# Путешествие Иеро

Ланье Стерлинг

СТЕРЛИНГ ЛАНЬЕ


ПУТЕШЕСТВИЕ ИЕРО


Редакция 2000 года


ГЛАВА 1. ЗНАК РЫБОЛОВНОГО КРЮЧКА


"Не человек, а дубина стоеросовая, - размышлял Иеро,

покачиваясь в седле. - Здоровый, энергичный и слишком важный. К тому

же, - добавил он в список своих отрицательных качеств, - из тех парней,

что сперва рубят, а думают потом."

Под его ягодицами ритмично вздымалась и опадала спина крупного

лорса по кличке Клоц, который бежал иноходью по грязной дороге, пытаясь

иногда ухватить пучок молодых листьев с ближайших деревьев. Его толстые,

выпяченные наружу губы были прекрасно приспособлены для этой цели.

Пер Иеро Дистин, священник-заклинатель второй степени,

Страж Границы и киллмен, отбросил свои бесплодные размышления и

выпрямился, оперевшись ладонью о высокую луку седла. Лорс, перестав

хватать листья, вдруг фыркнул, остановился и тревожно замер, высоко

задирая разлапистые рога. Хотя сейчас их отростки были мягкими,

огромный черный зверь, превосходивший размерами и мощью любую породу

давно вымерших лошадей, являлся смертельно опасным бойцом. В этот

период, когда ветвистая поросль рогов еще не отвердела, главным

оружием Клоца оставались острые тяжелые копыта.

Иеро, сдерживая скакуна, чутко прислушался. Впереди нарастали

смутный гул и рев, превращаясь в громкий топот, от которого, наконец,

сотряслась земля. И всаднику, и лорсу были хорошо знакомы эти звуки:

хотя еще стоял август, стада баферов уже начали свою осеннюю миграцию

с севера в южные края, как они делали это бессчетное количество лет.

Священник попытался разглядеть животных сквозь плотную стену лиственниц,

пальм и ольхи, которыми заросла обочина тракта. Стволы деревьев и

кустарник ограничивали обзор, но доносившиеся до путников звуки

становились все отчетливей и сильнее.

Наконец Иеро решил положиться на чутье Клоца, который мог

инстинктивно определить, куда направляется стадо. Им угрожала немалая

опасность, если бы они очутились перед фронтом огромного скопища

быков, не имея возможности убраться с их пути. Баферы не считались

особенно зловредными тварями, но, кроме огня и неприступных гор, ничто

не могло их остановить.

Лорс забеспокоился, чувствуя, что они оказались в опасном

месте в опасное время. Иеро решил не медлить дольше и, свернув с

тракта на юг, положился на Клоца, предоставив ему выбирать дорогу.

Едва они расстались с трактом, священник обернулся: стадо,

бесконечный поток бурых тел и огромных косматых голов, увенчанных

острыми рогами, проламывалось через подлесок на дорогу. Рев и топот

животных стали теперь оглушающими; во главе их, яростно фыркая,

мчались огромные быки.

Стиснув коленями косматые бока лорса, Иеро отдал ментальный

приказ. "Беги, парень, не медли! Ищи безопасное место, не то нас

растопчут!"

Клоц рысью рванулся вперед, его большое мощное тело двигалось

на удивление быстро. Огромное животное мчалось по лесу, уклоняясь

от древесных ветвей и кустарника, но всаднику, который трясся на его

спине, приходилось труднее; он внимательно следил за крупными ветками,

способными вышибить его из седла.

Высокие сапоги, куртка и штаны из оленьей кожи являлись

надежной защитой от тонких ветвей, хлеставших по ногам и плечам.

Голова Иеро оставалась непокрытой, но в одной из сумок, притороченных

к седлу, лежали кожаный подшлемник и медный шлем. Он поднял руку,

прикрывая лицо, и мысленно пришпорил лорса. Могучий зверь увеличил

скорость; раздражение поднималось в нем, и мозг Иеро ощутил эту

волну ярости.

"Прости старина, если мешаю делать твою работу", - мягко

подумал он. Ни одна домашняя тварь не была так предана людям, как

лорсы. Выведенные много поколений назад путем направленных мутаций

гигантского дикого лося, уцелевшего после Смерти, они сделались

прекрасными боевыми и верховыми животными. Стада их в Аббатствах

тщательно охранялись, а высоко ценимых производителей продавали на

сторону с большой неохотой и в самых редких случаях. Однако ментальная

чувствительность и ум сочетались у лорсов с упрямой независимостью и

капризностью нрава, которую никто не мог преодолеть; специалисты

Аббатств все еще продолжали селекционные работы с ними.

Внезапно Иеро выругался и хлопнул себя по лбу: атаковавшие

его тучи москитов и веером взлетевшие брызги подсказали, что Клоц

устремился в болото. Рев животных за спиной стал затихать - баферы

не любили воду, хотя при необходимости могли проплыть несколько миль.

Иеро тоже не питал пристрастия к грязным болотным лужам.

Он подал сигнал "стой!", слегка сжав ногами лорсиные бока, и Клоц

остановился. Зверь тяжело дышал.

- Ах ты, неслух, - произнес Иеро, ласково потрепав шею

скакуна.

Вокруг них темнели озерца и лужи, сливаясь впереди в

довольно большой водоем с топкими пологими берегами. Путники

остановились на скалистом мыске, загроможденном хаосом древесных

стволов, принесенных в последнее половодье. Здесь царила тишина;

топот стихал, еле слышный шум стада удалялся к востоку. Маленькая

птичка с темном оперении проскользнула вниз по упавшему стволу.

Бурые сосны и похожие на зеленые свечки кипарисы вставали прямо из

вод, затеняя лучи солнца и придавая пейзажу сумрачную угрюмоватую

торжественность. Облака мошкары роились над головой; спасаясь от них,

священник начал обмахиваться сломанной ветвью. Лорс топал ногами и

недовольно фыркал.

Рябь на антрацитовом озерном зеркале - вот что их спасло.

Хотя Иеро обладал превосходной реакцией, борьба с насекомыми поглощала

все его внимание, и лишь случайный взгляд, скользнувший по стеклянистой

глади водоема, заставил его насторожиться. Две расходившиеся полосы от

какого-то предмета, что в полном безмолвии двигался под поверхностью

вод, стремительно приближаясь к скакуну и всаднику.

- Беги! - крикнул он, пришпоривая лорса. Зверь рванулся

вперед, так что между ними и берегом пролегло уже добрых десять

футов, когда бронированная башка снапера показалась из воды.

Сражаться было делом бессмысленным. Метатель, висевший в чехле

за спиной Иеро, а тем более его копье и меч - бесполезные игрушки

против взрослого снапера. Клоц тоже чувствовал это, несмотря на всю

свою силу и постоянную готовность к драке в любое время дня и ночи.

Отвратительная голова монстра достигала четырех футов в

длину и трех в ширину. Припав на мгновение к земле, гигантская черепаха

тут же стремительно рванулась вперед, царапая когтями неподатливый

камень и расшвыривая загромождавшие берег бревна. Янтарные глаза

чудовища сверкали, вода потоками струилась с выпуклого, зазубренного

по краям панциря. Хотя монстр весил не меньше трех тонн, движения его

казались на удивление проворными. До Смерти вес предков этих тварей

составлял не больше шестидесяти пяти фунтов, но с тех пор они чудовищно

выросли, сделавшись грозой озер и водоемов. Даже Народ Плотины, для

коего вода являлась самой привычной обителью, опасался их.

Все же, каким бы быстрым ни был снапер, он не мог состязаться

на суше с перепуганным лорсом. Клоц сломя голову ринулся прочь с

болота, и когда монстр вылез на скалистый гребень мыска, лорс и его

всадник уже мчались на сотню футов впереди, разбрызгивая воду в лужах

и направляясь к дороге, по которой ехали ранее. Близорукий, как все

представители его вида, снапер мог разглядеть только мелькающую впереди

точку. Он с громким щелканьем захлопнул пасть, разочарованно наблюдая

исчезавшей в зарослях добычей.

Как только беглецы достигли сухого участка, Иеро вытер

пот со лба, натянул поводья и прислушался: слабые звуки - топот

и рев баферов - удалялись на юго-восток. Его дорога лежала в том

же направлении, а потому, не колеблясь, он погнал лорса прямо за

мигрирующим стадом. Оба они - и человек, и зверь - были потрясены

своей неосторожностью. А в год от рождества Христова семь тысяч

четыреста семьдесят шестой потеря бдительности стоила дорого.

Иеро опять ехал по тракту, который незадолго перед

тем покинул, уступая дорогу баферам. Всадник и скакун двигались

неторопливо, чтобы не потревожить бегущих в арьергарде самок с

телятами и старых ослабевших быков. Баферы ушли далеко вперед, но

над дорогой в безветренном воздухе все еще витал тяжелый запах стада,

почва была истоптана тысячами копыт, а ветви на деревьях обломаны.

Смрад, исходивший от многочисленных куч помета, перебивал все другие

запахи; и человек, и лорс ощущали неуверенность, так как привыкли

полагаться на свое великолепное чутье ничуть не меньше, чем на

зрение и слух.

Священник, однако, решил ехать за стадом, прикинув,

что оно невелико, всего лишь тысячи две голов. Странствие вслед

за могучими животными отчасти гарантировало от опасностей, которыми

полнился зеленый океан Тайга. Правда, и тут был риск - в Тайге беда

подстерегала всюду - но осторожный и опытный путник всегда предпочтет

меньшую опасность большей. К этим малым опасностям относились хищники,

тянувшиеся за стадом и пожиравшие раненых и старых животных, а также

неокрепший молодняк. Сейчас на дороге перед Иеро маячила пара больших

серых волков, которые то и дело с рычание поворачивали к нему оскаленные

пасти. Несмотря на резкую мутацию животных и растительных форм, невзирая

на огромные перемены в окружающем мире, волки остались практически

прежними. Казалось, они относятся к тем немногим существам, которые

упорно сопротивляются спонтанным генетическим изменениям, и это

выглядело едва ли ни чудом; волки, пластичность генов которых позволила

вывести в древние времена сотни пород собак, смогли сохранить после

Смерти свой основной тип. Они, однако, сделались умнее и, по возможности,

избегали столкновения с человеком - зато убивали любую домашнюю собаку,

которую могли обнаружить, выслеживая ее с дьявольским упорством и

терпением. Поэтому обитатели Тайга держали своих собак при дворах,

надежно запирая их на ночь.

Иеро, будучи священником и заклинателем - а, следовательно,

человеком ученым - превосходно все это знал. Он знал и то, что волки

не доставят ему хлопот, если они с Клоцем не дадут к тому повода. Он

мог мысленно ощутить - или, как говорили в Аббатствах, "услышать" -

исходившую от них эманацию ненависти; таким же даром эмпатии обладали

его скакун и многие другие существа, обитавшие в лесах и водах. Впрочем,

оба, и человек, м лорс, понимали, что грозящая им опасность в данном

случае невелика.

Переставляя в мерной иноходи длинные ноги, Клоц двигался

по следам стада, мчавшегося по дороге на расстоянии двух-трех миль

от путников. Передвигаться по этому грязному разбитому тракту, на

котором две повозки не разъехались бы, было тяжело, но он считался

важной торговой артерией между Метсом, западной частью Канды, и

востоком, куда лежал путь священника. Республика Метс, его родные

края, располагалась на обширных землях с весьма нечеткими границами.

Она поглотила ряд западных провинций древней Канады - Саскачеван,

Манитобу и Альберту, а также изрядную часть бывшей Северо-Восточной

территории. Здесь обитало ничтожное число людей по сравнению с размерами

области, а потому проводить границу в старом смысле слова было бы

нелепостью. К тому же граждане Республики являлись скорее этническим

и религиозным сообществом, нежели национальным.

Тайг, огромный хвойный лес, который произрастал в этой части

мира по крайней мере за миллион лет до Смерти, опять стал доминирующим

фактором в северных землях. Он, однако, сильно изменился, включив в

свой состав многие древесные породы, характерные прежде для теплых

стран. Многие растения и животные погибли, исчезли полностью, но

большинство выжили и адаптировались к более мягкому климату. Зимы на

западе Канды были теперь сказочно мягкими; температура редко падала

ниже пяти градусов Цельсия. В эту эпоху полярные шапки планеты таяли

и отступали; мир стоял на грани очередного межледникового периода.

Потепление было причиной резких измененений как рода людского, так

и животных и окружающей среды, и этот факт являлся отправным моментом

обучения в школах Аббатств. Древние книги предостерегали от последствий

парникового эффекта, но пока накопилось слишком мало данных, позволявших

утверждать что-то определенное. Ученые Аббатств никогда не оставляли

попыток раздобыть новые сведения о прошлых веках в надежде яснее

предвидеть очертания будущего - тем более, что древний ужас Смерти,

несмотря на истекшие пять тысячелетий, все еще витал над миром. Догмат

о том, что Смерть никогда не должна повториться снова, главенствовал

во всей научной подготовке, и с этим были согласны все люди - кроме

мерзавцев, объявленных вне закона, и приспешников Нечистого. Как

искренне верующий священник Аббатств, Иеро частенько размышлял о

проблемах прошлого - даже сейчас, когда, казалось, он просто

размечтался, мерно покачиваясь в седле.

Внешность у него была эффектной, и он, не без доли тщеславия,

сознавал это. Молодой человек, коренастый и крепкий, чисто выбритый,

с прямыми черными волосами, кожей цвета меди и орлиным носом коренного

метса... Он гордился - конечно, в разумных переделах - чистотой своего

происхождения и мог без ошибки перечислить тридцать поколений предков.

Впрочем, Иеро довелось испытать глубокое изумление, когда в школе

Аббатств старый священник вежливо указал ему, что все истинные метсы,

включая и самого отца Демеро, происходят от метисов, франко-индейских

полукровок, которые в давние времена были почти бесправным меньшинством

в Канаде и которых спас от Смерти уединенный образ жизни и изоляция

от больших городов. После этого юный Иеро и его товарищи по обучению

никогда больше не хвастались своим происхождением и кровью. Основное

правило Аббатств - место человека целиком определяется его заслугами

- стало для подростков новым источником внутренней гордости.

За спиной Иеро, стянутой ремнем перевязи, торчал стальной

тесак, похожий на короткий массивный меч с сорокадюймовым лезвием,

заточенным с одного края. Старинная вещь, изготовленная еще до

Смерти; Иеро он достался в качестве награды за школьные успехи. На

лезвии были выгравированы буквы и цифры: "U.S.", дата - "1917", и еще

надпись "Сделано в Филадельфии"; ниже находилось изображение предмета,

похожего на луковицу с листьями. Иеро знал, что его оружие являлось

невероятной древностью и когда-то принадлежало воину из Соединенных

Штатов, огромной империи, владевшей некогда всем Югом. Это было все,

что он или кто-либо другой в Республике Метс могли поведать о корпусе

морской пехоты США, сражавшемся в долгих кампаниях в Азии и Центральной

Америке и полностью позабытом пять тысячелетий спустя. Но, несмотря на

почтенный возраст, тесак был отличным оружием, и Иеро любил ощущать в

руке его вес.

В его снаряжение также входило короткое тяжелое копье с

древком из ореха и десятидюймовым стальным наконечником. Копье не

было старинным; его сделал для Иеро оружейный мастер Аббатства в

Саске, когда он прошел обряды Посвящения. За спиной у него висело

еще одно орудие убийства, деревянный приклад которого торчал из

кожаного чехла. То был метатель, заряжавшийся с дула гладкоствольный

карабин, стрелявший шестидюймовыми разрывными снарядами. Оружие

стоило безумно дорого; его ствол высверлили из бериллиевой бронзы,

а снаряды производились вручную в маленькой мастерской, расположенной

в тайном месте. Карабин был подарком отца, преподнесенным Иеро после

окончания школы; его цена равнялась стоимости двадцати плащей из

лучшего меха куницы. Мощное, однако не столь надежное оружие в

сравнении с клинком - ведь, когда запас снарядов истощится, метатель

станет бесполезной игрушкой. Но в сумке, висевшей у седла, Иеро

хранил пятьдесят маленьких ракет; немногие хищные твари выжили бы

после их удара. Шестидюймовый нож с костяной рукояткой, висевший в

ножнах на поясе, завершал боевое снаряжение священника.

Его одежда была легкой и отлично сшитой из коричневой оленьей

замши, выделанной почти так же тонко, как ткань, но более прочной.

В притороченных к седлу сумках хранились меховая куртка, перчатки и

зимняя обувь, запас пищи, несколько кусков меди и серебра для обмена,

а также принадлежности заклинателя. Ноги Иеро обнимали кожаные сапожки

с каблуками и прочными подошвами, легкие и удобные для ходьбы и бега.

Символ Аббатств - крест и меч в круге - сиял серебряным блеском на

его груди; прочный ремень поддерживал тяжелый медальон. На бронзовом

лице путника были нанесены знаки, определявшие его ранг в иерархии

Аббатств: желтый кленовый лист на лбу и под ним - две змеи, обвивающие

древко копья. Эти символы считались очень древними, их ввел еще

Великий Отец, первый глава Аббатств, когда впервые устанавливал

систему рангов. Каждое утро Иеро возобновлял их, пользуясь красками

из маленьких баночек, лежавших в его сумках. Повсюду на Севере эти

символы узнавали и почитали - кроме людей, стоявших по ту сторону

закона, и мерзких созданий, лемутов, отродий Смерти, которые были

величайшими врагами человечества.

В свои тридцать шесть лет Иеро еще оставался холост, хотя

многие мужчины в его возрасте уже являлись главами больших семейств.

Он также не хотел становиться аббатом и закончить жизнь в качестве

администратора высокого ранга - вот в этом-то он был совершенно

уверен! Когда ему слишком надоедали с подобными вопросами, он с

непроницаемым лицом заявлял, что женщины интересуют его не более,

чем сапоги, сношенные три года назад. Впрочем, он не давал обета

безбрачия, так как религиозные доктрины изменились вместе с природой

и климатом, и целибат являлся частью погибшего прошлого. Сейчас

считалось, что священники принадлежат миру, в котором они должны

бороться и жить - а ведь нет ничего более мирского, чем женщина.

Аббатства не были уверены, уцелел ли где-то за восточным океаном

древний Рим, легендарное средоточие их веры, но даже если бы Рим

еще существовал, их традиционное повиновение его Первосвященнику

ушло безвозвратно, кануло в вечность вместе с искусством быстрого

преодоления огромных расстояний и другими подобными знаниями.

Дружный хор птичьих голосов раздавался над головой; Иеро

неторопливо ехал по разбитому тракту, прислушиваясь к пению птиц

и купаясь в ярких лучах полуденного солнца. Небо было безоблачным,

августовская жара - умеренной и приятной. Лорс бежал небыстрой

иноходью; он мог двигаться так часами без каких-либо понуканий со

стороны седока. Клоц любил своего хозяина и точно знал, насколько

далеко дозволялось ему заходить в своих капризах, чтобы не вывести

Иеро из терпения. Большие уши зверя слегка шевелились - звуки были

источником новостей, а Клоц мог слышать шорох любой мелкой твари в

лесу на расстоянии четверти мили. Но пыльная дорога, расстилавшаяся

перед длинной мордой лорса и внимательными глазами всадника, была

пуста. Волки исчезли, и только кучки помета напоминали о стаде

баферов, мчавшемся где-то далеко впереди.

Их путь проходил через девственный лес. Многие районы

Канды еще не были заселены, и многое в них оставалось совершенно

неизвестным и загадочным. Наиболее отважные и предприимчивые

устремлялись на новые земли; волны колонизации расходились кругами

от каждого из крупных центров Аббатств, но случалось и так, что

поселенцы исчезали без следа. Пионеры, отправившиеся в дикие области,

утерявшие связь с центром, лишившиеся твердого руководства, пропадали

таинственно и необъяснимо. Однажды какой-то лесной рейнджер - охотник

или, возможно, священник, посланный пограничным Аббатством, - нашел в

глухом лесу развалины домов, заросшие сорняками поля и жалкие остатки

раздробленных человеческих костей. Жители ближайших районов были

предупреждены об опасности, но в народе прошел слух, что священники

специально сдерживают поселенцев, чтобы воспрепятствовать захвату земель

в дальних лесах. Однако ни у кого не появилось даже мысли, что Аббатства

сами могут быть причастны к этим трагедиям. Подобные слухи не отвечали

бы реальности; секретов у Аббатств имелось немного, и они никогда не

накладывали запретов на повседневную жизнь людей. Совет Аббатств повторил

предостережение, призывая к осторожности в освоении новых территорий.

Это, однако, не уменьшило стремления многих смельчаков к опасным

скитаниям. Совет пытался строить новые Аббатства в заселяемых районах,

создавая форпосты цивилизации и знания, вокруг которых могли бы

сплотиться поселенцы. Однако, хотя мужчин и женщин в Канде хватало,

очень немногие из них могли стать хорошими священниками и солдатами.

Это была медленная работа.

Размышляя на такие темы, Иеро покачивался в высоком седле.

Специальная мнемоническая тренировка помогала ему без труда запоминать

все увиденное для будущего отчета. Вздымающиеся в небо сосны, большие

белокорые осины, масличные пальмы, огромная куропатка, мелькнувшая

среди деревьев - все было интересно священникам-регистраторам Аббатства.

Еще в ранней юности будущий служитель Бога усваивал, что в жестоком и

ненадежном мире лишь знание является единственным реальным оружием.

Лорс и его всадник находились сейчас на расстоянии восьми дней

пути от самого восточного Аббатства Метсианской Республики. Эта южная

дорога, один из основных торговых трактов, связывающих Метс с Союзом

Атви, была мало известна. Иеро выбрал ее после длительных размышлений,

потому что он собирался двигаться на юг и на восток одновременно, а

также по той причине, что путешествие в этих краях могло дать новые

сведения для исследовательских центров Аббатств.

Постепенно мысли священника обратились к его миссии. Он

был лишь одним из шести добровольцев, посланных Аббатствами, и не

питал никаких иллюзий относительно полученного задания; поручение

было опасным. Смертельно опасным! Мир наполняли жестокие звери и еще

более жестокие люди, которые не признавали никаких законов и заключили

союз с темными силами и лемутами. А сами лемуты, что они такое? За

свою жизнь он дважды сражался с ними; последний раз - два года назад.

Свора из полусотни отвратительных обезьяноподобных тварей верхом на

неоседланных полосатых собаках гигантских размеров атаковала караван

на Великой восточной дороге, охраной которого он командовал. Несмотря

на всю его бдительность, несмотря на то, что под его командой была

сотня опытных солдат и целая армия торговцев, которые также являлись

хорошими бойцами, нападение удалось отбить с большим трудом. Двадцать

погибших, несколько исчезнувших повозок и ни одного пленника, ни живого,

ни мертвого - вряд ли это можно было считать победой! Если лемут падал

сраженным, одно из пятнистых собакоподобных созданий хватало его и

уносило прочь.

Изучая лемутов долгие годы, Иеро узнал о них немало

подробностей - пожалуй, не меньше, чем специалист, имеющий высший ранг

Аббатства. Он знал о них достаточно, чтобы представить себе, сколь

многого он еще не знает, и что в этом огромном мире существуют вещи,

о которых он не имеет ни малейшего понятия.

Мысль о том, что дальнейший путь и ближайшее будущее

нуждаются в изучении, заставила его притормозить лорса. Использование

сил разума для дальновидения и прекогнистики, как с помощью лукинаги,

так и без нее, являлось весьма опасным занятием - ведь слуги Нечистого

тоже обладали телепатической мощью и способностью к восприятию

невысказанных человеком слов. Не стоило гадать, что произойдет, если

свора таких же монстров, как атаковавшие караван, наткнется на одинокого

путника на безлюдной дороге.

Но если существовала какая-то опасность, дальновидение

иногда помогало избежать ее - разумеется, если не впадать в крайности.

В школе Аббатств учили: "Ваш ум, ваши знания и ваши чувства являются

наилучшими помощниками, которых не заменят телепатический поиск,

дальновидение и предсказание будущего. И если слишком часто прибегать

к этим средствам, они могут стать очень опасными." Это было очевидно,

как Божий день. Но пер Иеро Дистин, даже без всех своих талантов

заклинателя, вовсе не был беспомощным; он являлся ветераном, опытным

священником-воином, и все подобные соображения давно перешли у него

из области разума в разряд безошибочно действующих инстинктов.

Он направил своего лорса на север, в сторону от дороги,

различив близкое сопение баферов. "Быстро они двигаются", - подумал

Иеро и удивился - с чего бы?

На маленькой солнечной прогалине в сотню ярдов длиной он

натянул поводья, спешился и велел Клоцу стоять тихо и наблюдать.

Большому лорсу эта процедура была известна не хуже, чем всаднику;

он задрал голову вверх, встряхнул своими еще неокрепшими рогами

и принюхался. Тем временем Иеро извлек из седельной сумки деревянные

знаки Сорока Символов, кристалл и ритуальную накидку. Набросив ее на

плечи, он уселся, скрестив ноги, на мягкую подстилку из сосновых игл

и принялся сосредоточенно всматриваться в кристалл. Через некоторое

время его левая рука шевельнулась, ладонь легла на кучку крохотных

деревянных фигурок; одновременно он начертил правой рукой знак креста

перед лбом и грудью.

- Во имя Отца, Сына и Святого Духа, - негромко произнес

он. - Я, священник Божий, прошу показать мой дальнейший путь. Я,

смиренный служитель человеческий, прошу помощи в моем странствовании.

Я, существо земное, прошу Творца о знамении... - При этих словах он

сконцентрировался, вглядываясь в кристалл и направив свои мысли на

дорогу, на ее юго-восточную часть, являвшуюся ближайшей целью его

путешествия.

Ясная глубина кристалла затуманилась, помутнела, наполнилась

плывущей призрачной дымкой. Тысячи лет назад, еще до Смерти, антропологи

двадцатого века отказывались верить собственным глазам, когда видели

двух австралийских туземцев, пристально вглядывающихся в водяные лужи

и обменивающихся мыслями на расстоянии сотен миль. Сейчас человек

семьдесят пятого века готовился разглядеть то, что ждало его впереди

в опасных странствиях.

Дымка рассеялась, и Иеро ощутил, что погружается в

кристалл, как будто бы становясь его частью. Он отогнал прочь это

привычное ощущение, и вдруг ему ясно представилось, что он парит

в воздухе на высоте нескольких сотен футов и смотрит вниз на стадо

баферов, на лес и на дорогу. В какой-то части его сознания мелькнула

мысль, что на этот раз он использует глаза птицы, почти наверняка -

ястреба. Возникшее перед ним изображение местности качалось взад и

вперед по широкой дуге, пока он фиксировал в памяти все увиденное. Тут

было озеро, южнее - река у большого болота, и мили три тракт тянулся

через какие-то нагромождения валунов и каменные завалы. Они явились

Иеро на краткое мгновение, и он не смог понять, что же это такое (птица

не сознавала, с какой целью ее используют), но отметил, что здесь

придется ехать с осторожностью. Он не держал птицу полностью под своим

телепатическим контролем; это было бы трудное, почти невозможное дело.

Но его сосредоточенность на предстоящем пути как бы притягивала сознание

любого существа, которое видело этот путь яснее, чем он - подобно тому,

как магнит притягивает железо. Если бы в небе не оказалось птицы, он

увидел бы дорогу глазами белки на высоком дереве или даже глазами

бафера - если бы не нашлось ничего более подходящего. Лучшими "глазами"

являлись, конечно, ястребы и орлы, а так как здесь их водилось в избытке,

шанс попасть в цель был достаточео велик. Их глаза не походили на

человеческие, но, по крайней мере, обеспечивали бинокулярное зрение.

Впрочем, разница не вызывали затруднений у человека с опытом Иеро;

при нужде он мог воспользоваться глазами любого создания в лесу, в

поле или в небесах.

Он заметил, что баферы двигаются быстро. На паническое бегство

это не походило, но животные казались встревоженными. Волки, которых

он видел раньше, не могли быть источником серьезной опасности для

могучих быков. Что же их обеспокоило?

Привычным усилием воли Иеро вышел из транса и взглянул на

свою левую руку. В его кулаке были зажаты две крохотные фигурки, два

из сорока деревянных знаков священника-заклинателя. Он раскрыл ладонь

и увидел в ней другую миниатюрную ладонь - Руку, вырезанную из дерева.

Этот символ означал "друг". Иеро бросил его в кучку остальных фигурок

и посмотрел на второй знак. То был маленький Рыболовный Крючок. Он

медленно уронил его на кучку деревяшек, затем сложил их в кожаный

мешочек, в котором хранились символы. Его опыт предсказателя-прекогниста

подсказывал, что такая странная комбинация нуждается в обдумывании.

Рыболовный Крючок имел несколько значений: одно из них - скрытая

опасность, другое - скрытый смысл чего-либо. С добавлением других

символов Крючок мог означать тайну, секрет, загадку. В сочетании с

раскрытой Рукой его можно было истолковать двояко: как встречу с

таинственным другом или как предостережение: "остерегайся, кажущийся

другом сделает тебе зло". Все это не имело ничего общего ни с рыбой,

ни с рыболовством.

С использованием лишь Сорока Символов смысл пророчества

часто оставался неясным, а сама процедура - вызывающей определенный

скепсис. Но, как указывали всякому начинающему предсказателю, если

неясное и сомнительное временами спасало вашу жизнь или чью-то жизнь

вообще, то дело, пожалуй, того стоило, не так ли? Впрочем, одаренный

человек, мужчина или женщина, обладавшие нужными способностями, могли

многое сделать с этими деревянными фигурками. Иеро оценивал свои

собственные таланты в данной области как средние; их нельзя было

сравнить с его искусством дальновидения - то есть использованием

глаз различных Божьих тварей для разведки. Но символы не раз помогали

ему, и священник чувствовал себя уверенней, если пользовался ими.

Когда он упаковал седельную сумку, лорс, все еще стоявший

на страже, вдруг фыркнул. Иеро стремительно обернулся, его тяжелый

клинок, казалось, чудом вылетел из-за пояса и, стиснутый в сильной

руке замер в оборонительной позиции. Только тогда он поднял взгляд

и увидел небольшого медведя.

Их порода тоже мутировала за прошедшие тысячелетия, как

и большинство других животных. Сейчас перед священником находился

черный медведь, и зоолог двадцатого века на первый взгляд не нашел

бы никаких заметных перемен в его обличье - кроме, быть может, более

выпуклого лба. Однако, хотя внешне зверь почти не изменился, в его

глазах можно было явственно различить проблески разума. Медведей и

раньше никто не назвал бы тупицами; теперь же они несомненно поднялись

над уровнем мышления животного. Этот медведь, как заметил Иеро,

подкрался один; других рядом не было.

Качнув головой, медведь встал на задние лапы; передние

забавно болтались перед грудью. "Весит фунтов сто пятьдесят, -

прикинул священник, - и выглядит подростком. Но не исключено, что

зверь взрослый - какая-нибудь новая разновидность..." Иеро мысленно

настроился на животное, с осторожностью зондируя его мозг. Мысли,

которые он принял в ответ, были поразительны:

"Друг - человек друг - пища (просьба). Друг - помогать -

опасность (чувство жары). Друг - медведь (имеет в виду себя) -

помогать - опасность."

Восприятие было на удивление четким и ясным. Иеро доводилось

и раньше мысленно общаться с дикими существами, что всегда требовало

большого напряжения, но это странное создание обладало такой же

ментальной мощью, как самый тренированный человек. "Сколь много

удивительного в мире Божьем!" - подумал путник и сунул свой короткий

меч в ножны.

Зверь опустился на задние лапы. Иеро, отдав мысленный

приказ Клоцу стоять на страже, отметил про себя, что лорс, кажется,

считает медведя безвредным.

Подойдя к сумке, он достал пластину сухого пеммикана.

Пища древних путников в северных краях - жир, кленовый сахар и

сушеные ягоды, все смешанное и спрессованное - сохранила свое

название с древних времен. Отломив кусок и протягивая его медведю,

священник послал мысль: "Кто-что ты? Что-кто несет опасность?"

Медведь почти человеческим жестом зажал еду в передних лапах и

расправился с пластинкой в один присест. Его мысли потеряли четкость

на какое-то время, затем снова стали ясными.

"Пища - (хорошо/удовлетворение) - больше? Плохие существа

идут - охотники - охотники-люди, охотники-звери, охотники на этого

человека. Теперь - недалеко позади - недалеко впереди. Смерть вокруг

- медведь помогать человеку?"

Затем последовала неясная мысль, из которой путник понял,

что медведь пытается сообщить ему свое имя. Оно было непроизносимым;

созвучие "Горм" являлось наиболее близким приближением. Иеро

продолжал отчетливо воспринимать его мысли. Горм был молодым

медведем, только трех лет от роду, и сравнительно недавно пришел в

эту местность, двигаясь с востока. Опасность, о которой он сообщал,

была вполне реальной и кольцом охватывала место их встречи. В

коротком проблеске мысли своего странного собеседника Иеро уловил

ощущение холодной злобной вражды, исходящей от чего-то раздувающегося

и мягкого, спрятанного в тайном месте и обвивающего паутиной ужаса

весь лес. Медведь показал ему этот образ еще раз, более подробно,

и теперь священник понял грозившую ему опасность. Лемуты, Нечистый!

Ничто другое не могло вызвать подобного ужаса и отвращения у

нормального человека или животного. Позади него Клоц фыркал и

бил о землю копытами.

Иеро заканчивал паковать сумку, повернувшись спиной к Горму.

Он был уже уверен, что ему не грозит опасность со стороны этого

существа, почти детеныша, и что медведь сам был напуганным, нуждавшимся

в помощи беглецом. Люди редко охотились на медведей, и старая вражда

поселенцев-пионеров к этим зверям давно угасла.

Вскочив в высокое седло, священник послал ментальный вопрос

сидевшему на земле животному:

"Где?"

"Идти безопасно - опасность первым - медленно идти", - пришел

ответ, и Горм, встав на все четыре лапы, направился вперед. Клоц без

понуканий побежал за ним на расстоянии примерно пятидесяти футов. То,

что его скакун охотно двинулся за медведем, показалось путнику хорошим

признаком. Лорсы были не только быстры и сильны, но и сообразительны;

их телепатические способности ценились не меньше физических качеств.

Они двигались на юг, по пути, который Клоц уже проходил

недавно, и вскоре пересекли дорогу. Тут медведь выкинул такое, что

Иеро лишь раскрыл глаза от изумления. Подав ему сигнал остановиться,

Горм опять перебежал пыльную тропу и затем переполз обратно, цепляясь

за землю передними лапами. Его толстый живот полностью стер отпечатки

широких копыт Клоца! Теперь только следы стада баферов виднелись на

дороге.

"Идти Горм - идти твердая земля (тихо) - не оставлять следов,

- пришла к священнику мысль медведя, и затем опять: - Не говорить -

идти за мной - другие услышат - говорить опасно."

Иеро кивнул. Этот медвежий подросток в самом деле оказался

умным, очень умным! Должно быть, здесь или где-то поблизости находится

логово лемутов, и если пользоваться мысленной речью, можно навести

врагов на свой след. Вспомнив вспышку ненависти и страха в сознании

Горма, когда тот показывал этих тварей, путник содрогнулся и направил

своего скакуна вслед за медведем.

Горм, переваливаясь с бока на бок, шел вперед со скоростью,

которая была прогулочной для быстроногого лорса. Иеро внимательно

всматривался в чащу. Ему, ветерану, годами бродившему в Тайге, не

составляло труда заметить, что они двигаются только по твердой почве

и что лес вокруг неестественно тих. Обычно великий зеленый океан Канды

наполняла жизнь, царившая на деревьях, на земле и в воздухе, но здесь

и сейчас лес молчал. Любопытные белки не скакали по ветвям рядом с

путниками, не свистели, не перекликались птицы, а следов крупных

животных - таких, как олени - не попадалось вовсе. В неподвижном

знойном воздухе летнего дня их собственные, почти бесшумные движения,

громом отдавались в ушах священника. Что-то угнетало его разум; он

ощущал какое-то давления извне, словно атмосфера приобрела вдруг

плотность каменной скалы.

Иеро перекрестился. Странная тишина вокруг и испытываемое

им томление не были естественными; они могли возникнуть только под

влиянием сил тьмы, слуг Нечистого и их приспешников.

Внезапно Горм остановился. Хотя никакого сигнала не было

подано, огромный лорс отреагировал мгновенно: он тоже замер, потом

лег на землю около большой кучи листьев. Хотя Клоц весил около тонны,

он опустился на колени с грацией танцора и совершенно бесшумно. В

десяти футах он длинной губастой морды лорса распластался на земле

медведь; его маленькие глазки были устремлены в чащу. Иеро, прижимаясь

к теплой спине лорса, тоже пытался разглядеть, что вызвало тревогу их

проводника.

Все трое смотрели вниз, на широкую мелкую лощину, редко

поросшую тонкой ольхой и кустарником. Пока они наблюдали за этой

впадиной, из леса по другую ее сторону и справа от них внезапно

появилась дюжина странных тварей.

Иеро знал много видов лемутов - людей-крыс, Волосатых

Ревунов, вербэров (медведей-оборотней, которые не были настоящими

медведями) и несколько других. Но эти были какой-то новой породой

- и, подобно всем лемутам, выглядели они до крайности неприятно.

Невысокие, примерно четырех футов роста, они имели очень широкое

коренастое туловище, опиравшееся на полусогнутые задние лапы. Эти

создания двигались непрерывно приседая и подпрыгивая, а их лохматые

хвосты волочились сзади по земле. Туловища покрывала длинная

маслянистая шерсть желтовато-коричневого оттенка, на остроконечных

вытянутых мордах словно бусины посверкивали маленькие глазки; их

выражение казалось хитрым и злобным. Даже для опытных специалистов

Аббатств было бы непросто проследить их генетическое происхождение

после Смерти от дикой россомахи, и священник просто отметил их как

новую опасную разновидность лемутов. Они имели подобие рук, и их

круглые головы и блестящие глаза указывали на наличие интеллекта.

Эти твари не носили одежды, но каждая тащила дубинку с длинной

рукоятью, усаженную осколками обсидиана. Волна злобы катилась перед

ними словно облако пара; они перемещались своей забавной подпрыгивающей

походкой весьма целенаправленно и быстро. Через каждые несколько футов

идущий впереди лемут - повидимому, предводитель - останавливался и

нюхал воздух, а затем - землю, в то время как остальные внимательно

озирались по сторонам. Троица на краю лощины замерла, стараясь не

дышать. Мохнатые Прыгуны, как назвал их Иеро, были примерно в двухстах

ярдах; если, двигаясь по прямой, они пересекут лощину и поднимутся

на другую сторону, схватка неминуема. Когда цепочка прыгающих фигур

достигла центра впадины, лемуты остановились. Иеро напрягся, его рука

инстинктивно легла на рукоять меча, но тут из леса показалась другая

фигура; Мохнатые Прыгуны тоже заметили ее.

Это оказался высокий человек, закутанный в длинный серый

плащ, полностью скрывавший его тело. Отброшенный назад капюшон

позволял разглядеть гладкий безволосый череп. Его кожа была так

бледна, что казалась мертвенно белой; цвет глаз на таком расстоянии

различить было невозможно. Справа на плаще блестел знак в виде

спирали; хотя его тоже было трудно рассмотреть, Иеро показалось,

что этот символ состоял из переплетения линий и колец. Человек как

будто не имел никакого оружия, но телепатическая сила, смешанная

с ледяной угрозой, исходила от него, как холод от огромного айсберга.

Случай был исключительным, и священник прекрасно понимал

это. У Нечистого, как гласила молва, имелись верные слуги среди

людского рода, раса монстров, объединенных способностью к злому

волшебству. Иногда этих колдунов видели мельком; они руководили

атаками на караваны Аббатств и на поселенцев, но информация о них

являлась смутной и противоречивой. Два раза в Республике были убиты

люди, пытавшиеся проникнуть в тайные помещения архива, охраняемого

стражей Центрального Аббатства в Саске. В обоих случаях тела покойных

почти мгновенно растаяли, не оставив для изучения ничего, кроме кучки

пыли и обычной одежды, которую можно приобрести в Канде повсюду. Но

каждый раз стражники и священники Аббатства мысленно ощущали тревогу,

и в каждом случае убитый успевал проникнуть далеко, а охраняющие

помещения солдаты потом утверждали, что никого не видели.

Существо, которое Иеро сейчас наблюдал, являлось, вероятно,

одним из этих наделенных мистической силой адептов, которыми, как

полагали, правит сам Нечистый. Ни один нормальный человек, даже

поставивший себя вне закона, не рискнул бы заключать союз с мерзкой

сворой лемутов; этот же явно чувствовал себя господином. Он направился

прямо к мохнатым тварям, и лемуты с заметным ужасом отшатнулись,

сохраняя почтительную дистанцию.

Лишь главарь Мохнатых, низко согнувшись, подскочил к человеку

в плаще; остальные беспокойно бродили вокруг, скуля и подвывая.

Иеро мог видеть, как двигаются губы человека, потом желтые клыки вождя

Прыгунов сверкнули в ответ. Они действительно говорили друг с другом,

не используя мысленной связи! Хотя священник продолжал испытывать

гадливое чувство к мерзким тварям, такое достижение невольно восхитило

его.

Встреча завершилась; казалось, человек в плаще отпустил

мохнатых чудищ и, повернувшись, направился на юго-восток, к дальнему

концу лощины. Мохнатые Прыгуны окружили своего вожака, который что-то

им прорычал; потом они снова построились в колонну и двинулись на запад.

Когда человек в темном плаще растворился в одном направлении,

а стая лемутов - в другом, три путника на краю лощины немного пришли

в себя. Но ни один не использовал мысленную речь - они просто сидели

и ждали.

Прошло, должно быть, добрых полчаса. Наконец Горм

по-медвежьи неуклюже встал и потянулся. Он посмотрел на Клоца и его

всадника, не подавая никаких сигналов, но по взгляду медведя все

было ясно и так. Большой лорс медленно и бесшумно поднялся с земли,

и человек, прильнувший к его спине, осмотрел замершую в тревожном

молчании чащу.

Вечернее солнце светило сквозь частокол сосновых стволов и

зарослей ольхи, на земле ярко зеленели пятна мха и лишайников, кора

сосен окрасилась в красновато-коричневые и золотистые тона. "Как

прекрасен мир, - невольно подумал священник, - и сколь полон он зла

при всей своей чарующей прелести!"

Но Горм напомнил о деле, начав спускаться в лощину. Клоц

последовал за ним; большие копыта лорса производили не больше шума,

чем крадущаяся в траве мышь.

Иеро с тревогой заметил, что маленький медведь движется

к дальней стороне лощины, в том же направлении, в котором исчезла

зловещая фигура в плаще. Это показалось ему опасным; сейчас он

не хотел бы внезапно наткнуться на человека, обладающего могучими

ментальными силами. В конце концов, та миссия, ради которой его

отправили на далекий Восток, была главным делом. Он не рискнул

послать Горму ментальный сигнал и подумал, что придется остановить

медведя более осязаемым способом.

- Шшшш... - тихо прошипел священник, свесившись с седла.

Горм повернулся и увидел, что человек жестом приказывает

остановиться. Медведь присел на клочке земли, устланном листьями,

и Клоц приблизился к нему.

Глядя на зверя сверху, Иеро размышлял над тем, как объяснить

свои опасения. Он поддерживал непроницаемый ментальный барьер, ибо

были все основания полагать, что даже крохотная щель в нем приведет

сюда всю шайку дьяволов, как по компасной стрелке. Но Горм избавил

его от хлопот. Проницательно взглянув на священника, медведь разгреб

в стороны листья передними лапами, затем начертил на ровной земле

длинным когтем линию, завершив ее стрелкой. Иеро вновь поразился;

мнилось, лишь человек мог сделать такое! Но стрелка была лишь началом

- она указывала направление, по которому они шли, а по обе ее стороны

и позади нее Горм изобразил несколько маленьких кружков или спиралей.

Изумленный священник узнал таинственный символ на плаще врага. Смысл

рисунка был ясен: опасность лежала позади них и по сторонам; надо

двигаться за лысым человеком, на этом направлении угроза будет меньшей,

чем на любом другом. Медведь снова посмотрел на всадника, и Иеро кивнул

головой. Горм засыпал листьями свою искусную работу и не спеша двинулся

вперед. Человек поехал за ним.

Покачиваясь в седле, он вернулся к своим размышлениям.

Каким образом существа окружающего мира обретают разум? Взять хотя

бы Народ Плотины, мысливший столь же логично, как человек, хотя во

многом взгляды гигантских бобров на жизнь не совпадали с человеческими.

Большинство лемутов были не глупее людей, хотя являлись враждебными

и опасными для любой нормальной формы жизни. Этот вопрос - сложная

проблему для теологов Аббатств, решил Иеро. Они продолжают спорить по

поводу наличия души у Народа Плотины, а тут еще этот медведь... Еще

одна раса разумных существ, о которой ни слова не было сказано в

Священном Писании... Это, пожалуй, будет трудновато объяснить!..

Солнечный свет угасал, и под покровом огромных деревьев

наступила почти полная темнота. Но Клоц видел в сумерках не хуже кошки;

медведь, по-видимому, тоже. Иеро чувствовал, что может положиться на

своих спутников. Он и сам неплохо различал пейзаж при тусклом вечернем

освещении; с детства привычный к темному лесу, усиливший свои способности

тренировкой, он не боялся мрака. Он не испытывал усталости и не хотел

делать остановку, желая поскорей убраться прочь из этого молчаливого

леса, из зоны ментального гнета, который до сих пор ощущался каждым

нервом, каждой клеточкой мозга.

Милю или две маленький отряд двигался по чистому сосновому

бору без подлеска. Длинные хвойные иглы слегка похрустывали под

копытами лорса и лапами медведя; солнечный свет умирал, последние его

лучи скользили по стволам сосен.

Внезапно, без всякого предупреждения, Горм зашагал быстрее,

в единый миг оторвался футов на двадцать, и в следующую секунду исчез

в чаще. Клоц, наоборот, замедлил шаг. Его большие уши встали торчком,

ноздри раздулись, как будто он почувствовал какой-то необычный для

этого места запах. Иеро положил руку на гладкий приклад метателя и

некоторое время внимательно смотрел вперед. "Предательство? - бешено

мчались его мысли. - Медведь - друг? Или он - тот самый изменник, о

котором предупреждал символ Крючка? Какое из двух толкований было

верным?" Вытащенный из чехла метатель уже лежал на передней луке

седла, когда лесное молчание прервали звуки человеческого голоса.

Сильный и глубокий, принадлежащий, видимо, опытному оратору,

голос зазвенел под низко нависшими ветвями слева от них. Говоривший

знал язык метсов.

- Безобразный зверь и еще более безобразный всадник... Так

вот кто идет по следам С'нерга! Это и есть добыча, которую мы искали

весь день?

Один из солнечных лучей упал на гладкий валун в двадцати

футах от лорса. На нем, скрестив руки, с мерзкой улыбкой на лице,

стоял закутанный в плащ человек; глаза его холодно изучали Иеро.

- Священник, я вижу, и довольно высокого ранга в вашей

дурацкой иерархии, - сказал человек в плаще, чье имя было, очевидно,

С'нерг. - Ну, что ж! Мы редко видим святых отцов в этих районах,

где к ним питают большую неприязнь. Когда я набью из тебя чучело,

мой маленький друг, мы станем любоваться на них чаще!

Слушая бледнокожего, Иеро медленно стискивал пальцы на

стволе метателя, лежавшего на седельной луке по другую сторону от

врага. Он не строил иллюзий насчет собственной безопасности, несмотря

на то, что С'нерг, казалось, не был вооружен. По мощности ментального

излучения, генерируемого мозгом колдуна, священник уже понимал, что

встретился с адептом Нечистого. Эта тварь обладала такой телепатической

силой, которая, возможно, равнялась способностям члена Совета или даже

самого Верховного Аббата. А значит, успешный выстрел или бросок копья

было делом невероятной удачи.

Выпрямив руки, С'нерг спустился с валуна и шагнул к Иеро.

Священник мгновенно повернул метатель в его сторону и попытался

открыть огонь, однако не смог шевельнуть пальцем, лежавшим на

спусковом крючке. Внезапно тело его оказалось скованным, словно бы

окаменевшим; несмотря на нечеловеческие усилия, он полностью утратил

способность двигаться. Иеро в ужасе взглянул вниз, на С'нерга, который

стоял уже рядом с лорсом, безмятежно разглядывая животное и всадника.

Невероятная власть этого человека держала священника в жестких тисках.

И не только его: он смутно ощущал, что огромный лорс пытается разорвать

подобное оцепенение, действуя с тем же успехом, как и его хозяин.

На лбу Иеро выступила испарина; он использовал все приемы,

которым был обучен, чтобы освободить свою волю от смертоносных

ментальных объятий колдуна. Пристально посмотрев в лицо С'нерга,

он содрогнулся: казалось, глаза колдуна не имели зрачков, они были

подобны провалам серой пустоты, безразлично созерцавшим перед собой

такую же пустоту. Несмотря на все попытки сопротивления, Иеро

чувствовал, что им овладевает желание спешиться. Каким-то образом ему

стало ясно, что если он это сделает, контроль над его волей усилится;

прямое соприкосновение с огромным телом Клоца хотя бы в малой степени

ограничивало власть С'нерга над ним. Очевидно, подумал священник,

физическая жизнеспособность и психическое поле лорса как-то поддерживают

его собственные слабеющие силы. Глядя вниз в ужасные тусклые глаза, он

заметил, что, несмотря на улыбку на жестоком лице колдуна, его лоб тоже

покрылся бисеринками пота. Напряжение мысленного поединка сказывалось и

на нем, но Иеро не мог больше сопротивляться и покачнулся в седле. "Во

имя Отца, Сына и ..." - задыхаясь, прошептал он, борясь из последних

сил. По лицу адепта Нечистого расплылась холодная усмешка.

Внезапно из леса выскочил Горм - выпрыгнул, словно призрак,

из мрака чащи и стремительно бросился на помощь. Даже у небольшого

медведя челюсти обладают огромной силой, и сейчас они с лязгом

сомкнулись на самой чувствительной части тела колдуна. Тот пронзительно

вскрикнул от боли, пошатнулся и упал; сжимавшие Иеро тиски мгновенно

исчезли, силы вернулась к нему, как и воинская привычка действовать с

решимостью и быстротой. Клоц еще содрогался он напряжения, когда его

всадник уже спрыгнул с седла вниз. На земле, перепутавшись клубком,

корчились человек и медведь. Священник выбрал удобный момент и, когда

С'нерг попробовал подняться, лезвие длинного кинжала перечертило

белое горло. Фонтан темной крови запятнал искаженное лицо, раздался

предсмертный хрип, и окутанная плащом фигура замерла в неподвижности

смерти.

"Торопись, - пришла мысль медведя. - Сделали - много - шум.

Теперь идти - идти быстро (бежать, скакать)."

"Ждать," - скупо отозвался Иеро. Он был занят осмотром

тела колдуна. Рядом с трупом валялись странный тяжелый стержень

из голубоватого металла футовой длины, нож, похожий на его собственный,

запятнанный кровью клинок, и свиток пергамента. Под плащом мертвый

адепт носил костюм из ткани сероватого цвета, показавшейся Иеро на

ощупь странно скользкой. В маленьком мешочке на поясе лежало нечто

круглое, металлическое, походившее с первого взгляда на небольшой

компас. Это было все. Священник бросил стержень, нож, пергамент и

похожий на компас предмет в сумку и вскочил в седло.

"Теперь едем, - передал он. - Здесь сделано все."

Медведь немедленно пустился вперед легкой рысцой,

придерживаясь направления, которым они шли раньше. Длинными прыжками

лорс последовал за ним.

Оглянувшись, Иеро уже не увидел в наступившей темноте

тела своего врага. "По крайней мере, - подумал он, этот не рассыпался

пылью, как те, другие. Может быть, они даже не были людьми?"

Несколько миль троица двигалась с большой скоростью,

пока не наступила ночь. Рассеянный свет звезд озарил лесную чащу,

затем на небосводе появилась полная луна. К радости Иеро, ужасная

лощина осталась далеко позади, и угнетающее чувство удушья, которое

преследовало его последние часы, рассеялось. Это, должно быть, решил

священник, закончилось действие телепатической эманации убитого колдуна.

Он не забыл вознести краткую благодарственную молитву, принятую среди

солдат; он понимал, как насколько приблизился к смерти - или, возможно,

к чему-то еще более страшному, чем физическое уничтожение. Еще секунда

-другая, и его разум был бы полностью подчинен чудовищной воле того,

кто называл себя С'нергом... Он не хотел гадать о предстоявшей ему

судьбе, то ли немедленной гибели, то ли пытках и допросах в каком-нибудь

тайном логове; но он не сомневался, что рано или поздно слуги Нечистого

уничтожили бы и его самого, и его животных. Нет, об этом лучше не

думать! А если о чем и стоит сейчас поразмышлять, так это о Горме.

Горм поразил Иеро; он понял, каким огромным мужеством обладает молодой

медведь. Зверь, которому Господь даровал разум, сумел выждать и

неожиданно напасть на врага! Иеро определенно чувствовал уважение

к своему новому союзнику.

Наконец медведь замедлил бег, его тяжелое хриплое дыхание

говорило, что он устал. Клоц тоже сбавил темп, и теперь они двигались

со скоростью быстро идущего человека. Темнота наполнилась шорохами

и вскриками, но то были нормальные звуки Тайга - далекое утробное

хрюканье грокона, гигантской свиньи, визг дикой кошки, болтовня

белок высоко на деревьях и резкие вопли ночных сов. В этом шуме не

ощущалось ничего, внушающего тревогу. Что-то большое, бледное, как

привидение, неожиданно взметнулось с земли и помчалось прочь длинными

прыжками, скрывшись во тьме. Одинокий огромный заяц был легкой добычей

для любого хищника и никогда не чувствовал себя в безопасности.

По прикидке Иеро они прошли не менее пяти миль, двигаясь на

юго-восток, когда Горм дал сигнал остановиться. Они находились под

большими темными светвями, и гнилые стволы лежали вокруг на ковре

из хвойных игл. Полная тьма царила под деревьями; даже отблеска

слабого света звезд не проникало сюда.

"Стоять - отдыхать - теперь (безопасно) - здесь", - пришли

мысли Горма. Соскочив на землю, Иеро направился туда, где темнел

силуэт медведя, опустился на корточки и попробовал разглядеть глаза

своего нового друга.

"Спасибо - помог (нам) - опасность - плохо", - послал он мысль.

Мнилось, что с каждым разом ментальный обмен происходит все легче и

легче. Он мог теперь говорить с животным почти с такой же легкостью,

как с Маларо, своим товарищем по комнате в школе Аббатства, с которым

он был связан мысленно сильнее, чем с кем-либо другим. Обмен мыслями

с медведем происходил примерно на таком же интеллектуальном уровне

и резко отличался от телепатического контакта Иеро с большим лорсом.

Ответы Клоца были очень простыми и не содержали абстрактных понятий.

Медведь отозвался. Священник почувствовал, как длинный

шершавый язык Горма коснулся его носа и щек; он понял, что это были

приветствие и ласка. Он ощутил также волну доброжелательности или

какой-то эмоции, родственной ей и полной скрытого юмора. Кажется,

Горм развлекался.

"(Почти) убил нас - плохими мыслями. (Я) увидел их

(почувствовал их) - пошел вперед - (он) взял (поймал) меня - сделал

меня неподвижным (неживым). Затем снова - стал живым - пришел - укусил

- остановил (прекратил) - дурные мысли. Хорошо (удачно)?" - Вывалив

розовый язык, медведь сделал паузу.

"Почему ты помог мне? - спросил Иеро. - Чего ты хочешь?"

Долгая пауза. Позади себя он слышал легкое пофыркивание

Клоца; очевидно, лорс разыскивал в еловой хвое свое любимое лакомство

- грибы. Наконец, молодой медведь ответил. Его мысли были ясными, но

отрывистыми - как будто бы он представлял, что хочет сказать, но не

знал, какими словами.

"Идти с тобой - видеть новое - новые вещи, новые земли -

видеть, что ты видишь, узнать, что ты узнаешь, найти, что ты найдешь."

Иеро в замешательстве откинулся назад. Мог ли Горм получить

представление о его миссии? Но откуда? Как? Это казалось невероятным,

невозможным! Сам он не говорил об этом никому; его путешествие было

тайной.

"Ты знаешь, что я ищу, куда я иду?" - резко спросил он.

"Нет, - пришел отклик. - Но ты расскажешь. Расскажешь сейчас.

Возможно, потом не будет времени."

Священник размышлял. С него взяли клятву ничего не говорить о

своей миссии, но эта клятва не была нерушимой, так как давалась не на

Священном Писании. Клятва означала скорее общую секретность его задачи;

но он мог, исходя из собственного здравого смысла, искать себе любых

союзников и помощников.

Он принял решение и больше не колебался.

Две фигуры лежали голова к голове в полном молчании.

Большой лорс наблюдал за лесом, его трепещущие ноздри и уши словно

просеивали ночной воздух, выбирая новости, близкие и далекие. А в это

время те, кого он охранял, беседовали - и каждый из них узнал много

нового под темным пологом из еловых ветвей.


ГЛАВА 2. В НАЧАЛЕ...


- Мы проигрываем, Иеро, мы проигрываем - медленно, но

неизбежно. - Высокая фигура отца Демеро, облаченная в коричневую

рясу, безостановочно двигалась от стены к стене классной комнаты;

тонкие руки сложены за спиной, белая борода спадает на грудь. В

подземной келье было тихо, и эта звенящая тишина словно давила в

уши. - Одной веры недостаточно, сын мой - по крайней мере, для такого

дела. В последние годы мы снова и снова сталкиваемся с враждебной

волей человека - да, человека или группы людей, замышляющих зло.

Человекоподобные существа, убитые при попытке проникнуть в Саск, в

Центральное Аббатство, лишь малая часть проблемы. Имеется много больше

фактов, но Совет принял мудрое решение не доводить их до народа. -

Старик остановился, и его тонкое суровое лицо смягчилось в усмешке.

- Ни один из нас не имеет права рассказывать об этом даже своим женам!

- через мгновение он снова стал серьезным и, выбрав кусок мела в ящике,

шагнул к классной доске. Его преподобие Кулас Демеро начинал свою

карьеру в Аббатстве как наставник молодежи и до сих пор сохранил

старые привычки.

- Смотри, - произнес он и начал писать. - Наш большой

караван два года назад наткнулся на засаду у северного берега

Внутреннего моря, на главной дороге, ведущей из Атви. Захвачено

десять фургонов, груженых старинными лабораторными инструментами; все

найдены потом разбитыми и переломанными. Эти инструменты разведчики

нашли в почти неповрежденном городе периода до-Смерти, что лежит на

берегу Лантического океана. Мы думаем, что они использовались для

производства оружия, о котором сейчас ничего не известно. Обозначим

этот случай номером один.

Мел заскрипел по черной поверхности доски. Аббат продолжал,

оглядываясь иногда на Иеро, сидевшего за длинным школьным столом.

- Второе. Мы послали большой отряд солдат и поселенцев под

командой помощника аббата и двенадцати священников для строительства

обители в районе недавно основанных у Гудзонова залива рыбных промыслов.

Так как отряд направлялся на крайний север, в холодные места, он был

отлично укомплектован и снабжен запасами на шесть месяцев. Ты слышал

об этом, я полагаю; поход был крупным событием и кончился катастрофой.

Несмотря на все предосторожности, непрерывную мысленную связь отряда

с контактными центрами здесь, в Саске, и в других Аббатствах, тысяча

сто молодых, полных сил мужчин и женщин исчезли. Мы узнали об этом

лишь по внезапно оборвавшийся поток связи. Команда киллменов нашла

двумя неделями позже место исчезновения поселенцев и брошенные

припасы, частично ставшие добычей диких животных. Там были смутные

следы Нечистого, но ничего определенного, ничего такого, что можно

было бы подержать в руках. Одиннадцать сотен наших лучших людей!

Это было ужасным ударом! Итак, как я говорил, обозначим этот случай

номером два. - Лицо аббата помрачнело, он сделал паузу и взглянул на

молодого священника. - Ты хочешь что-нибудь спросить?

- Нет, отец мой, - спокойно ответил молодой священник. Тот,

кто не был знаком с ним, счел бы его флегматиком, но старый аббат,

наблюдавший за Иеро Дистином с юности, знал его лучше. Кивнув головой,

он снова повернулся к доске.

- Отряд пропал около полутора лет назад. Следующий случай,

который я обозначу номером третьим - дело с кораблем. Лишь несколько

членов Совета знают об этой истории, так что я полагаю, ты ничего

не слышал. Спустя два месяца после того, как мы потеряли отряд

колонистов, которые могли бы основать Аббатство Сан Джоан, - тень

страдания снова промелькнула на лице старика, - на севере, в Ванке,

как передали надежные люди с Западного Побережья, появился большой

корабль. Эта область называется Беллас; океан там полон скал, лесистых

островов и крайне опасен для плавания. Люди, сообщившие о судне, не

метсы; их раса на нашей земле является более древней...

- Это были чистокровные иннейцы, - подтвердил Иеро. - Их

осталось немного, они бродят там и тут, живут маленькими охотничьими

группами и не желают объединяться ни с кем. Некоторые из них хорошие

люди, другие знаются с Нечистым и могут быть опасны. Давайте прекратим

детский лепет, отец мой. Вы же знаете, я уже не юноша первого года

обучения!

Несколько секунд старый аббат сконфуженно смотрел на своего

бывшего ученика, потом рассмеялся.

- Извини, но я так привык беседовать в подобной манере с

моими коллегами из Совета, что это стало привычкой. Итак, на чем мы

остановились? Да, на корабле.

Этот корабль - большое, странно выглядевшее судно, много

больше, чем любой наш рыболовный баркас - потерпел крушение на одном

из внешних островов Белласа. И на его борту находились люди - представь,

люди с другой стороны Западного океана! Погода была плохой, корабль

налетел на скалы, и наши иннейские друзья пытались помочь мореходам,

желтокожим и узкоглазым - таким, как и записано в старых хрониках.

Именно такими и должны быть люди с западного побережья Великого океана.

Несколько лодок с лучшими гребцами попытались достичь острова, но в

штормовую погоду это оказалось невозможным. Как только мы получили

сообщение о корабле, из ближайшего Аббатства Святого Марта был

отправлен на запад кавалерийский отряд. Если помнишь, в той части

страны хорошие дороги.

Когда наши люди прибыли к месту крушения, там уже ничего

не осталось, ни желтокожих, ни их следов. В том месте на побережье

есть три маленьких иннейских лагеря; они исчезли тоже, но от них

сохранились кое-какие следы. Около одной из стоянок нашли в лесу

старика - или же он сам вышел к нашим солдатам. Этот старый калека

сидел в шалаше, где у иннейцев устроено что-то вроде парной бани,

и его не заметили во время нападения на лагерь. Орда лемутов - как

я полагаю, Волосатых Ревунов - появилась из воды. Они ехали верхом

на огромных животных, похожих на больших тюленей - наши люди видели

потом таких около побережья. Они снесли до основания три иннейских

лагеря, убили всех, кто мог двигаться, и швырнули мертвые тела в море;

туда же было брошено имущество и запасы иннейцев. Старик не знал, что

случилось с кораблем; о судне он слышал от соплеменников, но сам его

не видел. Ни корабля, ни людей, да упокоятся они в мире... - аббат

Демеро перекрестился и, нахмурившись, покачал головой. - Кто знает,

какое новое знание о Потерянных Годах мы упустили? Кто знает? - Он

потер ладонью лоб и уставился на Иеро пронзительным суровым взглядом.

- Ну, сын мой? Ты начинаешь улавливать нечто общее во всех этих

случаях?

- Я думаю так, - откликнулся молодой священник. - Думаю,

что нас уничтожают физически, но еще больше стремятся оградить от

знаний, особенно от тех, которые могут представлять опасность для

Нечистого и лемутов. Я думаю, их совместные действия организованы,

и когда к нам приходит весть о каком-нибудь новом знании, они

стремятся тут же вырвать его из наших рук.

- Верно, - подтвердил аббат. - Это то, что я думаю, и другие

в Совете думают так же. Но слушай, сын мой...

Год назад двадцать наших лучших молодых ученых, мужчин

и женщин, работавших над проблемами мысленного контроля, которые

открывают массу новых и удивительных возможностей, решили провести

встречу. Они прибыли сюда, в город Саск, со всех концов Республики.

Несколько членов Совета Аббатств, входящих в наш постоянный научный

комитет, приветствовали молодых ученых и были в курсе работы этого

совещания. Как положено, у двери зала, где собрались ученые, стояли

два охранника Аббатства. И один из них, наблюдательный парень, заметил,

что как-то утром мимо него прошел двадцать один человек.

Если бы он тотчас поднял тревогу... Но он колебался. Через

некоторое время молодой страж все же заглянул в зал и увидел,

как двадцать юношей и девушек в полном молчании убивают друг друга.

Представь, они пустили в ход поясные ножи, обломки мебели и все, что

попалось под руку! Охранник пронзительно закричал и разрушил наваждение.

Но шесть человек оказались мертвы, а восемь получили тяжелые увечья...

Как ты понимаешь, здесь мы столкнулись со случаем сильнейшего ментального

воздействия, подчинившего волю этих людей, - аббат прекратил расхаживать

по комнате и сел на скамью напротив Иеро.

- Ученые мало что могли вспомнить. У них тоже было смутное

чувство, что на их встрече присутствует кто-то лишний, но описать

его они не могли. Страж тоже не сумел этого сделать. Но для нас ясно,

что случилось. Это может произойти с любым... с тобой, со мной... Ты

понимаешь?

- Да. Мозг огромной силы, - кивнул Иеро, с мрачным видом

разглядывая свои сапоги. - По-видимому, то был один из колдунов, из

легендарных адептов Нечистого. Они в самом деле существуют, отец мой,

или же это фантастические домыслы?

- Боюсь, что домыслов тут не больше, ччем в истории с

кораблем или погибшими колонистами, - печально произнес аббат. - Ты

хорошо знаком с сущностью мысленного внушения и понимаешь, что в данном

случае мозг огромной силы должен внушить окружающим мысль о невидимости.

Следовательно, надо держать их под постоянным контролем. Замечу, что

сделать это в полной мере не удалось - парень из стражи сумел кое-что

почувствовать, хотя бы присутствие лишнего человека... С другой стороны,

внушая идею о своей невидимости, эта тварь одновременно пыталась

усиливать мелкие ежедневные трения, несогласия и обиды, пока они не

выросли в чудовищное, всепоглощающее стремление к убийству. Вот так,

сын мой! Но, возможно, ты заметил некое странное обстоятельство в

этой истории, а?

- Молчание, - усмехнулся Иеро. - Да, молчание. Они убивали

друг друга в полной тишине.

- Отлично, мой мальчик, - его наставник одобрительно кивнул.

- У тебя есть кое-что в голове, Иеро, несмотря на вид записного

лентяя. Да, молчание. Какой мощный мозг! Заставить их, два десятка

молодых людей с превосходной ментальной подготовкой, сражаться в

полном молчании! Шум мог сорвать весь план, и он лишил их дара речи.

Я думаю, в Республике найдется не более четырех человек, которые

могли бы совершить нечто подобное.

- И вы - один из них, отец мой, - вымолвил молодой священник.

- Вы хотите рассказать что-нибудь еще, или мы можем теперь перейти к

делу?

- Ты знаешь о тех двух нелюдях, что почти проникли в наши

архивы и исследовательские лаборатории в Центральном Аббатстве, -

произнес Демеро. - Я полагаю, мы можем присвоить этому случаю номер

четвертый. Сущность этих монстров свыше наших сегодняшних знаний.

Если они были человекоподобными созданиями, то каким образом их плоть

и кости могли превратиться в горстку пыли?.. Увы, Нечистый обогнал

нас, Иеро!

Есть и другие случаи, представляющие интерес в

рассматриваемом нами аспекте. Небольшая часть наших разведчиков,

прекрасно подготовленных людей, таких же умелых, как ты, исчезла

бесследно в дальних странствиях. Вероятно, они наткнулись на засаду

или на опасность, с которой не смогли справиться. Наши посланцы с

сообщениями огромной важности для Восточного Союза Атви тоже исчезали

не раз. И так далее, и тому подобное... Все это говорит лишь об одном,

сын мой, - это паутина, смертельная паутина, которая опутывает нас!

- Старик настойчиво и внимательно смотрел на Иеро. - Но пока я не

услышал от тебя, моего лучшего ученика, ни одного серьезного вопроса.

Иеро, ты не можешь больше оставаться пассивным; соберись, сейчас нужен

весь твой ум и опыт. Ты выполняешь работу, которую может сделать любой

странствующий священник-заклинатель, ты бегаешь по лесам и шатаешься

в прерии. А ведь во время обучения в Аббатстве твои оценки были самыми

высокими - и ты даже не очень старался! Теперь обрати слух ко мне, пер

Дистин! Я взываю к твоему разуму от имени Бога нашего и твоих наставников

на этой земле, и я хочу, чтобы ты выслушал меня с подобающим вниманием

и серьезностью. Те члены Совета, кто знает тебя, вынуждены считать, что

есть лишь две причины, оправдывающие твою нынешнюю жизнь. Во-первых, мы

надеемся, что преодоление опасностей развило в тебе ответственность и

усовершенствовало боевое искусство. Во-вторых, твои разносторонние

таланты позволяют тебе достигнуть успеха во многих видах служение

Господу. Но время твоей подготовки миновало. Миновало, сын мой!

Теперь задавай серьезные вопросы, потому что нам еще многое предстоит

обсудить.

Иеро выпрямился; его черные глаза сердито смотрели на старшего

друга и наставника.

- Значит, вот что вы думаете обо мне, - промолвил он с обидой.

- Бездельник, хоть и неплохой парень, живущий в свое удовольствие! Это

не так, отец мой, и вы это знаете!

Аббат Демеро сидел, уставившись на Иеро и ничего не говоря.

Его взгляд выражал симпатию и добродушную насмешку; Иеро почувствовал,

что его гнев остывает. В словах наставника была правда и, как человек

справедливый, он не мог этого не признать.

- Простите мой гнев, отец аббат, - с трудом пробормотал он.

- Я думаю, что во мне намешано многое... не только от священника, но

и от солдата... Что я должен сделать для вас?

- Хороший вопрос, Иеро, - усмехнулся аббат, - но не из

тех, какие я сейчас хотел бы от тебя услышать. О том, что должно

быть сделано, мы поговорим позже. Посмотрим сначала, мой друг, каковы

твои заключения о том, что я тебе рассказал. Я имею ввиду все - сила

и слабости, оценка нашего положения и, наконец, способы и средства

решения проблемы. Давай выслушаем твои собственные идеи по этому

поводу.

- Ну, - сказал Иеро медленно, - первой мне пришла в голову

мысль о том, что число трагедий, о которых вы рассказали, в последнее

время возросло. Измена? Пожалуй... Предательство по крайней мере одного

высокопоставленного лица в Республике. Мне не нравится говорить об этом,

но я предпочитаю правду. Что вы думаете о членах Совета?

- Хорошо, сын мой, - кивнул аббат, - просто отлично! Ты еще

не разучился соображать, бегая по лесам! Да, здесь возможна измена,

и следует быть осторожным, очень осторожным - даже здесь, в этой

подземной келье. Ни мои коллеги в Совете, ни ты сам не имеете

представления, какие шаги могут быть предприняты, если мы заподозрим

предателя в таком маловероятном месте... следовательно, я не буду

ничего тебе рассказывать на сей счет.

Они обменялись понимающими улыбками. Старый аббат как будто не

сказал Иеро ничего; но теперь священнику стало ясно, что и Совет не

гарантирован от проникновения предателя.

- Я не против конспирации, - согласился он. - Мы получили от

кого-то ряд жестоких ударов, и все эти действия четко скоординированы.

Хотя мы беседуем с вами, отец мой, под надежной охраной, утечка сведений

возможна и отсюда. Наши мысли концентрируются на определенной теме,

возникают ментальные волны, которые могут быть восприняты - особенно

адептом такой силы, как вы описали. Что предпринято, дабы не допустить

такой возможности? - Иеро скрестил руки на груди и пристально посмотрел

на аббата.

- Вот это, - ответил старик. Пока они беседовали, Иеро не

обращал внимания на плоский деревянный ящик, украшавший дальний

конец стола. Аббат приподнял его крышку и показал забавный механизм:

маленький полированный маятник из материала, похожего на слоновую

кость, подвешенный на тонкой деревянной оси. У обоих концов маятника

были закреплены на гибких опорах два металлических диска.

- Этот маятник сделан из удивительного вещества - очевидно,

еще в Потерянные Годы. Если сюда проникнет чья-либо мысль, направленная

на нас, ее ничтожное воздействие заставит колебаться маятник между

этими дисками, и мы услышим звон. Мы проверяли это устройство два

года, и пока ошибок не было. С помощью таких приборов нам удалось

обнаружить двух шпионов в Центральном Аббатстве. Нужно ли говорить

тебе, что только очень немногие знают о нем?

- Не нужно, - с расстановкой произнес Иеро, разглядывая

маленький сигнальный прибор. - Это меня успокаивает, отец аббат.

Теперь, я думаю, вы хотите услышать мои соображения. Очевидно,

Совет разработал план, чтобы предохранить нас от этой нарастающей

опасности, и я являюсь его частью. Должно быть, возникла нужда в

человеке опытном и хорошо подготовленном, так как план сопряжен

с физическим риском. Что же меня ждет? Путешествие, разведка в

некотором районе, занятом врагами? Я прав?

- Продолжай, - кивнул аббат.

- Хорошо, - Иеро усмехнулся. - Мне кажется, есть сведения о

каком-то мощном древнем оружии. Чтобы проникнуть к нему, необходим

храбрый человек, способный украдкой миновать занятую врагом область

и добиться успеха там, где не может помочь целая армия. Откровенно

говоря, - добавил он, - я уже утомился от всех этих секретов. Скажите

ясно, отец мой, чего вы от меня хотите?

- Твои догадки близки к истине, Иеро. Ты и еще несколько

хорошо подготовленных парней должны разыскать это самое секретное

оружие. Мы хотим, чтобы ты попытался проникнуть в Забытые Города на

дальнем Юге. И мы полагаем, что тебе удастся раскрыть кое-какие тайны

минувших времен, которые защитят нас от Нечистого, готового сокрушить

Канду.

Несмотря на то, что ожидалось что-то подобное, Иеро был

заворожен. Он странствовал далеко на востоке, в Атви, и во многих

других районах Севера, но дальний Юг оставался книгой за семью

печатями - и для него, и для других разведчиков. На каждое мутировавшее

растение или животное на севере континента приходилась целая дюжина на

юге; здесь, по слухам, водились монстры, мощь которых равнялась силе

стада лорсов и которые могли проглотить целиком крупного оленя; здесь

росли деревья столь огромные, что человеку требовалось несколько минут,

чтобы обойти вокруг ствола. Многие из этих историй были порождением

фантазии охотников и лесных бродяг, но многое, как знал Иеро, было

правдой. В своих странствиях он достигал южных границ Тайга, где

бесчисленные сосны хвойных лесов начинали сменяться огромными

лиственными деревьями. Забытая южная империя, легендарные Соединенные

Штаты, лежала там, и каждый ребенок знал, что Смерть попировала в тех

краях сильнее, чем где-либо в мире. Смерть явилась причиной чудовищного

изменения всей жизни, которое лишь в незначительной степени коснулось

глухих северных районов. Бесконечные болота, внутренние моря и огромные

пространства радиоактивных пустынь простирались на юге; до сих пор там

светились неугасимыми голубыми огнями Зоны Смерти. А сами Забытые Города,

куда ему предстояло отправиться - они были опаснее всего! Детей пугали

историями об ужасных, медленно расползающихся утесах древних зданий,

один взгляд на которые приносил гибель. На Севере тоже имелись Забытые

Города, но большинство из них были либо изолированы, либо исследованы,

о чем знали все. Кроме того, разрушительная мощь Смерти только слегка

задела их. Отважные охотники и вольные бродяги, невзирая на запрещение

Аббатств, иногда рисковали проникать на юг, но мало их уходило и еще

меньше возвращалось. Все эти сведения промелькнули в голове молодого

священника, пока он смотрел в старые мудрые глаза отца Демеро.

Он выпрямился на скамье и обвел взглядом длинную комнату без

окон с низко нависшим потолкам. Наконец его взгляд снова остановился

на лице аббата.

- Вы представляете, что я должен искать там, отец? - спросил

Иеро. - Или же это должно быть любое устройство, какое мы сумеем

использовать для защиты?

- Ну, с этим все в порядке, - хмыкнул старик. - Мы немного

представляем, что нам нужно. Разумеется, это оружие. Но страшное

оружие породило Смерть, и мы не хотим будить ее снова. Атомный яд и

все подобные вещи должны быть похоронены, иначе Нечистый оживет - и,

говорю тебе, я опасаюсь, что это возможно! Нет, такого мы не хотим.

Но имеются и другие виды оружия - вернее, орудий, дающих его обладателю

огромную силу. Все это трудно выразить в обычных словах, сын мой...

Скажи-ка мне, ты когда-нибудь размышлял над нашими центральными

архивами - здесь, в Саске?

- Конечно, отец, - отозвался молодой священник. - Но что

вы имеете в виду под словом "размышлять"?

- Что ты думаешь о них, вот что я имею в виду, - с усмешкой

произнес Демеро. - Насколько эффективна работа с ними? Они занимают

площадь в две квадратные мили под землей, и ими пользуются около двух

сотен высокообразованных священников и ученых. Являются ли эти архивы

ценностью?

Иеро видел, что его старый наставник клонит к чему-то

определенному, но понять его не мог.

- Конечно, эти архивы - большая ценность, - подтвердил он;

мысли тяжело ворочались в его голове. - Без собранной в них информации

мы бы ничего не могли сделать. Половина усилий наших ученых и разведчиков

направлена на их непрерывное пополнение. Так в чем же дело?

- Дело вот в чем. Когда я запрашиваю информацию - сведения,

которые, как я точно знаю, имеюся в архивах - часто нужно ждать днями,

пока ее разыщут. Теперь, предположим, мне надо получить данные по

нескольким вопросам - например, я хочу знать уровень дождей, выпавших

на востоке провинции Саск, урожай хлебов на юге и сроки сезонной

миграции баферов. Итак, требуется еще больше времени, чтобы разыскать

все эти сведения. Затем, с помощью других специалистов, я оцениваю эти

факторы и принимаю решение. Эта процедура тебе знакома, не так ли?

- Конечно, - с недоуменим произнес Иеро. - Но зачем вы все

это говорите? Обычная процедура поиска информации, только и всего!

- Да, это так. А теперь представь себе, что я иду по архивам

и беседую с ними - обрати внимание, не с хранителями, а с самими

архивами! - советуюсь по поводу угрожающей нам опасности. Не прерывай,

мой мальчик, я еще не совсем потерял здравый смысл! Представь, что

архивы сами выдают мне всю нужную информацию - например, через десять

минут я получаю бумагу, на которой написано: "Если вы сделаете операцию

Х, затем Y и Z, то ваши враги будут обезврежены!" Ясно тебе? - он

внимательно посмотрел в глаза Иеро.

- Говорящие архивы и картотеки? - изумленно откликнулся тот.

- Вы шутите, отец мой? Мы снова начинаем использовать радиосвязь, но

радио, в конечном счете, всего лишь помогающий человеку прибор. А вы

говорите о такой машине, которая не только хранит информацию, но и

делает выводы! Разве это возможно?

Аббат удовлетворенно улыбнулся.

- Да, мой мальчик, и не только возможно, но и хорошо

известно. Такие машины были созданы в период перед Смертью и названы

компьютерами. Наши ученые нашли в архивах сведения о том, что были

компьютеры, превосходившие размерами дом, в котором мы находимся.

Можешь ты себе это представить?

Иеро сидел, уставившись на стену позади аббата Демеро, и его

мысли мчались словно стадо баферов. Господь Вседержитель! Если такие

вещи - не фантазия, то мир может быть изменен в течение суток! Все

знания прошлого могут сохраниться где-то, в каком-то неведомом месте,

в такой чудесной машине!

- Я вижу, ты начинаешь немного понимать, что нам надо, -

сказал старый священник. - Совет Аббатств посылает тебя на юго-восток,

где, как мы полагаем, подобные устройства могли еще сохраниться. Еще

пять человек пойдут в другие места, и будет лучше, если их маршруты

останутся тебе неизвестными.

Сказанное не нуждалось в комментариях. Если кто-либо из шести

попадет в руки Нечистого живым, чем меньше он будет знать о своих

товарищах, тем лучше.

- Теперь подойди сюда, Иеро, я покажу твой путь по карте.

На ней нанесены самые последние данные об этих компьютерных городах.

Учти, ты не найдешь там ничего похожего на наши библиотеки, так как

информация кодировалась в этих устройствах различными способами,

которые мы пока представляем себе весьма смутно. Позже ты получишь

инструкции от нескольких ученых, которые дальше других продвинулись

в изучении этого вопроса...


* * *


Итак, история продолжалась. Рассказать медведю абсолютно

все было бы невозможным делом; медведи, даже разумные, не умеют

читать и писать. Поэтому Иеро излагал лишь основные факты и делал

это предельно просто. В предрассветный час, закончив свою историю,

он решил немного поспать. Теперь Горму было ясно, что его друг

отправился в длительное и опасное странствие, но, к радости священника,

медведь снова подтвердил, что желает идти с ним. Зверь сообразил, что

здесь шла речь о знании, которое он не может понять; пожалуй, первым

в своем роду он попытался усвоить идею абстрактного знания вообще. Но

были и вполне понятные вещи: скажем, то, что человек является врагом

лемутов, и что они должны разыскать в далеких землях некий загадочный

предмет, обеспечивающее защиту от подобных тварей. Эти сведения его

удовлетворили, и теперь он тоже задремал, всхрапывая время от времени.

Застыв над распростертыми на земле человеком и медведем, большой лорс

находился между дремой и бодрствованием, что не мешало ему бдительно

охранять спящих. Клоц не устал; лорсы вообще никогда не спали лежа,

хотя отдых был им, конечно, необходим. Но этой ночью Клоц только

покачивался на своих длинных ногах, перетирая крепкими зубами жвачку

и не оставляя без внимания ничего, что происходило в радиусе нескольких

десятков ярдов.

С первым светом священник ощутил мягкое касание его рогов и

увидел мокрую морду лорса в дюйме от своего лица. Довольный, что его

хозяин пробудился, лорс отошел на несколько шагов в сторону и по

раздавшемуся оттуда хрусту кустарника Иеро сообразил, что его скакун

вкушает завтрак.

Священник протер глаза. Он немного замерз; конечно, ему

полагалось бы распаковать спальный мешок и выспаться как следует,

но он так устал вчера вечером... Кроме того, он был настоящим лесным

бродягой, и провести ночь на голой земле не представляло для него

проблемы. Осмотревшись вокруг, он увидел Горма, который уже проснулся

и сейчас умывался, как кошка, вылизывая себя длинным тонким языком.

"Есть ли тут где-нибудь вода?" - послал сигнал Иеро.

"Прислушайся - услышишь ее", - пришел ответ, но не от медведя,

а от большого лорса. Мысленная картина ручья в сотне ярдов к востоку

вспыхнула в его голове; он поднялся и пошел вслед за Клоцем.

Через двадцать минут странники, поевшие и умытые, готовы были

продолжить свой путь. Проверив запасы пеммикана, Иеро выяснил, что его

осталось не так уж много. Конечно, он мог охотиться, но это наверняка

задержало бы их. Он в раздумье потер лоб, и внезапно в его голове

вспыхнула мысль медведя:

"Сохрани сладкую пищу для себя, - передал он. - Я могу найти

много еды в лесу."

Снова разум и бескорыстие странного создания, неожиданно

вторгнувшегося в его жизнь, поразили священника. Он растер шкуру лорса

пригоршней мха, чувствуя себя виноватым, что оставил своего скакуна

оседланным на всю ночь, но животное, казалось, не испытывало каких-либо

неудобств.

Поднялось солнце, и лес наполнился шорохами и писком. Они

двинулись в путь по ручью под свист и щебет птиц. Священник увидел

оленя и нескольких кроликов, услышал далекий рев грокона и невольно

подумал, как не похож этот лес на вчерашнюю мертвую и зловещую чащу.

Прошлой ночью Горм пытался объяснить своему спутнику маршрут,

которого, как он считал, им лучше всего придерживаться. Эта дорога

вела прямо на юг. За трактом, по которому Иеро странствовал всю

последнюю неделю, наблюдало множество невидимых и враждебных глаз;

было большой удачей, что они с Клоцем смогли проехать по нему так

далеко, не подвергнувшись нападению. Люди с незапамятных времен не

пользовались этой тропой; а тот, кто пользовался, не добирался живым

до ее конца. Священник полагал, что им ни в коем случае нельзя

возвращаться на прежнюю дорогу. Рано или поздно труп колдуна найдут,

и тогда за устремится погоня.

Теперь путники двигались по стремительному течению ручья,

стараясь оставлять как можно меньше следов. Прошло часа три, когда

они внезапно получили свидетельство того, что и здесь их путь

небезопасен: Иеро вдруг почувствовал, что лорс окаменел под ним, и

через мгновение увидел медведя, застывшего на валуне посреди воды.

Еще через секунду враждебная магия обрущилась и на него. Никогда

прежде священник не испытывал подобных ощущений - мнилось, будто

кто-то чужой и злобный сжимает, скручивает его мозг, требуя ответа,

кто он и где находится. Иеро собрал все силы, опыт и умение,

накопленные годами тренировок, чтобы выстоять под этим властным

зовом. Он сам и его спутники явно были целью телепатического поиска,

и минуты, когда импульс чужого разума накрыл их, показалось священнику

долгими, как вечность. Наконец он ощутил, что воздействие стало слабеть,

как будто сдвинулось куда-то в сторону, но у него не было уверенности,

что врагов удалось обмануть. Встряхнув головой, он посмотрев вперед и

встретил помутневший взгляд Горма.

"Что-то плохое охотилось за нами, - пришел телепатический

сигнал. - Я был (простым, обычным) медведем. Оно не узнало меня."

"Думаю, не узнало меня тоже, - ответил Иеро. - Клоц также не

интересовал его. Оно не искало животных на четырех ногах."

"Здесь могут быть разные существа, похожие на злых Мохнатых

(которых мы) видели вчера, - снова возникла мысль медведя. - В этом

лесу есть существа, обладающие злой силой. Многие из них бегают на

четырех ногах и имеют хороший нюх."

Священник испытывал все меньше трудностей в общении с медведем.

На этот раз мысленный диалог, как и решение продолжать дальнейший

путь по воде, осуществился в доли секунды.

Весь долгий день они шли по ручью, который постепенно

расширялся и достиг глубины двух футов. Иеро не нашел эту речку на

своих картах; очевидно, она была слишком мелкой. Враждебная сила,

пытавшаяся обнаружить их, более не появлялась. К вечеру путники

разбили лагерь на небольшом острове.

Пока медведь был занят поисками пищи, а Клоц, еще

нерасседланный, хрустел кустарником и ветками, Иеро поел немного

пеммикана. Солнце еще стояло высоко; он специально разбил лагерь

пораньше, так как нуждался в свете - ему хотелось изучить странные

предметы, добычу, взятую с тела мертвого колдуна.

Первым он достал из сумки металлический стержень. Около дюйма

толщиной и длиной в фут, из очень тяжелого голубоватого металла, он

казался, на первый взгляд, совершенно гладким. При более внимательном

осмотре священник обнаружил на поверхности стержня четыре небольших

выступа, похожих на кнопки. Стоило нажать одну из них, как стержень

начал вытягиваться; видимо, он состоял из нескольких трубок, плотно

входивших одна в другую. Стержень рос и рос, пока не превратился

в гладкий длинный прут около пяти футов длиной. Иеро снова надавил

кнопку, и прут стал теперь укорачиваться; третье нажатие прекратило

этот процесс. Затем священник коснулся другой кнопки, и тут же два

гибких ответвления начали расти из толстого конца стержня; на них

неожиданно возникли гладко отполированные диски. Иеро повернул

стержень, внимательно изучая возникшую конструкцию, но постичь ее

назначения не смог. Он поднял стержень вертикально на уровень глаз,

чтобы рассмотреть диски получше; они закачались на своих гибких

ответвлениях и вдруг коснулись его лба. Иеро в раздражении отдернул

голову, затем вернул диски на прежнее место и выпустил стержни из рук.

Гибкие ответвления-зажимы плотно прижали диски к его вискам, стержень

упруго покачивался перед лицом. Кажется, этот аппарат пришелся ему

впору! Пораженный внезапной мыслью, он поднял руку и ткнул в первую

кнопку. Стержень выдвинулся вверх на полную длину, и над головой

священника закачалась металлическая антенна. С сильно бьющимся от

возбуждения сердцем, он медленно надавил третий выступ.

Ужасный голос невероятной силы обрушился на него, терзая

мозг.

"Где вы были, С'нерг? Почему не выходите на связь? Группа

странных существ беспрепятственно движется по нашей территории.

Возможно, это разведчики северных варваров... - Наступила пауза,

и потрясенный Иеро почти осязаемо ощутил подозрение, что возникло

в чужом разуме. - Кто это? - снова пришел мысленный голос. - Вы

слышите, я..."

Раздался резкий щелчок - священник успел выключить странное

устройство.

Он в изнеможении прислонился спиной к древесному стволу,

одновременно испуганный и сердитый из-за своей оплошности. Эта

штука была связным прибором и мощным ментальным усилителем; с его

помощью дистанция передачи мысленного сигнала могла быть увеличена

как минимум в десять раз. Иеро никогда не слышал о таком устройстве

и сомневался, что о нем известно кому-нибудь из специалистов Аббатств.

Вывод был ясен: он должен доставить прибор в исследовательские

лаборатории Саска. Должен, даже если кроме этой штуки он больше

ничего не принесет!

Мысль, что у слуг Нечистого есть такие достижения, повергла

его в ужас. "Не удивительно, если аббат подпрыгнет, увидев этакое

чудо", - мрачно подумал он, снова посмотрел на стержень и осторожным

нажатием кнопки свернул антенну. Ответвления-зажимы вместе с дисками

исчезли в металлическом цилиндре без всякого следа, как бы слившись

с ним и образовав единое целое. Священник бережно завернул трофей

в кусок ткани и уже вознамерился сунуть обратно в сумку, но тут

вспомнил о четвертой, еще не исследованной кнопке. Она располагалась

отдельно от трех остальных, ближе к концу стержня. Некоторое время

Иеро раздумывал, терзаемый то страхом, то любопытством, потом зажал

стержень между двумя увесистыми камнями. Сломав гибкий ивовый прут

восьмифутовой длины и предусмотрительно спрятавшись за ствол толстого

дерева, он проверил, что сможет дотянуться своим шестом до загадочной

кнопки.

Зловещие изготовители этого прибора могли сделать его

самоуничтожающимся, но мысль об этом слишком поздно пришла ему

в голову. Зато теперь он собирался действовать со всей возможной

осторожностью: оглядевшись вокруг, убедился, что лорс пасется далеко,

на расстоянии пары сотен футов, и, прячась за деревом, выставил шест,

ткнул гибким концом в кнопку и замер. Раздался резкий металлический

лязг, как будто была спущена тугая пружина, затем - молчание. Иеро

подождал секунду-другую и выглянул из-за дерева. Последний трюк

загадочного механизма был прост и эффектен: стержень снова развернулся

во всю длину, сделав это одним стремительным движением. Теперь на его

конце блестело острие, подобное наконечнику копья, полдюйма шириной и

около фута длиной. Взяв в руки прут, превратившийся в отличную пику,

Иеро стал разглядывать наконечник, смазанный каким-то липким веществом.

"Похоже, не крем для бритья", - мелькнуло у него в голове. Нажав кнопку,

он сложил оружие и, завернув его в ткань, бросил в седельную сумку.

Следующим был нож - недлинный, заточенный с одного края

клинок в кожаных ножнах; им, очевидно, недавно пользовались, так

как лезвие было покрыто липкими пятнами крови. Иеро почистил его и,

удостоверившись, что там нет никаких надписей или знаков, положил нож

обратно.

Затем он принялся изучать круглый предмет, напоминающий

маленький компас. Многие из его товарищей все еще пользовались

компасом, но ему такие устройства не были нужны - он обладал врожденным

чувством направления и в школьные годы выигрывал немало споров, когда с

завязанными глазами безошибочно указывал положение стран света.

Но если этот предмет и являлся компасом, то подобного

циферблата Иеро никогда не видел. На нем не было традиционных

обозначений севера и юга, востока и запада; вместо этого под стеклянной

крышкой тонкими черными линиями был изображен круг, разбитый на ряд

сегментов. Эти сегменты помечались какими-то символами, цифрами или

буквами, абсолютно неизвестными Иеро. На линии, очерчивающей круг,

находилась сверкающая капля света, которая чуть подрагивала, когда

он покачивал футляр на своей ладони; ее движения напоминали колебания

пузырька воздуха в обычном плотницком уровне. Хмурясь и морща лоб,

Иеро присмотрелся к символам. Четыре более крупных значка находились

в тех же местах, где и обозначения на настоящем компасе. Он попробовал

ориентировать их по странам света, осторожно вращая футляр. Может быть,

этот знак, похожий на петлю, обозначает север? Но светящаяся капля не

указывала ни на север, ни на какую другую из сторон света! "Если

эта штука не компас, то что же она такое?" - с раздражением подумал

священник. Недоуменно пожав плечами, он положил свой трофей обратно

в мешочек, решив, что на досуге еще раз изучит его.

Последним он достал свиток из желтоватого, похожего на

пергамент материала. Иеро попытался надорвать краешек; это ему удалось,

но с большим трудом - лист оказался очень прочным. Он определенно не

имел отношения ни к бумаге, ни к пергаменту - какой-то синтетический

материал, подобного которому священник никогда не видел.

Свиток распался на несколько скрученных трубочкой листов,

большая часть которых была мелко исписана темно-красными чернилами,

производившими неприятное впечатление засохшей крови. Буквы, как и

символы на круглом приборе, показались Иеро совершенно незнакомыми. Но

на одном листе имелось изображение - карта, которую он изучил особенно

тщательно. В общем этот чертеж центральной части североамериканского

континента не слишком отличался от хранившегося в его сумке. На нем

присутствовало Внутреннее море и дюжина хорошо известных дорог, идущих

на север; одна из черных линий, несомненно, изображала главный тракт,

соединявший Республику Метс с Союзом Атви и протянувшийся с запада на

восток. Но многие значки на карте были непонятными, особенно те, что

относились к южным районам. Несмотря на это, Иеро решил, что карта

может оказаться полезной. Он попытался отыскать на ней обозначения

для погибших городов той эпохи, что предшествовала Смерти - некоторые

из них были помечены на картах Аббатств. Но на карте врага таких

городов нашлось значительно больше - так много, что это казалось

странным.

Иеро спрятал последний из своих трофееев и приготовил

постель, развернув тюк со спальным мешком. Клоц кормился поблизости

на острове; поведение лорса было спокойным, и его хозяин знал, что

пока никакие опасности ему не угрожает. Медведь еще не вернулся, но

предыдущие события убедили священника, что Горму можно доверять; он

придет, когда закончит свои дела. С этой мыслью Иеро лег, последние

лучи заходящего солнца скользнули по его лицу, и наступила темнота.

...Его разбудил дождь. Темные облака клубились на востоке,

насыщенные влагой далекого океана. Иеро затянул капюшон спальника,

полностью закрыв лицо. Время раннее, можно подремать еще часика два...

Но вдруг он почувствовал запах мокрой шерсти. Горм стоял рядом с ним

в напряженной позе, и поведение медведя вызывало тревогу.

"Что-то движется в ночи (возможно) их много, но один наверняка.

Слушай!"

Священник замер, чувствуя, что Клоц стоит неподалеку и тоже

вслушивается в ночные шорохи. На мгновение дождь ослабел, и Иеро

показалось, что он различает тихий плеск воды в ручье. Затем, далеко

на западе, он уловил какие-то звуки.

Похоже на высокий пронзительный визг, почти на самом пороге

звукового восприятия; разорвав тишину, он прозвучал дважды. Но ни

человек, ни зверь не нуждались в повторении - все было ясно. Они

слышали клич охотника, взявшего след; и не оставалось сомнений, кто

является дичью. Погоня, которой они ждали каждый миг со вчерашнего

дня, началась.

Иеро, опытному путнику, потребовалось не больше двух минут,

чтобы свернуть лагерь. Вскочив в седло, он передвинул свой меч так,

чтобы рукоять торчала над правым плечом. Медведь быстро заковылял по

ручью, и Клоц тут же ринулся следом, вздымая фонтаны брызг. Ощущение

времени у Иеро было не столь отчетливым, как чувство направления, но

он знал, что сейчас не более двух часов пополуночи. Часы, подобно

многим древним механизмам, были забыты, а потом изобретены вновь -

правда, теперь они стали больше и грубей. Но киллмен с лесной Границы

не нуждался в часах; при необходимости точный отсчет времени можно

было произвести по биению пульса. Долгая жизнь в диких лесах учит

человека использовать все возможности своего тела.

Дождь стих, напитав воздух туманной мглой. Уже два часа они

пробирались по ложу маленького ручья, который по-прежнему струился

в нужном направлении. Наконец Иеро дал команду остановиться, спрыгнул

на берег и, разминаясь, сделал несколько наклонов. Горм плюхнулся в

траву рядом с ним, с блаженством задрав лапы кверху. Медведи умели

совершать долгие странствия, но постоянное движение, день за днем,

ночь за ночью, не было в их правилах. Клоц бродил по мелководью,

поедая водоросли, богатые протеином.

Священник вознес краткую утреннюю молитву. Его слова и жесты

вроде бы заинтересовали медведя, но ненадолго. Тем не менее, Иеро

отметил этот интерес, решив, что обсуждение теологических вопросов

с разумным животным явилось бы делом богоугодным и чрезвычайно

благочестивым.

Закончив молитву, он постоял, вслушиваясь и вглядываясь

в серый предрассветный сумрак. И снова, как раньше, на островке,

далекий вопль охотника прорезал ночную тишину. Несомненно, звуки

пришли с более близкого расстояния, чем в первый раз. Бурча

проклятия, священник вскочил в седло, одновременно послав мысль

медведю: "Поторапливайся, парень, не то нас схватят!" Горм тут же

пустился вперед неуклюжей рысцой. Фонтаны брызг опять взлетели вверх,

когда большой лорс бросился за ним; его широкие, как тарелки, копыта

били невидимую в темноте поверхность воды.

Иеро мчался в полумраке, прислушиваясь, пытаясь успокоиться

и размышляя о грозившей им опасность. Он не представлял, кто гонится

за ними, но, вероятно, их преследовала целая свора, и охотники обладали

сверхъестественным чутьем и двигались с поразительной быстротой. Лорс

и медведь тоже не ленились и, с учетом ночного времени, путники шли в

хорошем темпе. Но скачка в проточной воде ручья, как и прочие хитрости

не сбили погоню со следа. Кто же мчался за ними, нагоняя с каждой

минутой?

Лишь одна слабая надежда мерцала у Иеро: любые твари,

которые двигаются столь стремительно, не могут нести на спине человека.

Каких бы чудищ не пустили по их следам, они бежали без лишнего груза.

"Если я прав, - решил священник, - то неприятностей - вроде вчерашней,

со С'нергом - в этот раз не будет." Скорее всего, ему и животным

угрожала чисто физическая опасность.

Едва эти мысли пришли в голову путника, как злобный визг,

ясно различимый сквозь плеск воды, раздался где-то неподалеку.

Охотники, кем бы они ни были, двигались уверенно - а значит, могли

напасть на них в темноте. Это было плохо, очень плохо. До рассвета

оставался еще целый час.

Отклонившись назад, Иеро нащупал левую седельную сумку,

стараясь точно определить положение нужного ему свертка. Затем

он распустил ремни на кобуре метателя и передвинул его так, чтобы

карабин можно было выхватить быстро и одной рукой. Немного подумав,

он опять полез в сумку и достал стержень, взятый на мертвом теле

С'нерга. В крайнем случае, если он потеряет копье, эта штука может

пригодиться, решил священник, сунув стержень за пояс. Его собственное

копье было надежно укреплено в специальном гнезде у седла и всегда

находилось под руками.

Теперь его внимание сконцентрировалось на лорсе и на медведе.

"Найди открытое место, и если удастся - поближе к ручью, - послал он

мысленный приказ. - Мы будем сражаться. Кто бы ни гнался за нами, они

бегут слишком быстро, и нам от них не уйти." Иеро подумал, что Горм,

оказавшийся столь полезным в прошлый раз, сейчас, очевидно, устал, и

от него будет мало прока в схватке - даже если он отдохнет. Но одно

из правил Боевого Кодекса Аббатств, навечно запечатленного в памяти

любого киллмена, гласило: "Используй самое крохотное преимущество -

возможно, тогда их будет меньше у врага".

Бегущий медведь не ответил на его призыв, но священник знал,

что приказ Горму понятен. Он почувствовал также, что сознание Клоца

начинает туманиться от ярости предстоящей схватки. Большой лорс был

готов к битве с противником любого размера, вида и веса.

Позади них снова раздался леденящий вопль, отвратительный

тонкий визг, раскатившийся в сыром ночном мраке. В это мгновение Иеро

различил несколько голосов и понял, что расстояние сократилось до

предела. Итак, преследователь не один, и это вполне логично: одинокий

охотник, каким бы стремительным он ни был, гораздо менее эффективен,

чем стая.

Но что за стая мчалась за ними?

"Здесь, - пришла вдруг мысль Горма. - Вот место, поросшее

травой и без деревьев. То, что ты хотел?"

"Да, - ответил человек. - Ложись и отдыхай, пока они идут.

Не вступай в драку, если поймешь, что не в состоянии помочь."

Он погнал лорса на берег ручья, где простиралась довольно

большая поляна. Первый проблеск света мелькнул на востоке, ночной

сумрак, серея, отступал. Клоц остановился, вода текла с него ручьями;

медведь немедленно растянулся на земле. Что касается Иеро, то он,

окинув взглядом местность, размышлял над тактикой предстоящей битвы.

Поляна имела около ста ярдов в ширину и понижалась к воде, напоминая

формой грубый полукруг, в центре которого, на расстоянии пары сотен

футов от ручья, находилась ровная площадка. Священник выехал на

середину поляны и развернулся спиной к лесу, до которого оставалось

теперь футов пятьдесят. Таким образом, никто не мог внезапно напасть

на них сзади, используя деревья в качестве прикрытия. Подумав несколько

секунд, Иеро достал из сумки и надел на голову подшлемник и круглый

бронзовый шлем с изображения креста и меча на верхушке. После этого

он попытался уловить какие-либо мысли или чувства преследовавших их

созданий. Это удалось; он ощутил, что их в самом деле несколько, что

они приближаются с удивительной быстротой, и что их основной эмоцией

является голод. Слепой, всепоглощающий и ненасытный!

Человек и лорс спокойно ждали, готовые к битве. Они сделали

все, что полагалось. Горм ускользнул в предрассветный сумрак, чтобы

внезапным прыжком поспешить на помощь.

Ожидание не затянулось. Ночной мрак еще не рассеялся

полностью, когда от ручья донесся плеск воды под множеством

стремительных лап. Скорее почувствовав, чем увидев нападающих,

киллмен открутил головки двух осветительных гранат, которые он

держал в руках, и швырнул их налево и направо от себя. Там, где

они ударились о землю, вспыхнули столбы разрывов, и ослепительный

белый свет залил поляну.

В этот момент Иеро догадался, какую ошибку совершил,

двигаясь по ручью. Вид пяти лоснящихся гибких созданий, выскочивших

на берег и похожих на огромных норок или каких-то других водоплавающих

хищников, ясно говорил, что вода - последнее место, где стоило

попытаться ускользнуть от них. "Не удивительно, что они двигались

так быстро", - с запоздалым раскаянием подумал священник.

Их нижние челюсти, сильно выступавшие вперед, усеивали

остроконечные зубы. От мокрых морд до кончиков длинных хвостов

эти твари были футов десять в длину и весили, очевидно, не меньше

взрослого мужчины. Ошейники из голубоватого металла, сверкавшие на

гибких шеях, не оставляли сомнений, кто их хозяин. Очутившись на

поляне, хищники не медлили ни секунды, с визгом и рычанием бросившись

в атаку.

Иеро выпалил из карабина и одним движением отбросил его.

Слишком долго перезаряжать метатель, а нападающие мчатся так быстро...

Но крошечный снаряд сделал свое дело: хищник, бегущий впереди стаи,

исчез в оранжевой вспышке взрыва, и еще одна тварь с пронзительным

визгом поползла в сторону, волоча перебитую лапу.

Когда трое остальных замерли, ошеломленные взрывом и смертью

вожака, Клоц с яростным ревом бросился вперед. Схватив копье и крепко

сжимая коленями бока лорса, священник приготовился нанести удар.

Раненая тварь не смогла увернуться и закончила жизнь под

страшным ударом передних копыт лорса. Другая, прыгнув на Иеро,

напоролась прямо копье, выбив его из рук священника. Зверь упал на

землю, захлебываясь кровью; удар тяжелого меча закончил дело.

Но два оставшихся хищника не собирались отступать. Яростно

оскалившись, они атаковали одновременно с двух сторон, прыгнув на

всадника и не обращая внимания на лорса.

К счастью для Иеро, он отрабатывал такую ситуацию с Клоцем

во время тренировок. Лорс автоматически развернулся к противнику

слева, не обращая внимания на другую тварь, с которой предстояло

сражаться его хозяину.

Приподнявшись в седле, киллмен вложил всю тяжесть тела в

один точный и сильный удар. Древний клинок не подвел его; огромный

хищник рухнул на землю, из его полуоткрытой пасти сочилась кровь.

В этот момент страшную боль в левой ноге пронзила Иеро.

Самонадеянный Клоц недооценил скорость и ловкость противника -

когда его огромное копыто опускалось вниз, зверь вильнул в сторону,

и его клыки впились в тело человека. Икра Иеро была распорота почти

до кости, и он покачнулся в седле, когда хищник отпрыгнул прочь.

Но лорс не повторял ошибок дважды. Понимая, что его хозяину

причинили боль, Клоц пришел в холодную ярость. Он медленно надвигался

на последнюю оставшуюся в живых тварь, угрожающе мотая головой и

высоко вздымая страшные копыта. Зверь прыгнул, изогнувшись в воздухе

и опять нацелившись на всадника, но Клоц был начеку: мелькнуло огромное

копыто, раздался треск, и норка отлетела на траву с переломанным хребтом.

Лорс бросился следом и в яростном порыве топтал визжавшего зверя, пока

последние признаки жизни не покинули изуродованную плоть.

Иеро безвольно повис в седле, когда Клоц опустился на

колени, чтобы человек мог сойти. Покачнувшись, священник рухнул на

землю, упав около огромного потного лорсиного бока. Он тяжело дышал

и пытался преодолеть слабость. Наконец ему удалось приподняться; он

увидел озабоченную физиономию Горма в ярде от своего лица.

"Я был готов сражаться, но это (существо) было слишком

проворным (для меня), - пришла его мысль. - Могу я помочь?"

"Нет, - с трудом отозвался Иеро. - Я должен перевязать

(лечить) ногу. Пока я занят этим, слушай, наблюдай и стереги."

Медведь кивнул и отошел от него.

Преодолевая боль, священник стянул свой кожаный сапог,

полный крови, и осмотрел рану. Она казалась чистой. Дрожащими руками

он ощупывал сумки, преодолевая волну беспамятства, грозившую затопить

сознание. Наконец он нашел мешочек с медицинскими принадлежностями,

осторожно нанес тонкий слой мази на кровоточивший порез и туго

забинтовал ногу. Затем он принял таблетку лукинаги. Этот препарат,

расширяющий ментальные силы, был к тому же сильным снотворным и

снимал боль. Последним ощущением Иеро была тревога, что кто-то может

взять верх над его разумом, пока он находится в бессознательном

состоянии. Больше он не помнил ничего.


ГЛАВА 3. КРЕСТ И ГЛАЗ


Иеро очнулся в сумерках. Тишина раннего вечера легла на

страну деревьев; перистые листья пальмы неподвижно висели над

его головой в безветренном воздухе. Очевидно, он проспал целый

день. Оглядевшись, священник заметил, что лежит на куче пальмовых

листьев и что его второй сапог снят. Инстинктивно его рука метнулась

к поясу, где должен был находиться тяжелый нож. Оружие было на

месте.

Он сел, ощущая небольшое головокружение. В нескольких футах

от его постели лежал Горм, всхрапывая во сне. От ручья доносился звук

хрустящего кустарника. Иеро послал мысленный сигнал, и Клоц мгновенно

очутился рядом; челюсти лорса ритмично двигались, перетирая траву и

ветки. Клоц встряхнул головой, и фонтан брызг от его длинной мокрой

шерсти ударил в лицо священника.

- Прочь, прочь, невежа, ты утопишь меня! - отплевываясь,

вскричал человек, но его сильные руки нежно гладили огромную голову

и рога животного.

- Твои рога твердеют, мой мальчик, и это хорошо. Там, куда

мы идем, никакое оружие не будет лишним... - Иеро перешел с речи на

мысленную связь, велев лорсу стоять рядом, пока он попытается встать.

Он выяснил, что может выпрямиться с большим трудом; при

каждом движении в ноге начинала пульсировать боль. Однако ему удалось

расседлать Клоца и снять с него седельные сумки. Он отпустил лорса, но

приказал ему оставаться поблизости от лагеря и продолжать наблюдение.

Затем, опустившись на землю, он повернулся к Горму; тот

проснулся и сидел в траве, уставившись на человека. Иеро протянул

руку и осторожно погладил медвежий нос.

"Спасибо, братец, - передал он вместе с ощущением дружеской

теплоты и привязанности. - Как тебе удалось сделать постель из листьев?

И почему ты снял мой сапог?"

Последнее было неразрешимой загадкой для священника. Он

полагал, что молодой медведь достаточно умен, чтобы соорудить постель

- такую же, какую делают медведи в своих зимних берлогах. Но как это

создание могло догадаться, что его ногам нужен отдых, и что для этого

следует снять второй сапог?

"Было в твоей голове, - услышал он поразительный ответ. -

Я смотрел, чтобы понять (что) надо делать. Твое сознание не спало,

- добавил Горм, - и можно было увидеть все, что в нем есть, если

посмотреть. Я смотрел очень немного, но все, что увидел, постарался

сделать."

Иеро вновь достал мешочек с бинтами и лекарствами и

тщательно осмотрел раненую ногу. Одновременно он размышлял над

услышынным от медведя. Невероятно! Но, должно быть, правда! Только

он сам знал, что полагается делать, и молодой медведь получил это

знание прямо из его мозга. Горм не мог оказать ему хирургической

помощи, но сделал удобную постель и ухитрился стащить сапог, чтобы

раненому было удобнее спать.

Священник собрал все силы и волю - то, что предстояло

ему теперь, являлось неприятной, но нужной процедурой. Сначала

он разрезал и содрал набухшую от крови повязку, наложенную утром;

далее, подбадривая себя блокирующими боль психологическими приемами

и небольшой дозой лукинаги, со сноровкой опытного врача промыл рану

и соединил ее края. Сорок стежков легли затем вдоль длинного разреза;

наконец, рана была продезинфицирована и забинтована. Иеро натянул

сапог на правую ногу, а на левую одел чистый чулок и мокасин, взятые

из сумки. Покончив с этим, он велел медведю взять окровавленные

тряпки и закопать их где-нибудь поглубже.

Сделав все это, он в изнеможении привалился спиной к стволу

пальмы; руки его дрожали, крупные капли пота выступили на лбу. Прошло

некоторое время, прежде чем у него хватило сил внимательно оглядеться

вокруг. Уже темнело, но черные пятна крови, рассеянные тут и там

по траве, были еще заметны; однако трупы его утренних противников

исчезли.

Из сгущающихся сумерек пришел ответ Горма: "Большой (с

рогами на голове) и я спрятали этих. Их тела привлекали других

созданий, но только маленькие (животные) приходили. Мы отпугнули

их", - он передал образы шакалов, лис, дикого кота и других мелких

хищников.

Итак, медведь и лорс могли работать вместе, даже когда

он не руководил ими! Это поразительно, подумал Иеро. Это означает,

что медведь способен предвидеть последствия своих действий и дать

необходимые команды Клоцу. Обширное поле для размышлений и будущих

исследований, решил человек.

"Ты не ощущаешь никакой опасности для нас?" - спросил он

Горма.

"На каком расстоянии (как далеко)?" - ответил тот вопросом

на вопрос. Очевидно, медведю было неясно, какое расстояние до

опасности имеет ввиду человек. Затем Горм попробовал пояснить свою

мысль: - "Длинный путь (имеется) много далеких опасностей. Но только

одна близкая, и она пришла сверху (с неба)", - и медведь передал

ощущение чего-то крылатого и неприятного.

Человек попытался вникнуть в этот образ, но достиг немногого.

Ему представилось неясное видение какого-то объекта с крыльями, но явно

не птицы. Этот предмет медведь наблюдал днем раньше, и от него исходило

острое ощущение зла.

Отметив эту новую важную информацию, которую надо будет

со временем уточнить, и решив не появляться на открытом пространстве,

Иеро распаковал свое имущество. Хромая, он дотащился до воды и смыл

с оружия кровь, после чего наточил копье и меч. Вернувшись обратно,

он перезарядил метатель, сунув его обратно в чехол.

Снова усевшись под пальмой, священник поел немного

пеммикана и сухарей. Он предложил пищу Горму, но тот отказался,

заметив, что весь день ел чернику. Медведь показал Иеро место, где

ягоды росли особенно густо, и человек, прихрамывая, набрал несколько

горстей. Затем он наполнил водой большую флягу, висевшую у седла, и

маленькую, которую обычно носил у пояса. Воспользовавшись последним

светом угасавшего дня, обмылся в ручье, стараясь не замочить раненую

ногу. Обсохнув и одевшись, Иеро произнес вечернюю молитву и улегся

на груде пальмовых листьев. Казалось, ничто в ночи не предвещало

опасности; звуки, доносившиеся из леса, не возбуждали тревоги.

Предсмертный крик кролика, верещание белок, мяуканье дикого кота

и поскрипывание сосновых стволов - естественный привычный голос

Тайга. Иеро уснул спокойно.

На следующий день рассвет оказался туманным. Ветра не было,

но сизые тучи клубились в небесах, временами закрывая солнце. Иеро

вновь надел сбрую на своего скакуна и, после скудного завтрака,

человек и медведь решили покинуть речное русло. Они двинулись новым

путем, который все более отклонялся к югу. Нога священника теперь

отзывалась только тупой болью; отдых и могучее здоровье восстановили

его силы не хуже, чем целительные средства докторов Аббатства.


* * *


В течение пяти дней они спокойно путешествовали под кронами

великих сосен Тайга, постепенно продвигаясь на юг. Путники несли

бдительное наблюдение, останавливаясь на отдых только под прикрытием

деревьев, и редко использовали мысленную речь, хотя вокруг не было

ничего угрожающего. Дичь тут водилась в изобилии, и Иеро проткнул

копьем огромную куропатку, весившую втрое больше индюка прошлых

времен. Разложив небольшой костерок, он наскоро прокоптил грудку

птицы, весившую около одиннадцати фунтов; этого ему и Горму должно

было хватить на несколько дней.

На шестые сутки священник прикинул, что они сделали около

восьмидесяти миль; теперь можно было чувствовать себя спокойнее. Кого

бы злоба Нечистого ни послала теперь в погоню, они имеют теперь большое

преимущество во времени, решил Иеро. Он не мог себе представить мощь и

возможности своих врагов, не мог угадать, какую ярость в них пробудило

совершенное им убийство одного из высших членов их Темного Братства.

К полудню почва стала болотистой и сырой. Было ясно, что,

двигаясь в этом направлении, они достигнут болота или границы открытой

воды. Иеро скомандовал остановку, достал свои карты и принялся изучать

их, иногда советуясь с медведем.

Перед ними простирался огромный район, приблизительно

изображенный на одной из метсианских карт - гигантское болото Пайлуд,

никем и никогда не пройденное. Опыт и знания медведя мало могли здесь

помочь, хотя он и согласился с тем, что за полосой трясин должно лежать

Внутреннее море, как это подсказывала карта. Горм инстинктивно чувствовал

большую воду на расстоянии многих десятков миль, но никогда в своей жизни

он не путешествовал так далеко, как сейчас с Иеро.

Наконец священник решил обратиться к своему кристаллу и

магическим символам. Приготовив все необходимое, он сотворил молитву

и велел животным не мешать ему. Фиксируя свои мысли на предстоящем

пути и пристально глядя в кристалл, он послал телепатический импульс

в поисках пары подходящих глаз.

Первая попытка была неудачной: он смотрел на безграничную

морскую гладь с очень низкого холма, расположенного у самой воды.

В направлении берега обзор был очень плохим, так как лягушка, глаза

которой он использовал, скрывалась в засаде в тростниковых зарослях.

Прервав связь, Иеро совершил еще один поиск, стараясь представить

себя парящим над землей. Он полагал, что поблизости найдется коршун

или какая-нибудь другая птица, подходящая для его целей.

Кристалл очистился, и в тот же миг ментальный поиск был

завершен - но совсем не так, как он рассчитывал! Теперь он словно

висел в воздухе - вероятно, очень высоко, на расстоянии мили от

простиравшейся внизу земли. Он видел, как исчезали сосны Тайга,

и великий лес переходил в огромное болото, за которым сверкала

поверхность Внутреннего моря. И его зрение было великолепным, просто

изумительным! Он внедрился в сознание с высочайшим интеллектом,

равным его собственному - и этот мозг, в свою очередь, ощутил его

присутствие и тут же попытался выяснить, кто он такой и где находится.

Казалось, еще мгновение, и холодный безжалостный разум, с которым он

случайно связался, сумеет это определить.

Иеро прервал связь так резко, что в голове разлилась тупая

боль. Последний взгляд, который он бросил перед собой, воспользовавшись

глазами этого странного существа, показал обтекаемый нос летательного

аппарата и большие крылья по бокам, сделанные из чего-то похожего на

окрашенную древесину.

Полет человека являлся для ученых Аббатств не более, чем

мечтой, но они отлично знали о летательных аппаратах древности.

Не было сомнений, что такую машину удастся когда-нибуть вновь

сконструировать, если в их распоряжении окажутся нужные материалы.

Однако летающая машина уже существовала и находилась в руках слуг

Нечистого! Высоко в голубом небе Тайга злые глаза обшаривали земли

и воды; возможно, они уже выследили путников, сковав их незримыми

цепями. И Иеро сам выдал безжалостному наблюдателю их тайное убежище!

Выдал, причем таким способом, который позволит быстро организовать

погоню!

При этой мысли священник вскочил на ноги.

- Туда, скорее! Ложись на землю! - приказал он лорсу вслух,

показывая на густые заросли елей и свободной рукой подталкивая Горма.

Медведь немедленно все понял и не пытался вступить в мысленную связь.

Лежа на спине у лорсиного бока, священник держал метатель

стволом вверх, оперев его о согнутое колено. Прицельная дальность

боя гладкоствольного карабина составляла три сотни футов, но его

снаряд мог пролететь и вдвое большее расстояние; это было самое

мощное оружие, которое имелось у Иеро. Напрягая зрение, он пытался

разглядеть врага в просвете меж еловых ветвей и, наконец, увидел его:

черная крылатая машина, похожая на огромного сокола или орла, описывала

высоко в небе медленные круги. Священник отложил в сторону метатель и,

протянув руку, вытащил из сумки подзорную трубу; затем он попробовал

изучить аппарат более подробно. Машина была на самом деле безмоторным

планером - пустой звук для Иеро; но все жн он сумел рассмотреть крылья,

немного изогнутые назад и придававшие машине сходство с хищной птицей.

"Должно быть, - мелькнула мысль, - эту штуку пытался описать медведь."

Итак, охота на него продолжалась, и расстояние, которое он прошел, не

значило ровным счетом ничего; Нечистый снова взял его след. Иеро мрачно

уставился в землю, потом перевел взгляд на свою левую руку, все еще

стиснутую в кулак.

В кулак! Он внимательно огляделся по сторонам. Кучка

деревянных фигурок и магический камень лежали там, где он их оставил.

Он так торопился в укрытие, что совершенно забыл о своих гадательных

принадлежностях. Он позволил врагу напугать себя, поколебать его

мужество и веру! Иеро чертыхнулся, произнес слова молитвы и посмотрел

вниз, на раскрытую ладонь левой руки. На три символа, которые он

бессознательно стиснул в кулаке, прервав ментальную связь с парившим

в небе колдуном.

Первый знак - Рыба - означал воду и все, что плавало в ней.

Он символизировал корабли, верфи, сети и другие понятия, связанные

с мореходством и рыбной ловлей. Он также обозначал мужскую силу.

Вторым оказался знак Копья, предрекавший войну, включая все виды

сражений, а также опасную охоту. Последний знак имел необычный вид:

Крест, символ семитысячелетнего христианства, но в его центре, на

перекрестье, находилось изображение Глаза. Крест и Глаз! Иеро ощутил,

как холодные мурашки побежали по его спине. Этот редко выпадавший

символ использовался для обозначения трансцендентного Зла, которое

угрожало не только телу, но и бессмертной человеческой душе.

Осторожно положив резные фигурки на землю, он метнул взгляд

вверх. Летательный аппарат был еле заметным, он удалялся на север

и казался сейчас крохотной черной точкой в голубом небе. Успокоившись,

Иеро вышел из-под прикрытия деревьев, собрал деревянные значки и

поднял кристалл.

Спрятав в суму свои магические принадлежности, он вернулся

к размышлениям о смысле гадания. Итак, его путь ведет к большой воде,

это несомненно; и если он попытается вернуться, это наверняка будет

столь же опасным. Пилот летательного аппарата примерно установил,

где находятся беглецы, и погоня, надо думать, уже выслана. Подслушать

мысли врагов? Нет, он не хотел рисковать, пользуясь захваченным

прибором, этим раздвигающимся стержнем; он боялся, что выдаст себя.

Однако священник был убежден, что сейчас эфир трепещет от переговоров

слуг Нечистого. Несомненно, на севере из всех берлог вылезают лемуты,

и готовится облава. А вот что ждет его на юге? Была ли здесь тоже

расставлена западня?

Рыба, Копье и Крест с Глазом! Дьявольщина! Вода, сражение

и ожидание какого-то духовного зла или горя! Но верно ли прочитаны

знаки? Как правило, они допускали множество толкований; скажем,

последний символ, Крест и Глаз, мог означать неотвратимую физическую

опасность, но мог предсказывать также великое бесчестье, измену и

смертный грех. "Проклятье! - сердито подумал священник. - Что же все

это значит?" Перед тем, как покинуть Республику, он исповедался аббату

Демеро. Однажды он сказал некой Луизе д'Ондот, что она никогда не

станет его женой - ни первой, ни второй, ни любой другой, несмотря

на ее исключительный талант падать на спину в любое время дня и ночи.

Пожалуй, такое заявление было покруче самой грубой шутки, однако

смертным грехом тут и не пахло. Этот эпизод с красоткой Луизой являлся

самым тяжелым проступком в жизни Иеро, воспоминание о котором хранила

его совесть.

Предположим, размышлял он, Копье означает охоту, в Рыба -

лодку. Нет, это глупо в его теперешшнем положении... что за лодки и

охоты... Но тогда каковы же другие возможности?

Тянулся долгий теплый день, а он снова и снова перебирал

в уме различные комбинации толкований трех символов, и знак Креста

и Глаза неизменно маячил в его мыслях, загадочный и зловещий, как

смрадное дыхание Нечистого. Смертный грех? Но в душе Иеро жила

уверенность, что он никогда не совершал и не совершит смертного

греха; значит, его ждет какое-то зло. Страшное зло, которое дьявол

посылает Божьим слугам, дабы устрашить их, поколебать их в вере и

уничтожить.

Что же касается летающего колдуна, то, после долгих

размышлений, Иеро решил, что эта тварь - кем бы она ни оказалась,

человеком или лемутом - не успела точно засечь их укрытие. Поэтому

он вместе со своими спутниками остался под сенью елей, пока тусклое

красное солнце не начало склоняться к западу. Тогда они покинули

свое мрачное убежище и двинулись в путь по грязной тропинке,

петлявшей между последними большими деревьями Тайга.

Вскоре вокруг стали появляться поблескивающие под светом

ярких звезд озерца воды; их становилось все больше и больше, тогда

как деревья уменьшались в размерах и в числе - и, наконец, исчезли

совсем. Странное тревожное благоухание доносилось от огромных бледных

ночных цветов, плавающих на поверхности озер, а вокруг водоемов

тянулся к небесам чудовищных размеров папоротник; некоторые заросли

скрывали Клоца с головой и были столь непроходимыми, что путникам

приходилось огибать их. Воздух стал более теплым и сырым, и, кроме

аромата цветов, в нем постоянно ощущался запах гниющих растений.

Путники покинули Тайг с его свежими прохладными ветрами и дышали

теперь испарениями Пайлуда, чудовищного болота, окаймлявшего на

протяжении сотен миль северные границы Внутреннего моря. Это был

опасный район, границы которого были известны только приблизительно.

Пока Иеро вспоминал все это, где-то впереди раздался

оглушительный квакающий рев; словно мощная сирена, он перекрыл

привычные ночные звуки, постоянное жужжание туч насекомых, птичий

щебет и громкоголосый хор лягушек.

Клоц резко остановился, и впереди него, во мраке, Горм

размазанной серой тенью припал к земле, возвышаясь над ковром травы

и мха не больше, чем на фут. Они замерли на несколько мгновений,

вслушиваясь в темноту, однако нового вопля не последовало, и путники

осторожно двинулись дальше. Однако они не успели пройти и сотню ярдов,

как утробный рев снова разорвал тишину. Затем воцарилось внезапное

молчание. Смолкли голоса и шорохи мелких животных и птиц, и только

мириады москитов продолжали зудеть над головой. Троица снова замерла,

но ненадолго.

Послышался новый ужасный рев, на этот раз - прямо за их

спинами и гораздо ближе, чем впереди. Иеро с отчаянием огляделся: они

стояли на открытом пространстве, залитом лунным светом, под ногами

чавкала голубоватая светящаяся грязь, но справа в темноте угадывались

какие-то заросли.

"Быстро - туда! - послал он команду медведю и лорсу. -

Прячьтесь в кусты и ложитесь на землю! Эти твари не должны заметить

нас!"

Они едва успели повернуться, как нечто огромное возникло

в конце прогалины, футах в ста от путников, и лик ночного кошмара

воззрился на них. Иеро, все еще сохранивший здравомыслие, решил,

что этот жуткий монстр - мутация лягушки или обычного головастика.

Огромные опалесцирующие глаза сияли на высоте десяти футов над

землей на скользкой, будто обрубленной морде. Казалось, что чудище

присело на корточки, готовясь к прыжку; его гигантские задние лапы

были согнуты, растопыренные пальцы впились в мягкую почву болота.

Невероятно огромная разинутая пасть была усажена клыками футовой

длины, блестевшими в лунном свете подобно слоновым бивням. Это было

странно, так как лягушки никогда не имели зубов.

Лорс не шевелился; Горм, парализованный ужасом, сжался

комочком в грязи. Подняв метатель, священник тщательно прицелился,

бормоча про себя молитву. Стрелять или не стрелять? Сомнения мучали

его. Каким бы мощным ни был заряд маленькой ракеты, она просто не

предназначалась для охоты на чудовище таких размеров. Что будет,

если выстрелить? Эта жуткая тварь могла покончить с ними одним

ударом...

В этот момент Иеро ощутил, как Клоц оседает назад, напрягая

мышцы; еще мгновение - и лорс сделает гигантский отчаянный прыжок.

"Ждать!" - приказал он, заметив, что внимание монстра

отвлеклось. Чудовище еще сильней согнуло гигантские лапы, медленно

поворачивая голову налево, в сторону от застывших в ужасе путников.

Затем оно буквально взмыло в воздух. Колонноподобные задние

ноги швырнули огромное тело с длинным, волочащимся по грязи хвостом,

вверх и вперед. Чудовищная тварь пронеслась над тремя путниками будто

живая ракета и столкнулась с чем-то в темноте. Жуткие звуки донеслись

оттуда; покрывающая почву густая грязь вспучилась волной, и целый

ливень земли и остатков раздавленных растений, взлетев в воздух под

ударами гигантских конечностей, тут же обрушился вниз. Там, во мраке,

шло сражение, и священник вдруг вспомнил о втором чудовище, вопль

которого они слышали впереди.

Медведь и лорс, испуганные звуками битвы, очнулись и

бросились прочь, сквозь грязь и кустарник, разбрызгивая воду из

мелких луж, заросших дурно пахнувшими травами. Наконец грохот схватки

гигантских монстров затих позади, и Иеро велел остановиться. Они попали

на узкую полоску земли, заваленной сухим тростником; все трое внимательно

прислушивались к ночным шорохам, тяжело дыша после панического бегства.

Вокруг раздавались писк и жужжание насекомых, кваканье

лягушек, но более - ни звука, ни движения под неярким серебряным

светом луны. Их окружал высокий тростник, стволы которого достигали

двух футов в окружности и вздымались выше рогов Клоца. Между стеблями

тростника росли гигантские мальвы и еще какие-то цветы, незнакомые Иеро.

Водяные протоки, будто блестящие сталью под светом луны, прихотливо

извивались в зарослях. Эта странная, но прекрасная картина не оставила

священника равнодушным; невольно он снова подумал о красоте и опасности

окружавшего их мира.

С трудом оторвавшись от чарующего зрелища, он вернулся к

реальности. Господь хранил их; только чудом они избежали смерти

в клыках лягушкоподобного монстра. Теперь надо было с толком

использовать передышку и обдумать дальнейшие действия. Было ясно,

что карты Аббатств здесь бесполезны, и что Горм, как проводник,

стоит не больше самого Иеро в этом странном мире полузатопленной

земли, воды и тростника. Что же делать дальше? Путники знали, куда

следует двигаться - на юг; и где юг, им тоже было известно. Как,

впрочем, и то, что слуги Нечистого, быть может, уже спешат по их

следам с севера. Огромное пространство трясин и грязи тянулось

перед ними до самого горизонта. Если идти прямо на юг, они быстрее

всего достигнут границ болота - в этом убеждали и карты, и краткий

взгляд на местность, брошенный Иеро с высоты, из кабины летательного

аппарата. Ему казалось, что расстояние до южного края Пайлуда по

прямой вряд ли превосходит пятьдесят миль.

Он подал команду, и весь остаток ночи они медленно двигались

к югу, перебираясь вброд через мелкие лужи и обходя стороной более

глубокие водоемы. Дважды им приходилось плыть, когда дорогу пересекали

длинные протоки, обойти которые было невозможно. Первую они преодолели

с легкостью, но, покидая вторую, Клоц вдруг приостановился. Оглянувшись,

Иеро увидел, как угрожающе вздыбилась черная вода, будто что-то огромное

двигалось под самой поверхностью. На всякий случай он вытащил метатель

и замер, готовый действовать в любой миг; его страшило нападение из-под

воды, откуда они были особенно уязвимы. Но лорс уже карабкался на топкий

берег, спеша вслед за медведем.

Отъехав на безопасное расстояние от протоки, священник не

смог сдержать печальную улыбку. Все трое были мокрыми, грязь налипла

на шкуру медведя и ноги лорса, гнилостный запах трясины пропитал их

до самых костей. Однако эта вонючая грязь хотя бы частично спасала

животных от туч москитов, носившихся в воздухе. В своих странствиях

по лесным дебрям священник привык к укусам кровососущих насекомых, но

в Пайлуде их число было невообразимым!

Первый день они провели в чаще вздымающихся на двадцатифутовую

высоту зеленых стволов тростника. Иеро не рискнул оставаться на открытом

месте днем, где их мог заметить воздушный наблюдатель. Однако он отмечал

свой путь в болоте тайными зарубками, которые, как ему казалось, увидеть

сверху невозможно.

Августовское утро выдалось облачным, и мошкара, особенно

многочисленная в тростниковых зарослях, свирепствовала еще сильней,

чем ночью. Священник разрезал свой противомоскитный полог и соорудил

из него защитные сетки для измученных животных; теперь они могли, по

крайней мере, свободно дышать. Тела их, облепленные грязью, были

неуязвимы для насекомых.

Мрачно осмотревшись по сторонам, Иеро решил, что недостатка

в воде они испытывать не будут, а вот еда может стать проблемой.

У него еще оставался большой кусок копченой куропатки, пеммикан и

сухари, но пищу стоило поберечь. Лорс мог легко прокормиться водяными

растениями и молодыми побегами тростника, но что делать бедному

медведю? Вряд ли тут росли черника и малина, да и для пчел и медовых

сот место казалось неподходящим... С Гормом, подумал Иеро, придется

делить скудный рацион в течение нескольких дней, пока они не достигнут

более благодатной территории.

Но тут в голове у него мелькнула идея, заставившая позабыть

про удушливый зной и надоедливых насекомых. Он поспешно протянул

руку к ближайшей седельной сумке и ощупал ее. Рыболовные снасти были

на месте! "Ну-ка, поглядим, - решил священник, - что я смогу вытащить

из этих грязных вод." Осторожно размотав блестящую прочную леску, он

насадил на крючок кусочек мяса и забросил его в протоку, бурая и

грязная вода которой струилась рядом с их убежищем.

С третьей попытки удача улыбнулась ему, и вскоре крупная

рыбина фунта на три весом билась на земле; по виду она походила на

окуня. Выловив еще двух таких же окуней, Иеро дал одного на пробу

Горму, который счел угощение отличным на вкус. Остальных рыбин

священник вычистил и, отложив одну про запас, быстро расправился

с другой. Он и прежде ел сырую рыбу без всякого вреда для себя.

В сумерках Иеро, успокоенный тем, что воздушный наблюдатель

не показывлся весь день, отпустил Клоца попастись на берег протоки.

Присматриваясь к лорсу, он заметил, что животное старается держаться

подальше от воды. Это было странно; Клоц очень любил купаться.

"Что-то (неизвестное) в глубокой воде, - пришел ответ на

его безмолвный вопрос. - Что-то очень плохое."

Это суховатое замечание его скакуна заставило Иеро

вскочить на ноги. Он поспешно оседлал Клоца и, позвав медведя,

отправился к дальнему концу заросшего кустарником островка, на

котором они провели день. Ему никогда еще не приходилось сомневаться

в здравомыслии и тонкой наблюдательности Клоца. Если лорс сообщил,

что в воде скрывается что-то плохое, значит, так оно и есть; если

лорс боялся его, значит, это нечто чудовищное. В темных болотных

водах могли водиться какие угодно твари, от огромных снаперов до

лягушкоподобного монстра, с которым они встретились накануне. "Или

еще что-нибудь похуже", - подумал Иеро. Его удивляло отсутствие

воздушного наблюдателя. Может быть, он не появлялся от того, что

поход через огромное болото был опасен, и слуги Нечистого или не

могли представить, что он пойдет на этот риск, или полагали, что

из трясин Пайлуда ему не выбраться.

Ночью они снова слышали вопли чудовищных фрогов - так

Иеро назвал лягушкоподобных тварей; к счастью, жуткие завывания

раздавались где-то на востоке, далеко от их пути. Затем, позднее,

из зарослей тростника, мимо которых они проходили, донеслось такое

громкое шипенье, будто там скрывался прародитель всех ползучих гадов

мира. Путники поспешно миновали это место, и Иеро в течение часа

внимательно следил, не крадется ли кто-нибудь за ними.

Наконец сырой воздух всколыхнуло дыхание бриза, который

принес странные ароматы и напомнил, что они приближаются к морю.

Иеро, наблюдая, как широкие копыта Клоца месят грязь, подумал, что

он, возможно, станет первым человеком, которому удалось преодолеть

огромное болото.

Весь следующий день лил дождь, к счастью, теплый. Под утро

Горм отыскал огромную кучу гниющих растений, поросшую тростником.

С помощью медведя Иеро выкопал нечто вроде землянки, в которой они

и провели светлое время дня.

Вечером ливень все еще продолжался. Несмотря на многочисленные

попытки, священнику не везло с рыбной ловлей - он не смог поймать

даже уклейку. Тогда он разделил с медведем остаток мяса, добавив

немного сухарей. Что касается Клоца, тот был удовлетворен полностью,

ибо мелкие лужи вокруг их убежища покрывали водоросли - любимая пища

лорса.

Вечером они двинулись дальше. Горм, как обычно, переваливался

впереди, с неподражаемым искусством выбирая твердые участки почвы и

избегая открытых пространств, освещенных лунным светом. Глядя на него,

Иеро подумал, что если он сумеет выбраться из трясин, то лишь благодаря

своим спутникам. Действительно, оба были незаменимыми компаньонами

для такого странствия - чуткий, бдительный и осторожный медведь и

могучий лорс, неприхотливый и приспособленный к переходам по топям

и грязи не хуже любой амфибии.

До сих пор им сопутствовала удача. За три дня они сумели

глубоко проникнуть в эти дикие пространства, где смешались вода

и твердь земная; они даже смогли, не подвергаясь особой опасности,

наблюдать чудовищные формы жизни, обитавшие тут. И, несмотря на

мириады насекомых, причинявших путникам неимоверные муки, Иеро,

самый уязвимый из них, не ощущал каких-либо симптомов болезни -

смертельно опасной лихорадки Пайлуда.

Они шли вперед всю ночь. Священник снова помечал дорогу,

оставляя зарубки на зеленых стволах тростников. На исходе ночи

странники разбили лагерь на краю темной глубокой лагуны. Эта черная

маслянистая вода почему-то не обеспокоила Иеро, словно его обычная

подозрительность уснула под чьим-то странным, убаюкивающим влиянием.

Священник настолько выдохся, что скоро почувствовал

необоримую сонливость, несмотря на горящие укусы москитов и удушающую

жару. Наступил день, а он все еще лежал и лежал в каком-то наркотическом

оцепенении. Его животные тоже спали, подергиваясь, когда насекомые или

пиявки пробирались через корку грязи, покрывавшую их тела.

Они были истощенными и усталыми, но дело заключалось не

только в этом. В глубине одной из седельных сумок крошечная капля

света на круглом циферблате со странными обозначениями разгоралась,

тускнела и снова наливалась светом. Силы и токи, невидимые для глаз,

но тем не менее мощные, реальные, пронизывали мглистый туман, который

клубился над Пайлудом. Где-то за болотом, в южных землях, в неведомых

тайных норах, совещались слуги Нечистого, спорили, высказывали опасения,

принимали решения. В самом сердце трясины пылал контрольный сигнал -

знак того, что некий противник, обладающий неизвестной мощью, проник

в запретный район. Знак говорил, что пора собирать силы. И в затонувших

городах, затерянных и похороненных навеки под топью и грязью болот,

началось шевеление странной, опасной и неестественной жизни.

Миновало утро; бледное солнце слабо просвечивало сквозь

туман. Ни один порыв ветра не рябил поверхности луж и озер; листья

и стебли тростника неподвижно замерли в сыром воздухе. Путники все

еще дремали, иногда всхрапывая или что-то бормоча во сне. Наступил

и прошел полдень, но они все еще лежали неподвижно. Кончался день,

солнце медленно садилось за облаками, затянувшими горизонт на востоке.

Белесое ночное марево поднялось с темной поверхности воды, смешиваясь

со светом уходящего дня.

И в этот сумрачный час явился Обитающий в Тумане. Никто не

знал, в каком логове он скрывается, где прячется днем. Грандиозные

космические силы, спущенные с цепи Смертью, породили странных и

ужасных созданий, никогда не знавших дыхания истинной жизни. Одним

из них был бродивший в туманах Пайлуда монстр. Оставалось лишь

догадываться, каким образом смог он найти троих путников; возможно,

ему помогло сигнальное устройство, спрятанное в седельной сумке. Так

или иначе, он разыскал их, и этого было достаточно.

Внезапной атаки не получилось - разум Иеро, чуткий к

ментальным переменам даже во сне, поднял тревогу. Свяшенник очнулся,

судорожно сжимая свой серебряный медальон, словно крохотные крест и

меч могли защитить от подкравшейся к нему гибели.

Туман, наконец, поднялся над темной протокой, у которой они

разбили лагерь, и теперь можно было разглядеть маленькое суденышко,

выплывшее из-за соседнего островка. Размерами с небольшой баркас, с

закругленными носом и кормой, оно было выкрашено в черный цвет, и его

корпус почти сливался с поверхностью воды. В нем неподвижно застыла

фигура, укутанная в белесый плащ с низко надвинутым капюшоном. Каким

образом двигался этот странный челн, было непонятно, но он уверенно

рассекал маслянистую воду, нацеливаясь прямо туда, где сидел

изумленный священник.

Перед жуткой фигурой в саваноподобном одеянии распространялась

мощная волна злобы, ударившая по сознанию человека, накрывшая его

огромной холодной сетью. Позади Иеро покачивались два его верных

спутника, спящие, недвижимые; телепатическая сила Обитающего в Тумане

подняла животных на ноги, но не разбудил их, оставив погруженными в

транс. Священник понял, что нечто ужасное захватило их всех, что это

существо в челне может уничтожить животных, может командовать им самим,

и что цель жуткого монстра - не убийство, а порабощение его, Иеро,

души, разума и тела. Он вдруг отчетливо осознал, что приближавшаяся

тварь была воплощением той самой опасности, о которой предупреждали

Крест и Глаз.

Все это пронеслось в его голове, пока он лихорадочно

готовился к ментальному поединку. Черная лодка завершила свое

безмолвное скольжение, уткнувшись носом в берег в десяти футах от

священника, и он увидел в тени капюшона глаза Обитающего в Тумане.

Два бездонных провала, источавших ужас и злобу...

Это был еще один телепатический бой, подобный тому, который

Иеро пытался вести со С'нергом. Имелось, однако, отличие: колдун

Нечистого, как бы страшен он ни был, все-таки являлся человеком, и

его ментальная мощь питалась из источника врожденных способностей,

развитых годами тренировок. Но это существо, возникшее из тумана, не

имело ничего общего с родом людским. О существовании подобной твари

Иеро ничего не знал; он мог лишь ощутить, что огромная телепатическая

сила присуща самой природе этого монстра и является естественной

для него. Это порождение болот искало мыслящие формы жизни, чтобы

паразитировать на них, высасывая мозг так же инстинктивно, как

вампиры пьют кровь своих жертв. Таким был способ его существования.

Иеро ощутил удушье; это чувство всегда сопутствовало

появлению Обитающего в Тумане. Казалось, его мозг и тело сдавили

могучие тиски, выжимавшие из энергию и силы. Одновременно с этим он

почувствовал странный покой и даже в какой-то степени удовольствие,

как будто телепатический вампир убаюкивал его, чтобы быстрее сломить

волю к сопротивлению. Атака этой болотной твари была сокрушительной!

Напряжение ментального поля возрастало с каждой минутой, делаясь

реальным, почти ощутимым физически, окутывая плотной телепатической

аурой капюшон монстра, очертания которого виделись теперь искаженными

и расплывчатыми.

Сжимая священный символ, висевший на груди, Иеро сражался

с мужеством отчаяния. Он попробовал противостоять убаюкивающему

ощущению блаженства, сосредоточив мысль на идее аскетизма, чувстве

долга и преданности Господу. Невольно ему вспомнились жестокие

тренировки в школе Аббатства, во время которых ученики вступали в

молчаливое телепатическое противоборство друг с другом, стремясь

подчинить соперника своей воле. Используя один из приемов отвлечения

сознания, он начал повторять таблицы логарифмов, дабы восстановились

логические связи в мозге, угнетенном внезапным ментальным ударом

возникшего из тумана чудовища. Специалисты Аббатств давно знали,

что древние математические формулы являются действенной защитой от

ментальных атак. Повторение и мысленное воспроизведение этих формул,

основанных на логике и здравом смысле, создавало мощный барьер против

иррационального распада разума, которое являлось главным телепатическим

оружием Нечистого. В этой борьбе Иеро чувствовал себя довольно уверенно.

Но выматывающая, вытягивающая все силы телепатическая мощь Обитающего

в Тумане казалась неисчерпаемой. Едва священник успевал отбить одну

атаку, как немедленно начиналась другая, и чем сильнее становилось

давление на его разум, волю и чувства, тем более безнадежным казалось

сопротивление.

Однако, когда его силы начали слабеть, Иеро вдруг обнаружил

в своей душе новый источник мощи - воспоминания о С'Нерге, убитом

им колдуне. И сердце его воспрянуло, как развернувшая крылья птица;

и понял он, что не иссякли его мужество, его мощь и его человеческая

гордость перед лицом болотной нежити.

Священник сосредоточился, мир вокруг него исчез, подернутый

пологом небытия; сейчас он не видел ничего, кроме озер ужаса и

мрака, плескавшихся перед ним, двух бездонных черных провалов, глаз

Обитающего в Тумане. И в этих глазах он заметил - или почувствовал -

какие-то перемены, что-то уклончивое и нерешительное. Его мысленная

связь с вампиром в этот момент была столь тесной, что он сразу же

осознал происходящее. Тварь больше не атаковала его! Сомнение в

собственной силе, каким бы ничтожным оно ни было, подтачивало мощь

телепатических ударов монстра, разбивало его холодную сосредоточенность

и решимость завладеть добычей.

Впервые с начала схватки Иеро получил возможность нанести

своему противнику ответный удар. Этот ментальный выпад не был

сильным; скорее, он мог показаться нерешительным и неуклюжим, но

болотный вампир покачнулся. Никто и никогда не решался бросить ему

вызов; он бродил в трясинах, безнаказанно настигая свои жертвы. Никто

не знал, что происходит с ними, в какой ад они попадали, и какой была

их дальнейшая судьба; однако Иеро чувствовал, что их ожидало не только

духовное порабощение, но и физические страдания.

Он снова нанес мысленный удар и увидел, как в ответ страшным

отблеском сверкнули глаза призрака. Но он уже ощутил уверенность в

своих силах, которая делала его непобедимым. Он вдруг снова начал

осознавать окружающий мир, почувствовал прохладный ночной ветерок на

разгоряченном лице и ясно увидел перед собой остроконечный капюшон,

скрывающий врага. Он ударил еще раз и мощным телепатическим импульсом

вдребезги разнес ментальные тиски, которыми вампир старался блокировать

его разум. Теперь, призывая на помощь Бога-Отца, Бога-Сына и Святой

Дух, он начал сжимать в ментальных тисках мозг чудовища - точно так же,

как тот пытался раньше сдавить его собственное сознание.

До сих пор ни один из сражавшихся в этом безмолвном поединке

не шевельнул даже пальцем, не дрогнул мускулом. Но когда мощная, почти

осязаемая ментальная сила воина-священника начала уничтожать Обитающего

в Тумане, тот издал ужасный вопль, какой-то мяукающий звук, похожий на

резкий звон оборвавшейся гитарной струны. Вампир отчаянно бился за свое

существование, однако его усилия были напрасны; он еще жил, еще боролся,

но был уже обречен.

Блокируя попытки призрака собраться с силами, Иеро всей

мощью своей тренированной воли безжалостно сдавливал его сознание,

сжимал все сильнее и сильнее. Он напрягся в последнем страшном усилии

- и неожиданно обнаружил, что воля врага сломлена. Тогда, глубоко

вздохнув, священник нанес сокрушительный удар, остановивший все

жизненные процессы в мозгу вампира. Еще раз последний ужасный визг

прозвучал над болотной топью - предсмертный крик существа, никогда

раньше не издававшего ни звука.

Затем - мгновенное разрежение воздуха, вакуум, беззвучный

взрыв - и ничего более. Только посвист ночного ветра в верхушках

тростников, писк насекомых и резкие трели лягушачьих голосов.

Черное судно по-прежнему приткнулось к топкому берегу, прямо

перед Иеро, но фигура в плаще с капюшоном больше не маячила на носу.

Куча бесцветного тряпья свешивалась с планшира, из одежды медленно

капала какая-то маслянистая субстанция, покрывая отвратительными

пятнами освещенную луной поверхность воды. Мерзким зловонием тянуло

от этой одежды; по сравнению с ним аммиачный запах болотных газов

казался благоуханным.

Задыхаясь от вони, Иеро направился к черной ладье и с силой

оттолкнул ее от берега. К его изумлению, суденышко не заскользило

в направлении толчка, а двинулось обратно точно тем же маршрутом,

которым пришло к берегу. Туман рассеялся, и в лунном свете он ясно

различал черную тень, скользившую по воде к соседнему островку.

Наконец лишенное своего страшного пассажира судно завернуло за

остров и исчезло. С ним вместе исчезла последняя тайна Обитающего

в Тумане.

Священник устало взглянул на полную луну, сиявшую над болотом.

Ему казалось, что невероятная борьба, длившаяся не менее трех часов,

заняла всего несколько мгновений. Однако он помнил, что в начале

схватки небо на западе еще освещали лучи заходившего солнца; теперь

же положение луны показывало, что время приближалось к десяти.

Он повернулся, взглянул на своих спутников и впервые за

последние часы его изможденном лице появилась улыбка. Спящий медведь,

облепленный тучей москитов, тихонько повизгивал, его шкура мелко

дрожала. Клоц тоже спал, и его могучий храп и фырканье иногда

перекрывали визг медведя. Вне всякого сомнения оба были живы и

невредимы, хотя вряд ли им снились приятные сны.

Иеро произнес краткую благодарственную молитву. Он был еще

слишком слаб; нервная энергия, израсходованная на борьбу с болотным

монстром, восстанавливалась медленно. Он чувствовал себя так, словно

скакал галопом целые сутки, не слезая с седла.

Но промедление было смерти подобно. Каким образом этот

обитатель болотных туманов смог их найти? Эта загадка казалась сейчас

неразрешимой, но так или иначе, монстр сумел добраться до них! И он

получил откуда-то помощь! Это Иеро успел прочитать в сознании гибнущей

твари в последний миг, когда послал ее обратно в темную утробу Смерти,

породившей вампира. И это не было связано с летательным аппаратом;

путников выследили каким-то иным путем. Им надо двигаться - и немедленно,

пока новые силы не брошены в погоню. Если вампир сумел найти их, то

это же могли сделать и другие. Надо подумать, каким образом Нечистый

обнаружил их след... но не сейчас, позже...

Его забавляло новое чувство уверенности в своих силах,

питавшееся воспоминаниями о двух последних поединках. Они помогли

ему осознать собственную телепатическую мощь. Внезапно Иеро понял

- не удивившись даже, каким путем пришло к нему это знание - что

аббату Демеро и другим членам Совета было б непросто справиться с

ним в ментальном поединке. Он сердито отогнал грешные мысли, считая

их недостойными, но они не исчезли, оттесненные в глубины сознания.

В школе Аббатства его обучили, по сути дела, начальным приемам

ментального искусства; в действительности же телепатическая сила

росла в геометрической прогрессии в зависимости от того, как часто

и как успешно ее использовали. Две схватки, которые Иеро выиграл,

даже при содействии медведя в первом случае, привели к такому

усилению мощи его тренированного мозга, которое он даже не мог

себе вообразить.

Священник снова повернулся к своим спутникам и, послав

сильный ментальный импульс, разбудил их. Медведь чихнул, втянул носом

влажный ночной воздух и сообщил: "Ты сражался. Я чувствую. Это в

воздухе. Но нет крови и мы (никто из нас) не ранены. Был враг,

который сражался мысленно?"

В очередной раз удивленный чуткостью медведя, Иеро кратко

поведал ему о нападении Обитающего в Тумане и об одержанной победе.

"Хорошо, - последовал ответ, - это очень хорошо. Но ты утомлен,

и сильно! Утомлен и встревожен (как) враг нашел нас. Пойдем. Пойдем

немедленно. Мы можем поесть позже!"

Большой лорс обнюхал хозяина и с отвращением сморщил губы,

будто обнаружив какой-то неприятный запах, исходивший от покрытой

болотной грязью кожи человека. Иеро оседлал его, попутно оторвав

нескольких огромных пиявок, присосавшихся к ногам лорса. Прошло не

более десяти минут, и они снова двинулись в дорогу под ярким светом

луны.

Ночное путешествие протекало спокойно. Единственным

событием была внезапная встреча с довольно крупной водяной змеей,

попытавшейся укусить Клоца. Он раздавил ее копытом.

На рассвете путники разбили лагерь - как обычно, выбрав для

него скрытное место в зарослях. Здесь уже рос не тростник, а густой

высокий кустарник с темно-зелеными листьями, похожими на листья

лавра. Иеро решил, что появление этой растительности, а также более

твердая почва, по которой они двигались последние два-три часа,

означают, что их странствие по болоту близится к концу. Нарубив

тонких ветвей, он приготовил себе ложе и устало опустился на него.

Он слышал, как лорс медленно пережевывает ветки, как тихо сопит во

сне Горм; издалека до него доносился смутный гул множества птичьих

голосов. Затем он уснул.

Вечером, когда путешественники поели, священник занялся

основной проблемой, над которой размышлял всю прошлую ночь, покачиваясь

в высоком седле.

Каким образом вампир обнаружил их? Жидкая грязь, лужи и

дождь мгновенно скрывали следы. Если бы враг искал их по слуху, они

наверняка почувствовали бы приближение погони. Мог ли летчик, паривший

в небе, наблюдать за их маршшрутом? Возможно, противник, о котором

ученым Аббатств известно так мало, обладал умением видеть далеко и

различать предметы в темноте? Но после долгих размышлений Иеро отказался

от этой мысль. Образы, которые он извлек из памяти погибающего монстра,

определенно указывали, что тот сам обнаружил их, но по какому-то следу,

который они оставляли. Что это был за след?

Священник продолжал думать об этом, седлая Клоца и собирая

свой нехитрый скарб. Он вскочил в седло и двинулся в путь под яркими

звездами, неотступно размышляя, где и какая допущена ошибка. Хищники,

похожие на огромных норок, просто бежали за ними по ручью, полагаясь

на свое отличное обоняние. Или же у них была еще какая-то подсказка?

Может ли случиться так, что и хищники, и пилот летательной машины,

и подкравшийся в тумане монстр ориентировались по некоему указателю,

который, если не позволял определить точное положение троицы, то, по

крайней мере, выдавал их присутствие в определенном районе?

"Проклятье! - с досадой подумал Иеро. - Они как будто

что-то привязали ко мне! Что-то вроде неистребимого сильного запаха,

по которому нас сумеет выследить любая тварь!"

Его мысли переместились к Нечистому и к возможностям,

которыми тот мог обладать. Внезапно Иеро выругался, на сей раз -

возмущенный своим легкомыслием, и тут же приказал остановиться.

В этот момент они пересекали отмель, и священник, не тратя времени

даром, спрыгнул на твердый песок, открыл одну из седельных сум,

полез в нее и вытащил то, что искал, под свет яркой луны.

Гнев его был так велик, что руки начали дрожать. Он мрачно

усмехнулся при мысли, что имущество мертвого С'нерга навело мстителей

на след его убийцы. Бусинка света по-прежнему горела на циферблате

похожего на компас прибора, слегка покачиваясь на линии, очерчивающей

черный круг. Но Иеро не нуждался более в доказательствах, он з н а л.

Чем бы ни являлся этот удивительный прибор - а у него, возможно, имелось

несколько назначений - он был своего рода указателем, сообщавшим, где

находится его владелец. Взбешенный собственной глупостью, священник

бросил прибор на землю и раздавил его каблуком. Стержня, взятого у

С'нерга, он не опасался, так как изучил его возможности, а что касается

ножа колдуна, то он был только ножом и ничем больше. С облегченным

сердцем Иеро вновь вскочил в седло и подал спутникам команду двигаться

на юг.

...Далеко от него, в месте, недоступном свету солнца и звезд,

высокая фигура в остроконечном капюшоне повернулась к панели, густо

усеянной разноцветными светящимися лампочками. Заметив, что одна

из них погасла, человек пожал плечами; больше здесь ему нечего было

делать.


ГЛАВА 4. ЛУЧАР


Когда перед восходом солнца путники остановились на дневной

привал, стало ясно, что трясины кончаются. Ночью им все чаще встречались

полосы песчаного грунта, перемежавшиеся с топкой заболоченной почвой,

а огромные бревна, явно занесенные весенним половодьем, показывали,

что эту местность временами затопляют воды. Высокие участки сухого

грунта, попадавшиеся навстречу, поддерживали рост крупных деревьев,

постепенно сменявших заросли тростника. Остроконечные скалы и крупные

валуны, торчавшие из водоемов и проток, казались островами и целыми

архипелагами в море грязи. Задержавшись на одном из этих утесов, Иеро

бросил взгляд вперед и в предрассветном сумраке увидел несколько больших

куполообразных предметов, черневших внизу на песке. Предметы двигались,

и их неистовая активность поразила священника, но, присмотревшись, он

понял, что натолкнулся на группу снаперов, откладывающих яйца в прогретый

солнцем песок. Он спешился и ждал около часа, пока последняя из огромных

черепах не скользнула обратно в воду; до следующего сезона их задача

воспроизводства потомства была завершена.

Озираясь по сторонам, человек и медведь спустились вниз и

разрыли рыхлый песок. В неглубокой яме лежало несколько огромных,

золотистого цвета яиц, превосходивших размером ладонь взрослого

мужчины. Горм с жадностью проглотил содержимое трех яиц, остальные

Иеро сложил в одну из седельных сумок. Затем путники двинулись дальше.

Горм, желудок которого был переполнен после сытного обеда, едва поспевал

за длинноногим лорсом.

Когда они поднялись на небольшую возвышенность, священник

придержал своего скакуна. Перед ним возвышалась гряда темных холмов

или невысоких гор, закрывающих горизонт. Эти загадочные возвышенности,

неожиданно появившиеся впереди, удивили его; их присутствие в равнинном

краю болот и воды казалось необъяснимым. Он решил разбить здесь лагерь,

выбрав удобную расщелину в большой скале, которая была недоступна для

наблюдения сверху.

Взошло солнце, и Иеро, с нетерпением дожидавшийся рассвета,

рассмеялся с радостью и облегчением, заставив медведя с испугом

оглянуться на него. "Горы", возникшие перед ним в ночном сумраке,

оказались гребнями высоких песчаных дюн, расположенных в миле от их

убежища. Они пересекли Великое Болото!

За этими дюнами лежало Внутреннее море, огромное, причудливо

изрезанное водное пространство, легендарные Великие Озера древней

Америки. Дорога, тянувшаяся из Республики Метс, вела дальше на запад,

к шумному портовому городу Намкушу, находившемуся, очевидно, в сотнях

миль от места их привала. Что касается ближайших окрестностей, то

никому, кроме нескольких неразговорчивых и осторожных торговцев,

забредавших иногда в Канду, не было известно, какие города и селения

лежат на этих берегах. Люди купеческого сословия были, в основном,

язычниками, неприязненно относившимися к Аббатствам и к любой твердой

государственной власти, кроме их собственного союза свободных торговцев.

Они неохотно давали информацию и, возможно, каждый второй из них являлся

шпионом или прямым слугой Нечистого. Однако Аббатства были вынуждены

вести с ними дела; кроме того, некоторые из торговцев, люди отважные и

честные, служили разведчиками и тайными посланниками Аббатств, нередко

принимая за это страшную смерть.

Слухи, передававшиеся иногда на тысячи миль, и любые

сведения, полученные от странствующих торговцев относительно западной,

центральной и южной областей Внутреннего моря, были противоречивыми и

неточными. Тренированный мозг Иеро легко воскресил эти скудные сведения,

внимательно изученные им перед началом странствия.

Множество кораблей плавало в водах Внутреннего моря, от

небольших гребных баркасов до трехмачтовых парусных судов. Одни из

них принадлежали пиратам, другие промышляли торговлей и перевозкой

грузов, но подчас было трудно определить, кто есть кто; подобно

легендарным викингам, честный купец мог с одинаковой легкостью

ограбить своего партнера или совершить с ним торговую сделку.

Словом, честность зависела от обстоятельств.

В глубоких водах, среди бесчисленных островов, можно было

изредка наткнуться на странные таинственные корабли, принадлежащие

адептам Нечистого. Здесь также водились огромные животные, которые

обычно предпочитали большие глубины, но время от времени охотились

на мелководье, вблизи берегов. Другие, гигантские безымянные чудища,

поедали только растительную пищу, но, тем не менее, были очень

опасными, ибо обладали большой силой и легко приходили в ярость.

Наихудшими из так называемых природных опасностей были

все-таки самые старые, такие же древние, как само Внутреннее море,

образовавшееся, как показывали карты Аббатств, из пяти огромных

озер. Имелись здесь места, где огонь страшной радиации, следствие

последнего катаклизма, все еще отравлял воду и воздух. Пираты,

рискуя жизнью, иногда отваживались на грабеж какого-нибудь из

Забытых Городов, расположенных на морском побережье и обозначенных

пять тысяч лет назад как цели Первого Удара. Некоторые из этих

опасных мест стали рассадником болезни; человек, рискнувший

проникнуть туда, через некоторое время начинал ощущать тошноту и

слабость, причем перед тем, как погибнуть, он передавал этот недуг

своим близким и соседям. Обычно те, кто посещал Забытые Города,

стремились делать это тайно; в противном случае смельчака могли

убить жители его же селения или члены пиратской команды его корабля,

чтобы воспрепятствовать распространению заразы.

По берегам моря бродили группы кочевников, некоторые из них

жили прямо на воде, другие основывали временные лагеря; почти все

они без исключения занимались рыболовством. И почти все относились

к чужакам недоверчиво и враждебно. Одним словом, Внутреннее море и

его окрестности были оживленным и опасным местом, где человека могли

прикончить разнообразными способами в течение каждого из двадцати

четырех часов - и даже без предварительной подготовки.

Все это пронеслось в голове у Иеро, пока он пристально

разглядывал дюны, стараясь представить то, что находилось за ними.

Наконец он задремал; лучи солнца падали на его осунувшееся лицо,

спутанные волосы и грязную заскорузлую одежду. Он был похож на

бродягу, принадлежащего к последним отбросам человеческого общества;

никто не узнал бы в нем священника-заклинателя, пера Универсальной

Церкви Канды, одного из лучших учеников Аббатств.

Он проснулся вечером. Клоц меланхолично жевал молодые листья

и побеги, стоя в тени скалы; рядом нетерпеливо переминался с ноги

на ногу молодой медведь. Они быстро перекусили остатками куропатки

пятидневной давности и сухарями и пустились в путь. Все трое испытывали

чувство облегчения; казалось, тяготы последних дней близятся к концу.

Путники быстро преодолели узкую полосу земли, поросшей

кустарником вперемешку с низкими кактусами, и достигли дюн. Песчаные

холмы, как прикинул Иеро, возвышались не больше, чем на сотню футов.

Они поднялись на вершину ближайшей дюны и замерли в восхищении,

разглядывая освещенное луной пространство.

Внизу, прямо перед ними лежал большой залив Внутреннего

моря. Не более тысячи шагов отделяло их от длинной узкой прибрежной

полосы, покрытой песком и кое-где заваленной принесенными водой

стволами деревьев. Прямо за тихим пляжем недвижно стыла освещенная

лунным светом вода, простиравшаяся до темного ночного горизонта. Слева

и справа в морскую гладь вдавались два мыса, окаймляющих залив; до них

было не менее нескольких миль. Ветер стих, и поверхность воды казалась

спокойной, как в ванне. Внутреннее море, в котором случались суровые и

сильные штормы, сейчас тихо дремало под серебряными лучами луны.

Но море не было безжизненным. На гладком зеркале залива

темнели огромные листья водяных лилий, круглых и достигавших пяти

ярдов в диаметре. Кое-где над ними нависали гроздья цветов; их запах

казался таким сильным, что Иеро без труда различал его даже с большого

расстояния. На открытых водных пространствах между огромными листьями

шумно плескались какие-то большие темные тела; иногда они исчезали

и вновь выныривали сотней футов дальше. Стадо громадных, похожих на

бегемотов животных резвилось на мелководье, в относительной близости

от берега; поднимаемые ими небольшие волны покачивали цветущие лилии

и иногда набегали на песок пляжа.

Иеро опустился на берег и стал наблюдать за морем, размышляя

о том, что купание придется временно отсрочить - хоть темнота искажала

размеры, но было ясно, что любой из бегемотов раза в четыре крупнее

Клоца. Горм и лорс, шумно фыркая, нюхали воздух, возбужденные ночными

запахами и присутствием играющих в воде животных. Иеро велел им лечь,

успокоиться и ждать вместе с ним.

Наконец, одно огромное создание выбралось из воды и, неуклюже

переваливаясь, двинулось по песку. Оно было массивным, с длинным и

низким туловищем, опиравшимся на короткие толстые ноги с тремя пальцами.

Его голова походила на большой, немного сплюснутый с боков бочонок

с довольно длинным рылом, выдававшимся вперед. Неожиданно животное

зевнуло, показав сверкнувшие в лунном свете огромные зубы. Вода ручьем

сбегала с его широкой спины, мокрая короткая шерсть слегка блестела.

Внимательно наблюдавший за ним священник понял, что оно является чем-то

средним между свиньей и гиппопотамом; конечно, его размеры значительно

превышали те, которые эти животные имели в период до Смерти. Бегемот

начал поедать какие-то листья, чьи короткие стебли пробивались через

песок. Это мирное занятие так резко контрастировало с его ужасающим

видом, что Иеро тихонько рассмеялся.

Очевидно, слабый шорох или запах долетел от путников до

гигантского создания; оно стало озираться с подозрительным видом, его

короткие уши поднялись торчком. Наконец, животное решило, что если

даже скрывающиеся во тьме наблюдатели ничем ему не грозят, безопаснее

все-таки удалиться. Оно плюхнулось в воду, подняв тучу брызг, и через

несколько минут присоединилось к своим родичам, продолжавшим резвиться

среди лилий.

Священник поднялся, надеясь получше разглядеть похожих на

бегемотов чудищ, и в этот момент его взгляд уловил нечто, изумившее и

испугавшее его.

Над спокойной водой залива пронесся в лунном свете черный

силуэт чудовищной рыбы, длинной и тонкой, с остроконечной вытянутой

головой, похожей на щуку, которую Иеро мог выловить в любом северном

озере. На короткое мгновение он почувствовал себя снова на родине,

среди сосновых лесов и холодных прозрачных озер, далеко от берегов

теплого южного моря. Затем покачал головой, прогоняя это ощущение;

размеры существа, которое он увидел, вернули его к реальности.

- Отец Небесный! - тихо прошептал он. Гигантская тень

ударилась о воду с грохотом, подобным шуму падения снаряда,

выпущенного из какого-нибудь огромного метателя. Эта рыба могла

проглотить любого резвящегося на мелководье бегемота в два приема!

Он в изумлении посмотрел на залив. Небольшая рябь прошла по

воде, и крошечные волны набежали на песчаный берег. Казалось, все

увиденное просто приснилось ему, но появление левиафана заставило

исчезнуть гиппопотамов, словно их никогда и не было.

Иеро подождал несколько минут, но, так как поверхность воды

оставалась спокойной, он решил, что крупные водные твари исчезли

надолго. Во всяком случае, он не собирался более терпеть грязь,

облепившую его тело и одежду за время странствий по болоту.

Оперев приклад метателя о бедро, он погнал своего скакуна

по песчаной поверхности дюны. Клоц просто сел на свой широкий круп

и съехал вниз, притормаживая вытянутыми передними ногами. Медведь

последовал за ним.

На пляже они остановились - внимательные, настороженные,

готовые и к бегству, и к сражению. Однако ни острое зрение и чуткий

слух, ни великолепное обоняние - ничто не улавливало признаков опасности.

Поверхность залива лежала перед ними спокойная и гладкая, как зеркало,

и они без промедления направились к воде. Несмотря на раздраженное

фырканье большого лорса, хозяин оставил его на страже. Сердитый Клоц

топал копытами, ворчал и швырял рогами песок.

Горм осторожно вошел в воду на глубину шести дюймов, улегся

на дно и стал перекатываться с боку на бок, пыхтя от наслаждения. Иеро

стащил грязную одежду и бросил ее в теплую воду, прижав сверху большим

камнем. Он тщательно вычистил свои кожаные сапоги, отскребая грязь

ножом, и вымыл их. Покончив с этим, он занялся собственной персоной.

Как и медведь, священник не стал заходить глубоко в воду - пловцом он

был великолепным, но сделанные с вершины дюны наблюдения показывали,

что глубокие места залива небезопасны. Даже сейчас, плескаясь на

мелководье, он оставался все время настороже. Однако никто и ничто не

побеспокоило его во время долгого купания и последующей стирки; наконец,

Иеро вернулся на берег вместе с медведем, шерсть которого так намокла,

что он выглядел усохшим по крайней мере на треть.

Ворча и фыркая, большой лорс устремился в воду, взбивая пену

огромными копытами. Грязь пластами отваливалась от его шкуры, постепенно

принимавшей свой естественный темно-серый цвет. Закончив купание, лорс

принялся поедать стебли водяных растений, бродя по колено в воде около

берега.

Тем временем Иеро побрился и даже подравнял свои черные

волосы, так что больше они не падали на глаза. Затем он достал из

сумки сменную одежду, а выстиранную разложил на камнях для сушки.

Облачаясь, он испытывал настоящее блаженство от чистоты своего тела

и прикосновения свежего белья. Иеро растер ладонью рубец от раны; она

уже не болела; подвижность ноги восстановилась, но шрам немного зудел.

Под мелким береговым песком, намытым за столетия упорной

работой прибоя, лежала гранитная плита. Ее выступы, пронзая песчаный

слой, формировали причудливые скалы, здесь и там торчавшие из дюн.

Среди них, подумал священник, можно отыскать укромное место для дневки.

Одна из скал особенно приглянулась ему; широкий уступ, нависавший

козырьком, прикрывал узкий вход в небольшую пещеру.

Скоро все содержимое сумок и прочее имущество было перенесено

туда. Иеро и медведь, расположившись на теплом песке, покрывавшем дно

пещерки, храпели в полной гармонии. Клоц, челюсти которого неутомимо

перетирали жвачку, стоял рядом; его мощный бок загораживал вход.


* * *


Священник проснулся поздним утром, чувствуя себя гораздо

лучше, чем неделю назад. Неужели лишь семь дней прошло с тех пор, как

он покинул узкую грязную дорогу далеко на севере? Мнилось, пролетели

годы...

Прислушавшись, он различил резкие крики птиц и какой-то

отдаленный рокот, причину которого установить не мог. Иеро вышел

наружу. Свежий теплый ветер дул над огромным озером, его голубая

поверхность рябила волнами с белыми шапками пены. Недалеко от

песчаного пляжа покачивалась на волнах большая стая лебедей; казалось,

внезапно налетевший из Арктики ураган забросал побережье кучками

белейшего снега. Два его соратника, полные радостного возбуждения,

затеяли веселую возню на песке: маленький медведь, рыча в притворной

ярости, нападал на огромного лорса, который отчаянно старался зацепить

этот меховой комок своими еще не окрепшими рогами. Когда это ему

удавалось, Клоц становился на дыбы и в полном восторге молотил по

воздуху передними копытами. Раздосадованный медведь в это время

начинал кружить, почти свиваясь в кольцо и пытаясь цапнуть свой

собственный короткий хвост.

Эта игра показалась Иеро такой веселой и забавной, что на

миг он позабыл о возможном наблюдении с воздуха. Однако через минуту

священник опомнился, поднял голову и внимательно оглядел залитые

солнечным светом небеса. Кроме нескольких пушистых облачков, медленно

плывущих по ветру, никакого движения в небе не наблюдалось. Тем не

менее, он был возмущен легкомыслием своих помощников. Им, правда,

удалось совладать с парой неприятных ситуаций, но стоило помнить,

что лишь один дневной переход отделяет их от места, где он уничтожил

коварный прибор, так неосмотрительно реквизированный у мертвого

колдуна. Иеро подумал, что этот приступ эйфории может привести их

всех к гибели с той скоростью, с какой враги нападут на их следы.

Но он не видел никакой опасности и не мог сдержать

ребяческого желания обзавестись четырьмя ногами, чтобы присоединиться

к игре своих спутников. Продолжая осматривать окружающий ландшафт, он

размышлял над планом дальнейших действий. В течение последних четырех

дней летательный аппарат, казалось, не появлялся; так почему бы не

продолжить путешествие при дневном свете? Путь на восток вдоль морского

берега, усеянного скалами, был нелегок даже днем... Пусть будет так,

решил он. Пока не появится летающая машина или какая-нибудь другая

опасность, они будут двигаться в светлое время суток.

Животные заметили священника и стали прыгать вокруг, осыпая

его ливнем песка.

"Молодцы! - с ноткой иронии передал Иеро. - Вы оба отлично

меня охраняли! Меня могли съесть, похитить или убить, пока вы тут

развлекаетесь!"

Оба проказника знали, что хозяин шутит, и не обратили

внимания на его воркотню. Клоц лишь вежливо покивал украшенной

огромными рогами головой. Иеро, коснувшись ладонью мягких отростков,

почувствовал под тонкой бархатистой кожицей крепнувшие острия.

"Стой! - послал он сигнал. - Стой спокойно, ты, неслух! Дай

мне очистить тебя (твои рога) от шелухи."

Лорс наклонил голову и замер неподвижно, пока хозяин

ощупывал его рога, проверяя, как сходит с них мягкий покров.

Подобно самцам оленей, Клоц отращивал новые рога каждый год, и это

не только отнимало у него массу энергии, но делало излишне нервным

и раздражительным. Однако ученые Аббатств давно отказались от мысли

о выведении безрогой породы лорсов. Рога служили для животных важным

орудием защиты; кроме того, излишек энергии, который образовался бы

в случае их ликвидации, мог оказаться плохим приобретением.

Иеро осторожно счищал шелушащийся покров, там, где сухая

кожица легко сходила. И сам он, и Клоц хорошо знали, где следует

остановиться. Они не разлучались уже в течение шести сезонов, с тех

пор, как смешной и неуклюжий годовалый теленок впервые появился в

доме Иеро.

Закончив обихаживать Клоца, священник достал маленькое

стальное зеркальце, тщательно побрился и нанес на лоб знаки своего

сана, почти стершиеся за время странствий по болоту. Сделав это, он

упаковал сумки и оседлал своего скакуна.

Вскоре они двигались на восток вдоль пляжа; человек ехал,

покачиваясь в седле, медведь ковылял за ним, увязая в песке и мелкой

гальке. Им не пришлось долго ждать признаков возвращения к цивилизации.

Из кучи полусгнивших стволов, палок и сорной травы,

нанесенной волнами на берег маленькой бухты, на Иеро пристально

уставился пустыми глазницами блестящий человеческий череп. Священник

спешился и тщательно его осмотрел. Несколько клочков черной ссохшейся

кожи показывали, что череп был не очень старым; в височной части зияла

дыра. Он почтительно положил его обратно, осенил останки размашистым

крестом и, вскочив в седло, двинулся дальше. Конечно, это могло быть

случайностью, но казалось странным полное отсутствие скелета, от

которого не нашлось ни единой кости. Что же касается дыры, то она

выглядела так, будто что-то или кто-то пробил череп стальным молотом.

При этой мысли Иеро снова перекрестился и произнес краткую молитву,

испрашивая милости у Всевышнего для несчастного существа, погибшего

здесь.

Они немного отдохнули в полдень в тени большого дерева, в

котором Иеро признал пальму неизвестной ему породы. Такие деревья

он видел раньше лишь на картинках; растущие в Тайге пальмы были

гораздо мельче и походили скорей на кустарник. Он решил, что зимы

в этих краях, очевидно, не столь суровы, если теплолюбивое дерево

может перенести их.

В течение долгого полуденного времени с ними случился лишь

один казус - к счастью, завершившийся без печальных последствий.

Путники огибали по мелководью крутую скалу, что выдавалась на десяток

ярдов в море и закрывала следующий участок побережья. Там, на открытом

песке, они неожиданно наткнулись на большого дикого кота, пожиравшего

тушу какого-то животного.

Обнажив окровавленные клыки, хищник грозно рыкнул; его

желтая с черными пятнами шкура подергивалась от возбуждения. Иеро

вдруг решил испытать новое оружие, появившееся в его арсенале: он

сосредоточился и нанес телепатический удар. "Прочь! - приказал он.

- Уйди с дороги или будешь уничтожен!"

Зверь скорчился, будто его огрели палкой. Затем, испустив

пронзительное мурлыканье, словно кошка, которую шлепнули ладонью,

хищник одним прыжком исчез за ближайшей дюной. Собственный успех

как громом поразил священника; но через минуту он довольно усмехнулся

и пробормотал короткую молитву, испрашивая у Господа сил, чтобы не

впасть в грех гордыни.

Снова спешившись, Иеро осмотрел тушу небольшой антилопы.

Дикий кот разорвал ей горло и только приступил к трапезе. Это мясо

- вполне подходящая пища и для него, и Горма, решил путешественник.

Когда он бросил тушу на спину лорса перед седлом, Клоц даже ухом не

повел. Кровь не пугала его; большому лорсу случалось перевозить и

более неприятную ношу.

Несколько позже священник, в очередной раз окидывая

взглядом море, резко осадил скакуна. Вдали, на фоне сверкающей под

солнечными лучами голубой воды, появились два черных треугольника.

Иеро наблюдал за судном несколько минут; казалось, оно тоже двигается

на восток вдоль берега, но затем паруса начали медленно опускаться за

горизонт, и он догадался, что корабль следует курсом на юго-восток.

Двинувшись дальше, он принял решение внимательнее наблюдать

за морем. В подзорную трубу с корабельной палубы вполне можно было

разглядеть и Клоца, и его всадника на большом расстоянии. Иеро отнюдь

не улыбалось закончить жизнь на галерах язычников, прикованным цепью

к веслу, как он читал об этом в древних книгах. Кроме того, у слуг

Нечистого тоже имелись корабли, и эти удивительные суда появлялись

подобно призракам в самых неожиданных частях огромного моря.

Они достигли мыса, на котором торчала темная скала,

вдававшаяся в воду, когда до них долетел шум. Прошло уже довольно

много времени после полудня, и путники не замечали ничего тревожного.

Иеро, обозревая утес, выбирал наиболее безопасную дорогу для обхода

скалы; ему казалась, что дно у подножья скального массива лежит на

большой глубине. В этот момент в его ушах раздался яростный клекот -

чудовищный, десятикратно усиленный эхом птичий крик. Вопль прозвучал

снова и снова, а затем Иеро увидел птицу.

Она парила над гребнем остроконечной скалы, и ее крылья,

подобные парусам, простирались на добрых тридцать футов. Опускаясь

вниз, птица раскрыла свой длинный клюв, загнутый на конце крючком,

и снова издала поразивший священника вопль. В ответ откуда-то из-за

скалы раздался такой же крик, и Иеро понял, что огромная птица была

не одна.

Затем, смешавшись с птичьими воплями, раздался рокот

барабана, долгий громоподобный раскат. Когда он оборвался, священник

уловил шум множества пронзительных человеческих голосов; крики людей

и вопли птиц создавали дикую какофонию. Снова загремел большой барабан,

на мгновение заглушив все остальные звуки. Иеро вздрогнул. Кажется,

этот рокот он уже слышал сегодня на рассвете!

В это время Клоц, подгоняемый своим хозяином, огибал утес;

вода доходила ему до брюха. Медведь, загребая лапами воду, плыл перед

ними.

Не только любопытство заставило Иеро двинуться вперед. Он

подумал, что, очевидно, гигантские птицы гнездятся где-то у подножья

скалы. Вид их крыльев и огромного изогнутого клюва казался достаточно

впечатляющим, и священник не имел ни малейшего желания вступать в

схватку со стаей птиц подобного размера.

Продвигаясь на расстоянии протянутой руки от гранитного

монолита, человек и лорс обогнули скалу и осторожно выглянула за

край, пытаясь выяснить, что является причиной странного шума. Медведь

тем временем переместился в арьергард маленького отряда, предоставив

своим спутникам храбро встретить любую опасность.

Первое, что заметил Иеро - столб с привязанной к нему

девушкой, затем - стаю гигантских птиц и, наконец, последнее

- зрителей. Он не сразу обратил внимание на шамана или колдуна,

торчавшего у барабанов и окруженного целой шайкой помощников.

Небольшой, изогнутый в форме полукруга пляж спускался к воде.

Его участок, противоположный морю, был отгорожен высокой наклонной

насыпью из камней и земли, не позволявшей разглядеть лежавшее за ней

пространство. Скала, которую обогнул Иеро, и крутой холм, что высился

на расстоянии нескольких сотен ярдов, обозначали две другие стены

этой арены или своеобразного амфитеатра. С четвертой стороны плескалось

море, волны которого лениво лизали белый песок. Маленький пляж был

безупречно чистым, и высокий деревянный столб в его центре резко

контрастировал с ровной поверхностью песка.

К столбу на длинном кожаном ремне, достигавшем пятидесяти

футов, была привязана темнокожая, почти нагая девушка. Клочок ткани,

обернутый вокруг талии, являлся ее единственной одеждой; шапка пышных

черных волос обрамляла лицо. Один конец ремня был прицеплен к столбу,

другой плотно охватывал оба запястья девушки. Она могла бегать, прыгать,

увертываться, падать и вставать, но только в радиусе пятидесяти футов

от столба. Она и делала все это; ее тело, уже покрытое испариной и

блестевшее, как лакированная древесина, извивалось от безнадежных

усилий отсрочить надвигавшуюся гибель.

Чудовищные птицы! Их было не меньше восьми, как показалось

Иеро. Похожие на гигантских чаек, но коричневые, а не белые, с хищно

загнутыми клювами, они кружили над пленницей, почти задевая ее крыльями.

Их лапы имели плавательную перепонку и, видимо, их главным оружием

являлись лишь смертоносные клювы. Но этого хватало, чтобы разделаться с

беззащитным человеком. Несмотря на все старания девушки, не приходилось

сомневаться, что продержится она недолго. Иеро видел, как пленница

зачерпнула песок своими стянутыми ремнем ладонями, швырнув его в глаза

налетевшего хищника, и птица отпрянула в сторону с яростным криком.

Но длинная кровоточащая царапина на спине показывала, что не с каждой

атакой девушка справлялась столь же успешно.

Когда огромная чайка метнулась в сторону, люди завопили -

громко, пронзительно, насмешливо. Они сидели рядами на насыпи, и каждый

ярус прикрывала сверху плетеная из ивовых прутьев крыша. Очевидно, это

архитектурное сооружение было создано их усилиями. Что касается крыши,

то она предназначалась не для защиты от палящего солнца, а, вероятно,

для того, чтобы птицы не смогли облюбовать себе жертву среди самих

любителей развлечений.

Они были светлокожими, подобно людям древней расы, которых

Иеро видел на картинках в старинных книгах, и многие из них имели

волосы каштанового и желтого оттенка. Все, мужчины, женщины и дети,

были полуголыми, и все были вооружены - без сомнения, для защиты в

случае атаки птиц. Они размахивали мечами, копьями, топорами и хрипло

вопили, подбадривая летающих убийц, подобно публике, наблюдающей

увлекательное соревнование на одном из стадионов древних времен.

Отдельно на насыпи располагалась группа мужчин в устрашающих

масках, увенчанных плюмажами из перьев; рядом с ними стояли огромные

барабаны. Эти люди не имели защиты от птиц и, повидимому, совершенно

их не боялись. Пока Иеро наблюдал за ряжеными, они, повинуясь приказу

человека с самым высоким плюмажем - очевидно, главного жреца, -

согнулись над барабанами, и рокочущий грохот вновь раскатился над

побережьем. Прочие зрители снова завопили, и их крики были подхвачены

птицами, которые начали снижаться, сужая круги вокруг своей жертвы.

Внезапно шум прекратился, и толпа замерла в нетерпеливом ожидании

дальнейших событий.

Почти без размышлений Иеро послал Клоца вперед и

выхватил метатель. В зубах он зажал две крохотные ракетки, чтобы

иметь возможность быстро перезарядить оружие. Когда лорс стремительно

выскочил на пляж, священник заметил еще одну группу людей, занимавших

места на ближайшей к нему стороне насыпи, которую прежде закрывала

от него скала. Это были смуглые мужчины, добротно одетые, с кожаными

шляпами на головах и совершенно непохожие на остальную публику. Как

и все прочие, они тоже изумленно раскрыли рты при внезапном появлении

Иеро.

Птицы, напуганные атакующим лорсом и всадником, которых

они приняли за единое существо с рогами, четырьмя ногами и парой

рук, вспорхнули в небо - все, кроме одной, которая была так занята

девушкой, что больше ничего не замечала. Пытаясь ускользнуть от нее,

беглянка резко прыгнула в сторону и упала навзничь на песок. Очевидно,

удар был так силен, что пленница почти потеряла сознание. Она медленно

ползла по песку, но, когда птица зависла над ней, вытянув голову со

страшным клювом, девушка, казалось, почувствовала это, перевернулась

на спину и попыталась прикрыть лицо связанными руками.

"Она все еще готова сражаться! - с восхищением подумал

Иеро. - Ничего не скажешь, эта девчонка крепко держится за жизнь!"

Он вскинул метатель и прицелился. Долгая практика в обращении

со всеми видами оружия сделала это движение почти инстинктивным, но

рефлекс "к бою!" срабатывал лишь тогда, когда это было нужно.

Грянул выстрел, и маленький снаряд ударил крылатое чудовище

прямо в грудь. Последовала ослепительная вспышка белого пламени;

затем на землю упали два больших крыла, уже ничем не соединенных

друг с другом, да несколько перьев, кружась, поплыли по ветру. Иеро

спрыгнул на песок, одним движением перерезал ремень, которым девушка

была привязана к столбу, и перебросил ее легкое тело через переднюю

луку седла.

Тем временем ошеломленные любители зрелищ, усеивающие насыпь,

пришли в себя и с яростными воплями вскочили на ноги. Священник понял,

что следующим номером программы будет обстрел его персоны из всех видов

метательного оружия. Вскочив в седло, он ударил Клоца прикладом метателя.

- Вперед, парень! - крикнул он вслух и только тогда заметил,

что выронил два снаряда, которые сжимал зубами. Он сунул метатель

в кобуру м крепко обхватил девушку за талию левой рукой. К счастью,

она то ли была в бессознательном состоянии, то ли являлась очень

понятливым созданием - лежала совершенно неподвижно, не мешая своему

нежданному спасителю.

Путь же к спасению был только один - по мелководью, в обход

дальнего холма, ограничивающего пляж с востока. Клоц ринулся к урезу

воды, и в это время первое копье воткнулось в песок за его задними

копытами. В следующее мгновение Иеро услышал свист летящих копий, что

было гораздо опаснее стрел, одна из которых проткнула левую седельную

сумку.

Но основное его внимание было направлено вперед. Главный

жрец или шаман с высоким плюмажем, который командовал барабанщиками

в масках, покинул насыпь вместе со своей командой и устремился к морю

с явным намерением перекрыть дорогу беглецам. Обстрел, к счастью,

прекратился; очевидно, орда опасалась попасть в своих.

Шаман бежал впереди шайки ряженых, размахивая длинным

мечом; он сбросил маску, и на его бледном узком лице и в блестящих

голубых глазах Иеро прочитал яростный фанатизм. Однако в этом человеке

чувствовался незаурядный интеллект, и он не был похож на тупого дикаря.

Тем хуже для него, решил Иеро после мгновенного раздумья. Обладая

преимуществом в скорости, он мог избежать столкновения, но лучшей

стратегией было ослабить и напугать противника.

"Убей его, Клоц!" - послал он мысленную команду, продолжая

железной хваткой сжимать безжизненное тело девушки. Он знал, что

его приказ будет исполнен.

Большой лорс повернул чуть влево и помчался так, чтобы

пересечь дорогу предводителю врагов. Шаман, опасаясь упустить

беглецов, ринулся вперед еще быстрее. С воплем он поднял свой меч

- и умер.

Не прерывая стремительного бега, лорс нанес страшный удар

передней ногой. Огромное копыто попало жрецу в живот и отбросило его

тело, изломанное и залитое кровью, в толпу помощников. Клоц мчался

вдоль пляжа, и первые крики ярости и горя долетели до ушей его

всадника, когда они уже выехали на мелководье и огибали скалу.

Иеро с радостью увидел, что за ней на несколько миль

простирается ровное побережье. Теперь никто, ни двуногое, ни

четвероногое создание не сумело бы их настичь. И священник погнал

лорса вперед, намереваясь двигаться до тех пор, пока хватит силы.

Единственным препятствием, которое он мог заметить, была маленькая

речка, чьи воды сверкали в лучах послеполуденного солнца полумилей

дальше. Она не показалась Иеро особенно широкой, и он решил, что

только ее середину придется преодолевать вплавь.

Взглянув назад, священник насмешливо усмехнулся при виде

маленьких фигурок, размахивающих копьями у скалы. Внезапно, будто

резкое движение всколыхнуло его память, тревожная мысль мелькнула

в голове. Горм! Куда подевался его товарищ и проводник? Может, он

погиб? Или попал в плен? Иеро не успел еще обдумать до конца все

возможные версии, как получил ответ он своего скакуна. Это поразило

священника; внезапно он почувствовал, что никогда, вероятно, не

сможет до конца оценить ум и сообразительность Клоца.

"Мохнатый найдет (нас) по следу/запаху (позднее), -

пришел сигнал от лорса. - Он идет (в отдалении) не около воды."

Передав эту весть, лорс погрузился в молчание и еще быстрее

помчался по белому песку, устремляясь к быстро приближавшейся реке.

Далекий пронзительный вопль одной из гигантских чаек долетел

до Иеро, снова заставив его оглянуться. Он подумал, что шаманы этих

дикарей возможно умеют телепатически управлять птицами, и тогда

скорая погоня и кровавая схватка неизбежны. Он не забыл про одинокий

череп на куче плавника с дырой, пробитой в виске; здесь наверняка

поработали птичьи клювы. Но для проверки этой гипотезы у него не было

времени. Вскоре, к своему облегчению, он заметил, что птицы кружат

высоко в небесах; наконец, вся стая потянулась в сторону моря.

Внезапно спасенная девушка что-то крикнула, затем разразилась

потоком непонятных, но явно сердитых слов; одновременно она начала

дрыгать ногами и извиваться, как ящерица. Иеро придержал лорса и

огляделся. До реки еще оставалось несколько сотен ярдов, а крошечные

фигурки их врагов едва виднелись позади.

- Я уже могу отпустить тебя, женщина, - произнес он

вслух, помогая девушке устроиться на спине лорса у передней луки. Он

потянулся за ножом, чтобы перерезать ремень, который все еще стягивал

запястья пленницы, но первый же внимательный взгляд на нее заставил

Иеро замереть в изумлении. Совершенно не смутившись, девушка ответила

ему таким же пристальным взглядом.

Она была совершенно не похожа на любую из женщин, которых он

видел раньше, но, несмотря на это, показалась ему прелестной. Что-то

дикое, неукротимое и одновременно своеобразное и бесконечно пленительное

ощущалось в ней. Ее кожа была темнее, чем у него, цвета густого шоколада;

ее большие черные глаза были не светлее его собственных. Ее нос имел

изящные правильные очертания, темные губы казались непривычно полными.

Огромная масса спутанных волос состояла из множества вьющихся локонов,

похожих на черную проволоку. Взгляд на ее крепкие небольшие груди

привел Иеро к убеждению, что она значительно моложе, чем ему вначале

показалось. Женщины метсов прикрывали верхнюю часть тела, но сейчас он

инстинктивно почувствовал, что нагота была естественной и привычной

для беглянки. Он не сомневался, что даже утрата очень короткой и

порядком изношенной юбки не слишком смутила бы ее.

В свою очередь недавняя пленница изучала его бронзовое лицо с

орлиным носом и короткими черными усами. Очевидно, осмотр удовлетворил

ее; она подняла свои связанные руки и что-то нетерпеливо произнесла на

своем непонятном языке. Иеро вытащил нож, перерезал ремень, стягивающий

тонкие запястья девушки, и усадил ее лицом в сторону движения. Касаясь

ее рук и стройной талии, он чувствовал, что мышцы под бархатистой кожей

имеют крепость стали.

Затем священник направил Клоца к реке. По какой-то причине,

которую он не мог понять, его мысли обратились к этому не очень

внушительному потоку. Казалось, с рекой было связано нечто очень

важное, какое-то обстоятельство, которое непременно полагалось

вспомнить. Имело ли оно отношение к людям, бесновавшимся позади в

амфитеатре на маленьком пляже? Или это ощущение вины - из-за того,

что он рискнул успехом своего предприятия, поддавшись чувству жалости

к девушке, которую никогда не видел раньше? Нет, дьвольщина, не то!

Проклятье, думай о реке, это как-то связано с рекой!

Предчувствие, что так мучило его, превратилось в ясную

и четкую мысль с некоторым опозданием. Они уже достигли реки, и

священник увидел длинное каноэ, пересекавшее мутный поток под ударами

дюжины весел. Когда белокожие гребцы заметили их, свирепые крики

огласили окрестность, и весла заработали еще быстрее.

Конечно же - деревня или временный лагерь! Укрытый от

налета с моря, поселок должен лежать у реки, коль не встретился

раньше! Там, на пляже, Иеро почти догадался об этом. Среди зрителей

было множество женщин и детей; значит, поселок где-то неподалеку,

иначе они не смогли бы дойти сюда. Вероятно, сообщение о случившемся

передали в лагерь с помощью примитивной, но действенной телепатической

связи. Это искусство было известно не только в Канде; им, хотя и в

меньшей степени, владели все народы континента. Очевидно, у этого

племени белых дикарей были неплохие шаманы.

Пока эти мысли проносились у Иеро в голове, он лихорадочно

заряжал метатель, одновременно посылая Клоца в воду. Если они попадут

в ловушку на берегу... Нет это не годится! Лучше рискнуть и войти в

реку. Поток был не больше нескольких ярдов шириной; за ним простирался

ровный и заманчиво пустой пляж.

Сидевшая перед ним девушка, не говоря ни слова, потянулась

назад и вытащила копье, притороченное к седлу. Непроизвольное

высокомерие этого жеста заставило Иеро усмехнуться. Она, похоже,

была весьма упорным созданием - и не робким!

С метателем его постигла неудача. Он долго целился, но

когда Клоц шагнул в воду, от толчка случайно надавил на спусковой

крючок. Выстрел был безнадежно испорчен, ракета ушла в сторону.

Времени перезарядить карабин не было, каноэ слишком приблизилось

к ним. Его острый нос плясал уже в нескольких ярдах от лорса,

энергично плывущего к противоположному берегу.

Но экипаж этой лодки никогда не видел северного зверя и

не имел представления об опасности, которой грозил им союз опытного

киллмена с могучим животным. Обхватив обеими руками девушку, Иеро

крепко сжал ногами лорсиные бока и приказал Клоцу нырнуть. "Вниз,

парень, вниз! - послал он мысленную команду. - Двигайся под ними!"

Опускаясь вместе со своим скакуном под воду, он видел ошеломленные

лица гребцов; некоторые из них уже отложили весла и взялись за

оружие, изготовившись к схватке.

Клоц, вследствие своей ловкости или удачи - с этим Иеро

никогда не смог бы до конца разобраться - беспрепятственно шел по

речному дну, ступая острожно, но уверенно. Священник, закрыв глаза,

согнулся над своим неожиданным призом, защищая девушку от удара

сверху. Он почувствовал, как каноэ скользнуло над ним, задев спину.

В следующий момент лодка наткнулась на круп Клоца, который не

собирался разводить лишние церемонии. Слегка присев на задние ноги,

он мощным толчком послал суденышко вверх.

Когда два полузадохнувшихся человека и лорс явились из-под

воды на свет дня, каноэ, подброшенное в воздух, развалилось, раскидав

свой бравый экипаж в разных направлениях. Эти люди умели плавать, и

Иеро с облегчением заметил, что на этот раз дело, кажется, обойдется

без смертельного исхода. Священник умел быть безжалостным к врагам

Аббатств, но ему претило убивать людей, чьей единственной виной

являлось невежество.

Лорс нес своих всадников среди бессильных угроз и невнятных

воплей, заглушаемых плеском воды. Они достигли восточного берега, и

Иеро, насмешливо прищурив глаза, помахал рукой барахтающимся в воде

врагам.

В косых лучах заходящего солнца перед всадниками неслись их

гигантские тени. Иеро отпустил девушку, и она, слегка согнув ноги,

сидела прямо перед ним. Длинная царапина на ее плече и спине начала

кровоточить, и мили через две священник велел лорсу остановиться.

Спрыгнув на землю, он усмехнулся, увидев, что девушка все еще сжимает

копье.

- Хмм... Пожалуй, ты можешь положить его обратно, - сказал

он, указывая на петлю под седлом, в которой закреплялось оружие. Она

что-то пробормотала, огляделась вокруг, кивнула головой, не обнаружив

опасности, и, вставив древко копья в петлю, соскочила вниз.

Девушка с любопытством наблюдала за тем, как Иеро достает

мешочек с медицинскими принадлежностями, и послушно кивнула, когда

он жестом показал, что хочет перевязать ее царапину. Являлось ли

это свидетельством доверия или покорности, священник пока не понял.

Даже с чудодейственной мазью, которой его снабдили врачи Аббатств,

обработка раны была неприятным процессом, но девушка не издала ни

звука. Наконец он забинтовал ссадину и снова посадил ее на спину

лорса. Укладывая обратно мешочек с лекарствами, он заметил, что

девушка прильнула к длинной шее Клоца и легонько почесывает его за

ушами, что лорс очень любил. Теперь Иеро без колебания был готов

дать ей самый высокий балл за умение обращаться с животными.

Поднявшись в седло, он по привычке оглянулся назад,

но погони не заметил. Над пляжем вздымались лишь покатые силуэты

дюн с торчащими кое-где скалами. Никакого движения, ни шороха, ни

подозрительного запаха - только тихий плеск волн и шипение пены на

белом песке.

Был поздний вечер, низкие облака багровели на западе,

освещенные последними лучами солнца. Настало время выбирать место

для лагеря, но они проехали только несколько миль, а Иеро не без

оснований считал, что дикари умеют выслеживать добычу. Убийство

шамана могло привести их в такую ярость, что они начнут упорное

преследование, дабы отомстить за его смерть. Девушка, однако,

нуждалась в пище и хорошем отдыхе. Она казалась крепкой и сильной,

но то, что ей пришлось вынести в этот день, было свыше человеческих

сил. Священник тоже чувствовал усталость, хотя на его долю выпало

значительно меньше утомительных приключений.

После часа езды почти в полной темноте впереди замаячила

вода. Было невозможно установить, насколько широким являлся поток,

и переплывать его во тьме показалось Иеро рискованным. Он повернул

лорса, и путники поехали вдоль этой реки или ручья вверх по течению.

Их движение поневоле замедлилось, так как берег зарос кактусами,

соснами и кустарником. Пристально всматриваясь в поросший деревьями

прибрежный откос, Иеро заметил слева темный холмик. Приказав Клоцу

двигаться в этом направлении, он с удивлением обнаружил, что "холмик"

является необычным круглым кустарником или низким деревом, около

сорока футов в высоту, с толстым центральным стволом. Его ветви

простирались низко над землей и образовывали плотный естественный

шатер, нависая над пространством диаметром в несколько ярдов.

Расседлав лорса и велев бдительно нести охрану, Иеро отправил

его кормиться. На сей раз он решил рискнуть и развел крохотный костер.

Когда вспыхнувшее пламя осветило их убежище, ему вдруг подумалось, что

нет никакой нужды разжигать огонь; он просто хотел увидеть лицо девушки.

Это открытие вызвало у него досаду.

Она сидела спокойно, обхватив колени тонкими руками, пока

Иеро распаковывал сумки. Когда он протягивал ей еду или воду во фляге,

она молчаливо принимала все это, не делая попыток заговорить. Закончив

короткий ужин, девушка стряхнула крошки с коленей и уставилась в огонь,

спокойная и безразличная. Очевидно, пришло время попытаться наладить

контакт.

Для этого было четыре возможности. Вскоре выяснилось, что

она не понимает метсианский язык, наречие западных иннейцев и ничего

не ведает о языке знаков. Но когда Иеро испробовал батви, жаргон купцов

и торговцев, она впервые улыбнулась и ответила. У нее был непривычный

акцент, и произношение многих слов звучало для метса странно. Но Иеро

догадывался, что если сам он пришел с одного конца длинной торговой

дороги, то ее родина, скорее всего, была на другом, за тысячи миль от

лесов Канды.

- Откуда ты? - был ее первый вопрос. - Твое лицо похоже на

лица торговцев невольниками, продавших меня бледнокожим дикарям, но

ты ездишь на чудесном животном, которое умеет сражаться, и ты спас

меня от этих варваров. Но почему? Ты ведь ничем мне не обязан!

- Вначале я хотел бы кое-что узнать о тебе, - прервал ее

Иеро. - Как твое имя, девушка, кто ты такая и каким образом появилась

в здешних краях?

- Я - Лучар, - промолвила она. Ее голос был высоким и

тонким, но приятного тембра. Она назвала свое имя с достоинством;

я - это я, прозвучало в этом коротком ответе. Так мог говорить лишь

человек, обладающий чувством самоуважения. Иеро это понравилось, как

нравилось многое в странной девушке, но данный факт он решил сохранить

про себя.

- Прекрасно, Лучар, - произнес он, - нет никаких сомнений,

что у тебя красивое имя. Но что ты скажешь относительно других моих

вопросов? А также о том, что я могу сделать для тебя? - добавил

священник.

- Я убежала из дома... - Ее голос, как и лицо, были сейчас

спокойными, лишенными какой-либо эмоциональной окраски; казалось,

она просто констатирует факт, не более того. Однако Иеро заметил,

что девушка внимательно наблюдает за ним, и что глаза ее блеснули

в свете костра. - Моя родина далеко, очень далеко от этого моря,

я думаю, вон там! - И она уверенно показала на северо-запад, в

направлении хвойного океана Тайга.

- А я думаю, что ты шутишь, - сухо заявил священник, -

потому что сам пришел оттуда. И я никогда не слышал, чтобы в наших

краях жили похожие на тебя люди. Но не надо мучиться с географией,

- добавил он, пытаясь смягчить свой резкий тон, - это неважно.

Лучше расскажи мне о своей стране. Она похожа на эту? Какой народ

населяет ее? Ты назвала этих бледнокожих варварами. Странное слово

в устах девушки-рабыни!

Им было не просто говорить друг с другом. То и дело

приходилось уточнять некоторые слова, которые они понимали по-разному,

догадываться о смысле неизвестных выражений и учитывать различия в

произношении. Но они оба обладали острым умом и быстро нашли общий

язык. С каждой минутой, с каждой произнесенной фразой они понимали

друг друга все лучше и лучше.

- Мой народ силен и могуществен, - сказала девушка твердо.

- Наши люди живут в каменных городах, а не в грязных хижинах из шкур

и ветвей. Они - великие воины, и даже большой рогатый зверь не смог

бы спасти тебя, как он это сделал днем на реке, если бы тебе пришлось

сражаться с нашими мужчинами.

"Только женщина, - подумал Иеро с горечью, - может

приписать Клоцу наш успех". Он покачал головой и произнес вслух:

- Ну, ладно, твой народ велик и силен. Но ты-то что делаешь

здесь? Я полагаю, ты проделала долгий путь, пока добиралась в эти

места из своей страны.

- Мне хочется, - заявила она, - чтобы ты первым рассказал,

кто ты такой и откуда явился к этому морю. И что-то я не расслышала

твоих титулов... Какое положение ты занимаешь в своей стране?

Благородный ли ты человек или низкорожденный?

- Я - пер Иеро Дистин, киллмен и священник-заклинатель

Универсальной Церкви. И я не вижу причин, почему голую девчонку-рабыню

могут интересовать мое положение и титулы. Я - человек, который спас

тебя от очень неприятной смерти! Разве этого не достаточно? - Он

сердито сверкнул глазами, но его слова не произвели на Лучар никакого

впечатления.

- Твоя церковь не может быть универсальной, - сказала она

спокойно, - ведь я ничего не слышала о ней. Этому не приходится

удивляться, сэр священник, так как истинная церковь существует

только в моей стране. И если бы у нас кто-нибудь, похожий на тебя,

с такой вот дурацкой раскраской на лице, заявил, что является

священником, то без промедления отправился бы в дом умалишенных.

Должна еще сказать, - продолжала она спокойным лекторским тоном,

- что я не всегда была девчонкой-рабыней, и любой благородный

человек, обладающий приличными манерами, мог бы это заметить.

Несмотря на привитую в школе Аббатства выдержку и умение

общаться с людьми, эта речь привела Иеро в некоторое замешательство.

- Приношу свои извинения вашей светлости, - кисло

заметил он. - Я полагаю, вы были принцессой в вашем могущественном

королевстве, обрученной с недостойным поклонником, и вы предпочли

сбежать из дома, нежели выйти за него замуж. Я верно излагаю суть

дела?

Лучар уставилась на него, открыв рот.

- Откуда ты узнал все это? Может быть, ты шпион моего отца

или Эфраима, посланный, чтобы вернуть меня обратно?

В свою очередь Иеро в недоумении уставился на нее, после

чего расхохотался самым неприличным образом.

- Боже мой, - воскликнул он сквозь смех, - эти фантазии

можно извлечь из головы любой девчонки, наслушавшейся древних

сказок! Давай прекратим тратить время на эти бредни, согласна? Я

желаю получить ответы на свои вопросы. И должен предупредить, что у

меня есть свои способы для получения правдивых ответов, если только

деликатное воспитание и манеры, которыми ты хвастаешь, плюс некоторая

благодарность за спасение, не доставят их добровольно. Теперь начинай

рассказывать! Из какого места ты явилась? Если ты в самом деле не

знаешь, где твоя страна, то скажи мне хотя бы, как она называется?

И каким образом ты очутилась здесь?

Девушка мрачно посмотрела на него, ее глаза сузились, как

будто в задумчивости. Затем лицо ее прояснилось, она приняла решение

и заговорила мягко и смущенно.

- Прости, пер Иеро, я не хотела грубить тебе. Очевидно, я

так долго была важной персоной, что мне очень трудно снова стать

обычным человеком. Думаю, что моя страна лежит где-то на юге -

только, видишь ли, теперь я не знаю, где этот юг. Я действительно

жила в городе, и этот дикий берег, скалы и болота - совсем не то,

к чему я привыкла. О, да, моя страна называется Д'Алви и лежит на

побережье соленого моря Лантик. Что еще ты хочешь знать?

- Ну, - произнес Иеро с улыбкой, - это уже значительно

лучше. Должен заметить, что я вовсе не такой дрянной человек, как

тебе могло показаться. Только запомни, девочка, что я люблю правдивую

речь, а потому оставь свои фантастические истории для детишек, и мы

будем друзьями. Расскажи теперь, как ты оказалась в том довольно

неприятном положении, в котором я тебя застал.

Пока крошечное пламя костра плясало на тонких ветках, Лучар

поведала ему свою историю. Хотя Иеро поверил ей не больше, чем

наполовину, и этого было достаточно, чтобы приковать его внимание.

Судя по ее рассказу, она действительно пришла с далекого

юго-востока - оттуда, куда направлялся он сам. Это заставило его с

особым вниманием ловить каждое ее слово, каждую фразу.

Ее страна была землей каменных городов и тропических

лесов, гигантские деревья которых достигали небес. Еще это была

земля постоянных сражений, крови и смерти, земля огромных зверей

и воинственных людей. Церковь и духовенство, насколько он понял,

как и Аббатства, проповедовали мир, терпимость и сотрудничество,

но священники не имели возможности прекратить войны между различными

городами и государствами. Их социальная структура включала несколько

слоев - касты благородных дворян, купцов, ремесленников, крепостных

крестьян; во главе стояли самодержавные властители. Государства

обладали армиями, настолько крупными, насколько позволяла их

экономика, основанная на налогах, взыскиваемых с крестьян.

Иеро засыпал девушку градом вопросов:

- Умеют ли ваши люди читать и писать? Есть ли у вас старые

книги о прошлом? Знаешь ли ты о Смерти?

Конечно, они умели читать и писать, отвечала она. По крайней

мере, духовенство и многие из сословия дворян. Бедняки были заняты

тяжелым трудом и, кроме некоторых, посещавших церковные школы, не

учились ничему. Купцы знали простейшие арифметические действия. Что

еще его интересует? О Смерти, конечно, помнили все. Но книги древних

лет были запретными для населения, кроме, возможно, духовенства. Она

сама никогда не видела ни одной, хотя слышала об их существовании.

Каждый, кто нашел такую книгу, должен был сдать ее властям под

угрозой наказания смертью.

- Великий Бог! - воскликнул пораженный священник. - Если

все, о чем ты говоришь - правда, то ваш народ собрал весь социальный

утиль прошлого в его наихудшем виде. Я знаю, что некоторые племена,

живущие здесь, у Внутреннего моря, имеют рабов и занимаются разбоем,

и я думал, что они, вероятно, наиболее отсталый народ из всех

известных нам. Но ни в Республике, ни в Союзе Атви ничего не слышали

о вашей стране. Королевства, крепостные крестьяне, беспрерывные войны,

армии и почти поголовная неграмотность! Если твоя страна в чем и

нуждается, так это в хорошей социальной чистке!

Его непритворное негодование было встречено молчанием девушки;

в гневе она закусила полную нижнюю губку, кровь прилила к ее темным

щекам. Однако глупое упрямство не было свойственно Лучар; она уже

понимала, что ее странный спаситель является человеком умным и,

главное, образованным. И она почувствовала, впервые за всю свою

жизнь, что ее далекая родина отнюдь не является совершенством.

- Извини меня, - отрывисто произнес Иеро, - я слишком

резко отозвался о твоей стране. Но я никогда не слышал о чем-либо

подобном. Возможно, Д'Алви - очень приятное место или, во всяком

случае, интересное. Давай теперь перейдем к твоей собственной истории.

Мне хотелось бы услышать, как ты очутилась здесь, так далеко от

Лантического моря. Я знаю, какой длинный путь ведет туда; ведь моя

дорога с севера была не меньшей.

- Ну, - начала она несколько неуверенно, - я убежала...

убежала от моего хозяина... Я была его рабыней, и он жестоко

относился ко мне... Я говорю правду, - прошептала она, и ее темные

глаза наполнились слезами.

- Хорошо, девочка, я верю тебе. Продолжай. Когда это случилось?

Лучар бежала больше года назад. Первое время ей было очень

тяжело, она воровала жалкую пищу из крестьянских лачуг и почти все

время оставалась полуголодной. У нее случались опасные приключения

с дикими зверями; немного удачи и огромная жизнестойкость помогли

ей избежать гибели. Вскоре она раздобыла оружие, украв копье и нож.

Так она жила несколько месяцев на границе между обитаемыми землями

и великими джунглями, пока однажды не сломала лодыжку, упав с дерева.

Она ждала неминуемой смерти, если какой-либо хищник обнаружит ее;

но, на счастье Лучар, первым нашел ее эливенер.

- Ты тоже знаешь о них? - с изумлением спросил Иеро. - Я не

представляю, как они могли забраться в такую даль! Что делают эти люди

в вашей стране? Доверяет ли им ваш народ?

Он был очень возбужден; здесь, несомненно, имелась тонкая

связующая нить между их странами, разделенными лесами, горами и

морями, а также несходством обычаев и жизненного уклада.

Эливенеры, последователи так называемой "Одиннадцатой

Заповеди", о которой ничего не говорилось в святых христианских

книгах, были братством странников, созданным, возможно, еще в период

до Смерти. Они носили простые коричневые хламиды, являлись строгими

вегетарианцами и не имели никакого оружия, кроме деревянного посоха

и небольшого ножа. Они редко собирались группами и обычно странствовали

в одиночестве. Они передвигались с места на место, никому не доставляя

беспокойства и не причиняя вреда. Иногда они выполняли за пропитание

какую-нибудь работу - обучали детей или пасли стада. Они были хорошими

врачами, всегда готовыми оказать помощь больному или раненому. Они

ненавидели Нечистого, но не предпринимали никаких активных действий

против него, если только не подвергались непосредственной угрозе.

Наконец, они обладали странной властью над животными, и даже лемуты

обычно сторонились их. Никто не знал, где расположены их центры

и имеются ли они вообще, какими путями пополняется их братство.

Они казались далекими от политики, но многие видные метсы, члены

Ассамблеи и даже Совета Аббатств, не испытывали к ним доверия и не

любили их. Когда же таких людей спрашивали о причинах их неприязни

к эливенерам, ответ бывал очень неопределенным - наверное, они что-то

высматривают или замышляют. Очевидно, они не были христианами, а если

и были, то умели хорошо это скрывать. Они исповедовали пантеизм, жили

и действовали в соответствии с древней заповедью, ставшей их лозунгом:

"Да не уничтожишь ты ни Земли, ни всякой жизни на ней".

Иеро нравились эти вечные скитальцы. Члены братства, которых

он не раз встречал, казались ему порядочными, здравомыслящими людьми,

во многих отношениях гораздо более достойными, чем некоторые лидеры

его собственной страны. И он знал, что аббат Демеро любил их и, что

было еще важнее, относился к ним с доверием.

Священник слегка откинулся назад, распрямляя затекшую

спину и собираясь продолжить свои расспросы. Вдруг Лучар с криком

метнулась над погасшим костром к стволу дерева, где лежало оружие и,

споткнувшись, упала прямо на грудь Иеро, повалив его навзничь.


ГЛАВА 5. НА ВОСТОК


- Взгляни! - визжала она. - Позади тебя чудовище! Я вижу

его! Черное, с длинными клыками! Вставай и защищайся, быстро!

Прошло уже три недели с тех пор, как он последний раз видел

женщину, размышлял Иеро, крепко сжимая ее горячее сильное тело и

не делая никаких попыток двинуться с места. От девушки исходил свежий

пряный аромат и еще какой-то едва уловимый запах, ассоциировавшийся с

чем-то диким, свободным, непокорным.

- Это мой медведь, глупышка, - нежно произнес он. - Не бойся,

он не причинит тебе вреда.

Пока он говорил, его губы, прижимавшиеся к густым душистым

волосам Лучар, осторожно скользнули к нежной шее. Иеро обнаружил Горма

уже минут десять назад и передал ему мысленный приказ оставаться снаружи

их убежища под древесной кроной. Очевидно, любопытному и общительному

медведю захотелось поглядеть на нового человека.

Девушка резко оттолкнула Иеро, вскочила на ноги и гневно

уставилась в его смеющиеся глаза.

- Эй! Значит, правда то, что все говорят о священниках?

Компания трусливых лодырей, мастеров задирать женские юбки! Брось

свои лукавые мысли, святой отец! Я могу защитить себя, и я это сделаю!

Иеро сел и стряхнул чешуйки коры и сухие листья со своей

куртки. Затем он подбросил несколько веточек в костер; вспыхнул огонь,

осветивший его меднокожее лицо и высокие скулы.

- Послушай, юная леди, - сказал он спокойно, - давай

обсудим это дело прямо. Я не люблю ходить вокруг да около. Возможно,

в вашей стране другие законы, но священники Аббатств Канды не дают

обета безбрачия. Я - здоровый нормальный человек, и в моем возрасте

большинство священников женаты, а кое-кто даже дважды. Однако у нас

очень строгие правила, карающие насилие над женщиной и любые подобные

проступки. Я также не имею привычки заниматься любовью с детьми,

а тебе, я полагаю, не больше пятнадцати? Не так ли? - Читая ей эту

нотацию, он поглаживал Горма, который положил свою голову на колени

человеку, всматриваясь маленькими, насмешливо блестящими глазками в

стоявшую напротив девушку.

- Мне семнадцать, почти восемнадцать, - заявила она с

независимым видомо, - и я прекрасно знаю, что священники не должны

иметь дел с женщинами; по крайней мере, в моей стране это так. Кто

когда-нибудь слышал о женатом священнике? - в ее голосе уже слышались

извиняющиеся нотки. - Прости мои резкие слова, пер Иеро. Я испугалась...

Ты ничего не говорил об этом твоем новом звере. И как ты узнал, что он

уже здесь? Я ничего не слышала, хотя не жалуюсь на слух.

- Принимаю твои извинения, - сказал священник. - А сейчас

я ненадолго прерву твою историю, чтобы сообщить кое-какие важные

вещи, так как мы, очевидно, будем путешествовать вместе. Да, вместе

- пока я не решу, что с тобой делать. Скажи, умеет ли кто-нибудь в

твоей стране говорить с такими существами? - он похлопал косматую

голову медведя, лежавшую у него на коленях. - Я имею ввиду, передавать

свои мысли, не пользуясь голосом - так, чтобы другой человек или

животное понимали его?

Лучар присела, пораженно вскинув тонкие руки, ее губы

дрогнули, темная кожа посерела.

- Говорят, что Нечистый и его злобные чудовища умеют делать

такое, - медленно произнесла она. - И еще говорят, что Нечистый

правит колдунами, мерзкими людьми, которые тоже обладают этой силой.

Старый добрый священник, учивший меня, утверждал, что сила мысли не

обязательно связана со злом, но на самом деле только Нечистый и его

дьяволы знают, как пользоваться ею, - глаза девушки вдруг сверкнули.

- О, теперь я понимаю! Ты узнал, что явился твой зверь, связавшись с

ним мысленно! Но ты же не один из... - Тут ее голос упал до шепота, а

глаза подозрительно блеснули; возможно, она заподозрила, что очутилась

во власти злого колдуна, ночного кошмара ее детства.

Иеро успокаивающе улыбнулся девушке:

- Нечистый? Нет, Лучар, я не имею к нему отношения. И Горм

тоже, - он перешел на мысленную связь. - "Горм, подойди медленно к

ней и положи голову на колени. Она никогда не видела медведя и не

умеет передавать мысли. Мы постараемся ее этому научить."

Девушка застыла словно статуэтка из темного дерева, когда

маленький медведь направился к ней и сделал то, что велел Иеро.

Но вот длинный тонкий язык нежно лизнул ее руку, и Лучар немного

оттаяла.

- Ты... ты сказал ему, чтобы он сделал это? - потрясенная,

она шептала срывающимся голосом. - Ты действительно можешь говорить

с ним - так же, как со мной?

- Не с такой легкостью, конечно. Но он очень умен... пока

я даже не могу себе представить, насколько. Как и ты, он совсем

недавно путешествует со мной, не более недели. А вот Клоц, мой

лорс-бездельник, уже много лет со мной. Я могу легко говорить с

ним, но он не такой сообразительный, как Горм. Знаешь, девочка,

этот медведь временами даже подшучивает надо мной... Когда я думаю,

что выяснил пределы его разума, он выкидывает что-то новенькое и

снова поражает меня.

- Горм, - сказала она мягко, поглаживая черную голову

медведя, - ты будешь моим другом, Горм?

- Он станет твоим другом, не сомневайся, - уверил ее

священник. - К тому же, он отличный проводник и разведчик. Но сейчас,

пожалуйста, помолчи несколько минут. Я хочу узнать, как он очутился

здесь. Мы расстались у скалы на побережье, когда я бросился выручать

тебя. - Священник замолчал и сконцентрировался на сознании Горма.

Медведь, оказывается, обошел со стороны суши скалистый мыс

и пляж с амфитеатром. Горм пытался вступить в мысленный контакт с

Иеро в тот момент, когда лорс прикончил шамана, но в сумятице,

воцарившейся на пляже, это было безнадежным делом. Медведь, однако,

поймал чужие телепатические сигналы, но смысла передаваемого

сообщения не уловил.

"Я думаю, это были наши враги, которые пытались заставить

тех диких бледнокожих охотиться (напасть) на нас, - передал Иеро.

- Но как ты сумел нас найти?"

"Легкая (простая) задача, - пришел ответ. - Вернулся к

большой воде - пошел вдоль большой воды - нюхал - нашел след -

переплыл через маленькую воду около жилищ людей - снова нашел след

- нашел тебя."

Итак, Горм миновал поселок белых дикарей, большинство

которых уже возвратились из амфитеатра после неудавшегося развлечения

с птицами. Они бродили вокруг, создавая ужасный шум и суматоху.

Понаблюдав немного за жителями селения, Горм обнаружил там огромную

стаю злобных собак и поспешил убраться восвояси. Он переплыл маленькую

речку и двинулся вдоль побережья на восток, разыскивая следы Клоца.

Это удалось ему без большого труда; затем он просто шел по следам

лорса, пока не наткнулся на лагерь своих друзей.

Священник решил, что погоня этой ночью маловероятна, и что

они могут спокойно отдыхать под охраной Клоца и медведя. Он уселся

на прежнее место и принялся вновь расспрашивать Лучар.

- Тебя удивило, что меня нашел эливенер? - сказала девушка.

- Но почему же? Он выглядел как любой другой человек моего народа,

и ему было около пятидесяти лет. Он носил коричневую одежду, очень

простую, и держал в руках посох...

- Это интересно, - прервал ее Иеро. - В твоей стране,

наверное, все люди имеют такую же темную кожу, как у тебя, курчавые

волосы и черные глаза?

- Конечно. Когда я жила там, то только один раз видела

белокожих рабов с севера, из мест, где мы сейчас находимся. И все

эливенеры, которые встречались мне, были людьми моего народа.

- Ват как! - с задумчивым видом произнес священник, пристально

глядя в огонь. - А в м о е й стране все они выглядят подобно людям

м о е г о народа, с бронзовой или красноватой, как у иннейцев, кожей,

прямыми черными волосами и высокими скулами. Я думаю, ты можешь

рассказать кое-что интересное об эливенерах... кое-что, еще неизвестное

Аббатствам... Перед тем, как вернуться к своей истории, вспомни, что

ты знаешь о них. В наших краях они не носят оружия, учат детей в школах,

лечат людей и животных, работают на фермах, не едят мяса и никогда не

берут никакой платы, кроме пищи. Они ненавидят Нечистого, но, кажется,

не стремятся к столкновению с ним. А чем они занимаются в Д'Алви?

- Тем же самым, - ответила девушка. - Простой народ,

ремесленники и крестьяне, относятся к ним с большим уважением, ведь

эливенеры лечат бедняков и обучают грамоте детей. Но наша церковь их

не любит. Священники подозревают, что они являются безбожниками,

такими же, как давиды.

- Кто такие давиды? - с любопытством спросил Иеро.

- О, это странная группа людей, которые занимаются торговлей

и называют себя Народом Давида. Они живут в нашем большом городе и в

других городах на морском побережье. Они не ходят в церковь, не едят

многое из обычной пищи и женятся лишь на своих девушках. Но эти люди

исправно платят налоги и торгуют честно. Они очень дружны и сражаются,

как дикие звери, если кто-то пытается обидеть их или оскорбить их

религию. У давидов странное отвращение к кресту, и они не признают

богом Спасителя Иисуса, принявшего смерть за наши грехи. Когда я еще

училась в школе, один из них сказал мне, что их народ - самый древний

на Земле. Как такое может быть? Нет, право же, они очень чудные!

- Уф-ф... - выдохнул священник, пытаясь переварить лавину

обрушившихся на него сведений. Он отметил мельком брошенное ею

замечание "училась в школе". Ого! Факт, достойный, чтобы задуматься

над ним! Поразмыслив о таинственных давидах, он сказал:

- Это, должно быть, какая-то странная еретическая секта

древних времен, но мы никогда с такой не встречались. Последняя

секта в Канде, протестаны, слилась с нашей церковью две тысячи лет

тому назад. Теперь все наши люди принадлежат к единой Универсальной

Церкви. Кажется, в твоей стране на юге много странных пережитков...

Но, прошу тебя, продолжай свою историю, а я постараюсь больше не

прерывать тебя.

Он подбросил сучьев в костер, пламя вспыхнуло, и еле

заметный дым поднялся вверх и растаял в плотной древесной кроне.

Девушка говорила, и прозаичный тон рассказа резко контрастировал с

необычностью ее истории. Иеро сам пережил немало странных приключений,

но сейчас он был буквально зачарован. Медведь дремал, уткнувшись носом

в колени Лучар.

Эливенер, пожилой спокойный человек, наложил лубки на ногу

девушки и помог ей перебраться в безопасное укрытие. Затем он исчез и,

вернувшись через несколько часов, привел большого быка. Это верховое

животное называлось кау и было широко распространено на юге. По словам

Лучар, кау немного походил на Клоца, но шкура у него была полосатой и

более светлой, а рога - короткими и прямыми.

Эливенер, которого звали Джон, сказал девушке, что

попытается отвезти ее в одно из убежищ своего ордена, но место это

находилось далеко, и путь туда был труден. Они странствовали много

дней, пересекая огромные тропические леса и стараясь не появляться

на главных дорогах между враждующими городами-государствами. Крестьяне

и лесные жители встречали их приветливо, охотно предоставляя путникам

кров и пищу и предупреждая о миграциях стад, появлении лемутов и других

опасностях. В свою очередь Джон помогал больным в деревнях и раздавал

наборы маленьких резных деревянных букв, с помощью которых дети могли

учиться читать и писать. Лучар сказала, что именно просветительская

деятельность эливенеров особенно раздражала официальную церковь; ни

священники, ни благородное сословие в ее стране не хотели, чтобы

крестьяне воспринимали какие-либо новые идеи.

- Кое-кто из наших церковников тоже не любит эливенеров,

- заметил Иеро, - хотя в моей стране все умеют читать и писать.

Но наши консерваторы с подозрением относятся к ним, считая их

соперничающей религиозной группировкой. Мой учитель, аббат Демеро,

как-то сказал: они стоят за нашей спиной, и если мы не сделаем как

следует свою работу, они помогут нам или же заменят нас. Но, прошу

тебя, девочка, продолжай.

На исходе третьей недели произошла трагедия. Двигаясь на

запад, они уже покинули пределы городов-государств побережья и вышли

из зоны окружавших их деревень. Джон сказал девушке, что через неделю

они достигнут убежища. Лучар чувствовали себя спокойно, странствуя с

эливенером. Опасные звери им почти не встречались, но если какой-нибудь

хищник и пытался встать на дороге, то тут же с визгом и фырканьем убегал

прочь.

Лучар рассказала, как стадо гигантских змееглавов, властелинов

тропического леса, просто расступилось перед кау, пронесшем свой двойной

груз по узкому проходу, образованному чудовищными животными. Джон только

улыбался в ответ на ее изумленные расспросы.

Иеро подумал про себя, что эливенер, должно быть, обладал

великой ментальной мощью. Он чувствовал, как в нем самом начинает

зреть, подобно чудесному плоду, такая же огромная сила, вызванная

к жизни двумя поединками, которые он выдержал. Он также подумал,

что Лучар сообщает факты исключительной важности. Никто раньше

не мог представить, насколько разветвленным является сообщество

эливенеров и как далеко простираются их связи.

Лучар продолжала свой рассказ.

Они с Джоном ехали по узкой тропинке в джунглях, ничем

не отличавшейся от десятка, попадавшихся им во время страствий.

Внезапно на тропе появился человек; скрестив руки, он стоял неподвижно,

загораживая дорогу путникам. В то же мгновение из леса по обе стороны

тропинки появились дюжины две лемутов. Отвратительные, похожие на

огромных крыс, покрытые шерстью существа с длинными голыми хвостами

держали в лапах копья и дубинки. (Люди-крысы, отметил про себя Иеро).

Путники были мгновенно окружены, хотя ни один неприятель не подходил

ближе, чем на несколько футов.

Лучар была в ужасе, но Джон оставался, как обычно, бесстрастным.

Загородивший дорогу человек выглядел бледнокожим, с совершенно лысой

головой; капюшон его плаща, откинутый на спину, оставлял открытым

лицо с холодными блеклыми глазами. Девушка поняла, что перед ними один

из слуг Нечистого, злой колдун, и постаралась не поддаваться страху.

Она только закрыла глаза и крепче обхватила сидевшего впереди Джона

за плечи. После продолжительного молчания раздался спокойный голос

эливенера, говорившего на языке Д'Алви.

- Давай беседовать вслух; нет необходимости пугать этого

ребенка. Я предлагаю тебе сделку.

- Какую же сделку ты можешь предложить, поклонник букашек?

Вы оба находитесь в моих руках.

- Это правда, о Бродящий во Тьме. Но я могу убить многих

твоих слуг и нанести немалый вред тебе самому... как минимум, ты

истощишь свои силы в борьбе. Я - Обладающий Властью; и думаю, тебе

это хорошо известно. Твоя западня устроена с такой осмотрительностью

и в таком неожиданном месте...

Трепетавшая девушка услышала резкий голос врага, снова

спросившего, что за сделку предлагает ее спутник.

- Отпусти девочку и животное. Если ты сделаешь это, то,

клянусь своей душой, я не стану сопротивляться и подчинюсь тебе.

Решай быстро, иначе будем сражаться, и борьба окажется для тебя

нелегкой!

- Что ж, согласен! Пусть будет так. Ты действительно

являешься отличной добычей. Нелегко поймать любителя букашек такого

ранга; обычно вы предпочитаете отсиживаться в безопасности по углам.

Пусть девчонка и зверь убираются, а ты пойдешь с нами.

- В твоих мыслях и делах обман и ложь, - раздался спокойный

голос Джона. - Девочка уйдет, и никто из твоей грязной своры не

последует за ней, это я легко могу проверить. Я буду ждать здесь в

течение часа, и только потом пойду с тобой. Таковы условия сделки.

Лучар почти физически ощутила ужасную ярость, охватившую

адепта Нечистого; но - как, похоже, и предполагал Джон - колдун

согласился на это условие.

Благословив ее спокойным голосом, эливенер подал команду

кау на неизвестном языке, и животное немедленно помчалось прочь по

тропинке, теперь лишь с одним всадником на спине. Девушка успела

бросить последний взгляд на эливенера. Невысокий пожилой человек в

коричневой одежде стоял лицом к лицу перед бледным дьяволом и сворой

его мерзких помощников. Затем зеленая стена джунглей скрыла их.

Иеро видел, что Лучар едва сдерживает слезы, вспоминая

своего друга.

- Он, наверное, был очень хорошим человеком, - медленно

произнес священник. - Я встретил одного из этих колдунов, и он был

очень похож на человека, которого ты описала. Этот дьявол едва не

убил меня; возможно, он сотворил бы со мной что-нибудь похуже смерти.

Так бы и случилось, если б не этот толстый увалень, который устроился

на твоих коленках.

Как он и рассчитывал, девушка отвлеклась и, заинтересовавшись,

позабыла о своем горе. Он коротко рассказал Лучар о схватке со С'нергом,

после чего попросил продолжать ее историю.

Бедный кау погиб через несколько дней. Однажды ночью, когда

она спала на высоком дереве, какой-то подкравшийся зверь напал на

дремавшего внизу быка и растерзал его. Утром она спустилась вниз,

сторонясь кровавых останков, на которых уже пировали мелкие хищники,

и бросилась бежать, едва сознавая, куда несут ее ноги.

Огромные звери, большинства из которых Лучар никогда прежде

не видела, иногда шли по следам беглянки, и несколько раз она была

на волосок от смерти. Доведенная до отчаяния, девушка хотела покончить

с собой, но то ли прирожденная сила характера, то ли неистребимая тяга

к жизни помешали ей сделать это. Она сохранила копье и нож и могла

добывать себе пищу. Она высматривала, какие плоды едят птицы и маленькие

обезьянки, однако эти опыты не всегда кончались удачей. Дважды Лучар

отравилась какими-то ягодами и грибами, хотя птицам они, кажется, не

причиняли вреда.

Измученная, в изорванной одежде, близкая к голодной смерти,

она услышала однажды человеческие голоса. Подкравшись поближе, девушка

обнаружила лагерь торговцев, смуглых черноволосых людей, немного

похожих на Иеро. Несколько фургонов и повозок стояли посреди большой

поляны, неподалеку паслись полосатые кау. В дальнем конце прогалины

темнела широкая тропа, почти дорога, тянувшаяся в лес, на северо-запад.

Она пряталась в кустарнике, надеясь, что случай пошлет

пищу или одежду, когда ее заметил охранявший лагерь часовой. Девушка

попыталась убежать, но он спустил собак, и все закончилось очень быстро.

Ее отвели к начальнику каравана, который внимательно осмотрел девушку и

задал ей несколько вопросов. Она ничего не ответила, хотя предводитель

немного знал язык Д'Алви. Тогда он приказал женщинам, которые тоже были

в караване торговцев, осмотреть Лучар. Когда ему сообщили, что она -

девственница, начальник велел хорошо с ней обращаться, но тщательно

охранять. Видимо, он счел девушку ценным приобретением, за которое

можно получить хорошую цену.

С этим караваном она странствовала несколько недель. За это

время Лучар выучилась говорить на батви, болтая с женщинами, которые

присматривали за ней. Торговцы не были с ней жестокими; ее не били и

не морили голодом, а женщины дали ей поношенную одежду и с интересом

расспрашивали о жизни в лесу. Но стерегли девушку тщательно.

Караван пересек широкие, покрытые травой равнины, затем они

обогнули странную местность, холмистое, засыпанное песками пространство

- как сказали Лучар, то была одна из страшных пустынь Смерти. Наконец

караван достиг побережья Внутреннего моря, о котором девушка слышала

столько легенд. Здесь находился большой портовый город; в его гавани

теснились корабли, а улицы были переполнены мореходами, купцами, их

слугами и повозками с товаром. Людей в этом городе оказалось великое

множество; его жители занимались не только торговлей, но и сельским

хозяйством на раскинувшихся вокруг плодородных равнинах. Люди всех

цветов кожи встречались здесь - белые со светлыми и рыжими волосами,

темнокожие, как она сама, и смуглые, похожие на Иеро и похитивших ее

торговцев. Лучар видела несколько церковных колоколен, но ее новые

хозяева не были христианами, и ей не разрешали приближаться к храмам

и говорить со священниками.

Этот город назывался Ниана и был очень древним. Здесь жил

угрюмый мрачный народ, и на улицах Лучар видела лица, напоминавшие

ей колдуна Нечистого. Правда, о Нечистом тут упоминали лишь шепотом,

не раз оглянувшись через плечо, но девушка чувствовала, что Отец

Зла - здесь, в городе, и ткет в нем свою паутину за. Ей не удалось

объяснить, откуда возникло это ощущение, но Иеро понял ее. Похоже,

как многие тонко организованные натуры, девушка обладала естественной

восприимчивостью к ментальному излучению.

Через несколько недель Лучар продали купцу, который вскоре

отправился в плаванье на большом корабле, груженом разнообразными

товарами. Новый хозяин тоже тщательно охранял ее, намереваясь

получить за девственность своей рабыни хорошую цену. Услышав это,

Иеро усмехнулся. Его удивляло, что эти странные южане сделали

выгодным товаром даже женскую непорочность.

Раньше ей не приходилось бывать на судах, кроме каноэ,

продолжала Лучар, и потому большой парусный корабль показался ей

необъятным. Но через три дня разыгрался шторм, сорвал паруса и

выбросил судно на маленький скалистый остров. Утром их обнаружило

племя белых дикарей, подплывших к острову на лодках - те самые люди,

от которых ее спас Иеро. Казалось, они дружелюбно настроены к купцам;

их главный шаман долго совещался о чем-то с хозяином корабля. Выяснилось,

что в обмен на помощь в спасении торговцев и их товаров, дикари хотят

получить Лучар. Они никогда раньше не видели человека с таким цветом

кожи и хотели принести ее в жертву чудовищным птицам, которым

поклонялось племя.

- И торговцы, эти вонючие хорьки, согласились! - с гневом

воскликнула девушка. - Они даже пришли посмотреть на это зрелище. Ты

видел их? Они смуглые, их одеяния похожи на твои, но они носят шляпы.

На следующий день с нее содрали одежду и привязали к столбу,

у которого Иеро впервые увидел ее. Целая толпа дикарей прибыла из

поселка, чтобы насладиться любимым зрелищем; с собой они тащили оружие

и огромные барабаны. Их отдаленный грохот священник слышал накануне;

тогда они предвещали гибель предыдущей жертвы - захваченного в стычке

воина соседнего прибрежного племени.

Лучар закончила рассказ и теперь, измученная событиями

последних дней, с трудом боролась с сонливостью. Иеро достал из

седельной сумки шерстяное одеяло вместе со своей запасной курткой и

протянул Лучар. Девушка подарила ему благодарную улыбку, закуталась

и через минуту уже спала. Она лежала на боку, подложив ладонь под

голову, и блики света от угасающего костра играли на ее смуглой

гладкой коже. Несмотря на спутанные волосы и утомленный вид, она

была так прелестна! Очаровательна, как весенний бутон еще

нераспустившегося цветка.

Священник залюбовался ею, но усталость взяла свое. Он зевнул,

вытащил второе одеяло и, расположившись у костра, уснул так же быстро,

как Лучар.

Рядом с их живым шатром, образованным древесными ветвями,

стоял большой лорс, подняв голову к небу и широко раздувая ноздри.

Он втягивал ночной воздух, приносивший новости о всех существах,

что обитали, мельтешили и двигались вокруг. Внезапно из темноты

появился медведь, ткнул влажным носом в колено Клоца, затем

повернулся и направился в свою ночную охотничью экспедицию. Лорс

тряхнул головой и снова стал нюхать теплый влажный воздух. Он

стоял на страже, он охранял, и его хозяин мог спать спокойно.


* * *


Иеро пробудился, когда странные звуки проникли в его

подсознание. Мгновением позже он уже сидел, сбросив одеяло и протянув

руку к оружию.

Сообразив, что в этом не необходимости, священник смущенно

улыбнулся. Звуки были голосом девушки, напевавшей какую-то песенку

на незнакомом языке. Снова и снова она повторяла рефрен мелодии и,

хотя Иеро не понимал слов, он подумал, что эта песня похожа на

колыбельную, которую поют у него на родине. Очевидно, так оно

и было.

Он раздвинул густые ветви и выбрался на солнце. Стояло

позднее утро; значит, он проспал десять часов. В нескольких футах

от него сидела девушка и что-то шила; рядом с ней виднелась раскрытая

седельная сумка, из которой она, похоже, достала иглу и нитки.

Увлеченная своим занятием, она не заметила священника, и тот

вежливо кашлянул.

Лучар подняла глаза и улыбнулась.

- Ты любишь поспать, пер Иеро, - сказала она. - Видишь,

что я делаю?

Девушка поднялась и прежде, чем Иеро успел вымолвить

хотя бы слово, сбросила свою истрепанную юбку. Секунду она стояла

обнаженная, словно сверкающая статуя из полированного темного

дерева, затем скользнула в свою новую, только что сшитую одежду.

Через мгновение Лучар уже хохотала над его замешательством. Ее тело

плотно облегал комбинезон с короткими, по локоть, рукавами и шортами,

доходившими до середины бедер.

- Ну, что ж, - выдавил священник наконец, - совсем неплохо.

Мое запасное платье, я полагаю?

- Только часть. Я взяла одну рубашку и трусы. Ты не сердишься

на меня? - ее личико вытянулось от огорчения.

- Ни капельки. Ты прекрасная швея. Я вижу, тебе можно поручить

починку любой одежды.

- Я сама научилась этому, научилась, когда убежала из дома.

Раньше я совсем не умела шить. Это так интересно! - Лучар вскинула

руки и на мгновение застыла - прелестная девушка, залитая ярким

солнечным светом. Позади нее стоял большой лорс, задумчиво жевавший

пучок травы; Горм, свернувшись пушистым клубком, спал у костра.

Прищурившись, Иеро посмотрел на берег, понижавшийся в восточном

направлении. Водная преграда, которую он не рискнул форсировать вчера

в темноте, лежала в сотне ярдов. В ярком утреннем свете он увидел,

что это неширокий залив, преодолеть который не составляло труда.

Скудный завтрак, состоявший из слегка поджаренного мяса

антилопы, сухарей и черепашьих яиц, был закончен в несколько минут.

Упаковав сумки, путники снова двинулись на восток. Весь остаток дня

они ехали по берегу, иногда переправляясь через ручьи и небольшие

речки, впадавшие в море.

Священник был доволен своей нежданной добычей, хотя не

совсем представлял, что же делать с ней дальше. Как подсказывал

здравый смысл, вряд ли спасение девушки будет содействовать успеху

порученной ему важнейшей миссией. Но что еще он мог предпринять,

когда такое юное существо, почти ребенок, подвергалось смертельной

опасности! Правда, во всей этой истории были и положительные моменты.

Родина Лучар лежала как раз в тех отдаленных областях, куда его

послали, и она могла стать бесценным источником информации о народе,

обычаях и политической ситуации в этих неведомых землях. В какой-то

степени это оправдывало их совместное путешествие. А кроме того, иной

альтернативы просто не существовало!

Они ехали мимо покатых песчаных гряд, вдававшихся в море

словно пальцы огромной ладони. Кое-где на них грелись снаперы, их

темные панцири блестели на солнце, морщинистые шеи были вытянуты.

Полусонные чудовищща, разомлевшие от жары, провожали путников

ленивым взглядом маленьких злых глазок, но не трогались с места.

- В твоей стране встречаются эти твари? - спросил священник,

кивая в сторону гигантских черепах.

- Да, а кроме них есть и более опасные животные, - отвечала

девушка.

Выяснилось, что все канализационные люки и колодцы в

городах на родине Лучар либо перекрывали железными решетками, либо

обносили мощными каменными стенами. В противном случае хищные водные

твари, проникая по ночам в поселения, пожирали все и всех, до кого

могли добраться. Мосты тоже были прикрыты с боков и сверху стальными

сетками или решетками; дороги, проходившие вблизи рек, защищали

каменными стенами или строили в виде высоко приподнятых эстакад. Кроме

того, всюду патрулировали тяжеловооруженные всадники, всегда готовые

отразить вторжение чудовищ из джунглей или набег лемутов. Слушая

девушку, Иеро начинал понимать, что жизнь на севере была мирной и

тихой сравнительно с тем, что происходило в Д'Алви.

К ночи они остановились на невысоком, поросшем травой холме, с

вершины которого священник еще мог различить в надвигающихся сумерках

границу Пайлуда. Испарения близкого болота пронизывали теплый воздух;

едва слышный жуткий вопль лягушкоподобного монстра донесся до его

ушей.

Уютно расположившись на одеялах, растеленных в траве, они

беседовали после вечерней трапезы, когда Иеро вдруг резко оборвал

разговор. Мысль! Очень слабая, на самой грани восприятия - но,

несомненно, ментальный сигнал, хотя и ничтожной интенсивности. Почти

незаметный, и он никогда не смог бы уловить его прежде, но теперь его

мощь росла изо дня в день, и многое становилось ему по силам. Так, без

всякого напряжения он "слышал" нехитрые мысли птиц и мелких животных,

мимо которых они проезжали. Пожалуй, он смог бы с легкостью проникнуть

и в мозг Лучар, но порядочность и привитое с детства уважение к

разумным созданиям удерживали его от такого шага.

Темнокожая девушка заметила его внезапно остановившийся

взгляд и хотела что-то спросить, но он прервал ее резким взмахом

руки. Сконцентрировавшись, собрав все свои силы и новое умение,

полученное в нелегкой борьбе, Иеро пытался понять, что же уловил

его мозг. Его усилия были безуспешными, сигнал был слишком слабым,

однако священник не сомневался, что его искали. Искали настойчиво

и целеустремленно!

Встав, Иеро подошел к лежавшей на плоском камне сумке.

Порывшись в ней, он вытащил металлический стержень-антенну, развернул

ее на всю длину и осторожно прижал к вискам контактные диски. Едва

слышные телепатические сигналы обрели мощь, раскатами грома отдаваясь

в голове.

"Приветствую тебя, Враг!" - ясно услышал Иеро и тут же

ощутил, как нарастает ментальное поле, будто бы кто-то на другом конце

связующей их нити пытался заключить его мозг в неосязаемые, но вполне

реальные оковы. Теперь священник понимал, что ему невероятно повезло,

когда он первый раз воспользовался этим устройством. Если бы тогда

с ним попытались сыграть такой же фокус, он наверняка был бы пойман.

Но теперь, обладая новой силой и знанием, он легко отразил попытку

подчинить его волю, действуя с тем же искусством, с каким опытный

фехтовальщик парирует удар вражеского клинка. И через миг он получил

доказательство, что его считают равным партнером.

"Ты силен, Враг! - пришла следующая мысль, вместе с ощущением

недовольство и разочарование. - Кто же ты? Отступник из числа наших

братьев или мутант нового вида, еще нам неизвестного? Мы постоянно

контролируем эту волну и знаем, что ты убил нашего брата и похитил

его связной коммуникатор."

Иеро оставил эти вопросы без ответа. Тот, другой, не сомневался,

что он слушает; почти наверняка это был один из высших адептов Темного

Братства Нечистого. Очевидно, они не имели понятия кем - или чем - может

оказаться их противник. С высокомерным пренебрежением к северянам они

считали его мутантом, выродком с гипертрофированными телепатическими

способностями. Мысль, что один из их презренных врагов, священник

Аббатств, может иметь подобную силу, даже не приходила в их головы.

"Ты не относишься к любителям букашек, которые называют

себя последователями Одиннадцатой Заповеди, это ясно, - пришла новая

мысль. - Мы легко распознаем излучения их жалких мозгов. Нет, ты

гораздо больше похож на нас! Ты жестокий, обладающий большой силой

и умением, и ты не боишься крови."

Сомнительный комплимент, отметил про себя Иеро. Он понял,

что эливенеры, непримиримые враги Нечистого, в то же время каким-то

образом были связаны с ним. По крайней мере, казалось, что возможности

этого братства не были тайной для Темных Мастеров.

"Мы потеряли тебя в большом болоте, - вновь зазвучал в его

мозгу бесплотный голос. - Мы послали по твоим следам слишком ненадежного

союзника, странное существо, чуждое нам. Верояно, ты убил его тоже.

Во всяком случае, ты обнаружил маяк, взятый с тела нашего брата. Ты

уничтожил этот прибор, не так ли?" - Пследовала короткая пауза.

"Ты не желаешь говорить? - мысль была приторно сладкой,

как голос библейского Змия, склонявшего Еву к греху. - Знай же, мы,

наше Великое Братство, признаем в тебе равного. Мы желаем, чтобы ты

присоединился к нам, стал одним из нас, разделил нашу мощь и наши

цели. Не бойся, мы не сможем найти тебя, пока ты сам не пожелаешь

этого."

"Мы хотим только обменяться мыслями с разумом такой мощи,

как твой - и ничего более, - текли сладкие как мед слова. - Говори,

наш Враг, которого мы хотим сделать другом!"

Священник поддерживал высокий уровень защитного телепатического

барьера, словно древний гладиатор-секутор прикрываясь этим незримым

щитом от смертельной сети невидимого ретиария. Он вспомнил Джона,

эливенера, который погиб, спасая Лучар, и его слова: "Во всех твоих

мыслях и делах обман и ложь". Конечно, так и было. Иеро не испытывал

уверенности даже в том, что искушавший его колдун не сумеет найти их

лагерь, стоит только дать ответ. "Возможно, - подумал он, - эти твари

способны выследить меня прямо сейчас, когда я слушаю их. Кто знает,

какие силы в их власти?"

Он сорвал наушники и, нажав кнопку, свернул антенну.

Чужой назойливый голос смолк, но мозг Иеро ощущал едва заметные

сигналы, воспринимавшиеся как слабый комариный зуд. Тот, другой,

еще не оставил надежды наладить с ним связь.

Священник огляделся. Наступила ночь, но в свете луны он

видел, что Лучар и Горм сидят рядом, прижавшись друг к другу, и

ожидают, когда он вернется к ним. Где-то в темноте лорс хрустел

ветвями кустарника, охраняя заодно лагерь.

Взгляд Иеро опустился к девушке.

- Не беспокойся, - сказал он. - Нечистый попробовал слегка

поиграть со мной. Больше он ничего сделать не может.

- Его слуги выслеживают нас? И они могут говорить с тобой

без слов? - встревоженно спросила Лучар.

- Нет, сейчас нет. Они не знают, где мы находимся и кто

я такой на самом деле. Они посылают широко направленный сигнал,

пытаясь вступить со мной в контакт. Я слушал их с помощью этого

прибора, - он кивнул на коммуникатор, - который достался мне от

мертвого колдуна. Понимаешь, они думают, что я - лемут, или какой-то

злобный мутант, или же просто злой человек, похожий на них самих.

Несколько дней назад они чуть не выследили меня, но мне удалось

уничтожить их прибор-указатель. Не думаю, что они могут нас найти.

Все это, но более кратко, Иеро повторил медведю, используя

мысленную связь. Горм не только понял его, но сделал замечание,

поразившее священника:

"Ты стал очень сильным теперь, друг Иеро. Большинство

наших врагов не смогут бороться с тобой, кроме самых опытных."

Это послужило для Иеро доказательством, что медведь на самом

деле осознает его новую ментальную силу.

Ночью они спали спокойно. После завтрака священник решил

разведать дальнейший путь с помощью своего магического искусства.

Достав мешочек с Сорока Символами, кристалл и прочие принадлежности,

он объяснил девушке, что собирается делать. Лучар была зачарована,

но у нее хватило ума воздержаться от вопросов, отложив их до более

подходящего времени.

Первая же попытка с кристаллом оказалась успешной. Большая

птица с белыми крыльями (он мог видеть кончики маховых перьев) и

превосходным зрением летела вдоль побережья на восток, точно по тому

маршруту, которым он собирался следовать. Обзор был отличным.

Священник увидел песчаный берег, устья нескольких рек, дюны

и каменистую гряду, поросшую кустарником и деревьями, которая отделяла

побережье от трясин Пайлуда. Море просматривалось на многие мили, и

вдали Иеро заметил несколько островов. Когда птица кружила, он видел

на западе перистые дымки, поднимавшиеся над деревней рядом с речкой

- вероятно, то был поселок его недавних противников, бледнокожих

поклонников гигантских птиц. На море не замечалось никакого движения,

кроме большой темной тени, скользившей у поверхности. Рыба или какое-то

морское животное, решил Иеро, но деталей разглядеть не смог.

Он закончил наблюдения и открыл глаза. Лучар и Горм сидели

напротив; девушка внимательно смотрела на него, и священник ей

улыбнулся. В обряде гадания не было ничего секретного или, тем более,

священного; молитва, с которой он обращался к Господу перед тем, как

вытянуть жребий, была всего лишь просьбой о помощи. Сорок Символов не

относились к священным предметам - таким, как чаша для причастия или

крест.

Иеро поднес левую руку к глазам и раскрыл ладонь; в

ней лежали пять резных фигурок, и среди них - снова Копье и Рыба.

"Война и вода, сражение и корабли, охота и рыбная ловля", - подумал

он, откладывая эти знаки в сторону. Следующим был символ Скрещенных

Рук.

- Этот символ означает друга, - произнес священник, снова

улыбнувшись Лучар. - Он предсказывает встречу со старым другом

или появление нового, такого, которому я могу доверять. Есть еще

один знак, похожий на этот - раскрытая Рука, - он показал девушке

крошечный деревянный символ, достав его из кучки. - Этот знак

предсказал мне, что я встречу Горма. Но символ Скрещенных Рук немного

отличается от него.

На самом деле, этот символ обозначал очень не просто друга,

а очень близкого, такого, который станет спутником на всю жизнь. Но

Иеро не хотел фиксировать внимание девушки на этом вопросе.

- Может быть, этот символ относится ко мне? - спросила Лучар.

- У меня было так мало друзей, и я хотела бы...

- Почти наверняка символ обозначает тебя. Я сильно сомневаюсь,

что нам доведется вскоре увидеть других людей, и уж совсем маловероятно,

что среди них окажутся друзья. Давай считать, что каждый из нас приобрел

нового друга. - При этих словах они оба улыбнулись; белые зубы сверкнули

одновременно и на шоколадном личике девушки, и на медной физиономии

Иеро.

- Давай посмотрим, что же еще у нас есть? - продолжал

священник. - Видишь, еще два символа. Первый - Молния; у него три

значения и два из них необычны. Во-первых, в меня может в самом деле

угодить молния, в чем я сильно сомневаюсь. Во-вторых, я могу стать

очень, очень сердитым и, значит, надо опасаться неосмотрительности,

к которой приводит гнев. Возможно, что-то такое и случится, но пока

не вижу причин, чтоб гневаться. - Он нахмурился и подбросил маленький

знак на ладони. - Нет, не думаю, чтобы такое случилось! Скорее всего,

смысл символа самый заурядный - буря, шторм, дождь или сильный ветер.

Ну, что ж! Будем держать глаза раскрытыми, чтобы непогода не застала

нас врасплох. - Он бросил Молнию на кучку остальных знаков.

- Итак, что у нас осталось последним? Сапоги или Башмаки -

длинное, долгое путешествие. И, очевидно, этот знак предупреждает,

что оно будет еще длиннее, чем я думал, - он положил крошечные

Сапоги к остальным символам.

- Ты и правда можешь что-то предсказать с их помощью? -

спросила девушка. - Все это кажется мне очень туманным, и я считаю,

что многие неприятности можно угадать проще - если как следует

подумать. Подумать, где мы, кто мы и что собираемся делать.

- Пожалуй, ты права, - заметил священник, складывая свои

магические принадлежности. - Такое гадание - дело неопределенное,

и у меня нет к нему больших способностей. Но я знаком с людьми,

которые могут вытащить восемь или даже десять знаков одновременно

и сделать удивительно точный и подробный прогноз. Мне же никогда не

удавалось взять больше пяти-шести; поэтому я вполне доволен, если

получаю хотя бы скромный намек на грядущие события.

Они уже ехали по побережью; Лучар, как обычно, сидела перед

ним, а Горм перевалился впереди. Иеро продолжал рассуждать вслух.

- Итак, мы имеем Копье, Рыбу, Скрещенные Руки, Молнию

и Сапоги. Возможное объяснение этих символов таково: предстоит

путешествие, часть которого пройдет по воде. Встретится - или,

вернее, уже встретился - истинный друг, который поможет в дороге.

Кроме того, мы попадем в шторм - один раз или несколько... Да, я

почти уверен, что Молния означает именно шторм или бурю.

Лучар покачала кудрявой головкой. Ей последнее предсказание

казалось сомнительным, так как уже несколько дней стояла прекрасная

погода. Солнце ярко светило на голубом небе, легкие белые облака

неспешно плыли в вышине, птицы и мелкие животные вели себя спокойно.

Нет, пожалуй ничего не предвещало непогоды.

"Горм, - послал сигнал Иеро, - будет ли погода меняться?"

Животные гораздо более чутко, чем человек, реагировали

на природные катаклизмы и могли предвидеть такие события, как шторм,

за один-два дня. К удивлению священника, он получил отрицательный

ответ:

"Плохого ветра не будет; вода останется спокойной еще на два

восхода солнца."

- Может быть, - заявил священник девушке, передав ей мнение

Горма, - погода изменится позже. Символы способны предсказать бурю

за три-четыре дня.

- Могу ли я тоже научиться предсказанию будущего? -

откликнулась Лучар, не поворачивая головы. Они сидели на спине лорса

близко друг к другу, и пушистые волосы девушки щекотали лицо Иеро.

- Почему бы нет? В моей стране есть подростки, которые

используют символы с гораздо большим успехом, чем я. Вопрос таланта,

вот что это такое! У меня же другие способности. Я могу говорить с

животными, смотреть их глазами, а теперь научился сражаться с помощью

мозга.

- Должно быть, это чудесно - разговаривать с животными!

С такими, как медведь и твой бык! Это искусство нравится мне гораздо

больше предсказаний. Ты мог бы обучить меня?

- Вне всяких сомнений, - уверенно ответил Иеро. - Такие

дары Всевышнего вовсе не редкость. Мысленной речи или телекинезу

- так называется мысленное передвижение предметов - можно научить

почти каждого. Главное тут - правильное обучение и постоянная

тренировка. Как-нибудь на досуге я позанимаюсь с тобой.

Девушка внезапно повернулась, обвила руками его шею, и он

почувствовал на своей щеке ее теплое дыхание.

- Это было бы замечательно! Ну, пожалуйста, я очень тебя

прошу, пер Иеро, давай начнем прямо сейчас...

Ее руки сжимались все теснее, и полузадушенный священник

пробормотал в смущении:

- Ну, хорошо, хорошо, детка... Если ты оставишь меня в

живых, я, возможно, смогу научить тебя чему-нибудь полезному...

Отдышавшись и пригладив растрепавшиеся волосы, он приступил

к первому уроку.

- Слушай внимательно, девочка. Самой важной вещью является

защита собственного разума, щит для твоих мыслей, и этим умением

ты должна овладеть прежде всего. Если ты не умеешь защитить себя,

Нечистый легко захватит твой мозг, поработит его и заставит выполнять

все его приказы, вплоть до убийства! Чужой разум, если он силен,

может внедриться в твой мозг даже при наличии щита. Именно это они

пытались дважды проделать со мной.

- Но ведь большинство людей не умеют защищать разум, -

сказала девушка. - Почему же тогда Нечистый не подчинил своей

власти всех мыслящих существ?

- Потому, что самый опытный телепат может обнаружить чужой

мозг только в том случае, когда он пытается передать мысленное

сообщение, причем такого рода контакт ограничен расстоянием. Другое

дело, если ты встретишься с Нечистым лицом к лицу... Теперь попытайся

сделать так. Представь, что ты замкнула свой разум в кольцо или сферу.

Затем... - Он продолжал говорить почти автоматически; его превосходная

память хранила уроки его первого учителя, старого отца Хадены. В то

же время Иеро наблюдал за окружающей местностью, он осматривал небо

в поисках летающей машины врагов, но ее не было видно. В вышине парили

лишь коршуны, а ниже, у морской поверхностью, носились водоплавающие

птицы. Они проехали мимо мелкой бухты, в которой развилось стадо

гиппопотамов или водяных свиней, которых священник уже видел раньше.

Огромные существа с блестящей мокрой шкурой бродили у берега среди

зарослей лилий, не обращая внимания на путешественников.

Вскоре им пришлось пересечь заболоченный участок шириной

около мили. В этом месте трясина Пайлуда подходила к самому побережью,

порождая несколько сбегавших к морю ручьев. Затем снова начался чистый

песчаный пляж, тянувшийся до самого горизонта.

Когда совсем стемнело, путники остановились на ночлег под

невысокой скалой, надежно прикрывавшей их лагерь со стороны моря.

Воспользовавшись этим, Иеро развел небольшой костер из сухого плавника.

Девушку удивила осторожность, с которой он пользовался огнем.

- В море могут быть корабли, - напомнил ей священник. - И вряд

ли их экипажи дружелюбно настроены к чужакам. Ты должна это знать; ты

ведь была пленницей на таком корабле.

Они поужинали, и Иеро продолжил занятия.

- Я хочу, чтобы ты поняла еще кое-что, - сказал он. - Я могу

ускорить твое обучение, но для этого мне придется проникнуть в твой

мозг и передать ему все нужные навыки. Я не хочу этого делать.

- Но почему? - спросила девушка. - Ничего не имею против,

если таким способом можно быстрей научиться мысленной речи.

- Ты не понимаешь, о чем говоришь, - прервал ее Иеро.

- При таком обучении я должен полностью овладеть твоим сознанием.

Ты согласишься, чтобы я знал все, абсолютно все о тебе? Все твои

мысли, мечты, чувства, надежды и желания, все, что скрывается в

глубине твоего разума?

Ее лицо стало задумчивым и серьезным.

- Я понимаю, что ты хочешь сказать... - прошептала она.

- Спасибо тебе, пер Иеро, за твою деликатность... Очень трудно

отказаться от возможности все сразу понять и изучить... Ведь это

- огромный новый мир для меня! Но я думаю, что ты прав. Никто не

захочет, чтобы о нем знали все.

- Тогда не будем терять времени, девочка. Вспомни, что

я тебе уже рассказал, и попытайся использовать эту технику. Итак,

ты должна...


* * *


На следующее утро Иеро ощущал себя несколько утомленным,

но Лучар была, как обычно, свежа. Она хотела заниматься весь

день, и священник решил отдохнуть у приютившей их скалы скалы до

следующего утра. Девушка упорно тренировалась; наконец, он предложил

ей мысленно окликнуть Горма, и к ее неописуемому восторгу медведь

услышал телепатический зов. Иеро показалось, что ему это доставило

не меньшее удовольствие, чем Лучар.

День выдался солнечный и яркий; ни лорс, ни медведь не

ощущали привычного томления, которое охватывает животных в преддверии

смены погоды. Это раздражало священника, хотя он старался ничем не

выдать своих чувств. Молния была одним из самых верных символов, и он

понимал, что рано или поздно случится что-то связанное с этим знаком.

Иеро полагал себя весьма посредственным специалистом в предвидении

будущего, однако в этом случае ошибки быть не могло. Возможно, грядущие

неприятности все-таки связаны с погодой и нужно просто пождать... Он

заставил себя успокоиться, подавил раздражение и обратился к насущным

делам.

Ночь прошла спокойно, и утром они снова тронулись в путь по

нескончаемому пляжу побережья. Однажды путники заметили стаю огромных,

стремительно бегущих птиц, очевидно, нелетающих. Птицы мчались по песку

далеко впереди, и единственное, что бросилось в глаза Иеро - необычный

зеленый цвет их оперения. Почти автоматически он отметил, что эти

существа явно обладают хорошим зрением и очень пугливы.

Следующей ночью, при ярком свете полной луны, Иеро поймал

большую рыбу, весившую не менее сотни футов. Рыбина едва не порвала

леску, но в самый ответственный момент Горм залез в воду и с редкостной

сноровкой оглушил его ударом лапы, после чего священник без труда

вытянул добычу на песок. Клоц, возбужденный всеобщей суматохой, гарцевал

вокруг, но когда Лучар начала чистить рыбу, фыркнул и отправился в

заросли. Вскоре оттуда донесся звучный хруст веток.

Наступивший день был облачным. Пока они собирались в путь,

пошел мелкий дождь, и Иеро набросил на плечи девушки свою запасную

куртку. Погода, однако, оставалась теплой и почти безветренной.

Дождь продолжался всю ночь и весь следующий день. Море

оставалось спокойным, но легкая дымка тумана окутала окрестности.

Иеро ощущал смутное беспокойство; однажды мысль о Молнии снова пришла

ему в голову. Этот дождь и туман было трудно считать плохой погодой -

во всяком случае, в том смысле, который связывался с выпавшим символом.

Лучар усердно тренировалась и последние два дня стала

необычайно молчаливой. Она уже хорошо освоила простые сигналы;

девушка и Горм часами развлекались, подавая друг другу и выполняя

команды "стой", "иди", "ложись", доступные любой дворняжке. Прошел

полдень; необъяснимым образом тревога священника начала возрастать,

и он запретил своим спутникам использовать мысленную речь. Пока Иеро

еще не понимал причины своего беспокойства, но он привык доверять

инстинкту. Однако его чуткие животные, лорс и медведь, казалось,

ничего не замечали.

Тем не менее, когда грянула беда, священник был готов

принять на себя всю вину; он не предвидел подобный поворот событий.

Действительно, враги расставили ловушку с большим тщанием!

Если бы Горм не начал выплясывать перед Клоцем... если бы

девушка не послала мысленный сигнал, заявив, что медведь чует груду

дохлой рыбы... если бы сам Иеро не расхохотался... Если бы, если бы,

если бы!..

На первый взгляд, эта маленькая бухта выглядела совершенно

пустой. За смутной пеленой тумана виднелись маленькие островки,

теснившиеся к побережью, а на самом берегу торчали невысокие пригорки,

заросших кустарником и пальмами с мохнатыми стволами. Только мягкий

шорох прибоя нарушал тишину раннего вечера. Иеро придержал лорса,

какое-то сомнение промелькнуло в его голове.

Наконец он послал Клоца вперед, но медведь обогнал их,

высоко задрав нос и нюхая воздух, как будто почуял какой-то мерзкий

запах. Лучар, не подозревая об опасности, рассмеялась; поведение

медведя выглядело таким забавным!..

Внезапно скалы и заросли кустарника извергли множество

странных фигур. Орда покрытых шерстью лемутов, похожих на огромных

обезьян, бросилась к путникам, стремясь обойти их с тыла. В ушах

Иеро раздался дикий вибрирующий вой, хорошо знакомый ему по стычкам

в северных чащобах. В лапах Волосатые Ревуны держали дубинки и длинные

копья и угрожающе потрясали большими ножами.

Однако, как оказалось, это не было главной опасностью.

Из-за скалистого островка, лежавшего в сотне ярдов от берега, бесшумно

выскользнуло длинное черное судно без мачты. На его палубе фигуры в

капюшонах согнулись над блестящим металлическим механизмом, ствол

которого был нацелен прямо на лорса и его всадников.

Священник отреагировал инстинктивно, с невероятной и почти

бессознательной быстротой тренированного киллмена. Даже рефлексы

животных, медведя и большого лорса, не могли сравниться с ним в

скорости.

"Назад!" - последовал его приказ Клоцу и Горму; сжимая в

руках метатель, он скатился с седла. Застывшая от неожиданности

девушка сидела на своем обычном месте, крепко стиснув коленями шею

лорса. Клоц, присев от усилия на задние ноги, резко повернулся и

сделал гигантский скачок. Он был уже в пятидесяти ярдах, когда его

хозяин рухнул на песок.

Иеро навел метатель на цель, и его палец уже лежал на

спусковом крючке, когда оружие Нечистого выстрелило. Блеснул

голубой огонь, и резкий запах озона наполнил воздух; священник ощутил

страшный удар в грудь и мгновенно возникший холод затопил его сознание.

Проваливаясь в темноту беспамятства, он подумал: "Так вот что означала

Молния!"

Затем наступило небытие.


ГЛАВА 6. МЕРТВЫЙ ОСТРОВ


Он почувствовал боль, затем возникло ощущение движения. Он

попытался приподняться, но что-то мешало сделать это. Наконец он понял,

что лежит на спине на твердой поверхности, которая ритмически вздымается

вверх и вниз.

Боль гнездилась в его груди, страшная боль, импульсы

которой пронизывали все тело. Его правая рука была свободна, и он

инстинктивно положил ее на грудь, пытаясь определить источник боли.

Пальцы наткнулись на какой-то тяжелый предмет странной формы, ощупали

его... "Что-то не так, - подумал он с неосознанной тревогой, - здесь

должен быть медальон... Мой медальон с крестом и мечом!"

Внезапно он понял, что его глаза открыты, но вокруг была

полная - или почти полная - темнота. Когда он попытался усилием воли

блокировать боль, память вернулась к нему.

Молния! Против него было использовано какое-то оружие, похожее

на искусственную молнию. Это означало, что символ верно предостерегал

его; он действительно был поражен ударом молнии, посланной с корабля

Нечистого. И сейчас он, очевидно, находился на этом самом корабле,

покачивающемся на волнах. Ему не раз случалось плавать по озерам и

рекам и на военных судах Республики, и на купеческих парусниках;

ощущение было точно таким же.

Боль все еще мучила его, но теперь она стала, по крайней

мере, терпимой, и сознание работало нормально. Что за странный

предмет устроился на груди? Его руки осторожно ощупали эту вещь,

пока не наткнулись на прикрепленный к ней кожаный ремешок. И тогда,

сообразив, что произошло, Иеро вознес молчаливую благодарственную

молитву. Вражеское оружие, электрическая стрела или что-то подобное,

ударила прямо (или была направлена - кто знает промысел Божий?) в

серебряный медальон, который являлся знаком его сана. И вот результат:

расплавленная искореженная пластина серебра и живой человек, который

в ином случае был бы давно мертв!

Его руки скользнули ниже, к животу, нащупав широкую полосу

гладкого металла, крепко прижимавшую его к узкой койке. Теперь он

слышал тихий плеск воды; он понял, что находится в трюме корабля,

стоявшего на якоре.

Глаза уже адаптировались к темноте, и священник мог

рассмотреть свое узилище. Тонкие линии света оконтуривали небольшую

дверь или люк. Металлическая скоба, что держала его на жестком ложе,

с одной стороны замыкалась массивным замком. Комната или каюта была

маленькой, не более десяти футов поперек, и не имела никакой обстановки.

Стены, пол и потолок - все, что он мог разглядеть - были металлическими,

голыми, без заклепок или следов сварки. Все корабли, которые он видел

до сих пор, собирались из дерева, и сейчас священник невольно поразился

искусству неведомых судостроителей. Он был вынужден признать, что

слуги Нечистого оставил позади достижения Аббатств - по крайней мере,

в области мореходства. Он вспомнил также, что этот корабль не имел ни

мачт, ни труб, а значит, его приводили в движение иные силы, чем ветер

или паровой двигатель. Примитивные паровые суда являлись последним

достижением судостроительных верфей Республики.

Когда он прислушался, то начал различать другие звуки,

кроме плеска волн и потрескивания стального корпуса. Слабые, размытые

голоса доходили до него и некоторые казались знакомыми. Очевидно,

на борту было несколько Волосатых Ревунов; он слышал их характерные

завывания. Другим звуком, который удалось уловить, был тонкий звенящий

гул. Должно быть, решил он, его производит корабельный двигатель,

работающий на холостых оборотах.

Иеро не тратил зря времени в поисках оружия. Его нож, меч

и карабин, очевидно, достались захватчикам, а все остальное было

приторочено к седлу. Удалось ли Клоцу и девушке спастись от гибели

или плена? Смог ли скрыться Горм? Бедная Лучар, ее новый покровитель

тоже не сумел избежать ловушки врага!

Его размышления были прерваны металлическим лязгом запора.

Дверь открылась, скользнув в паз в стене, и свет затопил маленькую

каюту, заставив священника прикрыть глаза рукой.

Еще до того, как он убрал ладонь, наполнившее камеру зловоние

подсказало, что один из вошедших был Ревуном. Когда его глаза привыкли

к яркому свету, он увидел, что его источником является плоская панель,

закрепленная на потолке и прежде почти сливавшаяся с ним.

Посреди помещения стояли два человека в одинаковых

серых плащах с капюшонами. У каждого на груди было изображение

спирали, но на этот раз не красного, а голубого цвета. Один из них

- очевидно, старший - откинул капюшон на спину. Он так походил на

С'нерга, что губы Иеро дрогнули; священник едва сдержался, чтобы не

открыть в изумлении рот. Второй человек, подчиненный, остался в низко

надвинутом капюшоне, но в его тени Иеро разглядел уродливые черты,

клочковатую бороду и расплющенный нос. В углу, рядом с дверью,

сгорбился Ревун, огромный краснолицый монстр не менее двухсот фунтов

весом; его бурая шерсть отвратительно пахла, но глаза под выступавшими

дугами бровей были осмысленными, живыми и светились злобой. В мощной

лапе монстр сжимал стальное лезвие, похожее на большой мясницкий

секач.

Пронзительные глаза старшего уловили мелькнувшее на лице

пленника выражение, и он заговорил первым. Иеро отметил, что его

пленитель использует батви, а не метсианский язык.

- Ну, ты узнал меня? Значит ты видел кого-то из нас раньше?

Все члены Братства - одна тесная семья, священник, и если ты видел

одного, значит, ты видел нас всех.

Наблюдая за ним из-под полуопущенных век, Иеро вполне

согласился с этим. Человек - если только он в самом деле был обычным

человеком - выглядел постарше С'нерга, морщины на его лице казались

глубже, зрачки - тусклее. Тем не менее, сходство было поразительным.

Однако священник не произнес ни слова.

Адепт или колдун Нечистого (таким, вероятно, было звание

старшего) что-то резко бросил на незнакомом языке. Его подчиненный

тут же направился к Иеро и наклонился над замком. Раздался щелчок

и металлическая полоса, державшая пленника, отошла в сторону. Он,

тем не менее, продолжал лежать, внимательно наблюдая за троицей

своих врагов.

- Отлично, отлично! - хихикнул адепт. - Ты - человек с

выдержкой! Если б ты поднялся, даже медленно, я велел бы сбить тебя

с ног - в качестве первого урока повиновения. Но мы надеемся, что

ты будешь умницей. К чему тебе неприятности? Правильно, ни к чему...

А теперь слушай внимательно, священник - если ты и правда священник,

а не кто-нибудь еще.

Меня зовут С'дана. Тот здоровенный тип в углу - Чи-Чук,

и ты ему очень не нравишься. Он никогда не видел священника-метса,

но он знает, что это - враг. Не так ли, Чи-Чук? Но, в общем-то, он

превосходный парень и большой весельчак. Хотел бы я, чтоб ты увидел,

как он отрывает человеку ногу или руку и съедает у него на глазах...

Отличное развлечение, не правда ли, мой друг? - Он улыбнулся ужасному

существу, оскалившему в ответ клыки; Иеро с трудом сдержал гримасу

отвращения, и это не укрылось от С'даны.

- О, я вижу, ты не любишь Ревунов! Да, священник, мы

используем то имя, которое вы дали этим созданиям; оно звучит совсем

неплохо. Понимаешь ли, они - всего лишь результат мутации обезьян

определенной породы. Мы думаем, что в период до Смерти их использовали

как лабораторных животных. Они очень поумнели с той поры и ненавидят

всех человекоподобных, кроме своих хороших друзей... - Тон С'даны был

шутливым и казалось, что он совсем не торопился.

- Сейчас мы отправимся на берег для выяснения кое-каких

вопросов. Как ты видишь, пытаться бежать было б довольно глупо.

Этим ты только доставишь удовольствие Чи-Чуку и его веселой компании,

сделавшись лакомым блюдом к их обеду.

Адепт Нечистого наклонился над койкой, пока его бледная

физиономия не нависла прямо над бесстрастным бронзовым лицом Иеро.

- Имеется одна маленькая деталь, священник, и я сейчас о

ней скажу. Деталь такая: мы еще можем прийти к соглашению. Благодари

судьбу, если это случится, ведь мы не берем пленников - кроме как для

развлечений. Наших развлечений, а не их, должен заметить. Но твой

случай - особый. Кто знает? Может, договоримся!

С'дана повелительно и резко дернул головой.

- Теперь встань и иди за нами, а за тобой пойдет Чи-Чук.

Двигайся быстрее и делай, что говорят, проживешь дольше.

С этими словами он повернулся и вышел из каюты вслед за своим

молчаливым помощником.

Иеро поспешно встал, однако недостаточно быстро, чтобы

избежать мерзкого прикосновения Ревуна, толкнувшего его в спину. Он

направился к двери, ощущая сильную слабость в ногах; в этот момент

огромная лапа схватила его за ворот и грубо протолкнула в дверной

проем.

Они очутились в коротком коридоре с серыми металлическими

стенами. Здесь были другие двери, пять или шесть, и священнику

очень захотелось узнать, не томится ли Лучар за одной из них.

Но использовать телепатическую связь в подобном месте было бы

безрассудством.

Когда он поднялся на палубу, подталкиваемый сзади Ревуном,

выяснилось, что дождь стал значительно сильнее. Он попробовал

оглядеться вокруг, но двое в серых капюшонах подхватили его под

руки и потащили к борту корабля. Там был трап, ведущий вниз, к

большой гребной лодке, покачивающейся на волнах. Обвиснув в сильных

руках, Иеро не заметил, как очутился в этом суденышке.

Позади него огромный Ревун скорчился на корме; С'дана и

его уродливый помощник стояли на носу лодки. Два гребца, сидевших

посередине, были полунагими рабами, белокожими людьми, подобными

дикарям, поклонявшимся птицам. Их спины и плечи покрывали рубцы

и шрамы, физиономии заросли бородами, длинные свалявшиеся волосы

падали на лбы. От них воняло еще хуже, чем от Ревуна, их глаза были

пустыми, апатичными. Эти люди, доведенные до состояния животных,

гребли быстро, не издавая ни звука.

Иеро наконец огляделся. Они находились в гавани, на

уединенной якорной стоянке, окруженной высокими скалами, которые

вздымались прямо из воды. Несмотря на дождь и туман, священник мог

видеть несколько кораблей; некоторые из них не имели мачт, очертания

других казались более привычными его взгляду. Нигде не было видно ни

людей, ни какого-либо движения.

Лодка повернула, и теперь он мог, почти не изменяя положение

головы, разглядеть захвативший его корабль. Это судно имело острый

нос, стремительные обводы темно-серого длинного металлического корпуса

и нечто вроде кабины в средней части палубы, также сделанной из

металла. В задней ее части торчала невысокая башенка с наблюдательной

вышкой, над которой на нескольких шестах были подняты странного вида

инструменты и приборы. На носу, плотно закутанное какой-то тканью -

очевидно непроницаемой для воды - находилось сразившее его орудие.

Лодка обогнула выступающий в море утес, и корабль исчез

из вида. Теперь взгляду Иеро явился гранитный мол, протянувшийся

от пустынного побережья острова. Выше, наполовину скрытый скалами,

громоздился квадратный каменный замок. На фоне серых стен, вздымавшихся

на тридцать футов над окружающими утесами, виднелись массивные

металлические двери.

Казалось, ничего не росло на этом острове, усеянном черными

и бурыми камнями. Окружавшие замок серые стены почти сливались с

поверхностью бесплодной почвы; на стенах маячили немногочисленные

фигуры в неизменных плащах с капюшонами. Они не походили на стражу;

очевидно, крепость Нечистого не охранялась часовыми.

С'дана, стоявший на носу лодки, обернулся и пристально

посмотрел на пленника. Затем указал на маслянистую черную воду,

расступавшуюся перед суденышком.

- Взгляни сюда, священник! На этом острове у нас много

стражей. Смотри и запоминай! Никто не может покинуть Мертвый остров

Манун без разрешения!

Иеро уставился на воду. Вблизи лодки, ясно видимое даже

сквозь туман и дождь, всплыло нечто округлое и белесое, похожее на

кусок увеличенного во много раз шланга. Это создание крутилось и

извивалось в воде, и священник видел подобие глаз и пасти; кошмарная

голова, приподнявшись на фут над поверхностью, пристально следила за

лодкой. Круглый рот этой огромной червеобразной твари ритмично сжимался

и раскрывался, обнажая несколько рядов острых зубов. Наконец, как будто

удовлетворенный осмотром, червь погрузился в воду и скользнул под лодкой.

Священник успел заметить, что его тело достигает нескольких ярдов в

длину, и что тварь двигается совершенно беззвучно.

Он посмотрел на С'дану и еле заметно пожал плечами; его лицо

было спокойным и непроницаемым. Адепт Нечистого злобно усмехнулся.

- Ты кажешься отважным человеком, маленький священник.

Посмотрим, много ли смелости останется у тебя, когда мы нанесем визит

в дом нашего Братства на Мануне. Это не очень приятное место, не так

ли?

Иеро не обратил внимания на эти слова. По мере того, как лодка

приближалась к безлюдному острову, началась все усиливающаяся атака

на его сознание. Он чувствовал, что С'дана знает об этом. Злобная

сила, царившая на острове, ожидала пленника, и нападение готовилось

заранее. Это была попытка сломить и в то же время проверить его,

выяснить, сможет ли он сопротивляться и защитить свой разум. Похоже,

владыки Мануна не знали, с чем или с кем они имеют дело. Они могли

убить его, пока он валялся без сознания, но вместо этого адепты зла

решили устроить проверку. Очевидно, они все еще рассчитывали, что

смогут убедить его присоединиться к Темному Братству!

Лодка причалила к берегу, и священника вытолкнули на каменную

набережную. Затем он двинулся за мрачными фигурами в капюшонах к

воротам замка. Волосатый Ревун замыкал процессию.

Это последнее физическое усилие, не слишком значительное,

почти истощило его убывающие силы. Он не знал, как долго оставался

в беспамятстве, но чувствовал себя смертельно усталым, а кроме того,

нуждался в пище и воде. Впрочем, Иеро не ожидал снисхождения, кроме

возможности передохнуть. Но удастся ли это? Ослабевший полумертвый

пленник... Что может быть лучше для допроса?

Необходимость отбивать ментальные атаки особенно угнетала

его, отнимая последнюю энергию. На половине пути к замку он упал, и

когда волосатая лапа Чи-Чука поставила его на ноги, упал снова. Он

не делал попыток подняться, сконцентрировавшись лишь на поддержании

телепатического барьера и, в то же время, блокируя любые неприятные

физические ощущения. Пока он лежал, Ревун несколько раз ударил его,

но Иеро не почувствовал боли.

С'дана мрачно уставился на обессилевшего пленника.

- Подожди, - велел он лемуту, повелительно взмахнув бледной

рукой. - Подними-ка его, приятель. Какая нам польза, если он сдохнет

здесь! Он сейчас на грани полного истощения, и допрашивать его без

толка... Возьми его на руки, Чи-Чук, и неси - так же осторожно, как

таскаешь своих грязных маленьких выродков, понял?

Иеро мысленно согласился, что колдун умеет добиваться

своего. Даже от такого звероподобного чудища! Огромные волосатые

лапы подняли его; исходившее от лемута зловоние казалось ужасным,

но священник блокировал это ощущение. Таким образом, на руках Ревуна,

он и попал под холодные своды Мануна.

Когда священника внесли во двор крепости, ментальная атака

на его разум прекратилась. Иеро почувствовал, что непонятным для

него способом С'дана сообщил кому-то, что пленник крайне истощен и

лучше дать ему передышку. Как бы то ни было, телепатическое давление

исчезло, и он мог спокойно оглядеться по сторонам.

Цитадель слуг Нечистого была не очень велика - заключенная

внутри каменных стен площадь составляла около двухсот квадратных

ярдов. Несколько фигур в капюшонах шагали по верху широких стен, но

вооруженных людей среди них не было; священник вообще не видел никакого

оружия, кроме клинка в лапе Чи-Чука. Посередине двора высилась каменная

башня в три яруса с несколькими окнами. Они были узкими и располагались

без какого-либо определенного порядка. Плоская крыша делала это строение

похожим на серый каменный куб, жесткие очертания которого подчеркивали

неприветливость и безотрадность окружающего крепость пейзажа. Иеро

показалось, что башня и мрачные стены вокруг возведены с холодной и

сухой эффективностью, исключающий даже намек на красоту или фантазию

строителей. Однако он понимал, что должен внимательно наблюдать и

запоминать. Никто из его соплеменников не смог пробраться в логово

врага, а если пробрался, то не сумел возвратиться назад. Он, пер

Иеро Дистин - единственный! Он должен все увидеть и должен вернуться.

Они миновали узкую дверь и в молчании двинулись по скудно

освещенному каменному коридору. Тусклое голубоватое сияние редких

ламп едва разгоняло темноту. Иеро посмотрел назад, поверх волосатого

плеча своего носильщика. Серый дневной свет, падавший через

распахнутую дверь, растаял последним призраком потерянной свободы.

После нескольких поворотов коридор начал опускаться

вниз. В этот момент впереди раздался голос С'даны, усиленный эхом,

отраженным от каменных стен.

- Манун под нами, священник. Там мы, члены Великого

Братства, находим отдых, покой и защиту от глупой мирской суеты.

Лишь в земных глубинах царит полное молчание, которого мы жаждем,

безмерная пустота, к которой мы стремимся. И только она способна

поддерживать стремления чистого разума. - Его голос грохотал в

замкнутом пространстве и многократное эхо повторило: разума, разума,

азума, азума - и умерло в темном коридоре.

Идущие впереди остановились, затем скрипнула маленькая

металлическая дверь, и лемут, наклонившись, вошел в нее. Он бросил

Иеро на соломенный тюфяк в углу и покинул камеру, метнув на пленника

злобный взгляд и тихо рыча от сдерживаемой ярости.

- Мы расстаемся на недолгое время, священник, - донесся

из коридора резкий голос С'даны. - Отдыхай и готовься. Тебя вызовут.

Тяжелая железная дверь закрылась, глухо лязгнув, и в темнице

воцарилось молчание.

Иеро осмотрелся. Его узилище, видимо, вырубили прямо в

скале - в нем отсутствовали окна, и лишь высоко под потолком зияла

щель, такая узкая, что в нее нельзя было просунуть руку. Через щель

струился свежий воздух. Маленький светильник на потолке, забранный

в металлическую сетку, давал немного света. Камера десять на десять

футов, и в ней - ничего, кроме соломенного тюфяка и зловонной бадьи

с крышкой. В одном из углов виднелось отверстие сливной трубы, от

которого тоже тянуло дурным запахом.

Рядом с тюфяком находился поднос, на котором стояли два

глиняных кувшина - с водой и с какой-то темной жидкостью, похожей

на вино; там же лежал каравай простого черного хлеба. В школах

Аббатств обучали искусству мысленно распознавать состав пищи,

и священник, коснувшись поочередно кувшинов, выяснил, что вино

содержит примесь какого-то неизвестного вещества, но вода и хлеб

безвредны. Он вылил вино в сливную трубу, съел хлеб, напился и лег

на свое убогое ложе. Воздух был сырым, но не особенно холодным, и

он чувствовал себя вполне сносно. Боль от огромного синяка на груди

все еще терзала его; впрочем, киллмены севера, привыкшие к ранам и

боли, сносили их с терпением древних спартанцев.

Немного отдохнув, Иеро решил, что можно приступать к

ментальным экспериментам, и первым делом ослабил барьер, защищавший

его разум. Ослабил на крошечную, еле заметную, ничтожную величину.

Он походил сейчас на человека, спрятавшегося за каменной стеной,

чтобы спастись от враждебных сил или опасных хищников, что затаились

снаружи. Осторожно, медленно он начал проделывать щель в стене своей

цитадели, вынимая камень за камнем, останавливаясь, прислушиваясь,

не прозвучит ли набат тревоги. Он очень старался, чтобы внешняя

часть стены казалась по-прежнему нерушимой, монолитной, дабы самый

пристальный взгляд не нашел в ней даже крохотной щелки.

Но щель была необходима. Пока он не проделает ее, нельзя

установить связи с внешним миром, нельзя прощупать ментальную ауру

Мануна, нельзя получить помощь... И священник продолжал трудиться,

разбирая невидимую стену, что окружала его мозг. Медленно, очень

медленно... Песчинка за песчинкой, камень за камнем...

Удалять последний камешек не было необходимости. Его мозг

стал таким чувствительным, таким изощренным в средствах защиты, что

он смог во время понять - там, снаружи, Нечистый подстерегает его!

Враги неусыпно следили и ждали, выбирая удобный миг, чтоб захватить

его разум, поработить его, сделать покорной безмозглой тварью!

Столь же осторожно, как он разбирал свой барьер, Иеро

восстановил защиту. Враги могли в любой момент ворваться в камеру

и прикончить его копьем или мечом, но захватить его мозг и душу им

не удастся.

Священник лег на спину и погрузился в размышления. Он

твердо знал одно: адепты Нечистого напуганы, и страх их велик! Ведь

по логике событий ему полагалось сейчас корчиться на дыбе, развлекая

своими муками властителей Мануна. Но они, очевидно, желали узнать о

нем как можно больше. И священник был уверен, что прежде всего их

любопытство касалось главного вопроса: есть ли поблизости или в

иных отдаленных краях подобные ему существа. Он понял, что если

сумеет держать их в неведении, жизни его не грозит опасность.

Но как установить телепатическую связь с друзьями?

Стены крепости не были для этого помехой; возможность контакта

блокировалась лишь барьером, который он установил в своем сознании.

Что же делать? Рискнуть, сняв блокировку? Он понимал, что должен

спешить; одному Господу известно, сколько времени продлятся его

отдых и срок относительной безопасности. Но мучившая его проблема

была как змея, пожирающая собственный хвост. Снять защиту - и

попасть под ментальный контроль слуг Нечистого; не снимать ее - и

погибнуть днями позже из-за собственной пассивности. Все "двери"

его разума, все известные, обычно используемые для контакта волновые

частоты были наглухо перекрыты; никто не мог получить доступа в

его мозг, ни адепты Нечистого, ни специалисты Аббатств, ни его

спутники. Но он тоже не мог ни с кем связаться.

Или все-таки мог? Подобно многим революционным идеям,

новая мысль долго зрела в подсознании, а затем явилась на свет

в виде ясного, четкого, осознанного заключения. Откуда она пришла

к нему? Иеро не сумел бы этого объяснить. Он знал, что ментальный

барьер перекрывает определенный диапазон частот; но почему бы не

использовать другие частоты, другие каналы телепатической связи, на

которые еще никто не успел наткнуться?

Он произнес краткую молитву, благодаря Создателя за эту

мысль, и начал экспериментировать, посылая сигналы в таком ментальном

диапазоне, которым ни одно разумное создание не пользовалось прежде.

Эти низкочастотные телепатические каналы были пустыми - или, вернее,

заполненными шумом", фоновым ментальным излучением, не содержавшим

ни грана информации. Такие хаотические волны обычно порождали существа

с крохотным несовершенным мозгом - что-то вроде суммарного разума

пчелиного улья, муравейника или термитника. Частотный спектр этих

каналов вплотную примыкал к нерегистрируемым человеческим ухом

звукам, издаваемым насекомыми.

Нелегкая, но разрешимая задача, как вскоре убедился Иеро.

Вытянувшись на соломенном тюфяке и закрыв глаза, он начал прощупывать

ауру своих врагов на таких частотах, которые казались недоступными

для человеческого разума. Его сознание будто раздвоилось; он оставался

Иеро Дистином, священником Универсальной Церкви, и в то же время был

каким-то новым существом, чей поток сознания струился параллельно,

не смешиваясь с прежним, не пересекаясь с ним, и в этой открытой для

плавания реке он чувствовал себя как вольный ветер, реющий в ту или

иную сторону, свободный, стремительный, неуловимый. Возможности его

открытия казались фантастическими; вскоре он выяснил, что может

сохранить свой щит в обычном ментальном диапазоне и в то же время

вести разведку, пользуясь низкими частотами. Эти два потока, две

зоны ментального излучения, совершенно не зависели одна от другой

и позволяли действовать так, будто он обрел еще одно сознание, новое

"я", не менее мощное и искусное, чем прежнее.

Для начала Иеро исследовал источник давления на его мозг,

чья сила, однако, не превосходила противодействия его ментального

щита. Враг, который наблюдал за ним и вел непрерывную атаку на его

разум, удивил священника. Всего лишь один человек, зато вооруженный!

Он сидел перед какой-то машиной, и ее низкое гудение ритмично менялось

в зависимости от частоты излучаемого сигнала. Панель этого устройства

усеивали кнопки, клавиши, рычажки и разноцветные маленькие лампочки.

Вверху пульта поблескивала стеклянная трубка, к концам которой подходили

провода; в такт гудению она мерцала неярким опалесцирующим светом.

Человек - несомненно, еще один адепт Нечистого - сидел с закрытыми

глазами; его руки скрывались в узких прорезях внизу панели. Он был

совершенно неподвижен и казался точной копией С'нерга и С'даны.

Увидел!

Не успело это слово прозвенеть в сознании Иеро, как он

захлопнул канал и спрятался за своим нерушимым барьером. Увидел,

увидел! Ликующая мысль билась в его голове, как птица в клетке,

гремела точно победный набат. Не пользуясь глазами птицы или животного,

он увидел комнату и человека в ней! Здесь было лишь одно объяснение:

на новом ментальном уровне он сумел неощутимо внедриться в чужой разум,

в мозг колдуна, используя его восприятие. Теперь священник пожелал

установить, к каким еще чувствам, кроме зрения, он сможет

подключиться.

Иеро снова скользнул вдоль невидимой нити, связующей его

с разумом слуги Нечистого, который, в свою очередь, наблюдал за

ним. Он поразился, насколько быстро ему удалось освоиться в чужом

сознании и считать информацию со всех воспринимающих центров. Комнату,

где сидел адепт, наполнял резкий неприятный запах, источником которого

была небольшая жаровня. Видимо, тлевшее в ней зелье являлось чем-то

вроде лукинаги и тоже усиливало ментальную мощь. Но главным было то,

что он, Иеро, ощущал этот запах, используя чувства следившего за ним

адепта! Не только запах - он видел руки наблюдателя на металлической

панели машины, он чувствовал холод металла и слышал пульсирующий гул.

Следующий шаг он сделал с некоторым опасением. Странная машина

была, без сомнения, настроена на мозг слуги Нечистого и находилась

в тесном контакте с ним. Священнику хотелось узнать побольше об этом

агрегате, понять, как механический ментальный усилитель взаимодействует

с разумным существом. Идея подобного устройства была ему не чуждой;

ученые Аббатств пытались создать такие же машины, и здесь, в Мануне,

он получил свидетельство, что их надежды не беспочвенны. Выяснил он

и другое - что в этой области враги ушли вперед.

Медленно - так медленно, как полуслепой человек продевает

нитку в ушко иглы - Иеро исследовал связь адепта с машиной. Этот опыт

был непростым и опасным, но постепенно он начал ощущать, как разум

колдуна, усиленный странной машиной, пытается сломить его ментальный

барьер. В этот момент священника вдруг охватили удушье и палящий жар,

так что он поспешил прервать эксперимент; видимо, замыкание ментального

поля было делом небезопасным. Не открывая глаз, Иеро усмехнулся,

подумав, что чуть не уничтожил себя своими собственными руками.

Когда ощущения удушья и жара исчезли, он начал с

неторопливым усердием сканировать окружающий мир, разыскивая другие

интеллекты. Внезапно новая идея озарила его; он вдруг сообразил,

что может управлять процессом поиска и что этот поиск адекватен

подсознательным действиям, которые он прежде выполнял, впадая в транс

при помощи магического кристалла. Это открытие вдохновило его.

Теперь он искал С'дану. Характер ментального излучения

мозга колдуна был зафиксирован в его памяти, и он не мог ошибиться.

Разум Иеро поочередно коснулся нескольких человеческих сознаний и

одного негуманоидного. Он понял, что этот последний мозг принадлежит

Чи-Чуку или другому лемуту, но данное открытие его не заинтересовало.

Еще несколько попыток - и, наконец, он проник в тот разум, который

искал.

Его ощущения были странными: казалось, мозг отдыхающего

адепта затуманен каким-то наркотиком или снадобьем, вызывающим грезы.

Он разглядел часть большой комнаты, стены которой закрывали темные

драпировки; на многочисленных столах виднелись незнакомые инструменты

и приборы, в глубоких нишах поблескивали дверцы металлических шкафов.

С'дана вытянулся на низком ложе, позади него стояла курильница, над

которой вился полупрозрачный голубоватый дымок. Мгновенное восприятие

мыслей адепта поразило Иеро. В воображении С'даны рождались под

действием наркотика чувственные картины, то фантастические, то почти

реальные, но неизменно отдававшие мерзкой жестокостью. Они возбудили

у священника чувство физического отвращения и, осторожно прервав

контакт, он покинул грезившего адепта. Теперь он был уверен, что

легко найдет его. Тот факт, что С'дана оставался в наркотическом

забытьи, внушал надежду; вряд ли в ближайшие часы адепт вспомнит

о своем пленнике.

Итак, подумал Иеро, в его распоряжении еще есть время.

Постепенно он начал догадываться, что мощь, обретенная его разумом,

дает возможность получить ответ на любой вопрос. А в данный момент

главным вопросом для него являлась связь.

Он сконцентрировал мысль в узкий пучок, способный преодолеть

большое расстояние. Его ментальный сигнал распространялся сейчас по

новому каналу, будто бы образуя невесомую арку, что исходила одним

концом из его мозга. Ее другой конец скользил свободно и стремительно,

касаясь сознаний многих разумных существ, что обитали на острове, и

продвигался все дальше и дальше, подобно гигантской руке, ощупывающей

пространство.

Вскоре он понял, что может послать сигнал далеко за пределы

Мануна. Это внушало надежду, что поиски Горма и девушки не безнадежны;

он хорошо представлял их ментальные спектры и не сомневался в том, что

не допустит ошибки.

Теперь его мысленный щуп скользил над морем, касаясь

других сознаний, ограниченных и примитавных. Он встретил птиц,

высматривающих добычу, почувствовал смутные разумы рыб и неожиданно

наткнулся на целый сгусток человеческих интеллектов, собранных на

небольшой площади. Должно быть, судно, решил он; корабль, бороздящий

воды Внутреннего моря. Оставив его, он двинулся дальше. Все дальше и

дальше, все шире и шире забрасывал он свою невидимую сеть.

И, наконец, нашел!

Горм! Сознание медведя раскрылось перед ним, по крайней мере

частично. К его удивлению, в мозгу животного имелись зоны, в которые

он не сумел проникнуть, но заниматься их исследованием было бы сейчас

нелепо. Используя слабые медвежьи глаза, он видел Лучар и ровный пятачок

пляжа под изогнутой скалистой грядой. Очевидно, его друзья находились

в уединенной бухточке где-то на побережье. Медведь повернул голову, и в

поле зрения попал огромный темносерый бок и ноги с громадными копытами.

Клоц тоже был здесь, вместе с ними!

Удастся ли установить связь?

"Горм!" - окликнул священник, используя новый канал со всей

доступной ему мощью. Он ощутил беспокойное движение животного, но

ответного сигнала не было. Кажется, он мог лишь внушить медведю

смутное беспокойство, раздражая его мозг. Иеро сделал еще одну попытку,

сконцентрировав телепатический луч в виде тончайшей иглы. Это было

нечто совершенно новое; подобной техники мысленной связи еще не

применял никто. Возможности этого способа были пока что неясны и

самому экспериментатору.

Возник контакт - мгновенный, мимолетный. "Иеро!" - внезапно

появился отклик в сознании священника. Ему показалось, что медведь

буквально подпрыгнул, получив его сообщение, затем связь прервалась.

Он попытался вызвать Лучар, но безуспешно. Это не удивило его; девушка,

в отличие от медведя, была новичком в мысленном общении. Иеро отметил

про себя, что и возможности Горма еще до конца еще не выяснены -

закрытые зоны в его сознании намекали, что в будущем от молодого

медведя можно ждать любых сюрпризов.

Однако у него не было времени для размышлений на эти

интересные темы. Он снова направил невесомую ментальную иглу в мозг

Горма, терпеливо пытаясь найти ту область восприятия, в которой был

установлен контакт. Неожиданно поток мыслей захлестнул его: "Иеро!..

- отчаянно взывал медведь. - Иеро, друг, защитник, где ты? Что с

тобой? Как ты говоришь (со мной), каким (странным) способом?"

Прервав лавину вопросов, священник начал терпеливые

объяснения и был в очередной раз поражен - Горму потребовалась лишь

подсказка, чтобы освоиться с новым способом связи. Невольно Иеро

подумал, что мозг молодого медведя не менее сложен, чем человеческий,

и что интеллектуальные способности Горма, пожалуй, не ниже, чем у него

самого.

Он передал сообщение:

"Я в плену у слуг Нечистого. Нахожусь на острове, точного

его положения не знаю. Думаю, мне предстоят пытки. Попробую бежать,

скоро. Где вы и что случилось с вами?"

Практикуясь в новом способе связи, Горм поведал историю

злоключений их троицы. Из схватки на пляже, в результате которой,

как они полагали, Иеро был убит, им удалось выбраться без единой

царапины. Напрягая все силы, преследуемые ордой лемутов, они мчались

по побережью на запад. Затем, наткнувшись на подходивший к морю край

Пайлуда, беглецы направились в болото, и здесь банда Ревунов потеряла

их след. Опять повернув на восток, они с большим трудом обогнули по

болоту место засады и снова спустились к морскому берегу. Их бивак

находился теперь в половине дня пути от места, где захватили Иеро.

Враги не пытались их отыскать, и это доказывало, что они считают

глупых животных и жалкую девушку-рабыню ничтожной и бесполезной

добычей. В конце своей истории Горм сообщил, что с момента битвы

на пляже прошло полтора дня. Что друг Иеро собирается делать

теперь?

Священник размышлял несколько мгновений. Друзья не могли

его выручить; было бы глупо надеяться на помощь юной девушки, которая

ничего не знала о кораблях и плавании по морским водам, медведя,

понимавшего в этом еще меньше, и лорса, не который не поместился бы

ни в одной гребной лодке. Вне всякого сомнения, он должен рассчитывать

лишь на себя и договориться со спутниками только о месте встречи.

"Идите на восток, - приказал он. - Разыщите какую-нибудь

бухту, где небольшой корабль или лодка могли бы скрытно пристать к

берегу. Ждите меня там; я приду или свяжусь с вами. Нечистый ничего

не знает про ментальной канал, которым мы пользуемся."

Он велел Горму передать ему картину местности, которую они

выберут, и сообщить, на каком примерно расстоянии она находится от

залива, где его пленили. Он был уверен, что с этими сведениями сможет

правильно выдержать направление. После этого, передав привет Лучар,

Иеро прервал связь. План уже созрел в его голове, и нельзя было

откладывать его исполнение ни на минуту. Кто знает, сколько времени

у него еще оставалось?

Он вновь проник в мозг следившего за ним адепта,

повторив жуткий эксперимент вторжения в разум колдуна, который был

сконцентрирован на нем самом.

Затем Иеро начал с осторожностью внедрять ему мысль, которая

могла бы сама собой зародиться в подсознании наблюдателя. Очень простая

мысль: "Пленник слишком спокоен. Это подозрительно. Надо отключить

машину и пойти взглянуть на него. Да, слишком он спокоен! И потому

нужно проверить. Выключить машину и проверить. Нужно проверить." Снова

и снова посылая эту мысль, Иеро постепенно увеличивал ее мощь, стараясь

сделать это как можно незаметнее. Адепт, который сам являлся мастером

ментальной науки, не должен заподозрить источник этой навязчивой идеи.

Секунда за секундой, шаг за шагом Иеро усиливал давление на мозг врага.

Одновременно с помощью его глаз он следил за панелью машины.

Внезапно раздался резкий щелчок, мерцавшие на пульте

огоньки погасли, перестала светиться стеклянная трубка, и в комнате

воцарилось безмолвие. Иеро ощутил, что атака на его разум прекратилась.

И в этот момент, не давая адепту даже встать со стула, он

нанес удар!

Воздвигнутые им барьеры были разом сметены и, не

заботясь больше о своей безопасности, он хлестнул по сознанию

колдуна, прежде чем у того зародилась мысль о самозащите. Действуя

по обоим ментальным каналам, Иеро мгновенно подчинил своей власти

разум колдуна; затем, приостановившись, но продолжая полностью

контролировать вражеское сознание, мысленно осмотрел завоеванную

территорию и ментальные пространства над Мануном. Никаких признаков

тревоги или опасности; очевидно, проведенная им телепатическая атака

осталась незамеченной для всех, кроме ее объекта.

Спустя мгновение Иеро приказал своему пленнику,

связанному невидимыми, но несокрушимыми путами, отправиться к камере

и освободить его. В этом был определенный риск - ведь могло оказаться,

что у адепта нет ключей. Однако священник полагал, что лица такого

ранга должны, скорее всего, иметь доступ ко всем темницам Мануна.

Используя чужие глаза, он видел, как адепт покидает

комнату с машиной и выходит в коридор. Но не только зрение врага

теперь подчинялось ему; слух повиновался тоже, и когда в коридоре

раздались чьи-то шаги, адепт, по его команде, нырнул в темную нишу

и затаился там, пока проходивший мимо не исчез за поворотом.

Колдун беспрекословно выполнял приказы, но в то же

время в глубинах его сознания ощущалось бешеное сопротивление. Этот

мастер Нечистого не был новичком в ментальных схватках, и он отчаянно

сражался, пытаясь разорвать наложенные на него оковы. Но тщетно! Атака

Иеро была внезапной и стремительной; под его контролем оказались лобные

доли головного мозга, а это значило, что он подчинил себе его чувства,

ощущения, двигательные реакции, перехватил все связи с внешним миром.

Адепт Нечистого мог только яриться и бушевать в темнице своего мозга,

да бессильно следить, как внешняя сила командует его телом.

Они - два существа в одном! - шагали по лабиринту сумрачных

коридоров, минуя металлические двери и редкие ниши в каменных стенах.

Однажды Иеро услышал глухой стон. Невольно он замедлил шаги покорного

ему человека; у него появилось желание взглянуть, что находится за

этой дверью. Но любопытство не оправдывало риск. Все, что он мог сейчас

сделать - выбраться отсюда сам, тогда как попытка спасти другого узника

Мануна кончилась бы его гибелью.

Наконец адепт оказался перед дверью его темницы. Подчиняясь

приказу, враг нащупал узкую щель в стене, просунул в нее пальцы и

нажал рычаг. Глухо лязгнул запор, дверь отворилась, и адепт шагнул

в камеру. В то же мгновение воля Иеро наглухо блокировала связи

его головного мозга с нервными окончаниями; одним ударом священник

сжег все центры восприятия и покинул сознание врага. Лишенный

возможности видеть, слышать, двигаться, дышать, адепт рухнул на

пол. Дверь медленно закрылась, и теперь никто, кроме Иеро, не мог

наблюдать финальной агонии трепетавшего в слабых конвульсиях тела

и слышать жуткий хрип умирающего.

Священник быстро поднялся со своего ложа и сорвал с врага

серый плащ. На поясе у колдуна висел кинжал, который победитель

сунул за голенище; затем он плотно закутался в плащ и надвинул

капюшон на лоб. С минуту Иеро прислушивался - и к звукам, и к

кружившим над Мануном мыслям - но в том и другом не ощущалось

ничего тревожного. Он снова восстановил свой обычный ментальный

барьер; здесь, в подземельях Нечистого, это было необходимой

предосторожностью.

Наступившая внезапно тишина заставила его взглянуть

вниз - недвижное и безмолвное тело валялось на полу. Он понял,

что злое сердце замерло навсегда, и больше не вспоминал об этом.

Он не чувствовал жалости; он твердо знал - чем скорее подобные

существа исчезнут с лика планеты, тем лучше.

Перед тем, как покончить с врагом, Иеро тщательно обследовал

его память. Теперь он знал, где расположена его темница и мог свободно

бродить в подземном лабиринте Мануна. Вдохновленный этими новыми

знаниями, он покинул камеру, запер дверь и двинулся вниз по коридору.

Он шел спокойным ровным шагом, и капюшон надежно скрывал его лицо.

Казалось, мастер Темного Братства шагает куда-то по своим неотложным

делам.

Он выбрал не ту дорогу, которой его вели - или,

вернее, тащили сюда. Этот путь был не самым близким и не самым

безопасным. Кроме того, перед тем, как покинуть негостеприимный кров

Мануна, он собирался кое-что забрать. Его мозг был настроен сейчас

на ментальный канал, который, как было уже ему известно, предпочитали

адепты Нечистого. Он мог обнаружить любого человека, имевшего шансы

встретиться с ним в этих темных мрачных тоннелях.

Священник прошагал уже несколько сотен ярдов, когда

его настороженные чувства уловили какой-то слабый звук. Он замер,

склонив голову к плечу и внимательно прислушиваясь. Звук - если

только он ни был шумом крови в висках - напоминал мягкие крадущиеся

шаги. На в данный момент Иеро не слышал ничего; подземный мир Мануна

оставался тихим, безмолвным и недвижимым. Только редкие лампы мерцали

на потолке позади и впереди беглеца.

Он снова двинулся в путь, но вскоре замедлил шаги, увидев

яркий свет и движущиеся тени. Он приближался, как то и входило в

его намерения, к центральной, наиболее населенной части подземного

лабиринта. Люди в серых плащах, делавших их похожими на призраков,

скрылись за ближайшим поворотом. Видимо, это были служители низшего

ранга; характерной чертой их ментальных полей являлись тупая злоба

и страх перед их жестокими повелителями. Подождав несколько минут,

Иеро отправился дальше.

Источником яркого света была большая лампа, подвешенная

к потолку широкого тоннеля, пересекавшего его путь. Он добрался

туда, куда хотел, и пока все шло нормально. Он не чувствовал

ментальных излучений слуг Нечистого в ближайших коридорах, а

значит, мог действовать уверенно и не торопясь.

Отбросив на спину капюшон, священник двинулся по широкому

коридору налево. Спустя мгновение он стоял перед нужной дверью;

обнаружив, что она не заперта, Иеро быстро перешагнул порог. В тесной

каморке, которую, очевидно, использовали как склад, не было ни единой

души. На одной из полок высокого стеллажа, занимавшего всю торцовую

стену, лежал его драгоценный меч в ножнах на ремне - лежал там, куда

его швырнули равнодушные руки людей, презиравших столь примитивное

оружие. Иеро откинул плащ и повесил меч на плечо. Минутой позже он

снова скользнул в тоннель и быстро зашагал в обратном направлении.

То, что умершему колдуну было известно, где спрятан меч, являлось

немалой удачей - как и мысль поискать информацию в гибнущем сознании

врага. Но о метателе погибший не знал ничего, и священник не рискнул

разыскивать свой карабин, полагаясь лишь на удачу. К тому же, без

запаса снарядов это оружие было сейчас бесполезным.

В узком и мрачном тоннеле, ведущем к дальнему выходу,

Иеро не встретил никого. Постоянно прощупывая ментальное поле на

длине волны Нечистого, он был уверен, что поблизости нет людей, ни

колдунов, ни их прислужников. И все-таки священник нервничал; у него

возникло подсознательное чувство, что кто-то обнаружил его побег.

Он ускорил шаг, оглянулся, прислушался, но все было тихо. Казалось,

никто в подземельях Мануна не поднял тревоги, однако ощущение близкой

опасности не покидало Иеро.

Пол извилистого коридора пересекали трещины, грубо

обтесанные каменные стены сочились влагой, светильники попадались

редко. Это был путь к почти забытому теперь выходу, который в далеком

прошлом предназначался для бегства в случае осады подземной крепости.

Эту дорогу подсказал ему мозг умирающего адепта; выход был тайным и

почти наверняка неохраняемым.

Пол начал подниматься вверх под небольшим углом. Это

успокоило священника; он был бы сильно удивлен, если б допустил

ошибку. Здесь коридор загромождали кучи щебня и каменные обломки,

скрипевшие под ногами, а ламп не было вовсе - видимо, в целях

экономии. Споткнувшись, Иеро замедлил шаги, потом остановился,

прислушиваясь и осторожно втягивая затхлый сырой воздух. Что за

звук послышался за спиной? Будто шум упавшего камня... Он вновь

сканировал ментальный диапазон, ту область, что относилась к

человеческому разуму, и ничего не обнаружил. "Крыса или другая

мелкая тварь", - мелькнуло в голове Иеро, когда он отправился

дальше. Пока ни один человек в крепости не знал о его бегстве -

в этом он был совершенно уверен.

Пол коридора выровнялся; теперь он шел под довольно крутым

углом, и неяркий блик дневного света в отдалении предвещал конец

дороги. Ободренный, Иеро слегка расслабился, успокаивая дыхание.

Он начал ощущать усталость; сказывались и постоянное телепатическое

напряжение, и физические усилия.

Он приближался к выходу, когда за спиной прозвучал шорох

- ясный, отчетливый. Священник резко обернулся, выхватив тяжелый

меч. В сумраке тоннеля маячил огромный силуэт, заполнявший, казалось,

проход от стены до стены и продвигавшийся с изрядной скоростью. В то

же мгновение, сообразив, что его заметили, лемут бросился к беглецу

с диким воплем, отдавшимся под низкими сводами коридора.

Чи-Чук!

Каким-то образом Ревун обнаружил его побег и пустился

вдогонку! Губы Иеро посерели, он проклял свою невнимательность.

Как он мог позабыть, что у людей, принадлежавших к Нечистому

братству, есть слуги и союзники нечеловеческой природы! Но времени

сетовать на оплошность уже не оставалось.

Тусклый свет падал прямо на лемута, и священник увидел блеск

стального лезвия, стиснутого в чудовищной лапе. Затем он атаковал.

Перебросив меч в левую руку, Иеро стремительно нагнулся,

подхватил тяжелый булыжник и изо всей силы швырнул его в оскаленную

пасть монстра. Глыба известняка до крови разбила лемуту рот, он

отпрянул, опустив оружие и судорожно загребал воздух свободной

лапой. Сотрясавший тоннель яростный вопль внезапно сменился визгом

ошеломленного болью животного.

Иеро выхватил кинжал; сжимая его в правой руке и вытянув

левую, с мечом, он бросился вперед. Чи-Чук попытался поднять свое

оружие, но священник отразил его выпад длинным кинжалом, одновременно

послав тяжелый меч в ужасное, залитое кровью лицо. Ни жалости, ни

сострадания не было в его душе - как не было сомнений в собственной

судьбе в случае промаха.

Удар тяжелого клинка был страшен: короткое лезвие вошло

меж красных, налитых яростью глаз лемута. Раздался хруст, затем -

резкий чмокающий звук, когда священник выдернул свое оружие. Все

было кончено. Колени Ревуна подогнулись, и его огромное тело начало

медленно заваливаться вперед. Почти инстинктивно Иеро прижался к

стене тоннеля, и туша чудовища рухнула у его ног.

В коридоре по-прежнему царила тишина, прерываемое только

тяжелым дыханием священника. Он прикрыл глаза и, сосредоточившись,

попробовал уловить какие-либо признаки тревоги, но все было спокойно.

Мысли людей, обитавших в подземной крепости, были заняты только их

повседневными делами. С'дана все еще пребывал в сонном оцепенении,

вызванном действием наркотика, злобные и чудовищные видения хороводом

кружились в его мозгу. Очевидно, из этого удаленного туннеля ни звука

не долетело до центральной части Мануна.

Беглец склонился над трупом и вытер клинок о грязную шерсть

лемута. Он стоял, глядя вниз на сведенное предсмертной судорогой

тело, отдыхая от страшного напряжения схватки.

- Бедный Чи-Чук! - вырвалось у него. - Бедный глупый

Чи-Чук! Если бы ты попал к нормальным людям, жизнь твоя была бы иной.

Возможно, ты сделался бы совсем другим существом, достойным войти в

чертоги Господа, а не грязным вонючим людоедом, порождением ночного

кошмара!

Теперь он сострадал трагической судьбе этой твари, в которой

поставили точку камень и меч. Но этот финал казался неизбежным, и,

прошептав короткую молитву, Иеро повернулся и продолжил путь наверх.

Свежий ветер, всколыхнувший сырой застоявшийся воздух тоннеля,

овеял лицо, заставляя ускорить шаги.

Прошло, однако, немало времени, пока он достиг выхода и

вскарабкался на крутой скат в конце тоннеля. Священник сильно устал,

ноги его дрожали, и он чувствовал, что схватка с лемутом стоила ему

по крайней мере года жизни.

У этого тайного выхода из подземелий Мануна не имелось

дверей; в самом конце тоннель делал широкий двойной зигзаг и

заканчивался узкой щелью, через которую беглец протиснулся наружу.

Он настороженно огляделся, прикрывая ладонью глаза, пока они не

привыкли к дневному свету. День еще не кончился, хотя солнце низко

висело над горизонтом, а небо начало сереть. Щель, из которой

он вылез, зияла в склоне скалистого массива, довольно высоко над

бухтой, служившей пристанищем кораблям Нечистого. Перед ним лежала

заваленная каменными глыбами поверхность скалы, на которой не росло

ни травинки; за ней простиралась гавань, где покачивались на волнах

несколько кораблей - в том числе узкое черное судно, доставившее

его на остров.

Здесь была только одна пристань, на противоположной стороне

бухты, и около нее начиналась дорога, тянувшаяся наверх, к замку

Нечистого. Задрав голову, Иеро разглядывая берег за темной полосой

воды и крепость, хмуро взиравшую на него черными щелями окон. Ее

ворота были закрыты, и от башни и стен не доносилось ни звука.

Причал и гавань тоже были пустыми и безмолвными.

Справа от Иеро извивалась узкая тропка, которая вела вниз,

к неширокой полосе покрытого галькой пляжа. На нем, растянутые на

деревянных кольях, сушились рыболовные сети. У кромки прибоя лежали

на берегу два небольших суденышка; их якоря на длинных канатах были

зацеплены за обломки скалы. Священник решил, что правители острова,

очевидно, не брезгуют свежей рыбой. Так ли это было на самом деле,

не слишком интриговало его; главное, что эти лодки давали шанс к

успешному побегу. Насколько он мог разглядеть, весла были брошены

внутри лодок, а одна из них даже имела складную мачту, туго

обтянутую серым полотнищем паруса.

Солнце садилось, длинные тени ползли по скале, но ни один

огонек не мерцал в окнах замка, и его четкие контуры становились

все более расплывчатыми. Не было видно света и в гавани. "Они даже

не выставили охрану у кораблей", - подумал Иеро с недоумением.

Видимо, мастера Нечистого очень самоуверены, если считают, что

никто не бросит вызов их могуществу, решил беглец. К счастью, это

излишнее самомнение сейчас было защитой одному из слуг Божьих и

способствовало удаче побега. Но так ли обстояли дела в реальности?

Он вспомнил замечание С'даны, брошенное в лодке - "На этом острове

много стражей!" Пытался запугать? Возможно... Но лучше вести себя

поосторожнее.

Первые звезды замерцали в вышине. Ночь была безлунной.

Ветер тонко и жалобно завывал среди голых утесов острова Смерти, и

Иеро невольно подумал, что это стоны бесчисленных безымянных существ,

принявших здесь гибель, несчастных жертв Нечистого и его слуг. И он

решил, что не должен оказаться в их числе.

Священник медленно двинулся вниз по откосу, озираясь по

сторонам и сжимая рукоять меча. Никакой опасности вокруг. Ментальные

излучения обитателей крепости по-прежнему не вызывали тревоги.

Скоро он различил очертания маленьких суденышек. Выбрав

лодку с мачтой и парусом, Иеро освободил якорь и начал толкать

ее к линии прибоя. Это была нелегкая работа, и ему дважды пришлось

прерываться для отдыха. Наконец он столкнул суденышко в воду,

забрался в него и укрепил мачту в донном гнезде, оставив парус пока

что свернутым. Затем вылез на берег, острым обломком скалы пробил

дыру во второй лодке и, забрав из нее весла, снова вернулся в свой

баркас. Спустя минуту он уже плыл к выходу из гавани.

Иеро греб осторожно, осматривая скалы и не пытаясь

развить большую скорость; его лодка была почти невидима в густой

тени крутого берега. Он миновал один из больших кораблей, стоявших

на якоре. Палуба судна зияла пустотой, а отсутствие ментальных

излучений подтверждало, что здесь нет никакой охраны. Самой сложной

проблемой оказалось преодолеть довольно сильное встречное течение

в узкой горловине, соединяющей бухту с открытым морем. Волнение

усилилось, водяные брызги летели через борт, и скоро лицо и волосы

беглеца стали мокрыми. Ну, что ж, решил он, ворочая тяжелые весла,

по крайней мере не придется страдать от жажды на долгом пути к

северному берегу моря.

Порывы ветра, встретившие лодку в горловине бухты, вначале

ошеломили его. Впрочем, ветер был не слишком силен, но человеку

в крохотном суденышке четырех ярдов длиной он показался яростным.

Волны накатывались на лодку, вода лилась на непокрытую голову Иеро,

струилась по шее и спине. Он мгновенно промок, однако ночь была

теплой, и опасность замерзнуть ему не угрожала. К тому же священник

не был новичком в обращении с веслами и парусом. Постепенно он вошел

в ритм и размеренными неторопливыми гребками погнал лодку поперек

волны.

Он был уже на середине прохода, когда почувствовал тревогу,

поднявшуюся в подземной крепости. Немедленно усилив свою ментальную

защиту, Иеро продолжал упорно грести, прислушиваясь к суете,

наполнившей логово Нечистого.

Он мог слышать мысли С'даны, почти бессвязные от яростного

гнева, когда тот пробудился и узнал последние новости. Мысли других

адептов тоже были ему доступны, и он ощущал лихорадочную поспешность,

с которой слуги Нечистого обшаривали ментальное пространство в недрах

и на поверхности острова, пытаясь разыскать его. Но он также чувствовал

и бесплодность их усилий. Его телепатический барьер был непроницаем и

неощутим; эта новая сила и новое знание, посланные ему в трудную минуту

Господом, делали его невидимым для служителей Зла. Гораздо больше

священника тревожила погоня; если за ним отправят корабль, то смогут

увидеть обычным зрением, а не ментальным. Он понимал, что рано или

поздно враги тоже придут к этой мысли.

Но пока что ему сопутствовала удача. Он успел уже выйти из

горловины бухты и обогнуть один из обрамлявших ее огромных утесов,

когда на стенах замка вспыхнули огни, и раздалось шипенье взлетающей

осветительной ракеты. Она разорвалась над гаванью, залив ее ярким

голубым светом, но огромные скалы, составлявшие внешний бастион

острова, защитили Иеро от глаз врагов. Тем не менее он не строил

иллюзий насчет своей безопасности; конечно, пропажа лодки будет

обнаружена, и способ его побега не останется тайной.

Священник сложил весла и поставил парус. Теперь ему пришлось

пересесть на корму и взяться за руль. Он повернул вдоль восточного

побережья острова.

Ему хватило нескольких минут, чтобы приноровиться к своему

крошечному суденышку. К счастью, с запада дул ровный устойчивый ветер,

и лодка под парусом вела себя отлично. Вскоре священник убедился как

в ее надежности, так и в своем умении справиться с парусом и рулем.

Он был настолько занят лодкой, что ослабил ментальный

контроль за островом. Это, конечно, не касалось его телепатического

щита, который поддерживался почти инстинктивно, но кое-что творившееся

в Мануне ускользнуло от его внимания. Впрочем, остров напомнил о себе,

когда Иеро почудилось, что он ощущает какую-то странную и неприятную

дрожь ментального поля. Что вызвало ее, священник понять не мог, и

не заинтересовался странным феноменом. Главное, подумалось ему, что

этот трепет не несет угрозы.

Внезапно, слева от лодки, за границей отбрасываемой скалами

тени, из воды всплыло полукольцо гигантского, мертвенно бледного

каната. Этот канат был толщиною с тело взрослого человека, и на

одном его конце зияла зубастая пасть.

Существо скрылось в черной воде и появилось вновь, ясно

видимое в свете непрерывно взлетающих осветительных ракет. Сердце

Иеро сжалось, будто схваченное ледяными тисками.

Червеобразные монстры из гавани! Манун вызвал из темных глубин

Внутреннего моря и послал за ним ужасную погоню.


ГЛАВА 7. ЗАБЫТЫЙ ГОРОД


Лучар сидела, скрестив ноги и пристально уставившись

на пламя крошечного костра. Ее била дрожь, но холода она не

испытывала, совсем нет. Молодой медведь лежал рядом с ней, положив

голову на ее колени. Он спал, чуть слышно посапывая носом. Справа,

из-за небольшого оврага, доносился шум волн, разбивающихся о берег,

и тихий хруст - Клоц перемалывал свою бесконечную жвачку. Огромный

лорс стоял на страже, и девушка знала, что опасность не нагрянет

неожиданно в эту ночь.

Она думала об Иеро. Он сумел сделать невозможное - связаться

с ними, и это чудо снова вдохнуло в нее желание жить. Последние часы

были очень тяжелыми; ей казалось, что все потеряно, и она серьезно

помышляла о самоубийстве. И в этот момент священник перебросил

им ниточку надежды. Но он мог бы сказать что-нибудь и ей, думала

девушка, сердито и по-женски непоследовательно. Иле не мог? Нет, в

самом деле, она оказалась слишком глупой, слишком неопытной, чтобы

услышать его! Медведь, четвероногое создание, был более чуток, чем

женщина, которая...

Вздрогнув, она прогнала эту мысль прочь. Невысказанную

мысль и непрошенную... Она, Лучар, дочь Даниэла Девятого, принцесса

Д'Алви, не может любить священника-иностранца! Этого низкорожденного

дикаря, раскрашивающего лицо, это ничтожество, этого типа, что охотней

беседуют с медведем, чем с ней! Любить его? Смехотворно!

Но тут же, с чувством внезапно возникшего раскаяния, она

нежно погладила мохнатую голову Горма. "Медведь, умница мой, -

прошептала она едва слышно, - прошу тебя, приведи его обратно.

Приведи невредимым, ко мне."

Их лагерь распологался в углублении скалы, в нескольких

сотнях футов от моря. Как передал ей Горм, им предстояло найти

небольшую бухту или залив и, затаившись там, ожидать Иеро. Этот

крошечный заливчик, огороженный скалами, открытый лишь небу и морю,

был идеальным убежищем. Лучар, вспомнив осторожность Иеро и его

уроки, построила изгородь из кустарника со стороны пляжа, так что

разведенный ею костер был незаметен даже с расстояния двадцати

шагов.

Медведь внезапно пробудился и глубоко втянул носом воздух.

"Ветер усиливается, маленькая самка, - так он обозначал

Лачер. - Небо стало темным. Это большая удача для друга Иеро."

Сообщив это, Горм улегся и снова закрыл глаза.

"Но ведь он в тюрьме!" - подумала Лучар. Священник

был бы удивлен, узнав, сколь уверенно она научилась пользоваться

ментальной связью. Они с Гормом уже прекрасно понимали друг друга

и могли проводить настоящие совещания. Девушка получила возможность

давать мысленные команды большому лорсу, хотя чаще прибегала к

помощи медведя. Клоц выполнял приказы своего мохнатого приятеля

так, словно они исходили от самого Иеро. Это обстоятельство наверняка

показалось бы священнику весьма примечательным.

"Не пытайся говорить с другом Иеро! (чувство опасности),

- передал медведь, не открывая глаз. - Говори только со мной и Клоцем,

когда мы рядом."

Лучар была достаточно умна, чтобы понять: Горм лучше

представляет опасные последствия ментального общения. Не желая того,

она могла выдать Иеро или навести врагов на их лагерь.

Однако как тяжело давалось ей это томительное ожидание!

Миновал час, и она поняла, что медведь снова проснулся.

Поднявшись, он вытянул шею и начал всматриваться в темноту, как будто

пытался разглядеть мчавшиеся над ними облака. Каким-то шестым чувством

она уловила, что медведь вступил в контакт с Иеро. Если бы только она

могла помочь ему! Нервная дрожь сотрясала тело Лучар, и тут же она

ощутила, что Горм сейчас заговорит с ней.

"Друг Иеро в море, ищет нас. Но я не могу описать ему место,

где мы находимся. Ты должна сделать это, маленькая самка. С помощью

моих глаз он не может хорошо рассмотреть берег."

Затем в ее сознание, подобно бурному потоку, ворвался Иеро.

Но он не произнес ни слова привета или ласки, одни только приказания!

"Где ты, девушка? Быстрей! Попытайся рассказать мне об

этом месте - как оно выглядит со стороны моря. И торопись! - Здесь

была пауза. - Меня преследуют; я не могу долго поддерживать связь

с вами. Ну, поторопись же!"

Лучар пришла в ужас. Она так хотела помочь ему, но теперь

не могла даже думать; страх перед слугами Нечистого сковал ее. Они

могут убить Иеро, если переданная ею картина будет неверной или

слишком смутной, чтобы он сумел их разыскать... Эта мысль мучила

ее, но она принадлежала к племени воинов и бойцов; наконец, ей

удалось собраться с силами.

"Слушай, - спокойно передала она, - и я попытаюсь это

сделать. Мы в одном дне пути к востоку от того места, где тебя

взяли в плен. Здесь в море выдается одинокая скала, и на ее вершине

растут две пальмы. Скала выше с западной стороны и понижается к

востоку. За ней - маленький залив с пляжем. Мы прячемся там, у

подножья скалы."

"Этого достаточно! - выпалил священник. - Ни слова

больше, иначе они вас найдут! Не связывайтесь со мной, ясно?

Ждите!"

Затем наступило молчание. Лучар залилась слезами. Он был

где-то там, в море, в смертельной опасности, и не нашел для нее

ни единого теплого слова! В следующее мгновение она подумала, что

проявляет эгоизм, и зарыдала еще сильнее. Пока она негодует на его

холодность, он борется со смертью - и, возможно, уже мертв!

"Успокойся и жди, - возникли слова в ее сознании. - Он тоже

думает о тебе, маленькая самка. Но сейчас он должен сражаться за

свою жизнь. Он вернется к нам, будь уверена."

Сквозь слезы Лучар удивленно воззрилась на медведя. Каким

образом он узнал, что она чувствует?

"Твой разум был открыт для меня, - передал Горм. - Когда

Иеро говорил с тобой, я слышал ваши мысли. Твой собственный мозг

еще не может справиться с такой задачей. Теперь спи, пока я буду

наблюдать за берегом."

Успокоившись, она легла на одеяло, вглядываясь в темное

ночное небо и слушая шорох волн, катившихся на берег, и свист ветра

в кронах пальм. Она была уверена, что не сможет сомкнуть глаз, но,

к удовлетворению медведя, уснула почти мгновенно.

"Люди - странные существа, - подумал четвероногий философ.

- Их привязанности так дорого обходятся им!"

Он поднял голову, внимательно прислушиваясь к ночным

шорохам.


* * *


Лицо Иеро оставалось спокойным, но его сердце невольно

дрогнуло, когда он увидел белесую спину и пасть червеобразной твари.

Он сидел с подветренной стороны, упираясь ногами в днище и сжимая

одной рукой руль, а другой - леер для управления парусом. Маленькое

судно мчалось вдоль скалистого берега Мануна, и священник старался

направлять его как можно ближе к утесам. Что-то подсказывало ему,

что в открытой воде опасность возрастет. Но он знал, что скоро

придется покинуть прибрежные воды острова и пробиваться к большой

земле. Его сознание все еще ощущало вибрацию ментального поля;

вероятно, это был сигнал тревоги, посланный с острова чудовищным

призракам морских глубин.

Внезапно в тридцати футах от лодки поверхность воды

вспучилась, приподнявшись невысоким горбом. Однако, как ни напрягал

священник глаз, он не смог ничего рассмотреть в темноте. Скрывался

ли там кто-нибудь или то была всего лишь высокая волна?

Серебристая луна выкатилась из-за туч; ее бледный свет,

озаривший морскую поверхность, помогал Иеро выбирать верный маршрут.

Лодка, наконец, покидала прибрежную зону мертвого острова; его

дальний восточный мыс оставался правее маленького суденышка, а за

ним простиралось открытое море. Где-то там, на неизвестном расстоянии,

лежала большая земля и ждали его друзья.

Миновав оконечность мыса, Иеро перебросил рею с парусом к

другому борту, сменяя галс. Этот маневр был достаточно простым и не

вызвал у него затруднений. Он хорошо представлял, куда должен плыть;

внутреннее чувство ориентации, как и умение правильно оценивать время,

было развито у него очень сильно. Закончив манипуляции с парусом,

священник снова уселся на корме, посмотрел назад и вздрогнул от

омерзения.

Из воды показалась ужасная круглая пасть, пульсирующая в

непрерывном отвратительном движении. Гигантский червь находится в

дюжине ярдов позади лодки, и его голова примерно на фут возвышалась

над волнами. Иеро назвал это жуткое создание "червем", но, как и

многие другие монстры, оно имело родоначальника в эпоху до Смерти.

В прошлом всего лишь минога, рыба-змея длиною в несколько дюймов,

превратилась под влиянием радиации в тупого и безмозглого колосса,

способного опрокинуть небольшое судно. Колдуны Нечистого нашли

ментальную волну, заставлявшую этих тварей подыматься на поверхность

в поисках пищи. Очевидно, адепты умели как-то контролировать их,

чтобы обеспечить безопасность своих кораблей. Множество этих белесых

чудищ обитало на морском дне вблизи Мануна, и они составляли самую

надежную охрану острова.

Гигантский червь, ясно видимый в свете луны, плыл волнообразно

изгибаясь, следуя за каждым поворотом лодки. Иеро показалось, что

тварь двигается нарочито медленно, как будто играет с ним. Судя по

тому, что монстр сумел так быстро догнать суденышко, он мог развивать

гораздо большую скорость. Вероятно, его поведение диктовалось лишь

инстинктивной осторожностью; в этом крошечном мозгу вряд ли копошились

какие-либо мысли. Наконец червь решил, что преследуемое им существо

годится в пищу. Его скорость резко возросла, тело сжалось, подобно

пружине, а затем огромная голова нанесла удар в корму лодки - прямо

под тем местом, где находился Иеро.

Священник был готов к борьбе и очень, очень разгневан.

Пройти путь, полный опасностей и лишений, чтобы погибнуть в пасти

отвратительной безмозглой твари! На миг обжигающая волна ярости

затмила разум, но он был слишком опытным бойцом и помнил, что первое

правило в любом сражении - сохранять спокойствие.

Он стоял на корме, плотно зажав коленями рукоять руля и

стискивая в руках одно из запасных весел. И в тот момент, когда

чудовище таранило баркас, он воткнул весло прямо в округлую, усаженную

остроконечными зубами пасть. Лопасть попала прямо в глотку монстра, и

священник приложил все силы, чтобы вогнать его поглубже.

Тварь отдернула голову с застрявшим в пасти веслом. Это

движение швырнуло Иеро на колени, но ему удалось перехватить руками

руль, не потеряв ни ветра, ни скорости. Как зачарованный, он наблюдал

за метавшимся в воде огромным червем, тело которого то судорожно

свивалось в кольца, то резко распрямлялось в безуспешных попытках

освободиться от весла. Скоро чудовище исчезло за кормой, во мраке

ночи, но он не решался ослабить бдительность. Эта тварь могла быть

не одна, и он понимал, что в следующий раз трудно рассчитывать на

столь же удачный фокус. Кроме того, он находился на грани полной

потери сил. Напряжение двух схваток и долгие ментальные усилия почти

исчерпали запас его жизненной энергии. Он не имел ни мгновения отдыха

с тех пор, как очутился в плену, и он не знал, как долго сможет еще

продержаться.

Остров растаял на западе, и теперь в серебряных бликах

лунного света, танцующих на пенных вершинах волн, простиралась

вокруг лишь бескрайняя водная гладь. Утомившись от ее созерцания,

Иеро решил, что пора раздобыть кое-какую информацию. Ему не верилось,

что силы добра восторжествуют так легко; покидая гавань Мануна, он

мысленно ощутил гнев С'даны и свирепую ярость остальных адептов.

С'дана хвалился, что никому и никогда не покинуть остров Смерти...

Но он, Иеро Дистин, скромный Божий слуга, свершил это, и отмщение

бледных дьяволов будет быстрым. В любой минуту могла начаться погоня,

и чем скорее он вступит в контакт со своими друзьями, тем лучше.

В этот момент он и вызвал Горма и Лучар. Если бы девушка

могла прочесть его мысли, когда их контакт прервался, она уснула

бы с улыбкой счастья. Постепенно священник начал ощущать, что ее

милое личико с шапкой темных кудрей и легкая изящная фигурка стоят

перед его глазами во время работы и отдыха и даже в самые критические

минуты высшего напряжения сил. Если только он сумеет вернуться...

и снова увидеть ее...

Затем он переключил внимание на оставшийся позади остров и,

используя новый канал, выделил несколько капель из ментальной реки,

что струилась к нему с Мануна. Кроме главного течения он обнаружил

еще три; они были сильнее, чем первый, и, следовательно, ближе к

нему. Судя по направлению ментальных сигналов, их источники находились

между островом и его лодкой! Очевидно, корабли, решил он; три судна,

отправленные в погоню и плывущие примерно его курсом. Да, слуги

Нечистого зря времени не теряли! Теперь необходимо выяснить, далеко

ли до большой земли?

Священник пристально всматривался в ночной полумрак, но в

слабом лунном свете не удавалось различить ничего, кроме бесконечных

волн, толкавших лодку упругими сильными кулаками. Но, Боже милостивый,

берег не мог быть далеким! Он прошел уже не меньше пяти миль, и

сигналы Лучар и Горма были такими отчетливыми! Правда, ментальные

потоки от преследующих кораблей тоже нарастали, и это значило, что

они приближаются. Иеро не сомневался, что враги не бросили попыток

найти его по излучению мозга, хоть установленный им барьер был

непроницаем. Эта мысль служила ему единственным утешением.

Сделалось немного светлее - свежий ветер разгонял облака,

и луна все чаще показывалась в их разрывах. Это было плохо, но он

не властвовал над погодой. Оставалось лишь ждать и молиться.

Но что там, впереди? Темная четкая линия, показавшаяся в

обманчивом лунном свете... Снова и снова он видел ее, когда лодка

взлетала на гребень очередной волны. Это была земля, немного левее

его курса! Иеро чуть повернул руль, вглядываясь в очертания побережья.

В этот момент он заметил, что ментальное излучение Горма становится

все сильнее.

"Поднимайтесь, сверните лагерь и ждите! - передал он. -

Будьте готовы к бегству и не отвечайте мне, иначе вас обнаружат!"

Он трижды повторил приказ, используя свой новый способ связи,

и прервал контакт. Он сделал все, что мог.

Облака разошлись. Теперь в свете полной луны даже его

маленький парус можно заметить с большого расстояния. Он снова поймал

ментальную волну врагов и поразился, насколько они близко. Однако,

оглянувшись назад, ничего не заметил.

Взгляд уже мог различить детали побережья, но, к огорчению

Иеро, он не видел описанной Лучар скалы; перед ним тянулся бесконечный

пляж, заросли кустарника и возвышавшиеся в отдалении дюны. Неужели он

пропустил залив? Но сейчас это было не важно, главное - уйти от кораблей,

настигавших лодку. Он направил суденышко к берегу, до которого оставалось

не больше полумили.

В это мгновение он ощутил резкий всплеск в одном из

ментальных потоков врагов; очевидно, его заметили. Встревоженный,

он повернулся назад и увидел, как два темных прямоугольника возникли

над водой, приподнялись, исчезли и появились снова. Паруса! Судно

преследователей было на таком же расстоянии от него, как близкий берег,

но удача не покинула священника - кажется, этот корабль не имел никаких

двигателей, кроме мачт и парусов, что уравнивало шансы. Настораживало

другое: колебание сигналов в обычном диапазоне связи. Передают сообщение,

догадался Иеро, и тут же почувствовал, как два других ментальных сгустка

изменили курс и начали приближаться к лодке. Его рука метнулась к поясу

и стиснула рукоять кинжала; вторично он не попадется в плен живым! И

не отдаст Нечистому свою бессмертную душу!

Иеро снова оглянулся назад, прикидывая скорость двухмачтового

судна и свои шансы уйти от погони. Корабль нагонял его; он мог уже

видеть черный контур его корпуса и отблески лунного света, отраженные

остриями пик.

Но берег был совсем рядом. До него доносился шорох волн,

облизывающих песчаный пляж, он видел заросли пальм, кроны которых

колыхались над ветром, и чувствовал свежий запах листвы.

Внезапно позади раздалось жужжание - раз, другой. Круглая

дыра как по волшебству возникла в его парусе, но прочная ткань не

порвалась. С резким стуком тяжелая стрела, выпущенная, видно, из

арбалета, впилась в планшир рядом с его ладонью. Тут ничего нельзя

было поделать, и, даже не оглянувшись, он продолжал упорно направлять

лодку в бушующий у берега прибой.

Суденышко встало на дыбы, и священник поспешно спустил парус.

Затем последовал резкий наклон вперед, едва не сбивший его с ног.

Присев, он скорчился у борта, цепляясь за него руками; волны прибоя

играли его суденышком как щепкой, пока под днищем не заскрипел песок.

В одно мгновение Иеро сбросил длинный плащ, прыгнул в воду и выскочил

на берег.

Тяжелая стрела, просвистевшая над его головой, не задержала

его ни на секунду. Когда он мчался по песку к ближайшей дюне, за его

спиной раздалось дикое улюлюканье. Он понял, что на борту корабля

находится отряд Волосатых Ревунов. Вскарабкавшись на вершину песчаной

горы, Иеро впервые оглянулся назад. Его лодка лежала у берега, и

пенные валы били в ее борта. На мгновение он ощутил горечь - ведь

этот крохотный кораблик спас его! За линией прибоя качался на волнах

вражеский парусник, и в лунном свете он видел темные фигуры, в ярости

метавшиеся по его палубе, и слышал бешеные вопли. Священник насмешливо

усмехнулся. Высадиться здесь на берег было нелегкой задачей. "Господь

не оставляет своих слуг", - подумал он и перекрестился.

После этого Иеро лег на гребень песчаного холма, скрывавшего

его от врагов, и стал наблюдать за ними. Парусник был больше, чем он

полагал, и на борту могло оказаться душ пятьдесят; вполне подходящая

команда, чтоб изловить беглеца на земле.

Через несколько минут вдали замаячил обтекаемый корпус

корабля, пленившего его двумя днями раньше. Это судно шло без руля

и без ветрил, но приближалось с пугающей быстротой, разрезая волны

острым, как лезвие ножа, носом; вскоре оно уже покачивалось рядом с

парусником. Священник увидел группу темных фигур на носу корабля и

понял, что стреляющее молниями орудие снова ищет цель. Он стремительно

скатился по обратному склону дюны, и вовремя - трава на вершине

песчаного холма вспыхнула оранжевым пламенем в нескольких ярдах над

его головой.

"Болван! Надо было прятаться в стороне! Они же видели, как

я лез на эту чертову дюну!"

Шепча проклятья, он двинулся прочь от берега, через заросли

кустов и пальм. Позади раздавались треск и гудение огня.

Измученный, ослабевший и усталый, он шел медленно, увязая в

песке и пытаясь в то же время разобраться в мыслях врагов. Но здесь

он столкнулся с новой трудностью: их было слишком много! И все они

старались защитить ментальными барьерами свои черные мыслишки, в то

же время концентрируя сознание на нем. Разобраться в этой мешанине

оказалось почти невозможно, даже с помощью новых каналов и частот.

Вдруг до него дошло четкое сообщение, перекрывшее все другие

сигналы подобно горе, возвышающейся над холмами.

"Священник! Я полагаю, ты слышишь меня! Ты выкинул новые

фокусы, священник, и я желаю разобраться с ними. Ты убил еще одного

Старшего Брата и уничтожил нашего верного слугу, о чем мы уже знаем.

Слушай меня, священник! Я, С'дана, мастер Темного Братства и глава

Голубого Круга, клянусь прикончить тебя, убить самым страшным способом,

какой имеется в моем распоряжении. Это будет нелегкая смерть, священник!

И пусть я не узнаю покоя, пока не выполню свою клятву! Я ухожу, но мы

еще встретимся!"

Иеро рухнул на землю в тени большой пальмы и уставился на

залитую лунным светом стену кустарника. Он так устал, что дальнейшие

физические усилия, пожалуй, убили бы его. Еще он испытывал огромное

изумление, анализируя мысли врагов. Они действительно не собирались

высаживаться на берег, и причина была только одна: они боялись!

Боялись его, одинокого и израненного, боялись отчаянно! Лишь страх

- скорее, ужас! - заставил хорошо вооруженный отряд, включавший не

меньше сотни людей и лемутов, прекратить погоню. Враги не представляли

его возможностей, и их предводитель боялся попасть в засаду. Подумав

об этом, священник слабо усмехнулся. Все, что он мог сейчас сделать,

сводилось к защите собственного разума, но слуги Нечистого страшились

его. Трепетали перед ним, считая сверхчеловеком, обладающим невиданной

телепатической мощью!

Эта мысль его воодушевила. Тот небольшой запас сил, которым

он еще обладал, нужно было тратить с разумной экономией, и потому

Иеро, настроившись на низкие частоты, связался с Гормом. Медведь,

должно быть, ждал этого; его ответ появился тот час.

"Я на берегу; думаю - к западу от вас, - передал Иеро. -

Ты должен найти меня, так как я не смог добраться до скалы и вашей

стоянки. Я спрятался в зарослях кустарника в четверти мили от берега.

Не пользуйся ментальной связью, ищи меня, полагаясь на свой нос и

глаза. Враги близко, иди позади дюн и охраняй свои мысли! Повторяю,

охраняй свои мысли!"

Он упал лицом в песок, и последние капли энергии покинули

его тело. Он лежал в тени пальмы, сам подобный тени в лунном свете,

не способный пошевелить даже пальцем. Десятилетний ребенок с камнем

в руках мог бы убить его.


* * *


Иеро очнулся в темноте. Вода капала на его лицо, и он

решил, что идет дождь. Затем горлышко фляги коснулось его губ;

кажется, он уже не валялся под пальмой, а сидел, прислонившись к

чему-то мягкому и чудесно пахнувшему. Его голова лежала на груди

Лучар, а в нескольких шагах маячили, будто подмигивая сквозь туман,

лукавые черные глазки молодого медведя. Горм наклонил лобастую башку

и, слегка пофыркивал, разглядывая своего друга. Неподалеку темной

глыбой на фоне звездный небес высилась огромная фигура лорса.

С усилием, преодолевая слабость, священник протянул руку

к фляжке и выдернул ее из пальцев Лучар. Пискнув от возбуждения

и радости, она затараторила:

- Все хорошо, пер Иеро, с тобой все в порядке, мы искали

тебя весь день и обнаружили лишь несколько минут назад, это он, Горм,

нашел тебя по запаху, отдай флягу, я сама, тебе нужен покой, я хочу

умыть твое лицо, я...

Свободной ладонью Иеро прикрыл ей рот и жадно приник к

горлышку. Напившись, он положил флягу на землю и освободил ее губы.

- Я голоден, - сказал он хрипло. - Пока я ем, буду

рассказывать. Но сначала ответьте: вы видели наших врагов? На море,

в небе или здесь, на берегу?

Девушка вскочила, подбежала к сумкам, притороченным к седлу

лорса и тут же вернулась с пищей. Теперь она попробовала - правда,

без особого успеха - говорить безразличным тоном:

- Как ты себя чувствуешь, пер Иеро? Мы прятались тремя

милями восточнее по побережью. Если бы ты поплыл дальше, то легко

нашел бы наш залив. Ты плохо выглядишь, и от тебя так странно

пахнет... - С этими словами она вложила ему в руки кусок рыбы и

сухарь.

Откусывая небольшие кусочки от того и другого, он кратко

поведал ей, что случилось с ним в плену, затем повторил эту историю

Горму, вступив с ним в ментальную связь - несколько утомительная для

него, но необходимая процедура. Телепатический рассказ занял лишь

минуту или две, столь быстрой была мысленная речь. Медведь выслушал

Иеро, мотнул тяжелой головой и отправился в темноту - обследовать

окрестности.

Священнику захотелось сладкого, и он закончил свою трапезу

куском пеммикана. Затем встал, потянулся и глубоко вздохнул.

- Ты не представляешь, девочка, как хорошо на воле после

подземной темницы, - сказал он, подставляя лицо прохладному ночному

ветру. - Манун - это ужас... ужас и гибель! Там даже воздух пропах

смертью. Представь, на этом острове ничего не растет... ровным счетом

ничего - ни травы, ни кусты, ни кактусы...

Девушка вздрогнула, и Иеро внимательно посмотрел на нее.

Она выглядела очаровательно - тонкая, изящная, с темными кудрями, на

которых играли блики лунного света. Что-то в его глазах заставило ее

поднести руку к голове и нервно пригладить волосы.

- Знаешь, я скучал по тебе, малышка, - произнес он и прилег

на землю, облокотившись на руку.

Лучар отвернулась от него; казалось, она внимательно изучает

залитые лунным светом дюны.

- Вот как... - заметила она дрогнувшим голосом. - Это хорошо,

пер Иеро, потому что мы тоже скучали без тебя.

- Я говорю, что скучал по тебе, - повторил Иеро. - И я

много думал... Удивительно, я больше думал про тебя, чем о собственных

грустных делах.

Лучар повернулась, и он увидел блеск ее темных глаз.

Несколько мгновений длилось молчание, затем она заговорила.

- Иеро, я вовсе не сбежавшая от злого хозяина девушка-рабыня.

- Ну что ж, - сказал он с досадой, - я догадывался об

этом. И будь я проклят, если это обстоятельство меня хоть немного

волнует, даже если оно кажется очень важным тебе. Девушка, которую

я полюблю, всегда будет мне дорога, чтобы с ней не случалось в жизни

раньше. И мне не важно, кем и чем ты была в своей варварской стране!

- О! - воскликнула она сквозь слезы. - Ты ужасный человек,

пер Иеро! Что ты подумал обо мне! Я собиралась сказать тебе что-то

важное, но ты даже не хочешь меня выслушать! Можешь отправляться

обратно на свой остров Смерти или куда угодно! Ты сам полумертвый

и выглядишь, как выкопанный из земли труп, и пахнешь также! -

разгневанная, она вскочила на ноги и умчалась в темноту, покинув

рассерженного священника.

Но его раздражение скоро прошло. Он уныло почесал в затылке,

с удивлением подумав: "Почему я так разозлился? Пожалуй, я вел себя

не самым лучшим образом!"

"Что нового? - спросил он у Горма, который вдруг появился

из темноты и лизнул его грязное, заросшее колючей щетиной лицо.

"Никакого движения вокруг, - пришел немедленно ответ. -

Я ничего не почувствовал, кроме запаха мелких ночных животных. Враги

ушли - вероятно, на свой остров."

"Жди здесь и наблюдай, - передал священник. - Я пойду к

воде, мне надо умыться."

Он медленно поднялся на дюну. Внутреннее море было пустынным;

лунный свет серебрил его воды, тихие и спокойные в эту ночь. Мысли

Иеро бродили далеко от этого прекрасного зрелища; он искал следы

врага, забросив ментальный щуп вверх и вниз по побережью. Но здесь

не было никого, кроме зверей и птиц.

Затем он собрал в тугой комок свою новую силу и бросил ее

вдаль, над многомильным пространством воды - туда, где находился

остров Смерти. Он попытался обнаружить умыслы врага, направленные

против него, но ментальные потоки человеческих разумов словно

иссякли.

Удивленный, Иеро повторил поиск, но безуспешно. Там, в

далекой крепости, Нечистый огородил ментальным барьером свои владения;

и хотя недавний пленник Мануна ощущал нечто, витающее над островом,

понять он не смог ничего. Он находился в положении человека, который

старается разглядеть через мутное стекло внутренность аквариума. Он

чувствовал какое-то движение за барьером, но что это такое, оставалось

тайной.

"Быстро сделано! И ловко!" - с неохотой признал Иеро,

спускаясь с песчаного холма на пляж и сбрасывая одежду. Позади он

слышал фырканье Клоца, который последовал за ним на берег. Большой

лорс не хотел снова потерять хозяина и решил, по-видимому, охранять

постоянно и неусыпно.

Священник мылся и сбривал свою жесткую щетину, продолжая

обдумывать действия врагов. Они не представляли себе его возможностей,

но, очевидно, С'дана и его свора почувствовали, что есть какие-то

новые каналы связи, и сумели быстро нейтрализовать их. Разумеется,

их присутствие в том или ином месте не было тайной для Иеро, но

проникнуть в их мысли он теперь не мог.

Сменив одежду, он привел себя в порядок и выстирал платье,

которое было на нем во время плена. Луна светила настолько сильно,

что Иеро мог нанести на лицо священные знаки. Он чувствовал себя

вполне отдохнувшим и лишь отсутствие привычной тяжести медальона

на груди напоминало о событиях последних дней. Швырнув в море

кусок оплавленного и оскверненного металла, в который превратился

его серебрянный значок, он пошел обратно к дюнам. Клоц шагал за

ним по пятам.

Перевалив гребень песчаного холма, Иеро увидел, что девушка

и медведь корабкаются по склону ему навстречу. Взглянув на Лучар,

он ощутил удар крови в висках. "Боже милостивый, - мелькнула мысль,

- что же творится со мной?"

Подняв темноволосую головку, она холодно взглянула на него,

потом неожиданно улыбнулась. Иеро испытал почти непреодолимое ощущение

прикоснуться к ее разуму. "Во имя девяти кругов ада, что она думает

обо мне? Кто она? Почему я полюбил ее?" - эти вечные вопросы звучали

в его сознании, лишая привычного равновесия.

- Извини, я, кажется, был невежлив, - смущенно пробормотал

он. - Забудь о моих словах, девочка.

Его голос звучал так, будто он выдавливает слова откуда-то

из желудка. Понимая это, Иеро в душе проклинал свою неуклюжесть.

- Не стоит вспоминать о сказанном, пер Иеро, - откликнулась

девушка. - Ни о том, что ты говорил, ни о том, что услышал в ответ.

Прости меня. Я слишком молода и глупа.

Казалось бы, инцидент был исчерпан, но, собираясь в дорогу,

они поглядывали друг на друга с холодком. Приторочив к седлу

выстиранную и еще мокрую одежду, Иеро забрался на лорса, протянул

руку девушке и посадил ее впереди. Затем они снова двинулись в путь

по побережью.

Напряжение владело обоими странниками. Они не вспоминали

о недавних событиях и пережитом тяжком испытании; им хотелось бы

обсудить другие темы, но ни один,, ни другая не решались начать

первым.

Тем временем миля за милей пролетала под копытами Клоца,

и Иеро, прервав молчание, стал объяснять девушке план дальнейших

действий.

- Колдуны с Мануна знают, где мы находимся, - произнес он.

- Сейчас они напуганы, но это не продлится долго. Я бы хотел попасть

в район Нианы, города, о котором ты мне рассказывала, но для этого

придется обогнуть Внутреннее море с востока или пересечь его на

корабле. И можешь быть уверена, Нечистый объявит тревогу и соберет

своих слуг и союзников, чтобы перекрыть нам любой путь, по суше и

по морю!

Он призадумался, потом указал рукой на юго-восток.

- Там, девочка, нет ничего, кроме болот, чащ и нескольких

Забытых Городов. Эти древние поселения меня не интересуют; все они

разрушены, полузатоплены и давно разграблены. Вряд ли в них сохранились

приборы, которые я ищу. Карта Нечистого, взятая мной у мертвого колдуна,

показывает, что за этими городами южная оконечность болот приближается

к морю, вдаваясь в него широким полуостровом. Я хотел бы отойти от

побережья и пересечь полуостров севернее; это сильно сократит наш

путь. Но тогда нам придется идти по болоту, а без метателя это слишком

опасная затея. Мне нечем сражаться с огромными тварями, населяющими

Пайлуд.

Они ехали над луной до самого рассвета, стараясь держаться

с северной стороны дюн. Песчаные холмы скрывали их от наблюдения с

моря, но замедляли продвижение. Эта местность, граница между болотом

и песчаным взморьем, густо заросла кустами, пальмами и колючими

кактусами, так что Клоцу приходилось внимательно выбирать путь, и

он не мог двигаться здесь с такой же скоростью, как на ровном пляже.

Иеро, тем не менее, не рисковал появляться на открытом пространстве;

С'дана и его милая компания в любой момент могли устроить налет на

побережье. Он все время проверял каналы связи, пытаясь обнаружить

хотя бы след ментальных сигналов, но на всех диапазонах царило полное

молчание. Очевидно, у слуг Нечистого зародились кое-какие подозрения

на его счет, и любая ментальная связь была прекращена. Это становилось

все более опасным.

Шло время, миля за милей ложились под копыта Клоца. Наконец

Иеро перестал ощущать ментальную ауру врага. Это означало, что они

удалились на большое расстояние от острова Смерти, и настроение

священника несколько поднялось. Если его мысль не могла достигнуть

логова Нечистого, то, разумеется, враги тоже были не в состоянии

обнаружить его. Он полагал, что ментальный барьер, отгородивший

неприятеля, связан с крепостью, с самим Мануном. Вероятно, защиту

поддерживали с помощью какого-то аппарата вроде усилителя мысленной

энергии, использованного для контроля за его сознанием, и вероятно,

это устройство было стационарным, таким, что его не передвинешь с

места на место. Вывод был ясен: нельзя появляться вблизи крепостей

и городов Нечистого. Если бы только он знал, где они находятся!

С рассветом путники разбили лагерь под непроницаемой кроной

огромной пальмы. Священник все еще был настороже, осматривая не только

окрестности, но и безоблачное небо. Хотя вражеский пилот не появлялся

с тех пор, как Иеро вышел из трясин далеко на востоке, он не рисковал

путешествовать днем. Он не отважился даже бросить взгляд на местность

с высоты, взглянув на нее глазами орла или коршуна; любая неосторожность

могла навести Нечистого на их след.

Они быстро поели и проспали все утро в тени пальмы.

Затем Иеро принялся изучать соседние деревья и кустарник, пока не

нашел то, что было ему нужно. Невысокое дерево с узловатым стволом,

покрытым блестящей черной корой, зазвенело под ударами меча. Срубив

его, священник трудился над неподатливой древесиной весь день, много

раз затачивая свой меч и нож. Наконец, к вечеру, он вырезал несколько

деталей.

- Для арбалета, - объяснил он Лучар, в ответ на ее вопрос.

- Любой киллмен, опытный воин, умеет сам делать оружие. У меня нет

больше карабина, и надежный арбалет - лучшее, что я могу соорудить.

Еще мне понадобятся прочные рога какого-нибудь животного, а также

металл и перья для стрел. Все это потребует времени, но метательное

оружие нам необходимо.

- Ты научишь меня стрелять?

- Почему бы нет? Здесь достаточно дерева, чтобы изготовить два

арбалета. Чем лучше мы будем вооружены, тем больше шансов благополучно

добраться до цели. Арбалет устроен так...

Объяснить это было довольно непросто, пока они ехали верхом,

но на следующее утро он нарисовал чертеж на песке, и весь день они

в полном согласии строгали деревянные ложа, по обыкновению болтая

о чем придется. Паузы в разговоре случались лишь тогда, когда один

из обращался к Горму, который разлегся напротив, внимательно наблюдая

за их работой. Изложив ему свои мысли по поводу предстоявшего пути,

Иеро предупредил медведя, что их маршрут будет пролегать в очень

опасных районах, где расположено несколько городов Смерти. Горм,

однако, не был ни удивлен, ни встревожен.

"Я бывал в таких местах на севере, - объяснил он. - Это

плохие, злые места; там живут нечистые создания, которых ты называешь

людьми-крысами. Но они очень неуклюжи и плохо умеют нюхать и слушать,

как и вы оба. Я не боюсь ни их, ни этих мест."

Иеро понял, что молодому медведю действительно довелось

побродить в развалинах древних городов Канды. Горм, однако, отвечал

уклончиво, когда священник попытался выяснить, зачем ему это было

нужно. "Старшие заставляют нас ходить туда," - сообщил он наконец,

не сказав больше ничего. Священник сделал вывод, что, вероятно,

посещение таких опасных мест являлось для народа Горма своеобразным

испытанием на зрелость.

Он объяснил медведю, что гигантские южные города совершенно

непохожи на покинутые человеческие поселения в Канде; они занимали

намного большую площадь и были в десятки раз опаснее. Слушая священника,

Лучар согласно кивала головой.

- Такие города есть в Д'Алви, - добавила она. - Кроме

Нечистого и его слуг, никто не отваживается посещать их. Говорят,

что в них таятся страшные и удивительные создания, которых больше

не найдешь нигде.

"Возможно, ты права, маленькая самка, - пришел ответ медведя.

- Я буду очень осторожен. Но раз мы все равно идем в эти места, то к

чему лишнее беспокойство?"

- У моего народа есть странные инструменты, - продолжала

девушка, поглядывая на Иеро. - Говорят, что они очень древние,

сделанные еще до Смерти, либо скопированные со старых образцов. Их

хранят священники и некоторые люди благородного звания. Когда нужно

пройти около древнего города или пустынь Смерти, эти инструменты берут

с собой. Они говорят, есть ли невидимая смерть в том месте, где ты

будешь путешествовать.

- Да, - подтвердил Иеро, внимательно разглядывая почти

готовое арбалетное ложе и подравнивая его клинком. - Я знаю, о

чем ты говоришь, и у нас тоже есть такие устройства. А невидимая

смерть, о которой ты помянула, на самом деле называется атомной

радиацией. Мы не можем уничтожить ее и не умеем производить, но

что это такое, нам известно. - Он отложил арбалет, посмотрел на

опускавшееся к горизонту солнце и добавил: - Но пока ты с нами,

такие приборы тебе не понадобятся. Клоц и я обучены определять

радиацию, мы чувствуем ее, и я уверен, что наш мохнатый друг тоже

умеет это делать без всяких приборов. - Он обратился к Горму, и тот

подтвердил, что знает про опасность радиоактивного заражения и умеет

определять ее источники.

Лучар изумилась. Она обладала большим жизненным опытом, чем

это могло показаться с первого взгляда, а также немалыми знаниями, но

каждый новый талант Иеро будто бы намекал, что он является существом

более высокого ранга сравнительно с ней. В душе она чувствовала, что

ее гордость за собственное благородное происхождение - не более, чем

зыбкий занавес, прячущий ясный и очевидный факт: чужак с далекого

севера ничем не хуже девушки с варварского юга. Он был опытнее, умнее

и образованнее ее, как бы она ни кичилась своим высоким положением на

родине.

Однако на ее лице Иеро не смог прочесть ничего. Врожденное

уважение к человеческой личности не позволяло ему зондировать мозг

Лучар, и он продолжал терзать себя сомнениями, как всякий влюбленный

мужчина на его месте. Но внешне он тоже сохранял полное спокойствие.

- Давай-ка достанем и посмотрим наши карты, - предложил он.

- Мы едем довольно быстро и скоро окажемся в опасных местах. Ты

слышала лягушек прошлой ночью?

Резкие звуки хора амфибий преследовали их всю ночь, и путники

понимали, что это значит. Они приближались к гигантскому болоту, его

испарения уже висели в воздухе.

Иеро бережно развернул карту. Пространство Внутреннего моря

голубело посередине; широкий, почти прямоугольный полуостров вдавался

в море на северо-востоке. Здесь Пайлуд вплотную подходил к гигантскому

озеру, их границы сливались на протяжении многих миль. На карте С'нерга

болото было помечено ярко-зеленым цветом, и здесь, на рубеже между водой

и трясиной, темнели черные кружки. Иеро знал, что так обозначаются

полузатопленные древние города. Они лежали прямо по их маршруту на

расстоянии дня пути.

- Взгляни, - произнес священник, указывая на юго-восточный

угол моря, - этот кружок внизу может обозначать только Ниану,

портовый город, о котором ты мне рассказывала. Это Намкуш, а вот

здесь, - его палец очертил волнистую линию, которая вела от Нианы на

восток, - здесь обозначена дорога, по которой ехали захватившие тебя

торговцы. Готов держать пари, что это красное пятно к югу от моря -

пустыня Смерти. Смотри, рядом маленькими кружками показаны три древних

города, один из них лежит на самой границе пустыни... Эти три города

обозначены и на моих картах; здесь я надеюсь разыскать то, за чем

меня послали.

С этими словами священник свернул карту и спрятал ее в

седельную сумку.

Они отдыхали до той поры, пока не померк вечерний свет.

В этом негостеприимном краю кроме кваканья лягушек был слышен только

шелест тростника да гул огромных туч жалящих насекомых. Мазь у Иеро

закончилась, и им оставалось лишь терпеливо ждать срока, когда можно

будет отправляться в путь.

Наступление ночи застало их в дороге. Почва становилась все

более топкой и сырой, и, наконец, Клоц начал расплескивать широкими

копытами лужи и жидкую грязь. Высокий тростник и заросли огромных

хвощей замаячили в темноте будто стена, огораживающая болото.

Так мчались они всю ночь. Несколько раз им пришлось объезжать

широкие озера, окруженные топкими берегами. Однажды Клоц раздавил

копытом серовато-бледную водяную змею, имевшую несчастье попасть ему

под ноги. Время от времени Иеро проверял все доступные ему ментальные

каналы, пытаясь обнаружить двуногих врагов или иную опасность. Впрочем,

он не слишком надеялся на свои способности: мозг амфибии практически

одинаков, независимо от того, принадлежит ли он существу размером в

три дюйма или в двадцать ярдов. И в том, и в другом случае инстинкты

и нервные реакции почти неизменны; поэтому священник не надеялся,

что ему удасться таким путем распознать чудовищного фрога и обычную

лягушку. К счастью, здесь, у озера, болото было гораздо менее опасным,

чем в центральных районах. Только один раз они слышали жуткий вопль

чудища, раздавшийся где-то далеко на севере.


* * *


Первые лучи солнца уже озарили восточный небосклон, когда

они расположились на привал. За несколько минут до этого Иеро велел

Клоцу остановиться и, спрыгнув вниз, стал внимательно разглядывать

почву.

- Похоже на то, - сказал он себе вполголоса, - что тут не

больше дюйма земли. Недаром мне послышалось, будто копыта стали

бить по твердому покрытию... - Иеро заговорил громче, так, что девушка

могла его слышать. - Я думаю, мы находимся на дороге или на каком-то

искусственном сооружении. - Повернувшись к медведю, он бросил ему мысль:

- "Горм, иди сюда и скажи мне, что находится у нас под ногами?"

"Построено людьми, очень старое", - вынес вердикт медведь.

Они стояли, слушая кваканье лягушек и гул насекомых в

теплой ночи, пока облако болотного гнуса не опустилось на них. Иеро

почувствовал укусы москитов, добравшихся до его лодыжек через прорехи

в сапогах, и посмотрел вниз. Ноги лорса были окутаны темным колеблющимся

покрывалом, ясно видимым в предрассветных сумерках.

- Наступает день, - сказал священник. - Мы должны найти

укрытие. - Он велел медведю разыскать что-нибудь подходящее и

двинулся вперед пешком. Лорс последовал за ним.

Путники обогнули заросль гигантского тростника и оказались

перед открытым водным пространством. Невысокие холмики торчали из

лагуны наподобие небольших островов. Оглядевшись вокруг, Иеро заметил

неподалеку возвышенность, поросшую тростником; несколько пальм возносили

над ней свои кроны. Это было то, что нужно. Он снова взгромоздился в

седло, и Клоц с Гормом, покинув твердую поверхность древней дороги,

зашлепали к холму через жидкую грязь.

С гулким чмокающим звуком Клоц вырвался из трясины,

которая доходила бы человеку до пояса. Оба всадника быстро спешились.

Они стояли на островке строго прямоугольной формы, ярдов десяти в

поперечнике, возвышавшемся над морем грязи. На его твердой поверхности

нашлось место для полудюжины пальм; тростник и тонкие ветви кустарника

подымались до середины стволов, образуя нечто вроде жидковатого подлеска.

Рассматривая на удивление ровные края островка, Иеро расседлал своего

скакуна и начал обирать пиявок, присосавшихся к его огромному телу.

- Я уверен, что мы находимся на развалинах древнего здания,

- заявил он, отрывая последнего паразита и швыряя его в болото. -

Под нами его крыша, и Бог знает, как глубоко оно уходит вниз, в эту

грязь. Эти старинные здания иногда имели высоту в несколько сотен

футов.

Путники растянулись под кронами пальм, предварительно

укрывшись от вездесущих насекомых. Они страдали от жары, их тела и

одежда были покрыты грязью, но все, что они могли сделать - терпеливо

ожидать вечера.

Лучи солнца, озарившие окружающий ландшафт, не улучшили их

настроение - по крайней мере, у двуногих путешественников. Что касается

четвероногих, то Горм спал, уткнув нос в собственные лапы, а Клоц

похрустывал какими-то болотными растениями, медленно перемещаясь по

периметру островка. Открывшийся перед людьми пейзаж производил тяжкое

впечатление даже при ясном небе и теплом, ласковом солнце.

Внутреннее море исчезло. Насколько мог видеть глаз, вокруг

простиралась вода, точнее - бурая и грязная жидкость, истекавшая

из огромного болота. Над лагуной торчали руины гигантского древнего

города, мертвого памятника исчезнувшей цивилизации. Некоторые здания

вздымались выше самых больших деревьев, их величина потрясала разум.

Другие, почти полностью погруженные в грязь, являли собой небольшие

островки, поросшие буйной зеленью, подобные тому, на котором нашли

приют путники. Остальные поднимались на различную высоту над водой,

рухнувшие, разбитые, опаленные - страшное напоминание о могуществе

и жестокости человеческой мысли. Чудовищной силы удар и беспощадный

огонь разрушили город в незапамятные времена сильнее, чем пролетевшие

над ним тысячелетия. Водные растения и огромные цветы лилий покрывали

поверхность простиравшейся вокруг субстанции - смеси вод Внутреннего

моря и болотной грязи. Повсюду валялись бревна и стволы деревьев с

обломанными ветвями, занесенные сюда весенним разливом.

На фоне бурых стен кое-где темнели провалы окон. К изумлению

путников, в некоторых поблескивали на солнце осколки старого стекла.

С крыш зданий свешивались листы ржавого железа. Было горько и страшно

смотреть на этот мир смерти и древних руин.

Вопли лягушек смолкли с восходом солнца, но насекомые

все еще роились над поверхностью вод, хотя и в значительно меньшем

количестве. Другая жизнь здесь отсутствовала, кроме каких-то небольших

серых птичек, стаи которых носились над крышами. Большие пятна белого

помета на стенах подсказали Иеро, что сюда, вероятно, залетают

пернатые гораздо больших размеров, но сейчас их не было видно.

Священник прозондировал ментальные поля в ближайших

окрестностях, но не обнаружил ничего интересного. Жизнь кипела над

поверхностью воды, но все эти бесчисленные создания были лишены разума,

их миром правили только голод и страх.

Никогда раньше он не был в подобном месте. Даже в солнечный

день здесь ощущалось давление страшного прошлого, аура неизбывного

горя, призрак чудовищной катастрофы.

Все утро священник и девушка следили за руинами зданий и

водой, но не увидели ничего нового. Прошел полдень, и солнце начало

склоняться к западу; раздались первые трели лягушек, и новые армии

комаров и москитов атаковали путников.

- Пора трогаться в путь, - сказал Иеро, разгоняя облако

гнуса.

Они навьючили Клоца и сели верхом. Священник решил держать

курс примерно вдоль линии побережья, огибая заброшенный город. Клоц

мог бы переплыть лагуну вместе с ними, но Иеро чувствовал, что вода

между развалинами глубока и опасна. Кто знает, какие твари таились

под ее поверхностью?

Едва они тронулись с места, едва лишь Горм опустил переднюю

лапу в воду, как внезапно все вокруг замерло. Смолкло гудение насекомых

и хор лягушек, и в наступившей тишине над поверхностью лагуны, над

древними руинами раздался звенящий, тоскливый вой. Пока они стояли,

замерев от неожиданности, вой повторился. "Аоуу, аоуу, аааоууу!"

- рыдания, возникшие, казалось, в самом вечернем воздухе. Трижды

прозвучал этот полный тоски вопль; затем воцарилось молчание.

Вскоре подала голос лягушка, за ней - другая, и, наконец,

весь оркестр болота зазвучал снова.

- Что это было? - со страхом прошептала Лучар.

- Не знаю. И Горм тоже не встречал ничего подобного, -

отозвался Иеро после недолгой паузы. - Кажется, звук пришел со

стороны болота, но я не уверен в этом. Так может кричать только

разумное существо, клянусь святой троицей! Кто-то враждебный и злой,

затаившийся во тьме... Надо остаться здесь, я хочу подумать. Нельзя

двигаться ночью, не зная, что нас ожидает. Здесь может обитать

какая-то тварь Нечистого, спрятавшаяся за ментальным щитом.

Солнце село, и тьма опустилась на руины древнего города. Иеро

спешился, его брови были нахмурены. Возможно, безопаснее вернуться

назад? Искать другой путь через болото? Он чувствовал себя тупицей.

Нужен какой-то способ, неожиданный и эффектный, который не пришел бы

в головы врагам. Но что же именно? Проклятье! Он хлопнул себя по лбу,

раздавив разбухшего от крови москита.

- Нам бы пригодилась лодка, - сказала Лучар, задумчиво

глядя вдаль. - Но это должна быть большая лодка, такая, чтоб выдержать

Клоца. В ней мы могли бы переплыть лагуну.

- Всеблагой Боже, прости мою тупость! - воскликнул священник.

- На севере, если нам надо переправить животных через реку или озеро,

мы строим плот. Плот, только и всего! И я сидел весь день, глядя на

тысячи бревен и эти вьющиеся лианы, которых полно на каждом островке!

Слезай вниз, девочка, сейчас мы примемся за дело!

Вокруг их острова скопилось множество древесных стволов,

так что работа нашлась для всех. Лучар зацепляла бревна гибкими

прочными стеблями, и Клоц тащил их к берегу, где Иеро, орудуя мечом,

обрубал ветви и сучья. Горм навалил рядом целую кучу лиан, которые

он перегрызал у самых корней. Они дружно трудились под светом

луны, сиявшей в ночных небесах, и вскоре плот был готов. Связанный

из мощных неошкуренных бревен, он имел тридцать футов в длину,

пятнадцать в ширину, и выглядел весьма солидно.

Впрочем, Клоцу он не внушал доверия.

"Я (могу) плыть по воде", - сообщил лорс, пробуя поверхность

плота огромным копытом.

"Нет, глупый, - отозвался его хозяин. - Под водой опасность.

Ты поедешь вместе с нами на этих бревнах."

Понадобились огромные усилия, чтобы протащить громоздкое

сооружение по жидкой грязи к открытой воде, но путники справились

и с этим. Наконец плот закачался на мелких волнах, Иеро встал на

корме с шестом в руках, Лучар расположилась на носу, а Клоц лег

посередине. Он чувствовал себя неуверенно; при таком способе

путешествия его выносливость и сила были бесполезны. Рядом с

лорсом свернулся мохнатым клубком медведь.

Пробормотав слова короткой молитвы, Иеро навалился на шест,

и неуклюже судно со своим странным экипажем скользнуло в темноту.


ГЛАВА 8. ОПАСНОСТЬ И МУДРЕЦ


Громоздкий плот оказался еще более неуклюжим, чем полагал

Иеро. Они плыли вперед очень медленно, раздвигая стебли водных

растений, которыми заросла лагуна. Вначале священник рубил их

мечом; затем привязал клинок к концу шеста кожаным ремнем словно

косу. Теперь ему было удобнее резать водоросли, и Иеро больше не

опасался, что какая-нибудь тварь цапнет его за руку, когда он

наклонится над краем плота.

"Что-то плохое и опасное близко! - вдруг раздался

ментальный сигнал медведя. - Не человек, что-то совсем иное; оно

думает и не думает одновременно."

Иеро оперся на свой шест, и то же самое сделала Лучар.

Неповоротливый плот медленно дрейфовал по темным водам, пока его

экипаж прислушивался к ночным шорохам, пользуясь одновременно и

ушами, и мозгом. Но люди не уловили ничего; вокруг раздавались

лишь оглушительные вопли лягушек, из-за было почти невозможной

говорить вслух.

"Оно идет, - передал Горм. - Оно быстрое, очень быстрое,

словно плывущая рыба. Слышу... нет, теперь не слышу ничего."

Священник не тешил себя успокоительной надеждой, что Горм

мог ошибиться; медведь был чуток к любой опасности и это уже не

раз спасало путников. Если его ментальное чутье, превосходящее

человеческое, определило нечто угрожающее, значит, это создание

было здесь, и не приходилось ждать ничего хорошего от такой твари!

Думает и не думает одновременно! Сейчас некогда разбираться

в этих странных словах медведя. Встревоженный и расстроенный неведомой

угрозой, Иеро пристально вглядывался в темную неподвижную воду, торчавшие

над ней руины и заросли тростников. Он подумал мельком, что огромные

рога Клоца уже достаточно окрепли и представляют грозное оружие.

Но все вокруг было спокойно под бледным светом луны. Наконец,

священник махнул рукой Лучар и снова опустил шест в мутную воду.

Неуклюжая конструкция медленно двинулась вперед, направляемая людьми

в открытое пространство между двумя разрушенными зданиями.

Когда плот окунулся в тень огромных стен, они встретились

с неожиданным препятствием - плавающей на поверхности воды кучей

гниющих стеблей. Иеро перебежал на нос и начал рубить растения мечом;

Лучар помогала ему. К счастью, вода здесь была глубока, и они быстро

справились с этой задачей.

Плот неторопливо двигался в ночном полумраке. Зияющие провалы

окон и бреши в разрушенных зданиях смотрели на путников подобно темным

глазам ночи. Однажды стая летучих мышей вырвалась из руин и пронеслась

над ними, судорожно трепеща крыльями. Вода в провалах меж зданиями была

черна и казалась бездонной. Иногда плот пересекал обширные открытые

пространства; как полагал Иеро, здесь находились когда-то площади и

парки огромного древнего города.

Наконеу небо на востоке порозовело под первыми лучами

восходящего солнца. Иеро бросил взгляд вперед, на девушку, и оба

одновременно улыбнулись. Они были усталыми и грязными; казалось,

каждый дюйм их тел искусан москитами. Но они были живы, здоровы и

одолели вполне приличное расстояние.

- Я не хочу плыть днем, - произнес священник, вытирая пот

со лба. - Смотри, вон там вполне подходящее место для лагеря.

Они находились в обширном, почти квадратном пространстве,

которое было, очевидно, затопленной площадью древнего города. С

трех сторон над их головами нависали огромные изуродованные каменные

громады, испещренные провалами окон, дырами и шрамами. Длинные плети

лиан и гибкие стебли кустарника оплетали развалины.

С четвертой стороны открывалось более обнадеживающее зрелище.

Огромное здание, некогда стоявшее здесь, рухнуло под грузом прошедших

лет; повидимому, это случилось не так давно. В результате его обломки

образовали островок неправильных очертаний, вздымавшийся в центре на

несколько ярдов над водами лагуны. Часть этого холма поросла высоким

кустарником, его ветви низко свисали к воде, обещая путникам надежное

укрытие.

Вскоре плот был пришвартован к берегу, заваленному грудами

листьев, мокрыми полусгнившими сучьями и бревнами. Путешественники,

двуногие и четвероногие, сбились в кучу в ожидании восхода солнца.

Настала пора обсудить кое-какие подробности минувшей ночи.

"Горм, что за существо напугало тебя прошлым вечером?"

- поинтересовался священник.

"Что-то совсем новое, - передал медведь, пытаясь прикрыть

лапами свой чувствительный нос от укусов москитов. - Оно быстрое,

коварное, с плохими мыслями, полное ненависти к любому, кто не похож

на него. Это не человек и не обычное животное, я знаю наверняка.

Может быть, - медведь сделал паузу, размышляя, - оно немного похоже

на лягушку, но оно думало!"

Пока собеседники переваривали его сообщение, Горм добавил:

- "Я ощутил только одно такое существо, и оно ушло прочь. Наверное,

искать других таких же." - Сделав это заявление, медведь прикрыл

глаза и задремал.

- Нам придется дежурить, - сказал Иеро девушке, вытирая

испарину со лба грязной ладонью. В глаз ему попала соринка, и Лучар,

вытащив откуда-то клочок чистой ткани и смочив его, промыла глаз

священнику.

- Вот так! Теперь держи свои грязные пальцы подальше от

лица. Что ты думаешь о том, что говорит медведь? Вдруг него просто

разыгралось воображение? В таком месте кошмары могут посетить любого,

хоть медведя, хоть лорса. - Она посмотрела на широкую поверхность

воды перед ними. Даже сейчас, под яркими лучами восходящего солнца,

молчаливые обломки прошлого не являли приятного для глаз зрелища.

- Он вовсе не придумал эту тварь, - пробормотал священник,

пытаясь не обращать внимание на грязную, но очаровательную мордашку,

оказавшуюся совсем рядом с его лицом. - Тут кто-то есть... может быть,

много таких тварей. Я не могу разобраться с их мыслями, но чувствую

их ауру, понимаешь? Мы должны быть осторожны, очень осторожны!

"И удачливы, чертовски удачливы!" - добавил он про себя.

День тянулся бесконечно, как и предыдущий. Солнце достигло

зенита и начало медленно cпускаться к горизонту, Кроме гула насекомых,

ни один звук не нарушал тишины лагуны; даже птицы не носились больше

над развалинами, и ни облачка не было видно в голубом небе.

Лучар, наконец, уснула, как и оба их четвероногих

спутника. Иеро, прослушивая все доступные ему ментальные каналы,

не мог обнаружить ни следа разумной мысли. Однако тяжелое гнетущее

предчувствие не покидало его. Священнику казалось, что за маской

сонного покоя скрывается какая-то лихорадочная деятельность,

недоступная его чувствам.

Наконец, томительный день завершился. Свет позднего вечера

еще позволял различать руины вокруг; нигде никакого движения, ни

нового звука, кроме ставших привычными воплей лягушек и жужжания

москитов. Люди заканчивали погрузку плота, лорс и медведь уже

перебрались на борт, когда внезапно все четверо замерли; гнетущая

тишина вновь опустилась на воды лагуны.

Затем с востока, оттуда, куда лежал их путь, долетел странный

вопль, ошеломивший их предыдущим вечером. "Аоуу, аоуу, аааооууу!"

- тоскливо рыдал призрак болот. Трижды раздался этот заунывный стон,

потом снова наступила тишина. Медленно, одна за другой, как будто

просыпаясь от тяжелого сна, заквакали лягушки. Четверо чуждых этому

миру созданий неподвижно стояли в надвигающихся сумерках, каждый

наедине со своими мыслями и своим ужасом.

- Ненавижу это место! - внезапно вскричала Лучар. - Этот

город страшнее смерти! Я больше не выдержу! - она разразилась слезами,

судорожно всхлипывая и пряча лицо в ладонях.

Иеро придвинулся к девушке и отвел ее руки; мокрое заплаканное

лицо поднялось к нему с невысказанным вопросом в огромных глазах. Он

наклонился и вдруг ощутил трепет ее губ, непокорных, свежих и душистых,

как лесной мед. Сильные молодые руки обняли его шею, и когда поцелуй,

наконец, прервался, она спрятала лицо на его груди. Он гладил ее плечи,

ничего не говоря, вдыхая аромат ее волос, и бесконечная нежность

рождалась в его душе.

- Зачем... зачем ты сделал это? - раздался едва слышный шепот

девушки. - Как подарок испуганному ребенку...

- Конечно, конечно, - весело согласился Иеро. - Я раздаю

такие подарки всем жутким тварям, которых встречаю по пути. Правда,

иногда это бывает довольно неприятно, но зато я надеюсь заслужить их

любовь.

Лучар подняла голову, сильно подозревая, что он насмехается

над ней, но то, что она прочла в его глазах, не было шуткой. Они

помолчали несколько мгновений.

- Я люблю тебя, Иеро, - прошептала девушка.

- Я тоже люблю тебя, малышка, - ответил он. - Не уверен,

что это удачная мысль, но что поделаешь!.. Мужчина страдает от

одиночества, женщина может сделать его жизнь садом Эдема, и это

было бы прекрасно, если бы... если бы я был свободен. Но я должен

выполнить свою задачу, ибо от этого зависит жизнь многих людей,

жизнь последней человеческой цивилизации на планете. Это важно,

девочка, это очень важно... И любовь нужна мне сейчас не больше,

чем третье ухо на затылке. - Он улыбнулся, глядя в ее сердитое лицо,

и обнял девушку еще крепче. - Но я не могу справиться собой, и потому

мы будем вместе, отныне и навсегда, в радости и в горе, в смерти и в

жизни. Клянусь в том Господом Всемогущим!

Она приникла к нему, словно боялась выпустить из своих

объятий в жестокий и злобный мир, который окружал их. Они стояли,

забыв про время, голод и усталость, про своих врагов и друзей;

стояли, пока неощутимый ментальный голос с некоторым оттенком

сарказма не сообщил:

"Когда люди проявляют нежные чувства, это выглядит

просто очаровательно. Но мы находимся в слишком опасном месте,

чтобы тратить время на такие развлечения. Это я чувствую с полной

определенностью."

Будто ведро холодной воды обрушилось на них. Отпрянув

друг от друга, оба подняли свои шесты и оттолкнули плот от берега.

Демонстративно не обращая внимания на Горма, сидевшего посредине

плота рядом с Клоцем, люди вели неуклюжее судно в темноту. Медведь

поглядывал на них, поворачивая налево и направо мохнатую голову, и

священник был готов поклясться, что его глаза лукаво щурились.

Опять полная тяжкого труда ночь лежала перед ними. Снова

и снова подымались шесты, плот плыл через заброшенный город, по его

площадям, улицам и скверам, придавленным неизмеримым грузом вод, грязи

и тысячелетий. Молчаливые черные руины смотрели на них из прошлого

тысячами глаз погибших, сгоревших, раздавленных людей. Безмолвные

развалины, последние свидетели былого рая...

Первые лучи солнца были как чудо. Сигнал, что они, наконец,

могут посмотреть друг на друга в ясном свете наступающего дня.

- Любимая, - сказал священник нежно, - если я выгляжу хотя

бы наполовину таким же грязным и усталым, как ты, то здешние края

не видели более мерзкого создания.

- Ты выглядишь много хуже, - был ответ. - Может быть, я

никогда больше не поцелую тебя. По крайней мере до тех пор, пока

не смогу как следует отскоблить ножом. - Ее утомленный голос был

полон любви и ласки.

- Посмотри на этого проклятого лорса, - проворчал Иеро,

меняя объект насмешек, - посмотри, как он сладко спит! Ничего, через

день-другой мы достигнем берега, и он будет у меня скакать, прыгать и

бежать галопом с самой тяжелой ношей, которую я смогу взвалить на его

костлявую спину!

Клоц действительно спал, подобрав под себя длинные ноги; его

уши слегка подрагивали. Рядом с ним, свернувшись в мохнатый клубок,

дремал медведь.

- Вот как они охраняют друзей! Просто удивительно, что до сих

пор нас никто не съел с такими стражами!

- Я так устала, Иеро, что согласна даже на это. Пусть меня

съедят, только побыстрее... Кстати, ты знаешь, где мы сейчас находимся?

Плот медленно плыл по длинной водной магистрали, которая

была когда-то городским бульваром или проспектом. Развалины зданий

по обеим ее сторонам еще возносились вверх на десятки футов, и большая

часть солнечного света не достигала воды, плещущей у их подножий.

В результате здесь почти не росли водоросли, и плот беспрепятственно

двигался в глубокой воде.

Путешественники видели свет далеко впереди и позади, но с

двух сторон их окружали мрачные, тесно прижатые друг к другу руины

гигантских зданий. В этих каменных утесах встречались выступы и бреши,

затененные ниши и пещеры, наслоения кирпича, бетона и ржавых железных

балок; казалось, что плот движется по дну огромного каньона.

Внезапно взгляд священника застыл на одной точке; он увидел

нечто, вызвавшее у него холодную дрожь.

"Лучар! - Она взрогнула от его резкого ментального окрика.

- Не говори ни слова! Не двигайся! Взгляни направо... на воду за

большой дырой в том здании! Видишь?"

Света было уже достаточно, чтобы разглядеть разрушенную

временем башню огромного небоскреба и широкую брешь в ней. Через эту

щель вода вливалась в обширный бассейн, образованный стенами здания и

достигавший сотни ярдов в поперечнике.

Посередине бассейна, напротив бреши-выхода на водную

"улицу", торчало из воды что-то высокое и тонкое. Сначала Иеро решил,

что это архитектурная деталь, возможно - шпиль затонувшего здания,

но, по мере движения плота, его глазам открылся гигантский красноватый

лист, пронизанный веерообразно расходящимися жилами. Это был колоссальный

плавник, хозяин которого подстерегал добычу, затаившись под поверхностью

воды. Размеры этого существа не поддавались воображению!

"Оно, должно быть, здесь в засаде, - заметил священник. -

Ждет, чем бы поживиться... Если мы шевельнемся, у него будет шанс

позавтракать!"

Слабое течение увлекло плот мимо дыры, люди застыли,

скорчившись на бревнах и почти не дыша. Животные лежали посередине

и казались спящими, но их глаза были уже широко раскрыты.

"Что случилось? - пришла мысль Горма. - Где опасность?

Я ничего не вижу!"

"Что-то очень большое находится под водой, - пояснил Иеро.

- Не двигайся, оно наблюдает. Я думаю, эта тварь может проглотить

плот целиком. Я попробую прозондировать ее сознание."

Священник проверил все известные ему ментальные каналы,

включая и новый, обнаруженный в Мануне. Через несколько минут он

признал свое поражением. Ментальная активность этого чудища, несмотря

на его титанические размеры, была ничтожной.

Плот медленно удалялся от страшной стены. Через сотню ярдов

Иеро подал знак Лучар, и оба осторожно опустили в воду шесты.

Они проплыли около двух миль, когда священник внезапно сказал

вслух:

- Толкай плот направо, я вижу кое-что интересное!

Объединенными усилиями люди загнали неуклюжее судно за угол

большого здания, и Иеро указал на ближайший оконный проем:

- Смотри, какая удача!

Проем был окован по периметру толстой металлической лентой.

Достав нож, священник отодрал длинную полосу и поскреб позеленевшую

поверхность; под лезвием сверкнула яркая желтизна.

- Я думаю, это бронза, - обрадованно сказал он, разглядывая

металл. - Еще одна удача! Бронза лучше меди, она более прочная. Здесь

хватит на наконечники для сотни стрел.

- Что ж, прекрасно, - кивнула Лучар. - Но давай поскорее

уйдем отсюда. В этом месте мне как-то не по себе... все время

кажется, что за нами подсматривают из этих старых окон. Где мы

встанем лагерем? Солнце уже совсем высоко.

- Еще не знаю, - отозвался Иеро. - Будем грести, пока сможем

держать шесты в руках, затем найдем подходящий островок или какое-нибудь

укрытие в развалинах.

Они поплыли дальше. Течение в водяном ущелье усилилось, и

плот теперь двигался быстрее. Близился полдень, когда их громоздкое

судно покинуло мрачный каньон и выплыло на солнечный свет.

Путники очутились в небольшом круглом озере с чистой голубой

водой - вероятно, это озерцо было связано с Внутренним морем. С южной

стороны оно открывалось в широкую протоку; развалины высоких зданий

окаймляли его с севера, запада и востока.

Посередине озерца вздымался маленький зеленый остров,

покрытый кустарником, пальмами и сочной густой травой. Яркие цветы,

желтые и голубые, росли у края вод, и их запах долетел до путников,

заставив их блаженно зажмуриться. После дней и ночей, проведенных в

чудовищной клоаке мертвого города, этот островок показался им райским

садом на голубом бархате вод.

- Плывем туда, Иеро! - радостно воскликнула девушка. -

Смотри, зелень и чистая вода! Мы сможем умыться и, наверное, найдем

какие-нибудь плоды на деревьях. Скорее!

Священник замер, опираясь на свой шест и глядя на это зеленое

чудо. Остров и правда выглядел очень приветливым. Пожалуй, с ним все

было в порядке, но Иеро не мог отделаться от ощущения, что кто-то

постоянно наблюдает за ними; это чувство преследовало его последние

два дня. Островок все еще находился на территории города и, возможно,

не стоило задерживаться здесь.

Но утомление победило осторожность. Они нуждались в отдыхе;

после долгой тяжелой работы и он, и Лучар были на грани истощения.

Отдых, пища и чистая вода... Неимоверный соблазн!

- Ладно, остановимся здесь, - сказал Иеро, опуская шест

в воду. - Но не кричи так громко, девочка, мы не дома. Я чувствую

какие-то ментальные излучения... чувствую их, но не могу определить,

что бы это значило.

Они причалили к ровному песчаному пляжу на западной

оконечности островка. В центре его был пруд с чистой прозрачной

водой, окруженный зарослями папоротника и цветами, испускавшими

нежный сладкий аромат. Небольшой ручей вытекал из пруда и, прыгая

по камням, устремлялся к лагуне. В довершение к этому Иеро обнаружил

вблизи берега целую устричную отмель, и трое путников принялись жадно

поедать сочных моллюсков. Клоц, не обращая внимания на устриц, хрустел

ветвями кустов, не пренебрегая травой и папоротником.

Миновал полдень. Умытые, чистые, с полными желудками,

путешественники спали в тени. Клоц бродил по острову, поедая зелень

и внимательно поглядывая на лагуну и здания, окружавшие озерцо. Иногда

он испытывал прочность своих новых рогов на стволах пальм, оставляя в

коре глубокие царапины.

Лучар и Иеро так утомились, что проспали весь день и

большую часть ночи. Только пробудившись в полумраке перед рассветом,

священник понял, что стоянка вышла неожиданно долгой. Прежде, чем он

успел почувствовать тревогу, в его сознании раздался ментальный голос

медведя:

"Вы оба нуждались в отдыхе. Вблизи никого нет, но за нами

продолжают наблюдать. Я так же уверен в этом, как в том, что скоро

взойдет солнце."

"Что ж, будем готовы ко всему", - отозвался священник,

поднимаясь на ноги. Он еще чувствовал некоторую скованность в мышцах,

утомленных многочасовой возней с шестом.

Разбуженная его резким движением, Лучар открыла глаза и

сладко потянулась.

- Неужели мы проспали почти сутки? - спросила она. - Но я

все еще чувствую себя усталой... Пора двигаться в путь?

- Нет, пожалуй, еще рано. Мы слишком утомлены. Будем отдыхать

здесь весь день. Я думаю, мы успеем закончить арбалеты и сделать

несколько стрел к ним. Без метательного оружия нам будет трудно

охотиться.

Утро выдалось прекрасное. Они плотно позавтракали, и к полудню

Иеро уже закончил свой арбалет, а потом, срезав несколько молодых

деревьев с ровной древесиной, принялся выстругивать стрелы.

Лучар не помогала ему. Она долго возилась у воды, приводя в

порядок свои волосы, затем бегала по острову и собирала цветы. После

обеда Иеро тоже прекратил работу и улегся на мягкой густой траве,

положив голову на колени девушки. Поглаживая ладошкой его жесткие

волосы, она начала говорить - то вспоминая прошлое, то строя планы

их будущей жизни, непременно долгой и счастливой. Но вдруг Иеро

прервал ее щебет:

- Я тоже надеюсь, что у нас впереди долгая и счастливая

жизнь, малышка. Но вспомни, нам предстоит еще много трудов и горя,

пока мы сумеем добраться до моей или твоей родины. И ты еще не

рассказала, что же на самом деле заставило тебя убежать из Д'Алви?

Я думаю, тебя принуждали выйти замуж против воли?

Девушка пришла в замешательство.

- Откуда ты это знаешь? - воскликнула она. - Ты все-таки

проник в мой разум?

- Нет, - он улыбнулся, поднял руку и погладил ее по щеке.

- Для меня ясно, что ты никогда не была рабыней. Я уверен, что ты

дочь дворянина, потому что по твоим же собственным словам в вашей

стране лишь священники и люди благородной крови могут учиться. А ты

училась и знаешь немало. Насколько же велико звание твоего отца?

- Величайшее, - коротко ответила она. Затем наступило молчание.

- Он действительно король, да? - Иеро больше не улыбался.

- И ты - его единственное дитя! Скажи мне! Это может быть очень

важно!

- У меня был старший брат, но он погиб в сражении с войском

Нечистого. Мой отец хотел выдать меня замуж и тем самым скрепить союз

с нашим северным соседом - Эфраимом из Чизпека. Все знают, как он

жесток. Чтобы избавиться от своей первой супруги, он довел ее до

помешательства и выколол ей глаза! А потом заявил, что слепая и

сумасшедшая не может быть королевой, и заставил ее постричься в

монахини! Он зверь, животное! Кто знает, что было бы со мной? Вот

почему я убежала.

- Не могу сказать, что порицаю тебя, - задумчиво произнес

Иеро. - Однако я надеялся установить связи с твоей родиной, чтобы

наши страны могли торговать и вместе сражаться с Нечистым, а главное,

чтобы помочь вашему королевству вернуться в цивилизованное состояние.

Это было бы великим и богоугодным делом! Но начинать контакт с

похищения принцессы - это, милая, плохо, очень плохо.

Она вспыхнула.

- Что значит "вернуться в цивилизованное состояние?"

Должна заметить, пер Дистин, что в Д'Алви живет великий и могучий

народ. У нас два города, обнесенных стенами, а в них - церкви и много

дворцов из камня! У нас есть все - корабли и книги, дороги и повозки,

поля и скот! Все, не говоря уж о нашей храброй и многочисленной

армии!

Посмотрев на нее, Иеро улыбнулся, но ничего не возразил.

Глаза девушки сердито сверкнули.

- Я вижу, - сказала она, - что все эти вещи ты не считаешь

признаками цивилизации.

- Ну, а как ты думаешь сама? - откликнулся священник. - В

основе того, что ты перечислила, лежат жестокое рабство, ограничение

знаний, грабительские налоги, вырождающаяся религия и кровавые стычки

с соседями. Последнее ужасно само по себе, но еще страшнее то, что

междуусобные войны ослабляют вас, тогда как надо собрать все силы

для борьбы с Нечистым. Теперь скажи мне: разве это говорит о высокой

культуре? О цивилизованности? По-моему, это самое настоящее варварство!

- Может быть, ты прав, - промолвила она задумчиво. - Но

меня с детства учили, что наш мир устроен разумно... И мне очень

трудно признать, что это не так.

- Я понимаю, моя маленькая принцесса, - кивнул головой

Иеро, обнимая ее за плечи. - Но ты пережила многое... боль, страх,

рабство... любовь... Чем больше испытал человек, тем лучше он

понимает других. А ты еще так молода, девочка...

Лицо Лучар, прекрасное, внезапно повзрослевшее, с темными

бездонными глазами, было рядом с его лицом, от аромата ее волос

кружилась голова. Он почувствовал, как девушка вздрогнула, затем

юные гибкие руки обвили его шею и высокая трава сомкнулась над ними...

...Горм развалился на пляже, оглядывая маленькими глазками

сверкающую поверхность лагуны. "Эти люди!.. - думал он. - Сколько

переживаний, сколько лишних эмоций! Но, по крайней мере, теперь

мы можем сосредоточиться на главном деле, не отвлекаясь больше по

пустякам." Он повернул голову к Клоцу, который стоял рядом и перетирал

свою бесконечную жвачку, потом глаза его закрылись. Залитый теплым

солнечным светом островок спал в голубых водах лагуны, и только

огромный лорс, вздымая остроконечные рога, нес неусыпную стражу.


* * *


Странники проснулись утром - или, вернее, были разбужены:

сигнал Горма - "Тревога! Они идут!" - ударил спящих будто выпущенный из

пращи камень. Через мгновение люди были на ногах, готовые к сражению и

к бегству. Жуткий вопль ширился и рос над лагуной, и они поняли, что

враг близко. "Аоуу, аоуу, аааоууу!" - рыдали, выли тоскливые голоса,

надвигаясь со всех сторон. Теперь, даже в ярких лучах солнца, их остров

больше не казался безопасным убежищем в мире первозданного хаоса. Листья

пальм угрожающе шелестели, воды лагуны были не безмятежно-голубыми, а

серыми, подернутыми легкой рябью, развалины гигантских зданий вплотную

придвинулись к островку и нависали над ним с неясной угрозой.

В сопровождении лорса и медведя, люди устремились к

центральной, более возвышенной части острова. Отсюда, наконец, они

увидели своих врагов и поняли, кто следил за ними с самого начала

пути по заброшенному городу.

Они появились со всех сторон в маленьких узких суденышках,

наполовину плотах, наполовину каноэ, сплетенных из тростника.

Поверхность вод на четверть мили вокруг острова была усеяна этими

странными лодками, экипаж которых не нуждались в веслах; они гребли

собственными конечностями, снабженными плавательной перепонкой. И

сотни белесых голов в воде между судами свидетельствовали, что еще

большее число этих созданий добралось сюда самым простым и естественным

для них способом - вплавь.

"Новый вид лемутов! - думал Иеро, разглядывая эту орду. -

Похожи на жаб и, вероятно, происходят от них... Жабы, вот что они

такое! Дайте жабе огромный череп и бледную белую кожу, дайте ей

злые черные глаза, дайте почти человеческие размеры, дайте ей нож

и копье из рыбьих костей... И дайте ей ненависть!"

Пока враги приближались, сжимая кольцо вокруг островка,

священник вспоминал первое впечатление Горма - что эти твари "думают

и не думают". Повидимому, медведь ощутил присутствие разведчика,

следившего за ними.

Тоскливый жалобный вопль внезапно стих, и только тогда Иеро

понял, что люди-жабы не издают ни звука. Этот странный вой шел от

окружающих остров руин, но не от жутких созданий, сновавших в воде.

Был ли он сигналом к нападению? Кто знает? Множество других вопросов

переполняло его мозг, но не было времени искать на них ответы. Первые

шеренги атакующих достигли острова и кишели на берегу.

Решение священника - уйти от лагуны и встретить врагов на

твердой земле - было правильным. На суше они передвигались неуклюже,

нелепыми прыжками; большие плавательные перепонки на ногах делали

их здесь гораздо менее опасными, чем в родной стихии, в болоте или

воде. Однако враги казались бесчисленными, и мнилось, что их воинство

поглотит четверку путников словно бездонный омут. Правда, на стороне

Иеро были прочное оружие и великое искусство рукопашного боя,

мастерство киллмена, отточенное годами тренировок и бесчисленных

схваток в северных лесах. Кроме того, он даже не рассматривал

возможность поражения; поражение означало гибель.

Битву начала Лучар: ее длинный кинжал - трофей, взятый

Иеро с Мануна - сверкнул под солнечными лучами, перечеркнув алой

полосой горло ближайшей жабы. В ответ ливень костяных дротиков

засвистел вокруг, и люди быстро присели. Один из снарядов ударил

Иеро в плечо, повергнув священника в изумление - наконечник даже

не пробил его кожаную куртку! Эти монстры были никуда ни годными

копейщиками - вероятно, из-за перепончатых лап, плохо приспособленных

для бросания. Такое открытие увеличивало шансы путников на победу, но

число нападающих по-прежнему вызывало тревогу. Сотни безобразных тварей

плавали вокруг острова, разевая в безмолвной угрозе пасти.

"И с каждым часом их будет все больше и больше", - подумал

Иеро, заметив, как новые плетеные каноэ появляются из-за развалин.

"Клоц! - позвал он. - Ко мне!"

Огромный лорс охранял левый фланг их маленького отряда, тогда

как медведь находился справа. Рога Клоца были угрожающе выставлены

вперед, и десяток мертвых людей-жаб уже валялся у его копыт. Лемуты

боялись этого невиданного яростного зверя и старались держаться от

него подальше

Получив приказ, лорс ринулся к людям, и оба путника вскочили

в седло. В правой руке Иеро сжимал копье, в левой - свой тяжелый меч.

"В атаку! - приказал он. - Скачи по побережью, вокруг острова!

Сбросим их в воду! Горм, иди за нами!"

Как только выяснились особенности этих странных существ,

опытный киллмен смог избрать лучший из способов борьбы с ними.

Совсем не опасные поодиночке, они толпились вокруг в таком числе,

что могли задавить людей своей массой; однако, если быстро атаковать,

то на суше они будут беспомощными со своими неуклюжими слабыми ногами.

Огромный лорс был неуязвим для костяных дротиков, неспособных

пробиться сквозь густую шерсть. Низкий кустарник и несколько деревьев

тоже не являлись препятствием для атаки, и Клоц прошел сквозь толпу

амфибий как раскаленный нож через масло. Страшные передние копыта

крушили тела лемутов, в ужасе разбегавшихся с его дороги; некоторых

Иеро достал острием копья, но главный труд выпал на долю Клоца. Если

не считать его свирепого фырканья, сопенья медведя и выкриков людей,

странная битва происходила в полной тишине. Почти автоматически

действуя копьем и клинком, священник удивленно подумал, как же

общаются эти странные существа. Было ясно, что люди-жабы не издавали

звуков; однако он не мог уловить и никаких ментальных излучений.

Дважды они пронеслись вокруг острова, сея опустошение в

рядах врагов. Внезапно, без всякого сигнала, который мог бы увидеть

или услышать человек, лемуты бросились в воду лагуны. Иеро заметил,

что мертвых и раненых они унесли с собой. "Наверняка съедят", -

подумал он, вздрогнув от отвращения. Скорее всего, это гипотеза

была верной; вряд ли подобным существам знакомо чувство сострадания.

- Они ушли, - промолвила Лучар, спрыгивая на землю.

- Да, но недалеко. Посмотри!

Со всех сторон остров по-прежнему окружала орда лемутов.

Они сидели в своих плетеных челнах и плавали между ними, выставив

на поверхность белесые глаза. Они никуда не собирались уходить!

Смеркалось, и тела амфибий начали поблескивать холодным фосфорическим

светом.

- Я думаю, они атакуют вновь с первыми лучами солнца, -

сказал Иеро и обратился к животным: - "Горм, с тобой все в порядке?

Клоц, ты не ранен?"

"Их оружие очень слабое, - ответил медведь. - Я думал, что

в наконечниках может быть яд, но это не так. Я даже не оцарапан."

Клоц только сердито фыркнул, встряхнув рогами. Капли крови

с них полетели в лицо священнику. Он спешился, подошел к Лучар и

обнял ее за плечи.

Мужчина и юная женщина стояли на берегу, глядя на

живое светящееся кольцо, окружавшее остров. Наступила ночь, но

фосфоресцирующие тела лемутов были видны не хуже, чем днем.

- Пойдем, - сказал Иеро, коснувшись губами виска девушки.

- Нужно заточить оружие, поесть и отдохнуть. Я встану на дежурство

первым. Мой арбалет закончен, и я хочу приготовить побольше стрел.

Скоро взойдет луна, и здесь будет достаточно света.

- Я не усну, пока ты работаешь! - ответила она упрямо. -

Два арбалета лучше, чем один; может быть, мы успеем закончить к

рассвету и мой.

Нежность, звучавшая в ее голосе, заставила сжаться сердце

Иеро. Даже себе он боялся признаться, насколько безвыходным было

их положение. Что сулило им утро, кроме новой атаки несметных орд

лемутов? Он хотел сделать несколько стрел, чтобы отвлечься и занять

свои руки работой. Кольцо фосфоресцирующих тварей сомкнулось вокруг

острова, и было их уже не сотня и не две, а тысячи. Что значили

против них два арбалета? Ничего. Ровным счетом ничего.

"Киллмен никогда не сдается", - сказала одна часть его

сознания. "Священник надеется на Бога", - сказала другая. "Ты

должен умереть вовремя; вспомни о Мануне", - предупредила третья.

Он горько усмехнулся, и Лучар удивленно посмотрела на него.

Но она молчала. Она уже привыкла к мысли, что ее странный

спаситель, ее любимый, был человеком настроения.

- Хорошо, - кивнул он, - давай закончим с арбалетами.

Это случилось после полуночи. Иеро внезапно отложил почти

готовую стрелу, его рука, сжимавшая нож, дрогнула: cтранный ментальный

сигнал пришел к нему. Нечто безымянное двигалось в ночи, прикрытое

щитом, под который он не мог проникнуть. Но оно таило угрозу, в этом

священник не сомневался. И оно двигалось с запада, со стороны Мануна!

Он быстро разбудил своих спутников; Лучар, которую все-таки

сморил сон, слегка застонала, открыв глаза. Он успокаивающе положил

руку на ее голову.

"Я тоже чувствую это, - сообщил медведь. - Не могу сказать,

что там такое, но ты прав - оно движется к нам. И движется быстро!"

- Нечистый! - воскликнул Иеро в отчаянии. - Эти проклятые

лемуты наверняка их союзники и должны были лишь обнаружить и задержать

нас! - Он повернулся к медведю: - "Покинем остров и будем драться на

воде. В конце концов, копья этих тварей угрожают только нашим телам,

но не душам!"

"Терпение, друг Иеро, - пришел холодный ответ. - Ты сможешь

найти лучший выход. Ты - наш вождь. Мы сумели избежать многих других

ловушек..." - Тут наступила пауза, как будто странный нечеловеческий

разум медведя рассматривал какую-то новую и непривычную мысль. Затем

пришло замечание, поразившее Иеро; в нем был юмор: - "Не надо прощаться

с жизнью раньше, чем нас действительно убьют!"

Он ощутил прикосновение ладони Лучар и повернулся к ней.

Девушка смотрела на него широко раскрытыми темными глазами.

- Дорогой мой, значит, мы должны умереть? Нет никакой надежды,

никакого пути к спасению?

- Я не вижу выхода, девочка. Мне удалось бежать, но больше

они не допустят такой ошибки. Из моего мозга, от всех наших разумов,

они могут получить новое знание - такое, что обеспечит им победу.

Древнее оружие, которое я разыскиваю, может стать неотразимой силой

в их руках; добавь к этому необычные способности медведя и мое

собственное открытие, новый канал ментальной связи... - Он печально

улыбнулся и продолжал: - Трижды мне удавалось избежать смерти... Но

в этот раз... Клоца они тоже не возьмут живым. - Он повернул голову

к медведю: - "Горм, ты готов умереть, сражаясь вместе с нами?"

"Если необходимо, - был ответ. - Наши cтарейшие велели мне

быть с тобо. всюду. Когда ты прикажешь, я перестану существовать.

Однако давай все же подождем до рассвета."

- Мрачный будет этот рассвет! - воскликнула девушка. - Он

несет нам только ужас и смерть!

- Горм прав, - твердо сказал Иеро. - Мы не умрем, пока не

придет наше время. Кто знает, что может случиться?

Он обнял ее за плечи, и так они стояли на берегу острова,

ожидая солнечного восхода. Рядом с ними, как часовые, застыли

животные; фырканье Клоца, ловившего ноздрями утренний бриз, иногда

нарушало тишину. Фосфоресцирующее кольцо врагов стало бледнеть под

первыми лучами солнца. Снова путники услыхали тоскливый вопль, который

стал для них символом этого страшного города.

И вместе с жутким заунывным звуком пришли те, кто охотился

за ними. С юга, со стороны открытого моря, к острову скользил черный

корабль; с ним шла их гибель, жестокая и неизбежная.

Амфибиеподобные лемуты, бледные тела которых покрывали

поверхность вод, расступились, и корабль скользнул в этот обрамленный

живыми стенами канал. Люди-жабы плыли за ним, стягиваясь отовсюду к

замедлявшему ход судну. Наконец, оно застыло в сотне ярдов от берега;

казалось, темный корпус покоится не на воде, а в этой отвратительной

белесой массе. Слуги пришли к своему господину.

Теперь, когда корабль оказался рядом, Иеро был вынужден

снова воздвигнуть ментальный барьер, опасаясь, что Нечистый снова

попробует овладеть его разумом с помощью своей дьявольской машины.

Он почувствовал, как плечи Лучар дрогнули под его рукой и взглянул

на нее. Лицо девушки было бесстрастным.

Адепт, который стоял на мостике корабля в окружении людей и

нескольких Волосатых Ревунов, громко заговорил на батви. Он являлся

точной копией С'даны и только по голосу, более молодому и сильному,

можно было понять, что это - другой человек.

- Ты попался, священник, вместе со своим зверьем и девчонкой!

Согласен ли ты сдаться без сопротивления? - его тон был насмешливым,

и кровь закипела в жилах у Иеро. Стиснув зубы, он справился с гневом

и усмехнулся в лицо врагу.

- Ты пришел за моим мозгом, лысая тварь? - вымолвил он.

- Ну, так попробуй, возьми его!

Расстояние, разделявшее их, было невелико, и священник

едва повысил голос. Бледная кожа адепта покраснела, а в толпе Ревунов

послышались злобные крики; заметив это, Иеро снова усмехнулся и перевел

взгляд на нос судна, где торчала пушка, стреляющая молниями. Если как

следует раздразнить врагов, то с ним и его спутниками быстро покончат...

Это была бы легкая смерть! Но два служителя в капюшонах, стоявшие у

орудия, были отлично вышколены; они даже не шевельнулись.

Адепт небрежно взмахнул рукой и Ревуны умолкли. Безволосая

голова с гладкой блестящей кожей наклонилась в сторону Иеро.

- Ты смелый человек, священник забытого бога! Это качество

мы умеем ценить. Ты в нашей руке, но сожмется ли она в кулак? Может

быть, да, может быть, нет... Подумай! Мы еще раз предлагаем тебе союз.

Я признаю, что мы хотим использовать твой разум, его удивительную силу

и неведомую нам пока что мощь. С'дана послал меня, С'карна, чтобы я

попытался убедить тебя. Прояви благоразумие, священник!

Иеро не колебался ни секунды.

- Ты лжешь, С'карн, как и вся твоя гнусная шайка! С'дана

боится меня, иначе пришел бы сам, чтобы полюбоваться на мою смерть!

На твоем корабле - машина, и с ее помощью ты надеешься поработить

мой разум. Ну, иди же, и попробуй сделать это! Я плюю на ваше грязное

братство и на тебя, лысый мерзавец!

На мгновение, глядя на корабль, что находился на расстоянии

броска копья, Иеро поверил, что добьется своей цели. Холодное лицо

С'карна дрогнуло в гримасе ярости, его пальцы судорожно стиснули

поручень мостика. Однако адепт справился с гневом и не отдал команды

стрелкам, застывшим у орудия. Он заговорил, и его голос был хриплым и

угрожающим.

- Ты ищешь легкой гибели, священник. В Мануне, куда ты скоро

попадешь, ты будешь молить о ней своего несуществующего бога. Будь

уверен, твоя смерть не придет так быстро, как ты надеешься! - Он

повернулся к стоявшим позади него людям и лемутам. - Спускайте лодки!

Вперед! Возьмите их живыми!

Иеро поднял с земли свой арбалет, вложил стрелу с блестящим

бронзовым наконечником и повернул рукоять. Тетива натянулась, сухо

щелкнул затвор. Он целился прямо в грудь С'карна и знал, что не

промахнется. Но нажать на спусковой крючок он не успел.

- Мир! - прозвучавший позади него голос оказался таким сильным

и звучным, что перекрыл поднявшийся на корабле шум. В изумлении опустив

свое оружие, Иеро обернулся.

Огибая западную оконечность островка, по голубой воде лагуны

скользило каноэ. В нем сидел старик с веслом на коленях; его длинные

белоснежные волосы и борода падали на коричневого цвета плащ. Он

казался невооруженным, только небольшой нож висел на ремне. Его кожа

была очень темной - такой же темной, как у Лучар.

Адепт не меньше Иеро был поражен явлением темнокожего старца.

Его взгляд стал пристальным и тяжелым, как будто он увидел нового

врага.

- Что ты делаешь здесь, эливенер? - спросил он презрительно.

- Ты сошел с ума, раз встаешь между мной и моей добычей? Или ты не

знаешь, что случается с теми, кто идет против нас?

"Элиневер! Конечно же! - мелькнуло у Иеро в голове. - Один

из Братства Одиннадцатой заповеди! Но в самом деле, что ему нужно?

Или он настолько безумен, чтобы отдать себя во власть врага?"

Тысячи вопросов вертелись в его мозгу, но тут старец

заговорил снова.

- Слушай меня, служитель Зла! Ты и твои помощники должны

уйти. Ступайте прочь и оставьте в покое этих путников, как двуногих,

так и покрытых шерстью. Я, брат Альдо, говорю вам это. Если вы не

подчинитесь, наказанием будет смерть.

Это было слишком много для С'карна. Иеро тоже считал, что

старик, пожалуй, заходит слишком далеко в своих шутках. Угрожать

предводителю врагов, в распоряжении которого корабль, набитый

воинами, лемутами и дьявольским оружием, было по меньшей мере

безрассудно.

- Ну, что ж, нам повезло, - с холодной издевкой произнес

С'карн. - Похоже, в наши сети попалась неожиданная добыча! Прекрати

свою болтовню, слабоумный, и плыви сюда сам, пока у меня не кончилось

терпение. Наша следующая беседа состоится в тюремной камере Мануна.

Брат Альдо поднялся, встав в каноэ во весь рост. Несмотря на

свои годы, он выглядел очень гибким и сильным, его движения были легки

и свободны.

- Мы убиваем без радости, отродье Нечистого, даже таких, как

ты! - промолвил эливенер, повелительно вытянув руку к открытому морю.

- Последний раз говорю тебе: уходи! Иначе я уничтожу вас. Оглянись

вокруг, где твои союзники? Может, это убедит тебя?

Иеро в изумлении уставился на воду. И правда! Поглощенный

спором старого эливенера со служителем Нечистого, он не заметил, как

и когда исчезли люди-жабы. Вокруг корабля больше не было живого круга

белесых тел; сейчас на голубой поверхности лагуны виднелись только

черное судно и крошечное каноэ, разделенные сотней ярдов.

Даже С'карн, казалось, оторопел. Его приспешники начали

встревоженно перешептываться, а один из Ревунов пронзительно заскулил

от страха. Но адепт все еще управлял своим отрядом.

- Замолчите, проклятые трусы! Кого вы испугались? Этого

старого болтуна с его эливенерской тарабарщиной?! - Страх, на мгновение

исказивший черты адепта, исчез, и его бледная физиономия снова стала

жестокой и холодной. - Спускайте лодки, я сказал! Схватите их всех!

Всех пятерых!

Брат Альдо вскинул руки, закрыв ладонями свое темное лицо.

- Пусть будет так! Единый и Милосердный знает, что я делаю

это против воли. - С этими словами он присел в своем суденышке,

наклонился, и в следующий миг лопасть весла плеснула о воду.

И черный корабль взлетел в воздух!

Он был стиснут чудовищными челюстями рыбы, размеры которой

поражали воображение и вселяли ужас. В страхе и немом изумлении Иеро

созерцал ее зубы, каждый величиной с его собственное тело, ее подобную

пещере пасть, выпуклые семифутовые глаза и плавники, напоминавшие

распущенные под ветром паруса. Ни звука, ни крика не донеслось от

корабля Нечистого; все было кончено быстро.

На одну секунду корабль повис в двух ярдах над водой, затем

челюсти левиафана сомкнулись и в лагуну полетели обломки. Чудовище

исчезло в бурлящей воде, из которой спустя мгновение возник его хвост

в сотню футов в поперечнике. С пушечным грохотом хвост ударил о воду,

сокрушив останки корабля, людей и лемутов, боровшихся за свою жизнь.

"Хватайтесь за ноги Клоца!" - торопливо распорядился

Иеро, представив, что сейчас произойдет. Так и слуилось: на берег

острова обрушился водяной вал, захлестнувший людей почти по грудь.

Но Клоц выстоял, и они вместе с ним: медведь цеплялся сильными

передними лапами за заднюю ногу лорса, Иеро держался одной рукой

за переднюю, прижимая другой к себе Лучар.

Воды схлынули обратно, и глазам путников предстала спокойная

поверхность лагуны. На ней расплывалось обширное маслянистое пятно

и плавали какие-то деревянные обломки - все, что осталось от корабля

Нечистого. Из его команды никто не сумел спастись; меньше чем за

тридцать секунд они были уничтожены. Только маленькое каноэ, полное

на треть воды, покачивалось на волнах в нескольких сотнях футов от

островка. Затем в руках старого эливенера мелькнуло весло, и лодочка

двинулась к острову. Вскоре ее острый нос врезался в песок, и гребец,

кивнув Иеро, выскочил на берег.

Мужчины пристально смотрели друг на друга. Священник увидел

лицо настолько спокойное, уверенное и сильное, что его обладатель,

казалось, был равен богам в своем мудром величии. Темно-коричневую,

почти черную кожу их спасителя покрывали морщины, единственный знак

возраста; широковатый нос, полные губы и вьющиеся волосы выдавали

в нем соплеменника Лучар. Хотя эливенер был немолод, упругая сила

чувствовалась в каждом его движении. Его глаза были живыми и острыми;

черные как ночь, искрящиеся светом, они казались наполненными добротой

и юмором. Это были глаза человека, любящего жизнь.

Иеро был покорен. Он протянул руку, и длинные гибкие пальцы

встретили ее в крепком рукопожатии.

- Пер Дистин, я полагаю, священник Кандианской Универсальной

Церкви, - произнес глубокий звучный голос. - Человек, которого

жаждали разыскать многие, как с дурными, так и с благими намерениями.

С удивлением Иеро понял, что брат Альдо говорит на метсианском,

причем совершенно без акцента. До того, как он успел что-либо сказать,

старик широко улыбнулся.

- Не удивляйся, пер Дистин. У меня хорошие способности к

языкам, и я выучил все, какие слышал за свою долгую жизнь. Но кто

же еще странствует с тобой? - Он повернулся к Лучар и одарил девушку

такой же широкой улыбкой, как и ее возлюбленного.

Она смущенно опустила глаза, протягивая старцу руку.

- Вы уничтожили наших врагов, отец, и мы благодарим вас за

спасение.

- Да, принцесса Д'Алви, я уничтожил их, - старик вздохнул,

взяв ее ладонь в свою левую руку, тогда как в правой он продолжал

сжимать пальцы Иеро. Казалось, эливенер не заметил испуга и удивления,

мелькнувших в глазах девушки, когда он назвал ее титул.

- Иногда убийство становится необходимостью, - продолжал

брат Альдо на батви, внимательно разглядывая обоих молодых людей.

- Но оно не приносит радости. Люди не связаны необходимостью убивать

каждый день ради пропитания, как дикие животные. Все эти погибшие

существа, отягощенные пороками и злобными мыслями, лягут вечным

бременем на мою совесть. - С этими словами он освободил их руки.

- Я должен многое рассказать вам троим - вернее, четверым...

- Он повернулся к Горму и непринужденно перешел на ментальную речь:

- "Приветствую тебя, мохнатый друг! Далеко ты забрался от северных

лесов!"

"Долгих лет и счастливой охоты тебе, старейший, - откликнулся

медведь. - Прими нашу благодарность. Теперь на нас долг, но он будет

выплачен."

"Это мой долг - помочь попавшим в беду, - прозвучал учтивый

ответ. - Теперь давайте поговорим о другом. Твои спутники уже слышали

мое имя. Я - брат Альдо, старейшина Братства Одиннадцатой Заповеди.

Я послан, чтобы найти вас и проводить в безопасное место."

"Но зачем?" - спросила Лучар; ее лицо выражало охватившее

девушку беспокойство.

"Зачем? - повторил ментальный вопрос брат Альдо, пристально

глядя на девушку. - Конечно, не затем, чтобы насильно вернуть тебя к

отцу. Неужели ты забыла того, кто добровольно отдался в руки врага,

чтобы спасти твою жизнь?"

"Как я могла забыть?" - слезы показались на глазах Лучар.

- Ты ведь говоришь о Джоне, не так ли, отец? Жив ли он? Удалось ли

ему спастись?"

"Да, дитя мое, я имел в виду брата Джона. Но я не хотел

упрекнуть тебя. Я знаю, что ты о нем помнишь. - Брат Альдо ласково

улыбнулся девушке и продолжал: - Хотя я много старше любого из вас

и, вероятно, всех вас, вместе взятых, зовите меня не "отец", а "брат".

Наш мохнатый приятель назвал меня "старейший". Пусть будет так. Слово

"отец" предполагает ответственность такого рода, которую я не могу

и не хочу брать на себя. Отец направляет и указывает, я же, в лучшем

случае, только проводник."

Они удобно устроились на теплом песке, отдыхая после

напряжения схватки. Люди сидели, скрестив ноги или обняв руками

колени; рядом растянулся медведь, за спиной священника высился Клоц.

Иногда он наклонял голову и касался плеча хозяина мягкими губами.

Оглядывая бирюзовую поверхность лагуны, Иеро спросил:

"Нам все еще угрожает опасность?"

"Нет, иначе я не сидел бы здесь с вами. Там, - старик кивком

указал на спокойную воду, - находится мой большой брат; он охраняет

нас и будет ждать столько, сколько я захочу."

"Как ты управляешь этим созданием? Несмотря на его размеры,

у него такой скудный интеллект, что я не смог уловить почти никаких

ментальных излучений."

"Твой народ еще так мало работал с животными, что вы сумели

приручить и обучить не более двух десятков из многих сотен видов, -

отвечал эливенер. - Мы же тысячи лет ищем контакт с нашими младшими

братьями, это наша специальность, наша главная задача. Мы стремимся

установить взаимопонимание с любой формой жизни. Что касается этого

существа, - он махнул рукой в сторону лагуны, -то в данном случае

контакт достигается скорее на уровне нервной системы, чем его

неразвитого мозга. И он не вполне надежен."

Брат Альдо потер висок длинными гибкими пальцами и пристально

посмотрел в лицо Иеро.

"Прежде, чем мы двинемся дальше, пер Дистин, я хотел бы

получить информацию о твоей миссии - всю, какую ты сочтешь нужным

сообщить. Должен признаться, что эта часть обитаемого мира пришла

в изрядное смятение, когда ты появился тут. Я готов слушать тебя и

постараюсь не прерывать."

Иеро задумался. Насколько он может доверять эливенеру? Этот

вопрос он еще не решил для себя окончательно. Ему нравились те члены

Братства, которых он встречал раньше, но здесь перед ним сидел не

скромный учитель и не лекарь, а могущественный человек, ментальная

сила которого вызывала у священника благоговейный трепет. Наконец,

он решился.

- Не знаю, что скажет Совет Аббатств, но я полагаю, что ты

достойным доверия человек. - Иеро говорил вслух на метсианском. - Я

расскажу тебе все, сохранив в секрете лишь цель моих поисков. Надеюсь,

ты простишь мне это.

"Я ценю твое доверие, - пришел ментальный ответ. - Однако

используй мысленную связь, это экономит время, а его у нас не так уж

много. Кроме того, все здесь присутствующие должны слушать и понимать

тебя. Не тревожься, ни одна твоя мысль не достигнет ушей Нечистого,

когда я рядом."

Пока утреннее солнце карабкалось по небосклону, Иеро успел

поведать историю своих странствий, попутно рассказав и о спутниках.

Он начал с Аббатства в Саске, с поручения старого Демеро и ничего

не скрыл от эливенера, кроме конкретного предмета своих поисков.

Все дальше и дальше шло повествование, через дремучую чащу Тайга,

зловонные трясины Пайлуда, залитое солнцем побережье Внутреннего

моря, остров смерти Манун и, наконец, через дебри заброшенного

города. Священник закончил свой рассказ и взглянул на солнце.

Прошла едва ли четверть часа

Брат Альдо сидел спокойно и, сощурив глаза, смотрел на

сверкающую бликами света воду. Затем он перевел взгляд на Иеро и

заметил:

"Отличная история, пер Дистин! Воистину, ты можешь гордиться

собой и своими спутниками. Теперь я хочу сообщить вам кое-что. Мой

рассказ не будет таким же занимательным; скорее он является лекцией

на историческую тему. Но все это вы должны знать, прежде чем мы

тронемся в дорогу. И начну я не с событий двухмесячной или двухлетней

давности, а с древних времен, с жизни, которая бурлила в этих краях

пять тысяч лет назад, до того, как пришла Смерть."


ГЛАВА 9. МОРСКИЕ БРОДЯГИ


"Посмотрите вокруг себя, дети мои, - начал свой

мысленный рассказ эливенер, - и вы увидите в мире зеленые леса

и рощи, голубые моря и реки, желтые прерии и болота. Тут и там

скрываются в засаде кровожадные хищники, но даже они - одна из

бесчисленных форм жизни, жизни прекрасной и удивительной. Поющие

птицы, цветущие растения, травоядные животные и те, что питаются

мясом - все занимают свое место в вечном круговороте бытия. И

все постоянно изменяются, кто-то гибнет, кто-то приходит на смену

погибшим, одни виды вытесняют другие в течение столетий и тысячелетий.

Таков порядок в природе, план ее великого Творца."

"Но раньше, перед Смертью, среда обитания изменялась

быстрее, причем не в лучшую сторону. Область, в которой мы находимся,

и весь этот континент назывались тогда Северной Америкой. Это был

перенаселенный мир, задыхающийся от отходов промышленного производства."

"Взгляните сюда! - он указал на кольцо развалин вокруг

острова. - Вся наша планета, добрая круглая Земля, была покрыта

такими чудовищными строениями! Гигантские здания заслоняли солнце;

почва, замощенная бетоном и асфальтом, не могла дышать; были созданы

огромные машины, чтобы сделать еще более огромные; дым и чад от них

отравлял воздух, образуя ядовитые тучи над городами."

"Но это еще не все. Чудовищные суда, рядом с которыми

корабль Нечистого показался бы скорлупкой, бороздили моря. Воздух

дрожал от рева гигантских летательных аппаратов, перемещавшихся с

огромной скоростью. По дорогам, покрытым бетоном, неслись мириады

автомобилей, пожиравших море горючего. Их выхлопы продолжали

отравлять воздух, которым почти невозможно было дышать."

"А кроме того, тут были еще и люди, люди этого прошлого

мира. Воюющие друг с другом, бесконтрольно плодящиеся, безразличные

ко всему, кроме своего благополучия! Люди не желали задуматься о том,

что они уничтожают жизнь на планете; они даже отказывались замечать,

что убивают сами себя, все земное человечество! Однако, несмотря на

потрясающую нищету, огромное невежество, болезни и бесконечные войны,

люди все еще оставались жизнеспособными. С каждым годом их становилось

все больше, больше и больше, пока не разразился катаклизм! Мудрецы,

ученые и гуманисты, предупреждали их. Бог и Природа едины, говорили

они, и величайшее преступление против человечества - разрушать Землю

и истреблять живущих на ней."

"Немногие слушали их, очень немногие. Одни, религиозные

лидеры, люди невежественные и не верящие в научное предвидение,

отказывались признавать нарастающую опасность. Другие - те, кто

контролировал производство и распоряжался огромными армиями - желали

получить еще больше власти. Им нужно было все больше и больше людей,

чтобы бросать их в огонь нескончаемых войн, ведущихся во имя тех или

иных политических доктрин. Народ восставал на народ, белые на желтых,

черные на белых."

"Конец был неизбежен. И он наступил! Многие специалисты,

изучавшие в лабораториях древнего мира поведение животных в

стрессовых ситуациях, задолго предсказывали его. Когда перенаселение,

шум и загрязнение среды достигли максимума, наступило безумие. Сегодня

мы называем тот период Смертью. Во всем мире, на суше, на воде и в

воздухе грянула разрушительная война. Атомные бомбардировки, радиация

и ужасное химическое оружие уничтожили большую часть человечества и

нанесли страшный урон животной жизни планеты."

"Однако какая-то часть населения сумела уцелеть. Когда

радиоактивный яд немного рассеялся, оставшимся в живых ученым

удалось возродить наше Братство. Большинство из них занималось

наукой, называвшейся "экология", которая изучает все живые существа

в их взаимодействии с природой. Одиннадцатая Заповедь не была для них

религиозным символом; скорее она являлась выражением их гуманистической

доктрины. Эта заповедь гласит: "Да не уничтожишь ты ни Земли, ни всякой

жизни на ней".

"В течение пяти тысячелетий мы наблюдали, как человечество

вновь взбирается к вершинам цивилизации и прогресса. Мы пытались

направлять этот процесс, устроить жизнь людей в гармонии с окружающим

миром. Мы видели, что многое изменилось к лучшему, однако появились

и отрицательные тенденции в развитии. Множество животных теперь

обрели разум, подобный разуму человека. Эта мутация была удивительным

и неожиданным следствием мощного радиоактивного облучения."

"Но одновременно с нашим Братством сформировались несколько

других групп ученых, преимущественно физиологов, биохимиков и

физиков. Они поставили своей целью восстановить власть человечества

над живой природой, существовавшую в древние времена. Они находили

прекрасными чудовищные машины, породившие уничтожение и Смерть,

и попытались восстановить их. Они сделали нечто более опасное -

превратили в своих слуг и помощников некоторые группы разумных

животных, которых вы, пер Дистин, называете лемутами. Они научили

их ненавидеть нормальных людей, превратили эти создания в кровожадных

дикарей-убийц, в безжалостных людоедов. Мы говорим, что ими правит

Нечистый; этот собирательный термин, пришедший из далекого прошлого,

обозначает союз сил Тьмы и Зла, направленный против рода человеческого."

"Главным делом этих отвратительных остатков прошлого

является уничтожение всякой человеческой общины, которую они не

могут поставить под свой контроль. Если этого нельзя сделать с помощью

силы, они стремятся проникнуть в ее органы управления, стать тайными

советниками верховных вождей и правителей. Не сомневаюсь, что тебе,

пер Дистин, известно об этом. Но ты, принцесса - знаешь ли ты, почему

наш народ истощает свои силы в бесконечных междуусобных войнах? Я

сказал "наш народ", потому что по рождению принадлежу к той же расе,

что и ты."

"Долгое время наше Братство следило за этими группами,

средоточием зла, оставаясь невидимым и неизвестным для них. У людей

подобного сорта есть главная слабость: каждый из них желает власти

над другими, и никто не уступит ее добровольно. Мы надеялись, что

этот изъян, это отсутствие сплоченности, приведет к загниванию их

сообществ, что они уничтожат друг друга в смертельной борьбе за

власть. Они были так же немногочисленны, как и мы, и подобный исход

казался вполне возможным."

"К сожалению, мы ошиблись. Тысячу лет назад или около

того в их среде появился гений, обладавший могучим, но злобным

разумом. Он сумел объединить их разрозненные группы, находившиеся

в то время в состоянии ожесточенной вражды. Они сформировали дюжину

ассоциаций, каждая из которых полностью независима в пределах

управляемого ею географического ареала. Эти ассоциации - или Круги,

как они их называют - образуют Темное Братство, союз Мастеров

Нечистого. Верховные Мастера Кругов создали постоянный совет,

который может заставить любую из ассоциаций действовать во имя

интересов всей организации."

"Это напоминает структуру управления в моей стране,"

- заметил Иеро.

"Да, это так. Хорошая идея может быть использована и во

зло, и в благо. Но слушай дальше, пер Дистин."

"На этом континенте возникло несколько человеческих

сообществ или стран, если их обозначать в терминах прошлого.

Кандианская Конфедерация, включающая Республику Метс на западе и

Союз Атви на востоке, является наиболее развитой в политическом

и научном отношении. Города-государства юго-восточного побережья,

подобные Д'Алви, сильны своим человеческим потенциалом, но имеют

архаичную социальную структуру и наводнены агентами Нечистого.

Прежде, чем привлекать эти страны в борьбе с общим врагом, надо

очистить и оздоровить их. На далеком западе, на юге и еще в некоторых

местах есть другие государства. Мы не соприкасаемся с ними, хотя,

должен сказать тебе, мы пытаемся получить информацию о положении

в этих районах."

"Итак, мы подошли к настоящему моменту. За последние

пятьдесят лет усилилась концентрированная атака сил Нечистого против

Кандианской Конфедерации. Мы надеялись, что Аббатства сумеют справиться

собственными силами, без нашей открытой помощи. Но, повидимому, вам не

выстоять в одиночку."

"Я буду говорить с тобой откровенно, пер Дистин: пойми,

наше Братство охраняет не государства и страны, а всю биосферу. Мы

концентрируем свои усилия в первую очередь на жизни вообще, и только

во вторую - на человечестве, рассматривая его как главный фактор

воздействия на все остальные формы жизни. Поэтому сама мысль о прямом

участии в борьбе человеческих сообществ долгое время была для нас

неприемлемой. Но времена меняются."

"В течение тысячелетий члены Братства учились владеть

ментальной силой; она служила нашим целям, она сделала возможным

решение задач, которые мы поставили перед собой. Мы полагали, что

нам удастся сохранить эту тайну, но наша надежда была безрассудной!

Слуги Нечистого тоже овладели этим искусством! Они пошли другим

путем: в своих секретных лабораториях создали машины, стократно

усиливающие их ментальное могущество. Затем они узнали о нашем

существовании. Они смогли выведать немногое, но этого оказалось

достаточно, чтобы души сынов зла наполнились опасением и ненавистью.

Они стремятся уничтожить нас везде, куда могут дотянуться их жадные

руки и свирепые мысли. Много смелых мужчин и женщин погибли, охраняя

наши тайны."

- Брат Джон, - прошептала Лучар вслух. Слезы дрожали на ее

длинных ресницах.

"Да, и брат Джон тоже. Но он умер легко и не вымолвил

ни слова. Эливенеры владеют секретом легкой смерти... И он успел

передать нам сообщением о тебе, принцесса. Мы искали тебя и, наконец,

нашли."

"Рассмотрим новое обстоятельство, дети мои, которое мы

изучаем уже долгое время, не переставая изумляться могуществу сил

природы. Я имею в виду появление разума у негуманоидов, у животных,

под действием радиоактивного облучения. Наш мохнатый друг, - старец

кивнул в сторону Горма, - относится к новой цивилизации. Мы полагаем,

что они постоянно наблюдают за людьми, не доверяя им в полной мере.

Мы готовы протянуть им руку дружбы, готовы приветствовать их вождей

и старейшин, но они все еще сомневаются в наших добрых намерениях. Но

мы продолжаем ждать с терпением и надеждой в сердцах. Что ты скажешь

на это, Горм?"

"Я еще очень молод, - пришел ответ. - Я отправился в свое

первое путешествие, потому что я желал его, мечтал о нем. Но мое

племя, разумный народ Медведей, пока хочет жить скрытно. Наверное,

многое из того, что я увидел и понял, заставит их призадуматься.

Но я не могу говорить сейчас за наших старейших."

"Хорошо, - продолжал брат Альдо, - мы, как я сказал, будем

ждать и надеяться. Я не верю в победу Нечистого и не думаю, что ваш

народ окажется в выигрыше, если перейдет на его сторону. Кроме того,

есть еще Народ Плотины, который обитает в далеких северных озерах;

они тоже безразличны к делам людей. А Нечистый уже сумел приобрести

союзников - ему служат Волосатые Ревуны, люди-крысы и многие другие

создания. Есть и еще более странные существа. Люди-жабы, с которыми

ты сражался, пер Дистин, подчиняются другому господину, кому-то, кто

скрывается в глубинах этого мертвого города и чью сущность я не могу

постигнуть. Я не знаю, что это за тварь, но она древняя и злобная, и

она тоже является союзником Нечистого."

"Странные создания, порождения атомной радиации и

генетических мутаций, чудовищные и ужасные, бродят в лесах, горах

и пустынях, скрываются в болотах и прериях. Вероятно, вы встречались

с ними во время своих странствий?"

Иеро вспомнил про Обитающего в Тумане; вздрогнув, он кивнул

головой.

"Я вижу, некоторые из них тебе знакомы. Но не все из них

полны бессмысленной злобы; некоторые безразличны к людям, другие

даже проявляют доброжелательность. Мир полон пульсирующей бурлящей

жизни, и многие его чудеса пока еще неизвестны нам."

"И, наконец, мы добрались до настоящего момента. Мы знаем,

что враги выследили тебя на побережье. Я догадываюсь, пер Дистин,

ч т о ты хочешь найти в разрушенных южных городах, но об этом

позже." - И он продолжал говорить, не обращая внимания на удивление

Иеро.

"Мы решили помочь тебе любой ценой. Мы, эливенеры, пришли

к заключению, что Нечистый достиг такого могущества, ментального

и физического, что нашему Братству, как и вашей Конфедерации, не

справиться с ним в одиночку. Наша мощь заключается, в основном, в

мысли и духе. Мы нуждаемся в физической силе, в руках, способных

держать оружие, хотя мы ненавидим его. Я должен сказать тебе, пер

Дистин, что пока мы сидим и беседуем здесь, представители нашего

Братства вступили в контакт с Советом Аббатств, предложив объединить

усилия в борьбе против общего врага. Это великое решение для нас -

величайшее за всю историю Братства!"

"Я сам вызвался найти тебя и оказать помощь в случае

нужды. Мы ничего не знали о принцессе, хотя, как я сказал, долго

и безуспешно искали ее, опасаясь, что она погибла. Но не будем

сейчас о принцессах... Скажу тебе, что Совет нашего Братства наделил

меня большими полномочиями: я должен присоединиться к твоему отряду,

идти с тобой и помогать в твоей миссии. Но первым делом я должен

был тебя найти, согласен?"

"Два дня назад мне показалось, что я ощущаю концентрацию

ментальных сил в этом районе... Пришлось поторопиться, пер Иеро,

очень поторопиться - и, к счастью, я успел вовремя! Теперь у нас

есть краткая отсрочка, пока Нечистый собирается с мыслями. Они

очень напуганы твоей ментальной мощью, сын мой. Пока ты еще с

трудом осознаешь свою новую силу, но я могу сказать, что твое

ментальное поле распространилось на половину этого континента!

Слуги Нечистого полагают, что ты разыскиваешь нечто очень важное,

нечто такое, что может стать решающим фактором в борьбе. Они решили,

что ты не должен получить этого нового знания, и постараются

опередить тебя."

"Итак, я хотел бы идти с вами. Что вы скажете на это?" -

Брат Альдо закончил свой мысленный рассказ и теперь сидел, внимательно

глядя на священника. Вся история заняла не более нескольких минут, и

ментальные образы в беззвучной речи старика сменялись с быстротой и

четкостью, поразившей Иеро. Вероятно, для брата Альдо мысленная речь

была такой же естественной и привычной, как разговор вслух для обычных

людей.

Лучар подняла голову, всматриваясь в сиящую голубизну

лагуны, и медленно сказала:

- Я иду вместе с Иеро, сейчас и навсегда. И приму любое его

решение. Но если мое слово что-нибудь значит, то я считаю, что нам

очень повезло.

"Я согласен, - мысленно откликнулся священник. - Мне

кажется, наш новый друг обладает огромной силой, и его помощь не

будет лишней в тяжелом странствии. Будущее может оказаться страшнее

и хуже прошлого". - Он улыбнулся старому эливенеру и получил в ответ

широкую улыбку.

"Мои старейшие говорили, что у людей Братства мы можем

получить помощь в случае нужды. Кроме того, я чувствую, что этот

человеческий старейший - друг. Я не могу ошибаться. - Горм уставился

на брата Альдо своими маленькими глазками. - Да, он друг, этот

старейший. И он очень, очень могущественный! Давайте не будем

сердить его."

Священник не мог понять, была ли последняя мысль просто

констатацией факта или образчиком медвежьего юмора. Но брат Альдо,

судя по всему, лучше разбирался в мыслях животных; усмехнувшись,

он внезапно вытянул длинную руку и щелкнул медведя по носу. Горм

проворно опрокинулся на спину, обхватив лапами морду и изобразил

смертельно аненого медведя. Он мотал головой, жалобно стонал,

высовывал длинный язык и сучил задними лапами. Трое людей дружно

расхохотались.

- Этот медведь - великий артист и, в другом месте, он бы...

- пробормотала Лучар, задыхаясь от смеха. Она не успела закончить,

как Иеро вспомнил в к а к о м месте они находятся сейчас. Он

нахмурился, призывая всех к молчанию, и перевел взгляд на старого

эливенера.

"Что вы предлагаете делать дальше, брат мой?"

- Я думаю, мы должны поесть и как можно быстрее покинуть

этот остров, - вслух произнес старик. - В нескольких милях вниз по

побережью меня ожидает судно. Слуги Нечистого наверняка встревожены

внезапным молчанием их корабля. Вероятно, они могут связаться с

тварью, которая повелевает людьми-жабами в этом затонувшем городе.

Я могу ощутить и понять лишь очень немногие их намерения, кроме той

ненависти, что переполняет их разум.

- Ни я, ни Горм не можем пробиться через их ментальный

барьер. Неужели вам и это по силам? - в изумлении спросил Иеро.

- Вспомни, что по возрасту вы оба - дети по сравнению со

мной. Даже глупец сумел бы многому научиться за то долгое время,

что я странствую по земле, - улыбнулся старик, поднимаясь на ноги.

Путники быстро поели, разнообразив свое меню сушеными

фруктами из запасов брата Альдо. Затем, погрузив на плот его пирогу,

они двинулись дальше. Гнилые воды и руины мертвого города встречались

все реже и реже, и к концу дна они достигли более гостеприимных берегов.

Великое болото осталось на северо-западе, а перед путниками теперь

простирались огромные леса и прерии, тянувшиеся к восходу солнца, от

побережья Внутреннего моря до великого соленого океана Лантика.

Но они не собирались двигаться на восток, их дорога вела

на юг, через восточный рукав Внутреннего моря. Где-то там находилась

Ниана, торговый порт, из которого не столь давно отплыл купеческий

парусник с пленницей Лучар. Там, в окружавших город лесах, брат Альдо

надеялся отыскать тайную тропку, неведомую их врагам.

Вечером, уже на твердой земле, усевшись вокруг небольшого

костра, они продолжили обсуждение своих планов.

- Если вы не против, я хотел бы попытать удачу с моими

Сорока Символами, - сказал Иеро брату Альдо. Горм исчез - вероятно,

отправился охотиться, и они использовали обычную речь.

- Против? Но почему? - удивился старик. - Сказать по правде,

искусство прекогнистики мало знакомо эливенерам, так как наша

подготовка касается других областей разума и духа. Но если у тебя

есть способности к этому занятию, отчего же не использовать их во

имя общего блага? Единственное, чем мы рискуем, так это возможностью

предсказать собственную смерть.

- Вы можете смотреть, если хотите, - заявил священник,

вытаскивая из седельной сумки свой магический инструментарий.

- В этом деле нет ничего тайного.

Когда Иеро вынырнул из своего короткого транса, то увидел,

что брат Альдо внимательно наблюдает за ним. Глаза Лучар, сидевшей

рядом со стариком, горели от едва сдерживаемого возбуждения.

- В этом методе есть определенная опасность, которую

я не предвидел, - произнес эливенер. - Твой мозг был полностью

открыт, разблокирован и испускал такую ментальную энергию, что

любой оказавшийся поблизости наблюдатель легко бы обнаружил нас.

Я прикрыл тебя мысленной сетью, чем-то вроде маскировочного экрана,

имитирующего маленькие мыслишки окружающих нас животных, трав,

кустарника; ведь шпионы врага могли оказаться рядом. - Он заметил

удивленный взгляд Иеро и добавил: - Да, сын мой, растения тоже

мыслят, хотя ты, возможно, не назвал бы это мыслями.

- Спасибо, - коротко отозвался священник, затем раскрыл

ладонь и взглянул на лежавшие в ней символы.

Первой была Рыба. Снова странствие по водам! Правда, в этом

не было ничего неожиданного. Следующим символом являлись Сапоги.

- Половина моей жизни прошла в дороге, - заметил священник.

- Теперь нам предсказано путешествие по воде. Что ж, все это так, но

ничего нового мы пока что не узнали. - С этими словами он склонился

над третьим знаком; это был Дом.

- Что это значит? - возбужденно спросила девушка. - Это хорошо

или плохо?

- Ни то, ни другое, - был ответ. - Дом - это Дом. Сам по

себе этот знак символизирует крышу, кров, убежище, но в сочетании

с другими знаками допускает много различных толкований. Я рассказывал

тебе, что эти символы очень, очень древние, и ряд указаний их первых

творцов невразумительны и туманны. Тут как раз такой случай. Гадание

может означать, что какая-то опасность поджидает нас внутри дома, или

что мы получим кров, укрытие. Иной смысл таков: мы попадем в здание,

возможно, во вражеский город или в селение. Не много помощи от этих

загадок, друзья мои!

Иеро посмотрел на четвертый символ, крошечный Меч,

прикрепленный к Щиту.

- Меч и Щит! Вот это уже что-то определенное! Такой

символ означает, что гадающему придется вступить в опасную схватку.

- Он взглянул на Лучар и усмехнулся, заметив тревогу в ее глазах.

- Не беспокойся, девочка. Трижды за свою жизнь я вытаскивал этот

знак и пока еще цел.

Больше не было сказано ничего. Священник сложил фигурки в

мешочек и подозвал Клоца.

Трое людей сели верхом на рогатого скакуна, который двинулся

вперед медленной иноходью. Такая нагрузка не была для Клоца слишком

тяжелой, он мог нести и вдвое больший вес. Своей неторопливой рысцой

лорс покрывал расстояние быстрее бегущего человека и мог пройти там,

где пеший путник был бы вынужден сделать обход.

За два утренних часа они добрались до небольшой бухты,

глубоко врезавшейся в берег. Когда отряд выбрался из лесных зарослей

на покрытый песком пляж, старый эливенер поднес ко рту сложенные рупором

ладони и испустил протяжный крик. Люди вздрогнули, от неожиданности,

уши Клоца встали торчком, Горм, обнюхивавший край тропинки, тоже

удивленно задрал голову.

К изумлению Иеро и Лучар, низкий подлесок на противоположной

стороне бухты пришел в движение. Из неглубокой выемки в берегу

выскользнуло небольшое двухмачтовое судно. Большие сети с привязанными

к ним ветвями спускались на его палубу с верхушек мачт и полностью

маскировали корабль.

Длина выкрашенного в коричневый цвет парусника составляла

около сотни футов, его корма и нос были высоко приподняты. Между

мачтами торчала невысокая надстройка, вокруг которой громоздились

какие-то тюки и узлы - вероятно, с товарами; бугшприт был украшен

резной фигуркой обнаженной девушки.

На палубе судна показались люди. Проворно пробираясь между

кипами груза, они спустили на воду маленькую шлюпку. Несколько

моряков сели в нее и погнали через бухту быстрыми ударами весел.

Путники спешились, когда гребцы, ловко развернув суденышко,

причалили его кормой к берегу. Это позволило сидевшему на кормовой

банке осанистому мужчине шагнуть сразу на сухую землю, что он и

сделал с немалой важностью. Лучар уставилась на него во все глаза,

хихикнула и крепко зажала рот ладонью.

- Это капитан Гимп, - с серьезным видом произнес брат

Альдо. - Он терпеливо ждал нас здесь и готов доставить куда угодно.

Во Внутреннем море нет более опытного и знаменитого капитана, -

добавил старик, строго взглянув на Лучар. - Он не раз оказывал услуги

нашему Братству. Капитан, позвольте представить вам моих друзей и

ваших новых пассажиров.

Капитан Гимп с достоинством наклонил голову. У него

было очень короткое и очень широкое туловище, похожее на корыто

для стирки белья, водруженное на пару неказистых, но основательных

подпорок. Истинный цвет его кожи, обветренной и задубевшей под

морским бризом и солнцем, не представлялось возможным установить.

Его макушка была лысой, или, точнее, выбритой; длинная косичка из

пепельных с проседью волос спускалась на спину. Могучие челюсти

капитана непрерывно двигались, перетирая жвачку. Он носил грязную

засаленную юбку-кильт из оленьей замши, башмаки из невыделанной

шкуры и видавшую виды зеленую шерстяную куртку. Капитан немного

прихрамывал, но передвигался с изрядным проворством. Сейчас, стоя

перед путешественниками, он скрестил на внушительной груди могучие

руки с длинными сильными пальцами и разглядывал их своими черными,

весело искрившимися глазами. Судя по всему, этот морской волк ценил

юмор.

- Рад приветствовать вас, - произнес он гулким басом на

батви. - Слово брата Альдо для меня лучшая рекомендация. Отпустите

на волю ваших зверюшек, и поспешим на борт. Ветер благоприятствует

плаванию в южные воды, но он может перемениться. - С этими словами

бравый мореход выплюнул жвачку. Плевок был виртуозным по дальности

и направленным в сторону Горма.

Медведь, который сидел на задних лапах, принюхиваясь к

теплому утреннему бризу, рванулся вперед подобно молнии. Широкая

лапа сгребла на лету комок жвачки, затем Горм встал на задние

лапы и направился прямиком к остолбеневшему капитану. Добравшись

до него, медведь пристально уставился в побледневшее лицо морехода,

презрительно фыркнул и вытер лапу о грязную зеленую куртку, украсив

ее очередным пятном. Совершив этот подвиг, Горм снова уселся на

песок, моргая маленькими глазками и насмешливо поглядывая на

капитана Гимпа.

Моряк, наконец, вышел из транса; его лицо приобрело

естественный кирпичный цвет, глаза изумленно расширились.

Перекрестившись, он повернулся к Иеро.

- Разрази меня гром! - пробасил капитан Гимп. - Клянусь

мачтой и парусом, я никогда не видывал этаких штуковин! Кажется,

эта зверюга поняла мои слова! Кто он такой? Заколдованный принц? -

Капитан оглядел смеющиеся лица путников. - Я покупаю его! Назовите

вашу цену! Я - честный торговец и готов справедливо заплатить за

такое чудо. Спросите брата Альдо, если не верите мне!

Понадобилось некоторое время, чтобы довести до сознания

коротышки-моряка, что Горм не продается, и что его разум не уступает

человеческому. Капитан все еще что-то бурчал себе под нос, когда

брат Альдо заметил, что надо бы подвести корабль к пляжу и перебросить

на берег широкую доску, дабы Клоц мог забраться на борт. Но это было

уже слишком для бравого моряка.

- Послушай меня, брат, - заявил он старому эливенеру, -

мне случалось перевозить скотину, когда я плавал на своей старой

посудине. Каботажные рейсы, понимаешь, день туда, день обратно,

на большее моя лоханка не годилась. Но судно теперь у меня новое, и

я совсем не желаю, чтоб этот бычина его загадил. Подумай, что скажут

люди? Моя "Морская дева", моя красавица, лучший торговый парусник,

стала грязной баржой! Нет, об этом мы не рядились, братец! Говорящие

медведи, полуголые девчонки и парень с севера со змеями и листьями на

лбу - еще куда ни шло! Но рогатый скот величиною с гору...

Тут брат Альдо прервал капитана, напомнив о кое-каких веских

и звонких аргументах. В результате к полудню все путешественники

уже находились на борту, а капитан развил бурную деятельность, и в

течение часа за палубной надстройкой соорудили надежный бревенчатый

загон для Клоца.

Команда, как заметил Иеро, по этническому составу была

очень разнообразной. Здесь попадались темнокожие парни с курчавыми

волосами, соплеменники Лучар и брата Альдо, были смуглые, похожие

на него самого, хотя не и знавшие метсианского, а еще он увидел

двух полунагих мужчин с белой кожей и рыжими волосами, глаза которых

светились как голубоватый лед на северных озерах. Он читал про таких

людей в древних хрониках, но не думал, что их раса выжила после Смерти.

- Они пришли с острова на далеком севере, который, как я

полагаю, назывался в прошлые времена Гренландией, - пояснил брат

Альдо, следивший за его взглядом. - Очевидно, были изгнаны, поэтому

оказались так далеко от дома.

- Неужели эливенеры смогли добраться до этих далеких

краев? - спросил Иеро. Он крепко стиснул поручни, так как "Морская

Дева" вышла из бухты в открытое море и рванулась вперед, подгоняемая

сильным ветром.

- Мы лишь пытаемся проникнуть туда. - Брат Альдо

подставил лицо свежему морскому бризу и сощурил глаза. - Обычно мы

стремимся иметь своих людей во всех известных нам землях. Один из

помощников шамана в селении белых дикарей, что собирались скормить

Лучар птицам, является эливенером. Вот откуда я получил сведения о

твоем маршруте, мой мальчик, - он грустно улыбнулся Иеро. - Да, наш

брат был вынужден смотреть, как убивают твою девушку. Он не имел

выбора, хотя и являлся по рангу старшим после шамана лицом в селении.

Через него мы оказываем влияние на все племя, а такая возможность

появляется редко. Враги тоже работают с примитивными народами, и

нужно что-то противопоставить им. Прости нас, но в такой ситуации

жизнью одного человека приходится жертвовать.

- Иными словами, - сказал Иеро резко, - вы помогаете

мне, если можете извлечь из этого выгоду для себя. Сейчас, когда

я и мои спутники в полной власти вашего Братства, такая мысль не

кажется мне привлекательной.

- Мне очень жаль, если у тебя сложилось подобное мнение,

- отвечал Альдо. - Я пытаюсь быть откровенным с тобой, пер Иеро.

Я сказал, что буду твоим союзником, и сдержу свое слово. Что

касается нашего брата, живущего у дикарей, то он принял решение,

преследующее очень долговременную цель. Разве ты не понимаешь

этого?

- Может быть, он прав, - сказал священник холодно. - Я не

слишком силен в казуистике. Простите, брат, но теперь я хотел бы

отдохнуть. - С этими словами Иеро направился к палубной надстройке,

в которой уже сладко дремала Лучар. Рядом с ее койкой на полу

свернулся Горм, и от его сопение подрагивали стенки небольшой

каюты.

Следующие несколько дней стояла прекрасная погода.

Пассажиры "Морской Девы" привыкли к легкому покачиванию корабля

и наслаждались путешествием. Медведь освоился довольно быстро, но

Клоц первое время вел себя беспокойно. Иеро проводил много времени

рядом со своим скакуном, утешая и успокаивая его. Оказалось, что

брат Альдо тоже умеет отлично утешать, и Иеро с невольной ревностью

почувствовал, что лорс питает к старому эливенеру доверие и нежность.

Медведь сделался баловнем всей команды, считавшей его очень

умным дрессированным животным и не подозревавшей о его настоящих

талантах. Горма, напрочь лишенного тщеславия, это вполне устраивало

- как и те лакомые кусочки, которыми его щедро оделяли люди.

Впервые Лучар и Иеро получили королевский дар - время,

свободное от тяжелой работой, ночи и дни, не грозившие опасностью.

Это плавное скольжение, чудный полет маленького судна в безбрежной

морской голубизне под ярким солнцем и бездонным небом, стало их

свадебным путешествием. Крошечная каюта корабля дарила им желанное

уединение в ночные часы, когда прекрасный мир любви и нежности

раскрывался перед ними.

Вначале Иеро ощущал определенный дискомфорт - у него,

разумеется, не было с собой того бальзама, которым метсианские врачи

предохраняли женщин от беременности. Поделившись своими страхами с

братом Альдо, он тут же получил помощь. В маленьком сундучке старого

эливенера хранилась целая аптека, и подобрать заменитель препарата

Аббатств не составило труда.

Капитан Гимп оказался отличным компаньоном и гостеприимным

хозяином. Несмотря на свою забавную внешность, он поддерживал на

корабле строгий порядок. "Морская Дева" сверкала чистотой от клотика

до трюма, и ее разношерстная команда была отлично вышколена и всегда

готова к любым превратностям морских странствий. Большинство матросов

носили за поясом длинные ножи; на наружных стенах палубной надстройки

был развешан внушительный арсенал из боевых топоров, мечей и копий.

На юте, позади штурвала, громоздилась стрелометная машина, похожая

на огромный арбалет; она выпускала разом полдюжины стрел с тяжелыми

стальными и показалась священнику надежным орудием.

- Никогда не знаешь, что пригодится в этих водах, -

сказал Гимп, когда они осматривали его арсенал. - Тут водятся

рыбешки величиной с мою посудину, которых мы иногда бьем гарпунами,

и птички такого же размера. Есть и пираты с работорговцами, а эта

компания всегда готова ограбить честного купца, если тот не знает,

где у меча рукоять и где - клинок. Шастают, конечно, и слуги дьявола.

У их лоханок ни парусов, ни весел, однако не уйдешь! Колдовство,

чтоб палуба под ними треснула! Догонят и сожгут!

Вспомнив стреляющую молниями пушку и свое заключение на

острове Смерти, Иеро молча кивнул головой.

Жизнь кипела в наполненых солнцем водах Внутреннего моря.

Косяки мелких рыбешек и огромных рыб всплывали на поверхность в

поисках пищи и снова уходили в глубину, птицы носились над волнами,

высматривая добычу, а когда судно приближалось к небольшим безлюдным

островам, гигантские тюленеподобные звери тянули к нему ощеренные

пасти, оглашая воздух громоподобным ревом. Капитан называл этих чудищ

отрами и спешил увести корабль подальше.

- У них отличная шкура и неплохое мясо, - объяснял он, - но

чтобы взять все это, нужна целая флотилия с опытными гарпунерами.

Пятый день плавания выдался ветренным, небо заволокли тучи,

надвинувшиеся с севера. Иеро еще спал, когда крики и стук в дверь

каюты разбудили одновременно его и Лучар.

Выскочив на палубу, он обнаружил, что брат Альдо и капитан

стоят на корме у штурвала и пристально смотрят назад. Причина их

озабоченности была очевидной - большое трехмачтовое судно с прямым

парусным вооружением нагоняло "Морскую деву" с неумолимостью рока.

Иеро видел, как сокращалось расстояние между кораблями, и разглядел,

что палуба преследователя черным черна от людей; тут и там в этой

толпе зловеще сверкали клинки и копья. На мачтах корабля развевались

черные флаги, на парусах были намалеваны красно-синие изображения

чудовищ.

Он обернулся к старому эливенеру.

"Нечистый?"

"Нет, не думаю, - пришел мысленный ответ. - Это пираты,

жестокие, как хищные звери. Впрочем, все они связаны с Нечистым -

у сынов зла длинные руки и много помощников. Ты можешь попытаться

проверить это."

Иеро закрыл глаза, концентрируя ментальное поле. Капитан Гимп

разглядывал чужой корабль сквозь большую подзорную трубу и чертыхался,

сплевывая за борт жвачку. У палубной надстройки боцман, чернокожий

одноглазый великан, раздавал оружие немногочисленной команде "Морской

девы". Трое моряков возились на корме у большого стреломета.

Брат Альдо был прав, Иеро почувствовал это сразу: мореходы

с чужого корабля, многочисленные и свирепые, походили на стаю хищников,

загоняющих оленя. Но то была обычная человеческая злоба и жажда добычи,

древние примитивные инстинкты, с которыми первые пираты бросались в

погоню за первыми галерами купцов еще за три тысячи лет до пришествия

Христова.

Но разум их вождей был защищен! Все, что мог извлечь

священник - это чувство злобной, уверенной в себе силы, исходившее

от них. Но их мысли оставались недоступными ему, даже когда он

попробовал свой новый ментальный канал. Нечистый учился быстро!

Когда же они успели создать приборы или методы тренировки, сделавшие

его телепатическое оружие бесполезным? Ну, не совсем бесполезным,

отметил он. Только четыре сознания на корабле были защищены; кроме

них, он мог взять под контроль любого мерзавца из этой банды.

Он сконцентрировал ментальное поле на рулевом пиратского

корабля. Этого человека звали Хорг, и его жизнь была нескончаемой

цепью преступлений, насилия и грабежей.

"Поворачивай штурвал, парень! Твоей жизни грозит опасность!

Твой корабль сейчас погибнет! Не медли, поворачивай назад!"

Восклицание капитана Гимпа заставило его открыть глаза. Судно

под черным флагом уходило с курса, его паруса хлопнули и обвисли,

потеряв ветер. Снова опустив веки и сосредоточившись, Иеро почувствовал,

что Хорг умирает. Враги не теряли времени даром, но все же "Морской

деве" удалось выиграть четверть мили.

Почти вся команда столпилась на корме, зачарованно наблюдая

за странными маневрами пиратского судна. Стон пронесся среди матросов,

когда большой корабль снова лег на прежний курс. Проклятие сорвалось

с губ Гимпа; повернувшись к своим людям, он велел очистить ют и всем

заняться делом. Через минуту на корме вместе с капитаном остались

только путешественники, рулевой у штурвала и троица у стрелометной

машины.

Иеро снова сконцентрировался на рулевом. Однако кто бы

ни командовал на пиратском паруснике, соображал он быстро: теперь

судном управлял человек с защищенным разумом. Не отчаиваясь, Иеро

проник в сознание стоявшего неподалеку матроса. Его звали Гаммер,

и его мысли были еще отвратительнее, чем у покойного Хорга.

"Рулевой - твой смертельный враг. Он ненавидит тебя. Он

для тебя - вечная опасность. Он убьет тебя! Но ты можешь убить его

первым! Сейчас! Немедленно!"

Холодно и расчетливо Иеро разжигал неодолимую жажду убийства.

Он не собирался церемониться с этими крысами, по попустительству

Божьему принявшими облик людей.

Но его намерения снова были расстроены - разум, который

он контролировал, не успел выполнить свою задачу. Гаммер крался к

рулевому, пряча нож в рукаве, когда стрела внезапно пробила его

горло. Иеро ощутил острую боль, слабость и стремительное угасание

мыслительных процессов в мозгу пирата. Затем Гаммер тоже умер.

Священник открыл глаза, снова оказавшись в собственном теле.

Он чувствовал упадок сил, его руки дрожали.

- Плохо, - сказал он брату Альдо под шум начинающегося дождя.

- Они расставили стрелков с арбалетами во всех ключевых точках, и им

приказано стрелять в любого подозрительного человека. Попробую найти

одного из лучников и воспользуюсь его оружием, хотя я устал. Трудно

раз за разом брать под контроль их людей, это высасывает ментальную

энергию. Но я попытаюсь.

На самом деле, не признаваясь в том самому себе, Иеро был

пристыжен. Он питал уверенность, что сможет сделать много больше,

чем ему удалось, но враги оказались предусмотрительными. Командир

корабля и его помощники были надежно защищены, а жизнь остальных не

представляла ценности. И их было много, слишком много.

Тем временем капитан Гимп решил предпринять собственный

маневр. Он рявкнул команду, рулевой навалился на штурвал, захлопали

большие треугольные паруса, и "Морская дева" пошла круто под ветер.

Теперь судно двигалось почти точно на запад, к затянутому низкими

облаками горизонту, разрезая форштевнем свинцовые валы.

- С прямыми парусами тяжелей маневрировать, - пояснил

Гимп своим пассажиром, вцепившимся в перила. - Может быть, нам

удастся ускользнуть от этих сыновей греха, - капитан кивнул на

пиратский корабль. Он был опытным мореходом и знал, что должен

держать круче к ветру, чем его преследователь. Если этот трюк

удастся, то ветер встанет невидимым барьером между кораблями.

Но фокус он не удался. Путники видели крохотные фигурки

матросов, корабкающихся на реи; потом огромные паруса пиратского

судна на мгновение обвисли, ловя ветер, и вздулись вновь. Корабль

лег на новый курс; его форштевень смотрел точно в корму "Морской

девы", как будто был привязан к ней канатом. Гимп, выругавшись,

махнул рукой рулевому, и маленькое судно вновь повернуло на юг.

Преследователь повторил этот маневр. Не более половины мили

разделяло корабли.

"Можешь сделать что-нибудь, брат Альдо?" - послал Иеро

мысленный вопрос.

"Я пытаюсь разыскать большое животное или рыбу, - пришел

ответ, - однако все они слишком далеки. Кое-что мне удалось нащупать,

но я пока что не уверен... Мне нужно время, пер Иеро. Попробуй взять

под контроль одного из лучников, о которых ты говорил, и использовать

его. Любое замешательство на их корабле позволит нам выиграть хоть

пару минут."

- Я тоже так думаю, - буркнул Гимп. Они не блокировали

мысленной связи и, очевидно, капитан понял смысл их беззвучных

переговоров. - Лысый Рок не из тех парней, с которыми стоит искать

встречи. Надеюсь, живыми мы ему не попадемся и не спляшем на реях

его лоханки. В команде у него мерзавцы и отребье, хуже которых за

тысячу миль не найдешь. Одни печень вырвут, а другие ее сожрут...

Каннибалы, багор им в задницу! Сам Лысый Рок мамашу продаст за

медный грош и не подавится! Но он моряк умелый, и корыто у него

быстрое.

Иеро слушал капитана в пол-уха - снова искал подходящий

разум на вражеском судне. Он пропустил два нечеловеческих мозга,

один был из Волосатым Ревуном, другой - каким-то новым, неизвестным

лемутом. Наконец священник обнаружил то, что было ему нужно: на

одной из нижних рей скорчился стрелок, его взгляд скользил по палубе,

он высматривал любую странность в поведении экипажа. Иеро не стал

интересоваться именем арбалетчика, но, сконцентрировав ментальную

мощь, разом отсек двигательные функции и завладел его телом. Он

чувствовал ужас пирата, бессильно наблюдавшего, как его руки подняли

оружие, нацелив арбалет прямо на капитанский мостик.

Но священника вновь постигла неудача: свистнула стрела,

раздался шум рухнувшего тела, но побледневший рулевой по-прежнему

сжимал штурвал - стрела поразила стоявшего рядом с ним человека.

В тот же миг стрелок умер; три арбалетных болта и копье пронзили

его тело. В последний миг Иеро успел разглядеть капитана пиратского

судна, подавшего команду стрелкам на реях. Рослый, тощий, одетый

в увешанный драгоценностями кафтан из красного бархата, с голым

блестящим черепом, Лысый Рок являл странное и отвратительное зрелище.

Бронзовое от загара, бритое лицо пересекал ужасный шрам, вздернувший

верхнюю губу и изуродовавший нос. Иеро ощущал на себе его ледянящий

взгляд даже когда освободился от мертвого тела невольного союзника.

Но он заметил еще кое-что: на шее у предводителя пиратов висела цепь

из голубоватого металла с квадратным массивным медальоном. Священник

понял, что там находится источник силы, охраняющей разум врага.

Веки его поднялись, он ладонью о планшир, снова чувствуя

сильную слабость. Какое еще оружие мог он противопоставить тайному

искусству адептов Нечистого?

Его мысли прервал возглас брата Альдо:

- Во имя Единого и Милосердного, они идут! Спешите, дети

великих вод!

Повинуясь знаку эливенера, капитан Гимп велел привести

"Морскую деву" под ветер и спустить паруса. Они с треском пошли

вниз, а затем вся команда и пассажиры столпились на правом борту,

с изумлением разглядывая приближавшихся созданий.

Пиратский корабль тоже спустил паруса и лег в дрейф. Узкая

полоска воды в несколько десятков ярдов отделяла его от "Морской

девы", и в ней грациозно, неторопливо скользили два огромных существа.

Сначала Иеро даже на понял, что это такое, затем рот его приоткрылся

от удивления. Это были птицы! Птицы чудовищных размеров! Их тела,

низко погруженные в воду, были почти невидимы, но похоже они не

уступали величиной "Морской деве". Прекрасные головы на длинных шеях

переливались всеми оттенками золотисто-зеленого цвета, титанические

двадцатифутовые клювы походили на огромные метательные копья. Глаза

птиц метались от одного корабля к другому, они встревоженно вертели

головами, но невидимые ментальные путы прочно держали их на месте.

- Я не хочу побуждать птиц к нападению на парусник, -

произнес вслух старик. - Возможно, вид этих созданий напугает врагов,

и они уйдут по доброй воле. Любое животное, в том числе и красавца

лоуна, можно убить, а на этом корабле нет недостатка в оружии.

Оба судна медленно дрейфовали по ветру. Команды бездействовали,

наблюдая друг за другом и за гигантскими птицами. Затем человеческий

голос перекрыл свист ветра, легко преодолев полсотни ярдов, разделявшие

корабли. Человек говорил на батви.

- Эй, Гимп, бочка крысиного помета, ты слышишь меня? Отвечай,

протухший кусок сала, если не боишься!

Лысый Рок собственной персоной стоял на ближайшем к

"Морской деве" борту большого корабля; его фигура в красном кафтане

четко вырисовывалась на фоне серого неба. Пираты весело загоготали,

потрясенная остроумием своего капитана. Это отвлекало их от внушающего

ужас созерцания чудовищных птиц, которых, казалось, держала рядом с

кораблем магическая сила.

- Я здесь, Рок, грязный пожиратель трупов! - прокричал Гимп

в ответ. - Уводи свою вонючую баржу подальше, иначе эти маленькие

птички могут случайно задеть ее!

- Неужели? - хладнокровно отвечал Рок, насмешливо улыбаясь.

Он демонстративно игнорировал присутствие птиц, и Иеро был вынужден

признать, что у этого мерзавца крепкие нервы. - Вот что я тебе скажу,

толстячок: кто бы ни пригнал сюда этих цыпляток, считай, они уже

попали на мой вертел! - И снова дикая орда загоготала и завыла за

его спиной, потрясая оружием. Рок небрежно махнул рукой и шум

прекратился.

- Пойми, купеческое отродье, мы можем взять все - тебя,

твою поганую лоханку и этих птичек, - продолжал пират, уставившись

тяжелым взглядом на молчаливую группу на юте "Морской Девы". - Но

сегодня я чувствую небывалый прилив доброты и собираюсь сделать тебе

подарок. Отдай эту крысу из северных лесов с размалеванной рожей и

черную девчонку, а сам убирайся куда хочешь, жирный боров!

Капитан Гимп сплюнул в море и отвечал не раздумывая:

- Клянусь спасением души и моими обеими мачтами, ты здесь

ничем не поживишься, лысый ублюдок! Но ты хвастал, что можешь взять

меня, не так ли? Ну что ж, попробуй! По Морскому Праву вызываю тебя

на схватку - человек против человека, меч против меча! Что ты скажешь

на это, мешок с костями?

Словно поддерживая этот вызов, экипаж "Морской девы" грозно

заревел, звеня оружием; команда пиратского судна молчала. Огромные

птицы по-прежнему качались на волнах между кораблями, словно

чудовищные утки в пруду.

После краткого совещания с двумя своими помощниками, Рок

уставился на капитана Гимпа жестоким взглядом.

- Я готов выпустить из тебя кишки, бурдюк с салом! Но я хочу

развлечься с большим размахом. Я и один из моих приятелей встретимся

с тобой и этим дикарем с разрисованной рожей. Вот мое последнее слово!

Если ты не согласен, я даю сигнал к атаке.

Гимп повернул голову к Иеро.

- Им нужен ты, пер Дистин. Лысый Рок готов рискнуть своей

жизнью и своим кораблем, чтобы заполучить тебя. Можешь ли ты

сражаться?

- Попробую, - спокойно ответил священник, похлопав Гимпа

по спине. Он сильно устал, но иного выхода, похоже, не было. -

Если мы победим, эта шайка мошенников, - он кивнул на пиратский

корабль, - не попытается взять нас на абордаж?

- О, нет, клянусь парусом! - покачал головой Гимп. -

Морское Право - нерушимый закон. К тому же у Рока есть помощники,

а всякий помощник спит и видит, как бы заделаться капитаном, и готов

платить за это хоть золотом, хоть кровью. Однако Лысый - знатный

боец! И кто знает, кого он с собой притащит? Вдруг самого дьявола?

- С этими словами Гимп повернулся к главарю пиратов и резко махнул

рукой в знак согласия.

Иеро увидел, как с борта пиратского корабля спустили шлюпку.

Значит, ареной для боя станет судно, пославшее вызов. Он оглядел

неширокую палубу "Морской девы" и матросов, очищавших ее от тюков

с товаром. Не слишком просторно для схватки четырех человек... Гимп

продолжал басовито гудеть над ухом, словно огромный шмель.

- Мы ничего не теряем, пер Дистин. Ежели нас прикончат,

парням моим дорожка в рабы.... Так хоть не убьют и не сожрут!..

Ну, а ежели мы этих ублюдков заломаем, так груз возьмем, потому как

ни лохань их поганая, ни банда людоедская мне вовсе не нужны...

Лучар помогла священнику стянуть кожаную куртку. Дочь

королей воинственного племени, она не сказала ничего, но Иеро

чувствовал, как дрожат ладони, коснувшиеся его плеч. Он знал, что

она не переживет его ни на минуту. Брат Альдо повернулся к нему,

кивнул головой и молча пожал руку. Лицо эливенера казалось хмурым

и сосредоточенным; видимо, контроль за огромными птицами требовал

непрерывных усилий.

Иеро взвесил в руке свой короткий меч, затем, придирчиво

оглядев груду оружия на палубе, выбрал тяжелый квадратный щит,

окованный по краю металлом. Он сунул за пояс обнаженный кинжал и

натянул шлем; теперь он был готов к бою.

Гимп тоже расстался с тяжелой, стеснявшей движения курткой

и стащил башмаки. Скользнув взглядом по груде щитов, клинков и топоров,

он хмыкнул, сунулся в свою каюту и вынес огромный двуручный меч с

изогнутым лезвием, походивший на саблю. Длинные руки капитана бугрились

мускулами, грудь была широка, а толстые мощные ноги уверенно попирали

палубу. Разминаясь, он поднял клинок, и лезвие несколько раз со свистом

разрезало воздух. Его внешность больше не казалась ни комичной, ни

забавной.

Шлюпка противников причалила к борту "Морской девы".

Сначала над перилами показался блестящий череп пиратского капитана,

за ним последовал его соратник. Иеро внутренне содрогнулся. Лемут,

причем неизвестной породы! И он тоже носил на шее защитный медальон

Нечистого!

Это создание было ростом с человека. Нижнюю часть его

тела прикрывал короткий передник; серого цвета кожа отблескивала

мельчайшими чешуек. Оно не имело носа и выступающих ушей, только

дыры в соответствующих местах. Его мутные круглые глаза без

ресниц глубоко сидели под массивными надбровьями. В одной могучей

мускулистой лапе лемут держал тяжелый боевой топор, в другой -

круглый щит. Когда он поднялся на палубу, экипаж "Морской девы"

шарахнулся от него, как от прокаженного.

Лысый Рок все еще был разодет в свой красный кафтан,

украшенный бесчисленным количеством брошек и подвесок, на его

пальцах сверкали перстни с драгоценными камнями. Он вооружился

изогнутым мечом с широкой гардой и гибким лезвием и длинным

обоюдоострым кинжалом.

Люди "Морской Девы" сосредоточились на корме и носу, чтобы

не мешать сражающимся. Их глаза мрачно горели, руки сжимали оружие.

- Мы будем биться посередине палубы, живые мощи, -

пробасил капитан Гимп. - Ты и твой приятель-вурдалак становитесь

там, - он махнул в сторону юта, - а мы останемся здесь. Сходимся

по моему сигналу. Если к полудню мы не кончим дело, можно будет

устроить передышку и выпить по кружке горячительного. Годится?

- Это годилось бы для меня, кочерыжка. Но ты и этот

дикарь с севера еще не встречались с глитами. Мне одолжили этого

парня мои друзья - те, что живут на острове к северу от этих вод.

Глиту не нужно много времени, чтоб выпустить кишки из вас обоих.

Стоявший позади пиратского капитана монстр зарычал, показав

полную желтых клыков пасть. Рок издевательски улыбнулся. Внезапно

прозвучал спокойный голос метсианского священника:

- Я знаком с твоими друзьями, капитан Рок. Они - трупы

среди живых людей. Могила ждет их всех, и эту глупую тварь, и тебя

самого. Пройдет не больше часа, и ты убедишься, что прав. Клянусь в

том святой троицей!

Лицо Рока покрылось бледностью. Ужасное существо, которое

он привел, было неожиданным сюрпризом для соперников, но и сам

Иеро, северный воин, киллмен-телепат, являлся таким же сюрпризом

для пирата. И, несмотря на амулет, висевший у него на груди и

охранявший его разум, Рок совсем не был уверен в собственных силах.

Однако он быстро овладел собой, и улыбка вновь искривила его тонкие

губы.

- Рад услышать твой голос, раскрашенное бревно. Сейчас мы

добавим красного цвета к твоей татуировке.

Через минуту все было готово. На корабле воцарилось полное

молчание, нарушаемое лишь свистом ветра в снастях да резкими криками

чаек. Два гребца, доставившие Рока и лемута на борт "Морской девы",

уцепились за планшир, удерживая лодку на месте. Их глаза бегали по

палубе, не то оценивая силы противников, не то подсчитывая будущую

добычу.

Справа от священника хрипло рявкнул Гимп: "Пошли!" - и они

разом шагнули вперед. Четверо вооруженных медленно сходились двое на

двое, следя за каждым жестом, каждым шагом соперника. По расчетливой

неторопливости их движений было ясно, что тут встретятся опытные

воины-профессионалы, знающие свое дело.

Иеро шел на глита, уставившись в его безобразное лицо;

справа сходились два капитана, длинный и короткий. Они встретились

по разные стороны маленькой надстройки, почти точно в середине

корабля. Иеро услышал лязг металла и тяжелое сопенье, но это не

отвлекло его. Как всякий опытный боец, он наблюдал за глазами

своего противника, чтобы уловить миг, когда тот перейдет в атаку.

Эти глаза! Огромные пустые ямы, не имеющие дна! Пока

он смотрел в них, они становились все больше и больше. Еще больше!

Глит был уже в нескольких футах, топор поблескивал на его плече, щит

прикрывал грудь. Но все, что видел священник - это его глаза, круглые,

источавшие ненависть; они словно росли и росли, пока не заслонили весь

мир. Вдруг он услышал пронзительный женский крик. Лучар! Наваждение

исчезло, глаза лемута сократились до обычной величины, а сам Иеро

вернулся к реальности. Еще мгновение, и было бы слишком поздно.

Его спасла скорость реакции - природный дар, усиленный

годами тренировок. Его первый учитель воинского мастерства, старый

сержант из Стражей Границы, всегда говорил: "Переходи в ближний бой,

парень, особенно если противник посильней тебя или фехтует получше.

Когда его брюхо в двух дюймах от твоего клинка, до пируэтов с мечом

дело не дойдет. Здесь все решают скорость и удача."

В левую щеку дунуло ветром от пролетевшей мимо секиры.

Священник успел уклониться и, не пытаясь ударить в ответ, просто

оттолкнул лемута своим щитом. Ему пришлось опустить голову, чтобы

не встречаться с противником взглядами; он знал, что не должен

видеть его зрачков.

Гипноз! Никакой ментальный барьер не мог защитить от него!

Эта тварь была поразительно умной и умелой. Если бы не крик Лучар,

думал священник, он лежал бы сейчас с разрубленной головой.

Теперь он боролся с чешуйчатым монстром, сдерживая своим

щитом нависшую над ним секиру. Его противник тоже использовал щит,

чтобы блокировать удары меча. От него исходил неприятный мускусный

запах, а от кожи, казалось, веяло холодом. Его свистящее дыхание

было зловоннее склепа, он вертел головой, стараясь поймать взгляд

человека. И он был силен, Боже, как он был силен!

Иеро напряг мышцы и, снова толкнув глита щитом, быстро

отскочил назад. Опять просвистел топор, рассекая сырой воздух перед

его лицом. Он сощурился на противника, стараясь не встречаться с

ним глазами, но внимательно наблюдая за движениями мускулистых рук.

Затем передвинул щит, стараясь полностью прикрыть тело, и опустил

вниз вытянутую руку с мечом. Смутно, словно сквозь сон, он слышал

лязг оружия по другую сторону кабины и рев Клоца, бушевавшего в

своей загородке и рвавшегося на помощь хозяину.

Монстр двинулся вперед, высоко вздымая топор; теперь он был

открыт для удара снизу. Многолетняя привычка ловить момент атаки по

выражению глаз противника сейчас только мешала Иеро. Ему приходилось

постоянно бороться с этим доведенным почти до автоматизма рефлексом.

Глит атаковал. Его топор ринулся вниз в сокрушительном

размахе, и священник отскочил, готовый к резкому выпаду, когда

оружие врага ударило о палубу. Могучая рука монстра выпрямилась,

и сверкающее лезвие секиры пронеслось около колен Иеро. Почти

инстинктивно он подпрыгнул в воздух, но лемут успел сильно толкнуть

его щитом, отбросив к бизань-мачте. С отвратительным хриплым воем

он ринулся к человеку, вздымая топор. Добить, прикончить!.. Он уже

торжествовал победу, надвигаясь на согнувшегося у мачты противника.

Это был момент, которого ждал Иеро. Распрямившись как

стальная пружина, он швырнул свой щит подобно метательному снаряду

над самой палубой. Окованный медью край тяжелого квадрата ударил

монстра по ногам, и он свалился, выбросив вперед руки; его безносое

лицо с глухим стуком ударилось о дерево настила. Глит попытался встать,

но Иеро был уже радом, и его тяжелый короткий меч раскроил чешуйчатый

череп. Хлынул поток крови, и глаза мерзкого творения Нечистого закрылись

навсегда.

Священник подхватил свой щит и, огибая загородку Клоца,

бросился к другому борту судна, где еще раздавался лязг стали.

Странное молчание команды и напряженные взгляды людей подсказали

ему, что дело там обстоит сомнительно.

Так оно и оказалось. На глазах Иеро капитан Гимп отразил удар

пиратского меча, но едва не был насажен на длинный кинжал, который

его противник сжимал в левой руке.

- Я здесь! - крикнул Иеро. - Придержи мерзавца на секунду,

сейчас я о нем позабочусь!

В этом не было нарушения правил; в подобных парных поединках

выживший в одной из схваток мог помочь товарищу, что, обычно, и решало

исход дела.

Голос Иеро, казалось, вдохнул новые силы в коротышку

капитана. Хотя его волосатый торс был покрыт кровью, сочившейся

из дюжины мелких порезов, он сохранил достаточный запас энергии.

Отступив назад, моряк смерил противника бешеным взглядом и кинулся

к нему, сжимая меч в высоко поднятой правой руке. Почти не защищаясь,

Рок двинулся ему навстречу; его глаза обезумели от ненависти и

отчаяния.

Они столкнулись у стены надстройки, и Гимп показал, на

что способен его огромный меч. Сверкающее лезвие описало полукруг,

рассекло левое предплечье пирата и пропахал глубокую борозду по его

груди. Удар был так силен, что бросил Гимпа вперед на палубу. Выронив

свое оружие и упираясь руками в доски настила, капитан застыл в

странной позе, напоминая изготовившегося к прыжку гигантского

бульдога.

Левая рука Рока, вооруженная кинжалом, со стуком упала на

палубу, хлынувшие из страшных ран потоки крови залили его кафтан,

тяжелая ткань которого внезапно потемнела и приобрела багровый

оттенок. Опустив меч, он сделал шаг вперед, к Гимпу, застывшему

на четвереньках. Затем его колени подогнулись, остекляневшие глаза

подернулись мутной пеленой, что-то заклокотало в горле, и пират

рухнул лицом вниз. Это был конец.

Команда "Морской девы" издала дружный ликующий вопль и

ринулась к победителям. Иеро еще успел наклониться и поднять

капитана на ноги. В следующий момент дюжина сильных рук подхватила

его и с триумфом понесла к кормовой надстройке судна; там стояла

Лучар, ее глаза горели восторгом. Священник, залитый кровью Гимпа

и лемута, обнял девушку и внезапно расхохотался. Он перехватил

раздраженную мысль, поступившую из палубной кабины:

"Что это за шум? Неужели я не могу спокойно поспать!"

Разленившийся медведь дремал все утро, пропустив сражение.

Теперь он изъявил желание выяснить, что произошло в мире за это время.

Все еще держа Лучар в объятиях, Иеро перевел взгляд на море.

Две огромные птицы, лоуны, вдруг погрузились в воду и исчезли; их

гигантские тела так стремительно и легко скользили вперед, словно

размерами они не превосходили утят. Он увидел, что брат Альдо выглядит

очень утомленным. Очевидно, старый эливенер напрягал все силы, удерживая

огромных птиц покорными своей воле в течение двух часов.

Гимп поспевал всюду. Он лично осмотрел тело Рока, одновременно

рявкая команды своему экипажу. "Морская дева" направилась к пиратскому

кораблю так уверенно, будто тот был мирной баржей, перевозившей скот

все семь дней в неделю.

Но Гимп, вероятно, знал, что делает: rроме споров о ценности

груза пиратского судна никаких конфликтов между командами не возникло.

Среди пиратов были мерзавцы и головорезы всех мастей и пород, но даже

грязные Ревуны не проявляли видимой враждебности. Некоторые негодяи

даже выражали восхищение воинским искусством Иеро или отпускали

сомнительные комплименты Лучар. Это не понравилось девушке, и она

скрылась в палубной кабине.

Пока Гимп осматривал груз пиратского судна вместе с его новым

капитаном, Иеро присел на скамью рядом с братом Альдо. Священник

выразил удивление, что люди без совести и чести способны уважать

хоть какой-то закон.

- Морское Право - освященный временем обычай, - пояснил

старик. - За время моей жизни - а она, поверь, была долгой, очень

долгой - только однажды пиратский корабль нарушил Право. В течение

шести месяцев его искали все - пираты, вооруженные корабли купцов

и работорговцев. Наконец, его нашли. С моряков, уцелевших после боя,

живьем содрали кожу. Капитан, главный виновник проступка, прожил

дольше. Каждый день ему рубили пальцы, а затем - руки и ноги, и

кормили собственным мясом. Я уверен, - добавил старик задумчиво,

- что если какой-нибудь капитан снова попытается нарушить Право,

он погибнет от рук собственной команды.

- Но как же Нечистый? Ведь его слуги не уважают ни один

закон! А кроме того, не забудь, что на корабле были еще два человека

с защищенными разумами. Были, но я больше их не чувствую! Куда они

делись? Сбежали?

- Это интересно, - произнес брат Альдо, прикрывая глаза.

Мгновение он застыл в неподвижности будто прислушиваясь к чему-то,

затем усмехнулся. - Я могу дать одно из двух объяснений, мой мальчик:

или их прикончили, когда они принялись подбивать команду к нарушению

Права, или они просто сняли приборы и уничтожили их. Но сбежать эти

люди не могли.

- Я возьму те приборы, что были у Рока и глита, пока их

тоже не выбросили, - сказал священник и со стоном поднялся на ноги.

На ребрах, в том месте, где он ударился о мачту, красовался огромный

синяк.

Брат Альдо хмыкнул, похлопывая по кожаной сумке, висевшей у

него на плече; там что-то звякало.

- Я попросил Гимпа принести эти штуки мне, - сказал

эливенер. - Никто из матросов не хотел даже прикоснуться к ним.

Мы внимательно изучим их на досуге.

Пока старик говорил, что-то шевельнулось в памяти Иеро.

Возможно, это воспоминание всплыло бы на поверхность, но он не

обратил на него внимания. Другие мысли отвлекли его.

- Эти лоуны... Они в самом деле смогли бы напасть на

корабль? - поинтересовался он.

- Я не люблю делать такие вещи, но думаю, что сумел бы

их заставить, - темно-коричневая кожа эливенера на миг посерела,

и Иеро увидел, что брат Альдо был старым, очень старым человеком.

Пока они наблюдали, как обе команды перетаскивают ящики и тюки с

добром с большого корабля в трюм "Морской девы", старик продолжал:

- Кто знает, чем бы это могло кончиться! В лоуне около шести тонн

живого веса, и он обладает огромной силой, хотя это птица мирная и

даже робкая... Они очень редкие, эти лоуны; за всю жизнь я видел их

только три или четыре раза.

- Великое искусство нужно, чтобы управлять такими гигантскими

созданиями, - с уважением заметил Иеро.

Старик пожал плечами.

- Я учился этому всю жизнь, сын мой. И ты сам достиг не

меньшего за несколько последних месяцев... Но я чувствую, что тебя

еще что-то беспокоит.

- Да, - признался священник, понизив голос. - Это создание,

которое я убил - глит, как называл его Рок... Ты должен знать, что

эта тварь оказалась способной к гипнозу... он почти зачаровал меня...

Если бы Лучар не крикнула, все закончилось бы много печальнее. Что

это за монстр? Матросы швырнули труп за борт, и я не успел осмотреть

его. Вероятно, он принадлежит Нечистому?

- До нас доходят слухи о появлении новых мутантов, которых

вы называете лемутами, невиданных и еще более смертоносных для

человека существ. Но их репродукция уже не связана с генетическими

изменениями, наступившими под влиянием тех давних, давних событий...

Нет, эти новые твари выведены в лабораториях Нечистого и обучены в

его крепостях! Этот глит, вероятно, принадлежит к таким существам.

Раньше я ничего подобного не встречал.

- Он был похож на отвратительную рептилию, превращенную

в еще более отвратительного человека, - сказал Иеро.

- Ты не находишь, что такие действия очень характерны для

Нечистого? - спросил брат Альдо. Он, казалось, не ожидал ответа на

свой вопрос; его взгляд блуждал по серой беспокойной поверхности

моря.


ГЛАВА 10. ЮЖНЫЕ ЛЕСА


Ночь лежала над древним портом Нианой. Небольшие суденышки

бороздили поверхность залитой лунным светом гавани - в основном,

ялики и лодки, перевозивших матросов с парусных кораблей, стоявших

на рейде, на берег. С заходом солнца работы по погрузке и выгрузке

товаров прекратились; длинные пирсы и многочисленные пристани порта

были сейчас пусты и безлюдны. В прилегающих к берегу узких грязных

переулках тусклые огни мерцали перед редкими тавернами. Одинокие

крадущиеся тени пробирались в полумраке, спеша по своим сомнительным

делам. Честные люди рисковали появляться ночью на улицах Нианы только

под надежной охраной, ибо Зло пустило глубокие корни в старом портовом

городе, и лишь те, кто находился под его покровительством, могли

чувствовать себя здесь в безопасности. Но что поделаешь? Нужно было

торговать, и, значит, перевозить грузы, а других портов в юго-восточном

углу Внутреннего моря не имелось. Волей этого обстоятельства главный

торговый путь, соединявший северо-запад и юго-восток континента,

проходил через Ниану - к великому недовольству тайных правителей

города. Однако свойственная человеческой расе неистребимая тяга к

наживе была настолько сильна, что торговля продолжала процветать

даже в эти мрачные времена.


* * *


С древней каменной башни, которая была самой высокой

точкой города, две темные тени наблюдали за лежавшей внизу гаванью

и поверхностью моря, залитой светом луны и простиравшейся до черной

линии горизонта на севере.

- Кажется, уже использованы все средства против этого

невероятного человека, - вымолвил резкий голос. - Что бы мы ни

предпринимали, каким бы оружием ни пользовались, это, очевидно, не

имеет значения. Он идет по нашим землям, избегает наших ударов, без

следа уничтожает наши корабли и наших людей. Хорошенький странник

прибыл к нам с севера!

- Да, ты прав, - откликнулся второй голос, такой же резкий

и жесткий. - Он пересек уже два Круга и теперь наш, Желтый, лежит

перед ним. Маловероятно, что он повернет назад или сделает обход.

Я слышал, что к нам прибывает С'дана, глава Голубого Круга?

- Пока он доберется сюда, наш враг уже будет

здесь. Я только что заходил в комнату Наблюдения. Два Защитника,

зарегистрированных в Голубом Круге, движутся морем в нашу сторону.

Мы выяснили, что Голубые братья дали Защитники четверым. Трем

доверенным людям, морякам, Лысому Року с его помощниками, и еще

один - глиту! Он был послан на пиратский корабль, чтобы при нужде

держать Рока под контролем.

- И что теперь? - нетерпеливо спросил собеседник.

- Два прибора исчезли; надо полагать, они уничтожены. Два

других выключены, но, конечно, они регистрируются на наших Пультах

Наблюдения. Мне кажется, что все четыре владельца Защитников, включая

глита, уже мертвы. Враг, по собственной глупости, взял с собой пару

приборов. Вероятно, для изучения.

Возникла пауза. Потом второй собеседник нарушил молчание.

- Что ж, теперь мы можем использовать свои силы и свои

методы. Уверен, что Желтые братья не будут проигравшей стороной!

Снова наступила тишина. Две темные тени в остроконечных

капюшонах разглядывали освещенный луной древний город, и х город.

Каменный парапет, на который они опирались, окружал колокольню

древней церкви; теперь эта башня, святыня минувших тысячелетий,

служила прибежищем зла.

Первые солнечные лучи заиграли на востоке. Над гаванью

потянуло свежим ветром, принесшим запахи гниющих водорослей и свежей

рыбы. Темные фигуры, бросив последний взгляд на море, повернулись и

исчезли под сводами башни.


* * *


- Мы должны рассчитывать прежде всего на собственный

здравый смысл, а уж потом - на карту Нечистого, как бы точна она

ни была, - брат Альдо положил сухую темную ладонь на расстеленную

на столе карту. - Кроме того, - продолжал он, - мы не можем

прочитать все надписи и понять условные значки, сделанные тут.

В углу маленькой каюты дремал медведь. В мерцающем свете

подвешенного к потолку фонаря его размеры увеличились чуть ли не

вдвое. Около круглого стола в центре каюты сидели Иеро, старый

эливенер, Лучар и капитан Гимп. Палуба "Морской девы" покачивалась

под их ногами. Корабль держал курс на юг, к заросшему тропическими

лесами побережью Внутреннего моря в районе порта Нианы. Прошло уже

два дня после их встречи с пиратским судном.

- Нам, эливенерам, знакомы некоторые из этих символов, -

продолжал брат Альдо, поглаживая карту ладонью, - но подобные вещи

нам попадались редко. Можно сказать, что данный случай - уникальный.

- Взгляните сюда! - его палец прочертил извилистую

линию через закрашенную зеленым цветом область на юго-восток от

Внутреннего моря. - Здесь проходит тайная лесная тропа, которой

я не пользовался много лет; мы должны разыскать ее. Тропа лежит

севернее главного торгового тракта, соединяющего Ниану с городами

Лантического побережья. По этой дороге вели тебя, дитя мое, -

старик поднял глаза на Лучар.

- Ниана принадлежит Нечистому. Смотрите, - он коснулся

пальцем кружка на карте, - этот их символ я знаю хорошо, он не

изменился за сотни лет. Он означает "наше" - и, видите, он покрыл

весь город! Многие торговцы не подозревают об этом, считая Ниану

вольным городом. Нечистый терпит их, облагает не очень высокими

податями, зато собирает обильную информацию и использует купцов

как прикрытие для собственных агентов.

- Что ж, мы делаем тоже самое! - заметил священник. -

И я готов держать пари, что обычно мы знаем больше об их планах,

чем они о наших.

- Возможно, - кивнул старик. - Но посмотри сюда, пер

Дистин: вот несколько областей, помеченных голубым цветом, и я могу

сказать, что они обозначают. Это смертельно опасные радиоактивные

пустыни, возникшие после атомных бомбардировок. Они постепенно

уменьшаются в размерах, но они все еще существуют! Там даже возникла

жизнь, странная и страшная... На наших картах эти места тоже помечены

голубым. Здесь падали и взрывались кобальтовые бомбы, а кобальт в

древнем языке был синонимом голубого цвета.

- Самая обширная пустыня Смерти расположена к югу от

Внутреннего моря; вот она, - брат Альдо коснулся карты. - Мне кажется,

Иеро, что город, который ты ищешь, лежит вблизи ее северной границы.

Тут есть еще разрушенные города, но все они находятся много дальше

на востоке. Я мог бы сказать определеннее, если б взглянул на карту,

полученную тобой в Саске. Если ты мне доверяешь, конечно...

Возникла пауза. В наступившей тишине раздавалось лишь

потрескивание пламени в фонаре, который раскачивался над столом.

- Ты не доверяешь брату Альдо? - Не выдержав, капитан грохнул

кулаком по столу. - Он дюжину раз спасал наши шкуры... да и твою

тоже, клянусь мачтой и парусом!

Бронзовое ястребиное лицо священника помрачнело; сдвинув

брови, он раздумывал некоторое время, потом вдруг улыбнулся.

- Прости, брат Альдо... и ты, мастер Гимп... Я дал слово

аббату Демеро хранить в тайне свою миссию - или, по крайней мере,

ее конечную цель. Глаза Нечистого могут быть везде... Ну, а карта...

- Иеро вздохнул и полез в сумку. - Вот она, карта! Что ты скажешь о

ней, брат Альдо?

- Так... - старый эливенер наклонился, пряди его седых

волос легли на стол. Через пару минут он поднял голову. - Я так и

думал, сын мой. Это старая карта, Иеро, точнее - копия старой карты.

Кое-что из обозначенного на ней кажется мне сомнительным... а многое

- я знаю точно! - исчезло столетия назад. Впрочем, для решения нашей

задачи бесполезна любая карта. Нам надо попасть на берег, а капитан

Гимп и без карт знает, что тут все гавани, все удобные для высадки

места контролируют слуги Нечистого.

- Да, это так, - проворчал мореход, внимательно сравнивая

карты. - В Ниану нам лучше не совать носа. Придется высадить вас

на диком берегу, прямо в этих проклятых лесах!

- Ты доставишь нас сюда - длинный палец эливенера

указал точку на побережье. - Где-то неподалеку должна проходить

наша тайная тропа; я уверен, что смогу найти ее. - Он повернулся к

Иеро. - И еще одно, мой мальчик. Мы пойдем лесом, этот путь опасен

и труден, но мы будем путешествовать по м о е й земле. Время

от времени отряды Нечистого проникают в джунгли вместе со своими

слугами-лемутами, но они не знают лес так, как знаем мы. Кроме того,

ты тоже не новичок в лесах! - Он усмехнулся, встретив ответную улыбку

Иеро.

- Хорошо, я принимаю этот план, - произнес священник,

бережно сворачивая карту. - Как далеко от Нианы до начала той тропы,

по которой мы пойдем?

Но вместо брата Альдо ответил капитан.

- Не более пятидесяти миль по побережью, если карты не

врут. - Маленькие глаза Гимпа пристально смотрели на собеседника.

- Эти чертовы места очень опасны. Тут, в лесах, в окружающих город,

есть крошечные дикари, карлики с красной кожей. Дьявольские отродья!

И ловкие, когда дело касается отравленных стрел и дротиков... Я

попробую высадить вас поближе к тропе, но вам придется искать ее

в этих страшных чащобах, где за каждым кустом - дикари, или жуткие

звери, или какая другая напасть. Я вам не завидую, клянусь килем и

клотиком "Девы"!

- Ладно, - сказал старик, усмехаясь. - Ты в это время

будешь в безопасности, в море на своем добром корабле. Дикари и

и жуткие звери не достанут тебя в голубых водах. - Он повернулся

к священнику и продолжал серьезным тоном: - Пер Иеро, у нас мало

времени; через несколько часов мы будем на суше. Не пора ли осмотреть

устройства, которые Нечистый дал нашим врагам? Они у меня в сумке.

Вскоре два странных прибора лежали на столе перед

путешественниками. Лучар и капитан Гимп смотрели на них со страхом

и отвращением, Иеро и брат Альдо - с нескрываемым интересом.

Приборы были изготовлены из блестящего голубоватого

металла, который, как заметил священник, часто применялся в изделиях

Нечистого. Таинственное устройство, защищавшее своего владельца от

чужого ментальной влияния, находилось внутри плоского металлического

футляра не более полудюйма толщиной. Футляр был квадратным, со

стороной в четыре дюйма; к двум его углам были припаяны кольца, к

которым крепилась прочная цепочка, а по боковой поверхности тянулся

тонкий шов, разделявший корпус прибора на две половины. На плоских

поверхностях каждого футляра были нанесены какие-то знаки, но никто,

включая брата Альдо, не смог разобраться в них.

Взяв один прибор, Иеро и попытался разнять его по шву, но

это никак не удавалось. Он потянул сильнее, но тут Лучар положила

ладонь на его плечо.

- Не думаешь ли ты, - сказала она, - что, может быть,

открывать их опасно? Это изделия Нечистого; вдруг они взорвутся

у тебя в руках или причинят тебе какой-нибудь вред!

- Не исключено, - ответил Иеро, прекращая свои безрезультатные

попытки. Он поднес таинственный прибор к уху. Было ли виновато в том

его воображение, или он действительно уловил слабый писк внутри? Он

протянул металлическую пластину Альдо.

- Нет, я не слышу ничего, - сказал тот. - Но я плохо

разбираюсь в таких вещах, мой мальчик. Я говорил тебе, что наше

Братство интересуют живые создания, а не мертвые вещи, и мы не

любим механических устройств - хотя, вероятно, такая позиция

ошибочна. Пожалуй, кое-какие машины и приборы, облегчающие труд

и пригодные для изучения живой и мертвой природы, пошли бы только

на пользу этому миру... Но, как бы то ни было, сейчас ни один

эливенер не обладает таким опытом в обращении с устройствами

Нечистого, как ты, сын мой.

Священник пристально разглядывал голубоватые пластины,

лежавшие на столе. Какая-то мысль билась в его сознании; какое-то

неосознанное воспоминание стучало в мозг, так и не сумев всплыть

на поверхность. Он прерывисто вздохнул, потер ладонью висок и

сказал:

- Мне попадалось не так уж много их аппаратов и машин.

Во-первых, усилитель мысли и похожий на компас предмет, отобранные

мной у С'нерга; потом - устройство, с помощью которого они пытались

сломить мой ментальный барьер. Еще я видел оружие - я называю его

световой пушкой. Думаю, она стреляет электрическими разрядами,

наподобие искусственных молний. Но все это непохоже на такие приборы,

- он положил ладонь на блестящую поверхность футляра. - Интуиция

подсказывает мне, что с ними связана какая-то опасность. Может быть,

Лучар права, и там, внутри, находится взрывчатка или яд.

- Ну, тогда я лучше прогулясь на палубу, - заявил Гимп,

вставая. - Земля покажется с часу на час, а я не хотел бы наткнуться

на скалы у этого чертова побережья.

Иеро усмехнулся и сдвинул изделия Нечистого на край стола.

- Нам не мешает выспаться перед дорогой, - сказал он, тоже

поднимаясь на ноги.

- Ты прав, - подтвердил брат Альдо. - Но старикам долгий

сон не нужен, и я лучше пойду на палубу вместе с нашим капитаном.

Спокойной ночи, дети мои.

... Иеро присел на край низкой койки и стиснул руками

голову. Проклятье! Что ему надо вспомнить? Что он должен знать об

этих дьявольских устройствах? Он с отчаянием уставился на футляры,

блестевшие на столе. За его спиной спала Лучар; она погружалась в

сон стремительно, как уставший за день ребенок. Священник перевел

взгляд на свою подругу, нежно коснулся ладонью густых волос и,

вздохнув, потушил фонарь.

Его разбудил громкий протяжный крик "Земля-яяя!" Серый

свет раннего утра просачивался в небольшой иллюминатор каюты.

Он вскочил, его взгляд коснулся голубоватых приборов, по-прежнему

лежавших на столе - и в этот момент он вспомнил! Вспомнил страшное

болото на севере, похожий на компас круглый циферблат, хрустевший

под его каблуком! Тот прибор навел слуг Нечистого на его следы,

он был говорящий! И точно такими же были эти голубоватые коробки,

которые третий день шпионят за их кораблем! Он глуп, как безмозглый

снапер, и снова загнал себя в ловушку собственными руками!

Иеро схватил футляры и свой меч, затем мгновенно выскочил

на палубу, громким криком призывая брата Альдо и капитана. Оба

оказались тут; они с удивлением наблюдали, как священник крушил

приборы Нечистого рукоятью меча. Отдышавшись, он рассказал спутникам

о своей догадке и заметил, как в их глазах разгораются тревожные

огоньки. Повернувшись к берегу, священник посмотрел туда, куда

стремила свой путь "Морская дева".

Джунгли Юга!

На расстоянии нескольких сотен ярдов от корабля высились

такие деревья, которые не могли присниться даже в кошмарном сне.

Линии побережья не было видно, ее закрывали плотные заросли кустов,

переливавшиеся всеми оттенками зеленого цвета. Над этой непроницаемой

стеной переплетенных ветвей и листьев возносились вверх могучие лесные

гиганты, покрытые черной, коричневой, серой или рыжевато-золотистой

корой, обвитые стеблями лиан, с изумрудной или нефритовой листвой.

Иеро запрокинул голову - кроны деревьев покачивались в невообразимой

вышине, и казалось, что их зеленый шатер поддерживает небо. Некоторые

из чудовищных стволов были в обхвате больше, чем корпус "Морской девы!"

Огромные яркие цветы, красные, синие и желтые, свешивались с деревьев

и мелькали среди ветвей. Сквозь подзорную трубу, которую протянул ему

капитан, Иеро мог разглядеть множество мелких растений, гнездившихся в

каждой щели, внедрявшихся в любую трещину, в каждое свободное место в

этом огромном многоэтажном лесном мире. Пряный мускусный запах джунглей

и волна удушающей жары докатились до корабля. Позади священника Клоц

вдруг заревел в своем загоне, застучал копытами о палубу, будто почуял

в долетевшем запахе неведомую опасность. В ответ с берега раздался

приглушенный расстоянием рев какого-то невидимого за стеной зелени

монстра.

- Может ли судно двигаться быстрее? - Иеро повернулся к

Гимпу. - Я опасаюсь больших неприятностей. Три дня враги держали в

руках путеводную нить и постоянно следили за нашим маршрутом. И мы

находимся сейчас слишком близко к Ниане, которой управляет Нечистый.

- Ты видишь, мастер Иеро, что я поставил лишь половину

парусов, - отвечал моряк. - Боюсь, знаешь ли, увеличивать скорость

- этот проклятый берег мне незнаком, и мы рискуем наткнуться на скалы.

Думаю, что выигрыш в несколько минут ничего не решает.

В первых лучах рассветного солнца маленький парусник медленно

двигался к зеленой стене джунглей, подгоняемый легким бризом. Теперь

до путников доносились щебет и крики бесчисленных птиц, обитавших под

лесной кровлей.

На палубу вышла Лучар, уже одетая, готовая к высадке. Мельком

взглянув на нее, Иеро завершил про себя краткую молитву. Это немного

подбодрило его, хотя он продолжал ощущать нервное возбуждение. Рядом

с ним стоял брат Альдо; закрыв глаза, старец глубоко вдыхал пряные

ароматы леса.

Внезапно Иеро стиснул рукав коричневого одеяния эливенера.

Их корабль теперь находился на расстоянии сотни ярдов от побережья.

- Тут кто-то есть - создания, пришедшие с востока! И я не

могу прощупать их мысли! Они находятся под ментальной защитой,

но это что-то большое, похожее на корабль Нечистого, который ты

уничтожил. Быстро же они пришли! - Вдруг он почувствовал сильную

боль под сердцем. Нечистому снова удалось обыграть его!

Альдо стремительно повернулся к капитану.

- Мастер Гимп, высади нас на берег, потом спрячь корабль

и свою команду в зарослях. Торопись, или мы все погибнем! - лицо

эливенера стало застывшим, жестким, глаза горели неукротимым огнем.

Капитан разразился залпом команд, перемешанных с

проклятиями. Три моряка бросились налаживать стрелометную машину,

а Блуто, одноглазый чернокожий боцман, встал к штурвалу. Мгновенно

были подняты дополнительные паруса, ускорившие ход. "Морская дева",

слегка зарываясь носом в волны, ринулась прямо к заросшему гигантскими

деревьями берегу. Спустя несколько минут пришлось снова спускать паруса;

корабль осторожно продвигался вперед среди зарослей и невысоких деревьев,

растущих прямо из воды. Воздушные корни, лианы и ветви скрежетали вдоль

бортов, цеплялись за такелаж; судно вздрагивало от многочисленных ударов

о стволы деревьев, и люди на палубе с трудом держались на ногах. К

счастью, воды здесь были достаточно глубокими и лишенными подводных

скал; это обеспечило безопасный подход к земле.

Наконец, под килем "Морской девы" заскрипел песок, бугшприт

с резной фигуркой коснулся непроницаемой зеленой стены зарослей.

- Высаживаемся, все до одного! - раздалась зычная команда

Гимпа. Капитан прекрасно владел собой; повидимому, неминуемые

убытки не смущали старого авантюриста.

Группа самых крепких и отважных мореходов ринулась с судна

на берег, вырубая топорами и тяжелыми мечами проход в зарослях. Ни

одно существо, кроме крыс, насекомых и маленьких обезьян, не могло бы

передвигаться в этом хаосе ветвей и листьев. Позади передового отряда

сгрудилась остальная часть команды - все при оружии и навьюченные

торопливо собранными припасами. Гимп и Блуто возглавляли моряков; брат

Альдо, девушка и священник шли за ними вместе с животными. То и дело

люди с тревогой оглядывались на море, лежавщее на западе. И вот из-за

дальнего мыса вынырнул корабль, которого они так страшились! Черный

обтекаемый корпус скользил в миле от берега, белая пена вздымалась

перед острым носом, орудие было нацелено в джунгли.

Бросив взгляд на море, Гимп схватил топор с широким

лезвием и, растолкав своих людей, с яростью врубился в зеленую стену,

мощными ударами рассекая лианы полуфутовой толщины. Остальные моряки

тоже удвоили свои усилия. Брат Альдо заметил, что трое матросов

еще стоят на корме у стрелометной машины и велел им присоединиться

к команде.

С корабля Нечистого, который мчался теперь подобно урагану,

донеслись яростные вопли, затем на его носу сверкнуло пламя.

- Световая пушка! - выкрикнули Иеро и Лучар одновременно.

В сотне ярдов за кормой "Морской девы" из воды ударила вверх струя

пара. Через мгновение пламя сверкнуло опять, раздался страшный

грохот, и обернувшиеся в испуге моряки увидели огонь и клубы дыма

на месте палубной надстройки.

"Морская дева" пылала. Пламя бушевало в центре судна,

захватывая мачты, лизало паруса и канаты, бурый дым подымался в

безоблачное утреннее небо. Сквозь дым и пар продолжали блистать

молнии световой пушки, но они лишь пробивали дырку-другую в плотной

массе растений и не могли поджечь сырой, напоенный влагой кустарник.

Хотя корабль врагов подошел совсем близко, вряд ли суетившимся у

орудия стрелкам удавалось что-нибудь различить, и вскоре обстрел

прекратился. Черный корабль замер, покачиваясь на мелких волнах,

пока множество зорких глаз с его палубы старалось проникнуть сквозь

клубы дыма, окутавшие горящий парусник. Это было бесполезным занятием.

Зеленая стена джунглей поглотила моряков и пассажиров "Морской девы",

оказавшей последнюю услугу своей команде - ее пылающий остов закрыл

прорубленную в зарослях просеку.

Спустя несколько минут на судне Нечистого вновь застучал

двигатель, черный корабль развернулся и скользнул в открытое море.


* * *


Далеко от побережья, в глубоком склепе, расположенном под

улицами, домами и башнями древней Нианы, закутанная в плащ фигура

с возгласом досады отвернулась от пульта, переливавшегося сотнями

разноцветных огоньков.

- Ну что, это и есть ваша хваленая оперативность? -

прошипела тень в остроконечном капюшоне другой, стоявшей рядом.

- Нечего сказать, Желтый Круг показал Голубому свое умение!

Придется мне потолковать со С'дигой, вашим Мастером!

С'дана, глава Голубого Круга, вышел из комнаты взбешенный;

его холодная ярость неслась перед ним по коридору подобно морозному

облаку. Все, кто попадался ему навстречу, отшатывались в сторону,

вжимались в стены или прятались в узких поперечных тоннелях. Но

где-то в другом месте цитадели Нечистого уже были отданы новые

приказы и посланы необходимые сигналы; союзники, слуги и адепты

Желтого Круга были готовы к дальнейшим действиям. Еще одна попытка

закончилась неудачей, но охота продолжалась. И она будет идти до

тех пор, пока в Темном Братстве останется хоть бы один человек.


* * *


Бивак, который путники разбили этой ночью, прятался

под балдахином огромных ветвей трех деревьев. Утомленные мореходы,

непривычные к влажной духоте джунглей, с наступлением вечера пали

духом. В сгущавшейся тьме окружавший их лес казался особенно враждебным,

и страх наполнял сердца моряков, хотя Гимпу и Блуто еще удавалось

поддерживать дисциплину. Два небольших костра чуть разгоняли мрак,

освещая сидевших группами людей. Лагерь был обнесен невысокой изгородью,

представлявшей скорее воображаемую, чем реальную защиту. Чудовищные

стволы деревьев, высившихся вокруг, загадочные вопли и стоны в глубине

джунглей, блестящие глаза неведомых тварей - все заставляло беглецов

теснее жаться друг к другу и говорить почти что шопотом.

- Нам снова улыбнулась удача, мы сумели уйти живыми,

- задумчиво промолвил Иеро. Он устроился в нескольких ярдах от огня,

привалившись к стволу, полузакрыв глаза и вытянув ноги. Уставшая

Лучар лежала рядом, голова девушки покоилась на его коленях. Из-за

огромного ствола доносилось сонное сопение медведя и фырканье большого

лорса. Брата Альдо не было с ними; он исчез получасом раньше, сказав,

что вернется к восходу луны.

Внезапно Горм встал и ткнулся холодным влажным носом в щеку

Иеро; с минуту они прислушивались к шорохам и хаосу ментальных

сигналов огромного леса, затем священник вскочил на ноги, потянувшись

к копью. Остальные тоже в растерянности поднялись, сжимая свое оружие,

такое жалкое и бесполезное против чудовищной мощи окружавших их

джунглей. Где-то в глубине леса раздались жуткие, сотрясающие воздух

звуки, яростный визг и рычанье, перекрываемое трубным хриплым ревом,

как будто бы там, во мраке, сошлись в смертельной схватке кошка

неимоверных размеров и чудовищный бык. По сравнению со звуками,

что издавала его глотка, рев Клоца казался младенческим хныканьем.

Шум сражения прекратился, оставив людей наполовину оглохшими.

Обычный хор пронзительных воплей, шорохов и завываний вновь наполнил

джунгли. Успокоенные моряки снова сели, придвинувшись ближе к кострам.

Но священник все еще стоял, опираясь на копье, напряженно зондируя

ночь, и Лучар с тревогой поглядывала на него.

- Очень, очень большой зверь, - пришла спокойная мысль

Горма. - На него напал другой, такой же огромный, и прогнал прочь.

Теперь зверь ранен, разозлен и направляется в нашу сторону. Думаю,

людям надо вести себя тихо."

Иеро бросился к ближайшей группе моряков, знаками

призывая их к молчанию. Он знал уже по собственному опыту, что к

предупреждениям медведя стоит прислушаться. Скоро все люди затаились

среди огромных корней деревьев и, сжимая в руках оружие, ждали,

тревожно всматриваясь в темноту.

"Он приближается, - сообщил медведь. - Будьте внимательны

и осторожны."

Священник стоял рядом с Клоцем, прикрывая Лачер.

"Странствия в этом лесу будут непростыми", - мрачно подумал он,

пытаясь нащупать ментальное поле бродившего рядом чудовища. Вскоре

он обнаружил его. Мозг этой твари, довольно примитивный, сейчас

был охвачен слепой яростью, которая все усиливалась, ибо животное

мучила боль от раны. Иеро попытался овладеть его сознанием, но

потерпел неудачу; зверь оказался совершенно незнакомым для него.

Он был чужаком в этом мире огромных хищников и чудовищных травоядных,

и он понимал, что требуется время для изучения их повадок, а без

того не найдешь ключей к управлению ими. Он попробовал снова, но мозг

гигантской твари туманила ярость, и это тоже мешало контакту. Здесь

нужен опыт эливенеров, с отчаянием подумал священник.

"Я уже близко, я возвращаюсь! - неожиданно пришла четкая

мысль. - Оставь его сознание, я справлюсь один! Попробую прогнать

его. Уходи, быстрее!"

Теперь каждый мог слышать приближение чудовища. Земля

дрожала от его тяжеловесной поступи, яростное фырканье и сопенье

доносились из темноты.

"Передай, чтобы все отошли подальше от костров!" - пришло

сообщение от старого эливенера. Иеро махнул рукой, и люди попятились

еще дальше во мрак тропической ночи, прижимаясь к стволам деревьев и

к земле. Натягивая уздечку, Лучар повела Клоца за толстое корневище

огромного дерева.

Топот усилился и стал более частым; очевидно, животное

побежало. Затем они услышали его голос. Ужасный вибрирующий рев

обрушился на людей будто удар грома.

Оно появилось из темноты, огромное, титаническое создание,

похожее на чудищ, бродившим, возможно, по Земле за миллионы лет

до появления человека. Слепая игра генетических мутаций и резкое

изменение климата снова породили на планете этих гигантских тварей,

столкнув их с обескровленной, лишенной былого могущества человеческой

расой. Гигантская, коротко обрубленная голова монстра, сидевшая на

колонноподобной шее, была увенчана двумя парами бивней и возвышалась

по крайней мере на двадцать футов над землей. Покрытое густой бурой

шерстью тело казалось замшелой скалой, стремительно мчавшейся на

столбообразных ногах. В пляшушем свете костров священник разглядел

свежие раны на боку чудища и его маленькие, сверкавшие яростью

глаза. Огонь, похоже, привел животное в еще большее неистовство:

оно бросилось к ближайшему костру, разметав по сторонам горящие

ветви, затем атаковало второй, подняв тучи искр и клубы дыма. Не

останавливаясь, ревя от боли, чудовище проломило изгородь и скрылось

в темноте. Ужаснувшиеся люди затаились под деревьями, слушая, как

зверь ломится через чащу, оглашая воздух трубными звуками. Затем

наступила тишина.

- Все в порядке, люди, - раздался спокойный голос брата

Альдо. - Можете снова зажечь огонь. Этот не вернется, но в джунглях

полно других тварей. А потому - торопитесь!

Под руководством Гимпа моряки принялись за работу. Вскоре

снова запылали оба костра, изгородь была восстановлена и укреплена.

Гимп пересчитал своих людей; оказалось, что три матроса исчезли.

- Напугались, побежали в лес и стали чьим-то ужином, -

философски заметил капитан. - Если глупцы не желают слушать разумных

советов, то чем же тут поможешь? Клянусь ранами Христовыми, я всем

велел, чтоб оставались здесь, но эти бездельники лучше знали, что им

делать!

- Боюсь, ты прав, и их уже нет в живых, - кивнул брат

Альдо. - Ну, будем довольны, что не случилось худшего! Этот бедный

израненный зверь, парз, по неразумию своему мог растоптать всех нас.

- Бедный зверь! - воскликнула Лучар. - Это порождение

ужаса!

- Не надо испытывать к нему ненависти, принцесса, - со

спокойной улыбкой сказал эливенер. - Это его лес, а не наш. Он

отчаянно сражался, бежал и принял огонь за нового врага. Я послал

его окунуть свои обожженные ноги в воды Внутреннего моря, и теперь

он чувствует себя получше, - добавил брат Альдо таким тоном, каким

заботливая няня говорит о порученном ей ребенке.

Иеро усмехнулся про себя. Да, эливенер действительно был

хранителем всего живого!

- Надеюсь, что нас никто больше не станет беспокоить этой

ночью. Тем более, что у меня есть приятная новость, - старик сиял от

удовольствия, весело поглядывая на собеседников. - Думаю, вы будете

рады услышать, что я нашел дорогу!

- Я был бы рад услышать кое-что другое, - пробурчал Гимп.

- Например, кто возместит мне потерю судна, груза и добычи, взятой

с корабля Лысого Рока. Как-никак, из-за нее я пролил кровь и бочку

пота! И я желаю вернуться к своему промыслу, - он махнул рукой в

сторону моря, - и моя команда хочет того же. Кто заплатит нам, где

и когда? Или мы будем скитаться в этой поганой чаще, пока всех нас

не сожрут дикие твари и краснокожие карлики?

Несмотря на резкие слова капитана, Иеро заметил, что его

глаза довольно поблескивают, а нелепая косичка на голове бодро

смотрит вверх. Хотя Гимп скорее повесился бы на рее собственного

судна, чем признал это, он все же был романтиком, одним из тех людей,

которые не могли жить без опасных приключений и сомнительных авантюр.

Конечно, он не отказывался от прибыли, если мог ее получить, но это

не являлось главным, как и его резкий, ворчливый тон. Закончив свою

тираду, он стоял, подбоченясь, и переводил взгляд с Иеро на старого

эливенера.

Но брат Альдо хорошо изучил этого человека.

- Разве твои отважные парни не могут перенести кое-какие

неудобства? Я уверен, что те, кто привык мчаться по воле ветра

и волн и сражаться с каннибалами, пиратами и морскими чудовищами,

не испугаются лесной прогулки в несколько миль.

Иеро и Лучар переглянулись, и по их лицам одновременно

скользнули усмешки. Лесная прогулка в несколько миль! Брат Альдо,

несомненно, обладал большими дипломатическими способностями! И его

слова произвели впечатление на коротышку-моряка.

- Клянусь клотиком! У меня самая надежная команда во

Внутреннем море, - хвастливо заявил он. - Будь уверен, эти трусливые

крысы с посудины Лысого Рока разбежались бы, доведись им столкнуться

с тварью, гулявшей по нашему лагерю. Нет, мои парни пойдут за своим

капитаном в огонь и в воду! Но не бесплатно, почтенный брат, не

бесплатно. Так кто же нам заплатит? И куда нам деваться теперь,

когда мы лишились судна?

- Ну, - сказал брат Альдо, поглаживая ладонью подбородок,

- я, конечно, не имею права обещать что-то определенное, но думаю,

что Совет нашего Братства учтет мое пожелание и компенсирует все

твои потери. Это удовлетворит тебя?

- Вполне, мой добрый брат, - откликнулся капитан. - Я знал,

что ты справедлив и не торгуешься по мелочам. Ну, ежели с этим делом

мы покончили, скажи, куда нам деваться?

- Я хотел бы ответить на этот вопрос, - вмешался в разговор

Иеро. - Мы идем на юг, капитан Гимп, и я полагаю, что тебе вместе с

командой лучше отправиться с нами. Вряд ли твои люди горят желанием

путешествовать в этих лесах. Трое из них уже погибли - я прозондировал

ментальное поле и не обнаружил беглецов; значит, они уже мертвы. Есть

ли охотники последовать их примеру? - Он выдержал многозначительную

паузу и добавил: - Думаю, нам надо держаться вместе, капитан.

- Да, это так, - подтвердил эливенер, - и теперь пер Иеро

Дистин будет командовать целой экспедицией. Не скрою, что наше

путешествие весьма опасно, и мы нуждаемся в строгой дисциплине. Я

буду помогать перу Дистину, а ты, мастер Гимп, остаешься начальником

над своими людьми. Согласен?

- Годится, - отвечал моряк, в котором страсть к опасным

авантюрам окончательно победила свойственную торговцам осторожность.

- У меня тридцать человек - нет, уже двадцать семь, я забыл про

троицу этих болванов! Итак, двадцать семь ловких парней плюс Блуто

и я сам. Провианта у нас хватит на две недели, но воды маловато.

Только семь больших фляг, и ни одной - с пивом или горячительным!

- Я найду вам и воду, и пищу. В этих лесах есть все, кроме

спиртного, - отвечал брат Альдо. - Готовь своих людей, мы отправимся

в путь с рассветом. Тропа, которую я искал, проходит в миле отсюда;

это хорошая, удобная дорога. На ней множество звериных следов, но,

кажется, люди не пользовались ею очень долгое время.

Они беседовали, обсуждая события минувшего дня и планируя

предстоящее путешествие, пока луна не поднялась над кронами деревьев.

Время от времени Иеро зондировал окружавший их мрак, но ментальные

сигналы, приходившие к нему, не несли опасности. В джунглях шла

обычная жизнь; их обитатели охотились, спасались бегством, утоляли

голод, прятались и терзали добычу.

Вскорем люди уснули, но часовые, которых выставил Гимп,

поддерживали огонь и бдительно несли охрану.


* * *


На следующее утро Клоц, к его величайшей досаде, был

нагружен запасами.

"Пойдешь один, - велел ему Иеро, - а мне пока что придется

шагать пешком."

Лорс был приучен к переноске грузов и мог без труда тащить

ношу десятка человек; его раздражение проистекало скорее из гордости,

чем от лени. Он тряс своими огромными рогами и ревел так, что у Лучар

зазвенело в ушах. Лес ответил ему хором воплей, визга и рычания - и

дневной марш начался.

Первыми шли Иеро с медведем, разведывая путь, затем шагал

одноглазый боцман с группой вооруженных топорами моряков, готовых

проложить дорогу через любое препятствие. Основная часть команды

под водительством Гимпа, все - с мечами и пиками, составляла ядро

отряда. Несколько арбалетчиков прикрывали тыл, где, позади всех,

шагали Лучар с братом Альдо и тащил свой нелегкий груз лорс. Этот

порядок передвижения, по мнению Иеро, был самым безопасным, так как

в голове и в хвосте колонны находились опытные телепаты.

Как и предупреждал эливенер, они вскоре достигли старой

дороги. Безошибочный инстинкт подсказал Иеро, что тропа ведет точно

на юг; она была вполне пригодна для передвижения, хотя на некоторых

участках заросла невысоким кустарником. Моряки издали дружный

одобрительный вопль и затянули песню о черноглазых красотках славного

города Нианы, к словам которой Лучар старалась не прислушиваться.

Когда они остановились на дневной привал, Иеро догадался из болтовни

матросов, в чем причина их энтузиазма. Хитрый Гимп распустил слух,

что целью экспедиции является поиск сокровищ, спрятанных в заброшенном

городе в глубокой древности. Подобные истории кружили головы морякам

всех народов во все времена.

Путники двигались в чудесном зеленом мире, простиравшемся

вокруг. Удушливая жара побережья сменилась умеренным теплом, воздух

под кронами огромных деревьев был свеж и ароматен. Насекомых встречалось

на удивление мало, повидимому, из-за обилия птиц, населявших верхние

ярусы джунглей. Обезьяны, большие и маленькие, необычного вида белки

и другие мелкие животные неизвестных священнику пород носились вверх

и вниз по лианам и ветвям огромных деревьев. Встречавшиеся изредка

следы огромной лапы или копыта намекали, что в лесу есть и звери

покрупнее. Однажды медведь испуганно шарахнулся от неглубокой выемки,

пересекавшей тропу. Вскинув копье, Иеро остановил колонну и вызвал

брата Альдо. Казалось, поперек дороги протащили круглое тяжелое бревно,

глубоко примявшее рыхлую землю. Иеро понял, что за тварь проползла

тут, но не мог поверить своим глазам. Однако эливенер подтвердил его

догадку.

- Да, мой мальчик, это змея. Будем надеяться, что мы

не встретимся с ней; эти огромные змеи очень трудно поддаются

ментальному контролю и почти неуязвимы для любого оружия. Я полагаю,

что длина этого экземпляра достигает восьмидесяти или девяноста футов,

- он не добавил больше ничего и снова переместился в арьергард отряда.

Внезапно лес отступил, и взгляду людей открылась заросшая

травой поляна около ста ярдов в поперечнике. Залитая солнечным

светом, пестревшая цветами прогалина, казалось, не предвещала

никакой беды.

Священник с медведем были уже на середине поляны, когда

от лесной опушки отделилось нечто длинное и гибкое - возможно,

два или три каких-то создания. Они ринулись к людям с такой

невероятной скоростью, что вся наблюдательность Иеро, опытного

лесного рейнджера, не смогла подсказать ему впоследствии облик

этих тварей. Чуть повернув, они промчались мимо и, не прерывая

своего стремительного бега, схватили двух матросов из передовой

группы. Прежде, чем люди успели поднять оружие, хищники уже

скрылись в лесу, а их жертвы даже не успели вскрикнуть. Лишь

тогда Иеро сообразил, что инстинктивно нанес ментальный удар,

чтобы защититься от атакующих хищников - столь же неосознанно,

как человек в полусне поднимает руку, отгоняя комара. Это спасло

его и медведя, но стоило жизни морякам, которые шли за ними.

Отряд остановился, обескураженные и испуганные люди

сбились в кучу. Иеро объяснил Альдо и Гимпу, что произошло, горько

порицая себя за недостаточную бдительность. Но Лучар резко прервала

его.

- Не будь глупцом, пер Иеро! Мне тоже жаль погибших, но

ты в этом не виноват! Лучше вспомни, что все остальные живы лишь

благодаря твоему умению! Помолись за души этих бедных моряков и

веди нас дальше.

- Она права, мастер Иеро, она права, клянусь парусом

и мачтой, - кивнул головой капитан. - Да, у нас осталось только

двадцать пять парней, но все мы живы лишь благодаря тебе. Ты делаешь

все, что можешь, и никто тебя не винит.

Брат Альдо пожал плечами.

- Сын мой, я разделяю ответственность за судьбы этих людей.

Но что мы можем поделать? Мне лучше известны джунгли, но даже я не

предвидел атаки этих животных. Говоря откровенно, они мне незнакомы,

и я сомневаюсь, чтобы нечто подобное было зарегистрированно в архивах

нашего Братства. Приди в себя и помни, что мы полагаемся на тебя.

Но лицо священника оставалось мрачным. Он повернулся и пошел

вперед; люди в молчании последовали за ним. С каждым часом отряд все

дальше и дальше углублялся в лесные дебри, фантастически прекрасные

и грозящие смертельной опасностью.

С наступлением ночи они остановились на небольшой поляне

между тремя чудовищной толщины деревьями с сероватой чешуйчатой

корой и тщательно укрепили лагерь, огородив его барьером шестифутовой

высоты из ветвей, кустарника и бревен. Однако перед рассветом какое-то

гигантское животное склонилось над изгородью и схватило одного из

часовых, охранявших лагерь. Пронзительный человеческий крик встревожил

людей, они вскочили, хватая оружие и разыскивая неведомого врага. Второй

страж, ошалевший от страха, не мог сказать ничего вразумительного.

- Он умер, - хрипло произнес Иеро через несколько мгновений.

- И, слава Богу, недолго мучился... Брат Альдо, что мы должны делать?

Кто будет следующей жертвой? Эти бедняги гибнут, потому что не могут

предвидеть опасность и не знают, когда и откуда ждать очередного удара.

Мне кажется, что одному из нас нужно постоянно нести охрану, иначе

всякая пройденная миля будет стоить нам человеческой жизни!

Было решено, что Иеро и Лучар возьмут на себя дежурство в

первую половину ночи, а затем их сменят эливенер с медведем. Кроме

того, охрану несли еще два матроса, дежуривших по полтора часа. Эти

меры, казалось, привели к положительным результатам, и две следующие

ночи путники спали спокойно. Однако Иеро не покидало чувство, что их

безопасность связана скорее с удачным стечением обстоятельств, чем с

принятыми мерами предосторожности.

На четвертый день после того, как путники покинули

побережье, они неожиданно вышли к развилке дороги. Обе новые тропы,

левая и правая, тянулись примерно в нужном направлении, но одна

чуть отклонялась к востоку, другая - к югу.

Люди остановились, чтобы посовещаться - тем более, что

близилось время дневного привала и обеда. Арбалеты, имевшиеся у

Иеро, Лучар и нескольких моряков, позволяли им добывать множество

мелкой дичи не отходя от тропы. Дикие твари здесь совсем не боялись

человека, несмотря на краснокожих дикарей, о которых предупреждал

Гимп; те, вероятно, питались плодами или были фантазией капитана.

Непуганные животные казались священнику и брату Альдо хорошим

знаком; похоже, люди давно не заглядывали в эти леса.

Эливенер стоял у развилки, в сомнении потирая лоб

длинными пальцами. Он был в замешательстве.

- Странно, очень странно! Я проходил здесь много лет

назад, но память моя ясна! Дорога не разветвлялась! Такие

звериные тропы сохраняются без изменения много столетий.

Он прошел несколько шагов по одной из дорог, внимательно

рассматривая почву. На самой развилке росло коллосальное дерево,

рядом с которым старик казался мухой на стене; оно возносило свою

вершину над расширяющимся к югу треугольником леса. Люди ели в

молчании, поглядывая на своих предводителей; нависавший сверху

нескончаемый ряд зеленых крон защищал странников от полуденного

солнца. Могущественный лес дремал в пронизанной зеленоватым светом

тишине; изредка раздавалась случайная птичья трель.

Альдо вернулся; его взгляд все еще был опущен вниз.

- Мы пойдем по южной тропе, если никто не возражает.

Это направление подходит нам даже лучше, чем старая дорога; мы

выйдем на самую окраину пустыни. Однако я по-прежнему в недоумении

- такая развилка просто не могла возникнуть на дороге, которой не

пользуются люди! Животные таких вещей не делают.

Моряки поднялись и, спустя минуту, отряд пересек невидимую

границу, за которой начиналось лесное царство владычицы Вайлэ-ри.

Но никто из путников, шагавших по южной тропе, пока не ведал об

этом.

На протяжении нескольких миль дорога, как и ранее, шла

по ровной местности, петляя меж стволов огромных деревьев. Однако

часа через два Иеро заметил кое-какие перемены и поднял руку,

останавливая колонну. Брат Альдо, Гимп и Лучар подошли к нему.

- Итак, тебе это тоже бросилось в глаза, - произнес

старик. - Что же ты думаешь по этому поводу?

- Мы идем вниз по очень протяженному вытянутому участку

- я думаю, по речной долине. Деревья здесь такие же, но почва

сильнее поросла мхом, лишайником и папоротником. Земля не сырая,

но воздух стал более влажным... А что же заметил ты, брат Альдо?

- Здесь очень мало животных - в основном, встречаются

породы, обитающие на деревьях. На тропе исчезли следы крупных

зверей; нет ни помета, ни клочков шерсти, ничего. К тому же

краешком сознания, я чувствую что-то еще, очень смутное и

туманное. Твой мозг, мой мальчик, во многих отношениях сильнее

моего. Попытайся с толком его использовать, но будь осторожен!

Иеро огляделся. Огромные стволы ограничивали видимость

несколькими ярдами, а сверху нависал непроницаемый шатер зеленых

ветвей. Он прикрыл глаза и, опираясь на копье, принялся зондировать

ментальное поле джунглей.

Он коснулся сознаний множества малых существ - птиц

высоко над ними, ящериц, карабкающихся по ветвям, змей и жаб у

корней деревьев. Все шире и шире раскидывал он свою ментальную

сеть в поисках следов разума. Вскоре священник уверился, что на

мили и мили вокруг не было сознания, с которым он смог бы вступить

в контакт. Он начал стягивать ячейки своей сети, методично

обыскивая ближайшие окрестности в поисках соглядатая или врага.

Внезапно Иеро вздрогнул. Он не обнаружил следов разумной

мысли - либо, по крайней мере, мысли, порожденной сознанием человека

или лемута, разумного животного, подобного Горму и Народу Плотины.

Но он почувствовал каждым нервом, каждой клеточкой тренированного

мозга, что за ними кто-то следит - кто-то, затаившийся почти рядом!

И перед его мысленным взором начало медленно всплывать чье-то лицо.

Черты женщины!

Удлиненное, с округлым подбородком и изящными ушками,

почти скрытыми под шапкой волос, оно показалось ему прелестным.

Но волосы! "Если только это действительно волосы!" - изумленно

подумал священник. Плотные, покрывающие голову подобно шлему,

они выглядели очень похожими на перья; эти странные волосы слегка

трепетали и как бы жили своей собственной, отдельной жизнью. И

глаза! Миндалевидные, слегка раскосые, с вертикально поставленными

зрачками, они сияли опалесцирующим зеленым светом. Человек не мог

иметь такие глаза! Бледная гладкая кожа щек и странные волосы тоже

отливали зеленым, словно окружающий лес набросил свою прозрачную

изумрудную тень на это существо.

Итак, за ними наблюдали; это было ясно. Странное и

прекрасное создание видело их, и хотя священник не мог установить

ментального контакта с лесным призраком, он был уверен, что эти

удивительные глаза следят за ним и его спутниками. И он догадывался,

что ему было р а з р е ш е н о увидеть лицо женщины. Лишь только

эта мысль шевельнулась в его голове, как изображение исчезло, подобно

лопнувшему мыльному пузырю. Но все же наблюдение за ними оставалось

неослабным и бдительным. Это он знал точно.

Иеро вернулся к тропе и своим спутникам, окружившим его

тесным кольцом. Его широко раскрытые глаза встретили взгляд

эливенера.

- Ты обнаружил что-то интересное, - взволнованно произнес

старик. - Я это чувствую.

- Что-то или, скорее, кого-то, - ответил священник. - За

нами следят, однако я не сумел вступить в контакт с этим существом.

По правде говоря, это очень странно... это меня беспокоит. Даже

за ментальными щитами Нечистого можно нащупать ауру разума, хотя

мысли, конечно, не различишь... Но здесь что-то иное.

Он принялся описывать свое видение и внезапно заметил

сердитый блеск в глазах Лучар. Прервав рассказ, он нежно обнял ее

за плечи и сказал:

- Глупышка, разве в том, что эта женщина выглядит такой

красивой, есть повод для ревности? Я сказал, что она прелестна, но

я очень сомневаюсь, является ли это создание человеком. Перестань

сердиться и позволь мне продолжать, - его открытый взгляд встретился

с черными глазами девушки. Несколько мгновений они смотрели друг на

друга, затем Лучар улыбнулась.

- Я даже не подозревала, что могу быть такой ревнивой,

- промолвила она. - Но что поделаешь! Мне не нравится, когда

эта зеленая красотка, которую я не могу увидеть, пялит глаза

моего мужчину!

- Ты совершенно права! - воскликнул Альдо с легкой

насмешкой. - Но сейчас нас интересует совсем другое, моя маленькая

принцесса. - Эливенер повернулся к священнику. - Скажи, пер Иеро,

это странное создание было одно? Или их несколько? Они показались

тебе опасными?

- Не могу объяснить, но чувствую - здесь действуют некие

силы, с которыми мне не разобраться, - в задумчивости пробормотал

Иеро. - И это меня тревожит...

- Но что же нам делать? - Гимп, нахмурившись, дернул

свисавшую на плечо косичку. - Должны ли мы вернуться или рискнем

продолжать путь?

То немногое, что бравый капитан понял из рассказа Иеро,

сильно его обеспокоило. Он привык смотреть в лицо любой реальной

угрозе, но боялся запутаться в невидимых ментальных сетях.

"Может быть, мастер Гимп прав, и нам приказывают вернуться

и выбрать другую тропу?" - послал мысленное сообщение Альдо. Похоже,

он не хотел тревожить своими сомнениями капитана.

"Мы не можем вернуться, - раздался беззвучный голос

медведя. - Обратный путь теперь охраняется. Мы должны идти только

вперед". - Он уселся посреди тропинки и, подняв нос, начал нюхать

влажный воздух.

"Можешь ли ты слышать тех, кто следит за нами? - спросил

Иеро. - Попробуй связаться с ними - или с ней - и выяснить, чего

она хочет."

"Нет, этого я не могу сделать, но я з н а ю, что мы

должны идти вперед. Мне трудно объяснить, как пришло ко мне это

знание. Я просто з н а ю, и все."

"Что же мешает нам вернуться?" - снова спросил священник.

"Слушай", - пришел краткий ответ.

Издалека, с севера, донесся протяжный вопль. Птицы,

щебетавшие над их головами, внезапно смолкли, и голос был слышен

отчетливо, хотя прошел долгий, долгий путь. Его трудно было описать.

Лучар утверждала, что звук напоминает ей жалобный стон, Иеро же он

показался похожим на вой раненого волка. Но что бы это ни было,

долетевший с большого расстояния крик мог принадлежать только

животному внушительных размеров.

"Это очень большой зверь, - со знанием дела подтвердил

Горм. - И он стережет обратную дорогу по приказу тех, кто следит

за нами. Значит, мы должны идти вперед."

Иеро посмотрел на брата Альдо; тот пожал плечами. Впервые

с тех пор, как они встретились, священник подумал, что старец

выглядит утомленным. И опять Иеро с удивлением спросил себя -

сколько же лет может быть эливенеру?

- Дай людям команду двигаться, мастер Гимп, - распорядился

он. - Скажи им, что позади идет какой-то крупный зверь, пусть будут

осторожны. Больше не говори ничего.

Колонна тронулась. Вскоре заросли зеленых, бурых и

багровых мхов увеличились в размерах, почти скрывая поверхность

земли. В промежутках между зарослями мха, доходившего до колен

путников, возвышались огромные папоротники с перистыми листьями.

Лес стал мрачным, мутный зеленый полумрак воцарился под кронами

деревьев, придавая пейзажу сходство с морским дном. Иеро опять

попробовал зондировать окрестности, но не получил никаких новых

сведений. Ему даже не удалось выяснить, что за зверь преследует

их; никакой ментальной активности не наблюдалось по крайней

мере на десяток миль позади отряда. Однако тревога не оставляла

священника; он не мог сообразить, чего ждет от них это странное

создание с зеленоватой кожей.

"Ее народ нуждается в твоей помощи", - внезапно сообщил

медведь.

"В моей помощи? Но почему?" - Иеро был изумлен.

"Не знаю. Я пытаюсь говорить с ними, но понимаю плохо,

очень неясно. Думаю, ты должен выполнить для них какую-то

работу, иначе мы все не выйдем отсюда живыми."

Невидимым лесным призракам нужна его помощь! Это казалось

все более странным. Но что произойдет, если им не удастся помочь?

Неужели погибнет весь отряд? Иеро произнес про себя краткую молитву,

перекрестился и крепче стиснул древко лежавшего на плече копья.

Дневной свет уже начал угасать, когда они достигли большой,

заросшей мягким мхом поляны. Увидев то, что находилось на ней, люди

застыли в изумлении, потом закричали и беспорядочной толпой ринулись

вперед. Иеро, Гимп и одноглазый боцман пытались удержать их, оттесняя

к опушке, причем скорый на руку капитан не скупился на увесистые

оплеухи. Наконец дисциплина была восстановлена, и священник получил

возможность изучить открывшуюся его глазам картину.

В центре поляны стояли три низких длинных деревянных стола.

Похоже, они были вырублены из цельных древесных стволов; во всяком

случае, Иеро не мог заметить стыков и щелей между досками. На столах

теснились большие глиняные блюда, тщательно прикрытые огромными

листьями - очевидно, с целью сохранить горячую пищу от вечерней

прохлады. Между ними торчали две дюжины объемистых фляг, выглядевших

очень соблазнительно; их горлышки были заткнуты пробками из коры.

После недельных скитаний в диком лесу, постоянной опасности и

морских сухарей с полупрожаренным мясом, все это выглядело

словно волшебный мираж.

- Стойте, идиоты! - заорал Гимп, размахивая кулаками. -

Пища может быть отравлена! Вы что, хотите отправиться на тот свет,

несчастные ублюдки?

Испуганные люди сбились кучей на опушке леса. Кивнув

брату Альдо, который помогал восстановить порядок, Иеро двинулся

к столам, чтобы осмотреть пищу; медведь заковылял следом.

"Тут безопасно, и вы можете есть все, что стоит на этих

пнях. Вот что сказала мне, друг Иеро, старейшая этого народа."

Внезапно в сознании священника возник переданный

медведем образ странного и прекрасного женского лица. Итак, она,

эта женщина с волосами-перьями, была вождем невидимого лесного

племени!

Иеро откупорил флягу и втянул ноздрями терпкий пряный

аромат, потом приподнял лист с блюда и склонился над его содержимым.

Наконец, удовлетворенный, он повернулся к опушке и махнул рукой.

- В пище и в вине нет яда, - сказал священник подошедшему

эливенеру. - Отравы определенно нет, я умею определять такие

вещи. Ничего вредного, и мой медведь с этим согласен. Нам помогают,

но кто? И почему? И что потребуют от нас за гостеприимство?

Альдо молча пожал плечами, опускаясь на мягкий мох. Его

лицо было усталым.

Мореходы, напуганные воплями Гимпа, подсели к столам с

опаской, но когда Иеро отведал из каждого блюда, дали себе волю.

Странная и непривычная пища оказалась восхитительной на вкус.

Здесь не было мяса, всю еду приготовили из разнообразных плодов,

свежих или тушеных с какими-то специями. И вино, вино из глиняных

фляг! Благоуханное, вобравшее аромат лесных трав, оно показалось

усталым людям божественным нектаром!

Наконец, насытившись и блаженно постанывая, моряки

повалились в мягкий мох. К удивлению священника, ни один из них не

был пьян. Это странное вино, похоже, лишь возбуждало и слегка кружило

голову, но не опьяняло.

Темная ночь опустилась на лагерь, и люди спокойно уснули

на ложах из мха и папоротников. Прислонившись боком к стволу дерева,

дремал Клоц; старый эливенер лежал на спине, его грудь мерно подымалась

и опускалась в ровном дыхании; рядом, свернувшись в пушистый шар,

похрапывал медведь. Два моряка, охранявших лагерь, сидели вместе с

Лучар у костра. Иеро, опираясь на копье, стоял за спиной девушки.

Это была на редкость спокойная ночь. Замолкли птицы, ни

звука, ни шороха не доносилось из чащи, и казалось, что очарованная

тишина опустилась над вечным лесом. Ночной туман окутал гигантские

деревья, их ветви и необъятные стволы, цветы, травы и лианы, и

только слабый огонек костра мерцал на поляне. Блики красноватого

света играли на лицах спящих людей, на гладкой эбеновой коже

Лучар, на отливавшем серебром металле оружия.

Внезапно Иеро почувствовал, что его ноги ослабли. Он

рухнул в траву, изумленно повторяя про себя: - "Но в пище ведь

не было отравы!" Его гаснущий взгляд еще успел уловить, как оба

матроса медленно повалились в мох, и Лучар, коротко вздохнув,

вытянулась рядом с ними. Затем сознание священника заволокло

туманом; туман густел, превращаясь в непроницаемую мглу, и Иеро

падал в эту темное, безграничное и зловещее облако целые годы,

века, тысячелетия... Что-то скрывалось там, таинственное и

неощутимое, злое, доброе или безразличное - этого он не знал.

Затем мгла рассеялась. Открыв глаза, он увидел ту, кого

Горм назвал старейшей лесного народа, странную женщину, которая

следила за ними на долгом пути через джунгли и, наконец, захватила

в плен весь их отряд.

Священник лежал в каморке с округлыми стенами, похожей на

высокий цилиндр; она будто бы плавно раскачивалась, как колеблемый

ветром тростник. Он приподнялся в постели, затем спустил ноги на пол,

оглядывая необычную комнату. Перед ним в резном деревянном кресле

сидела женщина с изумрудными глазами и пристально рассматривала его.

Она была совершенно обнажена, только узкий поясок с металлическим

блеском охватывал тонкую талию да ожерелье из сверкающих камней

спускалось на маленькие твердые груди. Ее нежная белая кожа

чуть-чуть отливала зеленью, высокая прическа из похожих на перья

волос покачивалась на голове в такт колебаниям странной кельи.

"Дриада", - подумал священник, вспомнив древние легенды

минувших эпох. Она действительно была очень красива, эта сказочная

королева леса, и, как любой мужчина, Иеро мог вполне оценить ее

внешность. Однако что-то чуждое, инородное ощущалось в ней, и это

вначале отталкивало священника. Было трудно - почти невозможно! -

признать, что это создание тоже принадлежит к роду человеческому;

казалось, ее прелестное лицо и точеное тело являются маской,

скрывающей некие таинственные отличия от прочих людей Земли. В его

затуманенном сознании мелькнула мысль, что эта лесная нимфа лишь

притворяется человеком - подобно дереву или цветку, которые, под

воздействием чар, вдруг приняли облик оленя или кошки.

Теперь он заметил, что в дальнем конце комнаты находится

дверь или узкое высокое окно, плотно закрытое деревянным ставнем.

Пламя толстых желтоватых свечей, закрепленных на стенах в изящных

подсвечниках, озаряло комнату, распространяя нежный цветочный аромат.

Кроме кресла и низкой кровати, в которой он очнулся, здесь был еще

небольшой столик, загроможденный резными деревянными кубками и

кувшинами. И эта келья действительно раскачивалась! Внезапно Иеро

догадался, что странная обитель находится не на земле, и в тот же

миг сознание его обрело ясность, как будто пробужденное вибрацией

деревянного пола. В следующую секунду он уловил чью-то мысль,

чуждую и неясную; кажется, зеленокожая дриада пыталась заговорить

с ним.

"Мы (находимся) на деревьях, высоко, высоко (над землей).

Я (могу) понимать, что ты думаешь, но трудно/невозможно говорить

так. Мы не умеем/не можем (беседовать/рассказывать) мыслями." -

Ее ментальные сигналы были бесконечно медленными и, заглянув в

зеленые раскосые глаза, Иеро понял, что такое способ общения

вызывает у нее почти физическую боль.

"Как же вы тогда говорите? И кто вы такие?" - спросил

он мысленно. Его голова была ясной, вызванная вином сонливость

полностью исчезла. Он заметил, что его тяжелый меч по-прежнему

висит на ремне, а правая ладонь нащупала рукоятку заткнутого за

пояс кинжала. Эти странные создания даже на разоружили его!

Последняя тень страха покинула священника; осталось только

безмерное, всепоглащающее изумление.

Нежные губы женщины приоткрылись, и звонкая птичья трель

сорвалась с них. Поток обрушившихся на Иеро звуков был подобен

журчанью ручья и звенящим ударам дождевых капель о камни. Теперь

он знал источник птичьего пения, той непрекращавшейся лесной музыки,

которая преследовала их отряд весь предыдущий день. Он уловил в ее

щебетанье одно слово и попытался повторить его.

- Вайлэ-ри,-- мягко выговорил он, растягивая звуки.

Она наклонила голову и несколько раз пропела: "Вайлэ-ри,

Вайлэ-ри", прижимая к груди руки. Он попытался имитировать ее

речь, затем медленно и осторожно передал ей:

"Вайлэ-ри, я не могу говорить на языке твоего народа.

Боюсь, я даже не в состоянии правильно произнести твое имя.

Пойми, мы можем только обмениваться мыслями. Думай о том, что

ты хочешь сказать мне, и не торопись."

Они еще продолжали изучающе разглядывать друг друга, когда

внезапно Иеро обожгла мысль о Лучар и его спутниках. Что он делает

тут, пытаясь, будто умалишенный, говорить на этом птичьем языке,

когда его любимая и друзья лежат одурманенные и беспомощные Бог

знает как далеко отсюда! И главное, живы ли они?

Холодное выражение исчезло с лица Вайлэ-ри, ее рот

приоткрылся в явном огорчении. Поток серебристых звуков снова слетел

с ее губ, она пыталась что-то сказать ему. Поняв, что это бесполезно,

женщина смолкла, прикрыла рукой глаза, и он ощутил ее мысли.

"Ты не должен бояться! Мы не причиняем зла другим

(живущим в лесу, на Земле). Смотри (в мой разум), я покажу."

Ментальная связь между ними становилась все более

устойчивой - так же, как это было в начале его общения с Гормом.

Водоворот образов, сцен, зрительных картин хлынул в сознание Иеро;

он увидел лагерь на поляне, где его сморил необоримый сон, но теперь

их стоянку окружала высокая изгородь из колючего кустарника, вокруг

которой маячили тонкие белые фигурки, похожие на Вайлэ-ри. Священник

заметил, что там были только женщины; невольно мелькнула мысль:

"Боже, помоги им, когда шайка Гимпа проснется!" Лучар, брат Альдо

и медведь лежали отдельно на пышной подстилке из листьев. В углу

загородки, опустив отягощенную рогами голову, дремал большой лорс.

Спокойствие Клоца окончательно убедило Иеро, что его спутникам не

грозит опасность.

"Мы нуждаемся в помощи, мой народ и я", - передала

женщина. Она придвинула свое кресло ближе, ее золотистые зрачки

расширились, мерцающие зеленые глаза были в нескольких дюймах от

лица Иеро. Он почувствовал тонкий запах - цветов?.. листьев?..

меда?.. Во всяком случае, то был запах живого существа, женщины,

и окружающего ее мира. Ощущение инородности этого создания

постепенно таяло, исчезало; он понял, как беззащитна сидевшая

перед ним нимфа, и как она желанна ему...

"Чего же ты хочешь? - мысль священника была резкой,

отрывистой; он пытался разбить чары, исходившие от нее.

Женщина пристально взглянула на него, затем грациозно

поднялась на ноги и, покачивая округлыми бедрами, направилась к

окну в дальнем конце комнаты.

"Иди сюда, я покажу тебе". - Она распахнула окно, и в

комнату хлынул поток солнечного света. Иеро поднялся и, осторожно

ступая по волнообразно колебавшемуся полу, подошел к женщине.

Они находились высоко над землей. Вероятно, это дерево

было одним из самых высоких в великом лесу; ниже их на мили и мили

простиралось зеленое море ветвей и листьев. Большей частью комната

утопала в древесном стволе, но стена, у которой они стояли, сильно

выдавалась наружу как огромной нарост на древесной коре. Способ,

которым этого добились, оставался для Иеро совершенно непонятным.

Он подумал, что комната выращена внутри дерева и является как бы

его естественным придатком, не мешающим жизни и развитию лесного

великана.

Вайлэ-ри, однако, не дала ему времени для размышления над

этим интересным вопросом. Требовательно коснувшись плеча Иеро, она

протянула тонкую руку на восток, указывая на что-то находившееся у

самого горизонта. Он поднял глаза, и там, за кронами лесных исполинов,

увидел ее врага.

За лесным массивом лежала обширная пустошь, покрытая песком

и скалами; их вершины сверкали под ярким утренним солнцем. Но между

пустыней и краем леса находилось что-то еще, что-то отвратительное

и вселяющее страх.

Это огромное безобразное пятно, в котором смешались

розовато-лиловый, маслянисто-коричневый и грязно-желтый оттенки,

словно чудовищная опухоль разъедало границу страны зеленых деревьев.

Иеро опустил руку в сумку на поясе и достал подзорную трубу. То, что

он увидел с ее помощью, заставило священника непроизвольно вздрогнуть.

В самом деле, это была печальная и страшная картина.

Огромные шарообразные клубни с ноздреватой структурой

устилали землю; рядом возносились в небо нелепые образования, похожие

на поганки на тонких ножках с широкими шляпками. Все было покрыто

неприятной зеленоватой плесенью; под ней угадывались гигантские

исковерканные стволы. Деревья, на которых паразитировала эта странная

жизнь, вероятно погибли, и их останки служили опорой и пищей для

отвратительных плесневидных наростов. Увиденное не оставляло места

для домыслов; южную часть джунглей была поражена каким-то недугом,

чудовищным бедствием, распространявшимся подобно раковой опухоли.

Вдруг один из клубней, попавших в поле зрения Иеро, словно взорвался;

миллионы крошечных спор, похожих на дымное облачко, вылетели из него

и рассеялись на сотни ярдов вокруг.

Священник медленно опустил трубу и повернулся к стоявшей

рядом женщине. Его лицо было мрачным.

"Что я могу поделать с этим? Лес болен, это естественный

процесс, за которым не стоит чья-нибудь злая воля. Наверное, эту

болезнь можно излечить. Вряд ли вся эта мерзость устоит против

огня..."

"Смотри еще, - пришел ментальный отклик. - Смотри и

попытайся увидеть что-нибудь движущееся."

Он последовал этому совету и начал методически осматривать

весь пораженный бедствием район, пока какое-то странное движение

не привлекло его взгляда. Иеро навел трубу на резкость и замер,

пораженный.

На голом клочке земли между лесом и большими, покрытыми

плесенью деревьями, струилось чудовище, казавшееся глыбой ожившей

липкой слизи. Оно, повидимому, не имело конечностей и головы, но

над рыхлой спиной колебалось множество длинных гибких щупальцев,

и на концах их вспыхивали оранжевые искры. Стремительные движения

этой твари были целеустремленными и намекали на определенный

интеллект. Иеро наблюдал за страшилищем несколько минут; вдруг оно

остановилось и все его щупальца-псевдоподии завибрировали. Резко

повернувшись, тварь потекла к зарослям кустарника на границе

живого леса. Из кустов выскочило животное, похожее на огромного

короткоухого кролика, и в ужасе помчалось вдоль опушки. Но убежать

ему не удалось: быстро вытянувшееся щупальце как бы мимоходом

коснулось тела животного, вспыхнуло оранжевое пламя, кролик

конвульсивно дернулся и упал мертвый, будто пораженный молнией.

Слизистая тварь неторопливо двинулась вперед, покрыв неподвижное

тело. Спустя минуту она потекла дальше; там, где лежал кролик,

не осталось ничего, даже травы, лишь голая песчаная почва

поблескивала на солнце.

Иеро вновь опустил трубу; его глаза встретились с

непроницаемым взглядом Вайлэ-ри.

"Там много таких... таких существ?" - мысленно

спросил он, передавая зрительный образ слизистого монстра.

"Да, - пришел ответ. - Этот злобный - только один из

многих ужасных созданий Дома, его орудие, его помощник."

В этот миг сознание Иеро восприняло картину странного

объекта, подобного гигантскому улью или осиному гнезду, слепленному

из коричневатой мягкой протоплазмы. Объект не имел четких очертаний;

его стены казались сложенными из четырехугольных ячеек, немного

различающихся по форме и размерам. Но он явно был живым! Поверхность

его волнообразно колебалась, и какие-то процессы, которые, при желании,

можно было бы назвать жизнью - или ее подобием - протекали в этой

чудовищной аморфной глыбе.

Слизистая тварь, которую наблюдал Иеро, казалась до

отвращения мерзкой, но она, по крайней мере, отвечала основным

законам естественного бытия. Однако породивший ее Дом выглядел еще

отвратительней и ужасней; подобное существо не могло появиться в

результате нормальной эволюции животного мира планеты. Ничего

подобного Иеро не сумел бы вообразить в самом кошмарном сне.

И лишь теперь он вспомнил последнее гадание на северном

берегу моря и горстку крошечных резных фигурок, зажатых в его руке.

Там был Дом! И Вайлэ-ри тоже назвала это протоплазменное чудовище

Домом!

Он еще раз вгляделся в чудовищный образ, переданный ему

сознанием зеленоглазой дриады, и пожал плечами.


ГЛАВА 11. ДОМ И ДЕРЕВЬЯ


"Верни мне мою девушку, верни старика с белыми волосами

и верни мне медведя! Они нужны мне! Сейчас, немедленно!"

Эти сложные препирательства и споры длились уже больше часа.

Иеро успел разузнать многое о предстоящей задаче, однако он не был

уверен, что сумеет справиться с Домом. Как минимум, ему надо было

посоветоваться со своими спутниками, но этого Вайлэ-ри не могла

или, вернее, не хотела понять.

Он выяснил, что Дом находится в центре обширной

территории, охваченной болезнью (если то была болезнь!..),

уничтожающей все живое. Дом, вероятно, являлся порождением

древней радиоактивной пустыни. Он возник некоторое время назад -

как давно, из рассказа Вайлэ-ри оставалось неясным - и приступил

к планомерному истреблению леса и его обитателей. Казалось, Дом и

порожденные им твари неуязвимы; ничто не могло нанести им ущерба,

кроме огня. Шарообразные клубни испускали облака спор, оседавших

на стволах деревьев и заживо гноивших их; плесень и стремительно

растущие поганки довершали уничтожение лесных исполинов. Слизистые

чудища со множеством щупальцев пожирали животных и уничтожали мелкие

растения, кусты и траву. На любую попытку сопротивления Дом отвечал

ударами, ментальными или физическими (это было неясно); во всяком

случае, лесные дриады не могли противостоять ударам этой невидимой

энергии. Соплеменницы Вайлэ-ри не были воинственным народом и не

имели другого оружия, кроме копий и небольших луков; они оказались

беззащитными перед этим расчетливым уничтожением любой органической

жизни. Кроме того, Дом мог каким-то образом обнаруживал их в

окрестностях пораженной зоны и парализовал на время, пока

слизистые твари не добирались до беспомощных жертв.

Все эти сведения Иеро извлек из отрывистого, почти

бессвязного мысленного рассказа зеленоглазой нимфы. Кое-что, однако,

оставалось неясным, и он задал следующий вопрос:

"Что за огромный зверь охранял по твоему приказу дорогу,

по которой мы пришли сюда? Можно ли использовать это животное в

борьбе с Домом?"

Он уже заметил, что Вайлэ-ри никогда не улыбается; смех,

видимо, был неизвестен лесному народу. Однако сейчас он ощутил в

ее сознании нечто похожее на юмор. Ему передали картину: белокожая

женщина, вращающая над головой на длинной веревке деревянный диск.

Ничего подобного он не видел уже долгие годы, со времен своего

детства, когда сам в компании мальчишек-сорванцов тешился такими

же игрушками. Это была трещотка! И ее громкие вибрирующие звуки

на большом расстоянии и вправду напоминали рев жуткого чудовища!

"Твоему спутнику, которого ты называешь медведем,

показали мысленно страшного зверя, и он посоветовал тебе продолжить

путь. Если бы такое животное существовало, мы сами были бы беспомощны

против него!"

Иеро горько усмехнулся. Он привел свой отряд в западню!

И пленили их женщины, пленили с помощью нехитрого обмана и сонного

зелья. Но, похоже, других вариантов у него не имелось. Насколько он

помнил карту, большая часть интересующего его района находилась под

властью Дома, и тут, на краю пустыни, лежал древний город - цель его

странствий. Это соображение успокоило священника, настроив на более

философский лад. Очевидно, схватка с Домом была неизбежна в любой

ситуации; теперь же он, по крайней мере, имел кое-какие сведения о

том, что ему предстоит. Кроме того, помощью народа Вайлэ-ри тоже

не стоило пренебрегать.

Белая рука дриады легла на его плечо, и он очнулся от

своих мыслей.

"Ты нападешь на Дом с помощью своей мысли - мысли,

которая так сильна. Ты отвлечешь его. Мы пустим огненные стрелы

и попытаемся сжечь плесень и чудовищных слуг Дома, - она сделала

паузу и решительно продолжала: - Мы подожжем там все, что может

гореть!"

Иеро снова посмотрел на восток, туда, где живые краски

джунглей сменялись отвратительной пустыней. Что ж, план лесной

королевы давал некоторые шансы на успех, если... если он сможет

противостоять этой глыбе одушевленной слизи. Повернув голову, он

заглянул в бездонные зеленые глаза.

"Что будет с нами, если мы поможем твоему народу? - послал

он вопрос. - Дашь ли ты нам уйти, пропустишь ли через свои владения

на обратной дороге?"

Несколько секунд она не давала ответа.

"Ты... ты хочешь уйти так скоро? - Что-то грустное и

растерянное было в ее вопросе, что-то похожее на обиду ребенка,

который не может понять, почему взрослые оставляют его дома

одного.

Священник холодно посмотрел на женщину. Пожалуй, ему не

доводилось видеть более красивого создания. Стройное нежное тело,

скульптурное лицо, изумрудные глаза - все в ней было очаровательным.

Но ее странности увеличивались по мере их знакомства. Ее прелестный

облик и необычное поведение казались ему все менее и менее

человеческими. Кем была Вайлэ-ри - или, вернее, чем?

"Где ваши мужчины? - резко спросил он, пытаясь одновременно

зондировать ее сознание. - Почему они не защищают вас, своих жен,

сестер и матерей? Почему они не пытаются уничтожить Дом? Они

боятся?"

Внезапно он ощутил смущение и тревогу, вызванную его

вопросами, и почти сразу же разум дриады стал непроницаемым, как

будто его оградили глухим барьером. Он не мог проникнуть в ее

сознание, если она того не желала; тем более, не мог направлять

и контролировать ее мысли. Каким образом ей это удавалось? Было

ли это умение случайным даром природы или свидетельством того,

что обладательница дара не принадлежит к человеческому роду?

Они пристально смотрели друг на друга - мужчина,

человек, и существо другой расы, почти женщина. Эволюция сделала

их разумными, но она же доказала, что носителями разума могут быть

не только люди; животные и лемуты тоже по-своему разумны. Какие

мысли бродили в голове этого создания? Чего она хотела, к чему

стремилась? Во всяком случае, она уступила первой. Густые ресницы

прикрыли зелень зрачков, и священник ощутил ее ответ.

"Наши мужчины находятся не здесь. Они так далеко, что не

могут защитить нас. Поэтому я была беспомощна (в отчаянии), пока

ты не пришел. Когда ты будешь сражаться с Домом?"

Иеро прислонился к стене. Он находился в замешательстве.

Странное отсутствие мужчин беспокоило его, и было ясно, что

Вайлэ-ри не намерена представить более подробные объяснения.

Наконец он передал:

"Слушай внимательно и постарайся понять: я не буду

делать ничего, пока ты не разбудишь старика, девушку и медведя.

Я нуждаюсь в их совете и помощи, и я не желаю больше спорить с

тобой. Приведи троих, которых я назвал, или позволь вернуться

к ним, и мы попытаемся помочь тебе. Все остальные наши спутники

должны оставаться в безопасности, пока мы не покончим с этим

делом."

Вайлэ-ри обдумывала его слова. Ее прелестное лицо стало

сердитым, и священник воспринял гневный ответ:

"Я могу приказать, и все твои спящие спутники будут

убиты! Я могу убить и тебя вместе с ними! Почему бы нет?"

"Не сомневаюсь, что можешь, хотя это не так просто

сделать. Но твой народ нуждается в нашей помощи, поэтому я

надеюсь, что ты не совершишь подобной глупости."

Их глаза снова встретились, и в этих изумрудных глубинах

священник заметил нечто, поразившее его. Она сердилась, и это

было похоже на гнев женщины, ревнивый гнев, он готов был поклясться

в этом! Но дриада быстро овладела собой и приняла решение.

"Я согласна, - прозвучал в сознании Иеро ее голос. -

Жди здесь. Твоим спутникам дадут другое питье, и они проснутся.

Я прикажу это сделать."

Она шагнула в окно, у которого они стояли, и пошла по

древесной ветке. Сердце Иеро захолонуло, но движения дриады

были стремительными и уверенными; она скользила среди ветвей,

цветов и листвы с легкостью и быстротой, которые показались ему

невероятными. Вскоре Вайлэ-ри исчезла за непроницаемой завесой

листьев, но раздавшийся вслед за тем хор серебристых голосов

доказывал, что лесная королева выполняет свое обещание. Голоса

доносились со всех сторон, и хотя священник не смог увидеть ни

одной женщины, он понял, что сонм невидимых дриад окружал и

стерег это лесное убежище.

Часом позже Иеро с замирающим сердцем спустился с

гигантского дерева. К его досаде, ему помогали две юные девушки, и

вряд ли он смог бы обойтись без их поддержки. Он обнял растерянную

Лучар, успокаивая ее, пока Горм, сонно моргая глазами, обнюхивал

землю, а брат Альдо улыбался нагим и стройным нимфам, окруживших

их с непроницаемыми лицами и копьями в руках. Старый эливенер был

в восторге: по сравнению с их миссией, открытие неведомого лесного

народа казалось ему куда более важным.

- Великолепно, пер Иеро, просто отлично! - руки старика

описали полукруг, как бы обнимая поляну и толпившихся на ней женщин.

- Радиоактивная Смерть породила новую расу этих очаровательных

созданий! Очевидно, они живут здесь с древнейших времен, если

смогли так прекрасно адаптироваться к существованию на деревьях!

Вайлэ-ри, милая, ты должна рассказать мне о своем народе, когда

мы станем лучше понимать друг друга.

- Почему они все так смотрят на меня, особенно - вот эта?

- шепнула Лучар, пряча смущенное лицо на груди Иеро. Она имела ввиду

Вайлэ-ри, которая разглядывала девушку с нескрываемым интересом.

"Передай своей женщине, что я хочу говорить с ней

наедине, - вдруг прозвучала в сознании Иеро мысль дриады. Прежде,

чем священник успел ответить, она добавила: - Ей не причинят вреда,

не надо бояться. Но я хочу поговорить с ней об очень важном!"

- Она хочет побеседовать с тобой о чем-то важном, -

вслух повторил Иеро прильнувшей к нему девушке. - Но сумеешь ли

ты вступить в ментальный контакт с этим странным созданием?

- Я попробую, - медленно сказала Лучар. Что-то шевельнулось

в ее душе, чувство жалости к этой женщине, прекрасной и необычной,

но вряд ли счастливой. Выскользнув из объятий своего любимого, девушка

направилась за Вайлэ-ри, уходившей в лес. Священник с беспокойством

следил за ней.

- Как ты думаешь, что это значит? - он повернулся к Альдо,

когда две гибкие фигурки, белая и смуглая, скрылись за деревьями. -

Мне кажется, что Вайлэ-ри хочет внести ясность в некоторые вопросы.

Но если она попытается причинить вред Лучар, то, клянусь Богом, я...

- Спокойно, сын мой, спокойно, - старик положил руку на

его плечо. - Я не могу прочитать ее мысли, но намерения человека

можно понять по другим признакам - выражению лица, глаз, мускульному

напряжению. Я уверен, что эта странная женщина не собирается нас

обманывать. Очевидно, ее народу ложь вообще неизвестна.

- Пожалуй, ты прав, - задумчиво произнес Иеро. - Однако

мне кажется, что у Вайлэ-ри какое-то особое, чисто женское дело.

Она хочет получить больше информации о нас и, вероятно, решила,

что глупые мужчины не способны рассказать то, что ее интересует.

К облегчению священника, обе женщины вскоре вернулись.

Лучар улыбалась, но почему-то старательно избегала взгляда своего

возлюбленного; Вайлэ-ри не удостоила его вниманием, но, как показалось,

Иеро, дриада выглядела довольной.

- О, она просто хотела поговорить со мной. Я думаю, что в

этих краях никогда не видели женщины с темной кожей, - уклончиво

промолвила Лучар в ответ на безмолвный вопрос Иеро. Потом, коснувшись

ладошкой его плеча, девушка добавила: - Она хорошая. Просто бедняжка

обитает в этом огромном лесу и никогда не видела другой живой души,

кроме своих девушек.

Лучар явно что-то недоговаривала. Впрочем, что бы не

случилось между ней и лесной королевой, ее это не напугало, подумал

священник.

Дриада пропела короткий приказ, ее подданные вынесли блюда

с едой и поставили их на стол. Затем Вайлэ-ри подошла к путникам

и сделала широкий приглашающий жест. Озадаченный Иеро заметил, что

она ласково погладила руку Лучар. Эти женщины! Кто знает, что они

думают!

После завтрака, состоявшего из тушеных с пряностями овощей

и фруктов, они отправились в дорогу. Иеро и его спутники шли прямо

через лес; если здесь и была какая-либо тропа, то разглядеть ее

могли лишь глаза сопровождавших их женщин. Это странное племя

удивляло даже Иеро, опытного лесного рейджера: подобно прелестным

бледным теням, дриады скользили меж древесных стволов и зарослей

кустов, не тронув ни листика и производя не больше шума, чем

пробегающая в траве мышь.

Дважды путники останавливались для краткого отдыха.

К полудню лес поредел, огромные деревья постепенно уступали место

кустарнику, мхам и папоротникам. Впереди ощущалось огромное, светлое

и открытое пространство; люди поняли, что приближаются к границе

пустыни.

Горм, ковылявший рядом с Иеро, внезапно остановился, сел

и стал нюхать воздух.

"Плохой запах, - пришла его мысль. - Что-то долго умирает

там и никак не может умереть."

Долго умирает и не может умереть!

Священник глубоко вдохнул сырой воздух. Слабым запахом

разложения и смерти повеяло на него. Просочившись сквозь зеленую

стену леса, пришли миазмы гибнущей жизни, медленно гниющей и

угасающей под покровом плесени. Это был запах Дома!

"Мы сможем подойти лишь немного ближе, - бесстрастно

сообщила Вайлэ-ри. - Иначе мы рискуем потерять жизнь. Дом как-то

находит нас и не дает двигаться; потом приходят слизистые твари,

которых ты видел, и убивают нас."

Священник был готов привести в исполнение план,

разработанный совместно с эливенером. Он осторожно шагал вперед,

сканируя ментальное пространство. Медведь переваливался рядом, и

Иеро ощущал, что его лохматый спутник тоже методично обшаривает

окрестности. Брат Альдо и Лучар, находившиеся в арьергарде вместе

с отрядом лучниц Вайлэ-ри, служили своеобразными ретрансляторами

ментальных сообщений от передовых разведчиков; они были готовы

принять сигналы Иеро или Горма и оказать при необходимости помощь.

Около мили человек и медведь медленно пробирались сквозь

чахлые заросли, сменившие большие деревья. Наконец Иеро остановился,

осматривая с близкого расстояния останки рухнувших лесных гигантов,

почти полностью скрытых под ковром зеленоватой плесени. Здесь не

было никаких животных, ни больших, ни малых, кроме огромных мух;

тела этих отвратительных тварей вспыхивали металлическим синеватым

блеском, когда они проносились над поверженными деревьями. Священник

машинально смахнул одну из них, пролетевшую рядом с лицом и поразился

величине насекомого, достигавшего почти трех дюймов.

Он все еще ничего не обнаружил. Что бы ни скрывалось

там, за этими зловонными кучами гнили и плесени, себя оно никак не

проявляло. Человек и медведь снова двинулись вперед, их ментальные

поля перекрывались, разбегаясь все шире и шире, подобно волнам по

спокойной водной глади.

Вскоре огромная пустошь открылась глазам священника. Здесь

уже не росли живые кусты и подлесок, только виднелись редкие гниющие

деревья да тучи проносившихся над ними сизых мух. Одуряющий смрад

плесени бил по ноздрям, жаркое полуденное солнце пекло плечи и голову;

ни звука, ни движения вокруг, кроме мерного жужжания насекомых. Они

снова замерли - настороженные, готовые к схватке с неведомым врагом.

И тогда Дом нанес удар!

Основная его тяжесть досталась человеку. Никогда еще Иеро

не испытывал таких ощущений: ужасный холод вдруг сковал его тело,

парализуя волю, туманом окутывая сознание. Он выстроил заранее

мощный барьер, но ментальное лезвие Дома проникло через внешние

слои защиты с такой легкостью, будто их совсем не существовало.

Впрочем, священник еще не потерял контроль над своим разумом;

он еще ухитрялся видеть и слышать, но не мог шевельнуть хотя бы

пальцем. Он чувствовал, что рядом с ним замер Горм, застывший,

замороженный и такой же беспомощный, как и он сам.

Одновременно с этой атакой в сознание Иеро хлынула

информация об атакующем, наполнившая ужасом его душу. Адепты

Нечистого были чудовищами, погрязшими во зле, но все-таки они

оставались людьми; мерзкие монстры, лемуты, помогали им, однако их

тела и разумы были близки к человеческим. Но Дом был созданием иной

природы. Вскоре после Смерти, под влиянием радиоактивного облучения,

возник странный симбиоз мицеллиевых спор с микроскопическими амебами,

и в этой чудовищной смеси зародилось какое-то подобие разума. В

результате тысячелетнего развития возникла странная тварь, чуждая

всей природе планеты. Подобно Обитающему в Тумане, Дом являлся

воплощением Зла, живым олицетворением созданной руками древних

Смерти. И, как показалось священнику, Дом не был одиноким - что-то

временами поддерживало и направляло его, какая-то злобная сила,

источник которой Иеро не мог определить.

"Может быть, сам дьявол?" - подумал он, пытаясь вернуть

свободу своим членам. Одновременно священник попробовал связаться

с братом Альдо и Лучар. Никакого результата! Он не мог двигаться и,

казалось, был заключен в ментальный кокон, полностью блокировавший

связи с внешним миром. Его мысленная связь с Гормом тоже прервалась

с началом атаки.


Внезапно в пятидесяти ярдах от него воздух дрогнул и

помутнел. Смутные очертания чудовищного существа становились все

яснее и яснее, как будто Дом стремительно воздвигал себя самого

на этой голой земле. Иеро не сомневался, что перед ним лишь фантом,

иллюзия; физически Дом пребывал не здесь - скорее всего, он затаился

где-то в глубине покрытого плесенью мерзкого мира. Но был ли его мир

действительно так мерзок? По мере того, как смутные контуры чудовищного

улья обретали четкость, новая мысль вкрадчиво скользнула в сознание

священника. Дом, конечно, был чужд всей биосфере планеты, но разве

право на жизнь не сохранялось за ним? Священное право, которое Бог

даровал своим созданиям? Всем, без исключения! Разве различия меж

ними позволяли, чтобы одни твари Божьи судили других, и выносили

приговор, и жгли свои жертвы огнем?

Это коварное послание - а он не сомневался, что ему

отправлено послание - змеей просочилось в мозг. Первый ментальный

удар Дома не смог пробить внутренней защиты Иеро, и монстр быстро

сменил тактику, пытаясь завлечь человека в ловушку силлогизмов.

Но это ему не удалось.

Пока чары странного создания боролись со здравым смыслом

священника, ему стали ясны две вещи. Первая - Дом был настолько

чужим, что не имел права существовать на этой планете. Вторая -

Дом не был единой сущностью, он объединял разумы многих существ,

роящихся, подобно личинкам, в некой желеобразной субстанции.

Эти существа, если их можно было так назвать, являлись частями

возвышавшейся перед ним твари; они в какой-то степени сохраняли

свою индивидуальность и в то же время формировали единый чудовищный

разум.

И ему было передано приглашение присоединиться к этому

разумному улью! Он тоже мог принять участие в их работе, великой

работе по очистке поверхности планеты от всего живого. Только Дом

должен оставаться тут, окруженный волнами плесени и слизистыми

тварями, которые являлись его орудиями и одновременно несли его

семя.

Коричневая маслянистая поверхность дрогнула,

сморщилась, по ней побежала рябь, быстро трансформируясь в

нечто более определенное. Перед Иеро, охваченным ужасом, начали

вырисовываться гротескные лица, злобно смотревшие на него. Через

мгновение они исчезли в колеблющейся массе Дома, чтобы смениться

другими, еще более чудовищными; одна из этих личин - широколобая,

крючконосая, с глубокими глазными впадинами - широко разинула

безгубый рот в дьявольской ухмылке. Эта тварь звала, приглашала

его к себе! "Приходи! - казалось, бормотала она. - Оставь свою

смертную оболочку, соединись с нами, стань одним из нас и живи

вечно!"

Хотя такая перспектива не соблазняла священника, он

по-прежнему не мог пошевелиться - тем более, ответить ударом на

удар. Но в этот момент возникло новое обстоятельство.

Медведь!

Его мысли каким-то образом просочились через ментальный

кокон, окружавший Иеро. Послание Горма было подобно холодному

свежему ветру, вдохнувшему в мозг человека волю к сопротивлению.

"Я здесь, друг Иеро. Я думаю, оно не считает меня

разумным. Я сделал так, чтобы казаться существом без мыслей, лишь

с инстинктами. Оно держит меня, но не пытается захватить мой разум.

Я чувствую, оно тебя боится и удивляется твоей силе,"

Ментальный голос медведя был полон ярости, коварства и

предостережения. Иеро понял, что не нельзя подталкивать Горма

к каким-нибудь поспешным действиям; лучше подождать дальнейшего

развития событий.

"Они - или, вернее, оно - становится нетерпеливым, -

возникла новая мысль. - Множество странных разумов, но они действуют

сообща, подобно муравейнику или пчелиному рою. - После краткой паузы

медведь добавил: - Кажется, оно не хочет больше ждать. Ему надоело

твое сопротивление. Оно вызывает кого-то извне". - Холодный разум

медведя бы спокоен, как будто все происходящее не имело к нему

никакого отношения.

Несколько мгновений священник обдумывал ситуацию, потом

отправил сигнал:

"Ты можешь связаться с братом Альдо? Передай ему, что

пришло время для огня и стрел. Я постараюсь сконцентрировать

внимание этой твари на себе. Пусть они действуют - и быстро!"

Чувствуя, как Горм покидает его разум, Иеро вновь вступил в

борьбу с чудовищным противником, пытаясь вернуть контроль над телом.

Внезапно Дом перестал соблазнять его вечной жизнью, и священнику

показалось, что монстр чего-то ждет; воспоминание о слизистой твари

мелькнуло в голове, заставив его содрогнулся. Одновременно он понял,

что Горм прав; Дом боялся его - или, как минимум, проявлял осторожность.

Очевидно, новая жертва сильно отличалась от людей, с которыми Дом

имел дело раньше.

Мышцы по-прежнему не повиновались Иеро. Сможет ли Горм

связаться со старым эливенером? Через несколько минут он будет это

знать.

Земля под ногами дрогнула. Легкая, почти неощутимая

вибрация подсказала обостренным чувствам: нечто приближается к

нему. Кто - или что - спешил на вызов, нетрудно было догадаться;

слизистая тварь торопилась к своей беспомощной добыче.

Где же она? Глаза Иеро были прикованы к Дому, он не мог

управлять зрачками, как и прочими членами тела, не мог бросить

взгляд ни вправо, ни влево. Вдруг перед его лицом возникло облако

огромных синеватых мух; он понял, что эти насекомые являются

зрительными рецепторами Дома, который желает наблюдать его агонию

во всех подробностях.

Гигантский улей - или, вернее, маячивший перед ним мираж

- дрогнул и растворился в воздухе. На его месте показалась мягкая

бесформенная масса слизистого чудища, и теперь священник знал, что

это не было ни фантомом, ни миражом. Беспомощный, застывший, словно

глыба льда, он с ужасом взирал на приближавшуюся смерть.

Величина этой твари оказалась значительно больше, чем он

представлял: рыхлая амебоподобная масса вздымалась выше его головы,

а торчавшие из нее щупальцы были в четыре раза длинней человеческого

тела. Чудовище на миг замерло, потом снова двинулось вперед, его

псевдоподии вытянулись к человеку, их концы озарились вспышками

оранжевых искр. Теперь монстр возвышался прямо перед священником,

загораживая горизонт, и Иеро, сотворив краткую молитву, поручил

себя Богу. Судорожно, с мужеством отчаяния, он пытался вырваться

из тисков Дома, но тело по-прежнему не повиновалось ему.

Он приготовился с достоинством встретить смерть, но ужас

затопил его, когда мерзкая тварь нависла над головой.

Первая пылающая стрела поразила пульсирующую плоть монстра,

вторая воткнулась в его щупальце. Затем стрелы посыпались градом,

и каждая несла клочок пылающей пакли из растительного волокна,

пропитанного горючим маслом. Огненные стрелы, одно из самых древних

и страшных изобретений человеческого гения, уничтожали страшную

тварь, порождение древней науки.

Дождь пылающих снарядов, свистевших над головой, подсказал

священнику, что Лучар и брат Альдо близко, и что они привели на

помощь лучниц лесного племени.

Конечности монстра вздыбились, он заметался в агонии, и

священник подумал, что тварь может рухнуть прямо на него. В этот

миг ментальные путы внезапно исчезли: Дом, пораженный этой яростной

атакой, освободил своих пленников. Предусмотрительный Горм быстро

развернулся и припустил к лесу; человек бежал за ним на подгибающихся

ногах. За несколько секунд они достигли опушки джунглей и проскочили

дальше, под защиту огромных стволов и полога зеленых ветвей. Иеро

вдруг очутился в объятиях Лучар, руки девушки крепко обхватили его

шею. Слегка повернувшись, он увидел, как брат Альдо и Вайлэ-ри,

слева и справа от него, направляют отряды лесных воительниц.

Огненные стрелы продолжали сыпаться на пустошь, в воздух поднялись

клубы дыма, и ветер донес смрадный запах пылающей плесени. Горм

фыркнул, уселся на задние лапы и начал вылизывать шерсть.

Нежно обняв талию девушки, Иеро обернулся и посмотрел

назад. Стена огня встала на краю пустыни; пылали стволы поверженных

деревьев, покрытые плесенью, несколько слизистых тварей корчилось в

огне, черный дым поднимался над горящими шарообразными клубнями и

гигантскими поганками. Яростное пламя выжигало порожденную Домом

нечисть, оставляя за собой опаленную, очищенную от заразы землю.

Однако священник заметил, что огонь приближается к опушке леса. Он

с тревогой взглянул на Вайлэ-ри.

"Будьте осторожны. Пламя может переброситься на лес."

"Лучше сгореть, чем быть убитыми этими тварями, -

отвечала она, кивнув в сторону объятых огнем слизистых монстров.

- Но лес сейчас влажный; два дня назад прошел сильный дождь."

Резко оборвав мысль, она отвернулась и стала наблюдать за

пожаром. Священник ощутил вспышку ярости, возникшую в этом почти

нечеловеческом разуме, ярости, смешанной с удовлетворением. Враги

ее священного леса, враги ее народа, гибли в огне, и странную душу

женщины наполняло торжество.

На землю спустились сумерки, но лучницы, растянувшиеся

вдоль лесной опушки, продолжали наблюдать за огнем. Когда пришла

ночь, только дым и горячий пар поднимались к звездному небу. Равнина,

населенная чудовищными созданиями, выгорела на несколько миль, и там

огонь уничтожил все живое. Но пострадал ли Дом? Прекратил ли он свое

существование? Или по-прежнему затаился где-то в необозримой дали

смертоносной пустыни?

Три человека, укрывшись плащами, легли в мягкий мох.

Медведь уже спал, свернувшись пушистым клубком у корней огромного

дерева. Последняя мысль уплывавшегося в сон Иеро была о Вайлэ-ри.

Сквозь полуприкрытые веки он видел ее прелестное лицо, освещенное

бледным лунным светом; оно казалось изваянным резцом древнего

скульптора. Дриада наблюдала за ним. Затем он уснул.


* * *


Вначале его сон был смутным, неясные образы возникали и

гасли в подсознании. Наконец, медленно и постепенно, они начали

принимать некие конкретные очертания. Он находился в странном

состоянии, которое было наполовину сном, наполовину - явью,

очаровательной и чудесной реальностью. Он шел через лес; слабый

свет звезд едва озарял стволы деревьев. Он был один. Ему ничто не

угрожало, он твердо это знал; на нем не было ни тяжелой одежды, ни

смертоносного оружия, и, казалось, он даже позабыл, что это такое.

Тропинка, освещенная звездами и танцевавшими в воздухе светлячками,

извивалась среди огромных стволов. Он шел куда-то, не ведая, где

завершится эта дорога, но знал, что его ждет нечто прекрасное.

Наконец, в увитой цветами и листьями беседке,

образованной ниспадающими ветвями дерева, он различил силуэт

белоснежного женского тела. Недоумевая, он поспешил туда, но

не успел сделать нескольких шагов, как на него ливнем обрушились

серебристые звенящие звуки. Они чаровали, манили, смеялись,

журчали, как прыгающий по камням ручеек.

- Вайлэ-ри! - позвал он - или ему почудилось это? -

Вайлэ-ри, не бойся! Не оставляй меня!

Снова водопад серебристых нот, речь или песня невиданной

райской птицы, хлынул из беседки. Подавляя возникшее желание, Иеро

бросился вперед, как будто его ноги обрели крылья, но зеленая беседка

была пуста. Он огляделся и увидел мраморную руку, манившую его в

заросли папоротников. Несколько стремительных шагов, и он очутился

там, обнимая пустоту.

Воркующий голос зазвучал справа, и через мгновение он был

на маленькой полянке, покрытой душистыми цветами. Стройная женская

фигурка замерла, как будто в нерешительности, посреди прогалины. Он

протянул руки и коснулся ее плеч. В странных зеленых глазах, теперь

поднятых к нему, он увидел огонь такой страсти, который изумил и

напугал его. Но это был только сон... и обняв трепещущее тело

дриады, он прижался губами к ее теплым нежным губам.


* * *


Было уже позднее утро, когда Иеро пробудился; к его

удивлению, перед ним маячила приземистая фигура капитана Гимпа,

живого, здорового и бодро покрикивающего на своих людей.

Оглянувшись, священник понял, что лежит на большой

поляне, где его отряд был захвачен необоримым сном. Несколько

дриад стояли в отдалении под деревьями, но Вайлэ-ри среди них не

было. Он вздохнул, вспоминая свой сон.

Все моряки выглядели хорошо отдохнувшими и бодрыми.

Нетерпеливое фырканье раздалось неподалеку и, повернув голову,

Иеро увидел своего верного скакуна.

"Привет, лентяй, - послал он мысль, разглядывая

блестящую шкуру лорса и его отросшие рога. - Ты, кажется,

неплохо отдохнул?" Волна любви и преданности пришла в ответ

от животного, и вместе с ней - вопрос без слов, хорошо понятный

человеку. Когда мы покинем это место, когда пойдем дальше, когда

мы снова будем сражаться, мчаться вперед и вперед, бить врага?

Все это хлынуло из сознания лорса, и зверь опять громко фыркнул,

нетерпеливо ударив копытом оземь.

- Я вижу, наш четвероногий друг снова готов в дорогу.

Выспался ли ты, наконец? Досмотрел ли свои сладкие сны? - улыбающийся

брат Альдо стоял перед священником, поглаживая длинную бороду.

Иеро вскочил на ноги.

- Где Лучар и медведь? - спросил он, скользнув внимательным

взглядом по поляне.

- Я полагаю, их пригласили нанести небольшой визит Вайлэ-ри,

но скоро они вернутся. Как видишь, наши моряки и Клоц - в отличной

форме. Люди Гимпа думают, что переусердствовали с выпивкой вчерашним

вечером и только что проснулись; я не стал их разубеждать, лишь

предупредил, чтобы не трогали лесных женщин. Я сказал, что эти

красотки находятся под защитой могучих чар, и каждый, кто коснется

их, умрет. Это подействовало. Но все же меня удивляет, что наши люди

не возразили ни слова и совсем не интересуются женщинами. Странно

для лихих моряков, ты не находишь?

Иеро с сомнением взглянул на старого эливенера, но тот

казался невинным как младенец - стоял, задумчиво склонив голову,

и его длинные темные пальцы скользили по белоснежной бороде.

- Чем займемся сейчас? - спросил Иеро, меняя тему. - Не

хочешь ли ты взглянуть на места, где вчера бушевал пожар? У меня

возникли кое-какие идеи, и их надо бы обсудить с тобой. Но

сначала позавтракаем.

Моряки окружили священника, радостно приветствуя его, пока

он поглощал тушеные плоды. Люди Гимпа чувствовали, что находятся в

каком-то странном и непривычном мире, где лишь этот северный воин

может быть для них надежным проводником и защитником. Эти чувства

распространялись и на его спутников - темнокожую девушку,

седобородого мудреца, медведя и огромного лорса.

- Что тут случилось, мастер Иеро? Жгли навозные кучи? -

спросил Гимп, когда, спустя недолгое время, отряд достиг обширных

пространств, заваленных пеплом от сгоревших деревьев, плесени и

гнилья. Кое-где легкий дымок еще тянулся в безоблачное небо, будто

души лесных исполинов взлетали вверх, к солнцу.

Почерневшая, обугленная, но очищенная пламенем земля

простиралась перед ними. В отдалении, у скал и песчаных дюн, огонь

остановился, но даже невооруженным глазом было видно, как за грядой

утесов переливаются розовато-лиловыми и грязно-оранжевыми оттенками

отвратительные посевы Дома. Оглядев горизонт, Иеро понял, что у Дома

еще сохранилось около трети прежней территории. Он отложил подзорную

трубу, прикидывая, что до границы опаленной огнем пустыни осталось

не меньше пяти миль.

Но не только скалы остановили пламя; в запасе у Дома было

еще одно средство - он, кажется, умел создавать какую-то плесень,

которая выделяла клейкую пену, твердевшую при соприкосновении с

воздухом и абсолютно негорючую. Теперь коричневая иззубренная

стена отделяла заросли поганок от засыпанной пеплом почвы. Иеро

попытался обнаружить телепатическую ауру монстра и, не найдя

никаких ментальных сигналов, подумал, что это еще ничего не

значит.

Поглядев направо и налево, он разглядел небольшие группы

лесных женщин, вооруженных пылающими факелами. Медленно двигаясь

вдоль границы пустоши, они выжигали участки, которые пощадил

вчерашний пожар.

Священник хмыкнул и, покачав головой, обратился к брату

Альдо.

- Не думаю, что мы одержали полную победу. Мы не смогли

уничтожить источник заразы.

- Согласен с тобой, пер Дистин. Это дело остается

незавершенным, и через несколько лет чудовище снова атакует лес.

И нас не будет здесь, чтобы защитить несчастных женщин.

- Они не сказали тебе, где мужчины их племени?

- Нет, и я полагаю, что такие вопросы нельзя задавать.

Эти на удивление прелестные создания имеют какую-то тайну. Может

быть, их мужчины очень безобразны или слишком робки... Я согласен,

что их отсутствие может показаться странным, но не вижу в этом

повода для подозрений и вражды. Эти лесные обитательницы отнеслись

к нам весьма дружелюбно.

- Да, - согласился Иеро. - Но я видел странный сон...

странный и чудесный. Он был... - священник на мгновение запнулся,

и в этот момент волосатая лапа Гимпа легла на его плечо.

- Тебе снилось, что ты был с одной из этих белокожих

девушек, мастер Иеро? И этот сон дьявольски походил на реальность?

- В самом деле, так, - ответил растерявшийся священник. -

Но как ты догадался об этом?

- Потому что я сам, и Блуто, и все мои парни, даже старый

Стилк, который давно бессильная развалина, все мы видели такой же

сон. Каждый из нас провел время с одной из этих девчонок, и мы все

согласны, что это было приятнейшее сновидение! А что потом? Ни одна

из этих голых красоток наутро не сказала ни слова! Будто ничего и

не было! Странная штука, клянусь якорной цепью моей сгоревшей

"Девы"! - Обветренное лицо бравого капитана выражало одновременно

восторг и изумление.

Пока они шли обратно, Иеро обдумывал все услышанное.

Наконец они вернулись на большую поляну, под сень гигантских

деревьев. Брат Альдо попросил показать ему карту Нечистого, и

три головы склонились над тонким листом.

- Здесь не такой масштаб, как на моей собственной

карте, - произнес священник. - Но думаю, что место, куда я должен

добраться, лежит уже совсем близко, вот тут, - и он показал на

символ, обозначающий древнее поселение. - Город находится здесь,

в южном углу области, занятой Домом, в двадцати пяти или в тридцати

милях от нас. Как считаешь, мастер Гимп, я верно оцениваю

расстояние?

Моряк, склонив голову, внимательно сравнивал карту Аббатств

с трофейной. Наконец он промолвил:

- Да, миль тридцать, не больше. День-другой, и будем на

месте.

- Я тоже так считаю, - бережно свернув карты, эливенер

протянул их Иеро. - Теперь пора бы подвести кое-какие итоги,

мой мальчик. Можем ли мы считать, что твое соглашение с Вайлэ-ри

выполнено? Дом серьезно пострадал, но он отнюдь не уничтожен. Кроме

того, вчерашняя битва породила сильнейший всплеск ментальной энергии,

и слуги Нечистого в Ниане наверняка уловили его с помощью своих машин.

Они преследовали тебя на севере, пер Иеро, и я не думаю, чтобы они

оставили тебя в покое на юге.

- Не оставят, - мрачно согласился священник. - Во всяком

случае, не С'дана! Он поклялся убить меня или сдохнуть, и я ему

верю.

- И я тоже, - кивнул брат Альдо. - Главная восточная

дорога, ведущая к побережью Лантика, проходит к северу от нас;

вероятно, до нее не более четырех дней пути. На месте наших врагов

я бы двигался по этому тракту на юго-восток, пока не достиг бы

района, где возмущения ментальных полей особенно сильны, а там

свернул бы к югу. Неделя быстрого марша, в лучшем случае -

восемь-девять дней, и враги доберутся сюда. Будем считать,

что еще неделю мы в безопасности.

Но расчеты старого эливенера оказались ошибочными. Ни он

сам, ни Иеро не представляли, на что способен С'дана, сколь велики

его коварство и хитрость, а также его влияние среди адептов Нечистого.

Целое войско было собрано восточнее Нианы, и этот отряд уже четыре

дня двигался на юго-восток. Такого развития событий ни священник,

ни его спутники не могли предвидеть.

Пока они совещались, тучи затянули небосклон, и с юга

дохнул влажный ветер, предвестник дождя. Однако раньше, чем хлынул

ливень, вернулась Лучар. Они услышали, как девушка что-то напевает

про себя - похоже, на языке Д'Алви, так как Иеро не понимал ни слова.

Вдруг она появилась на тропинке под деревьями и подошла к мужчинам

с мягкой, задумчивой улыбкой на лице. Запястье девушки обвивал

золотой браслет с драгоценными камнями, искрившимися глубоким

зеленым светом.

- Тебе нравится? - спросила Лучар, улыбаясь Иеро и

обнимая его шею тонкими руками. - Это подарок Вайлэ-ри! Горм все еще

беседует с ней. Ей кажется, что медведь - самое интересное создание

среди нас.

- Почему эта женщина сделала тебе подарок? - строго спросил

священник, пытаясь освободиться из кольца смуглых рук. - Она ничего

не дала мне, а на тебя повесила эту дорогую игрушку. Не правда ли,

странно?

- О, тут нет ничего удивительного! Я дала ей кое-что

взаймы, кое-что очень нужное ей. А ты... Может быть, ты тоже получил

награду.

Девушка прижалась лицом к куртке Иеро, и теперь он не

мог видеть ее глаз. С растущим изумлением он почувствовал, что

близок к ответу на последний вопрос, волновавший его - как будто

крохотные кусочки мозаики сложились в его голове в стройную картину.

Священник осторожно поднял ладонями лицо своей любимой и заглянул в

ее глаза. Гимп и брат Альдо тактично отошли в сторону.

- Скажи-ка, моя хитрая маленькая принцесса, где прячутся

мужчины народа Вайлэ-ри? - Его голос был сердитым и нежным

одновременно, когда он всматривался в глубину ее бездонных темных

глаз.

Ответом ему было молчание. Потом девушка решительно встряхнула

головой.

- Их нет. Ее племя давно живет среди этих деревьев, и

они всегда были такими же, как сейчас. И они нуждаются в мужчинах,

бедные создания, чтобы иметь детей и продолжить свой род. Понимаешь,

у них родятся только девочки... - Лучар на мгновение замялась, потом

продолжила: - Может быть, сейчас появится на свет первый мальчик.

Они не знают, как и когда их народ оказался здесь, не знают, кем

были их предки... Но им известно, что чужестранцы путешествуют по

дороге к северу от их лесов. И временами одинокий путник или целый

караван странников разбивает вечером лагерь и... ну... они...

- Видят очень приятный сон? - спросил Иеро. Он усмехнулся

и, осмелев, девушка улыбнулась ему в ответ. - Итак, ты совершила

сделку, обменяв меня на этот браслет. Ну, что ж, прекрасно!

Достойный поступок для принцессы Д'Алви и моей жены!

Лучар резко отстранилась, ее глаза гневно сверкнули.

- О! Ты, мужчина! Ты ничего не понял! Ты, кажется, думаешь,

что я в восторге от того, что случилось прошлой ночью! - злые слезы

повисли на ее ресницах. - Я ничего не знала о браслете до сегодняшнего

утра!

Резко сорвав украшение, она швырнула его прямо в лицо Иеро.

Он едва успел вскинуть руку и поймать драгоценность, иначе нос его был

бы неминуемо разбит. Затем он побежал за девушкой. Она остановилась в

тени огромного дерева и горько рыдала, закрыв лицо ладонями.

"Иди ко мне, любимая, - мысленно позвал он. - Прости, я был

глупцом. Она лишь хотела спросить у тебя разрешения, не так ли?"

Лучар снова спрятала лицо у него на груди.

"Да, конечно! Так поступила бы любая честная женщина. У нее

никогда не было мужчины, и она впервые узнала любовь с тобой. Она

сказала, что ты - мой навсегда, и она просит тебя лишь на одну ночь.

Она т а к сказала это, что я отбросила всякую ревность! Но видишь...

видишь... пережить то, что случилось, все же тяжелее, чем я думала!"

- О, Иеро, - добавила девушка вслух, и голос ее стал

печальным, - знаешь ли ты, что она сказала мне на прощание сегодня

утром? "Может быть, у меня родится первый мальчик. Это было бы

счастьем для нашего народа. Не забывай же меня - ты, которая всегда

будет с ним!"

Священник нежно погладил ее по спине.

- Не плачь, милая, - прошептал он. - Я просто в восторге.

Ведь у меня был такой чудесный сон!

Лучар взглянула на его лицо и поняла, что он шутит; но в

глазах его таилась печаль. Тонкие пальцы девушки легко коснулись лба

Иеро, погладили щеку. Потом она улыбнулась.

- Запомни, пер Иеро Дистин, я не хочу больше слышать об

этом! И не хочу вспоминать! Договорились?

Иеро повернулся и отыскал глазами старого эливенера.

"Мы можем идти дальше", - мысленно произнес он.

Брат Альдо взял под уздцы Клоца, уже навьюченного поклажей,

Гимп махнул рукой морякам, они поднялись и зашагали нестройной

колонной к краю поляны. В это время в тени гигантского дерева возник

Горм. Итак, все были в сборе, и Иеро занял свое место во главе

отряда. Тихо переговариваясь, позвякивая оружием, люди двинулись

в путь.

Священник обернулся, надеясь увидеть лесную фею, что снилась

ему в прошлую ночь, но не разглядел ничего. Над лесом висел серебристый

птичий щебет, но различить в нем голос Вайлэ-ри он не мог.

"Они будут идти за нами вдоль опушки, - пришло сообщение от

брата Альдо. - Они хотят знать, жив ли Дом, и думают, что ты сообщишь

им об этом. Так сказала их властительница Лучар."

"Дом, разумеется, жив, - послал Иеро ответ. - И я надеюсь,

что Господь убережет нас от встречи с ним."

Они шли на юг в сотне ярдов от опушки леса, который вздымался

в отдалении словно изумрудная стена. В полдень отряд остановился для

короткого отдыха и еды, затем священник подал сигнал двигаться дальше.

К вечеру из затянувших небо туч на головы путников обрушился теплый

ливень. Видимость сразу же стала очень плохой, почва превратилась

в жидкую грязь, и люди свернули к краю джунглей. Здесь, под пологом

огромных деревьев, был разбит лагерь, разожжен костер и приготовлена

горячая пища.

Дождь шел почти всю ночь. Когда рассвело и путники двинулись

дальше, стало ясно, что они достигли окраины лесного массива.

Растительность изменилась; все чаще стали попадаться пальмы и заросли

акации, деревья-гиганты, высившиеся подобно исполинам над низкорослым

кустарником, уменьшились в числе и, наконец, исчезли совсем. Жара

стала сильнее. К югу, насколько мог видеть глаз, раскинулась широкая,

поросшая травой равнина. Слева от них песчаные языки вторгались в

сочную зелень прерии, и вместе с этими первыми признаками пустыни

появились уже хорошо знакомые мертвенные цвета. Плесень, огромные

мухи, гниющий кустарник... Здесь владения Дома начинались в милях

трех-четырех от края джунглей, нигде близко не подступая к лесу.

Вероятно, отсутствие больших деревьев делало эту область менее

привлекательной для него.

Дичь здесь, однако, водилась в изобилии. Животные, похожие

на оленей, и большие грациозные создания вроде антилоп маячили тут

и там в степи, неторопливо передвигаясь и освобождая людям дорогу;

большинство из них были незнакомы Иеро. Однажды путники наткнулись

на стаю короткохвостых полосатых зверей, напоминавших гиен, которые

жадно обгладывали тушу какого-то животного, раза в три превосходившего

Клоца размером. Они благоразумно обогнули хищников стороной - как

и огромное существо, помесь медведя с гигантской рысью, которое

встретилось им через несколько миль. Очевидно, зверь не был голоден;

он испустил громовое рычание, но не пытался их преследовать. Вечером

они воздвигли прочную изгородь вокруг лагеря и разложили большие

костры. Рычание и рев, раздававшиеся вокруг стоянки ночью, доказывали,

что такая предусмотрительность была не лишней; в этой местности звери

не знали и не боялись человека.

На следующее утро рассвет был ясным и жарким, свежий воздух

благоухал, словно дыхание весны. Цветущие травы, сквозь которые

пробирался отряд, пахли медом. В этот день они повернули к востоку

и шли медленно, не торопясь, внимательно изучая окрестности. По

расчетам Иеро наступило время для поисков заброшенного города; карты

больше не были нужны.

Вскоре отряд достиг пустынной равнины, поросшей чахлым

кустарником, за которой простиралась захваченная Домом территория.

Иеро различал вдали многочисленные образования, подобные огромным

шарам и поганкам; почва между ними была покрыта фестонами плесени,

отливающей всеми оттенками желтого, фиолетового и грязно-багрового.

Эта мерзость выглядела столь же отвратительно, как на севере, на

границе с владениями племени Вайлэ-ри.

Священник остановил отряд.

- Не стоит рисковать, - произнес он, показывая на заросли

огромных поганок. - Эта дрянь не больше, чем в полумиле от нас.

Слишком близко, если судить по моему собственному опыту.

Брат Альдо выглядел озабоченным.

- Мы уже добрались до нужного района, но я не вижу никаких

руин, - он положил руку на плечо Иеро. - Некоторые из этих древних

городов захоронены так, что от них не осталось и следа. Надеюсь, ты

понимаешь, сын мой, что наши поиски могут оказаться бесполезными. Кто

знает, когда и кем были нанесены на карты знаки, обозначающие Забытые

Города? Сколько раз эти карты копировались и какие при этом сделаны

ошибки?

- После такого длинного и опасного пути, и с таким опытным

командиром мы просто не можем потерпеть неудачу! - воскликнула

Лучар. Несокрушимая вера в своего возлюбленного звучала в словах

девушки. Иеро усмехнулся и, немного поразмыслив, сказал:

- Придется начать тщательные поиски. Мастер Гимп, объясни

людям, что мы ищем древний город, скрытый под землей. Пусть они

отмечают все признаки человеческой деятельности, любой след - все,

что покажется им подозрительным.

Горм поднял мохнатую голову, медленно покачивая ею и

нюхая воздух.

"Я чувствую, что когда-то здесь было много людей. Где-то,

не очень далеко отсюда, спрятан человеческий город."

По команде капитана моряки растянулись длинной цепью, и через

три-четыре часа отряд настолько рассеялся, что это стало беспокоить

Иеро. Некоторые люди уже казались крохотными точками в безбрежном

пространстве равнины. Хотя ни один из моряков, согласно полученным

инструкциям, не приближался к границе владений Дома, кто знал, какие

звери таятся среди травы и зарослей кустарника? Священник подал знак

Гимпу и, по сигналу корабельного горна, мореходы вновь собрались

вместе. Иеро велел им отдыхать и готовить обед. Небо еще было ясным,

но громоздившиеся на юге тучи снова обещали к ночи сильный дождь.

- Итак, можно сделать лишь один вывод, - произнес священник,

обращаясь к своим спутникам. - Если мы не нашли здесь города, значит,

он лежит восточнее, - он вытянул руку к возвышавшимся на горизонте

поганкам и фиолетовым шарам.

- Боюсь, что ты прав, - кивнул брат Альдо.

- Ты не пойдешь туда без меня! - с тревогой воскликнула

Лучар, хватая священника за руку. - Я не пущу тебя одного!

- Ты будешь делать то, что тебе скажут, или я тебя отшлепаю!

- Иеро говорил шутливо, но взгляд его был серьезен. - Кроме того, я

не собираюсь идти один. Брат Альдо, мы используем прежнюю тактику: ты

и Лучар - в арьергарде, а мы с Гормом попытаемся проникнуть дальше на

восток. Остальные под командой Гимпа пусть готовятся послать огненные

стрелы, как только получат сигнал от нас.

"Это наилучший способ, - заявил Горм. - Другого выхода у

нас нет."

Иеро нежно поцеловал девушку и направился в сторону

отвратительных зарослей, что громоздились на востоке. В нескольких

футах за священником двигался Горм, нюхая воздух и негромко фыркая.

Старый эливенер следил за ними взглядом, сжимая одной рукой узду

Клоца и держа другую на плече девушки. Позади них стояли сбившиеся

в плотную толпу мореходы. Дым клубился под горящими факелами, стрелки

держали оружие наготове.

Как всегда при встрече с опасностью священника охватила

легкая нервная дрожь; привычным усилием воли он подавил ее. Тщательно,

не торопясь и не обращая внимания на порожденную Домом мерзкую

растительность, он искал на почве любые следы древней цивилизации,

поддерживая в то же время ментальный контакт со своим мохнатым

спутником. Прошло полчаса, и они уже вплотную придвинулись к

границе территории Дома.

"Стой!" - команда медведя заставила вздрогнуть Иеро. Он

увидел, что Горм стоит, напряженно вытянувшись, его маленькие глазки

были устремлены вдаль. Медведь несколько раз фыркнул, явно различив

какой-то очень слабый запах.

"Где-то здесь есть металл, - сообщил он. - Запахи очень

слабые. Не двигайся, я попытаюсь найти это место."

Медведь медленно пошел вперед. В этой части песчаной, поросшей

низким колючим кустарником равнины располагалось несколько невысоких

холмов, и Горм остановился перед одним из них, округлым образованием

не более чем пятифутовой высоты. Терн и пучки бурых трав окружали

курган со всех сторон и торчали на его вершине. Медведь принюхался

к чему-то, расположенному у основания холма, затем двинулся в обход.

Иеро шагал за ним на некотором расстоянии, внимательно наблюдая и

стараясь не мешать мохнатому следопыту.

Восточная сторона кургана, обращенная к владеням Дома, была

менее округлой, чем западная, и казалась как бы стесанной. Заросли

огромных поганок торчали не более чем в двухстах ярдах от холма, и

когда Иеро подумал об этом, его сотрясла нервная дрожь. С усилием

он направил мысли на главную задачу - поиски древнего города.

Медведь застыл у ноздреватого серого камня, лежавшего в

основании холма; затем, по-прежнему в полном безмолвии, он двинулся

дальше и оказался в неглубокой ложбине, промытой, вероятно, последним

ливнем; тут боковая поверхность холма круто вздымалась над впадиной.

Горм поднял лапу и, осторожно действуя когтями, стал расчищать склон.

Струйки песка, земли и мелких камней потекли на дно ложбины, открывая

в глубине какую-то блестящую поверхность.

"Смотри, - пришла мысль медведя, - здесь металл, очень, очень

старая работа людей."

Под его лапами священник увидел нечто гладкое и сверкающее.

Ровная металлическая поверхность, отполированная, как зеркало;

возможно, то была стена, но скорее всего - дверь. Дверь!

Человек задумчиво разглядывал склон кургана, зверь сидел

рядом, наблюдая; его задача была выполнена. Снова Иеро поразился

фантастическому обонянию своего четвероногого спутника. Обнаружить

древний, почти лишенный запаха металл под слоем земли и камней! Это

казалось почти невозможным!

Затем священник послал сообщение брату Альдо. Теперь, когда

он находился у порога исчезнувшей цивилизации, ему была необходима

помощь. Если им с медведем удастся проникнуть вниз, в неведомые

глубины древнего города, они будут отрезаны от мира, а на территории,

где властвовал Дом, это казалось рискованным.

Поджидая своих спутников, Иеро начал ковырять землю длинным

кинжалом. Под клинком открывалась блестящая металлическая поверхность,

слегка тронутая патиной пролетевших тысячелетий. Когда брат Альдо и

Лучар, покачиваясь на спине Клоца, обогнули курган, работа священника

была закончена. Полностью очищенная от земли дверь стояла как граница

между двумя мирами, разделенными бездной времени.

- Итак, мы у порога, и кто знает, что лежит за ним? - Брат

Альдо постучал по гладкой двери и обернулся к священнику. - Пока мы

здесь одни, стоит обсудить план дальнейших действий. Гимп со своими

мореходами идет нами пешком и скоро будет здесь. Что ты предлагаешь,

пер Иеро?

К тому моменту, когда возглавляемый капитаном отряд

показался вдали, главный вопрос был решен. Мореходы останутся у

кургана вместе с Клоцем; их задача - следить за окрестностями и,

в случае чего, прийти на помощь тем, кто спустится вниз. Но вторая

часть проблемы оказалась более трудной. Если все четверо - Иеро,

Альдо, Лучар и медведь отправятся в подземный город, то кто же из

оставшихся на поверхности сможет принять их ментальные сообщения?

Как вызвать помощь, если она вдруг понадобится?

Решение предложила Лучар. Ее идея была простой - почему бы

не обучить капитана Гимпа мысленной речи?

Когда коротышку-шкипера посвятили в этот план, его лицо

побледнело: Гимп испытывал мистический ужас перед колдовскими

чарами, позволявшими магам и мудрецам общаться без слов. Но капитан

был смелым человеком, и когда Иеро поклялся, что чары мысленной речи

не нанесут вреда ни его телу, ни бессмертной душе, Гимп заметно

приободрился и заявил, что готов выполнять все приказы священника.

И все же он вздрогнул и отпрянул назад, когда мысль Иеро,

простое "добрый день", достигла его сознания. Вскоре он нашел, что

в беззвучных словах, возникающих в его голове, нет ничего страшного.

Тогда, следуя указаниям Иеро, капитан попробовал передать свои

послания. Вначале из этой попытки ничего не вышло; гримасы, которые

корчил Гимп, стараясь отправить ментальный сигнал, повергли Лучар

в тихий восторг. Однако в очень короткое время капитан обучился

"слышать" каждого из четырех путешественников, включая медведя.

Итак, с проблемой связи было покончено, и теперь они обратили

внимание на двери. Казалось, их сделали из какого-то металла, похожего

на серебристую бронзу. Железо или сталь, несомненно, покрылись бы

ржавчиной за прошедшие тысячелетия, но этот материал выглядел как

новый и был совершенно незнаком Иеро. Возможно, в тайных архивах

Аббатств ему удалось бы разыскать упоминание об алюминиевых сплавах.

Дверь, полностью очищенная от земли, серебристо

поблескивала в лучах солнца. На ее гладкой поверхности не нашлось

ни ручек, ни замочных скважин; очевидно, она не открывалась обычным

ключом - если вообще открывалась снаружи. Попытки отжать дверь

снизу или сбоку с помощью копий были безуспешными; два наконечника

сломались, но дверь даже не дрогнула; ее металлическая поверхность

также не поддавалась усилиям людей. Наконец, Гимп, встав на колени,

просунул в щель между створкой и косяком тонкое лезвие кинжала и

медленно повел его вверх. Ему удалось нащупать засов на высоте трех

футов от порога; затем в щель вставили топор, по обуху которого

капитан нанес мощный удар тяжелой секирой.

Иеро потянул створку двери. Медленно, с жалобным

протестующим скрипом она распахнулась. Люди стояли в молчании под

теплыми лучами полуденного солнца; из мрачного тоннеля, зиявшего

перед ними, повеяло холодным воздухом. За дверью дежала рифленая

металлическая плита, переходившая в широкую, слегка изгибающуюся

лестницу. Один из моряков издал ликующий вопль, но товарищи шикнули

на него. Кто знал, что они открыли? Что могло явиться через эту

дверь в их мир? Люди чувствовали, что момент был слишком торжественным

для криков восторга.

- Как быть со светом? - задала практический вопрос Лучар.

Такая мысль ни одному из мужчин не пришла в голову, и сейчас

они выглядели смущенными. Но здравый смысл восторжествовал: пожертвовав

двумя кувшинами и частью запасов волокна и масла, заготовленных на

случай схватки с Домом, мореходы соорудили светильники. Они давали

не слишком яркий свет, но это было лучше, чем ничего.

Горм первым перешагнул порог; его маленькие глазки блестели

от возбуждения. За ним последовал старый эливенер, сжимавший в руках

свой тяжелый посох и глиняную лампу. Иеро, с мечом наготове и еще

одним светильником, шел третьим; Лучар замыкала группу. Дневной свет

позади них становился все более тусклым и вскоре исчез совсем; теперь

они могли полагаться лишь на неяркий огонек своих ламп. Лучар несла

маленький мех с запасом масла, которого хватило бы, чтобы заправить

светильники пару раз; но никто из них не знал, как долго будут

продолжаться поиски.

Лестница, бесконечно извиваясь, вела в темноту. Обоняние

Горма и мысленное зондирование, которое регулярно делал священник,

не обнаруживали ничего живого. Изредка путники останавливались,

проверяя, что еще могут связаться с Гимпом и его людьми.

Когда они добрались до последней ступеньки, казалось, что

прошло уже часа два. Гулкое эхо шагов подсказывало, что разведчики

находятся в каком-то обширном и пустом пространстве. Спустя минуту

Горм и Иеро ощутили движение наверху, потом слуха путешественников

достиг слабый шорох.

- Летучие мыши, - произнес брат Альдо. - Думаю, это место

как-то связано с поверхностью.

Его утверждение было бесспорным, но где другие входы и

выходы из этого подземного мира? И кто - или что - имеет к ним доступ?

Лучар возилась где-то в полумраке, пока мужчины обменивались

впечатлениями. Внезапно вскрикнув, она позвала их к себе: слабый

свет поднятой лампы озарил закрепленную на стене панель со множеством

переключателей, пронумерованных древними символами.

- Откровенно говоря, я боюсь прикоснуться к ним, - заявил

священник.

- Я тоже, - согласился зливенер после некоторого раздумья.

- Но у нас нет другого выхода - как бы мы ни экономили масло, оно

вскоре иссякнет. Здесь должно быть какое-то освещение, так что

придется рискнуть. Все наше предприятие - сплошной риск, и это

не первый случай, когда мы полагаемся на удачу и судьбу.

Иеро, отбросив сомнения, надавил на первый переключатель.

Вначале ничего не произошло, затем, к их изумлению, возник слабый

тусклый свет. Все сильнее и сильнее, все ярче и ярче разгорались

невидимые лампы, пока их сияние не сравнялся со светом солнечного

дня, царившего на поверхности.

Путники огляделись. Они стояли на платформе, прилепившейся,

словно ласточкино гнездо, к стене огромной, невероятной величины

пещеры.


ГЛАВА 12. КОНЕЦ И НАЧАЛО


Размеры этой подземной полости были невообразимы. Путники

не могли представить, как далеко они находятся от поверхности земли,

но, вероятно, это расстояние было значительным. Пещера казалась

искусственной, и теперь они разглядели стержни на ее потолке,

источавшие бледный свет и напомнившие Иеро светильники Мануна.

Они позволяли рассмотреть гигантское пространство.

Открывшиеся их взгляду стены имели форму огромных

пятиугольников, вырубленных в скальном монолите. В верхней части

их поверхность была грубой и необработанной, но ниже, футах в

тридцати от пола, можно было различить блеск гладкого полированного

камня. Кое-где на стенах поблескивали металлические панели; широкое

кольцо свободного пространства отделяло расположенные в центре

машины от стен.

- Вы только посмотрите на них! - голос Иеро был полон

благоговейного трепета.

Эти огромные, покрытые кожухами, занесенные пылью минувших

столетий агрегаты, эти чудовищные машины древности мнились священнику

чудом. При виде их Иеро охватил священный ужас, на мгновение сковавший

его сознание: здесь, в грозном безмолвии, стояли созданные до Смерти

устройства, которые сами вызвали Смерть и помогли ей овладеть всем

миром! Любой нормальный человек (кроме, конечно, слуг Нечистого)

испытывал ужас перед Смертью, и один взгляд на эти устройства был

для него подобен созерцанию ада. Хотя старый эливенер не растерял

самообладания, но и его лицо окаменело, а в глазах застыли отвращение

и страх. Лучар же, внезапно лишившись сил, опустилась на колени. Ей

было только семнадцать, и вид этих титанических машин легендарного

прошлого наполнил трепетом ее сердце.

Иеро наклонился и поднял девушку. Он крепко сжимал ее ладонь

в своей, пока они шли вдоль платформы, обозревая огромное пространство

внизу.

Подняв головы, путники увидели лабиринт балок и решетчатых

форм, затканных паутиной проводов, гибких тросов и металлических

кабелей. Выше них сияли светильники, скрывая потолок пещеры, к

которому, очевидно, крепилась эта конструкция. Тишина и глухое

безмолвие тысячелетий простирались вокруг.

- Сюда можно поместить легион, десять легионов Стражей

Границы, и они затеряются тут... - пробормотал Иеро про себя. Его

голову кружили необъятность пространства и мысль о том, что внизу,

среди этих устройств, есть компьютеры. Но как их найти? Как вообще

можно найти что-нибудь в месте столь огромном и чужеродном? Правда,

ему были известны кое-какие наименования и символы мертвого языка,

обозначавшие вычислительные устройства. Но являлась ли эта информация

достоверной? Где искать компьютеры и как различить их в этих

титанических джунглях из камня и стали? Сейчас, когда он достиг

одного из древних поселений, эта задача казалась невыполнимой.

Лучар покинула его; вместе с седобородым эливенером она

что-то разглядывала в дальнем конце платформы, там, где ее поверхность

пронзала прямоугольная, подобная ящику конструкция. Священник

направился к ним и вдруг ощутил мысленный сигнал Горма.

"Летучие мыши исчезли. Куда они могли деваться? Не нравится

мне в этом месте, друг Иеро. Издалека поступают дурной воздух, дурные

запахи, и я ощущаю нечто неживое. Неживое, но движущееся."

Иеро поднес к глазам подзорную трубу, одновременно

зондируя ментальное поле в подземелье. Он не обнаружил ничего,

кроме крохотных мыслишек немногочисленных летучих мышей. Они были

где-то далеко - кажется, покидали пещеру через невидимую дыру

в потолке. С помощью своей трубы он не смог обнаружить ни одного

сквозного отверстия, зато нашел несколько входов в тоннели, темневшие

в стенах. Два из них находились примерно в полумиле, на противоположной,

западной, стороне этого искусственного грота; затем он увидел еще один

тоннель - слева, на южной стороне. Около одного из западных входов

можно было различить образования, которые, безусловно, не относились

к творениями рук человека. Это были какие-то бесформенные темные

пятна - вероятно, лужи подземной влаги; около них торчали заросли

прямых стержней. Иеро случалось бывать в пещерах, так что он имел

представление о сталактитах и сталагмитах; однако, насколько он мог

разглядеть на таком большом расстоянии, эти объекты на них не походили.

Действительно ли эти стержни слегка светились багровым светом или

ему только показалось? Впрочем, он забыл о них, когда услышал

голос Альдо.

- Пер Иеро, иди сюда, - позвал старый эливенер. - Я

думаю, мы можем спуститься вниз, если заработает этот невероятный

механизмом прошлых времен. Я видел рисунки таких устройств - ящики,

которые скользят вверх и вниз по металлическим колеям на стене. Вот

почему лестница, по которой мы шли, тут обрывается. Иди сюда и

взгляни сам.

Используя мысленную связь, старик объяснил трем своим

спутникам, как работает подъемник. Затем с помощью Лучар он очистил

панель управления от покрывавшей ее пыли; теперь стали ясно видны

три кнопки, слегка выдававшиеся над металлической пластиной. Брат

Альдо коснулся их по очереди длинными пальцами, слегка покручивая

и нажимая; сам он при этом оставался на платформе. Наконец, древняя

машина со скрежетом двинулась вниз, и тогда он быстро остановил ее.

- Так я и думал! Я знаю слова, которые написаны на кнопках!

На этих двух черных помечено "вниз" и "вверх", а на красной указано

"стоп". Что дальше, Иеро?

- Сейчас я свяжусь с поверхностью, - священник на мгновение

замер, прикрыв глаза, затем пояснил спутникам: - У Гимпа и его людей

все в порядке. Они разбили лагерь и готовятся к ночлегу. Я хотел

узнать, как у них дела, перед тем, как мы войдем в этот ящик.

Несмотря на свой уверенный вид, эдивенер не смог скрыть

нервной дрожи, когда они ступили в клеть подъемника. Слой пыли в

шесть дюймов покрывал пол кабины, люди и медведь старались двигаться

осторожно. К счастью, пыль содержала множество мелких каменистых

частиц, она вздымалась медленно и быстро оседала.

Подъемник скользил по двум металлическим направляющим,

запрессованным в каменную стену пещеры, и казался надежным. Но,

конечно, машина была старой, очень старой; она скрипела и скрежетала,

опускаясь вниз и порождая гулкое эхо в огромном замкнутом пространстве.

Какой-то механизм заставлял подъемник останавливаться на каждом уровне,

и люди снова и снова нажимали кнопку, преодолевая желание выскочить из

кабины. Им неоднократно пришлось подвергаться этому испытанию, так как

платформы, во всем подобные верхней, шли в пять ярусов. Когда подъемник,

наконец, доставил их на дно пещеры, даже обычно невозмутимый медведь

издал облегченное "вуфф". Путники, улыбаясь, глядели друг на друга,

однако их радость была преждевременной.

Они покинули кабину, но предусмотрительный брат Альдо

внезапно повернулся и нажал кнопку "вверх". Он хотел проверить,

смогут ли они при нужде вернуться обратно. Его испуганный возглас

заставил вздрогнуть Иеро и девушку: подъемник остался недвижим. В

течение десяти минут они старались вдохнуть жизнь в древний механизм

и найти питавший его источник энергии, но он располагался где-то

под полом пещеры, куда уходили гибкие кабели, и был для них недосягаем.

Итак, этот путь на поверхность можно было считать отрезанным.

- Мне кажется, мы опустились по крайней мере на полмили,

- заметил брат Альдо, облекая в слова владевшую людьми тревогу.

"Мы найдем другой путь обратно, - пришла спокойная мысль

Горма. - Сейчас мы стоим на собственных ногах, а не в этой штуке,

которая шумит и двигается. Такая огромная пещера должна иметь

несколько входов, и мы их разыщем."

Люди покинули мертвый механизм. Перед ними, в тусклом свете

потолочных ламп, громоздились покрытые пылью машины прошлого. С

высоты пятого яруса эти агрегаты казались сравнительно небольшими,

но теперь Иеро понял, что некоторые из них имеют поистине чудовищную

величину.

Он направился к ближайшей установке, заинтригованный ее

необычными очертаниями. Он двигался шаркающей походкой, едва отрывая

ноги от пола и стараясь не поднимать пыли. Когда спутники подошли к

нему, священник осторожно очищал кожух аппарата от покрывавших его

тысячелетних наслоений.

- Мне кажется, эта штука выглядит как-то странно! - он

засмеялся, разбудив гулкое эхо. Звуки метались в пыльных проходах

между рядами титанических форм, будто стремясь вырваться наружу из

огромного лабиринта.

- А, так это чехол! Все эти устройства защищены покрышками!

Сейчас мы снимем его и посмотрим, что находится под ним. - Священник

осторожно завернул край тяжелого пластикового материала, стараясь

поднимать как можно меньше пыли. Его глаза, уже привыкшие к тусклому

свету, уловили слабый металлический блеск.

Снедаемый любопытством, Иеро бросился к соседнему устройству,

затем к следующему. Все они были покрыты толстыми пластиковыми

чехлами, материал которых успешно противостоял времени. Казалось,

что металлические детали машин не затронуты коррозией, на них нельзя

было различить никаких следов минувших тысячелетий. Выхватив кинжал,

священник начал лихорадочно кромсать куски пластика, отбрасывая их

прочь. Снять огромный чехол полностью было бы им не под силу; многие

агрегаты достигали высоты двухэтажного дома и занимали площадь в

половину акра.

- Пер Иеро, - раздался спокойный голос эливенера, - как

ты полагаешь, не пора ли сообщить нам, что мы должны искать? Я не

интересуюсь твоими тайнами, однако...

- Прости, отец мой, я хотел рассказать об этом еще раньше.

Но здесь так много необычного... У меня закружилась голова от этих

чудес!

Они стояли, разглядывая громоздившиеся вокруг невероятные

машины. Пользуясь мысленной речью, Иеро поведал спутникам о своей

миссии, описал древние компьютеры - или, по крайней мере, задачи,

которые решали с помощью таких устройств, и объяснил, почему

Аббатства стремятся овладеть ими.

- Если сказанное мне отцом Демеро правда - а я верю каждому

его слову - то мы отчаянно нуждаемся в этих машинах, - заключил

он. - Действия слуг Нечистого скоординированы, и сила их постоянно

нарастает. И наша оборона, и ответная атака принесут мало пользы,

если не подчинить их непогрешимой логике.

У брата Альдо не было вопросов. Теперь, когда старик узнал,

что является предметом поиска, он принялся начал изучать ближайшие

агрегаты, пытаясь найти какие-нибудь надписи или отметки. Медведь

присоединился к эливенеру; он помогал держать тяжелые пластиковые

чехлы. Иеро с Лучар последовали примеру своих спутников.

Часом позже они приостановили работу, взглянули друг на

друга и расхохотались. Каждый был покрыт белым саваном пыли, и даже

медведь выглядел как пушистое привидение прежнего Горма.

- Давайте-ка заглянем сюда, - предложил брат Альдо,

перелистывая страницы записной книжки, в которой он копировал

надписи на приборах. - Пока что мы не нашли ничего похожего на

компьютеры, пер Иеро.

Священник вытер вспотевший лоб пыльной ладонью и постарался

собраться с мыслями. Знания брата Альдо в части древнего языка имели

сейчас решающее значение. Сам он мог вспомнить только несколько простых

слов и фраз.

- Итак, мы обнаружили слово "машина" и знаем, что оно

обозначает, - продолжал старик, - и мы нашли другие слова, смысл

которых очевиден. Как работают эти агрегаты и для чего они нужны,

мне совершенно непонятно. Однако, - он выглядел очень серьезным, -

источником энергии для них является, очевидно, сила атома, которая

послужила причиной Смерти на планете. Но я стараюсь даже не думать

об этом.

Иеро решил, что момент вряд ли подходит для упоминания

о том, что слуги Нечистого, скорее всего, уже владеют этими или

другими мощными энергетическими источниками. Впрочем, он лишь

подозревал такую возможность. Кому известно, что за неведомые

машины двигают без парусов и весел их черные корабли!

- Мы обнаружили слова "эйр кондишн" и "термо-контрол",

- сказала Лучар.

- Да, но с этими терминами я встречался и в других древних

городах, которые мне довелось посетить. Они означают свежий воздух

и искусственное тепло, вот что это такое. Мы не знаем, как в старину

добивались этого, но ясно, что подобные слова не имеют отношения ни

к оружию, ни к компьютерам.

- Надо все здесь обыскать, - сказал священник после минутных

размышлений. - Почему бы нам не начать с середины пещеры? Если тут

есть какой-то управляющий механизм, то, скорее всего, он расположен

в центре. Я пытаюсь вспомнить, как выглядело это место сверху, и мне

кажется, что в середине была свободная площадка с небольшим количеством

установок.

Этот план был принят, и они начали продвигаться к центру

пещеры. Снова и снова пыльные проходы заводили их в глухие тупики,

перегороженные корпусами огромных машин, заставляли кружить и

возвращаться назад. Иеро подумал, что они похожи на муравьев,

пойманных в ловушку огромного непостижимого лабиринта.

Наконец, кашляя и задыхаясь от пыли, они попали в широкий

коридор между двумя длинными шеренгами машин, который привел их к

открытому пространству. Минус пять или шесть они поднимались по еле

заметному пандусу; теперь было ясно, что площадка в центре расположена

повыше, чем остальная часть пещеры.

Подъем закончился; они стояли в центре пещеры, окруженные

безмолвными рядами древних механизмов. Тут, несомненно, располагался

главный пульт управления всеми этими агрегатами - и тут путников

поджидало кое-что интересное.

Перед ними огромным полукольцом тянулась контрольная панель.

Ее назначение стало ясным сразу же, так как она была полностью

открыта - единственный свободный от пластикового чехла агрегат,

который повстречался им. Груды полос пластика, без следов пыли,

валялись тут и там, как будто каждый кусок был срезан с панели

и торопливо отброшен в сторону, однако три десятка стульев, в

беспорядке сгрудившихся перед пультом, сохранили свои пластиковые

покрышки. Маленькие немигающие огоньки - три янтарно-желтых и один

красный - пылали в центре приборного щита. Люди с изумлением

уставились на них, медленно осознавая, что все это значит.

- Кто-то был здесь, - с дрожью в голосе прошептала девушка.

- Кто же? И когда? Посмотрите, ведь кто-то включил эти огоньки!

Внезапно Лучар резко обернулась, как будто хотела поймать

кого-то или что-то, скрывающееся за ее спиной. Но вокруг все было

неподвижным. Безмолвные громады машин нависали над ними, и только

яркие светящиеся точки в центре панели показывали, что таинственная

механическая жизнь еще не совсем угасла в этих реликтах прошлого.

Медведь медленно двинулся к пульту, втягивая носом затхлый

воздух.

"Идите сюда, - послал он мысль. - Что-то было здесь,

и оно оставило след. Что-то, уже известное нам", - добавил он

мрачно.

Шагнув вперед, Иеро опустил глаза и увидел находку Горма.

Широкий след, маслянистая дорожка которого едва проступала в пыли,

тянулся из прохода между корпусами агрегатов слева от них. След

проходил вдоль всей контрольной панели, расширялся в бесформенное

пятно рядом с искромсанными остатками пластикового чехла и, спускаясь

вниз, исчезал в другом ущелье, образованном рядами безмолвных машин.

Смысл увиденного был ясен: нечто пришло, открыло и проверило контрольную

панель, затем удалилось. Зачем оно сделало это? Где оно находится теперь

и когда собирается вернуться?

Иеро вздрогнул. Какое бы существо не оставило этот странный

отпечаток, оно не было человеком. И раньше, чем пришла мысль от Горма,

священник догадался, кто тут побывал.

"Здесь проползла одна из тварей, созданных Домом, или он

сам, - возникла в его сознании холодная мысль медведя. - Неужели ты

не чувствуешь его запах?" - В мозгу своего четвероногого друга Иеро

уловил легкое презрение к несовершенным человеческим чувствам.

Предупредив спутников об опасности, он велел Лучар снова

зажечь лампу, которую девушка погасила, как только они включили

в подземелье освещение. Огонь был единственным оружием против

Дома и мог снова спасти их, если чудовищный монстр пришлет своих

омерзительных тварей.

- Сюда! Идите сюда! - вскричал Альдо, занятый осмотром

центральной части панели, где светились яркие огоньки. - Кажется,

я могу прочитать эти символы - или, хотя бы, некоторые из них.

Такие слова как "локатор" или "дисплей" мне незнакомы, но вот тут

обозначено "запуск ракеты", а рядом - длинная серия цифр. Пер Иеро,

мы нашли нечто ужасное! Из этого места посылали в воздух летающую

Смерть, огромные ракеты, которые неслись вокруг мира, распространяя

страшный яд и радиоактивное уничтожение! - Старый эливенер казался

потрясенным до глубины души. - Вероятно, - добавил он хриплым голосом,

- некоторые из этих снарядов сохранились и теперь ждут, чтобы снова

нести смерть спустя пять тысячелетий!

Никто не произнес ни слова и не вступил в мысленную связь.

Люди были парализованы ужасом при мысли, что могут как-то, по ошибке,

снова выпустить в мир Смерть.

Иеро опомнился первым; его деятельный разум поборол страх

и естественное отвращение. Он пришел сюда, чтобы добыть необходимое

Аббатствам оружие, а вместо этого нашел смертельного врага рода

человеческого, который хоть и не действовал в настоящий момент, но,

несомненно, был готов к действию. Такого поворота событий нельзя

было допустить! Эта мысль вытеснила ужас из сознания священника.

- Что означают эти огоньки? - спросил он хрипло. Ему хотелось

вывести брата Альдо из коллапса и вернуть к реальности. Каким бы

крепким ни казался эливенер, он был немолод, очень немолод, и здесь

ему пришлось столкнуться с кошмаром, который в его братстве считали

абстракцией, призраком далекого прошлого. Но, оказывается, этот

кошмар был жив и мог в любой момент снова поразить планету!

Брат Альдо с видимым усилием кивнул головой.

- Огни? Да, эти огни... Они обозначены словами, пер Иеро,

вот этими словами, написанными здесь, под лампочками. Желтые говорят

"стэндбай", что значит, как я полагаю, "жди". - Он поднес пальцы к

бусинке красного цвета и продолжал: - Эта говорит "аллерт", что значит

"будь на страже". И от нее проложена серебристая линия к другой части

панели. Сюда... вот сюда...

Что-то бормоча под нос, он зашагал рядом с пультом,

прослеживая тянувшуюся вдоль него тонкую серебряную нить. Остальные

двинулись за ним, ожидая объяснений. Линия привела их к массивному

черному коническому выступу, рядом с которым тоже темнела надпись.

Старик склонился над ней, беззвучно шевеля губами, затем поднял

внезапно просветлевшее лицо и взглянул на своих спутников.

- Здесь написано... написано так: "Сними крышку для

полного самоуничтожения системы"! Вы понимаете, какая это удача?

"Я понимаю, - вдруг отозвался Горм. - Вы очень неосторожны

в своих мыслях - здесь, внизу. Вы испускаете ментальные волны даже

тогда, когда пользуетесь человеческой речью. Я думаю, вы нашли вещь,

которая может уничтожить эту пещеру и нас вместе с ней". - Его мысль

была как обычно спокойной и холодной.

- Нужно снять эту крышку, - твердо произнес брат Альдо,

игнорируя замечание медведя. - Главное, что я узнал об этом мерзком

месте - то, что его можно уничтожить! - Непримиримая ненависть к

чудовищным устройствам, породившим Смерть, звучала в его голосе.

- Подожди, - быстро возразил Иеро, - дай мне разобраться с

этим механизмом. Не забывай, что я имел дело с машинами гораздо чаще,

чем ты. Стой рядом и переводи мне эти надписи. Обещаю, что я не буду

ничего трогать без твоего разрешения. - Голос и мысли брата Альдо

выдавали глубокое волнение, и священник испугался, что старец

сделает нечто такое, о чем им всем придется пожалеть.

Эливенер на мгновение прикрыл глаза. Когда его веки снова

поднялись, он выглядел более спокойным, слабая улыбка появилась на

его губах.

- Я уловил твою мысль, мой мальчик, - произнесл он. - Ты

совершенно прав; я не должен давать волю эмоциям. Иди вперед, а я

попытаюсь помочь тебе, если смогу.

Священник внимательно осмотрел конический выступ, вершина

которого была ребристой - вероятно, с той целью, чтобы не скользили

пальцы. Осторожно зажав в ладони верхушку выступа, он попытался

повернуть его. С легким скрипом крышка начала вращаться, поддаваясь

его усилиям. Через минуту Иеро приподнял ее и отставил в сторону.

Под этим колпаком находилось что-то похожее на часовой

циферблат с большой красной кнопкой в центре. Тридцать чисел,

выгравированных на поверхности металла в древней архаической системе,

окаймляли круговой паз, в котором располагался указатель. Изучая

механизм, Иеро увидел, что указатель легко перемещается по кругу и

его можно установить против любой числа.

- Думаю, эти цифры обозначают часы, - сказал брат

Альдо, склонившись над плечом священника. - Значит, с помощью этого

устройства можно указать время, от одного до тридцати часов, и затем

невредимым уйти отсюда.

- А если это не часы, а минуты, или другие единицы времени,

которыми мы уже не пользуемся? - спросил Иеро с сомнением. Позади них

слышалось возбужденное дыхание Лачер и сопение медведя.

- Вот эта надпись говорит "часы", - эливенер указал на две

крохотные буквы, которых священник, занятый осмотром указателя, даже

не заметил. - Это сокращение слова "час", сын мой. Я встречал его в

древних надписях.

- Прости мои сомнения, - кивнув, признался Иеро, - но,

откровенно говоря, я нервничаю. Пожалуй, нам пора отдохнуть и поесть;

наверху уже наступила ночь.

После этих слов путники ощутили, как они голодны и утомлены.

Пока Лучар возилась с сумками,доставая пищу, Горм повалился на бок,

прямо на пыльный пол, демонстрируя полное изнеможение.

- Ты такой толстый, что можешь прожить неделю без еды, -

улыбнулась девушка, протягивая ему кусок мяса. - Тебе не вредно

сбросить лишний вес! - добавила она, запуская пальцы в длинную шерсть

медведя.

Путники быстро расправлялись с сухарями и мясом, то и дело

прикладываясь к большой фляге с водой. К концу трапезы сосуд был уже

наполовину пуст, и священник с тревогой подумал, что больше воды у

них нет; возможно, придется искать ее источник в пещере. Его внимание,

однако, отвлек Горм, вскочивший на ноги. Медведь вытянул голову,

словно прислушиваясь к чему-то.

"Крылатые не вернулись, - возникла в сознании Иеро его мысль;

видимо, он имел ввиду летучих мышей. - И еще... Толстый, старейший

тех, кто плавает по морю, пытается что-то передать... Он встревожен!"

Речь, несомненно, шла о Гимпе. Иеро и старый эливенер

прикрыли глаза, пытаясь проникнуть в сознание капитана, и там,

высоко над ними, на окутанной тьмой равнине, Гимп ощутил их незримое

присутствие. Он удвоил старания. Конечно, передать связные ментальные

образы капитан не мог, но оба телепата упорно ловили обрывки его

мыслей, переспрашивали и уточняли, пока история, которую хотел

поведать мастер Гимп, не обрела ясные очертания.

Матрос-часовой внезапно заметил какое-то движение в степи,

встревожился и разбудил Гимпа. Достойный капитан поднял боцмана и

двух молодых, скорых на ногу парней; Блуто было приказано будить

остальных, тихо свернуть лагерь и вооружиться, а Гимп со своими

парнями двинулся в разведку. Внезапно моряки услышали негромкий

топот и, подкравшись ближе, разглядели в лунном свете нескольких

всадников, ехавших на хопперах. ("На чем?" - Иеро; "Не отвлекайся,

объясню потом", - брат Альдо). Устроив засаду, капитан заманил

одного всадника подальше, прикончил его скакуна и завладел седоком.

Этого типа - он оказался не лемутом, а человеком - доставили в лагерь

и допросили с пристрастием, в результате чего Гимп узнал тревожные

новости. Целое воинство людей и лемутов, несколько отборных отрядов

Нечистого, двигалось на юг, а плененный всадник был одним из

разведчиков этой армии. Они шли в "подземный мир", и их вождям

было известно о "вратах", через которые можно туда проникнуть.

Войско вели мастера Темного Братства (Гимп называл их "колдунами");

они охотились за каким-то страшным человеком с севера, опаснейшим

врагом, которого жаждали уничтожить любой ценой. Капитану требовались

указания, так как он уже слышал топот приближавшихся воинских отрядов.

Это было все.

Иеро не стал даром терять времени, его приказы были

лаконичными: пленнику перерезать горло, морякам вместе с Клоцем

отойти к северу, и сделать это как можно быстрее и в полной тишине.

Смерть пленника была неизбежной, в противном случае его ментальные

волны навели бы врагов на след Гимпа и его людей. После убийства

разведчика оставалась надежда, что эту потерю спишут на хищного

зверя или какую-нибудь случайность. Кроме того, священник не питал

сентиментальных чувств к слугам Нечистого.

Закончив переговоры с Гимпом, он повернулся к своим

спутникам и сообщил новости. Альдо все слышал сам, но Лучар и

даже бесстрастный Горм были неприятно поражены. В отчаянии девушка

всплеснула руками:

- Они направляются в "подземный мир" - значит, сюда! Иеро,

Горм сказал, что наши мысли сильно шумят. Наверное, злые колдуны

услышали их! И они знают про какой-то другой вход! Мы в западне!

Горм, однако, оставался спокойным.

"Я говорил, что вы много думаете, но вряд ли из-за этого

кто-нибудь смог бы обнаружить нас под землей, в такой огромной

пещере. Мы должны найти путь наружу. У нас еще есть время. -

Сделав паузу, он добавил: - Скажите мне, когда захотите

отправиться дальше."

Брат Альдо коснулся плеча священника.

- Конечно, мы дали Нечистому путеводную нить, но не сейчас.

Я думаю, они зафиксировали возмущение ментального поля из-за

этой истории с Домом. Не вини себя, мой мальчик; то, что случилось,

неизбежно. Должно быть, они покинули Ниану раньше, чем я предполагал,

и двинулись на юго-восток по торговому тракту. А потом, во время

твоей битвы с Домом, их главари уточнили наше положение.

- Это С'дана, - горько произнес Иеро. - Он поклялся убить

меня или умереть! Наверное, ему пришлось здорово потрудиться, чтобы

вычислить нас... Теперь - с Божьим именем в сердце! - мы должны либо

сражаться, либо бежать. - Он обвел взглядом подземелье, его плечи

поникли, спина сгорбилась.

- Думай, ищи! - прогремел Альдо, гневно вскидывая кулаки.

- Ты - воин, ты - священник, и сейчас нет времени, чтобы предаваться

унынию! Я могу кое-что сказать тебе: все они тебя боятся, пер Иеро.

Иначе почему не пущены в ход их ментальные силы, чтобы обнаружить

Гимпа и захватить его? Потому, что они несут зашитные устройства,

которые мы уже видели! Из-за страха перед тобой! Думай, мой мальчик,

и попытайся использовать ужас, которым объяты враги. Думай!

Лучар не сказала ничего, а лишь придвинулась поближе и

положила ладони на плечи священника, всматриваясь в его бронзовое

суровое лицо полными любви глазами. Затем она коснулась пальцами

щеки Иеро и отошла в сторону. Ее муж был здесь, рядом с ней, и он

найдет выход. Остальное было неважным.

Этот двойной призыв, словом и жестом, вывел Иеро из

краткого приступа отчаяния. Огромный склеп, в котором они были

заключены, больше не пугал его; этот древний грот станет их

союзником! Он начал обдумывать возникшую перед ним проблему,

взвешивать, планировать, анализировать. Брат Альдо заметил, как

изменилось его лицо и довольно усмехнулся. Их предводитель снова

был с ними.

Иеро попробовал связать воедино два фактора: одним из них

являлся Дом, другим - его незавершенная миссия. Наконец он сказал:

- Сейчас мы разделимся. Пусть каждый отмечает свою дорогу

- так, чтобы можно было вернуться, - он посмотрел на медведя и

передал: - "Горм, ты пойдешь с Лучар. Если обнаружишь следы Дома

или каких-нибудь других врагов, дай знать". - Затем священник

повернулся к старому эливенеру: - Брат Альдо, внимательно осмотри

на все метки, символы и надписи - может быть, мы найдем компьютер,

если эта проклятая штука тут есть.

- Они обязательно должны быть здесь, - последовал ответ. -

Читая древние книги, мы убедились, что именно компьютеры посылали

в мир это ужасное оружие и давали ему команды - куда лететь и

кого убивать. Значит, тут есть по крайней мере одно такое устройство.

- С этими словами эливенер повернулся и крупными шагами направился

в ближайший проход, покачивая своим тяжелым посохом. Лучар и медведь

двинулись в другом направлении.

Иеро хотел остаться в одиночестве, чтобы обдумать свой

план и провести его в жизнь. Опасная идея зрела в его голове, мысль,

сопряженная с огромным риском, но, повидимому, лишь она давала надежду

на спасение.

Он прозондировал ментальные поля в поисках врагов и

мгновенно обнаружил их. Результаты его поразили. Он забыл спросить

у Гимпа, имел ли разведчик Нечистого прибор, подобный тем, которые

были у Лысого Рока и глита. Теперь же он выяснил, что все его

преследователи, люди и лемуты, имели ментальную защиту. Он даже не

смог понять, сколько же их было; зато ему удалось прикинуть дистанцию

до облака ментальной ауры, что просачивалась через защитные экраны

врагов. Подобно приливу, эта туча надвигалась с юга, и расстояние

до нее не превышало мили. С тревогой священник сообразил, что ему

предстоит совершить множество всяких дел в очень короткое время.

Он трезво взвесил свои шансы. Пока было ясно одно: слуги

Нечистого каким-то образом получили информацию об этом месте и,

следовательно, шли вперед без колебаний и сомнений. Означало ли это,

что они побывали здесь раньше? Подумав, Иеро решил, что эта гипотеза

маловероятна. Лишь на контрольной панели во всем огромном подземном

комплексе остались следы живого существа, и он был твердо уверен, что

это были не люди и не лемуты.

Нет, колдуны Темного Братства еще не успели проникнуть

сюда! Сведения об этом месте они могли почерпнуть из своих архивов,

из древних документов - так же, как и пославший его Совет Аббатств.

Это подземное поселение было обозначено на карте, которую священник

взял с тела мертвого С'нерга в далеком северном лесу, и не оставалось

сомнений, что враги имели и другие карты, еще более подробные. Очевидно,

они собирались исследовать пещеру, когда придет время.

Но этот план был изменен, потому что С'дана с упорством

бешеного зверя преследовал его! И они сумели как-то обнаружить

его отряд - то ли случайно, то ли по всплескам ментальной энергии,

сопровождавшим битву с Домом. Брат Альдо был прав; такую схватку

в самом деле не скроешь.

Все это пронеслось в сознании Иеро в одно мгновение.

Раздумывая, он стоял у середины панели; наконец, его рука шевельнулась,

пальцы легли на указатель механизма самоуничтожения, м маленький рычаг

легко повернулся в нужную позицию. Священник отдернул руку и несколько

секунд, как загипнотизированный, смотрел на страшный прибор. Потом он

перекрестился и решительно нажал кнопку в центре циферблата. Раздался

резкий щелчок, заставивший его вздрогнуть, но больше не произошло

ничего.

Иеро вернул на место предохранительный колпак и быстро

двинулся прочь, направляясь к одному из западных тоннелей, вход

в который разглядел с платформы. Он хорошо представлял дорогу и

шагал уверенно и быстро, время от времени связываясь со старым

эливенером и Лучар и сообщая им, где находится. Ни на минуту

священник не забывал про Дом и был готов к ментальному удару.

Внезапно он увидел липкую полоску в пыли, след слизистого

монстра, чудовищного творения Дома. След тянулся по довольно узкому

проходу, расположенному слева. Иеро прошел три десятка ярдов и,

свернув в следующий коридор, взял наизготовку свой арбалет и зажег

масляный светильник. Наконечники его стрел были обмотаны горючим,

пропитанным маслом волокном; теперь он мог выпустить огненную стрелу

в любую секунду. "Если эта секунда у меня будет", - с беспокойством

подумал он.

В затхлом застоявшемся воздухе подземелья что-то изменилось;

знакомый смрад органического тления коснулся ноздрей священника.

Тошнотворно сладкий омерзительный запах предупредал о близости

Дома.

Проход, по которому шел священник, закончился. Он замер в

тени ближайшего гигантского механизма, быстро высунулся из-за угла

и тут же нырнул обратно. Перед ним были творения Дома!

Здесь, под землей, это чудовищная растительность выглядела

еще более странно, чем на поверхности, будто в своем тайном убежище

Дом создавал и лелеял ее с еще большим тщанием. Вероятно, она не

испытывала нужды в солнечном свете - многие из этих образований

флуоресцировали сами, отливая неприятными багрово-лиловыми тонами.

Широкая темная лужа, полная плавающей пены, образовалась

у самой стены подземелья. Вода стекала в это озерцо через широкие

расщелины в скалах и накапливалась в естественном углублении на

дне огромного грота. Беглый взгляд показал священнику, что стена

тут была не закончена древними строителями - ее не успели отшлифовать

и бугристые глыбы гранита торчали в их первозданной наготе.

Вокруг темного пятна воды возвышались заросли тонких,

подобных остроконечным шпилям растения. Высотой в несколько

человеческих ростов, они были окрашены в грязно-желтые, оранжевые,

багровые, фиолетовые оттенки и казались гнойным нарывом на темной

поверхности каменных стен. На вершинах некоторых из них тускло

рдели какие-то округлые образования. Теперь Иеро понял, что являлось

источником свечения, замеченного им еще при первом осмотре пещеры.

Он опять выглянул из-за угла огромного агрегата, в

тени которого скрывался. Разглядывая эту фантастическую пародию

на живой лес, свяшенник ощущал одновременно страх и восхищение.

Каким бы чуждым и странным ни был Дом, он мог творить нечто живое

и даже величественное! Поймав себя на этой мысли, Иеро тут же занялся

проверкой; он не забыл уроков первой встречи с Домом и опасался, что

тот снова попробует заманить его в ментальную ловушку.

Но эта мысль не являлась внушением извне, он был совершенно

свободен, и монстр пока что его не обнаружил; видимо, подземное

убежище казалось Дому абсолютно безопасным и недоступным для внешнего

мира. Священник не сумел бы объяснить, откуда возникла такая уверенность.

Похоже, во время борьбы с Домом он вступил в столь тесный ментальный

контакт с этим владыкой плесени и гнили, что смог уловить на уровне

подсознания обрывки его глубинных эмоций и мыслительных процессов;

теперь какая-то странная связь соединяла Иеро с его чудовищным

врагом.

"По крайней мере, эта странная растительность неподвижна",

- подумал он, собираясь отправиться дальше, но в эту секунду уловил

краешком глаза едва заметное колыхание теней. Он замер, пристально

всматриваясь в мерцающие тусклыми красками заросли. Этот ужасный лес

был живым!

Стволы шпилеподобных растений двигались в медленном

ритме. Очевидно, эти странные образования не имели корней, но

плавно поворачивались на своих утолщенных основаниях, будто исполняя

какую-то пародию на танец или торжественный религиозный обряд.

Растения склонялись друг к другу, и, в момент соприкосновения стволов,

по ним пробегала конвульсивная дрожь. Те, чьи вершины несли округлые

светящиеся пятна, словно пронизывали ими своих партнеров. Если же

сталкивались два флуоресцирующих ствола, на их основаниях выпячивались

сгустки мягкой плоти; затем они опадали, когда породившие их создания

медленно и как бы нехотя расходились, устремляясь к другим соседям.

Иеро понял, что эти странные существа обладают некоторой

способностью к ощущениям. Подобно отвратительным слизистым монстрам,

которые могли чувствовать врага и реагировать на пищу, эти творения

Дома тоже чувствовали, реагировали, возможно даже мыслили. Он ощутил

уверенность в том, что если его заметят, он будет без промедления

опознан, схвачен и, скорее всего, уничтожен. Еле заметно двигаясь,

священник снова отступил в тень огромной машины, служившей ему

укрытием.

Флуоресцирующий лес частично закрывал от него черный

проем тоннеля, вход в который располагался за подземным озерцом.

В том, что этот тоннель был важной частью запрятанного земных

недрах комплекса, священник не испытывал сомнений. Насколько он

мог разглядеть, его свод вздымался на высоту тридцати-сорока футов;

очевидно, этот коридор служил главным входом в пещеру, через который

сюда доставляли гигантские метательные снаряды. Но плесень и жидкая

грязь, покрывавшие подходы к тоннелю, свидетельствовали, что люди не

появлялись здесь неисчислимое множество лет.

"Что ж, попытаемся изучить тут все, что можно", - решил

Иеро, скользнув назад по проходу меж древними механизмами, прочь

от стоячей черной воды и окружающего ее чудовищного леса. Когда

шпилеобразные вершины исчезли, заслоненные корпусами машин, он

свернул в поперечный коридор, ведущий к южной части пещеры, и

пустился бегом. В то же время он следил за сгустком ментальной

энергии, сопровождавшим орду Нечистого. Враги шли по неизменному

маршруту, и было ясно, что они появятся из южного тоннеля.

Иеро на мгновение остановился, мысленно просчитывая

возможные варианты. В одном он был уверен: адепты не смогут

нащупать ауру его мозга или сознания его спутников. Его ментальная

мощь настолько возросла, что он смог бы прикрыть не один десяток

разумных существ непроницаемым телепатическим барьером. Такая

защита требовала гораздо меньше усилий, чем ментальная атака,

и он поддерживал эту мысленную стену почти бессознательно.

Священник связался с друзьями, призывая их к себе,

независимо от того, удалось ли им обнаружить что-либо интересное.

Он поджидал их, скрываясь в тени очередного механического монстра.

Вскоре белая борода эливенера показалась из-за угла; через несколько

минут подошли девушка и медведь. Иеро был так озабочен, что даже не

заметил маленького пакета в руках Лучар.

- Посмотрите сюда, - сказал он, прочертив пальцем линию

на пыльном чехле машины. В тусклом свете было трудно разглядеть

рисунок, и он поднес ближе свою масляную лампу.

- Мы находимся тут. Здесь - небольшое озеро у западной

стены, а рядом, в тоннеле - логово Дома; позже я объясню, откуда

узнал об этом. Вот здесь, - его палец прочертил новую линию, -

южный вход, и этим путем идут отряды Нечистого. Подъемная машина

сломалась, так что мы не можем выбраться прежней дорогой. Что ж,

отлично! Мы пойдем по тому тоннелю, которым придут сюда наши враги.

Но вы должны помочь мне и выполнить все, что я скажу. - Сделав

паузу, он усмехнулся; его лицо выглядело оживленным и помолодевшим.

- Конечно, есть вероятность, что мой план не сработает, поскольку

все зависит от двух обстоятельств. Первое: С'дане так хочется

заполучить мою голову, что не остановится ни перед чем, и я надеюсь,

что он не способен трезво мыслить и предвидеть опасность. Второе:

там будет еще кое-кто, порядком разъяренный... Ни тот, ни другой

пока ничего не знают друг о друге. Таков мой план, и я полагаю,

что он должен сработать.

Брат Альдо посмеивался в седую бороду.

- Я понимаю, что ты задумал, мой мальчик. Надо признать,

что шансы на успех у нас есть. Говори, что нужно делать.

Когда Иеро изложил свой план Горму, медведь уселся на

задние лапы и замотал головой.

"Ужасная затея, друг Иеро, - пришла его мысль. - Будем

надеяться, что если все сработает, нам повезет убраться отсюда

живыми."

Лучар не сказала ничего. Обняв Иеро за плечи, она прижалась

к нему, уткнувшись лицом в грудь священника.

- Вот что мы сделаем, - продолжал он. - Вы все отправитесь

в юго-западный угол этого лабиринта и спрячетесь там как можно лучше.

Когда все закончится, я сумею вас разыскать. А теперь я пойду обратно

- туда, откуда пришел. Поторопитесь! - Он нежно коснулся губами волос

девушки и подтолкнул ее к темному проходу. Войско Нечистого было уже

близко!

Возвращение к подземному озеру заняло у него не больше

нескольких минут; оставленные им отпечатки были четко видны в

тысячелетней пыли, устилавшей пол. Скрываясь за углом огромного

механизма, он пристально вглядывался в кошмарный сад, украшавший

обитель Дома. В тусклом свете, падавшем с потолка, чудовищная

растительность продолжали свой медленный танец, сталкиваясь и

испуская зловоние.

Иеро поднял арбалет, прицелился и снова опустил оружие.

Вытащив стрелу, он поджег пропитанное маслом волокно, затем привычным,

доведенным до автоматизма движением вставил пылающую стрелу, вскинул

арбалет и нажал на спусковой крючок. Горящий снаряд прочертил дугу над

темной водой и вонзился в ствол одного из самых высоких растений.

Реакция последовала немедленно: яростное пламя охватило

ствол, тварь корчилась, разбрасывая искры, желтые языки огня рванулись

вверх и в стороны, мгновенно охватив дюжину ее соседей. Иеро хотел

послать еще одну стрелу, но огонь распространялся так быстро, что в

этом не было нужды. Погасив светильник, он подвесил его к поясу.

Вдруг священник услышал вопль - крик, вибрирующий

на таких высоких нотах, что он находился на пороге слышимости.

Видимо, эти звуки испускали агонизирующие отвратительные существа,

полурастения-полуживотные, гибнущие в объятиях огненной смерти. Так

могли кричать бы демоны в аду, подумал он и почувствовал мгновенное

сожаление. Эти твари были живыми, ощущавшими муки и страх.

Затем он вспомнил о своей задаче и решительно шагнул

вперед.

Странные растения - те, которые еще не корчились в огне -

как-то осознали его присутствие. Он был прав, когда решил, что эти

существа способны чувствовать и понимать: несомненно, они знали,

кто станет причиной их гибели. Высокие колонны стволов согнулись и

нацелились прямо на него подобно копьям в руках невидимых гигантов,

и он ощутил исходившую от них волну ненависти.

Жуткий лес, творение Дома, корчился в огне. Струйки

пламени быстро охватывали все новые растения, клубы дыма тянулись

под своды пещеры, копоть и пепел оседали на обнаженной поверхности

скал. Великолепие и ужас этого зрелища едва не погубили священника.

Вершина одного из уцелевших стволов, направленная прямо на него,

вдруг озарилась фосфорическим светом, затем из нее фонтаном ударила

струя какой-то клейкой субстанции, разлетевшаяся в воздухе багровыми

каплями. Атака была столь неожиданной, что Иеро едва успел отскочить

в сторону; стоило промедлить мгновение, и дождь светящихся капелек

слизи накрыл бы его. Несколько капель разбились о его сапоги, одна

попала на тыльную сторону ладони; он почувствовал резкую жгучую

боль и, содрав волокно с наконечника стрелы, обмакнул его в масло

и протер руку. Затем священник поспешно отступил назад, под прикрытие

несокрушимого корпуса ближайшего механизма; вдогонку ему полетело еще

с десяток ядовитых струй. Он прислонился к пыльному чехлу машины и,

скрестив руки, пробормотал молитву Всевышнему. Уже около часа он

занимался тем, что настойчиво и обдуманно дразнил владыку этого

зловонного царства. Где же он? Почему он ничего не предпринимает?

Или его, Иеро, предположения были ошибочны? Сжавшись, инстинктивно

напрягая мышцы, священник ожидал ментального удара своего жуткого

врага. Отвратительный запах горящей плоти и густое дымное облако

не доставляли ему удовольствия. "Где же ты, Дом, будь ты проклят?!"

И Дом пришел!

Раньше, чем человек успел осознать происходящее,

зловонные воды озера хлынули на берег, волны кругами побежали по

его темной поверхности, и нечто амебоподобное, влажно блестевшее,

стало выпячиваться из мерзкой жидкости, стремясь наружу под тусклым

мерцанием древних светильников. Дом выплывал из воды! И ментальные

удары чудовища один за другим посыпались на одинокого человека,

замершего рядом с исполинскими машинами, творением и проклятием

его предков.

Иеро был готов к поединку. Еще во время первой встречи

с монстром он попытался разобраться с его странной способностью

парализовать разумные существа и пришел к заключению, что чудовище

атаковует нервную систему, а не мозг жертвы; мишенью для его ударов

являлись нервные узлы, а не процессы мышления, не рассудок. Очевидно,

Дом мог влиять на подсознательные процессы, и именно эти каналы,

ведущие в святая святых своего разума, Иеро запечатал с особой

тщательностью. В каком-то отдаленном уголке его мозга возник слабый

всплеск удивления - размеры монстра были относительно невелики: его

коричневатая слизистая масса вздымалась не выше шести футова, имея

в окружности всего пять-шесть ярдов. Чудовище все еще сохраняло свою

странную четырехугольную форму, но плоть его непрерывно подрагивала

и колебались, вызывая головокружение и тошноту.

Иеро понял, что этот разумный улей мог скользить на

своем уплощенном основании - подобно тому, как двигались ужасные

растения-животные на берегах подземного озера. Монстр перемещался

довольно быстро, но священник был уверен, что сумеет обогнать его.

Желеподобная массивная туша нависла над берегом озера,

потом устремилась к человеку; похожие на щупальцы осьминога

псевдоподии, колебавшиеся на вершине, раздраженно вибрировали

и метались из стороны в сторону. В этот миг вся неимоверная

ментальная мощь твари, усиленная яростной злобой, обрушилась на

разум священника. Долю секунды контакт человека с этим творением

радиоактивной Смерти был настолько тесным, что мысли их переплелись

- точно так, как переплетаются кроны выросших рядом деревьев. И тогда

Иеро понял, почему Дом скрывался в глубинах подземного озера, и что

он совершил, послав пылающую стрелу в прибрежные заросли! Эти странные

полурастения-полуживотные, чувствующие и, возможно, даже мыслящие -

они были гаремом своего жуткого повелителя!

Ментальная печать, которая охраняла его подсознание, была

прочной; несмотря на все старания Дома, священник мог двигаться.

Молясь о ниспослании ему силы, он бросился прочь по широкому коридору,

что тянулся меж корпусами молчаливых машин. Монстр скользнул за ним;

позади чудовища, бешено вращаясь, двигались уцелевшие шпилеподобные

твари.

Было ясно, что Дом узнал его. Странный мозг, вместилище

многих разумов, был охвачен ненавистью, затуманен гневом. Ненавистью

к ничтожному, уже сумевшему один раз противиться его безграничной

власти и погубившему многие его творения - там, на поверхности земли!

Ненавистью к страшному врагу, проникшему в его убежище, посягнувшему

на его самок, резвившихся у озера! За ним, скорее! Уничтожить,

разорвать, раздавить непокорного! Скорость монстра все возрастала,

его псевдоподии возбужденно хлестали воздух, пытаясь схватить

человека.

Тщательно соразмеряя быстроту бега с движением

преследовавшей его стаи, Иеро мчался вперед. Постоянные атаки на

свой разум он блокировал, довольствуясь только защитой и не пытаясь

нанести ответный удар; в создавшемся положении это было бы рискованно.

Он мог приоткрыть Дому такие уголки собственного мозга, в которое

чудовище постаралось бы прорваться, используя неведомые способы

нападения. Кто знал, на что способна эта тварь, если ее безумная

ярость на мгновение остынет, уступив место холодной и смертоносной

логике!

Вдоль безмолвных, покрытых пылью коридоров, под тусклым

мерцанием древних светильников, продолжалась эта странная погоня.

Человек размеренно бежал вперед, властелин королевства плесени

стремился догнать и уничтожить его. Кроме звука легких шагов,

дыхания Иеро, да слабого свистящего шума, который сопровождал

движение преследователей, вокруг царила полная тишина. Наблюдателю

той сгинувшей в прошлом расы, что сотворила пещеру, происходящее

могло показаться странным призрачным спектаклем. Квадратный Дом и

дюжина уцелевших от огня шпилеподобных тварей скользили над полом;

человек бежал, вздымая пыль; накрытые плотными чехлами древние

машины вздымались вокруг подобно окаменевшим гигантским животным.

Священник вел своих преследователей к южному тоннелю

сложным зигзагообразным путем. Он не хотел, чтобы их маршрут стал

ясным Дому и, в то же время, старался не слишком отклоняться от

выбранного направлени. Наконец, слух его уловил звуки, ожидаемые

с таким нетерпением - топот множества ног и звон оружия. Отряды

Нечистого вступили в пещеру! Стараясь экономить силы, Иеро продолжал

бежать; неумолимый, словно рок, повелитель гнили с остатками гарема

спешил по его следам; тысячелетняя пыль окрашивала всех в одинаковый

черный цвет.

У заранее намеченного перекрестка Иеро резко увеличил

скорость. Его шаг внезапно стал шире, он рванулся вперед как

птица, что заманила охотника подальше от своего гнезда и собиралась

теперь закончить опасную игру. Свернув в поперечный коридор, ведущий

к южной стене, священник стрелой проскочил его, повернул еще раз и

скользнул в узкую щель между двумя гигантскими машинами. Он оторвался

от преследователя ярдов на двести и был теперь значительно левее

своего прежнего маршрута. Теперь внимание Иеро обратилось ко входу

в тоннель, и то, что он увидел там, заставило его возбужденно

вздохнуть.

Вливаясь в пещеру шеренга за шеренгой, отряд за отрядом,

маршировали воины Нечистого. Пока священник наблюдал за ними,

последние солдаты прошли под высоким сводом тоннеля, и теперь вход

опять зиял пустотой. Их было не менее двух сотен, людей в темной

одежде с длинными пиками на плечах и звероподобных лемутов, облаченных

лишь в собственные шкуры. Иеро разглядел Волосатых Ревунов, людей-крыс

и небольшую группу глитов, новых тварей Нечистого; их чешуйчатая серая

кожа поблескивала в тусклых лучах светильников. В арьергарде колонны

шла группа людей в темных плащах с капюшонами, при виде которых

священник усмехнулся. Да, адепты злых сил хорошо подготовились,

послав целое войско против одного человека!

Затем случилось то, чего он ждал. Первая половина его

отчаянного плана принесла плоды!

Из широкого центрального прохода, полный безрассудной ярости

на весь род людской, возник Дом!

Прячась за пыльным кожухом, священник мог видеть все,

каждый акт этого жуткого спектакля. Движение колонны внезапно

прекратилось, воины застыли в пятистах ярдах от входа в тоннель,

на открытом пространстве между стеной и скопищем машин. Ни люди,

ни лемуты не могли пошевелиться. Маленькая группа мастеров Темного

Братства замерла, они тесно сдвинули капюшоны, как будто пытались

растопить глыбу льда, упавшую меж ними.

Священник бросил взгляд на Дом. Чудовище тоже застыло в

неподвижности неподалеку от центрального коридора; его жутковатая

свита сгрудилась позади. Похоже, монстр свирепо боролся с новым

противником, пытаясь овладеть неожиданно возникшей ситуацией. И

это ему удавалось! Во всяком случае, защитные приборы не спасли слуг

Нечистого от ментальной атаки Дома!

"Они попались друг другу в лапы! Отлично!" - с торжеством

подумал священник, наблюдая своих врагов, сцепившихся в безмолвном

поединке. Он ощущал, как адепты зла прикладывают чудовищные усилия,

чтобы вернуть себе свободу, но в сфере влияния Дома оставался

лишь один свободный разум - его собственный! Непрерывное давление,

которое монстр оказывал на его мозг, исчезло. Чудовище никогда прежде

не сталкивалось с таким количеством врагов одновременно, и вся его

ментальная мощь была направлена на то, чтобы удержать их в неподвижности.

Что сотворит с ними Дом? Вызовет на помощь слизистых тварей? Но путь

сюда был неблизок, и Иеро знал, что получит достаточно времени для

завершения своих планов.

Он снова находился в движении, бежал вдоль крайнего южного

ряда машин, стараясь держаться в их тени. Казалось, ни Дом, ни слуги

Нечистого не замечают его фигуры, мелькавшей в сумеречном свете.

Он пересек широкий след в пыли, который вел к центральной

части механического лабиринта, и через несколько мгновений очутился

в укромной нише, образованной выступами какого-то неведомого агрегата.

Тут поджидали его брат Альдо, девушка и медведь. Лица людей были

взволнованными и напряженными, и даже флегматичный Горм нетерпеливо

переступал лапами и возбужденно нюхал затхлый воздух.

- В путь! - позвал Иеро. - Идите и не позволяйте своим мыслям

блуждать из стороны в сторону! Я прикрываю всех ментальным щитом,

но кто знает, достаточно ли этого? Брат Альдо, если можешь, построй

дополнительный защитный экран. А теперь - вперед!

- Иеро! - воскликнула Лучар, пытаясь что-то сказать ему,

но священник остановил ее резким жестом.

В молчании они зашагали к южной стене, быстро пересекая

открытое пространство. Иеро держал Лучар за руку, ощутив трепет ее

пальцев, когда девушка увидела вражеское войско, застывшее справа от

них. Но она не промолвила ни слова. Альдо и Горм шли за ними, вздымая

серую пыль. "Теперь, - подумал священник, - они могут нас видеть.

Помоги нам Боже, если моя защита дрогнет!"

Дом каким-то образом почувствовал их. Несмотря на усилия,

прилагаемые монстром, чтобы держать в параличе воинов Нечистого,

он попытался нанести удар по новой цели. Иеро с легкостью отразил

этот ментальный выпад. Методы борьбы Дома уже не представляли тайны

для священника; кроме того, чудовище не могло использовать против

беглецов всю свою силу.

Но для другого противника, никогда не встречавшегося с

таким созданием, сражение было проиграно. Войско Нечистого, люди

и лемуты, предводители и их рабы - все застыли в неподвижности,

неспособные шевельнуть даже пальцем. Две злые силы связали друг

другу руки, протянутые к его горлу!

Иеро шел мимо солдат в черных плащах и металлических шлемах;

длинные копья торчали над их головами как смертоносный частокол.

Глаза людей зажглись ненавистью, когда четверка беглецов миновала

их шеренги, но несокрушимый капкан Дома сковывал их тела.

За солдатами застыла группа звероподобных людей-крыс. Эти

дьявольские твари были хорошо знакомы Иеро; огромные грызуны-мутанты

с высоким интеллектом и когтистыми лапами, почти не уступавшими рукам

человека, являлись опасными противниками. Они держали длинные острые

ножи, дубины и пики, их покрытые коричневой шерстью тела обвивали

широкие ремни, на спинах горбились мешки с запасами и снаряжением.

Как и союзники-люди, они не могли шевельнуться, парализованные Домом,

только красные глаза горели неутолимой злобой.

В конце колонны, недалеко от входа в тоннель, стояли

предводители вражеского войска. Их было полдюжины - шесть мрачных

фигур в низко надвинутых капюшонах, и, проходя мимо, Иеро ощутил

исходивший от них поток ненависти. Он не сомневался, что любой из

этих колдунов с радостью бы принял смерть, чтобы уничтожить и его,

но сейчас они были беспомощны, как кролики в лапах рыси. Очевидно,

они не понимали источника ментальной силы Дома и не могли разобраться

в его приемах борьбы. Неожиданная атака сковала их точно так же, как

и самого священника, когда он впервые встретился с огромным ульем.

За плечами Иеро висел арбалет, в правой руке он держал

свой короткий меч, левой крепко сжимал дрожащие пальцы Лучар. Но его

опасение, что один или несколько воинов Нечистого сумеют освободиться

от мертвой хватки Дома, не оправдалось. Обогнув группу Волосатых

Ревунов, чей резкий запах перебивал плывущее от Дома зловоние, он

зашагал быстрее; его спутники старались не отставать. Они были уже

в тоннеле, и теперь священник увидел, почему враги выбрали этот путь

в пещеру.

Перед ними лежал пологий склон футов тридцати в ширину.

Начало прохода можно было разглядеть в неярком свете, струившемся

из пещеры, затем тоннель поворачивал, и там, дальше, царила тьма.

Сотни ног протоптали широкую тропу в пыли, покрывавшей пол толстым

ровным слоем.

Священник остановился, высек огонь и снова зажег фитиль

светильника. Потом он махнул рукой в глубину тоннеля и, подчиняясь

этому молчаливому приказу, его спутники скрылись за поворотом.

Оставшись в одиночестве, Иеро бросил последний взгляд на сгрудившиеся

под сводом пещеры машины и на картину, что разворачивалась на их фоне.

Он по-прежнему ощущал яростное противоборство ментальных сил - адепты

Нечистого пытались вырваться из тисков Дома. Взгляд Иеро скользнул

по угловатой приземистой туше монстра, по грязно-багровым, покрытым

пылью тварям из его свиты, и остановился на безгласной недвижимой

армии, застывшей в пятистах ярдах от него.

Затем, усмехнувшись, он повернулся и пошел вверх по

тоннелю, подняв над головой светильник и высматривая своих спутников.

Они не успели слишком удалиться, и вскоре священник догнал их. Лучар

бросила на него быстрый взгляд, но он лишь махнул рукой, призывая

девушку к молчанию. Так они шагали несколько минут; наконец Лучар

спросила:

- Это чудовище, там в пещере... надолго ли оно сможет

задержать их, как ты думаешь?

- Не время говорить об этом, - сухо откликнулся Иеро. -

Прошу тебя, девочка, побереги дыхание. Смертельная опасность все еще

угрожает нам, и она ближе с каждой минутой.

Девушка не обиделась на эту суровую отповедь, она понимала,

что для нее были причины. Путники продолжала идти в молчании, в

быстром темпе, заданном их предводителем. Пол тоннеля постепенно

повышался, но уклон был почти незаметен. По стенам подземного коридора

бежали металлические трубы, врезанные в скалу с микрометрической

точностью, выше их змеились черные кабели. Дважды им встречались залы,

загроможденные каким-то оборудованием, но тут они не останавливались;

в помещениях не было света, и только слабое пламя глиняных светильников

разгоняло темноту.

"Должно быть, это главная дорога в подземный комплекс",

- мысленно отметил священник, автоматически переставляя вперед и

вверх уставшие ноги. Они шли уже долго, едва ли не целую вечность,

но он не отваживался назначить остановку для отдыха. Правда, Лучар

и медведь казались свежими, но, прислушиваясь к тяжелому дыханию

эливенера, священник понимал, что запас энергии у него убывает.

Наконец он спросил:

- Удалось вам найти что-нибудь похожее на компьютер?

- Нет, - ответил брат Альдо. - В этом подземном лабиринте

поиски компьютера могли бы занять неделю или месяц. Но Лучар нашла

кое-что и захватила с собой.

Голос эливенера был ясным и чистым; повидимому, старик еще

мог идти с прежней скоростью. Иеро успокоился, но, на всякий случай,

сбавил темп. Брат Альдо прикоснулся к его плечу, склонив к священнику

озабоченное лицо.

- Как ты полагаешь, мой мальчик, слуги Нечистого могут

освободиться? У них много людей и есть вьючные животные... Если они

найдут здесь древнее оружие, дело обернется катастрофой. Да еще этот

Дом! У него неимоверная сила, Иеро! И что мы противоставим этой твари,

если она овладеет знаниями прошлого?

- Дом не интересуется ни прошлым, ни машинами, ни оружием.

Он способен думать и чувствовать, как всякое живое существо, и

теперь я знаю его мысли. Ему не нужны механические устройства, его

заботит лишь то, что он может создать или вырастить сам. Его приборы

и механизмы - живые создания. - Священник не думал сейчас о находке

Лучар, тревога не отпускала его, и он снова, почти инстинктивно,

ускорил шаги.

Внимательно выслушав Иеро, эливенер покачал головой.

- Может быть, ты прав, - произнес он, - но мы знаем, что

Дом или одно из его созданий были у главной панели. Вспомни про

содранный чехол!

- Я помню, - усмехнулся священник, - и на всякий случай

принял кое-какие меры. Сколько времени мы уже идем, как ты считаешь?

- Не меньше двух часов, я думаю. Мы уже в безопасности?

- Нет. Мы должны выбраться наверх и идти, пока не упадем.

Напряжение ментального поля в пещере растет, я чувствую это. И мне

кажется, что Дом начинает слабеть!

- Если они уничтожат его, то кинутся в погоню за нами,

- со страхом сказала Лучар. - Может быть, нам удастся как-то

завалить вход в пещеру?

- Может быть, - кратко ответил священник.

- Неужели они способны бороться с Домом? - Брат Альдо в

задумчивости погладил бороду. - Его мощь кажется мне безграничной.

- Да, он очень силен, - согласился Иеро, - но ему никогда

не приходилось контролировать сразу так много сознаний. И среди них

- мощные, тренированные, которые пытаются освободиться совместными

усилиями! Я чувствую, что Дом экономит энергию и не отваживается даже

шевельнуться. Но он ждет чего-то. Вероятно, вызвал своих слизистых

тварей, которые могут поедать животных. Однако и мастера Нечистого

борются как свирепые звери! Интенсивность их ментальных полей растет.

Я замечаю это несмотря на все защитные барьеры.

- Я тоже, - кивнул Альдо. - Неужели они убьют это

фантастическое создание? Как я хотел бы изучить его, узнать,

что оно думает, чувствует, чего хочет от жизни! - Его голос был

задумчивым и грустным.

Иеро уставился на старика в немом изумлении. Да, Братство

эливенеров было готово покровительствовать любому живому созданию!

"Мы приближаемся к хорошему воздуху!" - Горм, переваливаясь,

ускорил шаги, его влажный нос был поднят кверху, серая пыль дюймовым

слоем покрывала шерсть. Почуяв выход из мрачного подземного мира,

медведь заметно приободрился.

Иеро на мгновение прикрыл светильник полой плаща, и

путники напрягли зрение. Действительно ли тьма стала менее густой

или это лишь казалось им? Надежда снова увидеть солнце поддерживала

их угасающие силы.

Дневной свет, вначале слабый, усиливался, тьма серела и

отступала. Иеро замедлил шаги и повернулся к своим спутникам; лицо

его выглядело утомленным.

- Они могли оставить охрану у входа, - предупредил он.

- Подождите, я проверю.

Его мысль скользнула вперед, пытаясь нащупать сознания

существ, которые могли скрываться в засаде у тоннеля, но он ничего

не заметил - даже слабого намека на всплеск ментальной энергии,

который просачивался через барьер защитных приборов Нечистого.

Очевидно, враги уверились в том, что уничтожат его, и не приняли

мер предосторожности.

Путники вновь зашагали по бесконечному тоннелю, и вскоре

свет стал настолько сильным, что нужда в лампах отпала. До их ушей

донеслось щебетанье птиц; теперь даже слабое человеческое обоняние

могло уловить аромат степных трав.

Наконец они увидели впереди огромные полураскрытые двери;

запоры на них были сломаны. Когда Иеро очутился по другую сторону

ворот, предусмотрительность древних восхитила его: внешнюю часть

створок покрыли каким-то веществом, маскирующим их под скалу, но

на вид гораздо более прочным, чем камень. Адепты Нечистого, должно

быть, знали об этом, как и о точном положении входа, иначе не

смогли бы так быстро настигнуть их отряд.

"Еще немного, и мы спасены!" - мелькнула мысль в голове

священника, пока он жадно вдыхал свежий утрений воздух. Солнце

только поднялось, и он понял, что сейчас около пяти часов утра.

- Торопитесь, - Иеро обернулся к своим изнемогавшим

спутникам, - торопитесь! Мы не можем медлить! У нас осталось не

больше часа!

Они обогнули гигантский валун, засыпанный песком и

щебенкой, которые скрывали вход в тоннель. Хромая и пошатываясь,

Лучар и старый эливенер шли на юг за своим предводителем; никто не

задавал вопросов и ни один из них не сомневался в том, что у Иеро

были веские причины торопить их. Брат Альдо опирался на свой посох,

его лицо посерело, лоб блестел от пота. Их мышцы горели, широко

раскрытые рты жадно хватали воздух, ноги дрожали и подгибались.

Вокруг простиралась прерия, переходившая в полупустыню:

сухая почва, поросшая травой, чахлыми деревьями и колючим

кустарником, кое-где усыпанная обломками камней, большими валунами

и песком. Теплый воздух раннего утра постепенно сменял ночную

прохладу, пока четверо путников, ковыляя, двигались вперед. Время

тянулось бесконечно медленно.

Затем э т о произошло. Иеро, находившийся в постоянном

напряжении, почувствовал э т о первым.

- Ложитесь! - закричал он, падая на землю и прикрывая

Лучар своим телом. Брат Альдо тяжело рухнул около него, за спиной

эливенера скорчился Горм, свернувшись в пушистый клубок.

Вначале земля едва заметно дрогнула, так слабо, что эту

дрожь можно было принять за мышечный спазм их измученных тел. Затем

почва начала вздыматься и опадать, как будто по ней ходили огромные

волны. Земная твердь, только что бывшая прочной и надежной опорой,

внезапно стала зыбкой, как болото или морская пучина. Горм глухо

завыл от ужаса, уткнувшись носом в песок и закрывая голову лапами.

Приглушенный расстоянием рев потряс воздух. Потом земля

перестала дрожать, чудовищный грохот стих, люди подняли головы и

посмотрели друг на друга. Иеро улыбнулся первым, его белые зубы

сверкнули на грязном, покрытом пылью и землей лице. Затем гулко

расхохотался брат Альдо, вскочил на ноги, словно груз прожитых

лет и огромной усталости больше не давил на него, и подбросил в

воздух свой посох.

Лучар приникла к груди Иеро, обняв его за шею, затем

ткнулась губами в пыльную, заросшую щетиной щеку и прошептала:

- Что это? Что это было?

- Это, - отвечал брат Альдо, протягивая руку, чтобы помочь

девушке подняться, - была кнопка на контрольной панели, обозначенная

словами "полное самоуничтожение". Я прав, мой мальчик?

- Да. Я установил механизм с упреждением на четыре часа.

Что за люди были древние! Их устройства работают спустя пять тысяч

лет после гибели создателей! Оттуда, - Иеро указал в сторону ворот,

- Нечистый уже ничего не получит! Его войска уничтожены, Дом тоже

погиб. Но если бы он не задержал их отряды, я не смог бы ничего

сделать.

В молчании они посмотрели на север. Там, где раньше

простиралась широкая равнина, показался гигантский бетонный купол,

покрытый трещинами, его края были засыпаны глыбами вздыбленной

земли и обломками скал. Деревья и кустарник исчезли, сметенные

силой чудовищного взрыва.

- Пора двигаться, - произнес священник. - Наши люди

и Клоц, идут, я полагаю, на север, и хорошо бы их догнать.

- Теперь наша дорога станет легче, - сказал брат Альдо,

отряхивая пыль с бороды и курчавых волос.

- Я надеюсь на это, - отвечал священник. - Но я все еще

не нашел компьютер, а уничтоженное войско - лишь небольшая часть

тех сил, которые Нечистый, если потребуется, может вывести в поле.

Кроме того, - добавил он, - С'дана еще жив. Я узнал бы его, если

б он оказался там, внизу, но он не пришел. Когда-нибудь мы

встретимся с ним снова, он и я.

- Может быть, ты и не нашел компьютер, - лицо старого

эливенера озарилось улыбкой, - но взгляни на то, что разыскала

Лучар. Она нашла несколько книг, брошенных в спешке - вероятно,

кем-то изучавшим эту науку. Я могу прочитать название, но ты

попробуй сделать это сам.

Онемев от изумления, Иеро уставился на маленькую пухлую

книгу, которую протягивала ему девушка. "Принципы проектирования

аналоговых компьютеров" - прочитал он с усилием на древнем

полузабытом английском языке и раскрыл книгу. Страницы из пластика

были заполнены убористым текстом, формулами и схемами. Священник

был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова. Здесь говорилось

о том, как строить компьютеры! Брат Альдо и Лучар с улыбкой смотрели

на его грязное, потное, счастливое лицо.

- Смотри, - сказал Альдо, показывая пальцем, - здесь написано

"Том 1". Лучар нашла все эти книги - тома второй и третий. Она позвала

меня, и я прочитал их названия. Но мне почему-то кажется, что даже без

меня она сообразила, что попалось ей в руки!

Со счастливой улыбкой Иеро обнял девушку. Затем три человека

и медведь начали свой долгий путь на север, осторожно пробираясь

среди груд земли и вывороченных взрывом камней. Последнее слово,

или, вернее, мысль в этой истории попытался оставить за собой Горм.

"Нельзя идти вперед слишком быстро, - ворчливо заметил

он. - Постарайтесь теперь делать это не так стремительно, как люди

прошлого."

- Мир движется вперед с определенной скоростью, - подумав,

ответил брат Альдо. - И всем нам полезно научиться идти в ногу с ним.


К О М М Е Н Т А Р И И


АББАТСТВА - теократическая структура Кандианской Конфедерации,

охватывающая Республику Метс на западе и Союз Атви на востоке. Каждое

Аббатство выполняет военно-политические, научные и религиозные функции;

Совет Аббатств обладает властью, аналогичной прерогативам Палаты Лордов

в Англии восемнадцатого века и возглавляется Первым Гонфалоньером.


БАТВИ - торговый жаргон; искусственный язык, используемый в

областях, граничащих с Внутренним морем.


БАФЕРЫ - гигантские быки, результат мутации бизонов. Огромные

стада баферов ежегодно мигрируют через западные кандианские районы.


ВЕРБЭР (МЕДВЕДЬ-ОБОРОТЕНЬ) - мало известный вид лемутов. Он является

не обычным медведем, а разновидностью гризли с коротким мехом и обладает

невероятной силой, неким подобием рук и странной способностью к гипнозу,

с помощью которой завлекает своих жертв. Пользуется примитивными орудиями.

В основном бродит ночью; вербэров видели мельком только один или два

раза. Их также относят к Нечистому, но они кажутся скорее его союзниками,

чем слугами. Их современный аналог неизвестен. К счастью, они являются

очень редкими.


ВЕТЕР СМЕРТИ - зелье в виде порошка, приготовляемого специально

обученными самками иир'ова (владычицами Ветра Смерти); вызывает чувство

необоримого ужаса.


ВНУТРЕННЕЕ МОРЕ - большое море, образованное в древности в результате

слияния Великих американских озер; в нем имеется множество островов.

Многое во Внутреннем море не отмечено на картах. Его берега усеяны

руинами древних городов. По водам Внутреннего моря осуществляются

интенсивные торговые перевозки, несмотря на постоянную угрозу со

стороны пиратов. Наиболее крупные порты: Намкуш - на северо-западе;

Ниана - на юго-востоке.


ВОЛОСАТЫЕ РЕВУНЫ - наиболее опасная разновидность лемутов. Они

являются большими, покрытыми мехом бесхвостыми приматами с высоким

интеллектом, и используются Нечистым в качестве солдат. Они ненавидят

всех людей, кроме своих темных мастеров. Более всего они походят на

огромных бабуинов.


ГЛИТЫ - один из видов лемутов, выведенных Нечистым (возможно,

произошли от рептилий). Чешуйчатые и очень сильные физически, обладают

разумом, способны к гипнозу; находятся в полном рабстве у Темных Мастеров.


ГРАНТЕР - большая хищная рептилия, напоминающая крокодила; водится

в болотах Д'Алви.


ГРОКОН - гигантский потомок современной свиньи, обитает в

северных лесах. На гроконов интенсивно охотятся, но они могут быть

очень опасны для охотника, так как достигают размеров крупного быка

и отличаются умом и ловкостью.


ГОРОДА-ГОСУДАРСТВА - Д'Алви, Чизпек, Кэлин и другие. Расположены

на побережье Лантического океана, на месте современных мегаполисов

Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия, Вашингтон; населены, в основном,

расой чернокожих. Называются также Южными или Черными Королевствами,

так как в этих странах монархическая система правления.


ДАВИДЫ - Народ Давида, потомки чернокожих иудеев, проживающие в

Южных Королевствах и сохранившие свою религию. По внешнему виду не

отличаются от остального населения.


Д'АЛВИ - крупнейшее и наиболее развитое государство на восточном

побережье Лантического океана. Королевство организованно по принципу

просвещенной деспотии, однако рядовые члены общины - крестьяне и

ремесленники - пользуются в нем очень немногими правами. В королевстве

существует низшая ветвь Универсальной Церкви.


ДЕТИ НОЧНОГО ВЕТРА - см. иир'ова.


ДЛИННОРЫЛ - хищный осетр-мутант размером с крокодила; водится в реках

и озерах Канды, а также на Евразийском материке.


ЗАБЫТЫЕ ГОРОДА - города древних, разрушенные в период Смерти.


ЗАЩИТНИК - прибор, разработанный Темным Братством; создает

искусственный ментальный барьер, защищающий разум своего обладателя.

Имеет форму квадратного медальона с цепочкой.


ЗМЕЕГЛАВЫ - гигантские всеядные рептилии, небольшие стада которых

обитают в глубине южных лесов. Преимущественно питаются мягкими

ветвями растений и фруктами, но также едят падаль. Очень похожи на

доисторических двуногих динозавров, но на самом деле происходят от

небольших рептилий, существовавших в период до наступления Смерти.


ЗОЛОТИСТАЯ УТКА - утка величиной с лебедя с золотистым оперением и

алым клювом; водится в Канде.


ЗОНЫ СМЕРТИ - то же самое, что и пустыни Смерти.


ИИР'ОВА - самоназвание людей-кошек, искусственной расы, выведенной

адептами Нечистого; дословно означает "Дети Ночного Ветра". Иир'ова

обитают в великих прериях; непревзойденные охотники и воины, они

отличаются исключительной подвижностью и быстротой реакции. Ведут

ночной образ жизни.


ИННЕЙЦЫ - потомки чистокровных индейцев, обитающие в Канде; весьма

немногочисленны.


КАНДА - территория древней страны Канады, сохранившая свое

наименование почти неизменным, хотя во времена Иеро многие об этой

стране уже забыли. Память о ней сохранилась только в центральных

районах Республики Метс и Атвианского Союза, на западе и на востоке

соответственно.


КАНДИАНСКАЯ УНИВЕРСАЛЬНАЯ ЦЕРКОВЬ - государственная религия

Метсианской Республики и Союза Атви. Образовалась в результате

слияния наиболее распространенных направлений протестантской церкви

с католицизмом, хотя контактов с Римом не было в течение тысячелетий.

Из древних христианских религий в Универсальной Церкви сохранились

многие обычаи - такие, причастие, исповедь, символ креста и т.д.

Родственные церкви, хотя менее строгие и цельные, существуют во всех

Южных Королевствах на побережье Лантика, таких, как Д'Алви. В некоторых

моментах они отличаются от Кандианской Церкви - например, на юге

священники соблюдают целибат (обет безбрачия).


КАУ - вьючное животное, используемое для сельскохозяйственных

работ и верховой езды в районах южнее Внутреннего Моря (подобно волу

в современной Корее). Большой бык; по-видимому, почти не изменившийся

с древних времен потомок домашнего рогатого скота.


КИЛЛМЕН - исключительно опытный и умелый воин Республики Метс,

прекрасно тренированный физически, прошедший длительное обучение

военному искусству в специальной академии в Саске, владеющий всеми

видами оружия. Киллмены автоматически являются офицерами Стражей

Границы, а также используются в качестве лесных рейнджеров, стражей

и специальных агентов Аббатств. Иеро - человек необыкновенный (хотя и

не исключительный), так как он является также священником и заклинателем.

Подобная комбинация способностей высоко ценилась, но встречалась крайне

редко.


КРУГИ - административные области, обозначаемые определенными

цветами, принадлежащие Нечистому и его мастерам из Темного Братства.

Иеро во время своих путешествий пересек все четыре Круга - Красный,

Голубой, Желтый и Зеленый. Верховные мастера Кругов: С'тарн (Красный),

С'дана (Голубой), С'дига (Желтый, столица - Ниана), С'лорн (Зеленый).


ЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН (соленое море Лантик) - древний Атлантический океан,

хотя линия его западного побережья сильно изменилась. Не сохранилось

документов о существовании каких-либо трансатлантических контактов в

течение последних трех тысячелетий.


ЛЕМУТ - термин обозначает животное или другое негуманоидное

существо с человеческим разумом, которое служит Нечистому. Медведя

Горма и Народ Плотины никогда не считали лемутами. Этот термин образован

сокращением слов "летальный мутант", обозначавший животное, которое не

может выжить и воспроизводиться в естественных условиях. Во времена Иеро

смысл этого термина был изменен; под ним понимали существо, враждебное

нормальным людям и нормальной жизни во всех ее видах. По мере расширения

исследованной территории постоянно открывают новые разновидности лемутов

- например, такие, как обнаруженные Иеро люди-жабы. Однако не все эти

новые создания являются лемутами.


ЛОРС - основное пахотное и верховое животное Канды. Впервые было

выведено в Республике Метс. Является очень крупной разновидностью

современного канадского лося, обладает зачатками интеллекта.

Используется в кавалерии.


ЛОУН - невероятно огромная нелетающая водоплавающая птица,

которая была найдена в отдаленных районах Внутреннего моря. Питается

рыбой. Хотя лоун очень пуглив и робок, у него мало врагов, так как

эта птица достигает восьмидесяти футов в длину при соответствующем

весе. Лоун встречается очень редко, хотя не раз упоминается в

легендах.


ЛУКИНАГА - наркотическое средство, известное Аббатствам.

Используется священниками для усиления духовной мощи, когда они

вступают в мысленный контакт. В малых дозах лукинага расслабляет

и вызывает сон.


ЛЮДИ-ЖАБЫ - лемуты-амфибии, которые обитают в Забытых Городах

на побережье Внутреннего моря.


ЛЮДИ-КРЫСЫ - огромные, величиной с человека грызуны. Один из

наиболее свирепых видов лемутов, часто используется Нечистым в

качестве воинов. Вероятно, мутация крысы, на которую они походят

во всем, кроме мозга и размеров тела.


МАНУН (Мертвый остров) - скалистый остров на севере центральной

части Внутреннего моря, место, где Иеро был взят в плен. Один из

главных центров Голубого Круга Темного Братства.


МЕТАТЕЛЬ - гладкоствольный карабин, который заряжается с дула.

Огнестрельное оружие в Республике Метс, очень редкое и дорогое.


МЕТС - преобладающая раса в Канде, которая образовалась в

результате смешения индоевропейской ("белой") и индейской рас. Метс

является сокращением древнего слова "метис". Метсы выжили в период

Смерти в большей пропорции относительно других рас, так как они

селились в древности маленькими группами в отдаленных сельских и

лесных районах Канды. В результате атомные и бактериологические

болезни уничтожили относительно немногих. Метсы, проживающие в

Восточной Канде, на территории Атвианского Союза, имеют более

светлую кожу, так как в их генах примесь индоевропейской крови

больше.


МУ'АМАНЫ - одно из темнокожих племен, обитающих в Д'Алви; занимаются

скотоводством. Они - великолепные бегуны; отличаются воинственностью

и поставляют лучших пехотинцев в королевскую армию. Истоком их религии

является мусульманство.


НАМКУШ - город и порт в северо-западной части акватории Внутреннего

моря. Стоит в дельте Дождливой реки, которая, вместе с озерами

Слез, Опадающих Листьев и другими, является кратчайшим водным путем,

связывающим Республику Метс с Внутренним морем. До захвата Намкуша

метсианскими войсками, он носил статус вольного торгового города,

однако фактически находился под контролем Красного Круга Братства

Нечистого.


НАРОД ПЛОТИНЫ - водные грызуны, обладающие высоким интеллектом

и размерами превосходящие людей. Живут в искусственных озерах на

территории Республики Метс; находятся под охраной соглашения о

взаимной терпимости. Являются результатом мутации бобров. Очень

миролюбивы.


НЕЧИСТЫЙ - общий термин, обозначающий как дьявола, так и Темное

Братство и всех его слуг и союзников - так же, как и все другие

формы жизни, осмысленно стремящихся уничтожить нормальных людей

и разрушить естественные законы природы и общества со злыми

целями.


НИАНА - крупнейший порт на юго-восточном побережье Внутреннего

моря, торговый центр. Фактически в нем правит Нечистый; Совет Купцов

города выполняет, как правило, его указания. В действительности Ниана

является главным центром Желтого Круга Темного Братства. Тот, кто

опасается зла, не задерживается в Ниане. Она расположена примерно

на месте древнего города Толидо.


ОБИТАЮЩИЙ (БРОДЯЩИЙ) В ТУМАНЕ - таинственное злобное существо,

обитатель Пайлуда; питается телепатической энергией своих жертв.

Даже колдуны Нечистого опасаются этого ментального вампира.


ОЗЕРО СЛЕЗ, ОЗЕРО ОПАДАЮЩИХ ЛИСТЬВ, ДОЖДЛИВАЯ РЕКА, РУЧЕЙ ТЕТИВЫ -

система озер и рек к западу от Намкуша, где разыгралось сражение

между армией Республики Метс и войсками Красного и Голубого Кругов.


ОЛЕНЬ СМЕРТИ - чудовищный мутант, обитающий в пустынях Смерти.

Обладает невероятной живучестью, очень силен, плотоядный хищник.

Свое название получил из-за растущих на морде шипов, похожих на

оленьи рога.


ОТР - огромный морской зверь, водится во Внутреннем море и других

водоемах; результат мутации тюленей. На него охотятся с гарпуном, как

на китов древности.


ПАЙЛУД - обширнейшее из всех северных болот. Пайлуд тянется на

сотни миль вдоль северного побережья Внутреннего моря. Его избегает

даже Нечистый. Много странных форм жизни, не обнаруженных в других

местах, существует в его безбрежных просторах. Ужасные лихорадки

часто поражают тех, кто отваживается проникнуть в Пайлуд. Его

точные границы на карту не нанесены и неизвестны.


ПАРЗ - крупное травоядное животное с четырьмя бивнями. Обитает в

южных лесах, достигает двенадцати футов высоты в холке. Его предок

неизвестен.


ПЕР - сокращенное "патер" (отец). Уважительный титул священника

Кандианской Универсальной Церкви.


ПОМНЯЩАЯ - самка иир'ова, глава прайда, которая хранит историю

племени.


ПРОТЕСТАНЫ - протестанты, последняя секта в Канде, присоединившаяся

к Универсальной Церкви около двух тысячелетий тому назад.


ПСЫ СКОРБИ - чудовищные собаки размером с крупного пони. Используются

в отрядах Нечистого в качестве ездовых животных для Волосатых Ревунов.

Очень сильны и свирепы.


ПУСТЫНИ СМЕРТИ - клочки земли, пораженные древней атомной радиацией

в результате бомбардировок. Здесь мало или совсем нет воды и растений.

Однако жизнь существует даже в этих ужасных местах, хотя по большей

части она странная и враждебная, развивающаяся в условиях сильной

радиации и свирепой борьбы за существование. Некоторые пустыни занимали

площадь в сотни квадратных миль и во времена Иеро их сторонились подобно

самой Смерти. Пустыни редко встречались в Канде, но на юге их было много.

Наиболее страшные из них испускают ночью голубое радиоактивное сияние.


РЕСПУБЛИКА МЕТС - государство на территории центральной и западной

Канады, входящее в Кандианскую Конфедерацию (см. Аббатства). Столицей

Метсианской Республики является город Саск, чье название происходит от

древней канадской территории Саскачеван. В Саске расположено Центральное

Аббатство, его школы, архивы и научные лаборатории.


СИНЮКИ - народ с синеватой кожей, обитающий рядом с пустынями

Смерти.


СМЕРТЬ - болезни, вызванные радиацией и применением химического и

бактериологического оружия, уничтожившие основные населенные центры

и большинство людей пять тысяч лет тому назад. Во времена Иеро эти

события давнего прошлого все еще оставались синонимом ужаса и

неотвратимой опасности. Существовала поговорка: "Все зло мира

принесла Смерть".


СНАПЕР - огромная хищная черепаха размером с легковой автомобиль.

Нападает на крупных животных в воде, является свирепой и почти

неуязвимой.


СОРОК СИМВОЛОВ - крошечные фигурки-символы, вырезанные из черного

дерева, с помощью которых прошедший обучение священник-заклинатель

может предсказывать будущее. При этом используется магический кристалл,

позволяющий гадателю быстрее входить в состояние транса. В романах

упоминаются следующие символы:

Копье - битва (все виды сражений) или

опасная охота;

Рука (Раскрытая Рука) - друг;

Рыболовный Крючок - скрытая опасность или скрытое значение

чего-либо, тайна, загадка;

Рыба - вода и все, с ней связанное (корабли,

верфи, сети, мореходство и т.д; также

обозначает мужскую силу);

Крест и Глаз - Зло; опасность, угрожающая не только

телу, но и душе;

Скрещенные Руки - друг, очень близкий, на всю жизнь;

Молния - буря, шторм, плохая погода; сильный

гнев, который может испытать гадающий;

молния, которая попадет в гадающего;

Сапоги (или Башмаки) - долгое путешествие;

Дом - сам по себе этот символ означает кров,

убежище, но в сочетании с другими

знаками допускает множество толкований;

Меч и Щит - гадающему предстоит опасная схватка;

Лист, проколотый Мечом - Мир и Война, с возможностью выбора

между ними;

Череп - символ древней Смерти (или гибели,

которая настигнет гадающего или

близких ему людей).

Пес - собака или волк; смысл символа зависит

от других фигурок, которые попадутся

гадающему вместе с ним;

Птица - нечто, связанное с воздухом;

Слеза - знак печали;

Округленные Губы - нечто новое, удивительное (может

оказаться как хорошим для гадающего,

так и плохим);

Книга - знак Библии, Священной Книги; толкуется

как надежда или Божья помощь.


СОЮЗ АТВИ - государство на территории восточной Канады, братское

Метсианской Республике, получившее свое название от древнего города

Оттава. Союз меньше Республики и отделен от нее обширным пространством

диких земель и Тайга, через который проходит несколько дорог. Между

обеими странами установлены тесные контакты, в обеих существуют

Аббатства (см.), выполняющие роль правительства как в Союзе, так и в

Республике.


СТРАЖИ ГРАНИЦЫ - армия или лица, входящие в состав вооруженных

сил Республики Метс. Союз Атви имеет аналогичное формирование. В

Метсианской Республике имеется шестнадцать "легионов" или "полков",

полностью автономных воинских частей. Они находятся под командованием

Совета Аббатств, который, в свою очередь, докладывает Нижней Палате

(Ассамблее) о своих решениях, которые всегда одобряются. Стражей

Границы обычно возглавляют священники. Численность легиона составляет

от тысячи до двух тысяч бойцов. Более мелкие подразделения легиона -

стая и рой (эквиваленты батальона и роты).


ТАЙГ - великий хвойный лес Канды, не похожий, однако, на

современный; он содержит много лиственных деревьев и даже некоторые

виды пальм и кактусов. Деревья в среднем стали выше, чем в настоящее

время, на далеком юге растут еще более гигантские деревья.


ТЕМНОЕ БРАТСТВО - самоназвание союза Мастеров Нечистого. Используя

слово "темный", они подчеркивают, что пытались завоевать мировое

господство и уничтожить жизнь; они гордятся этим, понимая, что

главное зло исходило от них. Аналогом этой организации является

современный сатанизм.


ФРОГ - чудовищный лягушкоподобный монстр, обитающий в болотах

Пайлуда.


ХОППЕРЫ (прыгуны) - домашние ездовые животные, напоминающие огромных

кроликов или кенгуру, которых разводят в Южных Королевствах. Сила и

скорость хопперов позволяет использовать их в качестве скакунов в

армии Д'Алви.


ЧИЗПЕК, КЭЛИН - небольшие королевства на побережье Лантического

океана, то выступающие в союзе с Д'Алви, то воюющие с этим своим

непосредственным соседом. Чизпек расположен к северу от Д'Алви,

Кэлин - к югу.


ЭЛИВЕНЕРЫ - Братство Одиннадцатой Заповеди ("Да не уничтожишь ты ни

Земли, ни всякой жизни на ней"). Группа ученых, экологов и социологов,

которая образовалась после Смерти с целью сохранить человеческую культуру

и знания, проповедующая любовь ко всему живому. Эта группа проникла во

все сферы социальной жизни человечества на американском континенте и

постоянно сражается с Нечистым, часто тайными путями.


ПУТЕШЕСТВИЕ ИЕРО


Содержание


ГЛАВА 1. ЗНАК РЫБОЛОВНОГО КРЮЧКА

ГЛАВА 2. В НАЧАЛЕ...

ГЛАВА 3. КРЕСТ И ГЛАЗ

ГЛАВА 4. ЛУЧАР

ГЛАВА 5. НА ВОСТОК

ГЛАВА 6. МЕРТВЫЙ ОСТРОВ

ГЛАВА 7. ЗАБЫТЫЙ ГОРОД

ГЛАВА 8. ОПАСНОСТЬ И МУДРЕЦ

ГЛАВА 9. МОРСКИЕ БРОДЯГИ

ГЛАВА 10. ЮЖНЫЕ ЛЕСА

ГЛАВА 11. ДОМ И ДЕРЕВЬЯ

ГЛАВА 12. КОНЕЦ И НАЧАЛО