# Конкурс. Конкурс. Конкурс

А А Аливердиев

"- Ну, вы, блин, мужики, даете. Я, значит, вам шишиг взгреваю, а вы мне? Вот ты, Гена, – он обратился ко мне, – сам говорил, что нужна конфликтная ситуация? А какая тут конфликтная ситуация, когда каждому мужику по бабе? С бабами, как и с деньгами, везде хорошо. Вот без них… Тут все обратили взоры ко мне. Правдолюб де нашелся! Кота учить писать взялся! Едрить его в качель."

"Чалый звездолет, всхрапывая и тряся соплами, пятился от Гончих Псов", – прочитал Артур из-за спины Макса, и мы с Маратом, как по команде поставив на стол стаканы с чаем, удивленно подняли брови.

Макс был самым молодым сотрудником лаборатории и в настоящее время прибывал в самом расцвете золотого аспирантского времени.

- Чего это ты? – первым отозвался Марат, наш химик, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил, и по совместительству микрошеф Макса.

- Да сам не знаю, – Артур держался за живот. – Думал Макс статью нашу новую набирать начал, а у него вот это.

- Макс, ты чего это, – вступил в разговор я, отгоняя со стола противную черную муху (откуда она только взялась в это время года?). – Никак опять за литературное перо взялся? Но начало не ахти. Глокая куздра какая-то.

- Лев Успенский “Слово о словах”, – продемонстрировал эрудицию Марат, и мы ударили друг друга в ладоши. – А тебе Макс работать и работать надо. Бунина почитал бы, или хотя бы…

- Да не моя это фраза! – обиженно прервал раскрасневшийся Макс начинающегося заводиться Марата, – это конкурс такой в интернете объявлен. Первая фраза должна быть такой.

- А последняя? – с иронией в голосе спросил Артур, и, не дожидаясь ответа Макса прочитал – "А нуль-шишиги все шуршали в черных дырах, сетуя на падение скорости света..."

Макс только пожал плечами. От смущения его уши загорелись ярко красный огнем, а на лбу выступил пот.

- Нуль кто? – переспросил я, с трудом сдерживая смех: Максу и так было достаточно “острых ощущений”.

- Шишиги, – повторил Артур. – Кто-нибудь знает, кто это такие?

- Родственники сепулек, – предположил Марат.

- …которые производятся в сепулярии в результате сепуляции, – закончил знаменитую мысль Станислава Лема я, и мы опять хлопнули друг друга в ладоши.

- Ладно, ребята, – подытожил Артур, – Кончайте над молодым издеваться, он уже и так сам не свой.

- Да мы и не издеваемся, – дружно возразили мы. – Просто уяснить хотим.

- Да что тут уяснять, – Артур, как не старался, все же хмыкнул. – Помочь парню надо. Мы ему старшие товарищи, или кто? Вы вот, Марат Робертович, даже научный руководитель, можно сказать.

- Это что, рассказ за него написать? – спросил основательно посиявший Марат, названный вдруг по отчеству.

- А то! Вот сейчас возьмем пиво, сядем, помозгуем… В крайнем случае наш вечер опишешь.

- Не пойдет, – вяло протянул Макс. – На прошлом конкурсе было немало подобного. А на обсуждении один чудик вообще рвал и метал, что это все заготовки, и их он даже читать не будет.

- И результат?

- Победил один из этих рассказов, но…

Наш дружный смех не дал было Максу закончить фразу.

- …но все же не хотелось бы повторяться…

- Ладно, ребята, – Артур, как всегда взял инициативу на себя. – Скидываемся, ну а тебе Макс идти за пивом.

- У меня есть предложение получше, – встрял я. – Скинуться придется так и так на закуску. Но пить будем не пиво, а оставшуюся после 8 марта водку.

Действительно в нашем холодильнике уже более недели стояли и мозолили всем глаза два семьсотпятидесятиграммовых пузыря.

- А Палыч бузить не будет? – спросил Макс, все еще трепетавший перед завлабом.

- Кто не успел, тот опоздал, – ответил ему Марат, – Когда он вернется из Франции, вся эта выпитая без него водка покажется ему просто сном.

Палыч действительно прибывал сейчас на конференции в Париже, так что едва ли он стал бы возражать против утилизации и так изрядно перестоявшейся огненной воды.

- Возьмешь, значит одну курицу гриль и банку соленых огурцов, – подытожил Марат, пересчитывая наши скромные финансы.

Забавно, что за закусью идти пришлось как раз тому, кто собирался писать. Однако таковы суровые законы жизни. Благо, идти было не далеко, и не прошло и получаса, как обсуждение велось уже совсем в другом качестве.


***

- Ты мне вот что скажи, – спросил Артур. – Кто вам задание это придумал?

- Олди.

- Олди, – протянул я, вознеся руку к небу. – Тогда вот мой совет… Какой должен быть размер рассказа?

- Примерно от пяти до сорока тысяч знаков. Лучше – короче.

- Отлично. Берешь первую фразу, последнюю, а между ними жопа, жопа, жопа тысячу раз.

Да простит меня достопочтенный читатель за это не слишком лицеприятное, хотя и литературное слово, но, что делать, из жизни, как и из песни, слова не выкинешь.

- Что, что? – не поняли Артур с Маратом.

- Ну, жопа, жопа, жопа…

Первым рассмеялся Макс, за ним и остальные, хотя и не без недоумения.

И тут я стукнул себя по лбу.

- Вы наверно не знаете. Когда одному известному автоматическому анализатору авторства текстов выдали набор повторяющихся этих самых слов, в качестве наиболее вероятного автора был выбран коллектив из Олдей и Валентинова.

- Понятно, – выдавил из себя Артур после очередного припадка смеха. – А какому арбитру не понравится текст, похожий на его собственный?!

Кажется, вечер собирался быть веселым.

- Не думаю, что это важно, отозвался Макс. – Судить все равно будут участники. Да и Олдей я уважаю.

- Да никто и не спорит, – ответил Артур. – Просто, как говорил А.С. Пушкин: “Смеяться, право, не грешно над тем, что кажется смешно”…

- Вообще-то не Пушкин, а Карамзин. И там было так:


Кто муз от скуки призывает

И нежных граций, спутниц их;

Стихами, прозой забавляет

Себя, домашних и чужих;

От сердца чистого смеется

(Смеяться, право, не грешно!)

Над всем, что кажется смешно, —

Тот в мире с миром уживется

И дней своих не прекратит

Железом острым или ядом;

Тому сей мир не будет адом;

Тот путь свой розой оцветит

Среди колючих жизни терний,

Отраду в горестях найдет,

С улыбкой встретит час вечерний

И в полночь тихим сном заснет.


Да простит меня достопочтенный читатель за столь изрядную цитату но, признаюсь честно, и тогда и сейчас я просто не в силах не порисоваться, когда случается такая оказия. Мое цитирование встретили бурными аплодисментами, я раскланялся и продолжил:

- Но еще одна проблема. Рассказ, кажется, должен быть фантастическим. А какая уж здесь фантастика, когда сплошная эта самая.

Мы опять покатились со смеху. И не судите нас слишком строго. Четыре молодых еще человека (один – совсем молодой), водка, конкурс… Понять, думаю, можно.

- Можно… Можно… – Марат задыхался. – В конце вставить… – Тут он, а за ним и все, совсем ушли. – В конце вставить “жопа с ручкой”. Вот тебе и фантастика!

Кажется, все зациклились на одной, явно не лучшей, идее, и, несмотря на мое ейное авторство, после очередного тоста “Будем”, я все же попытался повести разговор в другое русло:

- Мы физики, или не физики, в конце концов?! Неужели не сообразим что-нибудь в доску фантастическое?!

- Да придумать-то можно. Тема только больно поганая.

- Не бывает плохих тем, бывают плохие авторы.

- Ну, это ты погнал, – не мог не возразить я, – Плохие темы таки бывают.

- Это те, что ли, по которым у тебя идей нет? – не унимался он.

- Нет, те, которые свободы для творчества не оставляют. Я, например, вместе с Максом давно слежу за этими конкурсами, и смею заметить, что эта тема на сегодняшний день – самая неудачная. Во-первых, она слишком жесткая: полностью определяет начальную и конечную фразы словами, причем, написанными очень уж специфическим языком.

Я отхлебнул минералки.

- А во-вторых?

- А во-вторых, это все-таки не тема в классическом понимании, так что слишком сложно определиться в вопросе раскрытия.

- В конце концов, можно использовать первую фразу типа сообщения TV, а дальше писать просто, о чем хочешь. Чем не идея? – не унимался Артур.

- Идея богатая, если не интересует результат, – огрызнулся я. – Если хочешь писать вещь, а не отписку, то в ней не должно быть лишних слов. То есть, даже эти чертовы нуль-шишиги, сетующие о падении скорости света, должны быть при делах. И вообще рассказ должен обладать целым набором атрибутов.

Тут меня понесло, как это только бывает на нетрезвую голову.

- Во-первых, в рассказе должна быть идея, зачем собственно он нужен. В данном случае нам задали только две эти дурацкие фразы, и выбор идеи полностью лежит на наших плечах. Во-вторых, в рассказе должен быть какой-то сюжет, за которым будет следить читатель. Его пока тоже нет. В-третьих, надо определить жанр, в рамках которого будет все проводиться. Слишком широкие и незаполненные рамки создают пустоту, которая просто гасит интерес. Сейчас нас втиснули в дурацкие рамки космооперы, испаханной вдоль и поперек еще в шестидесятые-семидесятые годы. Самое главное, что за всеми этими, кстати, уже не “крутыми” словечками, a la “звездолет, всхрапывая и тряся соплами” затирается человек. А ведь именно человек-то и является истинной целью. Человек – вот правда. Все во имя человека, и для блага человека. Именно поэтому коспоопера и уступала всегда серьезной литературе. И всякие новомодные кибернетические закидоны – та же чепуха. Но сейчас не об этом. Итак, в четвертых, мы должны отчетливо видеть, как проявляются сильные и слабые стороны нормальных живых людей в нетривиальных ситуациях. Причем читатель должен успеть прочувствовать и даже полюбить наших героев, которые к концу произведения непременно должны стать немного иными, чем были в начале. И, наконец, в-пятых, все это должно быть сбито в единое целое.

Я закончил, и на несколько секунд в лаборатории воцарилась тишина.

- Ну, ты мастак проповеди читать, – нарушил молчание Марат. – Но, ты, наверное, прав. Когда я после Университета два года работал экспертом виноводочной продукции я быстро наловчился подделывать коньяк, проходивший по всем анализам, кроме вкусового. Добавляешь нужных вещей точно по требуемым замерам, и вся любовь. Так что Гена нам половину работы уже сделал.

- Спасибо! – Ответил я. – Но не так быстро. Тут-то дело как раз в том, что мы имеем дело с людьми, у которых не набор замеров, а исключительно вкус. Обычно не важнецкий и извращенный, но все же живой.

- Для начала надо определиться с идеей. Снова предлагаю идею: мы пишем рассказ на заданную тему. – Артур не любил отступать.

- Идея не новая, – в который раз повторил Макс, – использовалась в каждом конкурсе.

- И во всех конкурсах рассказ писало три ученых, не считая аспиранта? – съязвил Марат.

- Думаю, нет, – ответил за Макса я. – Но идея действительно старая. Помнишь студ. весну и КВН? Когда кончались другие идеи, выступление начиналось с фразы: “Завтра выступление, а ничего не готово. Давайте что-нибудь придумаем”. Старо, как мир.

- Но почти беспроигрышно.

- В КВН’е, да. Тут – совсем не обязательно.

- Но ведь Макс сам говорил, что прошлый раз победил именно такой рассказ. То есть работает везде. Все дело в исполнении, – Артур улыбнулся.

- Не могу не согласиться. Здравый смысл в этом есть.

Все опять замолчали.

- Итак, с идеей определились. Теперь к сюжету. Рассказ должен быть фантастическим, значит, с нами должно случится что-то фантастическое. Причем, желательно связанное с черными дырами и нуль-шишигами. Какие будут предложения? Артур, ты у нас теоретик. Тебе и слово.

- Не-е-ет, тебе, как экспериментатору легче. Запустил ты, значит свою установку по пьяне, а она на тебе червоточины в пространстве кропать, да в черную дыру нас забрасывать. А тут скорость света на фиг упала…

- Не пойдет, – возразил я. – Во-первых, чушь собачья, а во-вторых, причем здесь звездолет?

- А мы на нем обратно полетели, – не унимался Артур.

- А так как все запутано, то звездолет оказался в начале рассказа, – развил мысль Марат.

- Ребята, мы же – физики...

- Неправда! Я – химик, – перебил меня Марат.

- Один черт. Ученые. Согласитесь, все должно быть разумно, хотя бы в первом приближении. Какая установка, какие червоточины?

- Ну и что ты предлагаешь? – Марат задумчиво поднял брови.

- Пусть какая-то разумная раса, развившаяся в ближайшей черной дыре подслушала наш разговор и решила помочь. Как вам?

- Отлично. И что они нам сделали?

- В принципе, плотность материи в достаточно большой черной дыре может быть вполне приемлемой для жизни типа нашей, – начал рассуждать Макс, выпивший уже достаточно, чтобы не стеснятся выражать свое мнение – Поэтому вполне возможно, что и эти нуль-шишиги будут похожими на нас, и с теми же потребностями, но с большими возможностями..

- Итак, что они могут нам сделать? – перебил его я.

- Допустим, вытащили они нас к себе, и дали звездолет…

- Опять за рыбу – грош. – Я снова начинал заводиться. – Не вытаскивали они нас, не давали звездолета. Повторюсь. Нам нужна какая-то нетривиальная ситуация, из которой придется искать выход, раскрывая свои душевные качества. Причем не схематичная, а объемная, образная, живая.

- Михалыч подойдет? – неожиданно спросил Макс, и мы втроем дружно перекрестились.

Михалыч с некоторых пор работал в нашем Институте сторожем, и личностью был на редкость нудной. Нет, на первых порах он казался милейшим малым. Все с интересом выслушивали его истории о службе на Севере, откуда он ушел на пенсию в сорок с небольшим, и вернулся в наш город. Но потом он достал… И повторяющимися, как на заезженной пластинке историями, и каким-то необъяснимым свойством настраивать против себя абсолютно любую технику, начинавшую давать при его появлению всевозможные, а точнее именно все возможные сбои. В общем, тип был тот еще, и стоит ли отдельно упоминать, что трезвым он бывал исчезающе редко.

Крестились мы зря, ибо Макс вспомнил о нашем друге отнюдь не случайно, а исключительно потому, что характерные нетвердые шаги звучали все ближе к нашей двери.

- Знаете, делаю обход, смотрю: на окне сидит Гайдар и на гармошке играет, – выдал он, не успев зайти в комнату.

Гайдаром звали местного ужасно жирного кота, но от этого легче не было. Чего нам не хватало, так это только Михалыча, допившегося до белой горячки.

- Это белочка, – грустно проконстатировал Артур.

- Да что ты! – возмутился Михалыч. – Что я белочку от кота не отличу! Да вы сами идите, посмотрите.

И тут я ясно осознал, что слышу звуки играющей гармони. Причем играл он знакомый с детства мотив:

“Дружина “Янтарная” в лагере Горном

Салют отдает Гайдару”.

“Интересно, я один это слышу, или нет”, – подумал я, и, не откладывая в долгий ящик, спросил:

- Ребята, ничего не слышите?

- Гармонь играет, – медленно произнес Артур, и мы все четверо, как по команде повскакивали со стульев.

- Вот что Макс, – сказал Артур. – Посиди здесь с Михалычем, а мы пойдем разберемся с этими нуль-шишигами, то есть, тьфу, с этим Гайдаром.

- Нет, – возразил я. – Нам лучше не разделяться. Идем вместе.

- Ребята, вы, это, налейте, – подал голос Михалыч.

Вот где сказывается опыт! Если мы, как услышали эту чертову гармошку, и думать забыли про водку, то Михалыч оставался Михалычем.

- Вот вам и рассказ фантастический, – подытожил Артур.


***

На всякий случай вооружась арматурой, мы вышли в коридор, и двинулись туда, откуда звучала музыка.

Гайдар действительно сидел на окне и самозабвенно играл на маленькой, сделанной будто бы специально для него, гармошке.

- Если бы сам не увидел, ни за что не поверил бы, – проговорил я. – Что это, сумасшествие?

- Это только гриппом все вместе болеют, – отозвался Артур. – А с ума поодиночке сходят. Что же делать?

- Гайдар, Гайдар, кис-кис, – позвал я кота.

Кот перестал играть, вылупив на меня зеленые зенки.

- Ну что, писатели? – проговорил он вдруг человеческим голосом.

Нет, голос его был, прямо скажем, не совсем человеческим, однако звучал вполне членораздельно.

- Это сон. Просто сон, – выразил общую мысль Марат, вознеся глаза и ладони к небу, и мерно покачиваясь.

- Да не сон это. И не надейтесь. Просто так получилось, что у нас тоже объявили конкурс. А я, между прочим, заядлый писатель.

Это был полный бред, но, тем не менее, бред реальный, а значит, с ним следовало считаться.

- Так, – сказал Артур, подняв правую руку.

Как самый старший (не считая Михалыча) и самый представительный, он автоматически взял бразды правления в свои руки.

- Так. Гайдар, как я понял, ты – резидент инопланетной цивилизации.

Кот кивнул.

- Ну и что ты делаешь в нашем Мухосранске?

- Наблюдаю, – кот улыбнулся, если это можно назвать улыбкой. – Вы – хорошие ребята. На вас интересно проверять теории выживания творческих личностей в невыносимых условиях.

Звучало горько, но объективно.

- У вашей группы, кстати, неплохо получалось.

- А то! – Артур довольно улыбнулся.

- Ну и какого черта ты сейчас раскрылся?

- Да, дело в том, что с одной стороны моя командировка все равно заканчивается, а с другой, у нас тоже объявили конкурс.

- Вот как? И на какую тему?

- Это неважно. Ваш язык все равно не позволит передать это дословно. Но рассказ должен быть про соревнование творческих инопланетных жителей.

- Про нас, значит.

- Вот-вот. А тут у вас как раз конкурс.

“Блин. Бывает же! Даже во сне такого не привидится.”

Я начал вспоминать, как Гайдар всегда крутился в лабораториях во время чаепитий, и вслушивался в каждое слово.

- А ты, кстати, сам откуда узнал про этот конкурс? Тебя, вроде бы сегодня у нас не было?

- А большую черную муху помнишь? Техника у нас, поди, получше вашей будет.

- Ну ладно, оставим лирические отступления, – перехватил я у Артура инициативу. – Итак, ты хочешь написать рассказ на тему, как мы справляемся с написанием нашего рассказа? Правильно я понимаю?

- Правильно.

- Ну и что интересного ты напишешь? Во-первых, какого объема должен быть твой рассказ?

- Небольшой.

- Небольшой, – повторил я. – А что это значит?

- Что это значит? – повторил Гайдар.

- Что четыре, то есть пять, – я посмотрел на Михалыча, то есть шесть, учитывая тебя, главных героев – это очень много. Ведь каждый из них должен быть не плоской схемой, а живым, я бы сказал, объемным персонажем. У каждого должна быть своя роль, и должна сложиться ситуация, где каждый раскроет свои сильные и слабые стороны. Что ты предлагаешь?

- А чего нужно? – ответил Гайдар вопросом на вопрос, и опять вылупил зенки, обиженно глядя на наш с Маратом смех. – Вы чего это?

- Да так ничего. Анекдот есть такой

“- Почему вы всегда отвечаете вопросом на вопрос?

– Да кто вам такое сказал?”

Ладно, что ты нам можешь предложить?

Кот обдумывал ответ.

- Ребята тут хотели, чтобы ты взял нас в свою Черную дыру (хотя сомневаюсь, что она черней нашей), и отправил назад в звездолете.

- Классный сюжет получился бы, – перебил меня Марат, – И название я уже знаю: “Пятеро в звездолете”. С детства помню такую книгу.

- Только вместо Леночки – Михалыч, – дополнил его я и поперхнулся, глядя, как Михалыч силится обдумать мои слова.

- А слабо каждому по собственной Леночке взгреть? – встрял Артур. – Кроме Робертовича. У него жена есть.

Артур хмыкнул, Марат же протестующе замахал руками.

Кот наблюдал за нашим спором с выражением крайней задумчивости.

- Ну, вот что ребята. Звездолета ни чалого, ни алого, ни серобуромалинового я вам не дам. Невозможно ни на каком звездолете долететь от нас до вас. Бред это сивой кобылы. Нужно придумать чего-то другое…

Воцарившуюся тишину нарушил Михалыч, который с криком: “Ах ты, кошачья морда”, – попер, было, на кота, но был вовремя остановлен мною и Артуром. Конечно, это было совсем не Рио-де-Жанейро, когда какой-то Гайдар использовал нас в качестве подопытных кроликов, но разве это в первый раз? А в данном случае стоило ловить момент, а не ссориться с силой, на порядок превосходящей нашу.

- Вот что, кисуля, звездолет ты нам дать не можешь, но хоть что-то ты, я надеюсь, можешь?

- Могу… отправить вас в какую-нибудь черную дыру…

- Нет, лучше вы к нам, – ответил Марат.

- Могу к вам прислать какую-нибудь нуль-шишигу…

- Только такую, чтобы всем подошла, или каждому по нуль-шишиге. Ну, кроме…

Марат не дал мне договорить.

- А можно и по материальной части подкинуть, – неожиданно здраво сообразил он.

- Нет, начнем с шишиг, – неожиданно для всех подал голос наш молодой. – Я где-то читал, что все инопланетянки должны быть красавицами. Так что шишиг, и поскорее… И шампанского всем.

Кажется, Макс уже успел хорошо наклюкаться. Вот она молодость!

Между тем кот деловито почесал репу.

- Ну, вы, блин, мужики, даете. Я, значит, вам шишиг взгреваю, а вы мне? Вот ты, Гена, – он обратился ко мне, – сам говорил, что нужна конфликтная ситуация? А какая тут конфликтная ситуация, когда каждому мужику по бабе? С бабами, как и с деньгами, везде хорошо. Вот без них…

Тут все обратили взоры ко мне. Правдолюб де нашелся! Кота учить писать взялся! Едрить его в качель.

- Нет, это ты, кисуля, даешь, – нашелся я. – Наблюдал, как мы здесь выживали два года. Сколько материала тебе подкинули, и жалеет для братанов сущую малость. Вот признайся, что для тебя пять нуль-шишиг и какой-то миллиард долларов США? На всех, думаю, хватит?

Ребята, включая кота, открыли рты.

- Пять нуль-шишиг, говоришь? Причем, красавиц. А документы? Легализация и все такое?

- А кому щас легко? – подняв ладони кверху и закатив глаза, возразил я. – А по поводу миллиарда долларов возражений, значит, не наблюдается?

- Я просто не успел… – попытался возразить, было, кот.

- Поздно, мухи налетели, – перебил его я. – И, знаешь, перемести как ты всю нашу компанию на Елисейские поля. Вместе с шишигами. Я знаю там один классный кабачок!

Эта идиотская идея могла придти в голову только на пьяную голову, но слава Всевышнему, даже в этом состоянии у меня хватило ума добавить.

- Но чтобы с деньгами и документами было все в порядке.


***

Магия ночного Парижа завораживала. Особенно моих друзей, попавших сюда впервые. Один вопрос, как и когда мы будем возвращаться, немного омрачал существование, но разве что немного, ибо в карманах каждого из нас лежали наши загранпаспорта с действующей шенгенской визой (даже у кого ни то, что визы, а паспорта второго сроду не было), а также бумажник с солидной пачкой евро и несколькими кредитными карточками. Так что оставалось ловить момент.

Нуль-шишиги тоже не подвели. Не знаю, были ли они живыми, или биороботами, но закон о внешности инопланетянок выполнился с высокой точностью, и если бы не Михалыч, занудству которого одних ушей нуль-шишиги было мало, то все было бы просто чудесно.

- Палыч! – закричал он вдруг, устремившись к двери, в которую вместе с очаровательной спутницей входил, кто бы вы думали, зав. нашей лаборатории.

Надо ли говорить, что глаза четырех из десяти участников нашего минибанкета округлились. У Палыча тоже.

Ну и я был тоже хорош! Ведь именно я рекомендовал шефу этот кабачок! Да и с очаровательной спутницей, доцентом из Минска, познакомил его именно я.

- Гена! – удивленно воскликнула Наташа, бросившись в мои, автоматически раскрывшиеся объятия. – А Роман Павлович говорил, что ты в этом году не приедешь.

Палыч часто моргал глазами.

- Гена, ребята, вы это как?

- Долго рассказывать, Роман Павлович, – сказал я. – Лучше присоединяйтесь с Наташенькой к нашему столу.


***

- Нет, я все понимаю, – не унимался шеф, – Но как?! И ты, Михалыч?

- Палыч, ты не представляешь, как я рад!

Палыч с трудом отбился от объятий Михалыча, вероятно спутавшего нашего шефа со своей “Леночкой”. Этот редиска, Гайдар прислал нам нуль-шишиг с одним именем, совпадающим, кстати, с именем весьма ревнивой супруги Палыча.

- Это все Гайдар, – продолжал бормотать Михалыч, забросил нас сюда. – Паскудник. Забросил нас сюда. Дал телок, бабок. Вот, сидим.

- Не слушай его, Леночка, – я поцеловал, свою нуль-шишигу, и обратил внимание, как перекосилось лицо Палыча, вероятно давно решившего, что он попал в кошмарный сон, и очень скоро у них с Наташенькой появится очень существенная проблема в лице его благоверной.

- Егор Тимурович? – перепросил он.

Тут глазами захлопал я.

- Да нет, кот наш институтский. Он оказался вовсе не котом, а резидентом инопланетной разведки.

С каждым сказанным словом, я все больше проникался мыслью, что кого-то из нас скоро ждет психушка.

- Кот, говоришь?

- Кот, – хором ответили все ребята.

- Мы ему рассказ писать помогаем. Он и с Леночками нас познакомил. Да, мы еще нашу водку выпили, – вставил невпопад Макс.

- Водку выпили… Леночки…- проговорил Палыч, и вдруг грустно так произнес. – А я?

“Вот Гайдар! Вот паскудник! – подумал я. – Создал таки конфликтную ситуацию! Представляю, каково сейчас шефу. Приезжает первый раз во Францию. Довольный как слон ведет, слов нет, красивую женщину в ресторан. Предвкушает продолжение в своем или ее номере. И вдруг на тебе. Вся лаборатория в сборе. Плюс Михалыч. Да все с такими фифами, что закачаешься, да деньгами сорят. Остается надеяться, что на утро он решит, что это был сон, только сон. А Наташа?”

- Гена, ты это серьезно? – спросила вдруг она, улыбнувшись настолько обаятельной улыбкой, что на секунду я вспомнил прошлый год и пожалел, что сижу с ней здесь не один.

- Серьезней некуда. Этот инопланетянин подарил нам один очаровательный вечер в Париже, – эти слова я произнес громко и четко, давая понять ребятам. – Один очаровательный вечер, и грех этим не воспользоваться.

- И м-миллиард, – начал было Михалыч, но понявший меня Артур хлопнул его по спине

- И миллиард единиц удовольствия, – сказал он, глупо улыбаясь, и целуя свою Леночку, но слово не воробей, и оно уже долетело до ушей наших друзей.

- Гена, мы завтра встретимся? – тихо спросила Наташа. – У тебя ведь есть мой номер?

Я кивнул.

Черт подери. Нас пятеро. И жизнь наша круто изменилась, ибо то, что знают пятеро, да еще двое левых, знают все, и теперь, памятуя о криминале, возвращаться домой, равносильно смертному приговору.

Одно утешало, с нами были весьма красивые, и, надеюсь, преданные подруги-шишиги.


***

Проснулся я один на широкой queen-size кровати. На тумбочке рядом лежала записка:


“Милый! Все было очень хорошо. Я очень рада, что наш общий друг подарил нам эту парижскую ночь. Можешь звонить или не звонить Наташе. Я не обижусь, и меня ты больше не увидишь. Во всяком случае, очень долго. Пока скорость света не начнет увеличиваться. Я – не робот, а для каждого разумного существа есть свои ограничения. Все материальное остается в твоем распоряжении со всеми его плюсами и минусами. Aur revoire.

Твоя Леночка.”


“Черт побери, – подумал я – А ведь именно с ней мы так и не успели по настоящему сблизиться. Ведь я считал ее чуть ли не машиной… Обидно…”


***

Я принял душ, привел себя в порядок и пошел завтракать. В ресторане я встретил Артура.

- Гена, привет! Знаешь, что я думаю? Помнишь твои вчерашние проповеди о том, каков должен быть рассказ:

Я кивнул.

- А ты знаешь, рассказ ведь получился. С нами случилось нечто из ряда вон выходящее. Пусть мы не успели полностью раскрыть свои душевные качества, но ведь вся жизнь впереди, а такими, какими мы были, мы уже никогда не будем… Знаешь, я нашел в кармане еще два паспорта со своей рожей.

- Я тоже.

Мы оба улыбнулись.

- Ну что, будешь звонить Наташе?

Я неопределенно повел рукой.

- Может, дашь ее телефон?

Я улыбнулся и отрицательно покачал головой, но тут же добавил:

- Я не буду возражать против твоей компании, по меньшей мере, на первое время.

- А как быть с остальными?

Я развел руками.

- Думаю все мы в одной лодке. Тяжело нам будет с Максом и Михалычем… Но что делать? Кому сейчас легко?

Он кивнул.

- Значит, будем жить. По меньшей мере, постараемся. И будем ждать инопланетянок с нашими сыновьями.

Вдруг Артур безудержно рассмеялся.

- Ты чего? – удивленно спросил я.

- Да, представил рассказ с началом, концом, а посредине жопа.

- Ну, ты – жираф, – только и смог сказать я


***

А нуль-шишиги все шуршали в черных дырах, сетуя на падение скорости света...

(2002)