# Вторжение

Михаил Ахманов

Книга 1

Михаил Ахманов


СЕРИАЛ "ПРИШЕДШИЕ ИЗ МРАКА"


Книга 1


ВТОРЖЕНИЕ


Пролог. Земля, Москва, Кремль.

3 июня 2088 года


Запись событий была короткой - около шести минут с начала

атаки до последнего залпа, который уничтожил средний крейсер "Тибурон".

На огромном экране, занимавшем всю стену кабинета, взрывались корабли,

настигнутые лучевым ударом, как мошки в пламени сгорали истребители,

кружились багровые облака раскаленного газа, тонкие, ослепительно яркие

плазменные шнуры с хишным упорством терзали броню. Фоном для этой картины

служила тьма, расцвеченная искрами равнодушных звезд.

Просмотрев запись, сидевший перед экраном человек поднял руку

и повелительно щелкнул пальцами. Фильм пустили снова, помедленнее, с

комментариями аналитиков, выделявших отдельные, самые мрачные фрагменты.

Первый, длившийся двадцать шесть секунд, предшествовал бою: на экране

возникли гигантский звездолет, поблескивающий в свете далекого Солнца,

девять земных крейсеров, что окружали кольцом чужака, и угловатые

аппараты, взлетающие с его поверхности. Десять, двадцать, тридцать...

словно пулеметная очередь... Боевые машины расходились двумя веерами

выше и ниже плоскости эклиптики, прикрывая цилиндрический корпус

звездолета. Он был огромен - судя по возникшей рядом масштабной сетке,

пять или шесть километров в длину. С ним не могли сравниться самые

крупные базы и орбитальные станции, созданные за последние полвека.

Внезапно кольцо земных крейсеров, охватившее пришельца,

сделалось подвижным, завертелось, роняя длинные огненные струи; выхлопы

дюз тянулись к звездам, затмевая их слабое робкое сияние. Эта карусель

стремительно набирала скорость, и кружившие в ней корабли явно готовились

к битве: поворачивались орудийные башни, хищно подрагивали стволы

метателей плазмы и свомов, в темных каналах ракетных портов отсвечивал

металл. Мгновение, и стая серебристых стрелок оторвалась от "Сахалина",

самого крупного рейдера флотилии, и ринулась в темноту. Тут же, не

прекращая своего кружения, выпустили ракеты "Памир" и "Ланкастер", за

ними - "Сидней" и пять других крейсеров. Залп, залп, и снова залп...

Стреляли не по машинам пришельцев, по их звездолету, а эта мишень была

такой огромной, что миновать ее снаряды не могли.

Ракетные залпы стали началом атаки, удар истребителей -

ее продолжением. В бортах кораблей раскрылись шлюзы, юркие "грифы" и

"коршуны" ринулись в пустоту; их плотное облако, казавшееся в первый

миг бесформенным, выхлестнуло четыре острия. Они врезались в строй

вражеских машин, и сотни ало-фиолетовых вспышек замелькали во мраке

- били из лазеров и свомов. На первый взгляд, сокрушительный удар, но

голос аналитика, негромкий и холодный, сообщил, что преимущество на

стороне врагов. Их аппараты оказались увертливыми и смертоносными, хоть

не имели ни ракет, ни плазменных метателей, ни чего-то подобного лазеру;

единственным средством нападения был пучок антипротонов, накрывавший

цель с большой дистанции и с убийственной точностью. Его энергия и

плотность были настолько огромными, что вызывали аннигиляцию ничтожного

количества частиц, плававших в вакууме.

"Сидней" был первым среди погибших; широкий багровый язык

протянулся от машины чужаков, слизнул три истребителя, ударил в корму,

прямо в реактор, защищенный многослойной броней, и крейсер исчез в

фонтане пламени. Разлетевшиеся обломки или, возможно, орудия "грифов"

накрыли чужой аппарат, но он не взорвался, а стал разваливаться на части,

будто разрубленный невидимым клинком. Три другие машины, прорвавшись

сквозь заслон "коршунов", атаковали "Ланкастер", две - "Неву"; помимо

численного превосходства они выглядели маневреннее и быстрее земных

кораблей.

Кажется, "Ланкастер" выпустил последние ракеты... Они пропали в

темноте, потом мрак отступил перед багряными струями огня, тянувшимися

от машин пришельцев. Лучи сошлись на крейсере, в самой середине, но за

мгновение до этого "Ланкастер", будто смертельно раненый зверь, успел

ударить из плазменных пушек. Там, где потоки плазмы и антиматерии

пересеклись, вспыхнула ослепительная звезда, затем рванул термоядерный

реактор. Раскаленная туманность возникла на месте крейсера и трех

боевых аппаратов, ее края бешено вращались, вытягивались в пространство

скрюченными оранжевыми пальцами, словно желая вырвать клочья тьмы.

- Пятнадцать секунд до поражения главной цели, - произнес

за кадром голос аналитика. - Четыреста семьдесят восемь ракет в

трех волнах, совокупная мощность сто тридцать восемь тысяч шестьсот

мегатонн. Предполагалось, что их защитные поля не выдержат. Однако...

Яростный огонь ворвался в тихий кабинет, заставив вздрогнуть

сидевшего перед экраном человека. Мнилось, будто Вселенная, корчась в

муках и безмолвных стонах, породила новую звезду и бросила его прямо в

жаркое чрево. Фильтры пригасили ее свет, сделали призрачной тенью, но

даже так она была страшна. Раскаленные массы ворочались в ее глубине,

вспухали на поверхности чудовищными алыми горбами, истончались нитями

протуберанцев, бросали во тьму клочья светящейся плазмы; казалось, что

мир, еще недавно подобный обсидиану с редкими искрами звезд, вдруг

превратился в огненную преисподнюю.

В центре экрана раскрылось окно и потянулись кадры событий,

параллельных взрыву. "Памир", тяжелый рейдер с экипажем двести двадцать

человек, исчез во вспышке пламени, столкнувшись с аппаратом чужаков;

эскадрилья "грифов" сгорела в багровом выбросе аннигилятора, рассеялись

газовыми облаками "Фудзи" и "Нева", мертвая "Парана" плыла в темноте,

распадаясь на части. Но "Сахалин" еще сражался, бил из лазеров и свомов,

и в верхнем секторе небесной сферы еще оборонялись "Тибурон" и "Рейн".

Рожденная ядерным взрывом звезда, на фоне которой мелькали эти картины,

постепенно тускнела, протуберанцы и плазменные волны улеглись, энергия

рассеялась в пустоте роями стремительных квантов. Периферийная область

уже не слепила глаза, и сквозь ее прозрачное марево виднелся звездолет

чужих, неповрежденный и несокрушимый.

- Взломать защиту не удалось, - прокомментировал аналитик. -

Половина флотилии погибла. Выдвинут резерв: крейсера "Викинг" и "Волга"

и адмиральский фрегат "Суздаль". Их истребители пытаются ударить во

фланг противнику. - Выждав мгновение, он уточнил: - Эта акция успеха

не имела.

Экран показал три атакующих корабля, затем на их месте

вспыхнуло раскаленное облако, такое же, как поглотившее "Ланкастер";

исчезли "Сахалин" и "Рейн", а с ними - "коршуны" и "грифы"; от грозной

карусели могучих машин остался только разреженный газ. Три десятка

инопланетных аппаратов висели в пространстве, слизывая багровыми языками

редких мошек-истребителей, и за этим заслоном мчался к чужому звездалету

"Тибурон", последний крейсер флотилии. Орудия его молчали. В потемневшей

броне, с оплавленными башнями и шлюзами, он шел на таран, шел в безнадежную

атаку, как воин разбитой армии, не желавший признать поражения. Два

чужака лениво развернулись ему навстречу, плюнули огнем, и в темноте

вспыхнуло облако плазмы.

Внизу экрана вспыхнули и побежали названия погибших крейсеров,

вместе с именами капитанов, тактико-техническими данными и численностью

команд; траурный список, в котором первыми шли адмирал Тимохин и

"Суздаль", флагман флотилии. Двенадцать боевых кораблей, две тысячи

в экипажах...

Фильм закончился. Некоторое время хозяин кабинета сидел,

уставившись в пол и будто размышляя, не просмотреть ли запись снова,

потом поднял голову и произнес:

- Соедините с Вашингтоном. Срочно.


1. Солнечная система, пространство между

орбитами Плутона и Юпитера


Корабль Третьей Фазы двигался к желтой звезде над плоскостью

эклиптики, от края галактического рукава, где, за флером разреженной

туманности, остались Новые Миры. Уже не беззащитные, раз Кораблю с

флотом боевых модулей посчастливилось отыскать эту звездную систему,

расположенную так удачно и наверняка обитаемую. Кроме этих явных

преимуществ, пятая планета, газовый гигант, окруженный роем спутников,

возможно несла следы даскинов - точнее, заметной аномалии, связанной

с их астроинженерной деятельностью. Пока это являлось не точным

знанием, а лишь гипотезой, которую надлежало проверить, и Корабль,

сориентировавшись на далекое беловатое пятно, повернул к огромной

планете. Этот мир чудовищной величины относился скорее к классу

протозвезд, обладавших многочисленными сателлитами; как раз такая

ситуация, которую предпочитали Древние.

Гиперсветовой привод, позволявший странствовать в Галактике,

был отключен, и Корабль плыл на волнах тяготения. Плыл неторопливо,

затратив двенадцать циклов времени, чтобы пройти над орбитами внешних

планет. Девятая, самая дальняя из них, не представляла интереса -

лишенный атмосферы небольшой сфероид, холодный и бесплодный, подходящий

только для размещения форпоста с аппаратурой дальнего обнаружения.

Восьмая пряталась за желтым светилом, но, если не считать более долгого

периода оборота, походила на седьмую; обе являлись крупными телами с

массой, на порядок большей оптимальных величин, далекими от солнца и,

значит, бедными энергией. Шестая была любопытнее: еще более массивная

планета, с четырьмя спутниками и кольцом из глыб космического льда и

каменных обломков. Довольно редкий феномен для обитаемой системы; редкий

и небесполезный, ибо кольцо могло служить источником разнообразного

сырья, начиная от воды, в которой нуждался Корабль, и кончая

полиметаллическими рудами.

Здесь, однако, разработки не велись. Может быть, ресурсы

населенного мира пока что не были исчерпаны, или его обитатели, уже

знакомые с электромагнетизмом и трансляцией сигналов, еще не вышли в

космос. Не исключалось, впрочем, что они не нуждаются в раздробленной

материи кольца, так как в их распоряжении имелся пояс астероидов,

лежавший на границе зоны внутренних планет, более близкий и удобный

для длительной эксплуатации. Настоящее сокровище, по меркам любой

галактической расы! Кладезь руд и минералов, легкодоступных при

нулевой гравитации и потому весьма дешевых. Масштаб работ в поясе

астероидов мог служить критерием технологического развития местных

бино тегари, но с этим вопросом еще предстояло разбираться, как и

с артефактом Древних. В данный момент на Корабле фиксировали лишь

неразборчивый поток радиосигналов, идущих из обитаемого мира,

всенаправленное излучение, слишком слабое для расшифровки. Но этот

факт был столь же многообещающим, заманчивым и ценным, как стратегическое

положение системы, доступные запасы минералов и аномалия на газовом

гиганте. Пожалуй, он был еще важней - ведь никакие ресурсы и артефакты

не могли сравниться с наличием разума.

Не опускаясь в плоскость эклиптики, Корабль плыл к пятой планете.

Пока что она была безымянной, как остальные четыре внешних мира и четыре

внутренних, как планетарные спутники, кометы, астероиды, принадлежавшие

к свите желтой звезды. Несомненно, у бино тегари имелись названия для

всех небесных тел, и вскоре эта информация станет доступной Кораблю

и Связке. В обитаемых звездных системах всегда сохраняли автохронные

названия, даже такие, которые не выговорить вслух. Бывало, они оставались

единственной памятью о расах, не переживших контакта с чужой культурой,

вымерших или истребленных. Истребление, впрочем, было вариантом

нежелательным, ибо любая межзвездная цивилизация нуждалась в слугах

и помощниках.

Протозвезда превратилась из светлого пятнышка в большой белесый

диск, подернутый желто-серой рябью циклонов. Течения газовых масс в

ее атмосфере были хаотичными и быстрыми; они закручивались в воронки,

мчались по лику гиганта, дрейфовали от полюса к полюсу. ныряли вниз, к

ядру из сверхплотного водорода, и, наконец, рассыпались, таяли, исчезали.

Лишь один из вихрей был неподвижен и стабилен. Огромный красноватый эллипс

располагался в южном полушарии и занимал его восьмую часть; внутренние

планеты, от первой до четвертой, могли утонуть в его пучине всем скопом

или по отдельности. Чудовищная аномалия, рожденная не стихийной силой,

а мощью и разумом Древних...

Корабль отстрелил разведывательный модуль. Эта небольшая

капсула управлялась тхо, частично разумным пилотом, подключенным через

биоинтерфейс к системе навигации. В сфере наблюдений Корабля было видно,

как блестящая искорка стремительно падает к планете, и, одновременно с

ее движением, сфера озарилась крохотными огоньками спутников газового

гиганта. Четыре из них были крупными, сравнимыми с планетарными телами;

мелких насчитывалось больше десяти. Паутина символов, вспыхнувших на

экваторе сферы, несла информацию об их размерах, массах и периодах

обращения.

Тхо, пилотировавший модуль, вдруг что-то забормотал. Как

всякий вспомогательный работник он не отличался разговорчивостью, и

воспринять его речь вне ментального поля, созданного разумами экипажа,

было нелегко. Зато сообщение капсулы, связанной с Кораблем, казалось

более понятным: она посылала не звуковую, а визуальную информацию.

Символы с численными данными исчезли из сферы наблюдений, огромный

белесоватый сегмент протозвезды растаял вместе красным глазом аномалии,

зато приблизился один из спутников, третий по величине. Вид его устрашал:

багрово-красный, оранжевый, желтый цвета мешались с черным и белым в

резкой неприятной дисгармонии, жерла вулканов извергали ядовитые пары

и лаву, сетка алых трещин рассекала поверхность, испещренную сотнями

кратеров. В недрах этого мира бушевало пламя, и приливные силы

протозвезды, чудовищные на небольшом расстоянии, ломали хрупкую

корку, вздымая катившийся вдоль экватора огненный вал.

Это жуткое зрелище заставило вздрогнуть бино фаата у сферы

наблюдений, но только на мгновение. Визуальные данные от модуля шли

непрерывно, картины менялись с неуловимой быстротой, огненный мир

отдалялся, превращаясь в размытый, окруженный заревом багровый диск,

а в стороне от него, почти незаметной тенью на фоне мрака, проявилось

нечто бесформенное - крупная структура, будто бы слепленная из комьев

темной пыли. Тонкий, пронзительно яркий луч протянулся от нее к

разведчику, сверкнула вспышка, и модуль перестал существовать.

Изображение в сфере мигнуло, но темный объект был уже опознан

оборонительной системой Корабля. Переговоры с ним не велись, переговоры

были бесполезны; всякая встреча бино фаата и сильмарри кончалась

одинаково - залпом аннигиляторов и распылением в плазму. При равенстве

сил подобный исход для тех и других был неизбежен, но в этот раз удача

отвернулась от сильмарри: не флот, а одиночный рейдер столкнулся с

Кораблем. Сильмарри, впрочем, не пытались скрыться; их коллективный

разум не ведал страха уничтожения, а инстинкт - во всяком случае,

если дело касалось бино фаата - не оставлял иного выбора, кроме

атаки.

Корабль сбросил боевые модули - шесть, чтобы блокировать все

направления в пространстве и не затягивать схватку сверх необходимого.

При перевесе шесть к одному долго она не продлилась; удар аннигиляторов

пробил защитные поля сильмарри, полыхнул ослепительный свет, и раскаленное

облако газа засияло в пустоте словно новая туманность, которая, по

прошествии времен, породит звезду, планеты и, вероятно, жизнь.

Иллюзия, одна иллюзия! В масштабе Вселенной масса туманности

была величиной ничтожной, а большая часть энергии рассеялась с жесткими

квантами. Когда шесть модулей пристыковались к Кораблю, сияние в облаке

угасло, и осколки атомов - то, что осталось от рейдера сильмарри - канули

в вечную тьму и забвение.

На Корабле, однако, помнили о них. То, что чужаки добрались

в этот галактический рукав, грозило опасностью Новым Мирам, хотя

сильмарри, скорее всего, не строили планов захвата колоний Третьей

Фазы. Быть может, их привлекло к желтой звезде длинноволновое излучение,

признак цивилизации, использующей радиосигналы; быть может, они собирались

исследовать артефакт даскинов или обосноваться в поясе астероидов; быть

может, у них имелась какая-то другая цель, совсем непонятная, ибо кто из

гуманоидов мог угадать приоритеты и цели мыслящих червей? Но так или иначе

они здесь появились, и это стало предупреждением - ведь за сильмарри могли

последовать другие.

Поспешность была не в обычаях бино фаата, и все же приходилось

торопиться. Недолгое время Корабль, окутанный маревом защитных полей,

висел у гигантского газового шара, словно размышляя, продолжить ли его

исследование или направиться к тому из внутренних миров, откуда шел

поток сигналов. Затем мерцание поля поблекло, огромный цилиндр плавно

развернулся основанием к звезде, блестящий выпуклый корпус поймал и

отразил ее лучи. Волны тяготения подхватили Корабль; он двинулся вперед,

набирая скорость, но вдруг застыл, будто бы связанный неодолимыми силами

пятой планеты.

К ней приближался новый объект. На этот раз совсем небольшой

- его масса была гораздо меньше, чем у боевого модуля.


2. Солнечная система, орбита Юпитера.

14 мая 2088 года по времени Земли


Кают-компания десантников на "Жаворонке" невелика: восемь шагов

в длину, шесть в ширину и высоту. Все предназначенное для еды и отдыха

размещалось у стен и было либо плоским, либо узким. Плоские экраны, у

которых болтались шлены и привязные ремни, плоские крышки люков, ведущих

в коридор и душевую, узкие откидные столы, похожие на полки, узкие стойки

раздаточных автоматов. Зато середина помещения оставалась свободной, как

и положено по инструкции: никаких помех для продвижения к люку и дальше,

в коридор на палубе С. Выскочить, ринуться к шлюзам на красной стене,

нырнуть в отмеченный нужным номером и очутиться в своем истребителе.

Потом закрывается кокон, и пневматические толкатели выбрасывают суденышко

в пустоту... Согласно нормативам, через двадцать семь секунд после сигнала

тревоги.

Сиденья тоже были узкими, и Павел Литвин едва помещался между

подлокотниками. Это означало, что его физические кондиции на пределе

- слишком крупных мужчин и женщин в ОКС *) не брали. Во всяком случае,

не брали в подразделения и службы, связанные с полетами, поскольку

рослый человек с большой мышечной массой нуждался в дополнительном

жизнеобеспечении. Больше воздуха, больше воды, больше пищи и кресло

попросторнее... К тому же крупные люди не отличались той ловкостью и

быстротой, какая необходима в космофлоте и десанте, особенно в условиях

невесомости и резко меняющегося тяготения. В Байконурской школе, которую

кончал Литвин, рослых и крупных дразнили баскетболистами, и дорога им

была одна - в наземные команды и штабы. Он вспоминал об этом всякий

раз, когда с трудом втискивался на сиденье. Только один сантиметр роста

отделял его от судьбы неудачников, ползающих по земной поверхности.

Но сейчас "Жаворонок" находился в свободном полете, сиденья

были убраны в стены, и Литвин плавал под потолком, пристегнувшись к

ремню безопасности. Тут вполне хватало места, чтобы вытянуть ноги и

пошевелить руками без риска наткнуться на чью-то голову или задницу.

"Жаворонок", средний крейсер Первого космического флота, нес шестнадцать

бронированных амфибий и столько же УИ **) класса "гриф", так что

помещение было рассчитана на шестнадцать пилотов-десантников. Но в

этом рейсе их осталось четверо, что позволяло наслаждаться необычайным

простором в кают-компании и кубриках, а заодно бездельем. Крейсер не

находился на боевом дежурстве, не инспектировал шахты на Меркурии или

в Поясе Астероидов, не охранял коммуникации между Землей и Луной от

нежелательных небесных тел, а выполнял сугубо мирную и скучную работу

по установке бакенов.

Эти навигационные маяки позволяли ориентироваться там,

куда не дотягивался Ультранет, на расстоянии в десять астрономических

единиц ***) от Солнца, то есть в пределах сатурнианской орбиты. Эксперты

ОКС полагали, что этого хватит на несколько ближайших лет, до начала

нового столетия, так как экспедиции к дальним планетам, Урану, Нептуну

и Плутону, пока что являлись большой экзотикой и редкостью. Но Сатурн и

Юпитер посещали чаще, хотя занимались этим не боевые корабли и десантный

корпус, а научно-мсследовательская служба Объединенных Космических Сил

и университетские ученые. Считалось, что до промышленных разработок и

строительства баз на спутниках еще далеко, но любое подобное мероприятие

начиналось так же, как в былые годы золотая лихорадка на Аляске, то есть

с установки вешек и столбов.

Бакен представлял собой миниатюрную автоматическую станцию

на пленочных батареях, отслеживающую свои координаты при движении по

гелиоцентрической орбите за Юпитером. У каждого из тридцати маяков были

своя частота и скважность излучения сигнала, что позволяло распознать

их с полной достоверностью; всенаправленные импульсы повторялись примерно

через десять минут, необходимых для накопления энергии. За пару месяцев,

прошедших с начала работ, "Жаворонок" установил двадцать восемь маяков

и находился сейчас вблизи Юпитера. Вид загадочной планеты внес небольшое

разнообразие в жизнь экипажа; всякий, кому не лень, мог любоваться

циклонами на ее поверхности и рассуждать о тайнах Красного Пятна. В

какой-то мере это скрашивало скудость рациона, тоску по синим небесам

и остальные неприятности вроде регулярных учений, которые устраивал

Би Джей.

Юпитер, во всей своей грозной и мрачной красе, маячил

на потолочных экранах. Если сощурить глаза и не прислушиваться к

бормотанию Луиса Родригеса, казалось, что паришь на границе атмосферы,

не защишенный скафандром и корабельной броней, и красный глаз Пятна

тебе с игривостью подмигивает. Какое-никакое, а все же развлечение,

думал Литвин, глядя, как над Пятном мчатся белесые тучи. Лучше, чем

слушать Родригеса, страдавшего воспоминаниями о женских прелестях на

пляжах Акапулько. С латинским темпераментом он толковал об этом в сотый

раз, и на лице внимавшего ему Коркорана застыло мученическое выражение.

Эби Макнил, которой Луис надоел не меньше, чем Литвину, ускользнула

в самый дальний угол и, нахлобучив шлем и смежив веки, слушала музыку.

Старинный рэп, судя по тому, как подергивались ее руки.

- Девочки, - бубнил Родригес, - какие там девочки, Рихард!

Чтоб мне неба не видать! Красотки! Наши мексиканочки, еще из Аргентины

и Перу, потом мулаточки из Штатов и вообще американок прорва... Лежишь

на песочке и видишь: ноги, ноги, ноги! И все из плеч растут, такие,

знаешь, гладкие и смуглые, как...

- А груди? - вяло поинтересовался Коркоран. - Груди выше ног

мелькают? Или ты лишь до коленок разглядывал?

- А как же! Сиськи потрясающие, но между ними и коленками еще

есть задницы. А задница, Рихард, это у девушки главное, это как заряд

в торпеде. Все на ней держится, и то, что сверху прилепили, и то, что

привинчено снизу. Особенно у американок! Посмотришь на такую, и руки

сами тянутся, а все остальное... гмм... ну, ты понимаешь...

- У нас американка тоже есть, - заметил Коркоран, покосившись

на Эби. - Не хуже красоток из Акапулько.

- У нее пропорции не те. То есть, я хочу сказать, размеры...

- Родригес тоже бросил взгляд на миниатюрную Макнил. - Тощая, рыжая,

бледная, а что до задка и сисек...

Литвин, оторвавшись от созерцания Юпитера, многозначительно

прочистил горло, и Родригес смолк. Потом громким шопотом сообщил

Коркорану:

- Лейтенант-коммандер проявляет недовольство. Не любит наш

коммандер вспоминать, какие буфера и задницы у баб, поскольку службой

увлечен. Ну, ничего, ничего... Вернемся, я его проветрю в Акапулько.

Там, клянусь реактором, на славян огромный спрос! Там, скажу тебе,

Рихард...

Изображение Юпитера исчезло, сменившись лицом Иштвана

Сабо, офицера связи. Дрогнули полные яркие губы, и в кают-компании

прошелестело:

- Командир звена десантников в рубку к капитану. Быстро! Синяя

готовность.

- Хорошо хоть не зеленая, - пробурчал Родригес. - И не красная!

- Опять учения, - вздохнул Коркоран, перемещаясь в облюбованный

Макнил уголок. Он похлопал девушку по плечу. - Очнись, рыжая! Би Джей

припас тебе работу.

Щелкнув магнитной застежкой ремня, Литвин прижал к стене

подошвы башмаков, оттолкнулся и проскользнул в люк. Коридор на палубе

С был достаточно широким, чтобы двое могли разойтись в невесомости,

хоть по вертикали, хоть по горизонтали. В стене красного тревожного

оттенка у самого пола поблескивали плоские крышки шлюзов с номерами;

стена напротив, пол и потолок имели спокойный светло-серый цвет. Восемь

люков в серой стене вели в кубрики, каждый на двоих; Литвин устроился

с Коркораном, давним приятелем, Макнил и Родригес в этом рейсе куковали

в одиночестве. Впрочем, не было секретом, что Рихард иногда наведывается

к Эби. Такие неуставные отношения в десанте не поощрялись, однако и не

запрещались. Руководители ОКС, люди разумные, понимали, что для борьбы

с тоской и одиночеством любые средства хороши.

Пулей проскочив до шахты, Литвин ввинтался в нее, поднялся,

касаясь ладонями ступеней трапа, на палубу В, где обитал экипаж, а

затем на палубу А, командную и навигационную. Тут было попросторнее -

если вытянуть руки, до стен не достанешь. По морской традиции, одной

из многих воспринятых космофлотом, коридор палубы А назывался шканцами,

и здесь проводили торжественные построения экипажа. "Жаворонок" был

кораблем постройки 2060-го года, летавшим двадцать восемь лет, то есть

посудиной не новой, сменившей два поколения команды, и потому коридор

украшали двести с лишним голографических портретов. Капитаны и навигаторы,

десантники и пилоты, офицеры инженерной службы, связисты и стрелки строго

взирали на Литвина, спешившего на мостик. Он мчался "лунным шагом",

отталкиваясь носками от пола и пролетая три-четыре метра в стремительном

прыжке. Главное при таком способе передвижения состояло в том, чтобы не

врезаться макушкой в потолок - даже в невесомости удар получался

чувствительный.

Створки овального люка разошлись, он нырнул в рубку управления,

зацепился ногой за скобу и доложил:

- Лейтенант-коммандер Литвин явился по вашему вызову, сэр!

Би Джей Кессиди, первый после бога на борту "Жаворонка",

нетерпеливо махнул ему рукой. Шла вахта Прицци, второго помощника, но

весь командный состав находился в рубке: сам капитан, и первый помощник

Жак Шеврез, и старший навигатор Зайдель, и Бондаренко, глава инженерной

секции. Кроме них тут были два вахтенных пилота и молодой энсин ****)

Сабо, связист. Прицци и пилоты сидели у пульта, все остальные сгрудились

за их спинами.

Литвин уставился в большой потолочный экран. Там снова и

снова прокручивалась запись: темный провал с россыпью звезд, примерно

в направлении северного галактического полюса, затем - внезапный взрыв и

заставлявшее прищуриться ослепительное облако раскаленного газа, похожеее

на ало-голубую каракатицу с раскинутыми щупальцами. Облако быстро бледнело

по краям, таяло в черной космической бездне и, наконец, сливалось с ней,

вновь пропуская звездный свет. Эта картина повторялась раз за разом, а

на экранах локаторов мелькали цифры: расстояние, координаты, светимость,

примерная оценка мощности, дисперсия потока излучения.

- В основном жесткие гамма-кванты, - басом произнес Бондаренко.

- И очень быстрые - весь цикл занял меньше минуты.

- Точно, быстрые, - подтвердил Прицци. - В датчиках уже нормальный

фон, локаторы тоже ничего не видят. И в оптике ничего. Пустота! Странно!

Шеврез, первый помощник, ухмыльнулся.

- Объясняю для непонятливых: столкнулись позитрон и электрон,

летевшие на световых скоростях, с динамической массой в две мегатонны.

Была бы она больше на сотню порядков, родилась бы новая вселенная... Ну,

а старой, вместе с нами, камерады, пришел бы обязательный каюк!

- Выходит, повезло нам, Жак, сказочно повезло, - молвил Зайдель,

тоже растянув в улыбке тонкие губы. - И нам, и Солнечной системе, и всей

Галактике. Правда, верится с трудом в такое столкновение. - Повернувшись

к вычислительному блоку, он коснулся клавиш и сообщил: - Вот, глядите!

Вероятность процесса примерно десять в минус пятисотой степени. У нас и

названий нет для такого числа!

- К чему природе названия? - с французской непринужденностью

возразил Шеврез. - Природа всего лишь берет позитрон с электроном и...

- Заткнитесь, - негромко произнес капитан, и в рубке наступила

тишина. - Во-первых, я не поклонник теории Большого Взрыва, *****) а

во-вторых, я желаю точно знать, что там случилось. Олафсон, - Би Джей

похлопал по плечу пилота, - какая дистанция до этого феномена?

- Триста двенадцать и сорок пять сотых мегаметра, командир.

- Три часа полетного времени... И ничего в этой точке нет и не

было? Ни корабля, ни зонда, ни астероида, ни какой-нибудь паршивой глыбы?

Зайдель, проверь!

Навигатор влез в кресло перед вычислительным блоком, остальные

склонились над экранами, где высвечивались спектральные характеристики

потока. Литвин видел лишь спины, обтянутые комбинезонами, темные кудри

Шевреза да обширную плешь Бондаренко. Потом услышал голос инженера:

- А Жак ведь прав! Спектр такой, будто аннигилировала масса в

несколько тонн! Может, камешек к нам завернул из антивещества? Хотя

нет... при полной аннигиляции на таком расстоянии нас бы сожгло как

тараканов в печке... Но похоже... очень похоже, черт побери! Или

аннигиляция, или ядерный взрыв...

Юный Иштван Сабо, стоявший рядом с Литвиным, сделал большие

глаза и зашептал ему в ухо:

- Как ты думаешь, Пол, реактор у нелегала взорвался? И что за

нелегал? Тут, под боком у Юпитера? Магометанин или желтый? А может, из

нью-луддитов?

Литвин покачал головой. Нелепые предположения! Лишь юный возраст

и неопытность Сабо оправдывали их. Исламские террористы, Дети Аллаха, Алый

Джихад и все другие-прочие, как и нью-луддиты, в космос, к счастью, не

летали, а корабли Поднебесной были слишком маломощными, чтобы добраться к

внешним мирам. У террористов имелось много занятий на Земле, одно другого

интереснее; миниатюрное оружие, вирусы тетрачумы и психотропные препараты

давали столько возможностей, что не было смысла в терактах на Марсе или

у Юпитера. Что до китайцев, то те, само собой, не отказались бы устроить

пакость на рудниках Цереры или в марсианских куполах, однако их флот

контролировался орбитальной службой ОКС. Кроме того, хотя в Поднебесной

строили термоядерные станции, компактный реактор, пригодный для дальних

перелетов, оставался там недосягаемой мечтой. Политика технологического

сдерживания Китая была негласной, но весьма эффективной.

- Что у тебя, Курт? - раздался голос капитана.

- Еще проверяю, сэр, - доложил Зайдель. - Камней в небесах

что грязи в болоте... восемьдесят девять тысяч согласно каталогу.

- Чей-то корабль? Или зонд?

- Это уже проверил - точно нет. Никаких рейсов к орбите

Юпитера за последние восемь недель. До того болтался здесь "Коперник"

с польскими и шведскими планетологами. Очередные исследования Красного

Пятна, экспедиция краковского и стокгольмского университетов.

- Может, это "Коперник" и есть?

- Вряд ли, сэр. Шесть дней назад, во время сеанса связи с

"Барракудой", мы получили информацию о нем. Лоханка благополучно

двигается к марсианской станции "Маринер".

О нелегальном судне и речи нет, отметил Литвин. Теоретически

этот вариант не исключался - крупная межпланетная корпорация вроде "Боинг

Космик" или "Нео Полиметалл" могла снарядить корабль или автоматический

зонд и отправить его в любую область, сообщив ложные сведения о маршруте

и цели полета. Но деньги в таких корпорациях считали хорошо и на пустые

затеи не тратили. Большие боссы - не университетские профессора; им

интересны залежи руд в астероидном поясе, а не загадки Красного Пятна.

Вычислительный блок закончил поиск в каталоге и мелодично

звякнул. Зайдель отодвинулся - так, чтобы капитану был виден экран.

Потом буркнул:

- Ничего, сэр.

- Ничего тут нет и быть не может, - произнес Прицци. - Разве

что какой-то мелкий камешек... Все ведь не перепишешь!

- А если камешек не наш? - пробасил Бондаренко. - Мог ведь

извне появиться, и если он в самом деле из антиматерии...

- Отставить дискуссию, - прервал его Би Джей, выпрямляясь. -

Идем в район феномена и поглядим, что к чему. Зайдель, рассчитай курс,

Шеврез, прими вахту у Прицци. Все по боевым постам! - Он наклонился к

коммутатору и рявкнул: - Говорит капитан! Зеленая тревога!

- Моя задача, сэр? - спросил Литвин.

- Выйти в космос и обследовать пространство в радиусе двух

мегаметров от корабля. Ищите любые обломки или подозрительное излучение.

Если мы что-то заметим на локаторах, вас дополнительно ориентируют.

Время начала операции... Курт, когда мы там будем?

- Через три часа семь минут, капитан. При ускорении две десятых

"же".

- Годится. Иди, Пол, - Би Джей подтолкнул Литвина к

выходу. - Сбросим вас на подходе, минут за десять. Ждите сигнала!

Литвин выбрался в коридор, но не успел доплыть до шахты, как

резкий звук сирены всколыхнул воздух. Прогудело трижды, с пятисекундными

интервалами - знак, что нужно приготовиться к ускорению. Он ухватился

за скобу, расслабился, услышал тихий рокот пробудившихся двигателей, и в

тот же момент его потянуло книзу. Пол стал полом, потолок - потолком, а

лейтенант-коммандер Литвин уже не был воздушным шариком, но весил целых

шестнадцать килограммов. Испытывая приятное чувство сопричастности к

вселенской силе тяготения, он ринулся в шахту и скользнул на палубу С.

За его спиной с мягким шелестом распахивались люки, раздавался топот,

гул людских голосов и резкая отрывистая команда. Экипаж занимал посты

по боевому расписанию.


* * *


Сигнал был подан через два часа пятьдесят минут. Плоские крышки

шлюзов с номерами от первого до четвертого бесшумно спрятались в стену,

десантники разом присели, будто исполняя акробатический этюд, и, просунув

ноги в темные отверстия, прижав ладони к бедрам, скользнули вниз, туда,

где в корабельном трюме спали "грифы". Каждый в отдельном крохотном отсеке,

будто патрон в пулеметной обойме; восемь машин у левого борта, восемь -

у правого. За ними, в носовом ангаре, стояли "симы", танки-амфибии для

наземных и надводных операций, именуемые за быстроту и резвость тараканами.

То и другое было грозным оружием в арсенале крейсера и, без сомнения,

самым умным - ведь им управляли люди. Конечно, не без помощи компьютеров.

Широкий гибкий шланг выбросил Литвина прямо в объятия

кресла-кокона. Защитная оболочка сомкнулась вокруг груди и плеч, живота и

бедер, колен и голеней, оставляя свободными руки и шею; сверху опустился

шлем, за ним надвинулся колпак кабины, и в его матовой глубине зажглась

сетка целеуказателя. Литвин привычно напряг мышцы левой ноги, затем

правой, и "гриф" качнулся туда-сюда в своем гнезде. Он поворочал шеей,

подвигал глазами; вспыхнула точка автомеда, отметки ракет, лазеров и

многоствольных свомов ******) послушно скользнули по колпаку-экрану.

Сейчас, упакованный в пронизанную биодатчиками ткань кокона, подключенный

к автопилоту, он составлял единое целое со своей машиной, ощущая ее

как продолжение собственного тела, прежде всего конечностей и глаз. Это

чувство тоже было привычным, отработанным за девять лет полетов в пустоте

и в атмосферах трех планет.

- Первый готов, - произнес Литвин и выслушал такие же доклады

трех своих подчиненных. Затем коммуникатор буркнул голосом Шевреза:

"Катапультирование разрешаю!" - и он слегка шевельнул левой ступней.

Раскрылась диафрагма шлюза, поток сжатого газа выбросил "гриф" на сотню

метров от корабля, негромко замурлыкал двигатель, и в колпаке, ставшем

прозрачным, вспыхнули звезды и появился диск Юпитера - огромный, втрое

больше земной луны. Сетка целеуказателя засветилась ярче. Мир в клеточку,

шутили пилоты-десантники.

Литвин наблюдал, как три серебряные стрелы выпорхнули из шлюзов

в облаках белесоватого пара. Родригес, его ведомый, тут же пристроился

сзади, Коркоран и Макнил ушли в нижнюю полусферу и описали круг под

плоским брюхом "Жаворонка". На его корпусе, ближе к носу, было изображение

птицы, но крейсер больше походил на рыбину. На огромную форель, плывущую

в темных ночных водах; только антенны локаторов, стволы метателей плазмы

да орудийные башни нарушали гармонию плавных очертаний корпуса. За кормой

корабля трепетал огненный язык.

- "Грифы" в пространстве, - доложил Литвин. - Приступаем к

выполнению задания.

- Действуйте, - отозвался коммуникатор; на этот раз голосом

капитана.

Истребители разошлись: пара по спирали вверх, пара вниз.

"Жаворонок" из огромной рыбины стал мелкой рыбешкой, потом исчез вообще,

превратившись в отметку на локаторе. Отметок было пять - крейсер, три

УИ и последний из установленных бакенов, маячивший с краю едва заметной

искоркой. Кроме них Литвин не видел ничего - разумеется, если не считать

Юпитера и звезд. Но эти небесные тела в данный момент его не занимали.

- Первый - второму. Курс - параллельно кораблю, расстояние -

один мегаметр. Третий и четвертый, тот же маршрут, но в нижнем секторе.

- Понял, - отозвался Коркоран. - Берем нижний сектор, дистанция

один мегаметр.

Луис тоже подтвердил распоряжение, потом хмыкнул и добавил:

- Кстати, об Акапулько. Самые лучшие девочки там - кубинские

мулатки-шоколадки. У них, Пол, такие...

- "Грифы", не засорять эфир! - рявкнул голос капитана. - Что

на локаторах и датчиках?

- Ничего, сэр, - сообщил Литвин. - Реликтовое космическое

излучение и солнечная составляющая.

- Докладывать каждые пять минут.

- Слушаюсь, сэр.

Литвин инициировал таймер и звуковой сигнал, потом слегка

откинул голову, любуясь небесами. Яркие точки звезд сверкали среди

пылевых облаков и газовых туманностей, сияла изогнутая дорожка Млечного

Пути, в темных провалах таилось неведомое - галактики, свет которых

еще не добрался до Земли, черные дыры, нейтронные звезды... Эта картина

всегда чаровала Литвина и, будто по контрасту, навевала воспоминания о

родном Смоленске; Млечный Путь мнился Днепром, а в очертаниях созвездий

тоже проглядывало что-то знакомое: древняя крепость с кирпичными башнями,

купола собора, городской театр или дом на улице Гагарина, где обитала

их семья. Мать, отец, сестренка с мужем, двое племянников... После

каждого рейса он возвращался домой; крутой днепровский бережок был

Литвину милее пляжей Акапулько, а что до девушек, то никакие шоколадные

кубинки не могли сравниться со смоленскими красавицами. Хотя и шоколадку

стоило попробовать - так, для разнообразия. Дон Жуаном Литвин не был, но

женским обществом отнюдь не брезговал.

Мелодично пропел таймер. Считав показания датчиков, Литвин

отрапортовал:

- "Гриф-один" - кораблю. В оптике - ничего. На локаторе - ничего.

Регистрирую обычный космический фон.

- "Гриф-три" - кораблю, - тут же откликнулся Коркоран. -

Аналогичная ситуация. Только фон на три процента выше нормы.

- Понял. Продолжайте наблюдения.

Весьма вероятно, этот рейс на "Жаворонке" был для Литвина

последним. Он подозревал, что в штабе ОКС уже заготовлен приказ о

повышении в звании и переводе на Третий флот - может быть, на тяжелый

крейсер вроде "Барракуды", "Старфайра" или "Сибири". Ничего не скажешь,

мощные посудины! Восемь палуб, бассейны, спортзалы, прогулочные галереи

и никаких тебе кубриков, у каждого своя каюта... А главное, тридцать

шесть УИ, причем не "грифы", которым десять лет в обед, а "коршуны"

самой новейшей постройки. Командовать таким десантом было почетно, но

расставание с "Жаворонком" вселяло грусть-тоску. Пожалуй, больше он не

встретит Рихарда, тихую Эби и болтуна Родригеса... У каждого свой график

отпусков, и если они когда-нибудь увидятся, то лет через десять, после

отставки. Возможно, их, как ветеранов, не спишут подчистую, а определят

в наземную команду, на орбитальную станцию или на Лунную базу ОКС... Но

думать об этом не хотелось, хотя салоны на базе были просторные, а кухня

выше всяких похвал. Литвин, однако, предпочел бы тесный кубрик и скудный

корабельный рацион, лишь бы полеты не кончались. Все дальше и дальше, от

Юпитера к Сатурну, от Сатурна к Урану, Нептуну, Плутону и, наконец, в

темные бездны, что отделяли Солнце от ближайших звезд...

Он вздохнул. Вряд ли эта мечта исполнится за время его жизни.

Термоядерный привод разгонял корабли до скоростей, вполне пригодных для

путешествия в Солнечной системе, но для экспедиций к звездам требовалось

нечто иное. То, что изобретут далекие потомки...

Таймер снова звякнул.

- "Гриф-один" - кораблю. Все параметры без изменения.

- "Гриф-три" - кораблю. Визуально и на локаторе ничего не

наблюдаю, но фон вырос на двенадцать процентов.

- У нас на пять процентов. Вероятно, подходим к точке взрыва.

Это был Шеврез, но тут же раздался голос капитана:

- "Грифу-три" и "грифу-четыре". Установите градиент роста

остаточного излучения. Иду к вам, вы ближе к эпицентру. "Гриф-один",

"гриф-два", следуйте за мной. Дистанция от тридцати до пятидесяти

километров.

- Понял, - произнес Литвин.

- Приступаю к маневру, - сообщил Коркоран.

Им с Макнил предстояло покружить в темноте и пустоте,

ориентируясь на показания датчиков. Потоки ионизированых частиц

и гамма-квантов, рожденные странным взрывом, еще не рассеялись

окончательно, и, при известном старании, можно было обнаружить центр

феномена. Что-нибудь там да найдется, подумал Литвин, меняя свою

траекторию. Если реактор грохнул, будут обломки, а если камень

распылили, то прах его еще витает над Юпитером.

С камнями ему приходилось иметь дело. Одной из главных задач

ОКС была космическая безопасность, то есть защита Земли от интенсивных

солнечных вспышек и небесных тел, которые, свалившись на ее поверхность,

могли прервать победное движение цивилизации. Среди малых планет имелось

около полусотни объектов диаметром от километра до восьми, чьи орбиты

пересекались с земной, а энергия возможного столкновения равнялась ста

тысячам мегатонн. *******) В 1937 году один из них, Гермес, прошел в

восьмистах мегаметрах от Земли, то есть рядом в масштабе Вселенной.

Ядерный арсенал и космические корабли были гарантией того, что

катастрофы, погубившей динозавров, больше не случится. Чтобы наглядно

это продемонстрировать, флот из десяти крейсеров расстрелял одну

планетку в астероидном поясе. От той операции у Литвина остались самые

яркие воспоминания.

Таймер напомнил, что пять минут прошли.

- "Гриф-один" - кораблю. Фиксирую рост фона на шестнадцать

процентов. Нахожусь в зоне визуальной видимости. На локаторе - ничего.

- "Гриф-три" - кораблю. Прошел область трехкратного возрастания

фона - видимо, эпицентр. На локаторе - ничего.

- Возвращайтесь, "гриф-три". Засек ваши координаты, иду для

обследования эпицентра. - Пауза. Потом: - Всем "грифам"! Конфигурация

икс-четыре.

Это означало, что истребители должны барражировать в

арьергарде, расположившись крестом или ромбом; удобная схема для

наблюдений за периферией области. Позиция Литвина, командира группы,

находилась вверху, если ориентироваться на северный полюс Галактики.

Он поднял "гриф" к вершине креста, отслеживая на локаторе машины Макнил,

Коркорана и Родригеса; Эби была точно под ним, Луис и Рихард - ниже,

слева и справа. Крохотные истребители затерялись в космической тьме, но

"Жаворонк" удавалось различить в оптическом визоре: серебристая стрелка

с алым факелом за кормой. Затем огонь погас и вспыхнул снова, но теперь

пламя било из вспомогательных двигателей, окружая крейсер розовым

колеблющимся ореолом.

- Тормозимся. Полтора "же", - скомандовал Шеврез. - "Грифам":

капитан велел приблизиться на дистанцию пять километров.

Литвин ввел коррекцию и двинулся было вперед, но через минуту

под шлемом вспыхнула красная метка ошибки. Это казалось удивительным,

даже невероятным: при совместных маневрах автопилоты "грифов" получали

курсовые данные прямо от корабельного АНК. ********) Однако...

- Они от нас уходят, - раздался голос Коркорана. - Не тормозят,

а уходят на прежней скорости! Я сплю или наши компьютеры рехнулись?

- Спишь, - ввернул Родригес. - Только с кем, хотел бы я знать?

Макнил промолчала. Она была на редкость спокойной и молчаливой

девушкой. К тому же дисциплинированной: знала, что о причинах задержки

с маневром осведомится командир.

- "Гриф-один" - кораблю, - произнес Литвин. - Подтвердите

команду на торможение.

Коммуникатор молчал. Прошла секунда, вторая, третья, потом

голос Би Джея рявкнул:

- Полная мощность, Шеврез! Дьявольщина, что происходит?

- Тормозимся на пределе, капитан. Нас затягивает...

- Куда? Там же ничего нет! Ничего, клянусь реактором!

Ничего, молча согласился Литвин, бросив взгляд на панель локатора.

По курсу "Жаворонка" - вакуум. Три атома водорода на кубический метр. Ни

черных дыр, ни белых карликов, ни иных аномалий.

- Красная тревога! - вдруг выкрикнул капитан. - Повторяю,

красная тревога! Свомы к бою, огонь по моей команде!

Свомы были гуманным оружием - конечно, в сравнении с лазерами,

метателем плазмы, ядерными снарядами и прочим арсеналом корабля. Рой

ледяных кристаллов, летящих с огромной скоростью, превращал в решето

броню, скафандры, механизмы и человеческие тела. Однако таких поражающих

факторов, как радиация или взрывная волна, в данном случае не наблюдалось;

рой очищал строго локальные участки без неприятных последствий.

- Может быть, ударим ракетами? - послышался хриплый шопот Шевреза.

- Нет. Мы не знаем, что там такое, - пробормотал капитан. -

Свомы с первого по шестой, узким пучком, огонь!

На панели локатора возникли шесть полупрозрачных пятнышек.

Они оторвались от темной стрелы корабля и ринулись в пустоту, пересекая

экран. На космической скорости удары крохотных льдинок были мощнее, чем

взрыв артиллерийского снаряда былых времен.

- Ставим клещи. Приготовиться к атаке, - распорядился Литвин. Его

машина передвинулась левее, и Родригес сразу пристроился к ней; Коркоран

и Макнил заняли позицию справа, на том же уровне. Расположение "грифов"

теперь напоминало готовые сомкнуться клещи.

- Кого атакуем, Первый? - спросил Родригес. - Или что? Вакуум?

Вопрос был по делу: ничего достойного атаки Литвин не видел.

- "Гриф-один" - кораблю. Прошу инструкций. Что...

Он не успел договорить, как слабо мерцающее зарево вспыхнуло

впереди, затопив, казалось, всю Вселенную. Взвыла сирена, автопилот,

перехватив управление, резко дернул суденышко вверх, желая увести

из-под удара, и тут же по обшивке забарабанило. Колпак треснул, что-то

пронзило левую ногу и руку Литвина, впилось под ребра, и он ощутил, как

теплые струйки крови сочатся из ран. Затем огромная тяжесть размазала

его по оболочке кокона, и гаснущий разум подсказал: ускорение не меньше

пятнадцати "же".

Последнее, что он увидел, было корпусом "Жаворонка", пробитым

сотнями дыр, из которых, клубясь и превращаясь в белесые снежные хлопья,

струился воздух. Погибли, все погибли, мелькнула мысль. От чего?..

Он потерял сознание.


----------------------------------------------------------------------


*) ОКС - Объединенные Космические Силы, международная

организация, контролирующая околоземное пространство и космос в пределах

Солнечной системы. Создана в 2054 году и подотчетна Совету безопасности

ООН. Поглотила такие структуры, как НАСА и военно-космические силы России,

США и европейских государств.

**) УИ - универсальный истребитель, малый многоцелевой

космический аппарат боевого назначения.

***) Астрономическая единица (а.е.) равна 149,6 млн.км, то есть

среднему расстоянию Земли от Солнца. В этих единицах расстояние до

Юпитера составляет примерно 5 а.е., до Сатурна - 10 а.е., а до Плутона

- 39,5 а.е.

****) Офицерские звания в космофлоте приняты в соответствии

с англо-американской военно-морской традицией: энсин - первое

офицерское звание (мичман), лейтенант-юниор - младший лейтенант,

затем лейтенант и лейтенант-коммандер (соответствует капитану),

коммандер (соответствует майору или подполковнику), капитан

(соответствует полковнику), коммодор - контр-адмирал. Далее идут

звания адмирала и адмирала флота.

*****) Согласно современным астрофизическим воззрениям

Метагалактика возникла в результате Большого Взрыва и последующего

расширения образовавшейся при этом материи. Одной из возможных моделей

Большого Взрыва является столкновение частицы и античастицы, обладающих

почти световыми скоростями и, в силу этого, гигантскими энергией и

массой.

******) Свом (от английского "swarm" - рой, стая) - орудие,

выбрасывающее большое количество мелких частиц, обычно стальных игл

или шариков, которые летят с огромной скоростью. Чтобы не засорять

пространство металлом, в космических орудиях используют мельчайшие

кристаллики льда,

*******) В конце двадцатого века было известно более тридцати

таких потенциально опасных астероидов. Их выделяют в особый класс

"Apollo objects".

********) АНК - астронавигационный комплекс.


3. Околоземное пространство, Земля и Луна


Вспышку вблизи Юпитера зафиксировал астроном Лю Чен, дежуривший

у большого телескопа-рефлектора обсерватории "Кеплер". Обсерватория была

орбитальной, введенной в строй два года назад, принадлежащей Федерации

университетов Европы и Северной Америки. Финансировали ее щедро, и большой

телескоп на "Кеплере" был в самом деле большим, с диаметром зеркала сто

двадцать четыре метра. Каждый астроном Земли мечтала дорваться до этого

инструмента, а тот, кто не мечтал, являлся либо инвалидом, не подходящим

даже для полетов в ближний космос, либо круглым дураком без всяких надежд

на ученую степень.

Была, однако, и третья категория - граждане держав,

потенциально опасных для мирового сообщества, коих к новейшим технологиям

не допускали. Лю как раз относился к таким нежеланным персонам, будучи

китайцем не из СШК или ЕАС, *) а из Шанхая - то есть самым китайским

китайцем. Нежелательность его присутствия на "Кеплере" объяснялась многими

причинами: тем, что китайцем был каждый четвертый землянин, и тем, что

китайская экспансия в обе Америки, Австралию и Сибирь, не говоря уж о

Юго-Восточной Азии, считалась явлением угрожающим, и тем, что китайцы,

не желая ассимилироваться, упрямо считали Поднебесную центром мира. Так

что Джон Э.Брэдфорд, британский астрофизик и директор "Кеплера", мог лишь

гадать, какими судьбами Лю Чен попал в его обсерваторию. Но документы у Лю

были в порядке, двухмесячный срок стажировки тоже был вполне разумным, так

что выпихнуть его в Шанхай до срока никак не удавалось.

С профессиональной точки зрения китаец являлся превосходным

наблюдателем. Глазастым, хоть глазки были узенькие и косые. Бад Грико,

заместитель Брэдфорда, посадил его на контракт с ОКС, согласно которому

"Кеплер" отслеживал перемещение астероидов группы Apollo между орбитами

Марса и Юпитера. Если такому телу случалось попасть в гравитационное

поле гигантской планеты, маршрут его менялся, и потому Юпитер был

постоянно в поле зрения земных и заатмосферных обсерваторий. Следить

за ним считалось занятием скучным и непрестижным, но сотни астрономов

делали это, кормясь дотациями ОКС. И среди прочих - глазастый Лю.

Будь он только глазастым китайцем с двухмесячным сроком

стажировки, Брэдфорд бы это стерпел. Но его фантазии!.. Эти невероятные

домыслы!.. Эта самоуверенность, эти нелепые требования!.. А еще говорят,

что китайцы народ прагматичный, не склонный к играм воображения!

Физиономия Лю маячила перед Брэдфордом, а сам Лю Чен устроился

на жестком сиденье в его кабинете. Очень жестком, но при половинной силе

тяжести он мог сидеть на этом стуле день и ночь. Сидеть и талдычить свое.

- Это была аннигиляция, сэл. - Звук "р" Лю не выговаривал.

- Аннигиляцию вблюзи Юпитела нельзя считать естественным плоцессом.

Я пликинул мощность взлыва, сэл. Как вам известно, сейчас ласстояние

между Землей и Юпителом шесть и тли десятых астлономической единицы.

Чтобы увидеть вспышку на такой дистанции, даже в наш телескоп, мощность

должна быть сто мегатонн, не меньше. А она была больше, сэл, намного

больше!

- Ну, хорошо. - Брэдфорд с обреченным видом кивнул головой. -

Вы обнаружили крайне интересное явление, и мы будем с ним разбираться.

Проведем расчеты, проанализируем снимки, даже присвоим феномену ваше

имя. Чего вы еще хотите, Лю?

- Не надо имя. Я скломный человек. Я только хочу, чтобы вы

сообщили о моей гипотезе в штаб Объединенных Космических Сил. Еще

плезидентам... Плезиденту СШК, плезиденту Лоссии и пледседателю Совета

Евлопы. Еще генелальному секлеталю ООН.

- А как насчет британского короля и германского канцлера? - с

неприкрытым сарказмом поинтересовался Брэдфорд.

- Им не надо. Их плоинфолмилуют из Евлосовета.

- А в Китай? Почему бы и туда не сообщить?

- Китай не блал обязательств по защите Земли от космической

углозы. Китай не имеет колаблей клейселского класса.

И слава богу, подумал Брэдфорд, а вслух сказал:

- Вы сознаете всю... мм... неординарность своей гипотезы?

- Почему неолдиналность? Когда-нибудь это должно было случиться.

- Когда-нибудь! Лет этак через миллион! Если обратиться к

классике, к мнению Шкловского, который доказал... **)

- Плостите, сэл, он ничего не доказывал, он высказал гипотезу,

котолую нельзя пловелить. А мою можно! Челез несколько дней или челез

месяц. Но если мы не будем готовы, когда их колабль достигнет Земли...

и если цели их не благолодны, а совсем наоболот... Вы хотите взять на

себя такую ответственность?

Спор длился уже не первый час. Джон Э.Брэдфорд устало закрыл

глаза, помассировал веки и пробормотал:

- Чушь! Чушь, ерунда и сущий идиотизм!

- Почему елунда? Я видел непонятное явление вблизи Юпитела,

похожее на аннигиляционный взлыв, и я говолю, что это инопланетный

колабль. Может быть, они включили планеталный двигатель, или взолвали

астелоид, или пловели какой-то экспелимент... В любом случае сколо они

будут здесь, и лучше, если флот ОКС встлетит их где-нибудь у олбиты

Малса. Встлетит и лешит, надо ли допускать их к Земле.

Кретин, подумал Брэдфорд. Тупой упрямый косоглазый кретин!

Вдруг у него мелькнула новая мысль. Великолепная, вполне

достойная британца, ибо британцы всегда считались отличными дипломатами.

- Почему вы хотите, чтобы именно я связался с ОКС, ООН и теми

высокими персонами, которых необходимо проинформировать? Вы могли бы

сами отправить им послания. Да и не только им - в конце концов, для

того и существует Ультранет.

- Но, сэл, в Ультланете полно всяких лозыглышей! Кто повелит!

Я имел ввиду ваше личное облащение и мотивилованный доклад. Вас знают

в ОКС и ООН, и ваша научная лепутация...

- Вот ею я и не хочу рисковать, - с невинным видом признался

Бредфорд.

Лю печально приподнял брови.

- Вы не хотите сделаться спасителем Земли?

- Я с удовольствием оставлю вам эту честь, Лю. Гипотеза ведь

ваша, не моя! Если вы обратитесь к прессе и ти-ви, я даже позволю

вам назваться сотрудником обсерватории "Кеплер"... - Глаза Брэдфорда

коварно сверкнули. - В этом случае я готов подтвердить, что вы работали

на большом телескопе, и что в наших архивах имеются снимки с этой

загадочной вспышкой у Юпитера, а также полная компьютерная запись. Так

что давайте отделим мед от масла: мне - научные материалы, вам - их

оригинальный комментарий. Договорились?

Понурив черноволосую голову, Лю что-то пробормотал на

китайском. Затем произнес:

- Договолились. Хотя, конечно, плесса и ти-ви совсем не так

солидно, как облащение в ООН и ОКС. На ти-ви полно мошенников, и в

плессе тоже. Что им нужно? Сенсации, только плоклятые сенсации!

Брэдфорд пожал плечами и, улыбнувшись, уставился на Лю.

- Ну так что, мой дорогой?

- Не понял, сэл...

- Вы пробыли у нас на стажировке лишь неделю. Это с одной

стороны, а с другой, вы хотите срочно обнародовать свою гипотезу, так

как время не терпит, и корабль чужаков приближается к Земле. Контакты

с репортерами потребуют вашего личного присутствия... И что же вы

намерены делать?

- А, вы об этом... - Лю Чен вздохнул и закивал головой - точь

в точь как китайский болванчик. - Что поделаешь! Плидется плелвать мою

лаботу в вашем уважаемом учлеждении. Я очень сожалею, сэл... мне выпало

ледкое счастье тлудиться под вашим началом и мудлым луководством доктола

Глико... Я отплавляюсь на Землю с пелвым челноком, сэл. Лазумеется, с

вашего согласия.

Джон Э.Брэдфорд озабоченно посмотрел на часы.

- Я согласен! Только поторопитесь, дорогой Лю - челнок отправится

через тридцать семь минут. Не хотелось бы задерживать вас до завтра. Все

же речь идет о спасении Земли...


---------------------------------------------------------------------


*) СШК - Соединенные Штаты и Канада; ЕАС - Евро-Азиатский

Союз, включающий Россию, Белоруссию, ряд стран Кавказа, Средней Азии

и Монгольское губернаторство.