# Далекий Сайкат

Михаил Ахманов

Михаил Ахманов


СЕРИАЛ "ИВАР ТРЕВЕЛЬЯН"


Книга 2


ДАЛЕКИЙ САЙКАТ


Сайкат - вторая планета звездной системы

NG-5117/77562 (светило названия не имеет).

Общее описание: землеподобный мир, не

нуждается в терраформировании. Планета населена

двумя расами гуманоидов, чей уровень развития

соответствует каменному веку Земли (в настоящее

время обе расы изучаются комплексной экспедицией

землян и кни'лина).

Период обращения планеты вокруг оси:

25,2 стандартного часа.

Тяготение: 0,99 земного.


Большой Звездный Атлас, Земля-Марс.


## Глава 1. Прибытие


Когда крейсер "Адмирал Вентури" лег на орбиту у Сайката,

по корабельному времени была глухая ночь. Для Ивара Тревельяна это

значило, что его проводят без помпы, без троекратного салюта, оркестра,

рукопожатий и поцелуев. Капитан Карсак являлся слишком важной шишкой,

чтобы нарушить свой отдых из-за какого-то сотрудника Фонда, которого он,

в знак особой милости, согласился подбросить к пункту назначения. Первому

помощнику Гончарову полагалось заступить на вахту утром, и потому его сон

тоже считался священным - старший по вахте офицер должен быть свеж и бодр.

На Клауса Дембски, второго помощника, рассчитывать совсем не приходилось,

поскольку он был очень зол на Тревельяна - тот отбил у Дембски оператора

связи Кристу Ольсен, белокурую валькирию с Роона. Вообще-то Тревельян

предпочитал брюнеток, а лучше - кареглазых шатенок, но тут замешался

спортивный интерес: кто быстрее прыгнет в постель связистки. Тревельян

оказался резвее, и Дембски оставалось лишь скрипеть зубами.

Кроме старших офицеров на "Вентури" имелась масса других людей,

весьма достойных и в высоком ранге, которые могли бы проводить Тревельяна

- скажем, Нурс, первый навигатор, или Иваньков, главный инженер, или хотя

бы Ошо Бирмани, начальник секции вооружений. Но у Нурса он отобрал титул

чемпиона крейсера по теннису, с Иваньковым крепко поспорил за карточным

столом (тот пытался отыскать в рукаве у Ивара пятого туза), а с Ошо они

не сошлись во мнениях по поводу ба - Ошо казалось, что это древнекитайская

пика, тогда как Тревельян в точности знал, что ба - боевые грабли длиной

два метра и с девятью зубцами. Все это было так, но, с другой стороны,

экипаж "Вентури" состоял из восьмисот двадцати офицеров и нижних чинов,

и за полтора месяца полета он не успел насолить всем и каждому. И потому

провожающие все же нашлись: третий помощник лейтенант-коммандер Шек,

стоявший ночную вахту, три дюжих десантника, приставленных к багажу

Тревельяна, и безутешная Криста Ольсен. Но в шлюзовую камеру Шек Кристу

не пустил, сделав каменную физиономию и буркнув: "Не положено!" Пришлось

расцеловаться со связисткой на пороге, под неодобрительным взглядом

лейтенанта-коммандера.

Затем диафрагма люка развернулась, отрезав Кристу, ее голубые глаза

и льняные кудряшки, и Шек сменил гнев на милость: вызвал гравиплатформу

для багажа и включил обзорные экраны. На одном сейчас виднелся голубой

сфероид Сайката и его безымянное солнце, имевшее лишь номер по каталогу,

а другой был пуст, если не считать пары тысяч звезд и туманности Слоновый

Бивень. Шек любовался планетой, десантники равнодушно смотрели в пол, а

Тревельян глядел на газовое облако Бивня, вспоминая, что где-то за ним,

на расстоянии сорока шести парсек, плывет в космической тьме Осиер,

место его предыдущей экспедиции. Ос-и-ер, Камень-В-Перстне, как называли

свой мир местные жители, и были среди них существа, подобные людям или

не похожие на них, но равно не безразличные Тревельяну. К примеру, старый

мечтатель Кадмиамун, первый аэронавт Осиера, благородный нобиль Ниган-Таш,

вождь разбойников Лакасса, мудрец Аххи-Сек и братья-рапсоды, лихие бойцы...

Еще вспоминались женщины, чья благосклонность скрасила его командировку:

прелестная Чарейт-Дор, гибкая танцовщица Арьена из Тилима, милая служаночка

Китти-Катахна, даже принцесса Лиана-Шихи, девица хоть и с норовом, однако

красоты необычайной. Кроме того, на Осиере пребывал коллега Хьюго Тасман,

и похоже, на Землю он не собирался возвращаться.

- Красивая планета этот Сайкат, - прервал молчание Шек. - Когда,

говорите, ее обнаружили?

Хоть Тревельян не сказал ничего, но у Шека была своя манера вести

беседу. Обижать его не стоило - все же он явился лично, а мог бы прислать

подвахтенного.

- Шесть лет назад. - Выбросив из головы воспоминания об

Осиере, Ивар повернулся к третьему помощнику. - Совместная экспедиция

его открыла, наша и кни'лина. Сначала никак не могли поделить, а потом

нашлись аборигены, и вопрос колонизации отпал.

- Какой у них индекс ТР, *) у этих туземцев?

- Пожалуй, никакого. Одни на уровне наших кроманьонцев, а другие

так вовсе троглодиты. Даже с огнем не знакомы.

На физиономии Шека промелькнуло нечто похожее на интерес.

- Две расы, говорите? В одном мире? И какое решение? Обе

прогрессировать?

Тревельян вздохнул.

- Перед тем, как прогрессировать, надо понять, способны ли они

к прогрессу и желают ли к нему приобщиться.

- Можно было бы у них спросить, - заметил Шек.

- Это затруднительно, лейтенант-коммандер. Им до порога

Киннисона **) еще двадцать-тридцать тысяч лет. Они еще не имеют понятия

о прогрессе.

Вряд ли Шеку было известно, что такое порог Киннисона, но он

строго глянул на десантников, сделал глубокомысленное лицо и с важностью

кивнул.

После Осиера Тревельяну полагался отпуск, но у ФРИК было не так

уж много полевых агентов его уровня, а миссию на Сайкате консулы Фонда

считали наиважнейшей. По этой причине отпуск пришлось отложить, и теплое

море Гондваны, курортного мира, его тропические острова, отели и золотые

пляжи Ивар видел лишь во сне. Конечно, в те минуты, когда белокурая

Криста давала ему поспать, а это случалось не часто: она была девушкой

темпераментной.

"Вентури", двигаясь по круговой орбите с малой скоростью,

пересек линию терминатора. Теперь на планете, лежавшей под кораблем,

царил непроглядный мрак; ни огонька, ни проблеска света, ни единой самой

крохотной искорки. Троглодиты терре вообще обходились без огня, а тазинто,

более продвинуты автохтоны, сидели сейчас в своих становищах и жарили

мясо, но пламя их кострищ было слишком ничтожным, чтобы заметить его с

космических высот. До времен, когда планета озарится электрическим сиянием,

пройдут десятки тысячелетий, и тех огней не увидит никто из ныне живущих,

подумал Тревельян. Когда-нибудь появятся здесь сады и пашни, дороги и

мосты и, непременно, поселения, но кто в них будет обитать? Чьи потомки -

терре или тазинто? Или те и другие вместе? Непраздный вопрос! Собственно,

его и послали для подготовки решения. А если быть совсем уж точным, для

того, что миссия кни'лина не решила этот казус за себя и за землян.

- Приближаемся к станции, - сказал Шек, и на втором экране,

где были только звезды и туманность, возникло нечто темное и округлое.

Десантники оживились; должно быть, эти молодые парни никогда не видели

кни'лина. Тревельян же с ними встречался не раз и большого счастья

от этих контактов не испытывал. Кни'лина были гуманоидами и почти не

отличались от людей - несомненный плюс в их пользу, но, к сожалению,

единственный. Минусов насчитывалось больше: заносчивы, высокомерны и

горды, привержены странным обычаям, не очень приятны в общении и, наконец,

воинственны. Последний грех был самым тяжким, так что кни'лина пришлось

убеждаться не раз, что не у них одних есть звездный флот, аннигиляторы

и боевые роботы. Три столетия назад случилась большая война, кни'лина с

треском ее проиграли и запросили мира. С той поры наметилось сотрудничество

между расами - та и другая сторона желали доказать свою цивилизованность и

миролюбие.

Станция, искусственный и единственный сателлит Сайката, росла на

экране, превращаясь в огромный диск. "Адмирал Вентури" мог улечься на его

поверхности хоть вдоль, хоть поперек.

- Джелаль! - рявкнул Шек, повернувшись к вокодеру.

- Слушаю, лейтенант-коммандер, - раздалось в ответ.

- Я у четвертого шлюза. Справишься со стыковкой?

- Так точно, лейтенант-коммандер.

- Действуй. - Шек покосился на Тревельяна. - Хочется на живых

плешаков взглянуть. Говорите, совсем как люди?

"Плешаки" - такой была презрительная кличка кни'лина. Не оставаясь

в долгу, они называли людей "волосатыми", а еще - "пожирателями падали",

так как сами мяса не ели.

- Я этого не утверждал, - произнес Тревельян. - В чем-то они на

нас похожи, а в чем-то есть отличия.

- Ну, например?

- Они не имеют волосяного покрова. Вообще нет волос на теле и

лице, кроме бровей и ресниц.

- Это всем известно, - с разочарованным видом сказал третий

помощник. Потом оглянулся на десантников и произнес, понизив голос:

- Я слышал, их женщины очень красивы и хороши в постели... такие штуки

выделывают в невесомости...

- Некоторые прямо красавицы, - заметил Тревельян, наблюдая, как

огромный дисковидный корпус станции медленно подплывает к крейсеру. На

глаз его толщина у края достигала метров тридцати, и эта чуть выпуклая

стена охватывала диск кольцом. В свете прожекторов "Адмирала Вентури"

виднелись поблескивали акрадейтовые иллюминаторы, круглые люки портов,

гравитационные движки, антенны дальней и планетарной связи, огромная чаша

биоизлучателя и еще какие-то устройства, которые он не мог распознать.

- Основательная конструкция, - сказал Шек, обозревая паривший

над планетой сателлит. - Кто его строил?

- Кни'лина, но Фонд, который я представляю, возместил половину

расходов. Так что СИС находится в совместном владении.

- СИС?

- Да. Сайкатская Исследовательская Станция.

- И много там сейчас народа?

- Человек двадцать или тридцать, я полагаю - члены экспедиции и

слуги кланов. Слуги обычно технический персонал.

Шек в удивлении присвистнул.

- Говорите, два-три десятка плешаков? И для них соорудили

этакую громадину? Нашей команде там бы тесно не показалось!

- Строили кни'лина, клан ни и клан похарас, а у них свои понятия

о просторе и тесноте, - пояснил Тревельян. - Но все сделано по-честному:

есть их сектор, и есть наш, точно такой же по площади. - Он сделал паузу,

потом, взглянув на приближавшийся шлюз станции, промолвил: - Послушайте,

лейтенант-коммандер, отчего бы не пустить в шлюзовую энсина ***) Ольсен?

Я бы хотел еще раз с ней попрощаться. Будьте снисходительны! Ведь в

течение месяца или двух я не увижу ни единого женского личика!

Десантники заржали. Шек цыкнул на них и сказал со строгим видом:

- Не положено. А что до лиц женского пола, так может на станции

кто-нибудь для вас найдется. Кни'лина ведь совместимы с людьми... ну, в

сексуальном смысле... Правда это или нет?

- Сущая правда, - со вздохом подтвердил Тревельян. -

Совместимы, как и другие гуманоиды, фаата, осиерцы и терукси. Я бы мог

вам рассказать...

- Не надо! - рявкнул Шек, взглянув на десантников, навостривших

уши. И, смягчившись, добавил: - Желаю вам плодотворной работы и успеха

на всех фронтах. Пара месяцев, говорите? Ну, это срок небольшой! Если

вернетесь на "Вентури", послушаю ваши истории с удовольствием. Как-нибудь

после вахты, в моей каюте.

- Я зван на чашку кофе?

- На рюмку чая, - уточнил лейтенант-коммандер.

Палуба под их ногами чуть дрогнула - крейсер уравнивал скорость

со станцией. Затем ее боковая стена ушла вверх, вниз, в стороны и

застыла, словно серый монолитный утес, скрепленный с кораблем невидимыми

узами. Послышался негромкий гул, и трубчатый кожух переходного модуля стал

плавно выдвигаться из борта "Вентури". Его оконечность, похожая на голову

безглазой змеи, легла на станционный шлюз, присосалась к квадратному люку,

и диафрагма перед Тревельяном начала неторопливо раскрываться. Резкий

хлопок воздуха просигналил, что давление в шлюзовой и приемном отсеке

сателлита выровнялось. Теперь крейсер и станция кружились около Сайката

как единое целое, в бесконечном падении на планетарный сфероид, как бы

стремясь к нижнему миру и постоянно промахиваясь по гигантской голубой

мишени.

- Молодец Джамаль, - буркнул Шек. - Отличная стыковка, клянусь

Владыкой Пустоты!

Трое десантников принялись грузить багаж Тревельяна на платформу.

У него было три больших контейнера, один из них довольно тяжелый, и

сумка с одеждой и всякими мелочами. Диафрагма шлюза раздвинулась на всю

трехметровую ширину, в трубчатой конструкции вспыхнул свет, и дальний

конец перехода тоже озарился привычным для глаза желтоватым сиянием. Но

тени там не мелькали и никакие фигуры не маячили - похоже, встречающих

Тревельяна было еще меньше, чем провожавших.

- Вперед, парни, - велел третий помощник, кивая десантникам.

- Погодите, Шек. Когда имеешь дело с кни'лина, нельзя забывать

о двух вещах, о собственном достоинстве и протоколе. Не будем торопиться

с багажом. Прошу вас, следуйте за мной и держитесь сзади в четырех-пяти

шагах.

Шек не возразил ни слова - должно быть, любопытство взяло вверх

над командирскими замашками и привычкой распоряжаться. Друг за другом,

сохраняя дистанцию, они зашагали по переходу: Тревельян впереди, третий

помощник за ним. Шек двигался как на парадном смотре, печатая шаг,

развернув плечи и выпятив грудь, обтянутую синим с серебром мундиром.

К его бедру был пристегнут бластер, на левом запястье сверкал браслет

коммутатора, на правом - еще одно переговорное устройство, для прямой

связи с капитаном и включения сигналов тревоги. Выглядел лейтенант-

коммандер очень внушительно.

Миновав переход, они очутились в просторном помещении с

внешней стеной, шедшей полукругом, и высокими сводами. Посреди потолка

расплескалось золотистое пятно, имитация солнца; сверху свисали плоские

рыльца гравиподъемников и захваты транспортных механизмов, напоминавшие

то клешни, то многосуставчатые пальцы; в дальней стене виднелась темная

мембрана лифта, очень похожего на обычный земной, а слева и справа торчали

на низких эстакадах УТК - универсальные транспортные капсулы или "утки" на

жаргоне астронавтов. Капсулы тоже почти не отличались от земных аналогов.

В центре отсека, под ярким голографическим солнцем, их поджидали

двое кни'лина. Оба рослые, крепкие, в белых обтягивающих комбинезонах,

и оба как на одно лицо: серые глаза, узкие губы, классической формы нос

и основательный подбородок. Тревельян, имевший дело с чужими расами,

по временам сталкивался с этой иллюзией похожести; в данном случае ее

усиливали бледная кожа и безволосые черепа, чуть более вытянутые, чем

у людей Земли.

Отступив от перехода, чтобы Шек мог войти, сохраняя расстояние,

он устремил взгляд поверх голов кни'лина и замер. Так прошло минуты

две. Третий помощник, подражая Тревельяну, тоже стоял неподвижно, но

его терпение явно близилось к концу. Нахонец Шек буркнул:

- Говорите, у нас проблемы? Какие?

- Это слуги клана ни, всего лишь техники-служители, - пояснил

Тревельян и, заметив, что лейтенант-коммандер поднял ногу, прошипел:

- Не приближайтесь ко мне, Шек! Стойте, где стоите!

- Дьявол! Это еще почему?

- Не двигайтесь, я сказал! - Один из кни'лина шевельнулся,

и Тревельян, все еще глядя в потолок, произнес на диалекте ни: - Не

вижу встречающих. Где достойные меня? Где люди власти, представляющие

лидеров ни или императора похарас? Где парадные одежды и учтивые речи?

Краешком глаза он заметил, как Шек сует в ухо крохотный

транслятор. Его антенна торчала над аккуратной прической третьего

помощника будто серебряный цветочный бутон.

Кни'лина одновременно сделали жест почтения. Стоявший слева

заговорил, стараясь не смотреть на Тревельяна:

- Достойные люди отдыхают. Все утомлены работой. Ньюри приносят

глубокие извинения.

В обоих диалектах языка кни'лина личное местоимение "вы"

использовалась только во множественном числе, а формой беседы низшего с

высшим было обращение в третьем лице, с подобающими случаю телодвижениями.

Слуги клана придерживались этих правил со всей строгостью.

- Ты и ты, - Тревельян ткнул в каждого пальцем. - Ваши имена и

род занятий!

- Зотахи, техник систем жизнеобеспечения, - произнес первый.

- Могар, техник киберустройств, - эхом откликнулся второй.

Воздев руки в жесте изумления, Тревельян повернулся к Шеку.

- Техник-ассенизатор и слуга, имеющий дело с киберами! Йездан

Сероокий! И эту пару недоумков послали встретить нас! Меня, имеющего

высший ранг, и первого помощника капитана!

Он говорил по прежнему на диалекте ни, зная, что приборчик,

торчавший в ухе Шека, переводит сказанное. Услышав последнюю фразу, тот

дернулся, нахмурил брови и промолвил - к счастью, не включив транслятор

на обратный перевод:

- Что случилось? Захотели права покачать и хвост распустить?

Ну, ваше право! Только я не первый помощник, а...

Тревельян дал ему высказаться. Это было безопасно - слуги клана

наверняка не понимали земную лингву. Повернувшись к Шеку, он пояснил:

- Меня должен встречать шеф научной группы или его заместитель.

В крайнем случае, член экспедиционного отряда, а не пара техников-слуг!

Это оскорбление, лейтенант-коммандер, поэтому сделайте суровое лицо и

рявкните погромче. Что же до местного этикета, то в нем я разбираюсь лучше

вас. - Шек рявкнул, а Тревельян, грозно уставившись на Зотахи и Могара,

вновь перешел на наречие ни: - Первый помощник возмущен таким неуважением.

Он хочет, чтобы я вернулся на корабль, доложил капитану и потребовал

распылить станцию. Я напомнил ему, что Фонд владеет половиной сателлита,

и его уничтожение для нас убыток. И знаете, что он мне ответил? - Выдержав

паузу, Тревельян небрежно усмехнулся: - Он сказал: честь дороже!

Оба кни'лина побледнели еще больше и заговорили в унисон:

- Достойный ньюри ошибается...

- Никакого неуважения...

- Зотахи здесь, чтобы обеспечить безопасность достойного...

- Могар должен позаботиться о его багаже и проводить в отсек на

земной половине...

- Зотахи и Могар полны почтения...

- Мы не виноваты, что наши достойные отдыхают...

- Они очень много трудятся...

- Они спускаются к дикарям каждые пять дней, а дикари так

опасны!..

- Огромное напряжение...

- Если достойный желает, мы вызовем еще слуг...

Тревельян хлопнул в ладоши, что было знаком гнева.

- Никаких слуг, парни! Равного мне сюда! И быстро, пока у нас с

первым помощником не иссякло терпение!

Могар что-то забормотал, склонившись к вороту комбинезона - там,

очевидно, находился микрофон. Зотахи в это время делал жесты почтения,

приседая на широко расставленных ногах и вытягивая вперед руки, словно

ему хотелось обнять скандального землянина как долгожданного и любимого

брата. Впрочем, спектакль, разыгранный Тревельяном, к скандалу отношения

не имел. В обществе кни'лина существовали жесткие понятия о рангах, о том,

кто выше, а кто ниже, кто командует, кто подчиняется, кого стоит слушать,

а чье мнение можно пропустить мимо ушей. Всякий новый человек, попавший

в замкнутую группу, стремился показать, что его статус высок, что он

относится к достойным, а не к служителям или - упаси Йездан! - простым

работникам. Обычно это не создавало проблемы, так как о заслугах и ранге

новичка в группе что-то знали или могли узнать, если речь шла о кни'лина.

Землянин же был загадкой, и Тревельян, скорее всего, подвергался проверке.

Раскрылась диафрагма лифта, и в шлюзовую камеру вошел человек

в камзоле с широким воротником и богатой вышивкой, серых обтягивающих

лосинах, высоких башмаках и с золотым украшением в виде перьев, что

покачивались на левом плече в такт шагам. Он был коренастым, невысоким

и широкоскулым - редкость для кни'лина, а глаза у него оказались совсем

необычными, темно-карими, в густых ресницах. Но, несомненно, он являлся

вполне достойной личностью, о чем говорили парадный наряд и властное

движение руки, которым он, не прикасаясь к слугам, будто отодвинул их

в сторону.

- Да будет с тобой утренняя радость, ньюри. - Вымолвив это

приветствие из Книги Начала и Конца, он присел, сгибая ноги в коленях.

- Иутин, третий генетик. Я изучаю мутации терре и тазинто.

Третий генетик! Не первый, не второй! - мелькнуло у Ивара в

голове. Он было решил, что честь невелика и стоит потребовать персону

поважнее, но тут лицо Иутина осветилось такой приветливой и жизнерадостной

улыбкой, что все сомнения отпали. Тревельян тоже присел, вытянул руки и

представился:

- Ивар Тревельян, ксенолог и разведчик-наблюдатель. Со мной

Джереми Шек, первый помощник капитана крейсера "Адмирал Вентури". Пусть

утренняя радость сопутствует тебе, ньюри Иутин!

То было малое представления, ибо, несмотря на пробудившуюся

приязнь, большего третий генетик не заслуживал. К тому же в собственной

его рекомендации ощущалось нечто неправильное, нечто такое, чего Ивар, не

успевший вникнуть в жизнь станции, пока не уловил. Подумав про себя, что

обязательно с этим разберется, он помахал рукой Шеку.

- Можно переносить багаж, лейтенант-коммандер.

Гравиплатформа, сопровождаемая десантниками, проплыла через

переходный модуль. Зотахи и Могар, подцепив контейнеры грузовыми клешнями,

ловко перетащили их на свою платформу, убедились, что багаж не свалится,

двинулись к лифтовой шахте и исчезли в ее широком проеме. Иутин снова

присел, колыхнув золотыми перьями.

- Имущество будет доставлено в твой отсек на земной половине.

Если ты изволишь попрощаться со своими достойными спутниками, я провожу

тебя туда.

Пожимать руки или, тем более, хлопать по спине на глазах кни'лина

было бы крайне невежливо, поэтому Тревельян только кмвнул десантникам и

отвесил более низкий поклон третьему помощнику.

- До встречи, парни. Буду рад снова увидеться с вами, Шек.

Передайте мою благодарность капитану, а Дембски скажите, чтобы не злился

на меня. Как говорили латиняне, varium et mutabile semper femina. ****)

Он бросил последний взгляд на соплеменников, повернулся и, вслед

за Иутином, зашагал к лифту. Вход был почти таким же, как у стандартного

земного подъемника, но шахта выглядела огромной, круглого сечения и

метров двенадцати в поперечнике. Впрочем, это не означало, что лифт

грузовой. Все помещения Сайкатской Исследовательской Станции, все ее

отсеки, залы, переходы, рабочие лаборатории, хранилища и, разумеется,

лифтовые шахты, казались слишком просторными, раз в десять больше, чем

любой земной аналог, будь то спальня, кабинет или обычный коридор.

Кни'лина не любили приближаться друг к другу; как правило, соблюдалась

дистанция в четыре-пять шагов, и нарушать ее считалось не просто

невежливым, а даже оскорбительным. Разумеется, эта традиция действовала

среди высшей касты и не относилась к слугам; в своем общении работники

и служители больше походили на землян.

Иутин оттолкнулся от порога и поплыл к дальней стене шахты,

Ивар остался у входа. Их разделяло изрядное пространство, не мешавшее

обмениваться вежливыми жестами и улыбками. Тревельян впервые встретил

такого улыбчивого кни'лина - плешаки отнюдь не отличались ни душевной

теплотой, ни внешним ее выражением. С другой стороны, нет правил без

исключения, подумалось ему. Возможно, он встретил друга, который

скрасит долгие месяцы командировки на Сайкат.

Теплый ветер повлек их наверх. Под ногами зияла темная пропасть

шахты. Световой кокон перемещался вместе с ними - светилась округлая

стена, озаряя фигуры и лица людей ровным солнечным сиянием. Транспортный

воздушный поток шевелил темные пряди Тревельяна, играл перьями на плече

его спутника, развевал широкий воротник. Встречаясь с кни'лина, Ивар

быстро привыкал к их внешности, особенно к отсутствию волос. Конечно, они

не были плешаками и вовсе не казались лысыми; то и другое - понятия земные

и, к тому же, канувшие в тысячелетнюю древность. Кни'лина выглядели вполне

естественно без шевелюр и причесок, их черепа имели благородную форму, а

кожа, бледная или чуть смугловатая, никак не напоминала плешь. Брови у них

были тоньше и изящнее, чем у землян, ресницы - немного реже и длиннее. Они

являлись такой же красивой расой, как бино фаата, другие близкие к людям

гуманоиды, в далеком прошлом - смертельные враги Земли. Впрочем, кни'лина

тоже не являлись воплощением миролюбия.

- Земная секция жилого яруса, ньюри Ивар, - произнес Иутин

одновременно с исчезновением воздушного потока. Пленка мембраны растаяла,

и Тревельян вышел в слишком широкий и плавно изгибавшийся коридор, который,

вероятно, тянулся по периметру станции. Стены здесь были из акрадейта,

биопластика, поглощавшего в процессе жизнедеятельности пыль. Их приятный

светло-кофейный оттенок гармонировал с золотистым солнечным пятном на

потолке, пол, более темный, чем стены, чуть пружинил под ногами. Тишина

тут стояла такая, что звенело в ушах, и, после многолюдства "Адмирала

Вентури", после шума офицерской кают-компании, после крохотной обители

Кристы и ее теплого тела, Ивар ощутил внезапную тоску. Ему предстояло

прожить тут месяц-два, а может, больше, пока не явится земная экспедиция

координатора Щербакова, и тогда земную половину сателлита наполнят

привычные звуки, смех, голоса и шелест шагов. Это случится непременно,

но сейчас, если не считать призрачного Советника в наголовном обруче,

он был одинок, словно квант, летящий к другой галактике. Конечно, рядом

с ним находились десятка два других квантов, но вряд ли они совпадали

друг с другом по фазе.

Иутин, шагавший справа на подобающей дистанции, свернул из

коридора в круглый холл с куполообразным, имитирующим небо потолком.

Вдоль стен тут были высажены деревья с серебристой листвой и покрытый

алыми бутонами кустарник, среди растений стояли скамейки из пластика

нежных расцветок, а в середине журчал, боролся с мертвой тишиной фонтан.

В нишах, затененных зеленью, виднелись двери, тоже окрашенные в разные

цвета, от багряного до нежно-фиолетового и белого. Но черный и синий

среди них не попадались, и Тревельян припомнил, что у кни'лина основные

цвета ассоциируются с временем суток и небесными явлениями. Черный

назывался ночным цветом, белый - дневным, красный - утренним, то есть

торжественным и радостным, желтый и зеленый - первым и вторым лунными,

а синий - вечерним, траурным и печальным. Вероятно, строители станции

знали, что в земных пределах черный цвет обозначает траур, поэтому он

тоже был исключен.

- Все растения - с северного сайкатского материка, - промолвил

Иутин, делая широкий жест. - Красиво, не правда ли? Ты доволен?

- Я счастлив, словно в моей душе порхает медоносный мотылек, -

сказал Тревельян, перефразируя строфы из Книги Начала и Конца. Книга

была основой йездан'таби, религии клана похарас. Впрочем, ни тоже

относились к ней с большим пиететом.

- Ты читал Йездана Сероокого? - с удивлением поинтересовался

третий генетик.

- Разумеется, ньюри Иутин. Я же специалист по гуманоидным

культурам, занимаюсь социальной ксенологией.

- На каких мирах ты побывал?

- На многих. Осиер, Гелири, Пекло, Хаймор, Пта, Горькая Ягода...

Не знаю, как они называются у вас. Еще посетил Харшабаим-Утарту.

- Йездан великий! Ты был у хапторов? Ты должен рассказать мне

об этом!

- Непременно, - пообещал Тревельян. - Мы сядем здесь, у фонтана,

откроем бутылочку вина и...

Иутин вздрогнул.

- Прости, ньюри, но мы не пьем ваши напитки.

- О, конечно! Ты меня прости - я так забывчив!

Держась на расстоянии пары метров друг от друга, они подошли к

багряным дверям. Иутин коснулся створки, и она засветилась. Свечение было

слабым - знак, что в комнатах никого нет.

- Твои личные апартаменты, - произнес третий генетик. - Ты можешь

распаковать багаж или отдохнуть. Времени хватит на то и на другое - мы

спим дольше вас, людей.

- Я найду, чем заняться, - прощаясь, Ивар согнул колени. -

Благодарю, ньюри Иутин. Встретив меня, ты оказал мне честь.

- Не слишком большую, ньюри Ивар. Я ведь зинто.

С этими загадочными словами кни'лина удалился, оставив Ивара

чесать в затылке. Он не знал, кто такие зинто, хотя готовился к этой

экспедиции весьма основательно. Как ему помнилось, сведения о зинто в

земных анналах отсутствовали.

Наконец, решив еще раз покопаться в записях, Тревельян приложил

ладонь к двери и, когда она отъехала в сторону, перешагнул порог. Первый

зал его отсека был овальным, просторным и обставленным изящной мебелью из

золотистого дерева: пяток треугольных столов и при них - широкие кресла

или небольшие диваны, обтянутые кожей. В центре торчали на хромированных

ножках голопроекторы, рядом был сложен багаж, пищевой раздаточный автомат

и стенные шкафы в количестве дюжины были затянуты прозрачной пленкой, и

за тремя арками виднелись другие помещения: ванная с круглым бассейном,

спальня и кабинет.

- Ну и хоромы! - пробормотал Тревельян, озираясь. - Что я тут

буду делать? В теннис играть? Так ведь не с кем!

Он обошел все комнаты - большие, в форме круга или эллипса,

поскольку в помещениях кни'лина углов не имелось. Постоял у кровати,

тоже круглой и такой величины, что в ней мог улечься орангутан, да не

один, а с гаремом подруг. Сбросил комбинезон и башмаки, прошлепал к

сумке с одеждой, вытащил плоский маленький контейнер, хранившийся между

парадных кафтанов и, шепнув заветное слово, сдвинул крышку. Там лежала

одна из его наград, полученный за Осиер Обруч Славы из платины с крупными

изумрудами, и за центральным камнем, игравшим роль объектива, таился

крохотный чип призрачного Советника и секретаря.

В этом молекулярном устройстве хранились память и разум Олафа

Питера Карлоса Тревельяна-Красногорцева, командора Звездного Флота и

предка Ивара в девятнадцатом или двадцатом колене. Дед, как называл

его Тревельян, воевал с половиной рас, известных человечеству его эпохи,

и погиб героем в возрасте за девяносто, командуя крейсером "Паллада" в

битве с дроми. В том сражении, произошедшем пять веков назад, три земных

крейсера разгромили вражескую флотилию из семнадцати дредноутов и сотни

малых кораблей, так что вблизи Бетельгейзе, где случилась та битва, до

сих пор плавали обломки и клубился разреженный газ. Флагману "Палладе",

идущей во главе крейсерского построения, досталось больше остальных -

дроми пробили защитное поле, и плазменный язык, слизнув орудийную башню,

добрался до рубки. Первый пилот и старший навигатор сгорели живьем, а

командор лишился ног, печени, почек, левой руки и уха, но, поддерживаемый

медицинским имплантом, продолжал руководить сражением, пока дроми,

зеленокожих жаб, не размазали по всей космической окрестности. После

этого он позволил себе истечь кровью, однако его разум, гигантский опыт

и боевые таланты были сохранены в молекулярном кристалле. Тревельян, как

любой из наблюдателей Фонда, имел право взять с собой Советника и обычно

имплантировал его в висок. Но кни'лина относились к имплантам с большим

подозрением, так что на этот раз деду пришлось устроиться в обруче.

Он надел украшение на голову, поправил, чтобы сидело плотнее,

и включил телепатическим импульсом. Общение с командором осуществлялось

исключительно ментально - пожалуй, к лучшему, так как дед был крутоват

и в выражениях не стеснялся.

Но сейчас Советник оказался в благодушном настроении.

"Где мы? - полюбопытствовал он, озирая зал сквозь изумрудный

объектив. - Уже на станции?"

- На ней. Неплохие у нас чертоги... Как полагаешь?

"Да, кубрик не тесный, - заметил дед. - Научили мы плешаков

уважать землян! А ведь как щеки надували, придурки лысые! Помню, когда

я служил на "Свирепом", и мы схватились с их лоханкой у Тизаны... - Он

забормотал что-то неразборчивое, потом вдруг рявкнул: - Крейсер! Корабль

Флота, на котором мы летели! Что с ним?"

- Ничего, - сказал Тревельян. - Он, вероятно, уже отстыковался.

"Желаю посмотреть!"

Тревельян включил голопроекторы - они охотно повиновались

командам, отданным на земной лингве - и велел настроиться на внешний

обзор. Длинный серебристый корпус "Адмирала Вентури" тут же повис у

потолка на фоне звезд и туманности Бивня; их отражения мерцали в зеркале

брони, орудийные башни грозили Вселенной жерлами аннигиляторов. Переходной

модуль был уже убран, и крейсер теперь не падал бесконечно на Сайкат, а

с неторопливым величием отплывал подальше от станции, чтобы начать разгон

перед прыжком сквозь квантовую пену Лимба. *****) Он был прекрасен -

реальное воплощение силы Земной Федерации, ее могущества и власти в

Рукаве Ориона. ******)

"Салют, мальчуган! - проскрипел Советник. - Салют! Корабль этого

достоин!"

Тревельян покорно вытянул руку со стиснутым кулаком, а дед

принялся рассуждать о совсем уж древней древности, о Войнах Провала

и адмирале Вентури, личности героической и легендарной, оборонявшей

земные колонии Тхар и Роон тысячелетие назад. Тем временем на корабле,

носившем имя флотоводца, включили малый гравипривод, и крейсер, скользнув

стремительно в космическую тьму, скрылся в направлении туманности.

Дождавшись этого момента, Тревельян с облегчением вздохнул, сбросил все,

что на нем оставалось, проследовал в ванную и залез в бассейн. Бассейн

был невелик, метра три в диаметре, и явно рассчитан на одного человека.

Над ним возникло пленочное зеркало, спустилось пониже, отразив лицо

Тревельяна, и тот принялся рассматривать свои черты - нос с горбинкой,

твердые контуры подбородка и губ, темные глаза и вертикальную морщинку

меж бровями. На его сухощавом крепком теле не было ни волоска, но шевелюру

он спас от эпиляции и не пожелал перекрашивать радужку глаз в серый или

зеленый цвет. В тех мирах, где приходилось трудиться тайно, он старался

походить на местных жителей, но здесь, на станции, это было лишним. К чему

подделываться под кни'лина? Здесь он был - и оставался - человеком Земли.

"Любуешься? - проворчал командор. - Ну-ну! Слишком уж вы стали

холеные да гладкие, здоровье очень бережете и живете долго, вкусно,

сладко. По другому, парень, нужно жить! Помнить, что смерть всегда ходит

рядом - особенно промеж звезд и в чужих курятниках вроде этого".

"Я помню, дед, - мысленно ответил ему Тревельян. - Ты ведь

знаешь, какая у меня профессия. Забыть о смерти не дает".

"По сей причине я тебя и выбрал среди своих потомков", -

прошелестел призрачный голос и смолк.

Через несколько минут Тревельян вылез из бассейна, обсох под

теплым ветерком, поглядел на багаж и решил, что разбираться с ним будет

поутру. Ложе в спальне показалось ему мягковатым; он отрегулировал

гравиподвеску на "же" с четвертью и уснул, заблокировав дверь и не

отключая обруча. Последняя мысль была о том, что дед, конечно, прав:

в чужом курятнике смерть ходит рядом.


------------------------------------------------------------------------


*) Индекс ТР - индекс технологического развития. Фонд Развития

Инопланетных Культур (ФРИК) оценивает гуманоидные цивилизации по трем

основным параметрам: индексам технологического развития, социального

развития (индекс СР) и движущему пассионарному импульсу (ДПИ). ДПИ

отсчитывается в стобалльной шкале, где за 100 принят пассионарный

импульс монгольских племен в эпоху Чингисхана.

**) Решая вопрос ускоренного развития тех или иных инопланетных

сообществ, ФРИК исходит из теории, разработанной Киннисоном, одним

из его виднейших деятелей. Киннисон показал, что допустимо оказывать

влияние только на примитивные культуры, не вышедшие за стадию античности

или средневековья. Попытка прогрессировать цивилизации, находящиеся на

раннем технологическом этапе и более развитые ведет к фатальным

последствиям - обычно к общепланетной войне.

***) Энсин - младшее офицерское звание.

****) Varium et mutabile semper femina - женщина всегда изменчива

и непостоянна (лат.).

*****) Лимб или Край, Окраина - область квантового шума, хаоса,

который окружает Вселенную. В Лимбе корабли перемещаются быстрее света.

Квантовая пена - хаотические флуктуации субквантовых частиц, слагающих

поле и вещество. При попытке совместить две точки пространства (сделать

мгновенный прокол) квантовая пена играет роль противодействующего фактора.

******) Галактические Рукава или Ветви: Рукав Стрельца - ближайший к

центру Галактики; Рукав Ориона, на периферии которого находится Солнце;

Рукав Персея - последняя третья Ветвь, которую отделяет от Солнца

космический Провал шириною в 4000 парсек.


## Глава 2. Кни'лина


Тревельяна разбудило громкое жужжание двери - какая-то ранняя

пташка ломилась в его апартаменты, громко заявляя о своем присутствии.

Он слетел с постели, бросился к сумке, чтобы отыскать халат, но вовремя

вспомнил, что нагота у кни'лина не является предосудительной, особенно

в утренний час. Пристроив на голову Обруч Славы и натянув трусы, Ивар,

как был босой и полуголый, встал перед дверью и велел показать визитера.

Дверь обрела одностороннюю прозрачность. За ней стояла невысокая

тощая женщина, облаченная в сайтени - шорты с майкой, являвшиеся у

кни'лина рабочим одеянием. Костлявые ноги с мосластыми коленями торчали

из широких штанин, плечи были по-мужски широкимм, грудь плоской, а лицо,

почти безгубое, с резкими чертами и внушительным носом, грешных мыслей

отнюдь не будило. Вообще-то плешаки считались импозантной расой, но этот

экземпляр был, пожалуй, исключением, что ранило Тревельяна, поклонника

женской красоты.

- Разрешаю войти, - сказал он, отступая подальше, к центру

овального зала.

Дверь сдвинулась, дама вошла и окинула его подозрительным

взглядом мутноватых и слишком близко посаженных серых глаз. Казалось, ей

предстоит исполнить некую миссию, малоприятную, но совершенно необходимую.

В кулаке она сжимала какой-то прибор, похожий на старинный пистолет:

широкая короткая трубка с массивной рукоятью и спусковой скобой.

Чуть согнув колени в знак приветствия, женщина промолвила:

- Найя Акра, психолог, похарас. - Голос у нее был резкий,

словно водили ножом по стеклу, и благозвучная речь кни'лина в ее устах

звучала карканьем.

"Вобла сушеная, уродина и глазки в кучку", - прокомментировал

командор.

Пока Тревельян соображал, не пожелать ли Найе Акра, психологу,

утренней радости, она отвернулась, посмотрела на его багаж и буркнула:

- Достойный Джеб Ро, координатор, велел мне проверить твое

снаряжение. Что в этих контейнерах?

Ни достойным, ни ньюри, то есть ученым экспертом, она его не

назвала. Но Тревельян мог многое простить женщине, даже некрасивой.

Присев и вытянув руки, он вежливо представился:

- Ивар Тревельян, Фонд Развития Инопланетных Культур, ксенолог.

Прибыл согласно договоренности между Фондом и научным департаментом

Хорады. Приму посильное участие в вашей рабо...

Это, как и в случае с Иутином, являлось малым представлением,

но договорить ему не дали: Найя Акра ткнула трубкой в сторону багажа и

снова проскрипела:

- Что в этих контейнерах?

"Похоже, мальчуган, тебе сейчас поставят клизму", - ехидно

заметил дед.

"Вряд ли", - отозвался Тревельян, а вслух произнес на диалекте

клана похарас: - Так, всякие мелочи.

Психолог огладила ладонью голый шишковатый череп, подняла взгляд

к потолку и сообщила:

- Йездан велик! По упомянутой тобой договоренности земляне не

должны проносить на станцию оружие. Роботы и импланты, кроме жизненно

необходимых, тоже под запретом. Повторяю вопрос: что в твоих контейнерах?

- В этом, - Тревельян коснулся самого тяжелого и большого ящика,

- продукты питания. Концентрат из овощей, фруктовое пюре и сублимированное

мясо.

- Плоть животных, - презрительно скривилась Найя Акра.

- Именно, достойная. Еще вино - коньяк на нашем языке. - Он послал

психологу нежную улыбку. - Хочешь попробовать?

В отличие от Иутина, она не дрогнула, а лишь скривилась еще

сильнее и пробормотала:

- Мерзкие привычки мшаков... Йездан сказал: у протянувшего руку

к запретному да будет она полна пыли.

- У каждого есть своя чаша с ядом, ньюри, - парировал Тревельян,

припомнив максиму из Книги Начала и Конца. Но его познания в религии

похарас остались незамеченными.

- Зачем тебе еда? - сказала Найя Акра, направив на контейнер

луч из своего прибора. - Ты думаешь, у нас ее недостаточно? На станции

обширные запасы. Есть даже тинтахское безалкогольное вино.

- Мой метаболизм требует спиртного. Есть еще вопросы?

- Есть. Осталось два контейнера и этот тюк. - Контрольный луч

переместился к сумке.

- В тюке моя одежда. В плоском ящике летающее крыло, в последнем

- научное и походное оборудование.

- Летающее крыло?

- Да. Нечто вроде гравипланера.

- Зачем, во имя Сероокого?

- Для наблюдений с воздуха.

- В экспедиции имеются более совершенные средства.

- У каждого свои методы, - возразил Тревельян, глядя, как луч

обегает контейнеры. На последнем ящике световое пятно задержалось.

- Здесь твое оборудование? Что в него входит?

- Компьютер, аптечка, транслятор, голокамеры, справочная

библиотека на кристаллах. Скафандр, палатка, комплект походных

принадлежностей - нож, топор и...

- Вибронож или лазерный хлыст?

- Нет, ньюри. Обычное стальное лезвие.

- Компьютер с искусственным интеллектом?

- Отнюдь. Примитивная машина для обработки записей и архивации

отчетов.

- Что еще?

- Еще устройства для связи и полевых наблюдений.

- Устройства для полевых наблюдений... - В голосе Найи Акра

послышался металлический лязг. - Вы нам не доверяете?

- Почему же? Но у нас был свой пророк вроде Йездана Сероокого,

и он учил: доверяй, но проверяй.

- Ладно. - Психолог уставилась на Тревельяна, и он догадался,

что ей ужасно хочется ткнуть в него лучом. Хочется, но нанести такое

оскорбление она не решилась и лишь спросила: - Импланты? Боевых нет?

- Только медицинский. Здесь, слева под ребрами. - Ивар хлопнул

по голому животу.

- А этот наголовный обруч?

- Почетная награда. Я надел ее в знак уважения к тебе, ньери.

Сухо кивнув и не сказав ни слова, Найя Акра выключила свой

аппарат. "Про меня не догадалась", - дошла до Тревельяна мысль Советника.

Следуя земным инстинктам, он шагнул к психологу, но та поспешно

развернулась и направилась к двери.

- Погоди, достойная! У меня тоже есть вопросы.

- Да? - спросила она, не оборачиваясь.

- Я должен представиться Джебу Ро и прочим специалистам. Мне нужен

весь накопленный вами материал. Надо договориться о вылазке на планету, о

полевых исследованиях, а также...

- Не моя компетенция. Свяжись с помощником координатора.

Психолог исчезла.

- Ну, какие впечатления? - спросил Тревельян.

"Стервозная баба, - отозвался дед. - Ты слышал о Тени Ареопага?

Так вот, она, похоже, из его ведомства".

Ареопаг являлся исполнительным и совещательным органом при

императоре похарас, а Тень Ареопага заведовал разведкой. Но вряд ли Найя

Акра входила в его штат - туда подбирали людей безукоризненно вежливых

и не таких подозрительных.

Командор вздохнул - разумеется, ментально.

"Жаль мне тебя, паренек. С этими плешаками каши не сваришь. Даже

бутылку распить тебе не с кем".

- Могу с тобой.

"Только виртуально", - снова вздохнул Советник.

Время было еще раннее, и Тревельян, натянув штаны, повозился

немного, разбирая багаж. Вытащил плоскую панель компьютера с контактным

шлемом, нашел сетевое гнездо и подключил свою машину к искусственному

интеллекту станции. Развесил в шкафах одежду, расставил оборудование и

кое-какие приборы, загрузил продукты в раздаточный автомат. Проголодался

и, решив отведать что-нибудь из местных блюд, заказал курзем, фруктовый

коктейль "Три сестры" и бокал зеленого тинтахского вина.

Курзем из мясных грибов и коктейль оказались просто изумительны,

но к вину Тревельян долго принюхивался и отхлебнул лишь пару глотков.

Этиловый спирт и любой алкоголь были для кни'лина сильным ядом, однако

культура питья у них существовала - возможно, даже более изысканная, чем

на Земле. Ее основой являлись смеси соков, как правило безобидных или с

легким наркотическим эффектом, похожим на действие крепкого чая. Искусство

составления коктейлей ценилось очень высоко и культивировалось в обоих

кланах, ни и похарас. Был и напиток из ягод лозы, подобный вину цветом

и запахом, но содержавший вместо спирта неизвестный алкалоид. Производился

он не у кни'лина, а на Тинтахе, одном из миров лоона эо, древней мудрой

расы, что контактировала с Земной Федерацией около тысячелетия. Действие

тинтахского на людей было изучено плохо, хотя в старину, в период активной

космической экспансии, его, как помнилось Тревельяну, вроде бы пили.

Напитки автомат выдал в токарах, чашах из тонкого, почти

прозрачного небьющегося фарфора, грибной курзем - в тока, вытянутой

ендове с ручкой; есть его полагалось токати, щипчиками, концы которых

походили на чайные ложечки. Тревельян ловко управлялся с ними и не

пронес ни кусочка мимо рта. Несмотря на изобилие блюд и роскошную кухню,

ритуал еды у кни'лина был довольно простым: посуда - тока и токары,

универсальный столовый прибор - токати. Впрочем, поесть они любили не

меньше землян.

Отправив посуду в щель автомата и приказав компьютеру включить

голосовую связь, Ивар затребовал штатный список экспедиции. Достойных

персон, то есть специалистов с высшим статусом, набралось десяток, и

столько же здесь было слуг, выполнявших технические обязанности. Их

лица проплыли в голопроекции, возникая и угасая в центре зала, и в такт

появлению этих картин тихий компьютерный голос называл имя и род занятий

каждого:

Джеб Ро, координатор экспедиции, палеонтолог. Явно аристократ

похарас, отметил Тревельян; староват, но бодр и и важен, как индюк.

Первый Лезвие, субкоординатор, антрополог. Разумеется,

ни; властный взгляд, надменные черты, презрительно сжатые губы.

Зенд Уна, лингвист. Худощавая физиономия, впалые щеки, глаза

фанатика. Похарас.

Второй Курс, биолог, ни. Тип, похоже, заурядный; увидишь такое

лицо и через секунду забудешь.

Третья Глубина, первый генетик, ни. Весьма красивая дама, но,

вероятно, строгих правил: глядит, как гвозди заколачивает.

Ифта Кии, второй генетик, аристократка похарас. Прелестная

женщина: уста алые, глаза зеленые, личико будто выточено из алебастра.

С этой стоит подружиться, решил Тревельян; на пуританку не похожа.

Найя Акра, психолог. В голографии выглядит ничуть не лучше,

чем живьем. Похарас, но, как и Зенд Уна, не из сословия аристократов.

Четвертый Пилот, ни, картограф. Похоже, самый старый в экспедиции:

физиономия морщинистая, глаза под набрякшими веками смотрят устало. Первую

сотню лет точно разменял.

Пятый Вечерний, ботаник. Мрачноватый ни с самой злодейской рожей,

мощной шеей и бугристым черепом. Имя, вызывавшее ассоциации с кладбищем

и мертвецами, вполне ему подходило. *)

Иутин, третий генетик.

Почти приятель, подумал Ивар, быстро проглядывая изображения

слуг и стараясь запомнить их имена: Зотахи и Могар уже знакомы, а кроме

того - Пайол, Тикат, Шиар, Эвект, Гиббех, Аткайя, Ори и Инданга. Все из

клана ни, будто похарас не пожелали затруднять своих служителей.

Закончив просмотр, Тревельян облачился в ярко-желтое трико

и камзол лимонного цвета с вышитыми на груди наградами, встал перед

камерой и произнес:

- Ивар Тревельян, ксенолог, желает связаться с ньюри Первым

Лезвием.

- Субкоординатор Первый Лезвие принимает ванну, - ответил безликий

голос кибернетического секретаря. - Вызов зафиксирован.

- И что это значит?

Голос изменился, став внезапно глубже и благозвучнее. Теперь

с Тревельяном говорила Сайкатская Исследовательская Станция - вернее,

управлявший СИСом искусственный Мозг.

- Субкоординатор ответит достойному ксенологу в самое ближайшее

время. По земному счету в течении полутора часов.

Ивар раздраженно хмыкнул, но деваться было некуда - ритуал

официального знакомства полагалось свершить по полной программе, в

парадных одеждах и при орденах. В штате СИС он должен занять третью

позицию или разделить ее с лингвистом Зендом - третью, и не ступенью

ниже! Он обладал этим правом как представитель земного Фонда и опытный

разведчик-наблюдатель.

Снова вызвав череду будущих коллег, он полюбовался очаровательной

Ифтой Кии и, добравшись до конца списка, начал разглядывать Иутина. Скулы

широкие, глазки карие... Неординарная внешность для ни или похарас, да и

для любого другого клана! К какому он относится сообществу?.. Однако Ивар

не смог определить принадлежность третьего генетика, и это его смущало.

Вообще-то кланы кни'лина являлись образованием искусственным,

не имевшим аналога в земной истории, так что отождествлять их с

нациями или, тем более, с расами не приходилось. В древности население

Йездана, их материнской планеты, было однородным, распространившимся по

континентальной суше и многочисленным островам. Тогда, на заре космических

полетов, Йездан обладал одним естественным спутником, потом захватил вторую

луну, крупный астероид, чудом не свалившийся в океан или на единственный

материк обитаемого мира. Но катаклизм все же случился приличный: волны

цунами смыли города, растаяли льды на полюсах и пробудились вулканы,

пыльные тучи закрыли небосвод. Цивилизация пала, и на ее руинах начались

волнения, свары и бунты, а затем, как то в обычае у гуманоидов в тяжелую

годину, полномасштабная война. Спустя столетие страсти чуть успокоились

и даже наметился прогресс, но тут на выживших обрушилась болезнь. Она

была неизлечимой, имела характер пандемии, распространялась стремительно,

и население материка стало вымирать.

На океанских островах сложилась ситуация получше - там объявили

карантин, сели в блокаду и жгли любой корабль, любое воздушное судно, не

допуская к своим берегам чужаков. Это не могло предотвратить пандемию, но

обеспечило время биологам и медикам для разработки вакцин, а затем и более

радикальных мер спасения: жители двух крупнейших островов Ни и Похарас и

ряда мелких подверглись генетическому преобразованию, став недоступными

недугу. На каждом острове врачи трудились в изоляции, и разработанные

методы, как и последствия метаморфозы, были различны; она повлияла на

высшую нервную деятельность, репродуктивный аппарат и эндокринную систему.

Когда блокаду сняли и началось заселение материка, эти различия в психике,

физиологии и темпераменте вскоре проявились с полной очевидностью. Похарас

и члены мелких родственных кланов были эмоциональны, религиозны, чувственны

и склонны к созерцанию; у ни рациональное начало превалировало, они

обладали острым умом, техническим даром и воинственностью. Форма власти

у похарас напоминала просвещенную монархию, тогда как ни являлись

стойкими приверженцами технократии. Кроме того, любовная связь между

партнерами из разных кланов была, как правило, бесплодной.

Тысячелетия сгладили разницу в психике, но кланы в единый народ

не слились. Они обитали на единой территории, на континенте и островах

Йездана, но вновь заселяемые миры принадлежали только ни или похарас.

Их политика была независимой - так, с Землей воевали ни, более крупный

и мощный клан; у них имелись два органа власти - Ареопаг при императоре

похарас и группа лидирующих технократов ни (был еще координирующий

центр, нечто наподобие третейского суда); похарас держали миссию на Луне,

в Посольских Куполах, **) а ни избегали контактов с землянами; похарас

были религиозны и верили в божественность Йездана, ***) тогда как ни

являлись атеистами, считавшими Йездана просто древним мудрецом-философом.

Словом, различия были, но это не мешало ни, похарас и двум десяткам

мелких кланов как-то уживаться на Йездане и в пределах собственного

сектора влияния. ****) Возможно, имелись у них какое-то разногласия,

но об этом Тревельян не знал.

Правда, сотрудники ФРИК не изучали кни'лина, как и хапторов,

дроми, лльяно, сильмарри, метаморфов, парапримов и другие звездные

народы, владевшие техникой перемещения в Лимбе. Заботой Фонда являлись

меньшие братья, примитивные дикие расы, прозябающие в невежестве, которых

надлежало развивать и приобщать к наукам и искусствам с помощью деликатного

воздействия в несколько эстапов. *****) Что до плешаков с Йездана, то они

в развитии не нуждались и относились не к меньшим братьям, а к конкурентам

и соперникам. Ряд организаций на Земле и в наиболее продвинутых колониях

изучали их культуру и историю, обычаи и языки, занимались их экономикой,

техникой и оценкой военного потенциала, но это были не институты ФРИК, а

совсем другие ведомства - к примеру, разведка Звездного Флота. Возможно,

там знали больше о кни'лина.

Кто же ты, третий генетик?.. - размышлял Тревельян, всматриваясь

в улыбчивое широкоскулое лицо. Внезапно вспомнилось ему представление

Иутина и то, чего он не сказал: имя, статус, профессия - все было ясно

обозначено, а клан опущен. Странный нюанс! При первом знакомстве кни'лина

всегда называли клановую принадлежность, что являлось правилом этикета,

обязательным и в том случае, когда имя, одеяние и внешность сами собой

говорили о клане. Правда, потом Иутин уточнил: я - зинто...

- Станция! - произнес Тревельян.

- Слушаю, ньюри, - отозвался Мозг.

- Кто такие зинто?

Молчание. Оно продлилось пару секунд, но, с учетом скорости

обработки данных, искуственный интеллект раздумывал не меньше часа.

Затем произнес:

- Информация не может быть выдана, ньюри Тревельян, так как

затрагивает внутренние дела расы кни'лина.

- И что с того?

- Согласно договоренностям между Земной Федерацией и Хорадой,

подобные сведения не передаются той или другой стороне без санкции

правительств. Это относится к любым источникам информации, книгам,

фильмам, памятным кристаллам и компьютерам любого уровня.

"Здесь тебе ничего не обломится", - заметил командор, и

Тревельян согласно кивнул. Даже примитивный робот не смог бы сообщить

запретных данных, а Мозг станции был устройством интеллектуальным, чей

уровень наверняка превосходил порог Глика-Чейни. ******) Попытка нарушить

базовые инструкции означала для него самоуничтожение.

- Поищу ответ в литературе, - буркнул Тревельян и снова

просмотрел экспедиционный список. Несомненно, специалисты были в нем

перечислены по убыванию статуса, от Джеба Ро до Иутина, стоявшего ниже

картографа и ботаника. Таким был порядок у плешаков: в каждом замкнутом

коллективе существовала строгая иерархия, причем в ее рамках ни создавали

собственную группу. У них подчиненность отражалась даже в именах, к

которым добавлялось: Первый, Второй, Третий и так далее. В группе СИС

Первым был антрополог Лезвие, а Пятым - ботаник Вечерний, но в других

обстоятельствах и группах эта нумерация могла измениться. Похарас имели

двойные имена, и иерархия в их команде была не столь явной, определявшейся

благородством происхождения, заслугами и близостью к лидеру группы.

Служители и работники ни и похарас, как и в прочих кланах, носили одно

имя; этимология этих имен, как помнилось Тревельяну, восходила к глубокой

древности, к эпохе до глобальной катастрофы.

В строгом иерархическом перечне Иутин являлся загадкой. Не

похарас или ни и не слуга... Член какого-то малого клана?.. Но почему он

его не назвал?

- Загадочный тип, - промолвил Тревельян. - Третий генетик, а

изучает мутации туземцев, причем в обеих группах... Вроде бы не по чину!

"Разве?" - полюбопытствовал командор.

- Градиент изменений в данном случае - важнейший фактор. Идут

ли мутагенные процессы с равной скоростью в обеих популяциях или одна

отстает от другой? Прогрессивны или регрессивны эти перемены? Зависят ли

они от ареала обитания, то есть от климата, рельефа местности, богатства

охотничьих угодий? Есть ли корреляции с особенностями биоценоза? Тонкие

вопросы, дед! Проблемы для первого генетика... ну, в крайнем случае, для

второго.

"Первый и второй - обе бабы, - заметил призрачный Советник, - и

разум у них не в голове, а между ног".

- Ты не прав. Женщины, они... - начал Тревельян, но тут в центре

зала, среди стоек голографических проекторов, вспыхнуло голубое сияние,

и безликий голос компьютера-секретаря сообщил:

- Ньюри Первый Лезвие желает связаться с ньюри Тревельяном.

- Разрешаю связь.

Сказав это, Ивар с живостью поднялся с диванчика, одернул камзол

и выпятил грудь с вышитыми серебром и золотом наградами. Такие камзолы,

как и слишком пышные украшения, на Земле давно уже вышли из моды, но у

дипломатов, ведущих дела с кни'лина, они являлись рабочей униформой. В

хранилищах Фонда тоже был целый книлинский гардероб - на случай совместных

экспедиций.

Голубой туман исчез, уступив место рослой фигуре субкоординатора в

кафтане утреннего цвета, с золотыми спиральными браслетами на предплечьях

и роскошными наколенниками. Он оказался точно таким, как в голографии:

высоколобый крупный череп, пронзительные серые глаза, сурово стиснутые

губы. Хоть он явился в парадных одеждах, но всем своим видом показывал,

что удовольствия от встречи с землянином не испытывает.

Тревельян согнул колени.

- Утренней радости тебе, достойный! Я Ивар Тревельян,

социоксенолог и разведчик-наблюдатель Фонда Развития Инопланетных

Культур, Земля. Кавалер Почетной Медали, Венка Отваги и Обруча Славы,

специалист по гуманоидным сообществам. До появления наших исследователей

я представляю здесь Фонд. Моя позиция среди его лидеров - в первой сотне.

- Первый Лезвие, антрополог, ни, - произнес субкоординатор, чуть

присев. - Носитель звания Звезда Эрцгаммы. Занимаюсь морфологией *******)

примитивных рас.

Он ответил полным представлением, и значит, формальности были

соблюдены. Правда, глядел при этом так, будто Тревельян относился к этим

примитивным расам.

- Упомянуто тобой, - молвил субкоординатор после паузы, - что

ты в первой сотне среди возглавляющих ваш Фонд. Прошу уточнить, в какой

половине этой сотни.

- Ближе к началу, чем к концу, - с гордостью произнес Тревельян,

что было святой истиной. Он не входил в число консулов-администраторов,

крупных ученых и теоретиков, но считался одним из лучших и самых удачливых

полевых исследователей. Возможно, самым лучшим, и только два недостатка

мешали признать этот факт: склонность к юмору и слабому полу.

- Надеюсь, ты быстро приобщишься к нашим работам, - сказал

Первый Лезвие.

- В этом моя цель, - подтвердил Тревельян. - Я хотел бы

просмотреть материалы, собранные вашей группой, и представиться всем

специалистам. Кроме того, договориться о вылазке на планету.

- Материалы, пока без решающих выводов, хранятся в запоминающем

устройстве, и я перешлю тебе коды доступа. Очередной полет на северный

материк, в наш базовый лагерь, запланирован через восемь дней. Что

же до представления... - Носитель Звезды Эрцгаммы с задумчивым видом

уставился в пол. - Думаю, это нужно сделать во время совместной трапезы.

Кажется, у землян есть такой обычай?

- Да, ньюри.

- Еда и питье - вот узы, соединяющие каждого с каждым, -

процитировал Первый Лезвие Книгу Начала и Конца и исчез.

"Намечается банкет? - раздался ментальный голос Советника. -

Придется тебе ползать на коленках! Еще и задницу отсидишь".

- Как-нибудь выдержу, - сказал Тревельян, сбросил свои роскошные

одежды и потянулся к комбинезону. Потом зарядил в компьютер обойму с

кристаллокнигами и начал быстро их просматривать. Библиотека, которую

ему подобрали в этнографической секции Фонда, была неплохой и весьма

содержательной. Кроме "Большого Звездного Атласа" с координатами и

описанием планет и звезд, кроме прочих технических справочников, кроме

словарей диалектов ни и похарас, сборников сленговых выражений, идиом и

жаргона слуг, в ней содержались труды солидные, классические: оригинал

и перевод йездановой Книги Начала и Конца, монографии Мицубиси "Жизнь на

четвереньках" и Чезаре Биано "Пять дней в Посольском Куполе кни'лина",

обширные работы Федорова и Георгадзе "Кланы кни'лина. Пример искусственной

эволюции", Бонджипадхала "Аналогии между буддизмом и йездан'таби",

Та-цзуми и Дворкина "Кни'лина. История, обычаи, верования". Имелись

даже "Кухня кни'лина" Жака Жироду и "Другая любовь. Сексуальная практика

гуманоидных рас" Ричарда Клейста.

Тревельян просканировал все в режиме поиска, от "Кухни"

до "Сексуальной практики", но упоминаний о зинто нигде не нашел.


------------------------------------------------------------------------


*) "Вечерний" обозначает у кни'лина не только время суток, но и

синий траурный цвет.

**) Посольские Купола - квартал инопланетных посольств в лунном

городе Кенде, на берегу Моря Дождей.

***) Йездан - название материнского мира кни'лина и, одновременно,

имя их божества.

****) Сектор влияния - область Галактики, в которой доминирует та

или иная звездная раса.

*****) Эстап или ЭСТП (терминология ФРИК) - элемент социального и

технологического прогресса, внедряемый в примитивное общество. Например,

таким элементом может быть идея о шарообразности мира или одомашнивании

животных, способ выплавки стали или селекция сельскохозяйственных культур,

проект паровой машины или ткацкого станка.

******) Теорема Глика-Чейни или Первая теорема психокибернетики была

сформулирована и доказана в конце XXI века. Теорема устанавливает порог,

выше которого искусственный разум неотличим от человеческого (его также

называют границей Тьюринга - в честь математика XX столетия, занимавшегося

этой проблемой). Частное следствие теоремы Глика-Чейни гласит, что

кибернетическое устройство с высоким интеллектом не способно к убийству

и уничтожению. Это не позволяет поднять интеллект боевого робота выше

границы Тьюринга.

*******) Морфология - раздел антропологии. Эта дисциплина изучает рост

и общие закономерности строения человеческого тела.