# 70 лет - это срок

А А Аливердиев

Мы с Сергеем (Лукьяненко, прим. автора) договорились, что, если у него не получится, в 3 часа 15 минут я выложу тему сам. Выкладываю: ____________________Тема конкурса:"Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ни-чтожное время?".Фраза должна присутствовать в тексте рассказа.Для особо героических личностей - усложненный вариант этой же темы:Первая фраза рассказа: "Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?"Последняя фраза рассказа: "В его карманах я* нашел горстку мелочи, грязный носовой платок, спички, мятую полупустую пачку "Золотой Явы" и бу-рый ноздреватый камень - кусок марсианского грунта"Звездочка означает (...) возможность сменить местоимение"____________________Удачи всем! В добрый час. Вадим.Автор: Вадим Нестеров,Россия, 28 сентября 2001 года в 15:29:03

## Глава 1. Как все начиналось

"Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?". Тема конкурса была объявлена. И теперь стоило напрячься, дабы не ударить в грязь лицом перед товарищами по перу. Тем более, что такая редкая удача, как совпавшее с конкурсом ночное дежурство выпадала далеко не всегда. Поясню, вот уже более года моего пребывания за бугром пользоваться компьютером я мог исключительно на работе и в рабочее время, которое почему-то так заполнялось этой же самой работой, что о каком-то там конкурсе можно было забыть сразу. А в выходные - тем более. Конечно, за это время давно можно было купить себе laptop, но... Стоит ли объяснять, сколько других дыр требовало неотложных заплат? Да и не очень неотложных тоже. И, что самое главное, не любил я всю эту технику. Пользоваться пользовался, но не любил. Даже мобильный телефон я купил меньше месяца назад, уступив таки натиску подруги. Хотя это не так уж и важно.

Целесообразность дежурства, как такового, была, конечно, минимальная. Всё в нашем ускорителе было автоматизировано, а если бы что и накрылось, так я бы все равно скорее всего ничего уже сделать не смог бы. Однако порядок есть порядок, поэтому этот вопрос даже не обсуждался. В любое другое время я бы продолжил кропотливый труд расчета треков, а также собственные потуги вытащить оттуда хоть какую-нибудь физику. Впрочем, последнее было задачей фоновой, и решения ее приходили обычно дома, в полном одиночестве и отсутствии раздражителей, к коим, вне всякого сомнения, принадлежал компьютер (телевизор я в этих случаях уже не замечал). Если бы не военизированная охрана, я бы, наверное, попытался притащить на дежурство подружку, но как говориться, если бы у бабушки... Ну, вы меня поняли. Однако сегодня, я, естественно, решил полностью отдаться творчеству.

Не знаю, как у других участников конкурса, а у меня в голову абсолютно ничего не лезло. Может быть потому, что и поговорить-то по душам, да посоветоваться было не с кем? Во всем Институте по-русски говорило сейчас человек пять, разбросанных по всем его бескрайним просторам, и собиравшихся разве что в обеденное время в столовой. Обсуждать же такие вопросы с местными да еще в рабочее время было как-то не очень. В общем, по пустоте моя голова могла бы вполне выставляться на конкурс пустых голов, если бы таковой проводился. Но конкурс такой не проводился, а заявку я посылал на участие в совсем другом конкурсе. Значит, надо было что-то придумать. До сих пор мне это всегда удавалось. То есть, любое взятое дело я доводил до более-менее завершенного состояния, которое не грех было представить любой комиссии. Правда, совсем недавно был прецедент, когда я не смог состыковать старый граббер с новым компьютером, но, как оказалось потом, это было физически невозможно, так что прецедент не считался. Однако надо было что-то делать.

И тут я вспомнил про новую игрушку, списанную у одного товарища в мой последний визит на Родину. Собственно, игрушка представляла собой побочный продукт его основной работы - создания искусственного интеллекта. И, насколько я успел понять, побочный продукт значительно опередил по своим параметрам основные результаты. Вероятно, потому что, в отличие от других программ, игрушка создавалась для себя.

Игрушка эта называлась "Лилит" или "Чертова мать", но на последнее обращение она обижалась, а посему использовалось оно лишь в исключительных случаях именно для вызова оной обиды. Ее создатель ко всему прочему баловался оккультизмом, так что выбранное имя было вполне в его духе. А представляла она подобие чата или форума, а точнее всего вместе. То есть поддерживала живое общение через клавиатуру. Когда Коля (так звали товарища) показывал мне ее впервые, мне показалось, что это одна из примитивных отвечалок, с которыми достопочтенный читатель вполне мог сталкиваться еще на заре компьютерной эры. Но вскоре я понял, что это было не совсем так, а скорее говоря совсем не так. Конечно, с ней можно было вести и пустопорожнюю болтовню, но большинство ее реплик, которые я прочитал на Колином компьютере, были на редкость продуманные.

- Как ты вогнал в нее столько информации? - Помнится, спросил я тогда у Коли.

- Она самообучающаяся, - ответил он и предложил сделать себе копию на любезно предоставленные им же два диска.

"Почему бы и нет?" - подумал я тогда.


## Глава 2. Чертова мать

И вот, на всякий случай совершив положенный обход, проверив показания приборов, и сделав в журнале запись: "28 сентября 2001 года, 21.00, Все в порядке", я сел за свою Лилит.

"Ну что, Лилит, - спросил я электронного друга, - поможешь мне рассказ на тему "Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?" сварганить?" Лилит задумалась. "Ты поняла вопрос?" - поторопил я.

"Я думаю над ответом. Причем начал думать уже довольно давно."

Я уже практически автоматически включал ее во время хождения по литературным форумам, так как это давало возможность этой самообучающейся системе черпать нужную информацию. Благо, работа с ней была довольно простой и накладок не возникала.

"Семьдесят лет - это срок," - родила она, наконец.

"Я знаю, - ответил я, - Но вот и надо сообразить что-нибудь. А у меня, как назло крутятся только избитые сюжеты с тупыми чародеями или учеными, которые то ли переносятся на 70 лет назад, то ли видят через 70 лет какую-то катастрофу, и ничего сделать не могут, в виду феноменального идиотизма. И все это должно быть очень высокопарно, с презрением к простой человеческой жизни."

"В принципе, сварганить можно, но ведь халтура получится ;)) " - быстро ответила Лилит, и как вы, должно быть, понимаете, улыбнулась. Ибо улыбаться по другому, кроме как набором символов ":)" или ";)" она попросту не умела.

"Так и я к тому. А ведь не хочется! Есть, правда один, отличнейший сюжет. Герой рассказа многократно проживает жизнь, каждый раз после смерти возвращаясь в один и тот же день своего детства. То есть, как раз 70 лет могло бы подойти.

В том рассказе, откуда я это почерпнул, публиковался его дневник. Сначала он пытался что-то изменить, экспериментировал. Фишка там еще была в том, что возвращался он как раз накануне Войны." - С Лилит вполне можно было использовать современный слэнг.

"Великой Отечественной?" - переспросила Лилит. (Дабы не тратить лишнего времени, я включил режим мгновенного понимания, так что не удивляйтесь, тому, что она могла перебить меня на середине фразы.)

" Да, - ответил я. - Это была очень тяжелая война, и вначале он пытался что-то сделать, но что может сделать ребенок? В конце же концов, он попросту смирился с проживаемой жизнью, которая, в общем-то, была не такая уж и плохая. Естественно, со временем он стал полиглотом, каратистом и все такое... В общем, я, честно говоря, был бы не прочь оказаться на его месте. Это было бы круче, чем у героя "Дня сурка", который застрял в одном дне :)" - я тоже улыбнулся.

"Понимаю... - ответила она, - Однако, если это уже использовано, то для конкурса едва ли сгодится... А нельзя сократить 70 лет до 70 минут? Или секунд? "

"Ты издеваешься?"

"Нет, думаю... Я действительно хочу помочь... Давай подумаем вместе. Как я понимаю создавать крутейший фэнтезийный или еще более крутой Божественный мир, в котором 70 лет - не срок, ты не хочешь?"

"Ты правильно понимаешь."

"Но для человека 70 лет - это срок. И это не изменить."

"Согласен."

"Причем не только для одного человека, но и для любого государства. Вспомни, ни одна самопровозглашенная Тысячелетняя держава не прожила и нескольких десятков лет.

Тысячелетний Третий Рэйх.

СССР ("... а мы обернулись тысячелетиями.

Нам - торжеством,

А им - кладбИщем!...")"


Как я понял, она декламировала мне стих. Где она его только откапала?


"Ладно, не сыпь мне соль на рану. Я до сих пор

...достаю

из широких

штанин

Дубликатом

бесценного

груза.

Читайте.

Завидуйте."...


"Всё. Поняла." - перебила она меня, дабы не тратить времени на пустопорожнее цитирование.

"И, кроме того, - это только в ХХ веке жизнь завертелась в таких темпах."

"Ой, ли. Династия, основанная Цинь Шихуаном (III век до н. э) закончилась уже на его сыне, хотя была расписана черт знает до каких времен"

Я хотел сострить что-то про чертову мать, но воздержался. Но сколько же информации в ней было заключено!

"Так что же делать?" - спросил я Лилит после довольно долгого молчания.

"А хочешь, проведем эксперимент? Я отправлю тебя на 70 лет назад. Ты посмотришь, что сможешь сделать за эти 70 лет, и напишешь."

"Я, кажется, просил не издеваться". - Не скрою, я начинал злиться.

"А я и не издеваюсь. Сейчас я открою тебе страшную тайну."

"Я весь в внимании" - ответил я, сделав зачем-то серьезную рожу. Как будто бы она могла меня видеть!

"На самом деле ты сейчас разговариваешь не с программой, а с живой сущностью, имя которой Лилит. Ты знаешь меня?".

Это был полный бред. Но от Коли его вполне можно было ожидать.

"В общих чертах." - ответил я.

"Так ты согласен?"

Ну что мне оставалось делать?!

"Хорошо, - ответил я, пытаясь сохранять серьезность. - Ты перенесешь меня на семьдесят лет назад. Так неужели ты думаешь, что я доживу до сего дня. А если доживу, то мне будет до этого конкурса?"

"Я отправлю в прошлое твоего дубля. Если он умрет, то ты просто вспомнишь его жизнь, если нет - то он исчезнет, когда время подойдет к моменту отправки, и ты всё равно всё вспомнишь. Душа-то у вас будет одна."

Это уже начинало напоминать дешевый сюжет американского фильма, где компьютер вдруг начинает творить чудеса. Впрочем, а почему бы, собственно, было и не поиграть в игру, предлагаемую машиной, тем более что я ни на секунду не сомневался в полном бреде сего предложения.

Далее Лилит попросила меня выпустить из пальца каплю крови, нарисовать ею на листе белой бумаги пентаграмму, и прочесть кое-какие слова на странном языке, которые, и не просите, я здесь не приведу.


## Глава 3. По ту сторону

Я уже заканчивал читать предложенное Лилит заклинание, как свет в комнате бешено замигал. "Неужели авария!" - подумал я и уже хотел было кинуться к приборам... Но тут все перед глазами бешено закружилось, и я потерял равновесие.

Поднялся я уже не с пола комнаты, а с выжженной солнцем травы. "Неужели, правда?! - было первой моей мыслью."


## Глава 4. Гость

"Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время? ". Тема конкурса была объявлена. И теперь стоило напрячься, дабы не ударить в грязь лицом перед товарищами по перу.

Сейчас, когда итальянцы начали расходиться по домам, можно было немного посидеть, подумать, и начать писать. Но сначала следовало совершить формальный обход...


***


В дверях я столкнулся с незнакомым стариком весьма респектабельного вида в дорогом темно-сером костюме, шляпе и с портфелем в руке. Несмотря на то, что видел я его определенно впервые, лицо этого человека выглядело потрясающе знакомым.

"Наверное, физик. Нет, конечно, физик. Скорее всего, из почетных пенсионеров. Кого бы еще впустила охрана в такой час. А лицо как знакомо! Однозначно, виделись, на какой-нибудь конференции. Хотя нет. На деда-то моего Ваню как похож! Вот только тонкие усы (как у меня) делают его вылитым старым мафиози" - пронеслось у меня в голове.

- Можно? - обратился он ко мне по-русски, спрашивая разрешения войти в комнату.

- Конечно! - ответил я. - Приятно встретить на чужбине земляка.

"Принесла нелёгкая в самый неподходящий момент", - додумалось в голове.

- Понимаю, что не вовремя, - продолжал гость, расположившись на удобном стуле, больше напоминающем кресло. - Ты ведь сейчас собирался рассказец для конкурса варганить?

Я так и сел.

- Не удивляйся. Я много о тебе знаю.

- Это становится интересно... - вставил я реплику, дабы поддержать беседу.

- Вот, взгляни, - старик протянул мне пластиковую карту, коей оказался мой собственный пропуск, только малость потрепанный временем.

Я автоматически полез в карман и вытащил свой. Они были идентичны и различались только сохранностью.

- Я понимаю, как ты удивлен, - ответил старик на мой вопросительный взгляд. - Просто я - это ты. На вот прочти, - он протянул мне несколько скрепленных стиплером листов.

И я, опять таки, автоматически начал читать:


"Семьдесят лет - это срок


## Глава 1. Как все начиналось

"Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?". Тема конкурса была объявлена. И теперь стоило напрячься, дабы не ударить в грязь лицом перед товарищами по перу. Тем более, что такая редкая удача, как совпавшее с конкурсом ночное дежурство выпадала далеко не всегда. "


Это был рассказ, который я хотел написать!

Я опять удивленно посмотрел на гостя, пытаясь переварить всю полученную за столь короткое время информацию.

- Прочитай! Тебе станет все ясно.


И я прочитал. Рассказ заканчивался на том, как он, то есть я, поднялся уже не с пола комнаты, а с выжженной солнцем травы.


- Ты действительно перенесся в 1931 год? - спросил я, почему-то переходя на "ты".

Старик кивнул.

- А дальше?

Он молча протянул мне дискету. Мой рассказ на ней. Но лучше послушай его так:


## Глава 5. По ту сторону. Пр

одолжение

"Неужели, правда?! - было первой моей мыслью."

Но факт оставался фактом: минуту назад я был в современнейшем научном центре, теперь же стоял на нетронутом пустыре. Причем только что был глубокий вечер, теперь же ярко светило Солнце. Невдалеке бежала дорога.

"Черт побери! - наконец начал осознавать я. - Как же меня это так угораздило?!

Ведь я оказался один в чужой стране, чужом времени совершенно без средств. Я проверил содержимое карманов. Какая-то мелочь. В бумажнике несколько купюр: всего около ста тысяч лир, и, к большому счастью, около 30 долларов в купюрах разного достоинства и образца, которые, я не успел оттуда убрать. Бесполезная теперь кредитная карточка, несколько дисконтных карт и рабочий пропуск. Швейцарский нож, правда, хороший. Несколько вполне чистых носовых платков, ну это был мой пунктик. Сигареты, но не "Золотая Ява", а "Ротманс". Зажигалка. Ключи... От работы, дома и машины. Я горько усмехнулся.

Мобильник. Записная книжка. Паспорт. Да еще часы на руке. Вот все, чем я располагал. Еще одежда... Хорошо еще, что по причине большого семинара, сегодня я вырядился в цивильный костюм, а не джинсы со свитером - мою обычную рабочую одежду.

Я грешным делом хотел было позвонить по мобилке, но, как вы сами понимаете, указатель сигнала твердо стоял на нуле, а точнее искал эту самую сеть. Я автоматически отключил телефон.

"Эх, сучка, не могла предупредить заранее. Хоть вещички какие собрал бы..." - подумал я.

Но, с другой стороны, чего было ругаться? Пароход ушел, и надо было действовать исходя из сложившихся условий. То есть идти туда, где можно было найти хотя бы какую-нибудь помощь. Вот только куда? "Виа Палестро 71" - всплыл в памяти адрес русской Православной церкви. Как я помнил, она должна была переехать на это место где-то в 1931. Там я хоть найду земляков, с которыми можно было бы говорить на русском языке. Может, помогут? Если нет, надо искать выходы на местных физиков. Энрико Ферми, например, но это уже было бы гораздо более проблематично. Как вы, должно быть, понимаете, я почти не говорил по-итальянски. На работе - английский. С друзьями - преимущественно русский. Если итальянцы - то тоже английский... Правда, постепенно обогатившийся основным итальянским обиходом. И вообще, представляю себе, если бы в мой Институт в России пришел человек, и на ломаном русско-английском (а как вы понимаете, это в общении с русскими коллегами было бы много лучше, чем чистый английский без примеси русского) начал объяснять, что он - физик из будущего, и ему нужна помощь. Скорее всего, помощь была бы оказана. И даже история заведена. Болезни. И это еще в лучшем случае.

Ну что ж. Оставив этот выход на крайний случай, я двинулся в Рим. Идти до Ананьины было часа три. Хаживал я однажды этим путем по пьянке, когда опоздал на последний автобус, а машины у меня еще не было. Но ведь потом от Ананьины до вокзала Термини, по близости которого и располагалась русская церковь, было еще не менее трех часов хода, а метро, наверняка, еще не построено... Но что мне оставалось делать? Не сидеть же под открытым небом. И я двинулся в путь.Как я добирался до церкви, может быть, заслуживало бы отдельного рассказа, да только у нас сейчас мало времени. Так что долго ли, скоро ли, но очутился я у заветного места. И, естественно, столкнулся с закрытыми дверями. "А мне ведь сейчас ровно тридцать три" - почему-то подумалось в голове.


## Глава 6. Эмигранты

- Русский? - обратился ко мне человек лет тридцати пяти, одетый в когда-то дорогой, но несколько потертый костюм.

- Русский, - ответил я.

- Офицер?

- Офицер.

В конце концов, я действительно был офицером запаса.

- Владимир.

- Андрей.

Я пожал протянутую мне руку.

- Воевал? - спросил он без обиняков.

- Афганистан, - ответил я, автоматически коснувшись едва заметного шрама на правой щеке.

Это был мой единственный бой, но смерть тогда прошла очень близко, в который раз одарив меня своим ледяным дыханием.

- Эх, брат, куда тебя занесло. Так какими судьбами в Риме?

- Искал русскую Православную церковь, - ответил я немного невпопад.

- А ведь дом этот действительно Церкви завещан, но... - начал было говорить Владимир.

- А какой сейчас год? - перебил его я, так как что-то начало до меня доходить.

- Двадцать шестой, - он пожал плечами.

"Вот сучка! - выругался я про себя. - За каким-то чёртом накинула еще пять лет."

- А что? - между тем спросил он.

- Ты не поверишь... - Начал было я, но осекся.

- Отчего же? Всякого за последние годы повидать пришлось. Может, посидим в пиццерии, расскажешь?

- Извини, Владимир, - я сразу перешел на "ты", - Может, лучше пройдемся, а то у меня местных денег... - я развел руками.

- Что-то случилось?

- Да. Но это долгий разговор.

- Ладно, пойдем. Я угощаю.

Я немного замешкался.

- Ладно. Все нормально. Мы же - русские люди.

И мы пошли с ним в пиццерию.

Я рассказал Владимиру практически все. Показал свои "Командирские" часы, паспорт, а потом и мобилку, на которой было выставлено время, включая год. Он мне поверил, и даже пригласил переночевать у него.


***


Владимир жил в маленькой квартире на Виа Парма недалеко от Колизея. Вместе с ним жили его сестра Натали и старый друг Василий, тоже бывший русский офицер. Наташе было чуть больше двадцати. С Васей же, как и с Володей, мы были почти ровесниками.

Жили они здесь почти четыре года. Сначала эта жизнь казалась временной, всё были какие-то неясные надежды, но со временем всё больше и больше приходили тоска и безысходность. Володя с Васей пытались перебиваться временными заработками, однако их практически не хватало даже на то, чтобы свести концы с концами. Наташа вела их скромное хозяйство. Она была просто красавица...

Время - суровый лекарь. Боль потери Родины у моих новых друзей постепенно притуплялась. Но на ее месте зрели злость и безысходность. Кажется, постепенно победу одерживала последняя. Однако, как это не странно, мой визит подвигнул Володю на то, что давно зрело в его сердце, и для чего не хватало еще одного бесшабашного компаньона со сбитыми тормозами. В общем, через неделю мы совершили наш первый налёт.


## Глава 7. Гость. Продолжение

- Вы совершили ограбление? - перебил я старика.

Кажется, в моем голосе звучало осуждение.

- Да, - просто ответил он. - И далеко на этом не ограничились. И не смотри на меня так! Ты что, хотел бы, чтобы Володька с Васей спились от безысходности и окончили жизнь, как бездомные собаки, а Наташа стала... - он осекся, не в силах выговорить плохое слово по отношению к любимой женщине.

- Нет. Но ведь не все же... - всё же пытался оправдаться я.

- Конечно не все. Кому-то повезло. Кто-то успел увезти с собой достаточно добра. Кто-то сумел пристроиться при первых. Кто-то удачно связал свою жизнь узами Гименея. Кто-то стал фашистом, большим, чем Гитлер или Муссолини, и пристроился к их разведкам. Кто-то продался другим хозяевам. А кто-то смирился с новым качеством, уйдя на дно... Каждому досталась своя судьба, и я не могу сказать, что наш выбор был наихудшим. Выживание, брат, штука тонкая. Не забывай, что это был не сытый Рим 2001 года, где можно было сравнительно легко выжить, поломав гордыню, но сохранив честь. Так что не надо приводить в пример своих друзей-подруг. Это был Рим двадцать шестого. Представь себя иностранным беженцем в своем родном городе, примерно поймешь наше положение. Так что, нам было не до достоевщины... Впрочем, первой жертвой мы выбрали редкостную сволочь. Ростовщика из наших бывших соотечественников. Да и колебались мы с Володькой не меньше, чем Раскольников или герой Акутагавы Рюнске из "Ворот Расёмон"

- Помню, в конце концов, он ограбил нищую старуху, рвавшую волосы у мертвецов и продававшую их на парики.

- До этого, к счастью, - старик перекрестился, - нам дойти не пришлось. Более того, ни разу, подчеркну, ни разу, мы не отняли кровного, да и праведного вообще. Исключительно, экспроприировали экспроприаторов, - старик хитро улыбнулся. - А, как ты, должно быть, помнишь Драйзера, за каждым большим состоянием лежит преступление... Но, продолжу. Ты бы видел, как изменился после первого дела Вася! Однако, Наташа уже положила глаз на меня. В первый же вечер, когда я рассказывал им новейшую историю, и пел "Поручика Галицина"...

Старик замолчал.

- А потом? - спросил его я.

- Потом... Потом было очень много чего, - он протянул мне маленькую аккуратную книжку, - здесь все вкратце записано. Но у нас сейчас не так много времени, да и рассказ этот будет хотя и небезынтересным, но отнюдь не фантастическим. Скорее детективно-приключенческим... - Он улыбнулся. - В общем, не для конкурса.

- Ты все про конкурс? - не мог не удивиться я.

- Конечно! Ты же сам всегда любил доводить до логического конца любое начатое дело.


***


Я бегло пробежал глазами по книжке. Она была напечатана очень мелким (наверное, шестым) шрифтом на тонкой рисовой бумаге, и вполне умещалась в кармане.

Чего там только не было! От рассказа о жизни до каких-то таблиц, формул и рисунков.

- Да, какая сейчас у тебя фамилия? - Язык сам задал этот вопрос, пока мозг только собирался о нем подумать.

Он улыбнулся.

- Вердье... - Он проследил за моим взглядом. - Но не ищи меня в учебниках.

- Ты так и не связался с учеными? - признаться, я был несколько удивлен.

- Помнишь, как твой бывший шеф как-то удивленно спросил тебя, как это ты за все это время в Риме, так ни разу и не посетил ни один университет? Только свой институт. И что ты ему ответил?

Да, старик помнил наше общее прошлое едва ли не лучше меня.

- Помню. Действительно, чего это идти к незнакомым людям: "Здравствуйте! Я тоже физик." Но ведь семьдесят лет?!

- Что можно сделать за такое ничтожное время? - Ответил он темой нашего конкурса и улыбнулся. - Нет, сначала я всё стремился. Но, как ты сам понимаешь, я должен был добывать деньги. Для себя и для Натали. Потом появились дети. Кстати, у тебя во Франции и Швейцарии двое сыновей, три внучки, внук и правнучка... Это законных... Любая жизнь затягивает.

- Но ведь ты мог сделать кучу денег на науке!

- Мог бы. В принципе. Но кто бы меня слушал сначала. А потом, как я уже сказал, жизнь затянула. И, самое главное, зачем? Денег я и так сделал немало, Родину я потерял, - он горько усмехнулся. - Ворованной славы мне не нужно. Нехорошо это. Думаю, ты меня понимаешь. А записи - это на всякий случай. Если все же захочешь в Розенбергов поиграть.

Я кивнул.

- А еще я мог бы изменить историю, - продолжил старик. - Помочь, скажем, Сталину ... Или Муссолини, - он хитро улыбнулся.

- Лучше первому, - отозвался я. - При всех недостатках советского строя...

- Да понятно... Сам такой, - перебил меня старик. - Но кто бы меня к нему пустил? Из-за границы-то? Пытался я слать письма, но вскоре понял всю тщетность этого занятия... Это чтобы не сказать хуже. Перестал я слать письма после того, как бесследно исчез первый мой протеже. Хорошо, маршалу Рокоссовскому не успел протекции составить. Непростое было тогда время, скажем так... Так что я не сделал ничего. Просто прожил жизнь. "Оставалось почти семьдесят лет, но что можно сделать за такое ничтожное время?" Наша общая подружка Лилит, кроме всего прочего одарила меня отменным здоровьем. Видимо, чтобы дожил. Но сегодня я должен исчезнуть. Точнее вернуться в тебя. А ты, если захочешь, можешь отправиться по второму кругу. Может быть, у тебя получится лучше?

Он немного грустно улыбнулся. Я же откинулся на спинку кресла. Это было не просто решиться. Но старик не сомневался в моем ответе. Он ведь был мной.

- Вот я подготовил тебя немного в дорогу.

Он достал из портфеля две пачки старых денег, пистолет, глушитель, портмоне и паспорт.

- Этих денег хватит тебе надолго. В книжке, которую я тебе дал, есть секретные номера счетов в швейцарских банков и образцы подписи кучи фраеров. И многое другое.

Старик расстегнул портмоне.

- Здесь - разрешение на ношение огнестрельного оружия образца 1926 года. Фотографии. Это - Володя, это - Наташа. Хотя ты их и так узнаешь, ибо мы все же - один человек. А это твой паспорт. Швейцарский. Этьен Вердье. Запомнить несложно.

- "Да, я - шут, я - циркач, так что же?!" - ответил я словами знаменитой оперетты.

- Вот-вот. Французскому тебя Наташа выучит быстро. Благо, какой никакой базис есть. Да, скорее всего и учить-то не придется... Ну, в общем, ты готов?

- Всегда готов, - ответил я, в шутку отсалютовав. - Но вот Лилит?

- С ней я уже договорился.

Старик подошел к моему компьютеру и бесцеремонно нажал виндоувскую кнопку запуска Лилит.

" В добрый путь ;)" - сразу сказала мне старая подруга.

- Но сначала давай докончим наш рассказ для конкурса. На дискете записано почти все. Осталось добить совсем немного. И не забыть заключительную фразу.

Он снял с себя пиджак и протянул мне.

- Дабы быть до конца честными, - ох уж эта наша национальная честность! - посмотри, что лежит в его карманах. С марсианским грунтом вышла заминка, так что там метеорит. Надеюсь, замена адекватная.

- Я верю тебе на слово, - ответил я, копируя из условия конкурса и вставляя в конец рассказа последнюю фразу, хотя и довольно глупую:

"В его карманах я нашел горстку мелочи, грязный носовой платок, спички, мятую полупустую пачку "Золотой Явы" и бурый ноздреватый камень - кусок марсианского грунта".