# Журнал "Млечный Путь, 21-й век", No 4(33), 2020

Млечный Путь Журнал

Оглавление: Повесть З. Линник "Ужас из глубин..." Рассказы Н. Бахтина "Космические истории" С. Белокрыльцев "И смерть смертна" Л. Ашкинази "Рассказ патриарха" М. Гельфанд "Смертный" Н. Резанова "Наместница победителя" А. Сорока "Сердечный патруль" Переводы Р. Грейвз "Приглашение на сретение" Б. Куни "Мисс Румфиус" С. Шелдон "Время истекло" Эссе Н. Гриценко "Коммунистическое будущее в романах Георгия Мартынова" М. Копелиович "Ни шагу назад!" Ю. Лебедев "Эвереттичская сага о Берии и Капице" Э. Левин "Первоосновы и причины конфликтов между людьми" Наука на просторах Интернета Ш. Давиденко "Обо всем - популярно" Стихи У. Оден О. Поляков Т. Гринфельд

Злата Линник


Ужас из глубин...

И художники из Сквот-тауна


Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн..

В своем доме в Р'льехе мертвый Ктулху спит, ожидая своего часа.


В крохотную отрезанную от всего мира деревушку, спрятанную между темными гранитными скалами на берегу гигантского озера, вряд ли захотел бы заглянуть путешественник, имевший неосторожность очутиться в этих местах. Впрочем, многие из них ее бы попросту не заметили, как не видели ее пассажиры прогулочных теплоходов, со скуки разглядывающие проплывающий мимо берег. Самое большее, что они имели возможность лицезреть даже через стекла театральных биноклей - это скалы причудливых очертаний, местами поросшие мхом и низкими кривыми деревьями.

Население деревушки, название которой бессилен воспроизвести язык цивилизованного человека, было весьма примечательным. Большей частью оно состояло из представителей народа, обитавшего в этих землях на заре времен. Также прародителями многих из ныне живущих в этом затерянном месте был экипаж корабля викингов, разбившегося неподалеку во время одного из осенних штормов, а еще несколько находившихся на драккаре пленных, захваченных ими в дальнем походе.

Последние заслуживают особого упоминания. Вид их был настолько безобразен, что новые хозяева едва удерживались от желания прикончить омерзительные создания и выбросить их за борт, чтобы не оскверняли те своим видом честный корабль. Но после недавнего сражения, унесшего жизни едва ли не половины воинов, пустовало слишком много мест на скамейках гребцов. Тот же, кто взялся за весло, согласно древнему освященному богами обычаю, становился свободным.

Таким образом, уроженцы далекой страны, где всегда жаркое солнце, а боги милостивы к тем, кто исправно приносит жертвы, оказались жителями неприветливой северной земли.

Черты низкорослых людей, чья кожа была черней непроглядного мрака, а глаза подобны щелочкам, причудливо перемешались с чертами могучих викингов, волосы которых были цвета северного солнца и тех, чьи изображения и сейчас можно обнаружить на стенах пещер.

Странная противоестественная внешность и образ жизни, на котором прошедшие столетия не оставили никакого отпечатка, не были единственным, что отличало жителей деревни от всех прочих людей.

Ужасные и кровожадные обычаи, свойственные древнему культу, сохранившемуся нетронутым до наших дней, способны были повергнуть в глубочайший ужас тех немногих, кто оказывался тому свидетелем. Впрочем, рассказать об этом несчастные уже не могли, пополнив собой печальный список людей, пропавших при невыясненных обстоятельствах.

Вряд ли кто-нибудь рассказал бы чужакам, что гибель их послужила славе мертвого бога, пришедшего со звезд. Он спит в своем городе под толщей воды, ожидая того часа, когда звезды сложатся определенным образом. И уж, тем более, вряд ли кто-нибудь поведал бы, что ждать осталось совсем недолго...


Наши дни. Самозахваченное жилье Людей искусства


- Вот блин, приснится же такая фигня! - воскликнул Аркадий, с грохотом упав с узенькой кушетки.

- Пить надо меньше! - ответили ему из-за картонной перегородки, представляющей собой задник панорамы к несостоявшемуся перформансу "Пена дней".

- Вам бы такое - простонал Аркадий, направляясь к импровизированному бару, располагавшемуся в корпусе от телевизора, водруженного на почти целый комод в стиле ампир.

- Нипочем не угадаете - добавил он, торопливо заглотив остатки коньяка принесенного накануне догадливым заказчиком.

- Сейчас попробую - раздалось из вентиляционного канала - телепередача "Мелодии и ритмы эстрады". Или нет: тебя приковали к стулу и заставили смотреть "Золушку из Канзас-Сити".

- Это еще ничего, там музыка клевая, а тут ужас до самых пяток пробирает... Хуже чем в детстве, когда всем классом водили к зубному.

- Эй, а погромче нельзя? - послышалось откуда-то из-под пола. - Ни хрена не слышно.

- Вы что, озверели вконец?! - возопил кто-то с другой стороны двора-колодца. - Между прочим, три часа ночи! У меня процесс в самом разгаре.

Молодой человек, чье лицо украшали усы и бородка а ля Д'Артаньян, вышел на лестничную площадку. Вскоре к нему присоединились и те, кто проявил живейший интерес к его сну. За ними последовали и остальные соседи по Сквот-тауну.

Так называлось здание, стоящее неподалеку от центральной улицы города. Будучи расселенным, оно пустовало совсем недолго. Сперва одну из квартир обжили бездомные бродяги, лишившиеся вместе с жильем и документами и права называться достойными членами общества. Почти сразу после этого художники, которым было отказано в благоволении властей, а также, что особенно неприятно, в праве пользоваться предоставленной мэрией мастерской, как обычным жилищем, самовольно заняли выселенный дом.

Попытки выставить их с помощью полиции обернулись настоящими военными действиями. Их с интересом наблюдали как жители города, так и международные организации, к помощи которых успели прибегнуть расторопные приверженцы неформального искусства. И симпатии общественности были вовсе не на стороне властей.

После того как мэрия оказалась заваленной всевозможными посланиями, а сотрудники ее оглохли от криков тех, кто пришел выразить свое отношение к происходящему, было решено пойти на попятный. Мэр самолично объявил, что город дарит это здание молодым талантам. Также здание становится одной из достопримечательностей со всеми вытекающими. А половина этажей остается зарезервирована для тех, кто с точки зрения властей, достоин здесь находиться ...

В память о тех славных днях, обиталище художников сохранило название Сквот-таун, проигнорировав предложенные мэрией "Храм искусства" и "Художественный Олимп". Жителей его отличало свободомыслие и широкий взгляд на множество предметов, в корне отличающийся от мнения благонамеренных обывателей. Кстати говоря, бродяги из страха быть выселенными, усердно занялись изобразительным искусством, что в большинстве случаев увенчалось значительным успехом.

- Так что, ты говорил, тебе приснилось? - переспросил Фабрицио - толстый весельчак, называющий себя "гражданином вселенной".

- А я так и не ложился - гордо сообщил с подоконника Юлий, не отрываясь от своего занятия. Он вырезал из глянцевого журнала очередную фигурку, чтобы присоединить ее к прочим, составляющим грандиозный коллаж в семи частях "Портрет эпохи".

Дверь соседней мастерской распахнулась и на пороге появилась девушка в кислотно- желтых брюках и футболке, украшенной разноцветными пятнами. В руке ее подобно весам Фемиды покачивался загипсованный лифчик на вешалке, оклеенной ярко-синим скотчем.

- Так чего стряслось-то? - поинтересовалась она. - Нас опять выселяют или дебаты об искусстве?

- Хотите верьте, хотите нет - начал Аркадий. - Третью ночь уже такое снится, будто клип; только вспомню - до сих пор поджилки трясутся. Значит, так: сперва в джунглях дикари пляшут вокруг столба, а к нему привязан...

- Директор нашей галереи! - перебили его. - Хотя его даже жрать будет противно.

- А потом на передний план из контражура выдвигается такая дрянь... нет, я лучше нарисую, сами увидите.

Пошарив в кармане, Аркадий извлек огрызок желтого воскового мелка и вскоре на стене возникла более чем устрашающая фигура. Существо ростом с крупного мужчину с туловищем, покрытым чешуей, полураскрытыми кожаными крыльями и мощными задними лапами. Когти на них более всего походили на букет среднего размера мастихинов, которые кому-то понадобилось заточить до остроты бритвенного лезвия и немного согнуть. Но самое омерзительное впечатление производила голова, представляющая собой комок щупальцев, покрытых слизью. Они полностью скрывали лицо или что там еще было у кошмарного существа, отчего нарисованная фигура казалась еще более неприятной.

Ужас, который невольно испытали все присутствующие, не был сродни тому, который поднимается к горлу при виде несущегося на тебя автомобиля или банды агрессивных и явно неадекватных подростков. И даже не тот страх, который испытываешь при просмотре хоррор-фильма. Как будто из глубин сознания поднималось что-то полузабытое, воспринимаемое лишь инстинктом, но от этого не менее жуткое и омерзительное.

- А ведь и мне такое же снилось, один в один - раздалось несколько голосов.

На свет появились изрядно помятые наброски на тетрадочном листе в клетку, клочке от упаковки "куры-гриль" и папиросной пачке. В общих чертах изображение совпадало. Причем на одном наброске "модель" стояла в классическом повороте "три четверти", на другом - в профиль, подняв несколько щупалец, полулежа, расправив крылья.

Еще некоторые подтвердили, что и они имели удовольствие наблюдать чешуйчато-крылатый кошмар. Тут же заспорили о достоверности изображения - количестве щупалец, степени изогнутости когтей и наличии хвоста.

- А звуковое сопровождение там - продолжил Аркадий. - Послушаешь и сразу мороз по коже. Слова - язык сломаешь, а все понятно. Мертвый бог спит в своем доме... Сейчас воспроизведу: Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн. И будто целый стадион бубнит вполголоса.

- А дом в древнем городе на дне какого-то водоема? - спросил Юлий, отложив в сторону наполовину изрезанный "Космополитен".

- Тебе тоже это снилось? - поинтересовался Фабрицио, затягиваясь "Примой". - А говоришь, не спал совсем.

- Спал, но без кошмариков. Просто у меня совершенно случайно сохранилась одна заметка. Но я ее уже приклеил. Пошли ко мне в мастерскую.

В студии, которую когда-то сделали из двухкомнатной квартиры, было буквально негде повернуться. Пачки "Домашнего очага", "Загородной недвижимости" и всевозможные изделия полиграфической промышленности громоздились во всех углах и образовывали настоящий лабиринт посреди помещения. Стены снизу доверху занимали громадные листы картона, частично заклеенные вырезками из журналов, кусками фольги и ткани, какими-то этикетками и обрывками газетных листов. Центром одного из коллажей был силуэт толстого кота, вырезанный из летнего городского пейзажа. Кот занес лапу над сбившимися в кучу полуодетыми красотками, вырезанными из мужского журнала. Здесь же красовалось фото навороченного унитаза, из которого виднелась голова известного певца.

- Где оно было? Ага, вот здесь!

Между расплющенной пачкой доперестроечного грузинского чая и осколком толстой виниловой пластинки обнаружилась страница из журнала "Вокруг света", рубрика "Листая старые страницы".

"В одном из районов Гонконга обнаружены представители неизвестного доныне культа. В помещении заброшенного склада найдены останки как минимум десяти человек, а также в большом количестве - собак и кошек. Они были выложены в виде круга, центром которого являлась статуэтка неизвестного создания, поставленная на бетонный блок, перемазанный красно-бурым веществом. "Это бог Ктхутку, пришедший со звезд - сообщил один из арестованных. - Скоро звезды установятся определенным образом, и он проснется. Он и его народ поднимутся из морских глубин". Примечательно, что материал, из которого сделана статуэтка, так и не удалось идентифицировать. Также в указанный период времени в окрестностях были отмечены многочисленные групповые галлюцинации и случаи обострения в расположенной неподалеку психиатрической лечебнице".

- Они пришли со звезд и принесли свои изображения - торжественно произнес сюрреалист Марк, вылетевший со второго курса института киноинженеров.

- Чего-чего?

- Ну, раз они принесли их с собой, значит, изображения сделаны из тамошнего материала.

- С чего ты это взял, что они принесли их с собой?

- Не помню, само изо рта вылетело. Хотя мне под утро тоже что-то снилось: будто общая панорама, потом наплыв и голос за кадром произносит насчет звезд и еще много чего, не запомнил.

- Короче, ясно: перебаламутил ты всех, Юл, своей писулькой. А мне сегодня к тетке на день рождения; и как с такой невыспанной физиономией заявлюсь?

- Да ты у нас оказывается второй Кашпировский! Поаккуратнее, что ли, а то в следующий раз начитаешься чего не надо, а у народа крышку сорвет.

- Слушай, а может ты "Эммануэль" почитаешь перед сном? А вся лестница кайф словит...

Все потихоньку разошлись, оставив творца коллажей наедине со своими произведениями.

- А все-таки у него было десять щупалец, и шевелились они одновременно - на прощание донеслось с лестницы.


Наши дни.

Тот же российский город


- Они пришли со звезд и принесли свои изображения - наставлял подчиненных Ясир, выдыхая дым, запах которого мог бы послужить причиной для тесного знакомства с органами охраны порядка. Обычно он не позволял себе такой неосторожности. Но теперь, когда звезды вот-вот займут определенное положение и все станут как Великие Старейшины, это не имело значения.

В дальнем углу бетонного лабиринта под зданием больницы, уже который год стоявшей на ремонте собрались люди, в чьих жилах текла кровь нескольких древних наций. Они, не отрываясь, смотрели на крохотную каменную фигурку, стоявшую на стопке кирпичей и окруженную множеством тоненьких свечек. Фигурка была сделана из ярко-зеленого камня с черными прожилками и крохотными золотыми крупинками. Камня, названия которого не существовало ни в одной из земных языков.

- Что должны мы делать? - вопрошал Ясир, который не был сейчас бригадиром. Если попытаться перевести то, чем он являлся сейчас, с давно умершего языка, точнее всего оказались бы слова "жрец-колдун".

- Ждать его - ответствовали потомки приверженцев мертвого бога. - Встретить его.

- Звезды займут определенное положение и жрецы смогут пробудить его к жизни. Город восстанет из морских глубин. Тогда все люди станут дикими и свободными, окажутся по ту сторону добра и зла, отбросят в сторону законы и мораль, будут кричать, убивать и веселиться. Повторяйте же за мной. В своем доме в Рльехе мертвый Ктхулку спит, ожидая своего часа..

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн - старательно отвечал хор рабочих из затерянной в горах долины, бывшей когда-то дном давно высохшего моря.


Озеро в российской глубинке


Глубоко внизу на дне громадного озера под слоем ила ждал пробуждения от долгого сна тот, чье имя повторяли в полулегальных заведениях Амстердама и Кейптауна, в сердце джунглей, куда не ступала нога белого человека и на стоянке кочевников, доставляющих массу хлопот полиции города Дели.

Около двух столетий назад, он был пробужден людьми, случайно ступившими на крышу главного храма Рльеха, крохотным островком возвышающуюся над морской гладью. Тогда, не насытившись предложенными ему жертвами, он не смог долго оставаться в ставшим чужим для него мире. Уже погружаясь в сон, он плыл по улицам своего города, занесенным песком, превратившимся в подводные пещеры, заваленным предметами, которые принесли с собой последующие эпохи. Плыл, чтобы достигнуть развалин цитадели из звездного камня. Когда он окажется там, сила его, даже спящего, многократно возрастет, а зов тех, кто служит ему, достигнет слуха спящего бога, усиленный во множество раз.

...Глядя на поверхность озера, находящегося не более чем в паре часов езды от города, никто даже не мог подумать, что там внизу спит древний ужас. Ни рыбаки, неподвижно застывшие по берегам, ни развеселая компания на яхте, ни экипаж сухогруза "Старательный", ни парочка, прекрасно проводящая время в дачном домике - никто не догадывался что он там. Спит и ждет, когда звезды займут определенное положение.


Снова Сквот-Таун.

Жилище людей искусства


- Звезды займут определенное положение - в который раз промурлыкала Лиана, нашивая ключ от пивной банки на плюшевую скатерть, кое-как укрепленную на подрамнике. Загипсованный лифчик и колготки, набитые поролоном и разрисованные смайликами, висели на стенке, готовые к выставке нонконформистского искусства. Оставалась главная композиция, для которой наконец-то удалось насобирать достаточное количество материала. Все сквоттеры будто сговорившись из вредности, дружно перешли на бутылочное пиво...

- Когда звезды займут определенное положение...

- О Элберет, Гинтониэль, достала уже своими звездами! - с отчаянием выкрикнул из соседней мансарды подающий надежды график. - У меня тут иллюстрации к "Мечу без лезвия и рукояти", мозги уже кельтским узором заворачиваются, а ты... Постой, ты тоже про эту хрень, которая всем снится?

- Ну да, жаль, что как следует не рассмотреть. Вот бы сшить из тряпок и поставить у входа в галерею.

- Мне почему-то кажется, что лучше его не рассматривать. Можно войти?

В окне появился молодой человек в темной одежде. Волосы его были заплетены сзади в самую настоящую косу. Он без особых трудностей пролез внутрь, как будто путешествовать по стене на высоте пятого этажа было для него самым обычным делом. Протиснувшись через длинную узкую форточку, он уселся на подоконнике, болтая ногами.

- Ты хоть сама понимаешь, что выдала гениальную мысль? Звезды, вот в чем дело! Если сравнить положение звезд тогда, когда обнаружили этих, из Гонконга и сейчас, можно понять, что происходит - групповой психоз или кое-что посерьезнее.

- У меня и без этого есть о чем думать. Если звезды займут определенное положение, я займу место в художественном альманахе. Вот, последний штрих. Смотри, правда, круто?

- Ой, это что? Так: рыба из пивных железок, перчатка резиновая, надутая, химический знак из блестящего металла. И что сие означает?

- Неужели не догадался? Композиция "Ерш твою медь"! Рыба - ерш, перчатка символизирует чувство собственника, знак "купрум" мы еще в школе проходили.

- Умственно... Знаешь, я лучше выясню насчет положения звезд. Может и ерунда все, а только не успокоюсь, пока не буду знать наверняка.

Посетитель удалился тем же способом, а Лиана вернулась к своему занятию, хрустя сырными чипсами и напевая фразу на непонятном языке, которую когда-то где-то слышала....


Дача персонального пенсионера.

Ленинградская или какая-то другая область


В особняке на берегу громадного озера за резным письменным столом восседал сотрудник некого военного ведомства, вышедший на заслуженный отдых. То есть, если быть до конца откровенным, не совсем заслуженный и не совсем добровольный. Зато все волнения позади, а денег столько, что при желании детям и внукам хватит. Да что там внукам, сам еще мужчина хоть куда; на пенсии, говорят, жизнь только начинается.

Взгляд его снова и снова возвращался к стоящей перед ним фигурке из зеленого камня с черными прожилками и еле видными золотыми искорками. Ну, местные, ну артисты! Не успели просечь, что человек состоятельный поселился, чего только не предлагают. И фамильные портреты из графской усадьбы и "Победу" послевоенного выпуска с пробегом всего-то в сотню километров и щенков психоделического терьера...

Каменного уродца приперли какие-то пацаны - не то нашли в заброшенном доме, не то выловили из речки. И попросили за него всего ничего. Отчего не взять, пусть стоит для уюта. Умели же раньше делать: каждую чешуйку видать и щупальцами, кажется, вот-вот пошевелит. Хорош, паршивец!

Толстые короткие пальцы в который раз погладили каменную чешуйчатую спину с полураскрытыми крыльями.

...В глубине озера в развалинах цитадели пошевелилось нечто большое и очень опасное...

В нескольких часах езды отсюда в пещере подал голос барабан из ствола дерева, которые давно не растут и обтянутый кожей, не принадлежащей ни одному из животных. Жрец-колдун - низенький мужчина с несоразмерно широкими плечами и руками, почти достигающими земли, ударял в него похожими на подгоревшие оладьи ладонями, постепенно убыстряя ритм. И в такт ему несколько десятков мужчин и женщин столь же отталкивающей внешности принялись беспорядочно передвигаться по залу, потолок которого нависал над самыми их головами. Потом, внезапно остановившись, они замерли перед стеной, на которой виднелись остатки грубо высеченного барельефа. Мощная фигура, казалось, готова шагнуть на утоптанный земляной пол пещеры. Щупальца, полностью закрывающие голову, были устремлены к танцующим подобно клубку змей, завороженных пением тростниковой дудочки бродячего музыканта, посвященного в древние тайны. Грубая примитивная музыка оборвалась и тишину нарушали лишь звуки дыхания множества людей. Вслед за этим послышались слова, смысл которого был понятен каждому из присутствующих едва ли не с самого появления на свет. Слова, которые пели им перед сном вместо колыбельной, слова, без которых не обходился ни один колдовской ритуал.

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн - произнес жрец-колдун, старательно выговаривая каждое слово точно так же как учили его и как учили других, давно ушедших в Серые Топи.

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн - повторило множество голосов - он придет и все мы станем как Великие Старейшины...


Город в России, где находится Сквот-Таун


Эвенгар, в паспорте которого значилось скучное и цивильное имя Игорь, выскочил из дверей астрологического салона, вполголоса ругаясь на смеси старо-нормандского и древне-эльфийского. Этих снобов следовало бы кинуть в Ородруин или, лучше, заставить делать генеральную уборку в логове Саурона!

Самым простым было бы позвонить Ксении и заявиться к ней с тортиком и пачкой этнического чая. Она бы за компьютером за полчаса изложила необходимую информацию. В доступной и деловой форме без всякого выпендрежа. Но по закону всемирного свинства ей именно сейчас понадобилось уехать на семинар по тантрической йоге. Вот через две недели - это, пожалуйста, заодно поболтаем и посмотрим фото. Спасибо, конечно, но за две недели непонятно что может произойти. Тем более если учесть, что сны про мертвого бога, поднимающегося из морских глубин, стали повторяться с пугающей регулярностью... И в "Криминальной хронике", которую он видел случайно, мелькнул сюжет, похожий на ту заметку из старого "Вокруг света". Вдруг и в самом деле пахнет мировой катастрофой, а власти и спецслужбы даже не чешутся?

Сперва его просто не хотели записывать на прием. Юная особа, вся обвешанная стразами и благоухающая приторно-сладкими духами, прозрачно намекнула, что здесь заведение высокого уровня, услуги которого ему не по карману. А, услышав от него парочку цитат из "Черной книги Арды" и вовсе заподозрила в нем шпиона конкурирующей организации. И его следовало немедленно выкинуть вон. Разбираться с "шкафом платяным трехстворчатым" как-то не хотелось, тем более что виноватым в таких случаях все равно оказывается чужак.

Но именно в то мгновение, когда гоблин затянутый в комбинезон из черной блестящей ткани, уже навис над ним, раздалась пронзительная трель звонка. Насколько молодой человек смог понять, какой-то солидный клиент отменял визит и у госпожи Матильды образовалось окно в расписании. Эвенгару милостиво сообщили, что у него в распоряжении сорок минут и подсунули контракт на оказание астрологических и магических услуг.

Госпожа Матильда ему сразу активно не понравилась. Если уж ей так необходимо косить под ведьму, то хоть бы своим внешним видом занялась. Вот в передаче "удивительное и непознанное" ведущая смотрится вполне в стиле, а тут за круглым столом, заваленным хрустальными шарами, пирамидками и свечными огарками, восседало нечто пятьдесят-какого-то размера в неряшливой вязанной кофте. Причем нечто, принципиально не признающее косметику, краску для волос и туалетное мыло.

- Наверно это уборщица - наивно предположил молодой человек. - Воспользовалась паузой, чтобы навести порядок.

- Ну, так что у вас за дело? - ворчливо бросила женщина. - Вы что, молчать сюда пришли?

Стараясь ничем не выдать своих чувств, он изложил суть вопроса. В ответ же услышал пространную лекцию о том, что к посещению специалиста такого уровня необходимо тщательно готовиться. Неужели он ожидает достоверной информации на основе более чем отрывочных сведений? Вычислить положение звезд на основании клочка бумаги? Странички из журнала семьдесят третьего года? К тому же там приводится заметка из более старого издания. Это же детский лепет! Но так как у него еще двадцать минут, а деньги согласно подписанному им договору, все равно не возвращаются, она может посмотреть его ауру и продиагностировать ее на предмет проклятий, сглаза и прочего.

Взяв со стола изогнутую блестящую железку, она встала и направилась к нему, кряхтя и отдуваясь на каждом шагу. Поводив перед ним предметом, подозрительно похожим на деталь часового механизма, украшающую один из Юловых коллажей, госпожа Матильда выдала целую кучу "полезной" информации. В пятилетнем возрасте его качественно прокляла сорокалетняя женщина с крашеными рыжими волосами, а сейчас на него имеет изрядный зуб какая-то блондинка. Сглаза и прочего в его ауре столько, что не увезти и на десяти самосвалах, но за отдельную плату она берется это исправить...

Денег за сеанс взяли больше чем за целый месяц тренировок, недвусмысленно добавив, что ссоры между клиентом и заведением разбираются исключительно в судебном порядке, а сотрудники районного суда почти поголовно являются их клиентами...

Что же, обидно, но главное сейчас далеко не это. Необходимо срочно выяснить, является ли надвигающийся кошмар мощным групповым глюком или ... И к кому в таком случае следует обращаться, чтобы сходу не упрятали в закрытое лечебное учреждение. В любом случае, начать надо с того, что установить точную дату событий, о которых говорится в заметке. В этом кулема неумытая права: без точной даты невозможно воспроизвести положение звезд. А если тогда они встали как раз определенным образом, то легко можно увидеть, насколько это похоже на сегодняшнюю карту звездного неба. Ежику понятно!


Затерянная деревня где-то в глубинке


- Уже скоро! - жрец-колдун издал торжествующий вопль, более похожий на звериное рычание. - Солнце поднимется над Большой водой не больше раз, чем пальцев на обеих руках, и он проснется.

От фигурки из зеленого камня, стоявшей посреди убогого жилища волнами распространялся необычный запах. Любой из цивилизованных людей счел бы его омерзительным, но тому, чье слово было законом для поклонников мертвого бога, оно представлялось великолепным благоуханием. Запах застоявшейся воды, сохнувших на солнцепеке водорослей и еще чего-то незнакомого, чему нет места в обыденном мире.

В глубокой яме дожидались своего часа жертвы, которые должны были подкрепить силы вернувшегося бога. Двое мужчин еще недавно считали, что после недавно пережитого вряд ли что-то способно повергнуть их в ужас. Теперь они искренне сожалели, что так неблагоразумно покинули места заключения. Там конечно не сахар, но зато и не скормят неизвестно кому.


Снова Сквот-Таун


К счастью, Юлий оказался дома. Усевшись на полу посреди комнаты, он с наслаждением кромсал портновскими ножницами страницы старого школьного учебника. Рядом какие-то непонятные личности таким же образом расправлялись с контурными картами и толстым математическим справочником. Картину дополняло около десятка банок "Зеленого фазана" - полных, открытых и уже опустошенных.

- Не поверишь - задумчиво протянул мастер коллажей, как будто продолжая разговор, прервавшийся секунду назад. - Десять лет об этом мечтал. "Родная речь", самый нелюбимый учебник.

- Это все классно, а где коллаж с заметкой? Вон там, у окна, висел.

- Чуть не забыл, пива хочешь? Кстати, это Славик, вселили в каморку под лестницей, а это Мишель, звезда панк-граффити. Коллаж? Так вот, прикинь, купили его! Мы же типа туристская достопримечательность, стало быть, здесь теперь можно шататься и в гости заглядывать. Хорошо хоть заранее предупреждают, а то мало ли... Короче, заваливают две тетки под семьдесят, в спортивном прикиде, с рюкзачками и по-русски ни в зуб ногой, только по-своему шпрехают.

- И что же?..

- Так я как раз об этом! Прикольные такие, между собой щебечут, за руки держатся. Увидели коллажи и принялись ахать, одна, с седыми косичками даже подпрыгнула. В блокнотике что-то написала, листочек вырвала и мне протягивает. Смотрю, а там написано "двести долларов" то есть цифра и знак доллара. Я прибалдел, а они не поняли и переправили на триста. Ну, я им "йес, о кей", потом думаю, некрасиво получается, приглашаю: "тиа, вайн плиз" а они увидели бутыль из-под "Балтики" и на нее пальчиками тычут, едва из адидасовских штанов не выпрыгнули. Пришлось за пивом сгонять, а они тем временем прошлогоднюю серию смотрели, помнишь, на коробках из продуктового магазина? Тоже половину уволокли, а я думал, какой придурок на такое поведется?

- Вот блин! И где их теперь искать? Да я не то имел в виду: журнал за какое число?

- Не помню, мне их целую стопку приперли. Хотя вот визитка; сказали, чтобы дал знать, когда забацаю что-нибудь новенькое. Пиво точно не хочешь? Ну, как знаешь, в пустыне пища не залеживается.


Апартаменты Нетипичного обитателя Сквот-Тауна


Валерий, в отличие от всех прочих обитателей Сквот-тауна, твердо придерживающийся позиций уверенного конформизма, пребывал в прекрасном расположении духа. Наконец-то он оказался вдали от бдительного отцовского взора. Если посмотреть на дело с практической стороны - его просто-напросто выкинули из папочкиной мастерской. Он мало того, что посмел отступить от канонов, раз и навсегда принятых в семье потомственных мастеров парадного портрета, так ведь сам того не желая, составил отцу конкуренцию. Оперная прима пост бальзаковского возраста не удостоив и взгляда лучшие работы главы семейного клана, обратила благосклонное внимание на слабенькую студенческую акварель Валерия-младше-

го, по чистой случайности оказавшуюся на виду.

И вот результат - его как какого-нибудь незаконного гастарбайтера буквально в двадцать четыре часа выставили вон. Позвонил фазер кому надо и вот он уже в Сквот-тауне. Апартаменты, правда, нехилые - бывший танцевальный зал с чем-то вроде открытой галереи, проходящей по одной из стен помещения. На галерее оказалось несколько разномастных книжных шкафов, широкая низкая тахта и даже мини-кухня. При желании можно зависать здесь хоть круглые сутки и никто не будет изводит замечаниями, как будто он первокурсник, только вчера взявший в руки кисточку.

Нет, он не собирается совершать революцию и ставить мир на уши - вполне хватит работы над заказами, которые иногда перепадают по папиным связям или добыты самостоятельно. А уж как из голимого крокодила сделать что-нибудь вполне презентабельное и при этом не особенно погрешить против истины, он знает едва ли не с дошкольного возраста.

Дело сразу заладилось. Вон, прямо напротив входа парадный портрет банкира в виде римского патриция. Стоит, гордо облокотившись на обломок античной колонны, и важно указывает на учредительные документы, которые держит перед ним целый штат амуров и купидонов. И размер работы впечатляет - пять на три метра, не то, что у некоторых, где картину в лупу разглядывать нужно. Портреты владельца сети супермаркетов и президента какого-то там благотворительного фонда тоже вполне впечатляют. А то, что некоторые втихомолку называют его яппи, коньюктурщиком и прочими нехорошими словами, так это они от зависти. Не умеют договориться с выгодным заказчиком и в результате гордо чахнут по своим мансардам. Он-то сразу понял, что в жизни самое важное - уметь заработать!

А здесь все тратят драгоценные годы жизни на какие-то детсадовские развлекушки - то часть подвальных помещений попытались приспособить под галерею, то на курительной площадке какую-то гадость со щупальцами нарисовали. Вроде ничего особенного, в любом ужастике покруче можно увидеть, да и пропорции не соблюдены, а мимо проходить как-то неуютно.

Настроение стремительно портилось. Даже воспоминание о бывшей однокурснице, которая почти согласилась сходить с ним в итальянскую кафешку, после чего взглянуть на работы, а возможно даже и попозировать в качестве шамаханской царицы, не особенно поправило дело. А еще предстоит спускаться по лестнице мимо нарисованного монстра, и к тому же лампочки еле светят. Решено: он останется ночевать в мастерской как всякий уважающий себя деятель искусства. Родители пускай привыкают, что он давно не маленький!

...Проснулся он неожиданно, как будто кто-то толкнул в бок или ни с того ни с сего сработал "внутренний будильник". Сперва Валерий некоторое время не мог понять, где находится и почему он не в своей комнате, которую до сих пор иногда называют "детской". Лунный свет проникал в комнату через высокие от пола до потолка окна, освещая портрет банкира. Но вместо упитанного мужчины там уютно расположился тот самый монстр, которого зачем-то нарисовали на лестнице.

Медленно, очень медленно жуткая тварь подняла лапу, указывая прямо на него острым когтем величиной с кавказский кинжал, подаренный когда-то отцу дальними родственниками.

- Ты! - раздалось в голове перепуганного конформиста - Ты будешь служить мне.

Отведя глаза немного в сторону, молодой человек заметил, что остальная часть картины также претерпела существенные изменения. Вместо учредительных документов, изображенных в виде внушительного фолианта, там красовалась каменная плита с выбитыми на ней письменами. Симпатичные пупсы с крылышками исчезли, уступив место омерзительным подобиям осьминогов, истекающих мутной и явно скверно пахнущей жидкостью.

Буквы не были похожи ни на знакомую и родную кириллицу, ни на латынь, ни даже на арабскую вязь. У значков, выцарапанных на зеленом с черными прожилками камне, не просматривалось ни малейшего сходства даже с рунами или древнеегипетскими символами. При этом сам вид их вызывал тот безотчетный страх, который иногда посещает людей в особенно кошмарных сновидениях. Хочешь бежать со всех ног, ощущая при этом, что не в силах даже сдвинуться с места. А волосы на затылке уже шевелятся от холодного дыхания чего-то запредельно ужасного...

И в то же время смысл написанного как-то сам собой дошел до парадного портретиста в третьем поколении. Мертвый бог спит в своих подводных владениях и скоро весь мир будет опять принадлежать ему. Как бы в подтверждение этих слов голова, представляющая собой клубок щупалец, медленно кивнула.

...Когда на следующий день Валерий-старший зашел в мастерскую, то застал сына в порыве необычайного вдохновения. Тот усердно трудился над портретом банкира. Только почему-то голова господина Сартмана обрела сходство с клубком змей, а за спиной были намечены громадные крылья, украшенные на всех суставах острыми шипами.


Опять Сквот-Таун


Назначенный час приближался и кошмарные видения, изредка смущавшие ночной покой обитателей Сквот-тауна, приняли постоянный характер.

Впрочем, странные явления коснулись не только их. Концерт группы "Мясокрутка", который планировался как мирный сейшен, неожиданно завершился грандиозной дракой, в которой приняли участие даже те, кто никогда не испытывал тяги к такого рода развлечениям. Более того, почти все участники были абсолютно трезвыми и успешно прошли тест на отсутствие наркотических веществ. Никто из участников драки не смог впоследствии объяснить, что на них нашло. Ни с того ни с сего все разом ощутили бешеное желание крушить все вокруг и уничтожать всех, оказавшихся в поле зрения. И все ловили от этого дикий кайф. Музыканты же, вместо того чтобы остановиться, продолжали играть самые агрессивные из композиций, упиваясь жутким зрелищем.


Дача персонального пенсионера


Бывший сотрудник некого военного ведомства испытывал необычайный душевный подъем. При других обстоятельствах он бы с удивлением констатировал, что на старости лет взял да и влюбился. Но ничего подобного даже не наблюдалось. Все те же привычные отношения с домоправительницей, к которым он относился как к разновидности физзарядки, да и вообще организм еще не старого мужчины выдвигает определенные требования. На соседних дачах и в близлежащем поселке никаких симпатичных гражданок противоположного пола; до начала дачного сезона, когда всех как магнитом потянет на природу, оставалось еще около месяца. Видеокассеты, где шаловливые красотки вытворяли такое, что раньше за один пересказ можно было бы запросто вылететь с работы и не только, давно уже стоят на полке без употребления.

И все же в его жизни появилось нечто. Статуэтка непонятного существа странным образом приковывала его внимание и, можно сказать, грела душу. Разумеется, в сугубо материалистическом смысле этого слова. Ему не хотелось расставаться с этой штуковиной, как в детстве с любимой игрушкой. Со стеклянной полки серванта изделие народных промыслов каждый вечер перекочевывало на тумбочку у кровати, а каждое утро неизменно оказывалось на круглом столе, за которым завтракал хозяин дома. И еще, мужчина более чем зрелого возраста, поймал себя на желании положить в блюдце чего-нибудь вкусненького и поставить перед каменным монстром. Уж больно вид у него голодный, пусть хоть молочка попьет. Хотя нет, такому молоко и прочие диетические продукты как слону лимонад - ему, верно мяса подавай...

А когда прохладным ненастным вечером Василию Сергеевичу вздумалось согреть душу золотистым греческим коньяком, то после первой стопки он пригласил и каменное существо посидеть с ним. Поставил его на стол, а рядом - ликерную рюмочку коньяка и мелко порезанный бутерброд с красной икрой. Когда несколько часов спустя в голове начало проясняться, рюмочка и блюдце от чайного сервиза оказались пусты. А может, он сам за разговором увлекся, и того?

Хорошо с ним - всю свою жизнь рассказываешь, а он слушает и даже щупальцем не пошевельнет, не то чтобы перебить или вылезти со своим глупым советом как, например, Надежда. Спит и видит, как бы его окрутить. Нет уж, шалишь! И не такие пытались в загс затащить.

Вот только к фамильярности и панибратству каменный собеседник тоже не особенно располагает. Иногда так и хочется вытянуться в струнку как в добрые старые времена и отдать рапорт по всей форме. Будто перед ним не сувенир, а начальник или даже... Ощущение такое, что его опять на службу зовут и не просто так, а с повышением в должности.

Он эту фигурку уже и на рыбалку брал, и на моцион по окрестностям. Личное имущество, где хочет - там и таскает! Хотя назвать такое имуществом как-то язык не поворачивается...


Сквот-Таун. Мастерская художника


Следуя неписанным традициям Сквот-тауна, Аркадий устроил у себя в мастерской нечто вроде вечеринки. Не то чтобы застолье, просто посиделки с пивом и легкими закусками вроде чипсов, кальмаров и жареных куриных крылышек. Повод имелся более чем значительный: в ежегодном городском альманахе вышла большая статья про выставку в галерее "Термитник". Причем серия работ Аркадия, объединенная темой "Праздник непослушания" удостоилась хвалебного отзыва в целых двух абзацах.

- Мне, конечно, глубоко начихать на мнение всякого там плебса - величественно произнес Аркадий, отхлебывая прямо из бутылки "Рыбалка крепкое" - но мнение основоположника, сами понимаете... А он недвусмысленно выразился, что у нашего направления большое будущее.

- Но это же классно - засветился в таком издании! - с энтузиазмом подхватила Лиана - Я так хотела туда просочиться, а кого не поймаю - говорит, тематика статей от него не зависит.

- Ну, это раньше был прикольный журнал - глубокомысленно протянул Фабрицио - Как стали официальным изданием - зазвездели со страшной силой. Гламур какой-то попер, смотреть противно. Фу, конформисты!

- Кстати о конформистах - хихикнул Юлий, даже сейчас не расставшийся с любимым занятием. Аккуратно отклеив несколько этикеток "Великопольского барана" он старательно вырезал рогатого представителя фауны. - Вы ничего особенного не заметили?

- В костюмчике перестал ходить - выпалила натурщица Маргарита, которую за крайнюю истощенность особенно ценили те, кто работал в жанре экспрессивного рисунка. - А галстук у него на балконе уже неделю висит, сама видела.

- С ним и в самом деле не того - согласился Аркадий. - Не знаю что, но какая-то шиза, точно, проглядывает. Ходит как будто прислушивается. Я думал, он как нормальный человек в плеере или гарнитура от радио в ушах, так ведь нет! И взгляд ...

- Ну, тогда суду все ясно - ответил Мишель, энергично обгрызая куриное крылышко. - Меня, когда от предков свинтил, еще и не так колбасило.

- "Едет, едет доктор сквозь снежную равнину, порошок целебный людям он везет..." - пропел кто-то.

Некоторое время спустя все на удивление дружно пришли к следующему выводу: перебесившись, Валерий имеет все шансы стать нормальной творческой личностью и достойным обитателем Сквот-тауна.


***

Поведение недавнего яппи от искусства не имело ничего общего с наркотическими веществами и сладким воздухом свободы, ударившим в голову.

Существование его обрело глубокий смысл, такой, который не снился даже Валерию-старшему и даже дедушке, рисовавшему парадные портреты тех, чьи фото можно увидеть в учебнике отечественной истории. Правда, не современном, а семьдесят затертого года издания, занимавшем почетное место на книжной полке в парадной комнате.

Теперь Валерий знал, что взят на службу настолько могущественным лицом, что перед ним все банкиры и директора фирм - не более чем мелкие сошки. И даже те, о которых в семье говорили с почтительным придыханием... Еще немного времени - и от всего нынешнего миропорядка не останется и следа. Скоро хозяин проснется и весь мир будет принадлежать ему. А он, Валерий, станет его слугой и придворным живописцем.

Парадный портрет хозяина написан за несколько суток непрерывной работы. Нельзя терять время: скоро звезды сложатся определенным образом, и тогда кто не успел - тот опоздал. Те, кто воздавал почести спящему богу, будут есть, пить и веселиться, а все прочие... Ничего не попишешь: Киев отдельно - котлеты отдельно.

Если бы все ограничилось его собственными ощущениями, он может и усомнился бы в том, что все это - не игра воображения. Например, как в детстве, когда после очередного отцовского разноса он воображал себя сержантом американской армии, а всех родственников - новобранцами, которых гоняет по плацу как сидоровых коз по бане.

Нет, его избранность ощущалась и другими людьми. Стоило Валерию выйти на улицу, как он неизменно оказывался в зоне почтительного внимания каких-то непонятных личностей. Прежде, стоило бы ему столкнуться с кем-то из них, пришлось бы удирать во все лопатки, проверяя, на месте ли деньги и мобильник. Но теперь совсем другое дело, с той самой ночи его не пугало ничего. Даже когда молодые люди среднеазиатской внешности, встречаясь с ним взглядом, тихо сияли, будто к ним приехал добрый дядюшка-миллионер. Даже когда жутковатого вида старуха в пестрых лохмотьях приприсев в подобии реверанса, попыталась поцеловать край его куртки. Даже когда дяденька с бородой, ростом едва доходящий ему до плеча, целый час тащился следом, вполголоса бубня о том, что не все, что кажется мертвым, на самом деле им является и наоборот. Теперь тот, кто еще недавно именовался Валерием-младшим, принимал это как должное.

Своей работой он полностью удовлетворен - выложится полностью. Если бы даже от этого зависела его жизнь - вряд ли бы сделал лучше, хотя почему "если бы"? Именно от того, насколько получится угодить новому хозяину, его жизнь и зависит.

Они пришли со звезд и принесли свои изображения. Интересно, насколько они отличаются от портрета, над которым он столько трудился. Что же получается - ему одному позволено? Дед рассказывал, что в его время портреты некоторых государственных деятелей можно было писать лишь по особому разрешению и строго по установленным правилам... Но одного портрета мертвому богу будет недостаточно, он ясно ощущает это. Как бы еще заслужить его расположение?

Очнувшись однажды утром от тревожного беспокойного сна, Валерий вдруг понял, что обладает необходимой информацией. Будущий придворный живописец теперь знал, где должен находиться, чтобы встретить Ктхулку после того, как тот восстанет из своего подводного небытия. И воздать ему необходимые почести. Это совсем не далеко - три часа на электричке, а затем часа три пешком. Причем, отправиться в путь нужно не позднее чем через неделю. Но ждать было выше его сил, тем более, вдруг кто-то еще отмечен особым вниманием. Он поедет немедленно, как только соберется. Опять же, лучше на час раньше, чем на пять минут опоздать.

Хотя почести одного человеческого существа слишком ничтожны для древнего создания, способного единым движением обратить в пыль целые города и государства. Он приведет ему новых почитателей и тех, кто будет счастлив расстаться со своей жалкой жизнью во славу его. Тех, кто совершит это добровольно и с великой радостью. И тех, кто будет возносить хвалу проснувшемуся богу. Вот тогда его, Валерия, старание, точно будет замечено. Отец всегда говорил, что лучше перекланяться, чем недокланяться. А в таком деле, особенно.

С кого же начать? Среди обитателей самозаселенного дома он ни с кем особенно не контактирует. Да и честно говоря, не стремится. Из академии тоже друзей не осталось, отец не одобрял общения с потенциальными конкурентами. Отчего бы не начать с тех, кто легче всего поведется?

- Лидусик, привет, ты завтра что делаешь? Как насчет подзаработать немного в отечественной валюте? Не, ну ты что, как ты могла подумать, что я мог такое подумать? По прямой специальности. А Василиса с Гулей завтра свободны? Мне троих сразу и надо - заказали портрет хозяек фитнесс-клуба в виде трех граций. А у них фигуры с вашими, девчонки, ни в какое сравнение. Ужин с меня, не пожалеете.


Снова затерянная деревушка


В более чем сутках езды, в деревушке, отрезанной от всего мира, с заката до утра в пещере, уходившей к самому центру земли, звучал барабан, заботливо сохранявшийся на протяжении многих столетий. Мужчина, в лице которого даже самый внимательный наблюдатель не нашел бы следов умственной деятельности, без устали выбивал странный неровный ритм. Жрец-колдун, подкинув в костер ароматических кореньев, дым которых поддерживал силы и помогал посвященным прозревать будущее, удалился в один из подземных коридоров. Там находилось нечто, о чем было позволено знать лишь ему.

Если бы современный человек смог увидеть громадную скалу из темно-красного камня в разрезе, ему было бы чему удивиться. Скала, которая казалась цельной, на самом деле была прорезана снизу доверху множеством узких извилистых ходов. В большинство из них с трудом протиснулся бы даже ребенок, одолеть другие было бы под силу разве что кошке. Еще более странным показалось бы то, что почти все ходы никуда не вели. Начинаясь в укромных местах на поверхности, они соединялись в одну каменную трубу, которая заканчивалась причудливой ступенчатой нишей в одном из залов, куда запрещено было входить остальным обитателям деревни.

Когда боги прилетели со звезд и принесли свои изображения, тогда и появилась поющая труба. Труба, звук которой должен приветствовать Ктхулку, поднявшегося из своего подводного обиталища. Подобные странные сооружения были на берегу каждого моря и океана, каждого большого озера или достаточно полноводной реки. Но некоторые из них пострадали от природных катаклизмов, другие - от человеческих рук, третьи - оттого, что некому стало поддерживать их в должном состоянии. Поэтому не могли они выполнить свое предназначение, когда звезды сойдутся определенным образом и мир станет другим. Труба, находящаяся на берегу озера, оставалась едва ли не последней, готовой подать голос в честь мертвого бога Ктхулку. А для того, чтобы новый мир не погиб, едва возродившись, нужно заботиться о произведении древних мастеров, которые, судя по всему, вряд ли были людьми.

Это было совсем не легким делом. Сперва следовало обойти все отверстия, выходящие на поверхность, в каких бы неприступных местах они ни находились. В каждое из них нужно было бросить небольшой камень, завернутый в кусок шкуры, обильно смазанной жиром. Камни тоже годились не абы какие, а лишь те, что россыпью лежали на крохотном островке, который показывался посреди реки, когда она мелела в начале осени. Только они, преодолев все изгибы и повороты, прочно прилипали к плите, лежавшей перед входом в ступенчатую нишу. После этого в нише, посредине выбитого на полу круга, разводился костер из тщательно высушенных веток сосны и кустарника, который растет лишь на болоте, в самой гиблой его части.

Дым медленно втягивался в каменную трубу, поднимался по извилистым ходам и слабыми еле видными струйками выходил на поверхность. После дождя и особенно когда холода уступали место нежаркому северному лету, недостаточно оказывалось и столько охапок хвороста, сколько пальцев на руках и ногах. Нередко вместе с хворостом заживо сгорали птицы и мелкие зверюшки, которых удавалось поймать в силки из конского волоса, какими пользовались охотники на заре времен. Точно так же новый жрец-колдун поступит с телом прежнего, когда тот удалится в Серые Топи...

С каждым годом поддерживать жизнь в каменном инструменте становилось все труднее, но, показав свою немощность, он станет не нужен племени и тогда судьба его будет поистине ужасна.


***

Не в силах больше томиться мучительным ожиданием, Валерий покинул город и направился туда, где скоро бог Ктхулку явит миру свой устрашающий лик.

Ранним субботним утром он оставил Сквот-таун, держа под мышкой тщательно упакованный портрет мертвого бога. Компанию будущему придворному живописцу составили натурщицы Лидуся и Василиса, на удивление легко согласившиеся вот так неожиданно сорваться с места и отправиться непонятно куда. Впрочем, так же они устремились бы на любую тусовку, пикник или семинар на заумную тему. Главное, чтобы было весело, а бытовые проблемы как по волшебству решались для них сами собой. Везде и всегда находились те, кто брал на себя заботу о юных беззащитных и наивных созданиях. Для них сама собой появлялась еда, ночлег, даже одежда, если девушек, например, угораздило увязаться с кем-нибудь в туристский поход как есть - в цивильном прикиде с рюкзачками, куда помещается только сотовый телефон и носовой платок. А тут настоящее приключение - поездка за город с эзотерическим уклоном. Тем более что Валерий понравился им обеим и подруги решили не ссориться, а предоставить все на волю случая. Да и вообще прикольно!

Стоило им выйти на улицу и пройти буквально несколько шагов, как перед ними нарисовалась кошмарного вида старуха очень южной национальности. Она как будто специально ждала их появления, заранее зная, где и когда надо быть. Поднявшись с ободранного кресла, стоявшего возле мусорных бачков, она бодро двинулась навстречу, как будто только ее здесь и не хватало. Но не успел Валерий послать нахалку так далеко, как только позволяет интеллигентное воспитание, как старуха глянула ему в глаза, сделала странный жест, будто рисовала у себя на лице какой-то узор и произнесла фразу, которая за последнее время намертво впечаталась в его память.

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн.

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн - ответил ей, внезапно успокоившись, молодой человек и добавил, обращаясь к девушкам. - Все в порядке, это своя... из нашей тусы.

Лидусик и Василиса даже и не думали тревожиться; чем больше разного интересного народа, тем прикольнее.

На следующей улице, когда они проходили мимо здания, обнесенного лесами, из-за ярко-зеленой сетки начали вылезать молодые мужчины, по всей вероятности, соотечественники странной старухи. Ни слова не говоря, они снимали с себя яркие жилетки с надписью "Стройпроект" и, бросив их прямо на тротуар, направились вслед за Валерием и его спутницами. Седой мужчина, по всей вероятности их начальник, бережно прижимал к себе что-то небольшое, завернутое в яркую восточную ткань.

Чуть позже к ним присоединилась парочка бродяг неопределенного пола и возраста, неформальный подросток с лихорадочно горящими глазами и благообразного вида старик с продуктовой авоськой. Их появление никого не удивило, будто все происходило само собой... или как было когда-то предначертано.

Не глядя друг на друга, они целеустремленно двигались к цели своего путешествия подобно толпе, идущей от остановки к проходной крупного завода или муравьям, следующим своими тропами.

Поначалу Валерий испытывал разные прямо противоположные чувства, буквально раздирающие его. Разумеется, он был избранным, и это ощущение приятно грело душу. Наличие свиты тоже оказалось непривычным и таким замечательным ощущением. Но одно дело, когда тебя сопровождают две симпатичные девушки, с обожанием взирающие на тебя и, открыв рот, ловят каждое твое слово, а совсем другое - толпа непонятно откуда взявшихся странноватых личностей, которыми вот-вот заинтересуется милиция. И тогда все его труды последних дней накроются большим медным тазом. Не оказаться в нужном месте в нужное время всегда считалось большим промахом вне зависимости от места действия и состава участников.

Но потом все организовалось само собой. Сопровождающие без лишних хлопот взяли билеты на электричку и закупили продовольствия. При этом начальник бригады строителей одним жестом пресек попытки Валерия заплатить за себя. Впрочем, художник все понял и без слов. Он - особенный и для всех них большая честь сопровождать его и обеспечивать всем, что ему может потребоваться.

- Ну, ты суперкласс! - почему-то шепотом произнесли девушки. - А с виду и не подумаешь.

Восторженные спутники толпились на почтительном, но достаточно близком расстоянии. Они не посмели разделить с Валерием одну скамейку и все "купе" занимал он, парадный портрет мертвого бога и девушки, тихо попискивающие от восторга. Таких приключений у них еще не было.

Когда в вагоне стали появляться торговцы всякой всячиной, то один то другой из последователей Ктхулку приближался едва ли не на четвереньках, согнувшись в три погибели чтобы преподнести избраннику пакет чипсов, арахиса или рожок самого дорогого мороженого. Старуха, достав из своих лохмотьев веер, достойный оперной дивы, пристроилась в качестве добровольного опахальщика. Неформальный подросток уселся по-турецки прямо на полу и на протяжение всего пути совершал поклоны и другие ритуальные телодвижения в сторону немного ошалевшего живописца. Старик с авоськой просто не спускал с него восторженного взгляда.

А стоило Валерию подняться с места и похлопать себя по карманам в поисках сигарет, как к его услугам оказались несколько пачек самых разных марок, фирменная зажигалка, а также почетный и, кажется, вооруженный эскорт.

Художник, уверенно стоящий на позициях конформизма, даже немного расстроился, когда объявили конечную остановку. Дальше предстояло идти пешком.

Впрочем, путешествие от этого стало не менее комфортным. Несмотря на то, что погода, довольно прохладная для начала мая, не очень-то располагала к загородным прогулкам. Валерий прекрасно помнил, что у его "свиты" не было при себе никакого багажа кроме пакетов из продуктового магазина. Но в нужный момент как из воздуха сгущались свитер, коврик с лебедями "ядерной" расцветки и все необходимое, чтобы приготовить достойный обед на природе.

Еду себе они брали в последнюю очередь, да и ели ли они вообще? Попытки девушек развести необычных спутников на более непринужденное общение ни к чему не привели. Даже когда они принялись строить глазки восточным парням, те проявили удивительную моральную устойчивость. Разочаровавшись, Лидусик и Василиса переключили внимание на неформального подростка, который оказался гораздо более разговорчивым. Один раз открыв рот, он уже не умолкал. Пересказав все про мертвого бога, он принялся за жизнеописание индийского принца, которому вдруг приспичило вести праведный образ жизни, затем переключился на тибетских мудрецов и средневековых суффистов. Около трех часов спустя девушки уже жалели, что пробудили к жизни этот словесный фонтан. Потихоньку удрав от проповедника всех культов вместе, они были "взяты на абордаж" интеллигентным стариком. Тот принялся рассказывать об экспедиции в одну из среднеазиатских республик, из которой он вернулся совсем другим человеком. Самое удивительное в его жизни произошло, когда они навестили крохотную деревушку, стоявшую на дне давно высохшего озера...

Они шли целый день, и все время внутренний компас подсказывал Валерию, куда следует идти. Сперва двигались по шоссе, затем неожиданно свернули на полузаброшенную грунтовую дорогу, обошли по большой дуге какой-то поселок и дачное садоводство, пересекли заброшенную автобазу и углубились в совершенно необитаемую местность.

Путешественники шли до позднего вечера. Расположившись на ночлег на площадке, окруженной громадными валунами, они разожгли костер. Валерий, который в студенческие годы сходил в несколько загородных походов, удивился необычной форме очага. Посреди стандартного круга из камней был зачем-то поставлен еще один. Он был продолговатый, вкопанный вертикально вроде памятной стелы героям-летчикам, стоящей в сквере неподалеку от места прописки потомственного парадного портретиста.

Перед тем как разжечь костер, восточный мужчина, который был старше остальных, развернул и торжественно водрузил на центральный камень небольшую темно-зеленую статуэтку. Огонь вспыхнул, разом охватив кучу хвороста смешанную с сухой травой и сухими зонтиками как у укропа только во много раз крупнее. Как по волшебству вокруг центрального камня, служащего постаментом для изваяния великого Ктхулку, оставалось пустое пространство, куда огонь не посмел распространиться.

От костра шел резковатый запах; сперва он казался неприятным, но потом кружил голову, будя воображение. Хотелось сидеть и любоваться, как сверкают крохотные золотые искорки на каменной поверхности, тщательно обработанной неведомыми мастерами, как сворачиваются в кулак, сгорая, листья, напоминающие ладошки. Казалось, еще немного, мертвый бог пошевелится и поднимет голову, чтобы одарить взглядом своих верных последователей.

Окружающая местность также воспринималась искаженной, перекошенной под несколькими совершенно немыслимыми углами одновременно. Сквозь окружающую темноту начала проглядывать панорама какого-то диковинного города. Башни, непонятным образом наклоненные в нескольких направлениях сразу, дома, предназначенные явно не для людей...

- Лесной дурман - прошептала Василиса, устраиваясь рядом с молодым человеком. - Бабушка всегда клала его в подушки, говорила, от него сон хороший. А когда я бросила немного в печку, очень ругалась, ворчала, что угорим с него.

Бывшие строители расположились по другую сторону костра, сбившись в кучу подобно стае волков; в свете огня глаза их поблескивали подобно глазам хищных зверей. Лицо интеллигентного старика, еще недавно такое располагающее и благообразное, приобрело выражение фанатичного восторга, на старуху, которая время от времени подкладывала в костер травинки и веточки, невозможно было взглянуть без внутренней дрожи. Неформальный подросток, который наконец-то назвал себя, представившись Асмодеем, плавно раскачивался взад и вперед, сидя в позе лотоса. Судя по затуманенному взгляду, мысли его бродили где-то далеко.

Наутро, едва попив вместо закончившегося чая горьковатый травяной отвар, они так же целеустремленно тронулись в путь.

Время от времени в глубине сознания молодого художника вспыхивал огонек страха и сомнения. Что он творит? Зачем он забрался в эту жуткую глушь в компании каких-то проходимцев? Не лучше ли бросить все и бежать отсюда пока цел? Тут ведь если что и милиция не найдет... Но картина в его руках всякий раз будто оживала, точнее просыпалась, посылая ему телепатический сигнал. Да и молчаливые восточные мужчины почувствовав минутную слабость своего кумира, теснее смыкались вокруг него, у прочих же, включая благообразного старика, выражение глаз становилось уж вовсе жутковатым. То ли почетная охрана, то ли... От таких и захочешь - не убежишь..

Да и чего он вообще переполошился: все идет как надо, согласно утвержденному плану. Скоро великий Ктхулку вернется, и весь мир будет принадлежать ему.


***

Валерий-старший, даже не догадываясь о внезапных переменах в судьбе сына, собирался в небольшую релаксационно-творческую поездку. Если быть совсем точным, целью путешествия была дача одного из бывших однокурсников с традиционным набором развлечений.

Он категорически запретил жене вызванивать и тем более разыскивать блудное чадо. Перебесится - сам приползет, хватит сидеть на родительской шее, давно пора самостоятельно ориентироваться в этой жизни. И понимать, что определенные правила соблюдать следует неукоснительно.

Дав руководящие указания, он уселся в серый фольцваген и направился на фазенду, находящуюся практически на самом берегу громадного озера. Помимо дачи-шашлыков-девочек ожидалась импровизированная выставка картин и беседы об искусстве за бутылочкой горькой домашней наливки.

И опять Сквот-Таун


- Хреново дело, господа художники! - подытожил Эвенгар, старательно гася окурок в банке из под растворимого кофе. - Кажется, мы стоим на пороге нового Армагеддона.

- Ты имеешь в виду всю эту ерунду со снами? - поинтересовался Аркадий, непроизвольно бросая взгляд на стену лестничной площадки. Рисунок древнего бога давно стерли, но даже сейчас, в виде бесформенного пятна, он производил по-прежнему гнетущее впечатление.

- Вообще-то он прав! - отозвался Юлий, терзая очередной журнал. - Криминальную хронику хоть вовсе не читай: сплошные убийства, расчлененка, даже несколько случаев людоедства. В "Криминальных новостях" говорится, что весной у всех маньяков крышу срывает. Типа сезонного обострения. Но то, что творится сейчас - просто ни в какие ворота. Причем не только у нас, а по всему миру. Вот хотя бы последние новости...

- Но дело-то не в этом! - перебила Лиана, выдохнув клуб ментолового дыма. - Если произойдет все, что мы видим в ночных кошмарах, так ведь не будет и выставки и, тем более, ежегодного альманаха! И вообще ничего не будет!

- Ага, все будем пить, танцевать и жрать друг друга!

- Короче, кто как, а я направляюсь туда, на озеро! - решительно заявил Эвенгар. - Нельзя же сидеть сложа руки и ждать когда вот это выползет наружу - добавил он, кивнув в сторону наполовину стертого рисунка.

- И что ты думаешь сделать, герой-одиночка?

- Ну не знаю, в фильмах на такую тему все меняет случайность. В принципе, у меня есть парочка армейских осветительных ракет. Хотел к Новому году заначить, но раз такое дело...

- Я с тобой - поднялся с места Фабрицио - герою-одиночке необходим спутник. А у меня, между прочим, по каратэ коричневый пояс. Когда выдвигаемся?

- В принципе, мне все равно, что произойдет с этим тупым мещанским миром - произнес Аркадий. - Но я очень не люблю, когда кто бы то ни было покушается на мою независимость... А после можно будет заняться этюдами. Как я успел запомнить из последнего сна, пейзажи вокруг этого водоема очень даже клевые.

- А я уж лучше здесь. Если произойдет что-нибудь экстраординарное или администрация заявится с очередной внеплановой проверкой - навешаю им лапши на уши и сразу отэсэмэслю.

Заброшенная деревушка


Жрец-колдун, более полувека одним взглядом наводящий страх на соплеменников не мог и предположить, что его жизнь изменится настолько внезапно. Оказавшийся на его месте современный человек сказал бы, что все пошло прахом или что жизнь стремительно понеслась под откос.

В тот день он совершил все необходимые ритуалы, чтобы древний каменный инструмент оставался в надлежащем состоянии, проверил, насколько хорошо содержатся те, кого в ближайшем будущем принесут в жертву мертвому Ктхулку. Оставалось лишь дождаться ночной темноты и еще раз взглянуть на расположение звезд. Скоро, очень скоро они установятся надлежащим образом...

Все разрушило появление чужака. Само по себе это не было большой редкостью; люди из внешнего мира иногда забредали сюда. Одиночкам уже не суждено было вернуться, большие группы по разным неожиданно возникшим причинам обходили затерянную деревушку стороной.

Молодой мужчина в городской одежде повел себя как хозяин, вернувшийся в свои владения после недолгого отсутствия. Ни слова не говоря и не обращая ни на кого внимания, он прошел деревню насквозь. При этом чужак ни разу не сбился с пути, как будто уже бывал здесь много раз. Более того, его сопровождало больше людей, чем пальцев на обеих руках. Людей, которые подобно ему ждали явления великого Ктхулку, спящего в своем подводном городе. Людей, от которых так и веяло звериной жестокостью и силой, на пути которой лучше не становиться...

В сопровождении толпы перепуганных жителей и не на шутку озадаченного жреца колдуна, он направился прямиком в пещеру обрядов. Так же молча, пришелец развернул свою ношу и явил потрясенным взорам собравшихся красочный портрет великого Ктхулку. Жителям деревни, не поддерживающей почти никаких отношений с цивилизованным миром, не случалось видеть ничего подобного. Застонав в благоговейном экстазе, толпа дружно рухнула на колени. Прислонив портрет к стене рядом с грубо выбитым в камне барельефом, Валерий, наконец, соизволил обратиться к ним.

- Внемлите мне! - торжественно заявил он, в глубине души удивляясь, как легко и естественно все у него выходит. - Они прилетели со звезд и принесли свои изображения. И только мне, осененному особенной благодатью и удостоенному высокого доверия позволено изображать его величественный облик. Мы дождемся его возвращения, и тогда все будут как верховные старейшины, все будут безудержно предаваться радостям жизни. Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн - хором пропели ему в ответ.


***

Если откровенно, Валерий не собирался особенно афишировать свое присутствие на берегу и уж тем более баллотироваться на должность местного пророка. Более того, заметив на горизонте нечто, отдаленно напоминающее человеческое жилье, он ощутил сильнейшее желание развернуться и бежать, куда глаза глядят.

Казалось бы, что может быть здесь страшного: поселок как поселок, вроде тех, где селятся не самые благополучные граждане или разочаровавшиеся во всем городские жители, принципиально отвергают достижения цивилизации. Как раз перед всеми этими событиями Валерий видел по телику передачу про таких вот чудаков, которые в начале двадцать первого века перешли на натуральное хозяйство и родоплеменной строй...

Вряд ли молодой человек смог бы объяснить, почему от нескольких сляпанных кое-как домишек на него внезапно повеяло такой жутью. Как будто деревушка, притаившаяся в небольшом пространстве между гранитными скалами, находилась одновременно близко и непостижимо далеко. Причем Валерию тут же почудилось, что безо всякого сомнения горизонтальная поверхность, на которой стояли жалкие строения, в любой момент готова опрокинуться, крутануться вокруг своей оси как крышка люка или полянка-ловушка из "Тайны третьей планеты". Будь открывшийся перед ним вид нарисованным, дипломированный портретист сразу бы сказал, что автор нарушил все мыслимые законы перспективы. И более того, явно переборщил с экспрессивностью в передаче цветовой гаммы.

Озеро, виднеющееся на заднем плане, не манило, что было бы гораздо более естественным в весенний солнечный день после длинного утомительного пути, а, наоборот, властно притягивало взгляд, вызывая безотчетный страх. Сам вид сверкающей на солнце воды побуждал смотрящего против своей воли приблизиться на шаг, потом еще. Как удав, который парализовав взглядом невезучего кролика, заставляет того самостоятельно залезть к нему в пасть... Или что-то большое и могущественное дремлет на дне озера, подзывая того, кто принадлежит ему и никуда не денется от своего хозяина.

Валерий, было, дернулся, чтобы полушутя, полусерьезно спросить своих молчаливых спутников: "а может ну его нафиг, найдем себе другое местечко на берегу?" как старуха, все время пути держащаяся на заднем плане, приблизилась и зачем-то провела рукой по его спине и плечам, будто смахивая пыль с одежды. Последняя мысль о побеге исчезла, даже и не оформившись толком .

К тому же, у молодого конформиста едва ли не с самого начала пути присутствовало стойкое ощущение, что его ласково, но твердо ведут куда следует как опытные милиционеры присмиревшего хулигана. Вроде никакого насилия над личностью, наоборот, стелятся едва не ковриками, а вот только дернись в сторону... Хотя и эта догадка недолго отравляла ему настроение. Попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй, как говаривал когда-то Валерий-старейшина.

К деревне, которая оказалась даже ближе, чем представлялось вначале, он подошел твердым шагом. В любом случае, если продолжать аналогию со стаей, здесь он вожак, хоть, по сути дела и номинальный. А номинальная власть запросто может стать вполне реальной.


Дача в Ленинградской или какой-то другой области


Праздник души и тела удался на славу. Рыбалка, которая принесла большое удовольствие и практическую пользу соседскому Мурзику. Русская баня с нырянием в специально выкопанный прудик и мужскими беседами за "Выборгом" с соответствующей легкой закуской. Кстати появившиеся и вовремя исчезнувшие цыпочки из обслуги соседнего пансионата - все оказалось вполне на уровне.

Хозяин дома, сочетающий преподавание в художественной школе для взрослых с деятельностью свободного художника, знал толк в простых радостях жизни. Особенно тех, которые совершаются вдали от бдительного ока законной половины.

Творческая часть встречи также порадовала. На чердаке, оборудованном под мастерскую и личную мини-галерею, взорам гостей предстали пейзажи с местным колоритом, натюрморты, состоящие то из аппетитных плотвичек рядом с рыбацкими принадлежностями, то из крепеньких подберезовиков и брусники во всевозможных глиняных и плетеных емкостях.

- Да, недурственно! - подвел итог Кирилл Перинный - низенький толстячок, сам чем-то похожий на подберезовик, выглядывающий из мягкого лесного мха. - А эти сосенки ты чем прописывал? На плоскую кисть вроде не похоже.

- Берите проще - пальцами - довольно рассмеялся Геннадий Курилов, манерно сделав ударение на последнем слоге. - А чего? Задача вполне решена, выразительность, как видите, достигнута.

- Дурют нашего брата, ох, дурют - процитировал классика разговорного жанра Юрий Ишкевич, внешне похожий на Перинного настолько, что на творческих тусовках их частенько принимали за близнецов и регулярно путали.

- Ну и подумаешь - обиделся хозяин дома. Вон, Айвазовский, думаете, чем писал морскую пену? Тряпкой об холст лупил и все дела! Ему можно, а мы что, лаптем щи хлебаем и ноздрями мух ловим?!

Когда творческий спор, грозящий перейти в вульгарное выяснение отношений, был погашен, наступила очередь хвастаться и для гостей. Разумеется, они привезли с собой не работы "живьем", что было бы трудновато, учитывая габариты произведений, а фото и почти готовый макет персонального каталога.

Ишкевич, который начинал в качестве декоратора, развернулся во всю ширь своей театральной души. Издали и в мелком формате его творения смотрелись очень даже ничего, особенно "Эксгибиционист, поражающий дракона" Ярко-малиновый дракон, и в самом деле пораженный открывшимся перед ним зрелищем, издыхал буквально на глазах. Победитель гордо демонстрировал миру лучшее, что у него есть.

Валерий-старший хитро переглядывался с Геннадием: посетив знаменитую персональную выставку в музее лифтового оборудования, они как следует разглядели, чем пользуется Юрий в качестве материала для своих шедевров. Основой одного из них служил коврик производства Белоруссия, вытертый буквально до белых ниток. На него были прикреплены скрученные жгутом и завязанные невероятными узлами женские колготки, треники, судя по всему, принадлежавшие самому живописцу и обрывки тюлевой занавески. Поверх всего этого наносился рисунок, причем, скорее всего, большой малярной кистью или даже шваброй.

У Перинного оказалась целая кипа фотографий размером в печатный лист. Каждая из этих непритязательных с виду картинок таила в себе глубокий смысл, который расшифровывался в названии. Оно было старательно выписано в правом нижнем углу каждой из работ. Например, пара березок на пригорке именовалась "Явление бога Перуна в виде летнего пейзажа". Здесь же присутствовали "Явление бога Перуна в виде натюрморта из двух чайников", "Явление бога Перуна в виде цветка репейника"

- Эгоцентризм так и прет - не упустил случая поквитаться Курилов. - Извини, старик, но в твоей серии не хватает только "Явления бога Перуна в виде деревенского сортира жарким летом". - А как твои успехи, Валерыч? Все малюешь олигархов?

- А что остается делать - с шутливым огорчением развел руками представитель клана парадных портретистов. - Жена, если ее колготки употреблю на эпическое полотно, голову отъест. А теща за кухонную занавеску веником будет гнать до канадской границы.

- Кстати, как сынок? Радует?

- Да что вам сказать - трудный возраст. Когда все его ровесники влюблялись и открывали для себя несовершенство мира, он сидел спокойненько под маминой юбкой, а теперь, когда положено бы уже перебеситься, его, видите ли, потянуло бунтовать.

- Да, хлопот с этой молодежью. И что же, в хиппи или панки подался?

- Да нет, на святое, поганец, замахнулся! Ну, вот скажите, разве так нас учили, чтобы тень на лице была зеленая? Нет и еще раз нет! - постепенно распалялся Валерий - А он, сосунок эдакий, еще вякает, что так выразительнее. Я его и выкинул коленом под зад из семейной мастерской, чтобы не позорил...

- Ну, это уж ты чересчур круто.

- Вы дальше послушайте. Он, видите ли, разобиделся и решил вовсе в свою мастерскую переселиться. Верно; сам ему и место подыскал, а вы что думали, этот себе самостоятельно даже билетов на концерт не закажет, ждет, чтобы родители все сделали. Приезжаю, чтобы пропесочить как следует: неделю дома не показывается, совсем от рук парень отбился и что, думаете, вижу?

- Как что - понимающе хмыкнул Перинный - Он у тебя молодой, кровь играет...

- Если бы! Это бы я понял, сам такие номера выкидывал, до сих пор вспомнить приятно. Одним словом, сам обо всем договорился; думал, надо ему на ноги становиться, связями обрастать. Короче, Герман Михайлович, вы знаете, кто он. Со своими, конечно, тараканами, но денег на удовольствия не жалеет. Сам этому щенку концепцию разработал, основную идею расписал, только возьми и сделай. И начал вроде неплохо...

- Ну и чего? И у него зеленую тень изобразил, где не надо?

- Коньяк у нас остался? Плесните кто рядом, про такое на трезвую голову и не скажешь. Захожу, одним словом, а он почти законченную работу портит! Из господина Сартмана какую-то Медузу Горгону состроил. Ремня бы ему хорошего прописать, так ведь здоровый вымахал, еще сдачи даст. Вот и пусть теперь выкручивается, как знает, я его покрывать не стану. Тоже мне, революционер выискался!


Окрестности затерянной деревушки


Низкорослый старик, которого трудно было бы не испугаться, встретив на темной улице, быстрым шагом удалялся от деревни. Жрец-колдун спешил покинуть родные места пока соплеменники, которые столько лет трепетали от малейшего его взгляда, не расправились с ним в угоду новому. Точно так же он когда-то поступил с тем, кто посвятил его во все тонкости колдовского ремесла.

Он и сам пропустил то краткое мгновение, за которое из самого влиятельного человека деревни превратился в ненужного и даже опасного. Просто за всю свою долгую жизнь ему тоже не довелось видеть настолько красочного изображения божества. Даже изваяния, принесенные со звезд, не обладали такой завораживающей силой. Кроме того, люди, которые сопровождали избранного, были головы на две выше самого рослого из мужчин деревни и сложены настолько гармонично, что вызвали наивное восхищение у тех, кто почти не видел никого кроме соплеменников. Те немногие, которые закончили свои дни, отправившись к духам предков во славу мертвого бога, не шли ни в какое сравнение с незваными гостями. Жертвы имели жалкий вид, эти же не произнося ни слова, давали понять, что являются существами высшего порядка.

Зато он, много лет привыкший ходить по скользкому краю бездонной пропасти, вовремя почувствовал перемену в настроении деревни. Промедли он хотя бы на несколько ударов сердца, без сомнения, живым бы не выбрался. Впрочем, сила, помогающая завладеть мыслями и чувствами покорных и привыкших повиноваться, оставалась с ним. Значит, еще не все кончено. Без него им не видать благосклонности великого Кхтулку: никто не знает, где находится поющая труба, которая должна подать голос и придать сил вернувшемуся божеству. Он, жрец-колдун, единственный, кто владеет древней тайной. Он еще вернется сюда, вернется во главе еще большей толпы, готовой умереть за него и за великого Кхтулку. И это будет еще до возвращения мертвого бога...

Покидая деревню, он не удержался от маленькой мести. Проходя мимо ямы, где сидели, дожидаясь своего часа, жертвы, он сдвинул тяжелую каменную крышку и спустил вниз одно из бревен, прислоненное к стенке ближайшего дома. Сидевшие в яме не заставили себя долго ждать. Они вскарабкались по сухому сосновому стволу с ловкостью серых лесных векш и устремились прочь от ужасного места. Впрочем, один из них задержался, чтобы ловким движением обшарить одежду своего спасителя. Найдя нож, с которым старик не расставался даже во время сна, тот довольно ощерился и исчез, бросив на прощание несколько непонятных слов.

Но, как сверженный колдун смог увидеть из своего укрытия, далеко уйти им не удалось. Зайдя в несколько домов и наскоро насытившись найденным там, они оказались возле пещеры обрядов и заглянули туда. Стоило им увидеть принесенное чужаком изображение, как с одним из них случился припадок подобный тому, какой скручивает тех, с кем пожелают говорить духи. Тело мужчины выгнулось дугой, а затем он рухнул на землю, плача и завывая как раненая рысь, которая тщетно старается выбраться из ловушки. Вскоре изо рта его послышались непонятные слова. Судя по страсти, с которой повторялась одна и та же фраза, это была заклинание людей из внешнего мира.

- Век воли не видать! Век воли не видать! - выкрикивал несчастный, в то время как руки и ноги его скребли по жесткой земле.

Второй был не в силах придти на помощь своему товарищу. Осев на землю, он пребывал в полной неподвижности. Лицо его с полуоткрытым ртом и выпученными глазами напоминало изваяние, которые встречаются иногда в глухих местах, не посещаемых даже местными жителями.

Но, вдохнув дым болотного мха, который радует глаз легковерных путешественников крохотными белыми цветочками, оба успокоились и вскоре принялись вместе с остальными раскачиваться под звук барабана, повторяя фразу про мертвого бога, готового восстать из своего подводного города.

... Все равно, они не обойдутся без меня! - злорадно думал жрец-колдун, старательно кружа и заметая следы. - Только я могу обращаться с поющей трубой, без меня она не издаст ни звука. И священный текст эти пришлые произносят из рук вон плохо. Растягивать слова нужно совсем не так и спешат, будто на пожар. Никакого толка от этих нынешних!


Дача персонального пенсионера


Бывший сотрудник одного военного ведомства, солидный мужчина, давно вышедший из юношеских лет, пребывал в несвойственном ему состоянии воодушевления и небывалого морального подъема. Нет, дело было вовсе не в появившейся на его горизонте симпатичной гражданке и не в многообещающем звонке с недавнего места работы. Все оказалось гораздо загадочнее. Если бы еще недавно кто-нибудь предположил, что с ним, убежденным материалистом, может произойти нечто подобное, шутник был бы послан по-мужски кратко и конкретно.

Но тем не менее... Сперва ему казалось, что осталось несделанным что-то исключительно важное, вот только он отчего-то забыл, что именно. Перерыв все имеющиеся блокноты, он не нашел ничего достаточно важного без плюсика, означающего "исполнено". Внутри как будто загорелась тревожная красная лампочка. Где-то и какого-то числа он обязательно должен быть... Это не заседание и не встреча со значительным лицом. Что же в таком случае? Может быть, семейное? Но отношения с родственниками давно сведены к минимуму, поэтому о свадьбе или похоронах он бы непременно помнил.

С течением времени беспокойство нарастало как будто приближалось нечто грандиозное, почти нереальное, вроде одновременной смены всего руководящего состава или... Нет, о таком он не позволял себе высказываться даже мысленно.

И все же что-то упорно не давало покоя. Василию Сергеевичу начало временами казаться, что статуэтка, без которой он ходил теперь разве что в уборную, раскалилась и готова прожечь в кармане порядочную дыру.

Режим дня, который тщательно соблюдался на протяжении почти сорока лет, трещал по всем швам. С наступлением темноты возникала непонятная бодрость, будто он провел день, валяясь на диване. Не помогали ни длительные пешие прогулки, ни колка дров для камина, ни даже импортные таблетки. Более того, бродя по берегу озера, Василий Сергеевич неожиданно ощутил сильнейшее желание идти прямо, в чахлый лесочек, через болота и дальше вперед, не сворачивая. Он уже начал всерьез беспокоиться, как вдруг настроение изменилось так же неожиданно, как и возникло.

Во время вынужденных ночных бдений он пытался писать мемуары, читать, смотреть передачи ночного канала, даже слушать музыку по почти антикварному радиоприемнику. Внутренний зуд даже и не думал утихать. Удивившись этому обстоятельству вслух, Василий Сергеевич обратился к своему единственному собеседнику за последнее время.

- Это что же получается, даже на пенсии человеку не отдохнуть! Судами не достали, так теперь мозги просвечивают. Ну, я им этого так не спущу, я позвоню самому...

Не докончив фразы, он внезапно замолк. С каменным изделием неведомых мастеров не происходило ровным счетом ничего. Оно не ожило, не увеличилось в размерах, даже не начало фосфоресцировать, как это обычно происходит в фантастических фильмах. И, тем не менее, бывший сотрудник военного ведомства понял, что предстоящее мероприятие напрямую связано со статуэткой. О месте и времени проведения ему сообщат.


Дача Валерия-старшего


Уговорив одну за другой несколько бутылок рябиновой настойки, собратья по кисти принялись за коньяк "Семь звездочек". Сперва, как водится, вспоминали студенческую молодость, затем речь пошла о свободе творчества и самовыражения. Хозяин дома доказывал, что даже в застойные годы можно было самовыражаться сколько душе угодно. Разумеется, не выходя за определенные рамки. Ишкевич и Перинный дружно вспоминали о худсоветах и разносах за идеологическую, а точнее, безыдейную направленность.

- Ты просто всегда умел хорошо устроиться - неожиданно для себя произнес Валерий-отец. - Твои караси с брусникой даже при культе личности бы прокатили. Чисто, гладко и придраться не к чему.

- Молчал бы со своими олигархами - вспылил Курилов, едва не рассыпав пепельницу. - Да у вас с тех самых времен семейный подряд. Не искусство, а конвейерное производство.

- Сейчас я встану и дам тебе по морде - вяло прокомментировал представитель династии парадных портретистов, делая попытки подняться. Но сила земного тяготения, умноженная на количество выпитого, упорно не давала ему осуществить эту затею.

- Все, брек! Ну, правда, харе ругаться. Миритесь и давайте выпьем за это! - спешно вмешался Ишкевич.

- А чего он... - хором промычали спорщики.

- Старики, у меня родилась гениальная идея! - Перинный вскочил на ноги, в восторге потрясая вилкой с нанизанным на нее соленым грибом. - Вместо того, чтобы чистить друг другу фейсы, давайте решим проблему мирным путем. Устроим вечер набросков как в добрые старые времена.

- А кого рисовать? Не друг друга же! Модели еще вчера свалили.

- Ну, может тогда.... Бутыль из-под настойки, а рядом поставим...

- Нет уж, натюрмортами еще в академии наелись!

- И не пейзажи: хватит на сегодня бога Перуна во всех его проявлениях!

- Давайте что-нибудь нетипичное для всех, что-нибудь такое...

- Соседского барбоса у будки! А что: жизненно, а какая выразительность, особенно при виде кошки.

- Господа художники, предлагаю выйти проветриться и совместно поискать сюжет для наших будущих шедевров.

...Модель нашлась, едва они вышли на улицу. Собственно, улицы никакой не было. Когда-то здесь располагался финский хутор со всеми полагающимися хозяйственными постройками, которые пришли к логическому финалу, превратившись в дрова для камина. Курилов особенно ценил отсутствие соседей как факт, положительно сказывающийся на творческом процессе. До ближайшего населенного пункта добрых двадцать минут пешком. Никаких назойливых посетителей, никаких случайных гостей, от которых в мастерской в городе просто житья не было.

Впрочем, человек, который ожидал их, вряд ли был случайным. Низкорослый старик, одетый как персонаж славянского фэнтези, будто заранее знал, куда и зачем явился. При виде изрядно подогретой компании он поднялся с пенька и сделал несколько шагов навстречу художникам. Компания на удивление дружно пришла к выводу, что перед ними самая подходящая модель, какую только можно вообразить.

Впрочем, старика не пришлось даже уговаривать. Улыбнувшись, отчего глаза его приобрели почти васильковую окраску, а кожа собралась в добрые морщины, он засеменил едва ли не впереди художников.

- Какой типаж! - восторженно прошептал Ишкевич. Был у нас один примадонн, играл царя Берендея, так перед этим он просто ноль без палочки.

- Брось ты, это же настоящий персонаж Толстого - так же тихо возразил ему Перинный. - Мужик от сохи, раздольная душа русского народа.

Валерий-старший ответил на эти восторги только ироническим хмыканьем, отметив про себя, что, если старичка нарядить в дорогой костюм, умыть и причесать, смотреться он будет представительнее многих олигархов.

Не обменявшись больше ни одним словом, все поднялись в мастерскую. Хозяин дома, протрезвевший до нормального рабочего состояния, отодвинул к задней стене стол с остатками "банкета" и достал все необходимое для рисования. Мольберт здесь был только один, поэтому устроились все с фанерками на коленях, как ученики художественной школы во время летней практики.

Непонятный посетитель удивил и на этот раз. Войдя, он сразу уселся в резном кресле, которое хозяин дома обменял у одного местного умельца на ящик "Флагмана". Откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники в виде сказочных львов, старик замер и, казалось, даже перестал дышать.

Художники, не теряя времени, принялись за дело. Как выяснилось, было уже далеко за полдень и через пару часов дневное освещение должно превратиться в вечернее со всеми его особенностями. Чем больше они старались передать на бумаге черты нежданного гостя, тем больше это занятие увлекало их. Весь мир будто исчез, все вместе они словно провалились в другое измерение, где не существовало ничего кроме того кто сидел перед ними и листка бумаги.

Валерию отчего-то пришло в голову, что в молодости он мысленно делил своих моделей на тех, с кем хочется работать и на тех, где основным мотивом являлась более чем щедрая оплата. Потом ему, конечно, удалось достигнуть внутреннего компромисса... Перинному неожиданно вспомнилось, как в самом начале обучения ему впервые пришлось рисовать обнаженную модель. Охватившее его при этом чувство стыда удивило его самого. Ведь он даже не думает о ней как о сексуальном объекте; если честно, эта толстушка ему даже и не нравилась. И все же водя кусочком угля по ватману, он не мог отделаться от ощущения, что между ним и этой девушкой возникает очень тесная и совершенно ненужная близость. Как в вагоне метро в час пик, да еще летом, когда одежды на всех самый минимум.

Нет, ощущение, которое появилось сейчас, было совсем другим. Не произнеся ни одного слова и вообще никак не проявив себя, непонятный старик завладел их мыслями, как будто превратившись в некую призму, преломлявшую по своей воле их мироощущение.

Ишкевич едва ли не с самого начала чувствовал неодолимое желание пририсовать этому непритязательному с виду дедушке не то нимб вокруг головы, не то внутреннее свечение, как на кришнаитских рисунках. Валерий помимо воли и приобретенного с годами цинизма ощущал, как его буквально распирает безграничное восхищение, переходящее в щенячий восторг. Перед его внутренним взором прошли пионерские линейки в школе и вожатая, которая звенящим от истерического напряжения голосом читала патриотические стихи. Перинный по привычке подумал, что явление вездесущего бога Перуна было бы самым достоверным в образе этого человека, посланного самим провидением. А потом у взрослых людей с солидным жизненным опытом синхронно возникло нечто вроде видения: они вернулись в раннее детство, кто-то большой, сильный и невероятно мудрый взял их за руку и ведет туда, где им будет лучше всего. А им только и остается, что радостно перебирать ногами, стараясь поспеть за взрослым...

Завершив портрет, художники не сговариваясь, взяли еще по одному листу и принялись рисовать то, что им хотелось изобразить больше всего на свете. Казалось, руки сами выводят все на бумаге, в то время как разум с некоторым удивлением наблюдает за процессом со стороны.

Постепенно на половинках ватмана появилась фигура, как будто позаимствованная из кошмаров Босха. Силуэт, отдаленно похожий на человеческий, с мощными задними лапами и крыльями, украшенными длинными острыми когтями. Голова, представляет собой клубок перепутанных щупальцев, с которых капает мутная жидкость.

...Жрец-колдун был очень доволен. Чутье не подвело его; он нашел тех, кто способен сделать больше изображений великого Ктхулку, причем таких, которые подействуют на односельчан получше настойки из пятнистого гриба. А самозванец пусть убирается с позором! Или нет, его следует принести в жертву проснувшемуся богу. Пусть его предсмертные мучения насытят того, кто мертв и в то же время скоро вернется в этот мир. И никто никогда больше не посягнет на его власть над соплеменниками.


Ленинградская или какая-то другая область


- Ты уверен, что мы движемся в правильном направлении? - в который раз спрашивал Юлий, забегая вперед и заглядывая в лицо важно шагающему Аркадию.

- Если сомневаешься - чего вообще с нами поехал! - не выдержал Фабрицио, изнемогавший под тяжестью громадного рюкзака.

Миссия спутника героев обязывает ко многому. А поэтому и речи не было о том, чтобы отправиться в путь без палатки, спальников и туристского котелка. Аркадий, выказав обычное презрение ко всякому мещанскому комфорту, ограничился покрывалом с дивана и запасом продуктов, состоящим из нескольких пакетиков чая и пачки овсяного печенья. Эвенгар, как опытный путешественник, довольствовался набором самых необходимых предметов, уместившихся в небольшом рюкзаке с изображением волчьей морды.

- В конце концов, нам снилось одно и то же озеро, а другого, подходящего под описание, в окрестностях нет.

- Чего-то долго идем - продолжал ныть мастер коллажей. - С утра все тащимся и тащимся, а никакого озера и в помине нет.

- Будет, уймись - попытался утихомирить его Эвенгар. - Сам же говорил, что вся городская печатная продукция тебе известна как стены собственного сортира. А представь себе, что мы набредем на заброшенную деревню, а там в домах полным-полно послевоенных журналов или плакатов про социалистическое соревнование. Твоим же коллажам цены не будет, а точнее будет. В свободно конвертируемой валюте.

- А заодно мир спасешь - язвительно добавил Аркадий. - Слушайте, а может, нам и правда, стоит задуматься о ночлеге? Не попремся же мы по темноте.

- Точно, только найдем местечко поуютнее. И, знаете, мне почему-то кажется, что кому-то одному по очереди нужно следить за обстановкой. Такое, знаете, пакостное ощущение, будто кто в спину смотрит.

- Ты бы еще больше ужастиков смотрел и особенно под водку! Подождите, у меня с собой туристская карта, правда, восемьдесят второго года. Думал сделать из нее основу для коллажа, но не нашел ничего подходящего... Короче, здесь должна быть турбаза, буквально в паре километров отсюда. Не исключено, что эту ночь проведем под крышей и даже на кроватях.

- Ага, с железными такими сетками, растянутыми наподобие гамака. Мне папахен рассказывал, как его в пионерлагерь отправляли...

- Кому не нравится, может считать звезды, хотя лично я предпочел бы спать за крепкими стенами и надежно запертой дверью. Нечего ржать, а то некоторые наслушались "русского шансона" а потом в каждом обычном слове видят невесть что.

Спустя примерно полчаса быстрой ходьбы перед подуставшими путешественниками и в самом деле предстало нечто вроде дачного домика. Для заброшенного строения он выглядел очень даже прилично. Даже часть окон оказалась застекленной, а не темнела черными провалами. Но, приблизившись, художники с трудом подавили желание развернуться и бежать отсюда как можно дальше и с максимальной скоростью.

Поляна перед домиком была вытоптана, будто здесь резвилось стадо быков или большая компания, не испытывающая недостатка в дурманящих веществах. Посредине чернели остатки кострища. Судя по жалобно торчащим вокруг остаткам построек и спортивных сооружений, утруждать себя заготовлением дров участники веселья тоже не стали. Особенно сюрреалистически смотрелась почти целая скамейка, выглядывающая из кучи головешек. Из-под нее виднелся наполовину обугленный баскетбольный щит из кольца которого торчали грабли.

Аркадий подошел, чтобы сфотографировать необычный натюрморт, но, приглядевшись повнимательнее, отпрыгнул, издав хриплый вопль.

- Ты чего? Змея что ли?

- Эти козлы... Вот уроды-то! Младенцев!

В самом деле, на отломанной крышке полированного журнального столика лежало нечто, более всего похожее на кадры криминальной хроники. Юлий, едва взглянув, бросился в кусты, где его буквально вывернуло наизнанку. Фабрицио трясся как под током, изо всех сил пытаясь что-то произнести. Наконец, сбросив рюкзак на землю, он развернулся и со всей силы ударил ногой по непонятно зачем торчащему здесь телеграфному столбу. Тот легко как спичка переломился.

Эвенгар подошел к ужасным предметам и вдруг... поднял за ногу один из трупиков.

- Ты что, совсем охренел?! - воскликнули все трое.

- Народ, это не настоящее убийство, это по игровому! Да расслабьтесь вы, здесь куклы. А вместо крови перемазаны чем-то, не то вином не то еще чем... Ну ни фига ж себе, оно было внутрь налито. Интересно, кто так развлекался? На сатанистов не похоже: у них другие приколы...

Осторожно приблизившись, остальные убедились в правоте его слов. Пупсы, которые даже вблизи запросто можно принять за настоящего ребенка, были просто разделаны под орех. Один полностью расчленен, другого раскромсали наподобие батона колбасы. Изо лба еще одного торчало орудие преступления - впечатляющих размеров кухонный нож. Кукла продолжала беззаботно улыбаться, глядя в небо светло-голубыми глазами, до странности похожими на настоящие. Аркадий потянулся, было, за фотоаппаратом, заметив, что такой сюр украсит любую выставку фотоандеграунда. Но на полпути остановился и скорчил брезгливую гримасу.

- Нет, это уже чересчур. Всему должна быть граница, даже беспределу.

- И все же, кто тут так красиво отдыхал? - спросил Фабрицио, высматривая, что бы еще такое сломать, чтобы окончательно восстановить душевное равновесие.

- А вот и разгадка - заявил Эвенгар неожиданно серьезно. - Значит, мы не напрасно со всем этим заморочились, вот что я вам скажу.

На корпусе старого лампового радиоприемника, содержимое которого, зачем-то выдрали и разбросали вокруг, стояла небольшая фигурка, сделанная не то из пластилина, не то из оконной замазки. Взорам путешественников предстал старый знакомый, в последнее время постоянно фигурировавший в кошмарных снах обитателей Сквот-тауна и, судя по всему, не только его.

- Знаете что, пошли отсюда - снова вступил в разговор Аркадий. - Эти маньяки могут оказаться где-то поблизости. А в моем сне они такое вытворяли совсем не с куклами.

- Процесс пошел.

- Ага, очертания все зримее, а контуры все отчетливее.

- Тогда и вправду следует поторопиться, пока всему миру не настал.... решительный момент.

На следующее утро, едва проснувшись, они совершили марш-бросок, достойный солдат самого специального подразделения.


Опять дача персонального пенсионера


Ожидание становилось невыносимым. Где-то идет подготовка к важнейшему мероприятию, а про него как будто забыли. И ведь нет номера телефона, чтобы позвонить и деликатно напомнить о себе, нет адреса, куда можно послать открыточку, поздравить с каким-нибудь наступающим праздником.

И все же назначенная дата приближалась: в этом не было никаких сомнений. Анализировать обстановку его в свое время научили неплохо, а сейчас факты настолько очевидны что прямо бросаются в глаза. Удивительно, что какой-нибудь умник из общественной организации не догадался сложить два плюс два. К тому же с некоторых пор в окружающей обстановке возникло напряжение, различимое лишь на уровне интуиции. Напряжение, которое не может пройти само собой

Теперь он, несмотря на воспитанную годами выдержку, не мог заниматься ничем другим. Едва проснувшись, он отправлялся бродить по окрестностям. Возможно те, кто должен его известить, тогда быстрее найдут его. Поэтому когда вдали показалась процессия из старика, похожего на резидента, вынужденного скрываться в медвежьем углу и четырех мужчин, явно находящихся под гипнотическим воздействием, он с первого взгляда все понял. Догнав их, пошел рядом со стариком. Все же субординацию никто не отменял, а он хоть и на пенсии, а человек в системе далеко не последний.

Никто из целеустремленно бредущих за страшноватым предводителем не спросил, кто он такой и чего ради пристроился к ним; никто даже не покосился в его сторону. Но привычка, за десятилетия службы въевшаяся в плоть и кровь, взяла свое. Вынув из внутреннего кармана пиджака фигурку, он предъявил ее главному тем жестом, каким раскрывают красную книжечку или произносят: "это со мной". Тот кивнул, чуть заметно усмехнувшись. Так же без слов Василий Сергеевич понял, что следует поторопиться и что по пути к ним присоединятся остальные участники мероприятия.


Ленинградская или какая-то другая область


- Я вот чего не понимаю - произнес Эвенгар, отхлебнув из котелка чай с плавающими на поверхности сосновыми иголками. - Сущность, которая вот-вот должна заявиться в наше измерение, спит в своем доме в городе Рльехе. Знаете, я в свое время неплохо изучил историю родного края, все, что касается легенд и преданий. Не было здесь никаких древних цивилизаций, Атлантида и то в другом регионе.

- Погодите, а как насчет подземных ходов, то есть подводных? Может город где-нибудь у берегов Америки, а этому со щупальцами для чего-то загорелось приплыть сюда, - рассудительно заметил Фабрицио, безуспешно пытаясь принять позу "собака смотрит вверх".

- Ты еще скажи, что у него здесь дача - хихикнул Юлий, разглаживая на коленях старый "Огонек", подобранный среди остатков турбазы.

- Но Атлантиды же вообще не было, это легенда! - не выдержал кто-то.

- Между прочим, по официальной, то есть мифологической версии Ктхутку тоже не существует, а вот, пожалуйста, не сегодня-завтра заявит о себе и перевернет мир с ног на голову.

- Заявит, если ему не помешать. Насколько я понимаю, договориться здесь будет нереально - коллективное помешательство, жертвоприношения и все такое - продолжил Аркадий, старательно вылавливая бамбуковыми палочками остатки макарон из своей миски. - А я не потерплю, чтобы кто-нибудь накладывал на меня свои щупальца. В отличие от всяких обывателей, я слишком ценю независимость личности...

- Тогда что же остается - уничтожить его? Он вроде и так дохлый...

- Ну, насколько я понял из последнего сна, это далеко не первая попытка его явиться в наш мир. Удавалось же как-то раньше с ним справиться. Кстати, никому об этом ничего не приснилось? Придется импровизировать на ходу. Ладно, не в первой.


Озеро в окрестностях затерянной деревушки


На озеро, к которому приближалась компания обитателей Сквот-Тауна, приехали любители дайвинга. Ничего не подозревая о событиях, которые вот-вот должны до неузнаваемости изменить лицо мира, четверо менеджеров среднего звена радовались возможности на пару дней сменить обстановку и целиком посвятить себя любимому занятию.

Собственно, для рыбалки было еще рановато: рыба толком не пробудилась от зимних холодов, да и температура воды не располагала к погружениям. Но для тех, у кого есть сильное желание во что бы то ни стало открыть сезон, плюс имеется качественный гидрокостюм и снаряжение, приобретенное не на блошином рынке, дело обстоит намного проще.

Игорь Василевский, старший по должности, а заодно лидер в группе дайверов-любителей, по традиции совершил первое погружение. Остальные ожидали его на берегу, в который раз проверяя снаряжение и обмениваясь шутливыми замечаниями.

В отличие от них, Игорь до недавнего времени каждое лето проводил у этого озера и знал в этих краях каждую тропинку и каждое дерево. Позже, когда родители, несмотря на все его просьбы все же продали бабушкин дом, регулярно приезжал сюда с палаткой на неделю-другую. Что же касается самого озера, то он мог бы, при желании составить подробное описание его течений, рельефа дна, поведения рыбы в зависимости от погоды и разновидности растущих на дне водорослей. Да что там течения; за многие годы он до тонкостей узнал все, что касается каждой из лежащих на его дне "достопримечательностей". Видеть своими глазами довелось далеко не все: от одного берега до другого более десятка километров, зато историй, связанных с этим, он знал предостаточно.

Неподалеку от закрытого пляжа, на приличной глубине, лежит остов грузовика, утопленного в пятьдесят каком-то году, когда пытались наладить паромную переправу. В паре километров от него - катер директора рыболовецкого хозяйства. Когда-то он на полном ходу врезался в одну из опор бывшего моста, еле видную над водой. Недавно присланному из города начальнику как-то позабыли о них сообщить... Незадолго до рождения Игоря над опорами в целях безопасности установили буйки, но металлические шары регулярно срывались со своих мест и к радости окрестных ребятишек, оказывались на берегу в самых неожиданных местах. Поговаривали, что таким образом мстит всем неуспокоенная душа директора рыбсовхоза, которого так и не смогли поднять на поверхность.

А неподалеку от другого поселка, ныне практически заброшенного, на дне должен быть спрятан самый настоящий клад. Еще во время революции богатый купец Терентьев утопил на самом глубоком месте сундук с золотыми царскими червонцами. Несколько раз, уже на памяти Игоря, приезжали водолазы, но всякий раз возвращались ни с чем. Наверно сундук за это время успело затянуть илом. Требуется специальное оборудование, а доставить его сюда будет стоить едва ли не дороже содержимого сундука ...

В северной части озера три есть крохотных островка, куда они с мальчишками частенько плавали сначала играть в потерпевших кораблекрушение, а потом, сидя у костра, пугать друг друга жуткими историями. Рассказывали, что был еще и четвертый остров, на котором стояла церковь. Построил ее на свои средства отставной ротмистр Вахрамеев - жуткий пьяница и дебошир. Получив богатое наследство, он внезапно ощутил склонность к праведному образу жизни.

Но когда на реке, впадающей в озеро, построили электростанцию, уровень воды резко повысился, размыло песчаную почву, и церковь оказалась на дне. Согласно рассказам старожилов, здание опустилось в целости-сохранности, а если этому краю будет грозить большая беда, колокол на ней должен сам собой зазвонить. Но, сколько они ни ныряли, ни церкви, ни колокольни найти не удалось. А тихий звон, которым мальчишки пугали друг друга, мог раздаваться, откуда угодно: по воде любой звук слышен на очень большом расстоянии.

Игорь натянул гидрокостюм, еще раз все проверил и плавно вошел в воду. Всякий раз он чувствовал, что попал в совершенно другой мир - тихо, спокойно, никто не достает срочными и важными звонками, никто вокруг не толпится. Разве что рыбешки стремительно проплывают, поблескивая серебристыми боками.

Сначала он как всегда наведается к затопленному мосту, а затем - к подводной пещерке, где они когда-то мечтали найти клад, а потом уже в студенческие времена сложили в ржавый железный бак целую кучу ракушек и зеленых винных бутылок. Получился вполне себе клад.

Как хорошо: вода еще чистая, не взбаламученная купальщиками и любителями устраивать гонки на катерах, к которым в последнее время добавились и аквабайкеры...

Это еще что за ерунда? Мощные бетонные опоры, столько лет остававшиеся целыми и невредимыми, представляли собой жалкое зрелище. Мох и водоросли, которыми они поросли, были частично содраны и болтались вокруг зелеными лохмотьями. Бетон покрылся сетью глубоких трещин, некоторые куски вывалились, открыв взгляду ржавые перекрученные железяки. Значит, все-таки дошли руки у господина мэра ликвидировать постоянный источник аварий. Хоть один не забыл о предвыборных обещаниях. А то и в самом деле, забудешь да и врежешься не хуже покойного директора рыбсовхоза.

Но перемены на этом не закончились. Проплыв немного вперед, Игорь с удивлением заметил, что отмели, которую он помнил едва ли не с тех времен, как научился плавать, больше не существовало. Вместо нее зияла глубокая подводная яма. Посветив внутрь фонариком, он не смог хотя бы приблизительно определить, ее глубину. Неужели кому-то снова стрельнуло в пятку искать сундук купца Терентьева?

Продолжая недоумевать, Игорь направился в сторону островков, стараясь держаться подальше от омута с очень дурной славой. Обитающие здесь русалки только и ждут, кого бы затащить к себе, а потом требовать по всей форме алиментов... Но и здесь тоже все теперь по-другому. Не стало водорослей, коричневыми нитками тянущихся вверх, затопленного парома, даже громадного бетонного куба, который всегда служил ему ориентиром

Сколько Игорь не вглядывался в открывшуюся перед ним картину, он не мог подобрать слов, которые бы верно передавали увиденное. Вода гораздо больше, обычного искажала перспективу и все очертания. Как будто во сне он видел это совсем близко и в то же время как в бинокль, перевернутый другой стороной. К тому же все разламывалось на множество плоскостей и углов, направленных в разные стороны как на картине безумного и агрессивно настроенного художника.

Из илистого дна торчали обломки стен, сложенных из громадных темных камней. Причем тщательно обтесанные глыбы обтекаемой формы выглядели как новенькие - к ним не пристало ни одной ракушки, ни одной ниточки водорослей. Более того, несмотря на то, что на странные подводные развалины не падал ни один солнечный луч, внутри каждого камня поблескивало что-то похожее на солнечный зайчик, заблудившийся в его толще.

Прямо перед изумленным очевидцем возвышался кусок арки из странного материала, похожего на темное стекло. Чуть дальше находилось то, что Игорь видел одновременно и как циклопических размеров каменное яйцо и как развалины цитадели.

Сделав небольшой круг и вернувшись на то же самое место, пловец с изумлением обнаружил, что теперь взгляду открыты не два ряда удивительной кладки, как было еще недавно, а четыре с небольшим. Башня, в которую запросто мог бы поместиться целый стадион, прямо на его глазах поднималась из глубины.

Что здесь может происходить? Вода, очертания дна - все стало совсем другим. К тому же плотва, которую раньше здесь хоть руками лови, куда-то разом подевалась. Неужели, землетрясение? Нет, все совершенно спокойно, никаких подземных толчков. Ничего кроме этого непонятного строения, которое лезет на поверхность, как будто обладая своей собственной волей.

За состояние здоровья Игорь был абсолютно спокоен: последний глоток виски сделал больше недели тому назад. Вообще перед выездом на озеро он старался вести максимально трезвый образ жизни. Без таблеток от головной боли и прочей химии тоже старался обходиться.

- Неужели у меня крыша поехала? - пронеслась не прошенная мысль. - Переутомление, несколько совершенно безумных заседаний подряд, да еще развод этот...

Но тут он почувствовал нечто, пронизавшее каждую клеточку его тела. Наверно, больше всего это было похоже на ультразвук или психотропное излучение, которым охотно пользуются спецслужбы. Что-то большое и сильное, дремлющее там, под слоем песка и ила, властно звало его. Нечто подобное Игорь испытал, когда его в третьем классе вызвали к директору и два года назад, направляясь "на ковер" к президенту фирмы.

Но ни директор школы, ни президент фирмы не могли сделать так, чтобы он, Игорь Василевский двадцать семь лет, образование высшее экономическое, перестал существовать. Его, чемпиона курса по подводному ориентированию и победителя в конкурсе на лучший бизнес-план, намеревались попросту стереть, оставив безвольную оболочку, пригодную лишь для исполнения простейших функций. Или вовсе не оставить...

Вскоре он с ужасом понял, что, не смотря на все старания покинуть опасное место, он медленно, по сужающейся спирали движется прямо к центру подводной крепости. Непонятно откуда возникшее течение мягко, но неотвратимо тащило его туда. Может быть, ему снова показалось, но дно внутри каменных стен зашевелилось как кусок теста, который месит невидимая рука. Вскоре кроме зова, он явственно услышал слова, звучащие со всех сторон одновременно, будто на дне озера установили множество мощных динамиков.

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн, - без конца повторяло множество голосов: мужских и женских, надтреснутых стариковских и совсем детских. - Мертвый Ктхулку спит, ожидая своего часа. Скоро весь мир будет принадлежать ему.

Игорь уже начал думать, каким способом если не спастись, то хотя бы дать знать остальным, чтобы не лезли в воду, когда неожиданно появился шанс на спасение. Насквозь проржавевший корпус рыболовного суденышка поднялся со дна и, увлекаемый тем же потоком, врезался в стену непонятно откуда возникшего здесь громадного строения. Игорь готов был поклясться, что увидел нечто похожее на щупальце осьминога, только увеличенное в сотню раз, если не больше. Щупальце мелькнуло, как пушинку смахнуло то, что когда-то называлось "Бродягой", и снова исчезло в илистом дне.

На какое-то мгновение зов перестал звучать, а подводное течение исчезло, будто его никогда и не было. Игорь изо всех сил заработал руками и ногами и вскоре как пробка из бутылки вылетел на поверхность.

Погружения пришлось отменить. Из путанных эмоциональных объяснений Игоря, друзья сделали вывод, что какой-то из располагающихся неподалеку заводиков спустил в озеро галлюциногенные химические отходы.


По всему миру


Звезды и прочие ночные светила, двигаясь по своим небесным дорогам, все же приняли положение, как в том году, когда обнаружили почитателей странного и страшного культа и как во множестве других раз, отмеченных не менее ужасными событиями.

Как будто разом лишившись рассудка, люди совершали поступки, которые всю последующую жизнь безуспешно пытались стереть из памяти. Полиция многих городов сбивалась с ног, стараясь предотвратить вспышки нечеловеческой жестокости, возникающие беспричинно и там, где это менее всего ожидалось. Лучшие умы, посвятившие себя расследованию загадочных преступлений, совершенных теми, кому, должно быть, чужда всякая логика и доводы разума, оказывались бессильны разрешить эту загадку. Те же, кого извлекали из подвалов заброшенных зданий, куда не отваживались заходить люди, окончательно не лишенные благоразумия, не могли дать связного объяснения своим немыслимым поступкам. Подобно неразумным созданиям они повторяли несколько заученных наизусть фраз о мертвом боге, спящем в своем доме. Те же, кто руководил отправлением ужасного культа, не попадались в руки хранителей порядка или по непонятной причине умирали, едва сев в полицейскую карету.

За несколько минут до полудня звезды заняли определенное положение. Если бы кто-нибудь догадался изобразить их на бумаге и соединить линиями, получилась бы фигура, отдаленно напоминающая ту, что столько ночей подряд тревожила сон многих тонко организованных натур.


Опять затерянная деревушка


Жрец-колдун вступил в свою деревню в сопровождении целой свиты. Четверо шедших сразу за ним мужчин, на лицах которых застыло выражение фанатичного восторга, несли изображения великого Ктхулку, сделанные с не меньшим искусством чем первое, так поразившее всех. Пятый же, преисполненный важности, нес статуэтку, одну из немногих, которые принесли с собой прибывшие со звезд. Десяток следовавших за ними людей, случайно встреченных по дороге, не испытывал никаких чувств, кроме желания во всем повиноваться служителю спящего бога.

Жрец-колдун был доволен собой. Теперь он готов изгнать чужака и привести соплеменников к полному повиновению. Он и никто другой проведет обряд встречи проснувшегося бога.

Но на главной площади деревни, у входа в пещеру для ритуалов, никто и не думал сожалеть об его отсутствии. Соплеменники, не спросив позволения, разожгли священный костер и кружились в танце, который может исполняться лишь в тот день, когда глаз дневного бога начинает взирать на людей дольше, чем длится ночная тьма.

Что они творят, неразумные! - ужаснулся жрец-колдун.

День, предшествующий появлению великого Ктхулку, должен был пройти вовсе не так. Но никому кроме него, старейшего из служителей мертвого бога не были ведомы обряды и некому было, кроме него, сказать правильные слова. Слова, которые надлежало повторять, пока волнение на озере не известит о возвращении того, кого ждало не одно поколение жителей деревни.

Молодой чужак, захвативший место главного жреца и не имевший никакого понятия о том, что следует делать в такой великий день, восседал на подобии трона, грубо вытесанном из цельного ствола старой ели. На лице его ликование и торжество временами сменялись выражением полной растерянности. Казалось, лишь он один среди всех не попал под власть священного экстаза. Значит, чужак и в самом деле не лишен колдовской силы, раз сохраняет ясность рассудка. Это даже хорошо - кивнул сам себе свергнутый глава деревни. - Вот рассудок сейчас и обернется против него.

Жрец-колдун остановился напротив дерзкого и вперил в него взгляд, который обычно заставлял сильнейших мужчин деревни ползать на четвереньках и пожирать землю. Прошло несколько мгновений, потом еще несколько. Усилия, которых, казалось, было достаточно, чтобы обратить чужака в пылающий факел, как будто проваливались в пустоту.

Более того, упрямый юнец даже не смотрел в его сторону. С изумлением, злостью и некоторым испугом он взирал на одного из его недавно обретенных последователей. Тот же, будто очнувшись от глубокого сна, в ответ пожирал его презрительным взглядом. Глядя на них по очереди, жрец-колдун поразился сходству одного и другого.

Неожиданно старый колдун понял, что означал ответ духов, данный ему во время гадания: "камнем, о который ты споткнешься, станет целое, считающее себя разделенным". Отец и сын, полагающие себя более чужими, чем берега бурной реки. Ничего, у него хватит сил победить их!

Но не успел он произнести и слова, как его окружило несколько странного вида мужчин, прибывших с чужаком. Напрасно жрец-колдун старался подчинить их своей воле; с таким же успехом он мог бы попытаться заставить плясать каменных истуканов. Те же, кто пришел вместе с ним, стояли, безучастно взирая на происходящее.

Тем временем отец и сын, позабыв обо всем на свете, набросились друг на друга:

- Бездарность! Возомнившее о себе ничтожество! Ты на что замахиваешься, сопляк?!

- Мастодонт, заплесневелый формалист! Я избранный, а ты способен лишь малевать всяких почетных маразматиков, удостоенных прижизненной мумификации. Тебе никогда не добиться его милости! И не тычь мне в лицо своим черновиком! Тьфу мне на него!

- Как ты посмел плюнуть на изображение великого Ктхулку?!

- Скоро весь мир будет принадлежать ему и тебе, жалкому ремесленнику, не будет там места. Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн. - неожиданно произнесли оба одновременно, испепеляя друг друга взглядами.

Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, слушая перепалку избранного и его отца, жрец-колдун схватил ближайшего стража и впился ему в шею крепкими острыми зубами. Тот пронзительно заверещал подобно попавшему в капкан зверьку. Остальные попытались освободить жертву, но безуспешно.

Жрец-колдун, наконец, отбросил от себя полуживого мужчину. Довольно облизываясь, он чуть отступил и встал во главе своих спутников. Те же, сгрудившись за его спиной, принялись что-то выкрикивать, потрясая рисунками и выказывая желание, во что бы то ни стало ворваться в пещеру обрядов. Но путь им преграждали те, кто пришел первыми.

Пожилой мужчина в строгом костюме вытащил из кармана тускло поблескивающий пистолет и выстрелил. Один из стражей упал. Растрепанная старуха, завывая подобно взбесившейся гиене, прыгнула вперед, выставив руки с длинными ногтями, выкрашенными в ядовито-розовый цвет. Но жрец-колдун лишь покосился в ее сторону и злобная фурия отлетела как сухой лист под порывом осеннего ветра.

Один из тех, кто еще недавно сидел в яме, ожидая ужасной смерти, выхватил нож и кинул его в стрелявшего. Мужчина уклонился с ловкостью, неожиданной для его возраста и комплекции и оружие глубоко вошло в стену дома. Благообразного вида старик с неожиданной яростью разбросал в разные стороны черноволосых стражей, рухнул на четвереньки и попытался укусить за "пятую точку" оказавшегося перед ним Перинного. Но тот отскочил, едва не сбив с ног остальных, а старик с жалобным воем принялся шарить по земле в поисках вставной челюсти.

Жители деревни изумленно взирали на происходящее, не спеша принимать чью-либо сторону. На их безобразных лицах, где причудливо смешались черты жителей Черного континента и тех, кто надеется после смерти вступить в чертоги одноглазого бога, отражалась непривычная работа мысли.

Одному из противоборствующих они привыкли безусловно подчиняться с первых дней жизни, точно так же как подчинялись их предки. Другой тоже был избранным, отмеченным милостью того, кому скоро будет принадлежать весь мир. Но постепенно каждый, будто подталкиваемый чем-то изнутри, присоединялся к той или другой группе. Обряд в честь возвращения проснувшегося бога грозил обернуться всеобщим побоищем...

Внезапно раздался звук, похожий на стон гигантского бесконечно страдающего существа. Забыв о недавних распрях, все бросились на берег озера.

- Он просыпается! Надо встретить его!

- Поющая труба! Она должна подать голос! Скорее! - запоздало вспомнил жрецколдун. Он рванулся было туда, где находился вход в тайную пещеру, но толпа бегущих сбила его с ног. Последнее, что уловило его угасающее сознание, был звук ритуального барабана. Хотя бы это не забыли...


На дне озера.

Рядом с затерянной деревней


В своих подводных владениях медленно пробуждалось ото сна создание настолько древнее, что помнило мир, когда моря и континенты имели совсем другие очертания, когда самые древние из известных ныне государств еще не было основаны, а Атлантида не погрузилась в морскую пучину.

Много столетий назад он и подобные ему пустились в далекий путь. Тот, кто теперь именовался богом Ктхулку, вряд ли смог бы вспомнить планету, бывшую ему домом и причину поспешного бегства. Они летели с далеких звезд, взяв свои изображения, содержащие частицу силы и мудрости их цивилизации, чтобы не забывать, кто они.

Одни из сородичей не перенесли тягот путешествия и были выброшены в холодное бесконечное пространство. Другие, лишившись рассудка от тесноты и недостатка пищи, набрасывались друг на друга в коротких, но яростных стычках. Превзойдя всех прочих по силе и кровожадности, без колебания пожрав последнего из спутников, он стал единственным, кто достиг цели путешествия.

Увидев обитателей планеты, прилетевший со звезд испытал нечто похожее на радость: те были во многом подобны низшим созданиям, служившим пищей его расе на далекой родине. Ментальной силой, которой щедро были наделены звездные странники, смог он пробудить в их душах невероятную жестокость, безудержное желание получать удовольствие всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Тот, кому они теперь поклонялись, принося обильные и кровавые жертвы, внушил своим последователям, что отныне им даруется право удовлетворять любые свои низменные желания во славу его.

В городе, построенном руками множества человеческих созданий, счастливых оттого, что труд их угоден великому Ктхутку, казалось, сами камни пропитались кровью жертв, а торжествующие вопли тех, кто творил жертвоприношения и звуки, сопровождающие самое разнузданное празднество, не смолкали ни днем, ни ночью.

Все больше людей начинали исповедовать культ бога, упавшего со звезд, пребывая в наивной уверенности, что делают это добровольно, без малейшего принуждения. Во многих уголках мира в храмах и на площадях стояли теперь изображения, прибывшие вместе с ним. Были они притягательны для многих людей, пробуждая в их душах все, что было в них темного и греховного с точки зрения любого из цивилизованных верований. Ничего не хотелось им отныне кроме как веселиться и истреблять друг друга, угождая своему кумиру. Он же в своем городе, именуемом Рльехом, торжествовал, пожирая их кровь и плоть, ужас и похоть, поклонение и безумие. Так будет всегда и весь мир станет принадлежать ему...

Но однажды планета, которую он считал своей, вздрогнула, сойдя со своего пути. Глубокие трещины раскололи земную твердь, целые континенты ушли под воду, а там, где плескались морские волны, возникли новые земли. Всей силы нового божества, способной подчинить множество человеческих созданий, оказалось недостаточно, чтобы остановить это бедствие. Над Рльехом сомкнулись морские волны, а сам он, погруженный в глубокий сон, не мог его покинуть. Последователи великого Ктхулку, рассеянные по всему миру, гонимые и преследуемые, затаились в ожидании, когда порядок вещей вернется на первоначальный путь.

Все, что смог он внушить своим последователям, хранившим принесенные со звезд изображения - следует ждать, когда небесные светила сложатся определенным образом. Тогда сможет он восстать во всей ужасающей славе и величии. Весь мир будет снова принадлежать ему, а тех, кто ожидал его, он достойно вознаградит. А пока что он спал в своих подводных владениях и силы его подкрепляли жертвы, которые приносили верные последователи втайне от непосвященных. Он слышал звук своего имени, многократно повторяемый в самых глухих и недоступных уголках мира. Творили это потомки тех, кто поклонялся ему когда-то, а также те, кто, встретившись однажды с исповедующими культ мертвого бога, навсегда присоединились к нему.

И вот теперь после многих столетий ожидания звезды снова сошлись определенным образом. Он готов был откликнуться на зов, он чувствовал ожидание тех, кто знал, что скоро мир снова изменится. Но слишком крепким и долгим был его сон, слишком много времени понадобиться ему в этот раз, чтобы восстановить силы. После мгновения досады, пришло воспоминание о диковинных инструментах, изготовленных ждущими его. Звук поющей трубы будет приветствовать вернувшегося бога и придаст ему сил. Вот-вот он должен зазвучать...

Но время шло, а зов, который был так ему нужен, все не раздавался. Более того, проснувшийся бог не ощущал присутствия жертв, которые должны быть принесены, стоит ему лишь показаться над водой. Он мог бы утолить голод теми, кто неразумно оказался поблизости, но не пристало подобному ему добывать пищу. К тому же, будто почувствовав опасность, человеческие существа не показывались в пределах досягаемости.

Полный гнева и недоумения, мучась от голода, тот, кого называли мертвым богом, покинул подводную цитадель из звездного камня. Сперва из-под песка и ила показался клубок щупалец, затем медленно вытянулась покрытая чешуей фигура, стоявшая на двух мощных лапах. Громадные крылья чуть раскрылись, унося их обладателя на поверхность.

Его не встречают как должно - что же, тем хуже для тех, кто пренебрег своими обязанностями. Он воздаст всем по заслугам, а потом весь мир будет принадлежать ему.


С другой стороны озера


- Ну, вот мы и на месте, даже почти не опоздали!

- А ты уверен, что имело смысл обходить эту деревушку? Такое ощущение, что она как раз должна оказаться в центре событий. Да и в барабан там колотят не просто так - заметил Фабрицио, машинально разминая руки.

- Ты что, считаешь себя настолько крутым, чтобы справиться одновременно и с инфернальной сущностью и с озверевшей толпой? - поинтересовался Эвенгар, дотрагиваясь до висевшей на шее руны.

- Гм, даже не знаю, что противнее. Никогда не понимал, какой кайф в том, чтобы ощущать себя частью толпы - ответствовал Аркадий тоном утомленного аристократа. Присев на вывороченную давним ураганом сосну и вооружившись зеркальцем и старомодной опасной бритвой, он тщательно обихаживал свои усики и остроконечную бородку.

- Смотрите, начинается!

Поверхность озера, гладкая и спокойная, как и положено, в безветренный день внезапно забурлила, вспучилась посредине гигантским пузырем, который лопнул с оглушительным треском. Затем вверх ударила струя воды наподобие фонтана. Вскоре показалось нечто похожее на гигантского осьминога серо-зеленого цвета. Щупальца, длиной не меньше мультяшного питона, тянулись из воды, колотя по ее поверхности и поднимая волны величиной с двухэтажный дом.

Несколько аквабайкеров, которых угораздило именно сегодня устроить гонки, выжимали все возможное из своих машин, торопясь к спасительному берегу. Пловец, который только что рассекал воду неторопливым "кролем" теперь, казалось, вообразил себя живым электромотором.

Самоходная баржа со щебнем, отчаянно сигналя, пыталась свернуть как можно дальше от опасного места. Даже без бинокля можно было видеть, как пожилой дядька в тельняшке изо всех сил крутит рулевое колесо, что-то крича в переговорное устройство. Несколько рыбаков вплавь направлялись к берегу, бросив свои надувные лодки, беспомощно болтающиеся кверху дном.

- Ну и дела! Да он еще крупнее, чем я думал. Ох, блин, если это только голова, то какого размера все остальное?

- Нашел время философствовать. Ой, вот это чудище! Еще страшнее, чем во сне!

- И где эта твоя случайность, которая должна ему помешать? Самое время предпринять что-нибудь кардинальное.

- Народ, да это вылитый кракен! Дэви Джонса бы сюда с его "Летучим Голландцем"!

- Без паники! Вот, смотрите!

В руках Эвенгара оказалось два картонных цилиндра длиной с руку до локтя. С каждого свешивалось по куску "суровой" нити.

- Осветительные ракеты, настоящие армейские. Черт, зажигалку не могу найти. У кого спички?

Несколько томительных секунд все сосредоточенно рылись в карманах. Наконец Юлий с торжеством извлек антикварный коробок спичек. Таких, давно уже не делают: из тоненьких деревянных пластинок, оклеенный синей бумагой и цветной этикеткой "Общество юных пожарников".

- Из заброшенной сторожки, на печке лежали. Я подумал, что это если приклеить на обложку "Огонька" а рядом присобачить... Мамочки, это что, щупальце?! Сейчас до нас достанет!

Толстая спичка с непривычно темной головкой упорно не хотела зажигаться, но с четвертой попытки как бы нехотя исторгла из себя крохотный язычок пламени. Наконец огонек медленно, будто нехотя лизнул сперва один, затем другой нитяной хвостик. Немного подождав, чтобы дать им разгореться, Эвенгар подбросил картонные цилиндрики вверх. Один за другим они устремились вверх, рассыпая по дороге гроздья разноцветных ослепительных искр. Где-то на высоте двенадцатиэтажного дома раздалось нечто похожее на удар грома, только усиленный во много раз. Сразу же на том месте возник светящийся ярко-зеленый шар, прекрасно различимый даже при дневном свете. Не успел шар потускнеть и рассыпаться, как раздалось втрое "бум" и ясное майское небо украсилось кроваво-красным облаком, подозрительно напоминавшим атомный гриб.

Но существо, прибывшее в незапамятные времена из другой галактики, даже не замедлило своего движения. Скорее всего, тот, кого называли теперь богом Ктхулку, подумал, что неразумные последователи, спохватившись, решили заменить этим фейерверком звук Поющей Трубы. Медленно и неотвратимо являло оно замершим от ужаса очевидцам свой ужасающий облик.

- Бесполезняк! Оно еще хуже разозлилось.

- Эх, сюда бы банального динамита, которым браконьеры рыбу глушат.

- Ему это как слону лимонад, лучше подводную лодку с ракетами земля-воздух!

- А больше у тебя ничего нет из армейского арсенала? Ну, хоть баллончик "черемухи"!

- Идея! Если вылить в озеро паленой водки литров под сто, точно, должно подействовать. Только времени катастрофически не хватает. Да и денег нет на такое количество спиртного... Смотрите, какое потрясающее освещение! И блики на воде; ну почему когда надо фотоаппарата никогда не бывает под рукой!

Случайность, которая неизменно спасает главных героев в любом фильме-катастрофе, на этот раз выступила в виде самоходной баржи "Трезвый". Он следовал к железнодорожной станции с грузом промышленных отходов, которые привели бы в ужас любого специалиста-эколога.

Несмотря на возмущение общественности, многочисленные письма в различные влиятельные организации и клятвенные заверения очередного кандидата в депутаты, на северном берегу озера продолжал функционировать заводик, известный под названием "грампластинка". Если придерживаться фактов, то пластинки на нем давно уже не выпускали. Основной его продукцией являлись полиэтиленовые пакеты, разнообразные контейнеры и цветочные горшки по цвету похожие на керамические.

Почти каждые два-три года на заводе случался несанкционированный выброс химических отходов или утечка сырья. Тогда ближайший пляж объявлялся закрытым, рыбалка на прилегающей территории строго запрещалась, а для пущей убедительности несколько дней берега патрулировали милиционеры с собаками. Но каждый раз все возвращалось "на круги своя" - завод снова производил разного рода ширпотреб, детишки играли валяющимися повсюду кусками разноцветной пластмассы, а экологическая обстановка каждый раз выправлялась сама собой. Или почти выправлялась... Во всяком случае, рыба оставалась вполне съедобной, несмотря на то, что после каждого выброса претерпевала внешние изменения. А что кошки ее упорно отказываются, есть - так забаловались, наверно, привыкли к сухим кормам...

Но на этот раз прозвучало "последнее китайское предупреждение" - если хоть одна капля отходов окажется в озере - завод будет окончательно закрыт, а ответственные лица отправятся улучшать экологическую обстановку в зоне вечной мерзлоты. Поэтому химически активный порошок с труднопроизносимым названием засыпали в трюм сухогруза и благонамеренно отправили к месту утилизации. Упаковать в герметически закрытые мешки? Ой, я вас умоляю! И так работать некому, еле-еле заказ выполняем.

Посудина, загруженная значительно больше, чем полагалось по всем инструкциям и нормативам, не спеша направлялась к месту назначения. А куда торопиться? Если бы за срочность премию пообещали, тогда другое дело. И зачем делать два рейса, когда можно обойтись одним. По радио обещали ясную безветренную погоду, а инженер по технике безопасности все равно уже который день не просыхает, дорвавшись до запасов халявного спирта.

До середины пути добрались без особых сложностей. Но, стоило кому-то из команды облегченно вздохнуть, как ни с того, ни с сего, разразилось самое что ни на есть стихийное бедствие. На совершенно спокойной акватории появились волны величиной не менее четырех баллов, потом раздался гром с ясного неба. Мало того: оглушительный звук сопровождался не менее впечатляющим видеоэффектом.

Рулевой Икошкин в ужасе отпрянул назад с пронзительным визгом:

- Марс атакует! Все, сейчас нас будут завоевывать! Пришел конец земной цивилизации!

Оставив свое рабочее место, он упал на четвереньки и, добравшись до двери каюты, принялся отчаянно дергать ее, причем не в ту сторону.

- На место, балда! - раздался усиленный микрофоном голос - В армии, что ли, не служил? Это всего-навсего...

Но любителю сериала про звездные войны не суждено было в этот раз узнать, что же он на самом деле увидел. Никем не управляемый водный транспорт развернуло перпендикулярно курсу, а затем понесло туда, где из воды вырастало такое, чего не случалось видеть ни в одном ужастике. Хуже всего оказалось то, что вокруг гибрида Лох-Несского чудовища с гидротурбиной крутился настоящий водоворот, увлекающий за собой все, что оказывалось в пределах досягаемости.

В довершение всех неприятностей руль намертво заклинило и оставалось либо дожидаться печальной развязки, либо спешно покинуть терпящее бедствие судно. Не сговариваясь, команда в полном составе предпочла второй вариант. Аварийная шлюпка с поистине рекордной скоростью понеслась к ближайшему берегу.

Никем не управляемая баржа медленно, а затем все быстрее направлялась прямо к эпицентру катаклизма. Волны захлестывали, швыряли тяжело груженое судно из стороны в сторону. Казалось еще немного и "Трезвый" перевернется подобно пластмассовому кораблику, с которым играет ребенок, пытаясь воспроизвести в ванне океанский шторм.

Внезапно одно из щупалец поднялось во всю длину над бурлящей водой и подобно гигантскому хлысту ударило по корпусу судна. Металлическая обшивка лопнула как резиновый мячик под колесом автомобиля. Разломившись на две части, водный транспорт начал погружаться в воду. Ярко-желтый порошок, которым был доверху набит трюм, высыпался наружу. Оставшись на поверхности воды, опасный груз превратился в подобие острова, который увеличивался с каждым мгновением. Слой химически активного вещества становился все толще и, наконец, покрыл значительное пространство воды пленкой цвета генетически модифицированного одуванчика. Вскоре над ним показался белесый дымок, а кое-где - даже язычки розовато-лилового пламени. До спрятавшихся между прибрежными валунами путешественников донесся явственный запах сероводорода, которым сопровождалась эта масштабная химическая реакция.

Существо, поднимающееся из глубины озера, ожидал более чем неприятный сюрприз. Впрочем, подобное случалось с ним не впервые. Время от времени человеческие существа пытались оказать ему сопротивление и даже наивно полагали, что смогут его уничтожить. Когда-то давно горстка безумцев встретила его дождем стрел, в более поздние времена - чугунными ядрами с нескольких кораблей. Кости этих глупцов, скорее всего, до сих пор лежат на дне теплого моря, служа убежищем для разнообразных подводных тварей...

Пленка, которая с каждым мгновением становилась все прочнее, облепила клубок беспорядочно дергающихся щупалец, сковывая движения и не позволяя держаться на поверхности. Более того, ее прикосновение обжигало кожу древнего существа, разъедало крылья и чешую. Мощные когти напрасно пытались разодрать эти непонятно откуда взявшиеся путы; вместо этого, только увязали еще больше. Если бы мертвый Ктхулку нуждался в воздухе для дыхания - он бы сейчас испытывал сильнейший его недостаток. Но самого ощущения едкого кокона, неумолимо сжимающегося вокруг, оказалось достаточно.

Издав пронзительный вопль, от которого листва разом облетела с прибрежных деревьев, а птицы в радиусе нескольких километров замертво попадали на землю, прибывший со звезд устремился в спасительную глубину.

- Иесс! Получилось! - радостно завопил Юлий, прыгая не хуже горного козла.

- Что не нравится? Добро пожаловать в двадцать первый век!

Но это был еще не конец злоключений проснувшегося бога. Одна из половинок "Трезвого", тяжело опустившись на илистое дно, потревожила снаряд, который больше пятидесяти лет ожидал своего часа. И как вскоре выяснилось, не один, а в обществе себе подобных.

На поверхности озера выросло сразу несколько водяных столбов высотой примерно до третьего этажа. Волна, которую породил взрыв, едва не слизнула с берега компанию художников, снесла ветхую пристань в паре километрах и утащила за собой несколько лодочных сараев со всем содержимым.

Далеко отсюда на шоссе Игорь Василевский резко затормозил и остановил свой "ауди" у обочины.

- Послушайте, а ведь это на нашем озере. Как чувствовал, что открывать сезон пока рановато.

- А говорил, что все боеприпасы подняли еще в пятидесятые.

- Значит, не все, а, может, течением принесло. Там подводных течений и всяких ходов видимо-невидимо. Приезжал как-то индивидуй, думал книжку обо всем этом написать, а покрутился недельку, плюнул и назад свалил.

Между тем волнение на озере постепенно успокаивалось. Всюду плавали расщепленные доски, какие-то непонятные обломки. Вверх дном покачивалась совершенно целая резиновая лодка в окружении стаи рыб, плавающих брюхом кверху.

К берегу прибило несколько полупрозрачных зеленоватых чешуек; каждая по величине могла бы быть использована в качестве блюда для "наполеона". Аркадий нагнулся и поднял одну из пластинок, отливающих на свету серебристо-черным. Покрутив в руках, он протянул ее Юлию.

- Возьми, для коллажа пригодятся.

- Да ну, не хочется чего-то. Лучше на обратном пути поищем старой полиграфической продукции.

- Кажется, мы убили Кенни... Но мы не сволочи.

- Понятненько, некоторые "Южного парка" пересмотрели.


***

Тот, кого называли мертвым богом, удирал с несвойственной ему прытью. Под водой ему, наконец, удалось освободиться от ядовитой пленки. Но не успел он возобновить свою попытку всплыть, как раздался ужасный грохот, будто целая планета разлетелась на мелкие осколки. Вода рядом с ним забурлила, устремляясь наверх. Мощной волной древнее существо, прибывшее со звезд, отбросило далеко за пределы подводной цитадели.

Тем временем звезды и прочие небесные светила медленно расходились, не составляя более фигуры, благоприятной для возвращения великого Ктхулку. Ускорил дело некий искусственный спутник, который, выполняя свою задачу, прошел таким образом, что мистическая фигура оказалась перечеркнутой.

Первым это почувствовал мертвый бог. Ктхулку не ожидал, что что-нибудь здесь в состоянии удивить его. Пока он спал в своем подводном городе, здесь все изменилось, а люди стали другими. Что же он сумеет дождаться, когда все вернется на свои места. Люди опять станут покорны и весь мир снова будет принадлежать ему. Он дождется, а ждать он умеет.

Сложив крылья, он нырнул в одну из тех подводных пещер, в которые опасались заплывать даже местные мальчишки. Один из ходов, петляющих и разветвляющихся на невероятной глубине, должен привести к озеру еще больших размеров, с удивительно чистой водой. Там, в подводном гроте, ничто не потревожит его сна, кроме того, неподалеку в непроходимой лесной чаще живут верные последователи. Они смогут встретить его как должно. К тому же во многих уголках мира его имя по-прежнему будет повторять, и в честь его будут приносить жертвы. А эти глупцы пусть не надеются занять место среди избранных. Во время грандиозного пира, который устроят в его честь, они будут присутствовать исключительно в качестве угощения.

Снова затерянная деревушка


Толпа, собравшаяся у самой кромки воды в маленькой бухте, которую невозможно разглядеть даже вблизи, постепенно разбредалась.

Жители затерянной деревушки, на лицах которых причудливо смешались черты жителей Черного континента и северной страны, возвращались к своим домам. Они снова будут ждать его; ожидание испокон века составляло смысл их существования. Может, все даже и к лучшему: если бы он вернулся - кого бы они тогда ждали?

Изрядно помятый жрец-колдун, проводив их взглядом, направился в пещеру, откуда можно было привести в действие поющую трубу. Когда мертвый бог вернется в следующий раз - все должно быть исполнено, как следует. Пройдя несколько шагов, он обернулся и мысленно окликнул одного из подростков. Просияв, тот устремился вслед за ним. Теперь, он станет служить самому Ктхулку и никто не сможет запретить ему купаться сколько захочется и поедать незрелые ягоды.

Главный человек деревни снова обрел своих подданных а что касается чужаков, то они ему были больше не нужны. Волноваться о том, что тайна поселка окажется раскрыта, было нечего. Пришельцы из внешнего мира раз и навсегда забудут то, чему были свидетелями. Скоро им захочется уйти отсюда, а дорогу еще раз они вряд ли сыщут, даже если очень захотят.

Те, кого жрец-колдун привел с собой, как флейтист завороженных музыкой крыс, стояли посреди площади, предоставленные сами себе. Пожилой мужчина, в облике которого угадывалась военная выправка, четко развернулся и ни на кого не глядя, направился прочь. Важная и секретная миссия выполнена, иначе он не стоял бы здесь живой и здоровый. Что же касается того факта, что он не может вспомнить, в чем она заключалась - значит, на то имеется соответствующее распоряжение. В своем ведомстве, название которого даже самые благонамеренные граждане опасаются произнести вслух, Василий Сергеевич насмотрелся на тех, кто пытался вспомнить, что не положено. Нет уж: головная боль и сильное расстройство желудка ему не нужны. Какой-то предмет, который он нес с собой, тоже исчез: значит, так было нужно. А теперь должно вернуться по месту жительства и ожидать нового задания.

Перинный с Ишкевичем изумленно глядели по сторонам. Интересно, куда это их занесло. Кажется, они собирались на этюды как в добрые старые времена. Только вот что здесь делает Валерий-младший и почему он смотрит на отца таким зверем? Ладно, пусть они выяснят отношения, а тем временем можно поделать наброски. Вокруг столько интересной натуры. Вот, к примеру, кривая сосенка, торчащая из узкой щели между двумя гранитными валунами. Чем не явление бога Перуна в виде кривой сосны?

Ишкевич же увидел перед собой совершенно потрясающую фигуру для новой композиции. Это была старуха, с которой не шли ни в какое сравнение все киношные ведьмы и даже Баба-Яга, которой он боялся в детстве. Она грациозно полулежала у входа в жутковатого вида халупу, из двери которой шел дым, и обмахивалась шелковым веером. Чем не аллегория кокетства? А если выполнить ее в виде тряпичного барельефа да еще пустить в дело кружевную комбинацию жены...

Геннадий Курилов уже давно был погружен в работу. Обменяв на зажигалку у кого-то из местных жителей почти не мятый лист оберточной бумаги, он торопливо намечал панораму деревни. Какой потрясающий рельеф местности! И что творится из-за него с перспективой: она буквально разламывается в нескольких местах. Все новоявленные экспрессионисты, сиюминуталисты и им подобные сгрызут от зависти свои кисточки. А цветовая гамма при этом должна быть максимально реалистичной. Как говорили на лекциях по психологии изображения: противоречие не должно сразу бросаться в глаза, иначе зритель не окажется перед необходимостью разгадывать тайну...

Валерий-старший и Валерий-сын неожиданно оказались одни возле парадного портрета спящего бога, прислоненного к камню у входа в пещеру ритуалов. Оба одновременно почувствовали некоторую неловкость, как человек, которого застают за постыдным занятием.

- А мальчик, кажется, повзрослел - поймал себя на мысли Валерий-старший - и чувство собственного достоинства прорезалось. А я уже опасался, что так и останется размазней, плывущим по течению.

- А папахен-то способен на человеческие чувства - поразился Валерий-сын - вон как своим наброском размахивал, не хуже чем футбольный фанат флагом. Никогда бы не подумал, что у него в голове что-нибудь кроме заказов и выгодных клиентов.

Нечаянно глянув друг другу в глаза, оба смутились еще больше. Каждый увидел что-то неожиданное и достойное симпатии в человеке, которого, казалось, знал как облупленного. Неловкое молчание грозило затянуться. Первым нашелся старший:

- Дай-ка еще раз взгляну. Знаешь: внутреннюю сущность господина Сартмана тебе вполне удалось передать. Именно так он выглядит с точки зрения конкурентов и бывшей жены. Только, согласись, вряд ли ему захочется платить за такой портрет... А что, это идея: предложи-ка его госпоже Сартман-первой. Только на меня не ссылаться, сам понимаешь. А вообще перспектива и цветовая гамма соответствуют, концепция также хорошо продумана. Молодец, скажу откровенно: порадовал. Неужели сам до всего дошел?

- Спасибо, пап. Да просто вдруг понял, что меня с детства тошнит от парадных портретов и захотелось создать что-нибудь такое...

- Думаешь, я тебя не понимаю? Не такой уж твой отец и заплесневелый мастодонт. Самому сколько раз хотелось пририсовать какому-нибудь богатому идиоту рога или что-нибудь в таком духе. Вот просто до дрожи в щупальцах. А та оперная знаменитость, которой приглянулся твой этюд - самой под семьдесят, а все молоденькую из себя корчит! Я придал ей некоторое сходство с одной из татушек, той, темненькой. Только это не сразу видно, надо присмотреться, как следует. Сам минут пять не мог разогнуться от смеха. Может, присоединишься к нам, и твои друзья тоже?

- Спасибо, но мы пешком до Кузнечного, а дальше на электричке. У одних начинается сессия, другим на работу.

...Возвращаться Валерию-младшему пришлось в обществе Лидусика и Василисы. Строители из какой-то южной республики по просьбе местного населения задержались на пару дней. Как объяснил их начальник на плохом русском языке, но зато, не стесняясь в выражениях - выполнять миссию по улучшению генофонда. А то его подчиненные совсем сбесятся без женского общества, а здешним обитателям, которые много поколений подряд женятся друг на друге, грозит полное вырождение. Старинный освященный веками обычай, выполняемый с незапамятных времен... Кстати, а не хочет ли он сам принять участие в полезном и приятном мероприятии и подарить кому-нибудь из местных женщин красивого ребенка?

Неформальный подросток, называющий себя Асмодеем, ушел в гордом одиночестве, даже не оглянувшись. Переговорив с кем-то по сотовому, он выяснил, что неподалеку - километрах в пяти отсюда на северо-восток - тусуются его друзья, повернутые на индейской культуре. Так что он направляется прямо туда, где племя Серого Бизона поставило свои вигвамы.

Старик, который так и не расстался с продуктовой авоськой, застенчиво попросил у Курилова показать ему дорогу до ближайшего населенного пункта и одолжить небольшую сумму на проезд до города. Жутковатая старуха, одернув свои лохмотья с таким видом, будто на ней был наряд из последней коллекции крутого бутика, решительно направилась в сторону дачного поселка. За ней последовали присоединившиеся позднее, чьи имена никто не удосужился спросить.

- Валерик, спасибочки - радостно верещала Лидуся, вешаясь на шею юному конформисту и чмокая его в обе щеки. - Классная тусовка, а что это было - инсталляция или экспериментальный перфоманс?

- Обалдежненько! - вторила ей Василиса. - Мы так здорово повеселились и все благодаря тебе. А салют и водное шоу были просто чудо! Жаль только, что концерт не состоялся. А кто должен был приехать?

- "Светик-семицветик" - с трудом выдавил из себя Валерий - совместно с "Троллями".

Молодой человек смутно помнил, что притащил сюда этих трещоток не просто так. Вроде бы, он собирался подстроить наивным созданиям какую-то пакость, чуть ли не скормить кому-то... Нет, скорее всего, не собирался, а просто мечтал об этом когда они доводили его до белого каления своей болтовней, пока он делал с них наброски. Но все равно он не переставал ощущать какой-то дискомфорт, поэтому безропотно слушал их болтовню, угощал шавермой и мороженым.

Парадный, то есть сатирический портрет банкира Сартмана остался у отца. Такую удачную работу он доставит в город на своей машине. А потом лично договорится с бывшей госпожой Сартман. В который раз прокручивая в памяти разговор с отцом, Валерий вдруг пришел к выводу, что иногда очень даже полезно отказаться от роли конформиста. А может даже и не иногда... Решено: вернувшись в Сквот-Таун, он примкнет к самой антигламурной художественной группе.


На обратном пути


Компания спасителей мира добралась назад без особых приключений. Точнее, приключения приняли совершенно иной характер. После того, как мертвый бог то ли впал в очередную спячку на несколько веков, то ли вовсе раздумал являться в наше измерение, все вокруг стало восприниматься как-то беззаботнее, во всяком случае, ощущение тяжелого взгляда, уставившегося тебе в спину, бесследно исчезло.

Поэтому художники без страха полезли в заброшенный бункер и, смастерив самодельные факелы, обследовали полузатопленные коридоры и помещения, заваленные бетонными обломками. Юлий разжился неплохо сохранившимися обрывками газеты времен культа личности, а Фабрицио выковырял откуда-то работающий амперметр.

- Недурное местечко! - заметил Аркадий, когда они поднялись на поверхность и, расположившись на поляне, принялись готовить варево из последних оставшихся бомж-пакетов и заячьей капусты. - Когда все меня окончательно достанут - вот здесь и поселюсь.

- Это поначалу кайфово, а через недельку-другую соскучишься - возразил Эвенгар. - У нас в тусовке одна дева на спор целый месяц прожила в лесу; доказывала, что она настоящая дриада. Подружка ей таскала еду, на сотовый деньги кидала. Так ее потом целый год за город было не вытащить. Нет, здесь было бы классно устроить игру по какому-нибудь героическому фэнтези. То ли готовое подземелье чародея, то ли застенки инквизиции.

Так же без особого волнения они пересекли заброшенный поселок, где все оставшиеся дома выглядели настолько аварийными, что не вызывали никакого желания проникнуть внутрь. Потом, пройдя несколько километров по заросшей грунтовке, которая на карте восемьдесят третьего года именовалась дорогой районного значения, оказались на шоссе, а затем - в салоне автобуса, следующего в город.

...Сквот-Таун встретил их целой лавиной новостей. Первую порцию обрушила на вернувшихся путешественников Лиана, которую они встретили в холле, возле недавно открывшейся "лавки художника", соседствующей с ларьком одноразовой посуды. Оказывается, за время их отсутствия много чего произошло.

Ходила комиссия, проверяла жилищные условия работников художественного труда. Хитрая авангардистка на всякий пожарный заглянула в их мастерские чтобы спрятать запрещенные кипятильники и электроплитки. А то вдруг конфискуют как в тот раз, когда они все вместе снимали мансарду в виде нежилого фонда. А в нежилом фонде, как известно, можно только работать, а пить кофе, готовить еду и спать категорически запрещается.

Только все получилось наоборот: узнав, что ни чайников, ни электроплиток ни у кого нет, в каждую мастерскую выделили по фирменному чайнику и кухонному мини-комбайну. Заодно попросили как следует подготовиться к посещению иностранных туристов - сделать интерьер мастерских более декоративным и продумать костюмы, которые соответствовали бы представлению широкой публики о внешнем облике художника.

В пустующий этаж, который мэрия объявила находящимся под своей юрисдикцией, заселили целую кучу жильцов. Далеко не все имеют отношение к изобразительному искусству, зато появилось много прикольного народа. Например, в дальней части коридора напротив курительной площадки соседствуют штаб-квартира художественной группы "Колорадские жуки" и редакция журнала-обозрения "Керосин". Это покруче чем магазин "Титаник" рядом с "Айсбергом".

- И вообще в новой галерее "Конюшня" скоро открытие выставки - тараторила Лиана - а у вас всех, настолько я знаю, еще конь не валялся. Ой, ребята, я же такое создала, по-моему, на это должны обратить внимание! К тому же, говорят, на открытии будут представители художественного альманаха... Ну, если звезды займут определенное положение.

Одним словом, как написали бы в титрах старого фильма, жизнь покатилась дальше.


***

У двери в подвальный этаж Сквот-Тауна собралась целая толпа. Около месяца назад было решено устроить здесь почти некоммерческое арт-кафе. Собственно, сама идея принадлежала господам из мэрии, но ведь это только идея, по чистой случайности совпавшая с настроением масс.

На стихийно возникшем субботнике из подземных помещений вынесли кучу самого разнообразного хлама. Впрочем, на помойку отправилось меньше половины: большинство предметов так и просилось стать частью натюрморта, коллажа, инсталляции или украшением мастерской.

- Ничего вы не понимаете, это же винтаж - важно объяснял Аркадий, бережно прижимая к себе заросший пылью репродуктор-тарелку - это вам аромат эпохи, а не современная попса. Апчхи!!!

- Ой, вот это сюр! - радостно верещала Лиана, вытаскивая из разломанного ящика бархатную гардину, украшенную потеками и пятнами ржавчины. - Это же такое!

- Что, правда, круто? - интересовался кто-то из новеньких. - Тогда беру себе этого фарфорового зайца. А ничего, что это у него одно ухо отбито?

- Так еще трансцедентальнее! - импровизировали в ответ. - Это особая порода одноухих зайцев с повышенным художественным вкусом.

- А здесь крысиная мумия в мышеловке! И еще одна! С ними-то что делать, тоже в инсталляцию?

- Нет, крыс мы похороним во дворе, они станут добрыми призраками, охраняющими этот дом.

...Пустое помещение со сводчатым потолком и крохотными окошками под потолком выглядело еще более впечатляюще. Как-то само собой выяснилось, где лучше всего расположить эстраду, где - посадочные места, а где мини-кухню для приготовления салатов и горячих бутербродов. Но кирпичные стены с остатками синей краски, осыпающейся как драконья чешуя во время линьки и кусками сырой штукатурки, отваливающимися, стоит чуть дотронуться, выглядели недостаточно концептуально. Их требовалось очистить от поздних наслоений и расписать таким образом, чтобы каждому входящему стало ясно - перед ним настоящий рассадник свободных художников.

Не успел никто заявить о своем желании участвовать в оформлении, как вперед выскочил... Валерий, известный под негласным прозвищем "яппи от искусства". У него прямо сейчас родилась концепция, как сделать помещение кафе не похожим буквально ни на что.

- А ты в курсе, что это без денег? - недоверчиво произнес кто-то.

- А мне это фиолетово, параллельно и по барабану! - беззаботно ответил бывший уверенный конформист. - Не все измеряется деньгами, втыкаетесь, чуваки?

Несколько последующих дней Валерий, в компании с недавними спутницами, а также некоторыми студентами младшего курса, буквально дневали и ночевали в подвальном помещении. Позже к ним присоединилась авангардистка Лиана. Причем оформление будущего кафе происходило при закрытых дверях, что было объявлено неотъемлемой частью концепции. Попытки разглядеть, что творится, неизменно терпели неудачу. Увидеть можно будет только в готовом виде и только целиком, а то пропадет весь эффект.

Наконец тяжелая обитая ржавым железом дверь распахнулась перед сгорающими от любопытства соседями. Зрелище и в самом деле оказалось не для слабонервных. Всю противоположную стену занимало изображение спящего бога, прибывшего со звезд. Только фигура, наводящая раньше на всех ужас, теперь выглядела как нечто гротескное и мрачновато-веселое вроде комикса для подростков.

Великий и кошмарный Ктхкулку полулежал на пухлой подушке с кружевной наволочкой. В одном из его щупалец был зажат сотовый телефон, другим он держал зажженную сигарету, третьим - нажимал кнопки на пульте от телевизора, где шла трансляция футбольного матча. На каждом из когтей, украшающих полураскрытое крыло, было нанизано по хот-догу, другим крылом он тянулся к стоящему рядом ящику пива. Причем ближайший коготь заметно мутировал в открывалку. Особую жуть изображению придавал готический интерьер, на фоне которого происходило все это безобразие.

Здесь же красовались персонажи популярных мультов - Масяня, поедающая эскимо, сидя на мусорном бачке, заяц Бо, изобретающий очередную космическую пакость, устроившись на унитазе с юридическим журналом и персонажи Южного парка, что-то оживленно обсуждающие у входа в "альма матер" большинства из обитателей Сквот-Тауна.

Остальное пространство будущего кафе впечатляло не меньше. Стены были затянуты холстом с чем-то безумно авангардным, намалеванным яркими красками. Именно сплошным холстом, на котором одна картина плавно переходила в другую.

- Это мое собственное изобретение - гордо вещала Лиана - я решила, что совершенно незачем возиться с подрамниками и прочими условностями. Незачем связывать себя определенным размером, когда можно просто отмотать, сколько нужно от рулона, а потом замотать обратно. Заодно и проблема хранения решена. Или если уж понадобится - нарезать в любом порядке.

Никого ни капельки не удивило, что новое кафе было названо Рльехом. Про тех же, кто перебрал там алкогольных напитков, впоследствии начали говорить, что они спят, ожидая, когда звезды сойдутся определенным образом.


Соединенные Штаты несколько месяцев спустя


Перепуганный ребенок изо всех сил бежал по ночной улице на окраине Детройта. За несколько месяцев бездомного существования умение быстро бегать не раз спасало его от больших неприятностей. Хрупкому на вид мальчику случалось видеть много такого, что привело бы в ужас любого взрослого. Но то, что едва не произошло с ним полчаса назад, переходило все мыслимые границы.

Сначала он думал, что ему невероятно повезло. Для него, лишь недавно взятого в приют, нашлись приемные родители. У них двухэтажный коттедж с бассейном и парком, где в вольерах живут разные животные, а по дорожкам можно кататься на настоящем пони... А для начала они приглашают его на уикенд, просто чтобы как следует познакомиться друг с другом.

Но по дороге возникла срочная необходимость заехать к родственникам будущей приемной мамы. У нее заболела двоюродная сестра, и вся община будет молиться о ее выздоровлении. Это совсем ненадолго, к тому же не хочет ли Джонни помочь своей новой семье?

Но вместо этого они подъехали к поселку рядом с заброшенной фабрикой. Туда не решались забредать даже старшие ребята, которых не страшило ничего кроме полиции. Машину остановили возле давно закрытого банка. Там уже стояло много автомобилей - и шикарных и откровенных развалюх, глядя на которые, оставалось лишь удивляться, что они способны хотя бы стронуться с места.

Крепко взяв его за руки, будущие приемные родители направились по тропинке, ведущей между мусорных куч и каких-то непонятных строений. Впереди виднелся один из полуразрушенных фабричных корпусов. По всей вероятности, к нему они и направлялись.

Мальчик спросил, зачем они туда идут, ведь его будущая двоюродная тетя не может жить в таком ужасном месте. Но его должно быть не услышали. Попытки вырваться тоже ни к чему не привели - милые доброжелательные люди как будто превратились в двух андроидов, не понимающих человеческой речи.

Когда они, наконец, вошли, уже почти стемнело. Они спустились по лестнице и оказались в большом помещении без окон. Горели факелы как в компьютерной игре, где на героя из-за каждого поворота выскакивал монстр или суперсолдат. Пахло чем-то сладковатым вроде травки, которую обычно курят неряшливого вида бродяги на задворках круглосуточного кино, где показывают фильмы для взрослых.

Посреди пустого пространства стоял массивный сейф с оторванной дверцей. На нем в кольце из зажженных свечей виднелась небольшая статуэтка изображающая существо, которое мальчик не видел ни в одном из мультиков или хорор-фильмов. Особенно жуткое впечатление производила голова, вся состоящая из перепутанных щупалец. Интересно, есть ли у него лицо - подумал ребенок - а если нет, то где же в таком случае глаза и рот?

Вокруг постамента стояло еще несколько железных контейнеров, на которых ничего не было. Целая толпа народа молча стояла, пожирая глазами статую и, как будто дожидаясь чего-то. Никто из присутствующих не поздоровался с вновь прибывшими хотя бы кивком головы, все просто расступились, пропуская их вперед.

Вперед вышел мужчина в одежде, похожей на пасторскую. Он негромко произнес непонятную фразу, которую начали за ним повторять все присутствующие. Вскоре мальчику начало казаться, что стены и потолок кружатся, сперва медленно, а затем все быстрее и быстрее.

Как будто сквозь сон до него донеслись слова.

- А этого поить? - спросил неприятный женский голос.

- И так никуда не денется, а то еще ласты склеит раньше времени - ответил тот, кто за час до этого расписывал, что Джонни заменит им с женой сына, который умер совсем маленьким.

Чуть приоткрыв глаза, мальчик увидел, что стоит перед одним из железных ящиков. Возле других тоже стояло по человеку, разительно отличавшемуся от остальных. Все собравшиеся пребывали в состоянии радостного нетерпения как на концерте перед выходом крутой знаменитости. Эти же четверо будто дремали на ходу, время от времени хлопая глазами и растерянно оглядываясь. Как люди, которые тщетно пытаются сообразить, где они находятся и зачем.

Когда напряжение толпы достигло наивысшего предела, человек в пасторском одеянии, надетом наизнанку и задом наперед, поднял руки, призывая к тишине.

- А теперь принесем наш дар мертвому богу, тому, кто спит в своем городе под водой и ждет нужного часа. Порадуем же его!

Шагнув в сторону, он взял за руку одного из четверых - высокого мулата с волосами, заплетенными во множество косичек - и подтолкнул его к ближайшему ящику. Тот безвольно опустился на него, а затем лег на спину, глядя в потолок неподвижным взглядом. Мужчина протянул руку в сторону, кто-то вложил в нее длинный нож вроде того, с которым не расставался герой семейного сериала, который решил стать поваром. При виде блестящего железа, расцвеченного кровавыми отблесками факелов, толпа издала радостный рев.

Лежащий на жестком неудобном ложе даже не пошевельнулся. Приблизившись к нему, мужчина нагнулся и сделал что-то такое, отчего тот пронзительно взвизгнул, а затем закашлялся и снова затих. По железной стенке потекла кровь; настоящая, это Джон сразу понял. Остальные, которым, судя по всему, предстояла та же страшная участь, по-прежнему спали с открытыми глазами, будто все происходящее их совершенно не касалось.

По знаку главного из толпы вышло еще несколько человек, которые прижали руки и ноги несчастного. Но самым ужасным во всем была даже не кровавая лужа, растекшаяся на бетонном полу, а та радость, с которой остальные восприняли творящееся перед ними. Раскачиваясь и прыгая в экстазе, все как безумные повторяли ту же самую фразу на непонятном языке:

- Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн. Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн.

Тот, в чьи планы явно не входило стать приемным отцом, испустил ликующий вопль и, вскинув руки наверх, отпустил мальчика. Ребенок, чувствуя, как страх удесятерил его силы, протиснулся между толкающимися извивающимися телами и выскользнул наружу.

...Очнулся он уже в полицейском участке. Напротив него за столом сидел полицейский инспектор, чем-то похожий на Неустрашимого Стива в любимом сериале всех мальчишек из приюта.

- А теперь, малыш, еще раз и по порядку. Что с тобой произошло? Ты хоть понимаешь, что еще немного и оказался бы под грузовиком, а его водитель, между прочим, в тюрьме? Да ты весь дрожишь. Элен, будь другом, принеси горячего чаю. Так тебя напугало?

- Они совершили убийство, по-настоящему! Там, в заброшенной фабрике! Правда, я ни капельки не выдумываю!

- Успокойся, сынок, здесь тебе верят. Мы обязательно со всем разберемся. Итак, расскажи нам все, что ты видел...

Джон обрадовался: все страшное осталось позади и обманщиков, которые врали, будто хотят стать его родителями, а вместо этого чуть не убили его, обязательно накажут. Но тут взгляд мальчика упал на крохотную каменную фигурку, стоящую на инспекторском столе. Это было то же самое существо, в честь которого убили молодого человека с косичками и остальных, наверно, тоже. Мертвый бог, спящий в подводном городе...


Университетский городок в одной из стран Европы


- Господин профессор, в последней лекции вы упомянули о культе мертвого бога. В рекомендованной литературе об этом ничего не говорится. Не могли бы вы немного рассказать об этом?

- Отчего бы и нет, это тема моей последней монографии, между прочим, основанной на свежем фактическом материале. Кстати, мне нужны помощники, чтобы реконструировать один из основных обрядов, которые совершаются последователями этого любопытного культа.

- С удовольствием!

- Я тоже хочу! А можно взять с собой подругу?

... В подвал не проникал ни солнечный свет, ни уличный шум. Казалось, что весь остальной мир находится где-то далеко, в другом измерении. И они уже целую вечность сидят на полу вокруг каменного изваяния, изображающего непонятное существо, похожего одновременно на спрута, грифона и летучую мышь.

Занятие, которое еще недавно представлялось чем-то несерьезным, похожим на детские игры, все больше завладевало их сознанием. Даже профессор, нарядившийся в странный костюм, похожий на одежду персонажей исторического сериала, не казался больше смешным. Если быть честным, при взгляде на его лицо, выражающее фанатичный восторг, холодная дрожь пробегала по всему телу.

...А может, все именно так и есть - мертвый Ктхулку спит в своих подводных владениях. Не все, что кажется мертвым, на самом деле лишено жизни... А когда он вернется, весь мир будет принадлежать ему.

Секретный объект.

Может находиться в любой точке мира


На секретной базе некой могущественной организации, одно название которой заставляет трепетать даже самых благонамеренных граждан, даже в глухой ночной час не прекращалась работа. В отделе сбора информации за мощными компьютерами, круглые сутки подключенными к Всемирной Сети, сидели люди, которые даже в нерабочей обстановке называли друг друга исключительно употребляя секретные клички. Из-за непонятного каприза начальства, клички в основном принадлежали к животному миру.

- Лис, вы не могли бы налить и мне кофе? Благодарю, а то начался процесс закачки, сами понимаете.

- Тюлень, а вас не беспокоит подъем интереса к некому древнему культу? До недавнего времени он числился среди окончательно вышедших из употребления..

- Вы о культе мертвого бога, спящего на дне моря? Честно говоря, есть о чем поразмыслить. Только за вчерашний день сто сорок новых упоминаний, не говоря уже о чатах и форумах, где затрагивается данная тема.

- Это далеко не все новости. Пока вы стояли у кофеварки, был зарегистрирован новый сайт. Любуйтесь: спящий бог Ктхулку во всей красе. И подзаголовок соответственный: не все, что кажется мертвым, на самом деле умерло.

- Да, впечатляет! Ну, вот почему когда речь идет о чем-нибудь противозаконном или идущем вразрез с общественной моралью - у людей сразу находятся время и силы?

- Бросьте, Скат, нам это читали еще на вводных лекциях. На переломе исторических эпох усиливается тяга ко всему страшному и желательно инфернальному...

- Но ведь мировые религии...

- Для многих граждан благополучных европейских стран сменить вероисповедание - все равно, что перейти из одной фирмы в другую. Деловая мера, не более того.

- Вы бы лучше музыкальное сопровождение включили. Они используют пси-волны и что-то в этом же духе; ясно и без фонетического анализа. По силе эмоционального воздействия я бы поставил наивысший балл. Вот, смотрите ...

Из динамиков полилась музыка, которая сперва казалось странной и даже лишенной гармонии, но постепенно завораживала слушателей, лишая их воли. А потом к музыке добавились слова - как будто целая толпа тихо, почти на пределе слухового восприятия, без конца повторяла фразу о великом Ктхулку, спящем в подводном доме в городе Рльехе.

- Выключите это! Скорее выключите! - выкрикнул кто-то, но остальные застыли подобно кроликам, загипнотизированным удавом.

Кричавший потянулся, было, к коробке с дисками, стоявшей у него на столе, намереваясь швырнуть ее в динамик, откуда раздавались зловещие звуки. Но, что-то сообразив, он нажал несколько кнопок, и помещение заполнил бывший некогда знаменитым шлягер о желтой подводной лодке.

Наваждение закончилось. Пришедший в себя Тюлень наконец-то смог выключить звуковое сопровождение кошмарного сайта.

...До самого утра весь отдел был занят составлением срочной докладной записки. Ситуация с культом мертвого бога в недалеком будущем могла принять угрожающие размеры.


Российская глубинка


- Лепота! Вот в таком классном местечке и нужно проводить отпуск!

Игорь Василевский вышел на крыльцо деревенского домика, как будто сошедшего со страницы детской книги сказок. Отдохнуть в этом году он решил самым нестандартным способом. Послав куда подальше многолюдные курорты и заграничные поездки, он за смешную сумму снял на пару недель домик в замечательном месте, полностью оторванном от цивилизации. Отдохнуть от всех, набраться сил на природе и забыть, наконец, о том подводном ужасе, который до сих пор возвращается к нему в кошмарных снах. И речка говорят, есть - небольшая, зато глубокая, можно будет посвятить время и любимому занятию...

Сегодня он отправится в лес; пожалуй, с самого детства не ходил за грибами. Грибы он отдаст хозяйке дома, она изжарит их со сметаной, а потом они будут уплетать их под еле слышный голос старенького радиоприемника. А для начала надо погулять по деревне; вечером не успел толком ничего рассмотреть.

Пройдя по центральной улице, состоящей из целых десяти домов, он свернул в переулок, ведущий к лесу. Собственно, переулок - это громко сказано, просто старый дом, не огороженный никаким забором и рядом какие-то постройки. На завалинке сидела старуха с раскосыми глазами и приплюснутым носом, неожиданными в такой глубинке. Она что-то напевала крохотной девочке, лежащей у нее на руках. Осторожно приблизившись, Игорь в ужасе застыл на месте. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Нежно склонившись над ребенком, старая ведьма монотонно повторяла:

- .Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'льех вгах'нагл фхтагн В своем доме в Р'льехе мертвый Ктулху спит, ожидая своего часа ...


Наталья Бахтина


Космические истории


1

Аврора Бореалис


Жили-были три Иона: Ион Тихий, Ион Положительный и Ион Отрицательный. Знакомые называли их просто - Тихон, Катион1 и Анион2. Для краткости. Когда-то Анион попросил взаймы у Катиона один электрон. Дай мне, говорит, на некоторое время попользоваться твоим электрончиком. Заработаю скоро и отдам. С процентами. Тот и поверил.

Проходит неделя, другая. Не отдает Анион обратно электрон, и все тут. Привык он к нему, видите ли. Катион уж и так к нему подлетает, и эдак. Не хочет Анион с ним встречаться, всячески уклоняется от общения. Он вообще ни с кем не дружит, этот Анион. Среди других отрицательных ионов так и не прижился, не хотят они его в свою среду принимать. А он, чтобы не показывать, как ему обидно, начал говорить о подобных себе: "Какая отрицательная среда! Ни микросекунды не хочу находиться в этом отталкивающем обществе!". Так и летал сам по себе, по своей собственной траектории, в стороне от привычных трасс большинства частиц.

Решил Катион посоветоваться со своим старинным другом, Ионом Тихим. А тот переехал на новое место жительства, и адреса не оставил. Был на виду у многих, занимал высокую позицию, а тут вдруг раз - и сгинул. Удалился на покой. Друзьям перед исчезновением объяснил, что свое имя пора оправдывать, не зря же ему дано прозвище "Тихий". Его отговаривали: "Куда ты полетишь? Там ни друзей, ни знакомых. И вся культурная жизнь здесь, в нашем сгустке, происходит. Смотри, как частицы быстро летают, туда-сюда, туда-сюда. То и дело сталкиваются друг с другом, вступают в разные реакции. Здесь высокая температура и электрическое поле. А там что? Будешь один как перст".

Тихон уговорам не поддался. "Мне, - говорит, - хочется прийти в себя, сосредоточиться. Мое поле истончилось, поистрепалось. Каждый раз, когда пролетаю мимо какой-нибудь частицы, теряю часть энергии. Не успеваю восстанавливаться, потому что уединения нет. Пора подумать о смысле полетов".

Знакомые поудивлялись, покрутили осями у полюсов и отстали. И никто толком не мог объяснить Катиону, в какую кристаллическую решетку удалился Тихон. Но Катион не сдавался, и в конце концов поиски его увенчались успехом.

Тихон не удивился появлению Катиона.

- Что, брат, - спросил он, - процесс ионизации идет полным ходом? Вытесняют тебя залетные с родных траекторий? Поплакаться в мой электронный слой прилетел?

- Да нет, - признался Катион, - не за этим я к тебе пришел. Я к тебе за советом. Что делать - ума не приложу. Может быть, ты подскажешь?

И он поделился с Тихим своим несчастьем. Когда Катион кончил рассказывать, Тихон едва заметно усмехнулся.

- И что же ты хочешь, дружок? Чтобы я помог тебе вернуть твой электрон?

- Про тебя говорят, что ты мудрый: ничто тебя не волнует, в реакциях обмена не участвуешь, поддерживаешь свой запас энергии. Как тебе это удается, расскажи. Поучи уму-разуму!

- А все очень просто. Дело в том, что все заряженные частицы стремятся к одному из полюсов, положительному или отрицательному. И поэтому вблизи полюсов такая давка образуется! Как будто там глюонами намазано. Вот, например, у тебя не хватает электрона, и ты возбудился не на шутку. Не можешь смириться со своей потерей. Оно и понятно. Ведь тебе кажется, что все интересное происходит там, где тебя нет. А ст?ит тебе там появиться, уже и неинтересно. Вернее, не так интересно. Что касается электронов... Всех электронов на свете не соберешь, да и хватит ли у тебя энергии, чтобы их удержать?

- Но это же был мой родной электрон!

- Смирись. Я не призываю тебя отдать второй электрон, если у тебя стащили один - ни в коем разе! Но подумай: а так ли он уж тебе необходим? Ведь тебе без него легче, согласись. Путешествуешь без лишнего багажа. Так что мой тебе совет - будь выше мелких обид, а также крупных разочарований. Смени обстановку, побывай на разных уровнях, себя покажи, на другие частицы посмотри.

Катион последовал совету Тихона. Взлетел повыше, потом еще выше, и еще. И тут его неудержимо потянуло в новом, неведомом направлении. Незримая магнитная силовая линия приняла его и понесла вдаль. Куда? "Может быть, это и есть мой путь?" - подумал Катион, не пытаясь сопротивляться.

Головокружительная траектория вынесла его в верхние слои атмосферы, туда, где гулял на просторе солнечный ветер. Вокруг летали такие же, как он, положительно заряженные частицы. Катион понял, что намечается грандиозное празднество: все были весело возбуждены и рядились в разноцветные одежды, переливающиеся всеми цветами радуги. Катион почувствовал себя так, будто он долго блуждал вдалеке от родных мест и наконец вернулся домой. Он попал в единое поле любви и доброжелательности и качался на волнах радости и взаимопонимания. И тут произошло чудо - колебания частиц пришли в резонанс друг с другом. Под порывом солнечного ветра частицы преобразились, выровняли спины и начали водить хоровод. И тут такое началось! Настоящее цветовое шоу. Все были и зрителями, и участниками одновременно. Различные оттенки зеленого, красного, фиолетового цвета переплетались друг с другом, вспыхивали и угасали, чтобы тут же образовать причудливые арки, кольца и башни в другом месте.

- Что это? - спросил восхищенный Катион.

- Аврора Бореалис3! А на другом краю Земли сейчас тоже светопреставление - Аврора Аустралис4.

В следующее мгновение Катион очутился среди частиц, уносимых новым порывом солнечного ветра прочь от Земли. "Не бойся, - прошептала ему маленькая Корпускула, летевшая рядом. - Мы летим к другим планетам, там тоже нужны полярные сияния. Хочешь с нами?".

Набрав вторую космическую скорость, частицы, среди которых были и Катион с Корпускулой, устремились к Поясу астероидов. Там им придется поплутать среди многочисленных осколков и осколочков древней планеты, чтобы не выпасть вместе с космической пылью на малые и большие каменные поверхности. Впереди по курсу - Юпитер, царь-планета, полярные сияния над ней видны повсюду в Солнечной системе. Оттуда и до Сатурна недалеко. А ведь на Уране и Нептуне тоже есть магнитные поля, там тоже нужно устроить космическую феерию. Эти планеты так далеки от Солнца, что если над ними не зажечь полярные сияния, они останутся в первозданном космическом мраке и холоде.

Так и случилось, что наш герой, Катион, не жалея собственной энергии, с тех пор все летит и летит во Вселенной. Излучение сменяется поглощением, свет тьмой, ускорение замедлением, но сам полет продолжается. И пусть траектория его порой теряется в межзвездных облаках газа и пыли, он знает: в Галактике много планет, оторвавшихся от своих солнц, которые блуждают в одиночку без света и тепла. Он - и такие, как он - нужны этим планетам, чтобы зажечь над ними Полярные сияния. Далеко позади осталась Земля и Аврора Бореалис, его первое в жизни сияние. Много лет и парсек тому назад, но такое не забывается.

Как не прекращается космическая эстафета.


2

КАК КОМЕТА ХВОСТ ПОТЕРЯЛА


В далеком уголке космоса, за пределами Солнечной системы, жили-были кометы. Разных размеров, возраста и характера. Самые старые накопили за свою жизнь много космического мусора и таскали его за собой, а молодые еще не обзавелись барахлишком и поэтому весело и беспечно летали вокруг Солнца в поисках развлечений. Самым главным развлечением у комет было - подлететь поближе к Солнцу и искупаться в его лучах. Это приятно щекотало кометное ядро, а кроме того, представляло собой великолепное зрелище: у кометы вырастал хвост, величественный и красивый. Чем ближе подлетаешь к Солнцу, тем больше становится хвост. У молодых комет даже было такое состязание - у кого хвост вырастет больше. Старики предупреждали, что слишком близко к Солнцу подлетать нельзя: можно остаться без ядра и растаять совсем. Но разве когда-нибудь молодежь слушала старших?

Энке была совсем молодой кометой. Она родилась всего десять тысяч лет назад при извержении вулкана на Ио, спутнике Юпитера. Энке гордилась своим происхождением - ведь Ио самый близкий к Юпитеру спутник, а Юпитер - самая большая планета Солнечной системы. Когда настал черед Энке лететь к Солнцу, она сказала себе: "Я подлечу ближе всех, и у меня будет самый красивый хвост".

Сказано - сделано. Остались позади планеты-гиганты, пояс астероидов, который всегда приходится преодолевать с опаской: слишком большое население, и каждый норовит сбить с истинного пути. Вот и Марс, и Земля пройдены. Впереди - Меркурий. Там, говорят, очень жарко днем и холодно ночью, а день длится целый меркурианский год. Знающие кометы не советовали Энке в первый раз залетать дальше орбиты Меркурия.

Но Энке была слишком молода и неопытна. Иным кометам удавалось распустить по два хвоста. Почему бы и мне не попробовать? Так подумала Энке и бесстрашно устремилась вперед. Становилось все жарче и жарче. Лед не успевал превращаться в воду, вся комета покрылась испариной. Боковым зрением Энке увидела, что за ней тянется прозрачный шлейф, который становится все длиннее. Под напором солнечного ветра его сносило назад. Хвост, как парус, тормозил полет кометы.

В этот момент на Солнце произошел мощный взрыв. Гигантский огненный протуберанец взвился над Солнцем. Из-за своего хвоста Энке стала слишком медлительна. Протуберанец несется с огромной скоростью прямо на нее! Энке от страха зажмурилась и... успела проскочить в каких-то ста километрах от щупальца солнечного спрута. Но хвост, ее великолепный хвост! Он запутался в магнитных линиях, был в одно мгновение смят, разорван и унесен прочь. Чрезвычайно напуганная, но все-таки с чувством облегчения от того, что ей удалось избежать столкновения с протуберанцем, Энке поспешила прочь от Солнца. Ей было очень страшно. Не подлети она так близко к Солнцу, она бы и хвост сохранила, и протуберанец бы до нее не достал. Только сейчас Энке поняла, что храбрость - это вовсе не безрассудство. И во имя чего она так суетилась? Чтобы доказать всем остальным кометам, что у нее самый красивый хвост? Энке стало стыдно. Медленно подлетала она к облаку Оорта - любимому пристанищу всех комет. Но никто из взрослых не стал над ней насмехаться. Многие посочувствовали. А другие подумали: "Как она похожа на меня! Такая же быстрая и нетерпеливая. Ничего, зато теперь она сразу повзрослела".

Пройдут сотни тысяч лет, и Энке много раз облетит вокруг Солнца. Она научится соизмерять скорость полета с погодой на Солнце и не будет приближаться к нему, если заметит в магнитном поле подозрительное сгущение. А пока... Ну что ж, остается смахнуть с себя космическую пыль, напустить на себя невозмутимый вид, а еще лучше - постараться искренне порадоваться за другие кометы, те, чьи хвосты вызывают у всех невольный вздох восхищения перед красотой природы.

3

КОСМИЧЕСКОЕ ЛЕГО


Все планеты были разные. Маленькие, как Меркурий или Плутон, и огромные планеты-гиганты, как Юпитер и Сатурн. Но все они вращались вокруг одной звезды, дарующей им свет, тепло, а некоторым - и жизнь.

Существа, живущие на планетах, тоже сильно отличались друг от друга. На огромных планетах ползали гигантские насекомые и едва поднимали голову, которая весила больше двухэтажного дома. На маленьких планетах легкокрылые обитатели весело парили в небе, любуясь природой с высоты стрекозиного, а некоторые - и птичьего полета.

Шло время. Столетия сменяли друг друга, плавно перетекая в тысячелетия, а для космоса это был один миг. Но вот из дальнего космоса в дружное семейство планет влетела чужестранка. Она была не маленькая и не большая, на ней не было обитателей. Откуда они могли взяться, если даже атмосферы на планете не было! Планета миллионы лет путешествовала одна в космосе, без попутчиков и близких небесных тел, и потеряла теплую воздушную оболочку, возможно, окружавшую ее когда-то. Она стремглав пролетела мимо планет-гигантов, увернувшись от их гравитационного поля, и устремилась вглубь планетной системы. Кто знает, может быть, эта планета истосковалась без тепла и света и захотела погреться в лучах центральной звезды под названием Солнце? Остальные планеты провожали ее любопытными, но слегка неодобрительными взглядами. "Ишь, разлеталась, - думали они про себя. - Нет, чтобы как все нормальные планеты - кружиться вокруг одной звезды и обзаводиться своими живыми существами. Она, видите ли, хочет свободного полета!"

В глубине души планеты-старожилки завидовали летевшей мимо них незнакомке. Хорошо, конечно, когда тебя окружают теплом и светом. Но животные, которые копошатся на поверхности, иногда бывают такие надоедливые! Взять хотя бы двуногих обитателей, поселившихся на третьей, считая от Солнца, планете. Они засорили свою родную планету, постоянно ссорятся и колошматят друг друга на чем свет стоит. Самое неприятное то, что эти бестолковые люди (как они себя называют) начали захламлять космос железяками. Космического мусора скопилось вокруг планеты так много, что планете стало трудно дышать. Мало этого, они начинают приглядываться к другим планетам!

Планета-путешественница между тем преодолела поле тяготения Юпитера. Впереди по курсу Фаэтон, Марс, а потом Земля, Венера и Меркурий. Куда она летела? Под знойные лучи Солнца? Или искала себе спутника жизни среди одной из внутренних планет? Все яснее становилось, что она летела прямо на Фаэтон и не собиралась сворачивать. Пора бы уже и притормозить, иначе можно врезаться в поверхность на большой скорости, а это очень опасно! Это просто катастрофа.

Так и случилось. В месте удара образовался гигантский разлом, от него полетели вверх песок, камни и целые скалы. Трещина расползалась все дальше, вот она дошла до центра планеты и расколола ее надвое. Да что там надвое! На много-много осколков, которые брызнули во все стороны, как разлетаются водяные струи, если по луже как следует топнуть ногой. Если бы на Фаэтоне был воздух, все живые существа оглохли бы разом от чудовищного грохота. Но там не было ни воздуха, ни живых существ. И к счастью, потому что планета погибала на глазах. Представьте, что у вас под ногами разверзлась земля и вы начали бесконечно долго падать в космическое пространство!

А безымянная планета, казалось, даже не почувствовала удара. Она продолжала полет как ни в чем не бывало. И даже не притормозила, чтобы оглянуться и посмотреть, что она натворила. Только изменила курс и полетела прочь от Солнца. Побоялась расплаты, скажете вы. А на самом деле на нее повлияло столкновение с Фаэтоном. То же самое происходит, когда два мяча сталкиваются в воздухе. Планеты - те же мячи, только, к сожалению, не резиновые. А Фаэтон, к тому же, оказался хрупким, как фарфоровая чашка. Когда ты ударяешь по мячу, он отскакивает от стенки и возвращается к тебе. Но с планетой будь, пожалуйста, осторожнее! Планета все-таки не игрушка, она требует к себе бережного отношения.


***

- Мама, мама, посмотри, что Мефис сделал! Он сломал мою игрушку!

Маленький мальчик подбежал к матери и уткнулся ей в колени, захлебываясь от рыданий. Мать обняла Алиса и оглянулась на игрушку, подаренную вчера сыну на день рождения. Игрушка называлась "Солнечная система" и выглядела как большой прозрачный шар, в котором вокруг Солнца кружились планеты, летали кометы и астероиды. Мать помнила, что когда она покупала подарок, планет было девять. Теперь их осталось только восемь. Она пригляделась внимательнее.

На месте пятой планеты летал большой рой осколков с рваными неровными краями.

- Что случилось, Алис?

- Это он, он! Он выстрелил в мою планету из рогатки! А я насыпал на ней такие высокие горы и вырастил такие красивые деревья! Это все пропало, пропало!

Мать с негодованием обернулась ко второму сыну.

- Мефис, что ты натворил? Зачем? Почему ты разрушил Фаэтон? Ведь это была такая красивая планета!

- А пусть он не задается! Я хотел ему помочь и поселил на его планете кузнечиков, чтобы они жили в замках и прыгали с деревьев прямо в озера. Алис насыпал на планету порошок, и все они умерли. Зачем нужна такая красивая планета, если на ней никто не живет?

Мать привлекла к себе и второго сына.

- Дорогой мой, я понимаю тебя. Но пойми и ты: нельзя разрушать то, что сделал кто-то другой. Если хочешь, как лучше, сделай себе планету и разводи на ней кого угодно. А теперь вам надо помириться. Нельзя ссориться, ведь вы братья. Каждый из вас сделал некрасивый поступок, это потому, что вы не договорились и не поняли друг друга. Подайте друг другу руки.

Мальчики подошли друг к другу и, не поднимая глаз, одновременно сказали:

- Прости, я больше не буду.

Это их рассмешило. Мать тоже улыбнулась. Она знала: научиться работать вместе - самое трудное в жизни. Много впереди обид и разочарований. Но какое удовольствие принесет ребятам совместное творчество, если удастся научить их терпению и взаимному уважению!

- А что делать с этой игрушкой? Выбросить? - Алис подошел к модели Солнечной системы. - Она теперь не похожа на нашу планетную систему. У нас девять планет, а здесь осталось только восемь.

- Зачем же выбрасывать? Отдай ее старшему брату, он как раз мастерит из космического лего "Млечный Путь".

- Ух ты! А что это такое?

- Это такая галактика, в которой много-много разных звезд и планетных систем. Там наверняка и для твоей Солнечной системы место найдется, хотя бы где-нибудь на задворках.

Так и поступили. А в самой Солнечной системе, кроме бедного разрушенного Фаэтона, никто не пострадал и не заметил аварии. Все так же крутятся планеты вокруг Солнца, а вокруг планет крутятся их спутники. Все так же летают по вытянутым орбитам кометы и падают на поверхности планет астероиды. И только фантазии о том, что они заслуживают большего, чем находиться на окраине Млечного Пути, иногда посещают жителей третьей от Солнца планеты. Тогда они поднимают глаза к небу, удивляются и мечтают о том, что когда-нибудь построят космический корабль, и он унесет их далеко-далеко, вон к той красивой красной звезде... Или к этой зеленой, или к той синей... Кто знает, может, это когда-нибудь на самом деле произойдет?


Сергей Белокрыльцев


И СМЕРТЬ СМЕРТНА


Настоящее небо и настоящее солнце депрессивная осень залепила какой-то гнусной подделкой, сероватой яичницей с блеклым желтком. Как пить дать, из просроченного яйца. Вероятно, того самого, мирового, черт знает сколько пролежавшего бог знает где. Лучи солнца едва пробивали отвратительный, покрытый грязной пеленой желток, на который бы плюнул и таракан, готовый от голода сожрать собственный ус, будь в нем хоть немного витаминов. Таким вот безапелляционным образом осень готовила землю к предстоящему тесному соседству с зимой.

По яичнице бездомными привидениями плыли невзрачные тучи. По улицам городка Паткор шлялся зябкий ветер. Тысячами иголок терзал землю вредный дождь.

В столь погожий денек весьма бодрит понимание того, что это стартовый день твоего отпуска... первого отпуска за три года. Как справедливо заметил главный бухгалтер панаберской юридической фирмы "Кость в горле", чем реже отпускают на заслуженный отдых, тем меньше заботит происходящее за окнами.

С этим был полностью согласен смерть Товой, едва покинувший нагретую постель. Три года он ждал отпуска, три года планировал его, и никакой погоде не испоганить настроение! Смерть против погоды, а! Кто кого, а?

Умывшись, костлявый уселся перед трельяжем, сдвинул плоскую крышку фиолетового металлического пенала, обнажая разноцветные кружки макияжной пудры, серебристые кисточки с коричневым волосом, пузатый стержень губной помады, синеющий черно пузырек теней и квадратное четырехкамерное отделение с тонирующими кремами и взглянул на себя. Из зазеркалья мрачными глазницами, полными галактической скорби, взирал голый череп. Такое вот у Товой развлечение. Будучи в рабочем облике, он подкрашивал глазницы, обводил оскал, пудрил носовую кость, подрумянивал скулы, гримировал оставшуюся часть черепа. И на материал, надо сказать, не скупился.

Лицу, сложенному из костей, зияющих дыр и оскала, косметика вряд ли добавит привлекательности, а то еще и каштанов, так сказать, подкинет. Впрочем, Товой не для того красился. Его нравился сам образ черепа в щедрых и густых, но аккуратных мазках макияжа. Может быть, это было как-то связано с воспоминаниями о маме, кто его знает. Товой и ресницы с бровями приклеивал. Тут главное не перестараться и не забацать костяную физию слишком лицеподобной, поэтому обходилось без накладной кожи, силиконовых губ и вставных глаз.

У членов любой террористической организации эта устрашающая маска вызвала бы жгучую язву от не менее жгучей зависти. Как-то Товой приступил к работе, позабыв смыть косметику, и клиенту пришлось умереть чуточку раньше положенного. За такие дела на него составили акт с формулировкой "превышение должностных полномочий" (на Товой, а не клиента) и лишением премии за январь 2017-го, хотя умершему это никоим образом не повредило (преждевременная смерть, а не лишение Товой премии). Однако расстроился жнец мало, ибо тратил мало. И за триста пятьдесят лет смертства у него скопилась неприлично огромная сумма, ведь даже старому беззубому скелету в мешковатом потрепанном балахоне следует платить достойные деньги, если он справляется со своими обязанностями, тем паче втройне и сверхурочно. Конечно, всегда можно заняться благотворительностью, но в данном аспекте выглядело бы это весьма странно.

На завтрак Товой пожарил себе котлет. Для человека, имеющего о костлявом лишь стереотипные представления и уверенного в том, что он это она, даже если это он, абсурднее выглядит только смерть, подрабатывающий спасателем, сиделкой, няней или санитаром в "скорой помощи". Впрочем прагматик не увидел бы здесь и толики юмора. Но ничто человеческое смерти не чуждо. Он тоже не прочь с утра пораньше набить желудок горячими котлетончиками.

Распорядок сегодняшнего дня почти не отличался от планов на весь отпуск: чтение, игра на саксофоне и свидание с Модерой Мобо, мастерицей войны. С ней Товой не виделся около года. С таким навалом работы выспаться бы успеть...

Для счастья нужно очень, чертовски очень мало, но быть счастливым совершенно нет времени. Ежемесячно на Земле должно умирать примерно 4.500.000 человек, а смертей всего-то жалких семь тысяч, и эти жалкие семь тысяч убивают круглые сутки, высунув языки от усталости. На редкую смену выпадает дюжина переправ на тот свет. Обычно же их "с 20 до 30". После таких напрягов Товой едва дотаскивался до дома, принимал душ и, изначально заваленный работой, а потом ею разваленный, Товой заваливался спать. Общаться с другими смертями и вообще с кем-либо получалось изредка. Иногда его охватывала такая тоска, одиночество давило так остро, что единственное, чего он желал, так это побольше смертей, ну или сменщика. Участок Товой обслуживал один... за троих, так что его сон частенько прерывался. А ведь всегда находятся души, которые, оказавшись на том свете, строчат жалобы в заоблачные администрации, что смерть их встретила, дескать, как-то немногословно, как-то слишком уж сурово, и им, видите ли, с ее стороны хочется дружелюбия. Некоторые предлагают дарить вновь прибывшим на тот свет милые безделушки вроде поздравительных открыток с надписями типа "Наконец у меня появился шанс начать новую жизнь!". И всегда-то у них смерть женского рода, что выводит из себя смертей мужского рода, поэтому, когда вы умрете, никогда при виде приближающейся фигуры аскетической худобы в полинялом балахоне со значком косы из серой стали вместо бейджика, внушительно говорящей: "Я, смерть, и я пришел за тобой", повторяю, никогда не восклицайте: "Да ладно! А я думал, ты женщина!", если конечно не желаете ненароком затеряться между мирами.

В общем, паршивый труд. Даром что зарплата вполне себе, но черт бы побрал деньги, когда их некогда тратить, некому отдавать и никакой тебе личной жизни. Выспаться бы хоть раз. И, кстати, никакого тебе культурного развития. Смерть решила пройтись по музеям... очень смешно. Ха... ха. Какие там музеи, когда в любой момент кто-то может крякнуться, а ты заранее должен быть там. У курносых нет расписания, они всегда на работе. Вернее, график-то есть, но за вечной нехваткой смертей плавающий настолько, будто бултыхаешься в открытом море в трехбальный шторм. Короче, полный рот соленой воды, пена в глаза, сам на последнем издыхании и даже чашку кофе некогда выпить.

Участок Товой на время отпуска взяли под свои косы ближайшие смерти. Ему и самому по тем же причинам приходится обслуживать их участки. Отпуска, больничные, командировки, отгулы. Дополнительная нагрузка на дополнительную нагрузку дополнительной нагрузки с дополнительной нагрузкой, так как Товой и без того вкалывал за троих. Впору самому полоснуть себя лезвием по адамову яблоку. Но смерть не самоубийца. Убить родную мать или отца - это запросто, завсегда пожалуйста, это служебный долг, а себя - никак. В Высшем Университете Философии и Практики Смертства мозги промывают отменно. В ВУФиПС поступает один из десятков тысяч, а сдают выпускные 15-20 процентов. Стандартная ситуация, когда из массы в несколько миллионов абитуриентов сцеживается экстракт в полсотни тысяч студентов, из которых выпускные экзамены сдает всего пара десятков. Естественно, дипломированные слишком ценны для вольного полоскания себя по глотке разными острыми штуками, поэтому университетские психологи с каждым курсом закрепляют в студентах психологический блок, мешающий им причинить себе вред любыми способами.

В конце концов, Земля по индексу планет с разумными существами и так на 1001 месте, а в списке 1349 планет. Что будет, если даже смерти начнут вешаться, прыгать с моста, травиться и стреляться? Вот мастерам войн, болезней, голода, распрей, тем неплохо живется, они сеют, а самое тяжкое выпадает на долю костлявых, те жнут. Завязать войну просто, всегда найдется достаточно скотов, которые с удовольствием, по финансовым соображениям, разожгут ее горнило, а убить миллионы людей - вот работа, вот это труд.

Поев котлет и запив их жир горячий бутылкой пива, безмятежный и великолепно счастливый, с безмерной легкостью и свободой в каждом движении, Товой впорхнул в гостиную, завалился на диван и взял с журнального столика "Над пропастью ни ржи". В предвкушении двух блаженных часов, полных покоя и любимого занятия, он раскрыл книгу.

И тут же поморщился. Душа этого ублюдка Жробисы, подтерись ею дьявол, месяц валяется в кухонном столе, куда была с крайним омерзением брошена далеко за полночь после виртуозно насыщенного дня. Вспомнил-то о ней лишь когда сдавал дела старшей. И чуть опять не забыл. Если бы не отпуск, неизвестно, сколько бы Жробиса еще провалялся в столе. Пусть он и серийный маньяк-убийца, лишивший жизни 26 человек, в том числе и двух девочек, но души надо доставлять в срок, хотя, как по мнению Товой, некоторые души следовало предать забвению, а не фильтрации через ад. Возможно, это было бы куда более эффективным наказанием.

Сверхосторожный маньяк не следил и убивал в разных районах (Товой видел, как умирали три его жертвы). На его поимку полиции понадобилось четыре года. А Жробиса, просидев в одиночке месяц, возьми да и скончайся от сердечного приступа. 26 душ с нетерпением ожидают прибытия Жробисы в ад, а он лежит себе и лежит в неком столе. Совсем замотался Товой. Надо Модере отдать, пускай заскочит в анидис. А офисные ежи, колючие бюрократы, не могли уведомление отправить. Видать, и их грузят, как ломовых.

После короткой внутренней борьбы Смерть-Товой-профессионал нокаутировал Смерть-Товой-лентяя, не смотря на все попытки того отвлечь профи мыслями о маньяке. Победитель выдвинул столовый ящичек, взял налитую черным капсулу с маньячной душой Жробиса, сунул ее в боковой карман штанов, застегнул на молнию, вернулся в гостиную, снова плюхнулся на диван и в предвкушении полного теперь уже покоя раскрыл "Над пропастью ни ржи". Итак, впереди два часа увлекательного чтива (наконец-то он дочитает эту повесть!), около часа игры на саксофоне, а после раздается звонок в дверь, дверь открывается, и перед ним предстает столь желанная, столь вожделенная, столь восхитительная Модера... Ах, как же хорошо бывает на свете! Правда, редко. Слишком редко.

Смерть уже мысленно проигрывал партии саксофона к нескольким шлягерам столетней давности, как в дверь действительно позвонили. "Отлично, Модера освободилась пораньше и поспешила ко мне", - в предвкушении подумал Товой, взлетая с дивана как на крыльях, и на всякий случай обращаясь в человека.

Перед людьми, не собирающимися покидать грешную Землю, смерти могут представать только в таком виде, что лишает их профессиональных способностей (левитация, прохождение сквозь стены, телепортация, пугающие гримасы, крики, леденящее касание и пр.), какие, собственно, и изматывают физически и умственно. Ах да, работа с людьми, вернее, с их душами, тоже изматывает. Некоторые и на том свете умудряются доводить всех до белого каления.

Но нет, Модера не освободилась пораньше, а если и так, то направить свои стопы к Товой не спешила. За дверью вообще никого не было, кроме невероятно драного одноглазого кота, укрывшегося в собачьей конуре от разгулявшейся парочки, ветра, включившего третью передачу, и дождя, всерьез вознамерившегося обстрелять все доступные миллиметры все равно чего. Ветер, подвывая, срывал отяжелевшую и глянцевую от воды листву, а дождь тут же приколачивал листья к земле.

Несколько месяцев назад у Товой был пес. Пес умер, а будка осталась. У Товой было много псов. Он любил держать при себе собаку. Прогулки с ней помогали развеяться. И пора бы приобрести новую.

Кот уставился на костлявого, холодно сверкая из будки зеленым как семафором, глазом, словно в будку уходила железная дорога, по которой только что промчался поезд. Будь у котов полиция и скорая помощь, их мигалки горели бы исключительно желтым и зеленым, и флаг их страны был бы тех же цветов. Смерть посмотрел на кота. Кот мигнул. Товой почти услышал короткий сигнал, сердито возвещающий о том, что железнодорожный переезд открыт.

- Ты звонил? - сумрачно спросил жнец.

Кот продолжал молчаливое таращение из будочной темноты. Товой вспомнил свое зеркальное отражение.

- При Беличьем Орехе, - сказал он, - ты во двор и лапой не вставал. Подстилка не успела остыть, а ты уж на ней и на меня пялишься, будто это твоя конура, твой двор, твой дом и твой город. И всегда так было.

Сдвинув брови, смерть поглядел вправо-влево и сердито вопросил дождливо-ветреную пустоту:

- Жить надоело?

Ветер с захлебывающимся стенанием и надрывным свистом немилосердно закручивал воздух в воронки, а дождь лупил землю почем зря, выбивая из нее брызги и мокрые хлесткие звуки.

Что за кретины развлекаются в такую дождину?!

Почти одновременно с заданным вслух вопросом в доме оглушительно и страшно грохнуло, стеклянно, с нарастанием, прозвенело и в завершение густо и коротко хрустнуло. Выругавшись, Товой опрометью бросился на кухню, откуда и выскочила зверская компашка, судя по всему, подвыпивших звуков.

Кухонное окно, выходящее на задний двор, распахнули настежь, и ветер напропалую наполнял помещение осенней атмосферой, то есть сыростью, прелым запахом, листьями, холодом и вдобавок пропихивал своего приятеля дождя, вознамерившегося, видать, приготовить заливное из кухни.

Товой замер как вкопанный. Но не раскрытое нараспашку окно смутило его, и не опрокинутый сервант с разбившейся посудой, нет. Смутили его две девочки, брюнеточка и блондиночка лет двенадцати, одетых вполне по погоде и с вполне по злобному сморщенными рожицами, мокрыми от дождя. С потемневших пальто и волос, налипших на лбы, капала вода. Спустя несколько секунд, костлявый таки воспринял наличие девочек на его кухне как данность, а восприняв, сообразил, по какой причине они на его кухне наличествуют. Вероятно, их появление каким-то замысловатым образом связано с открытым окном и грязными пятнами на подоконнике... Дав практическое обоснование внезапным девочкам, курносый рявкнул:

- Вы зачем... Вы... вы кто такие?! - Рявкнуть получилось с третьей попытки, столь велико было изумление жнеца, а это дорогого стоит. Не у каждого, знаете ли, получится изумить смерть. Тут важно стечение обстоятельств, как-то: страшный шум и отпуск. Любой шум и внезапные появления людей на кухне сами по себе изумляют и нервируют, а в отпуск тем более и тем более в редкий отпуск.

- Мы маленькие беззащитные сироты, - с откровенной наглостью заявила беловолосая, - нам бы от непогоды укрыться, в горячей ванне умыться, поесть досыта да выспаться сладко.

- Мы шли всю ночь, - зло бросила черноволосая, сверкая чернющими как греховная тень глазюками.

- И все утро, - усугубила блондинка.

Глаза у нее были голубые, как и водится у блондинок.

- Мы очень голодны и очень устали!

К опытному смерти, пережившему поочередно не один десяток собак, хладнокровие вернулось быстро.

- Вы две маленькие идиотки, - бетонным, с нотками арматуры, голосом сообщил он. Стелили бы постели таким голосом, так все бы предпочитали спать на полу. - Крушение кухонь явно не поможет вам получить кусок хлеба и крышу над головой.

- А ты старый дурак, - неожиданно обозвала блондинка.

Товой, выпятив нижнюю челюсть, нехорошо ухмыльнулся.

- Отличный ход! Уж теперь я точно накормлю вас, налью вам ванну горячей воды и постелю пуховую постель с теплыми грелками и куклами в ситцевых платьицах. УМАТЫВАЙТЕ С ГЛАЗ ДОЛОЙ, МЕЛКИЕ ЗАСРАНКИ, ПОКА Я НЕ ВЫЗВАЛ ПОЛИЦИЮ!

Ему ну очень не хотелось возиться с ними. Скоро должна прийти любимая мастерица войны Модера, поэтому скорее бы вытурить этих дряней и обойтись без зеленых.

Лица девочек не дрогнули. Лица девочек переглянулись.

- Я же сказала тебе, что все взрослые плохие и после побега из детдома легче не станет, - с напором молодого насоса прошипела брюнетка. - Там нас хоть кормили

- Он расстроился из-за битой посуды, - высказала мысль блондинка, наступив носком заляпанного грязью ботинка на рассыпавшиеся по линолеуму осколки. И равнодушно добавила: - Простите, нам очень жаль.

Товой ощутил отголосок стыда, робкого как олененок, но обороты сбавил. В конце концов, перед ним дети.

- Ладно, крошки, я сорвался, - извинился он, все же догадавшись закрыть и подпереть окно кулинарной доской, так как запирающий язычок оказался выгнут. Выдавленные окном ветер и дождь сосредоточились на улицах. Все равно собирался менять окна... лет где-то сто двадцать... или сто тридцать. - Вы всего лишь две испуганные растерянные девочки, потому немного агрессивные, которые без всякого спроса влезают в дом, колотят посуду, опрокидывают мебель, а потом тебя же называют старым дураком. Да тут кто угодно вспылит! И как вы умудрились от... вскрыть окно?

- Вот этим, - напрямую сказала блондинка и вытащила из кармана стамеску, а из другого кармана вытащила молоток. - Я их сперла в приюте.

- Охренеть, - пробормотал Товой. - Что еще вы сперли? И какого черта вы опрокинули сервант?

- Чтобы привлечь тебя. Нам нужна помощь.

- Это вы звонили в дверь?

- Нет, - дуэтом ответили девочки.

"Врут, - подумал Товой, - но тогда они довольно шустрые или с ними якшается третья сиротинушка-взломщица, а то и четвертая где-то шляется... Что-то здесь не сходится".

- А не проще было позвонить?

- Мы очень стеснительные девочки, - с вызовом сказала блондинка.

- Как же, - сощурился Товой, - оно и видно. Взломали окно, влезли в чужой дом, обрушили сервант с посудой - куда уж скромнее.

- Это от страха и неуверенности в себе, - пояснила брюнетка. - От безысходности и отчаяния.

- Мы на грани психического срыва, - почти по слогам выговорила блондинка. - Нам пришлось туго.

"Как-то странно они разговаривают, - подумал Товой. - Может, папаша держал их лет десять взаперти, а они вырвались на волю, предварительно раздробив его голову в кашу таким вот молоточком".

За спиной Товой деликатно кашлянули. Жнец обернулся.

- Э, дверь была открыта, мы услышали голоса, - пояснил один из двух полицейских, что стояли в гостиной. Жнеца и их разделял короткий коридор. И без того темно-елового цвета форма полицейских потемнела от влаги еще больше, как и одежда девочек. - Приносим свои извинения, если напугали вас... О, у вас все в порядке?

Говоривший был высок, чернобров, скуласт, вытянут на лицо, худощав и имел лет пятьдесят на вид. Его напарника отличало коренастое телосложение, округлая усатая физиономия и нос, который мог полноценно заменить альпийский крюк.

- Отпуск задается с самого начала, - пробормотал жнец и обратился к вновь прибывшим. - Ничего криминального. Это кот, скотина, спинку почесал.

- Старший сержант Освалейчец, а это сержант Сусолин, - сказал высокий, показывая удостоверение в красной "корке", со светло-синими страницами, на одной из которых была фотография чернобрового с печатью, а на другой несколько граф, заполненных синими чернилами, и тоже печать. - Вы Буд Ктоний?

- Ну да.

- Видите ли в чем дело, ваша соседка Хонорея Гонококк обвиняет вас...

- В убийстве? - не удержался Товой.

Нервы жнеца неумолимо стягивались в тугие узлы. Первый же день отпуска давал стремительные трещины по всему корпусу.

- Вы кого-то убили? - быстро спросил старший сержант Освалейчец.

- Нет, - так же быстро ответил Товой. - Никогда никого не убивал.

- Гонококк обвиняет вас в краже двух кур. Ее кур.

- Что?! Что за чушь! Зачем мне красть у Хонореи кур?! - Для Товой это было слишком. Мало ему двух сирот, разгромивших кухню, так еще и это нелепое, идиотское обвинение! А ведь в участке он проторчит неизвестно сколько, и тогда... прощай, Модера! Снова они смогут увидеться лишь через четыре дня - у Модеры не менее плотный график. Прибавлять к году разлуки четыре дня, когда любимая почти в объятиях - бесчеловечно! Или... бессмертно?

- Успокойтесь, уважаемый Буд. - Полицейский мирно выставил перед собой руки ладонями вперед. - Уважаемая Хонорей по зрению недалеко ушла от своих кур и вполне могла ошибиться. Нам бы очень не хотелось заводить дело из-за пустяка, - ими и так все столы завалены, - но вам надо проехать с нами, чтобы уважаемая Хонорей могла определиться наверняка, вы или не вы украли у нее кур. Если она опознает вас, возместите ей стоимость украденной птицы, и дело с концом, а не опознает, так мы вас тут же отпустим.

- Даже если эта слепая ведьма и опознает меня, черт с ней, я заплачу за вора, лишь бы отвязаться от нее... Ну надо же, меня обвиняют в краже куриц!

- Тогда одевайтесь.

- Сколько это займет по времени?

- Минут двадцать, не больше.

Смерть прошел в гостиную, взял со стола мобильник и позвонил Модере. С виду обычный смартфон, но по нему можно дозвониться до жителя любой планеты любой вселенной. По крайне мере, так сказали Товой на складе снабжения.

- Привет, тощенький, - промурлыкала мастерица. - Грандиознейшая битва вот-вот завершится. Покажу видос - масштабнейшая мясорубка! Полсотни тысяч мертвяков! Смотреть - одно удовольствие. Не война, скажу тебе, мой милый, а произведение искусства!

Похоже, местные смерти сдохнут вместе с полсотней тысяч живых, убивая этих живых.

- Привет, дорогая. У меня кое-что стряслось. Надеюсь разобраться к твоему приезду, но если меня не будет, звякни, лады?

- Ничего серьезного?

- Пустяки, ловля мух.

- Тогда удачной стрельбы по мушкам. Увидимся, костлявенький.

Товой нажал кнопку сброса и уставился на полицейских. Проклятье, а что с этими делать?! Не хотелось доверять юным бандиткам, начавшим знакомство с домом со взлома окна и расквашивания серванта с посудой. Выставить их к такой-то матери?

Пока он гадал, бандитки незаметно обошли его с двух сторон, причем у каждой в руке имелось по молотку, чем они не преминули воспользоваться, нанеся отличные удары по голеням Товой. Жнец вскрикнул и повалился ничком. Упершись в пол локтем, он обхватил голени и скорчился от пронзительной боли. Собравшись с духом, выгнул шею и вернул зеленых в поле зрения, которые из вертикальных полицейских стали горизонтальными полицейскими, и заорал:

- Черт вас подери, две маленькие засранки избивают меня молотками, а вы стоите, рты разинув, или вы чисто куриная полиция?! Сделайте что-нибудь!

- Хорошо, - сказал старший сержант Освалейчец и застрелил Товой из пистолета.

Немного полежав на кровати привязанным конечностями к ее спинкам, курносый почувствовал, что ощущение полной одеревенелости тела испаряется в воздух.

- Мырэкрым! - промычал он.

- Действие парализатора слабеет, - с легким удивлением отметил "старший сержант" Освалейчец.

Он и "сержант" Сусолин стояли справа и слева от кровати, словно кроватные стражи, вооруженные пистолетами, и разглядывали распластанного Товой.

"Час от часу не легче", - подумал костлявый.

- Тебе понравилось представление моих племянниц? - поинтересовался Освалейчец. - Славные девчата. Но они уже ушли, у них скоро тренировка. Не волнуйся, я передам им твое восхищение.

"Ну и семейка!" - ужаснулся Товой.

- А нам предстоит серьезный разговор, уважаемая смерть... или... правильней "уважаемый"?

Товой, вспомнив одноглазого кота, промолчал. Мудрый кот.

- Надежный источник поведал, что живым ты можешь предстать только человеком, лишившись всех своих сверхъестественных способностей. И еще, ты не можешь причинить живым никакого вреда, чей срок еще не подошел к концу.

- Что?! О чем вы? Я смерть?! Ничего не понимаю! Чушь, какая-то чушь! - испуганно залепетал Товой.

- Зато мы все понимаем и обо всем прекрасно осведомлены. Твое настоящее имя Товой, и тебе больше трехсот лет.

Смерть мысленно выругался. Беда, когда смертные суются в запредельные для них сферы. Люди должны сомневаться, в этом смысл их существования, а они же просто обожают размышлять о том, что их, по сути, не касается. Но именно сейчас Товой волновало то, что он сам сейчас в облике человека, и эти два кретина могут преспокойно пристрелить его, а ему так хочется дожить до четырехсот лет и жить дальше!

- Ладно, ладно! - отчаянно вскричал Товой. - Допустим, вы правы, что вам нужно?

- Год назад похитили, изнасиловали и зверски замучили Пош Фландру, девушку двадцати одного года.

Освалейчец замолчал, провоцируя смерть на правильный ответ. Смерть не спровоцировался. Торопить события жнецу совсем не хотелось. Он все лучше и лучше понимал котов, в особенности драных и одноглазых. Тут либо продержаться до прихода Модеры, чтобы любимая как следует наподдала этим придуркам, либо как-то выкручиваться самому.

- Я хочу знать, кто ее убил, - прозрачно намекнул Освалейчец.

- А я здесь при чем? - совершенно искренне вскричал Товой.

- Как при чем? - так же искренне вскричал Освалейчец. - Ты же смерть, ты знаешь, кто кого убил.

Самая распространенная ошибка. Большинство людей уверены в том, что смерть - это либо нечто туманное и расплывчатое, либо вполне конкретное в единственном экземпляре, а спроси, откуда у них такая уверенность, большинство из этого большинства пожмет плечами и скажет: "А откуда мне знать, я что, смерть?". И доказывать, что смертей достаточно для заселения поселка городского типа, занятие так себе. Говорить, что даже если бы он и знал убийцу или мог узнать убийцу, назвать его имя все равно помешает университетский психоблок, тоже без толку.

- Ладно, я смерть, - осторожно начал Товой. - Я не могу применить свои сверхспособности и не могу причинить вам вред, так, может, развяжете меня? Не очень удобное положение.

- Зато с тобою в таком положении очень удобно разговаривать нам.

- И сами посудите, если бы я знал всех убийц, откуда браться нераскрытым убийствам? Смысл тогда убивать?

- Вы ребята независимые и налогов не платите, - темновато произнес Освалейчец. - Меня интересует только убийца Фландры.

- Я не знаю его, - честно сказал Товой.

Тогда Освалейчец обратился к Сусолину:

- Почеши ему ножку, - попросил он своего напарника.

Сусолин "почесал" ногу жнеца, прострелив ее. Пуля кусачим и злым насекомым вгрызлась курносому в ляжку. Товой вскрикнул и рефлекторно дернулся. Цепочки наручников натянулись, и браслеты лязгнули о столбики кроватных спинок.

- Сукины дети! - заорал жнец. - Не знаю я, кто ее убил, не знаю! Как вам еще сказать?!

И тут же схлопотал по зубам от Сусолина. Квартиру по копилочному встряхнуло. Кровь из лопнувшей губы окропила подбородок.

- Говори по существу, - посоветовал "сержант".

- Понимаешь, Товой, в чем загвоздка, - медленно, почти по слогам, сказал Освалейчец, - Пош моя дочь. И чтобы узнать имя ублюдка, погубившего ее, я готов прикончить саму смерть. Ты не представляешь, чего мне стоило выйти на тебя. Ты моя единственная зацепка, и я выжму из тебя все соки, переломаю тебе все кости, заживо сдеру с тебя кожу, но имя убийцы ты мне выдашь. И не угрожай, не надо. Живые не под вашей властью. Я, как видишь, умирать не собираюсь, а вот ты... Хм, насчет тебя не знаю. Одной смертью больше, одной меньше...

И про это прознал урод. И какой урод ему проболтался? И ради чего? В сверхъестественных сферах с такими ломателями судеб расправляются быстро.

- Ее убил Жробица? - настаивал Освалейчец. - По новостям передавали, что он порешил в этом районе троих.

- Это тот мужик, которого поймали за несколько убийств? - Товой сыграл в дурачка. Тянул время как мог.

- Несколько?! - взревел Освалейчец, схватил дубинку, висевшую у пояса, и со всей дури врезал ею по здоровой ляжке смерти. Товой охнул. Растягивая время таким образом, он неминуемо приближает собственную смерть, долгую и мучительную. - Несколько?! Да он наверняка укокошил кучу народа, пока эти аутисты из так называемой полиции соображали что к чему! Он убил мою дочь? Он?! Говори!

От воплей Освалейчец захрипел и засипел, как загнанный паровоз. Лицо потемнело пурпуром. Глаза, стянутые в сетки кровяных сосудов, едва не выпрыгивали из глазниц накаченными шариками и стальными стрелами вперивались в Товой, будто это он убил Фландру.

- Успокойся, - бросил немногословный Сусолин.

Тип явно скучал.

Освалейчец несколько раз глубоко вздохнул, облизал влажные ярко-красные губы и повторил вопрос:

- Ее убил Жробица?

- А если он, что с того?

- О, тогда я постараюсь, чтобы его жизнь в тюрьме стала адом, - с хриплым придыханием прошептал Освалейчец, едва не пуская слюни от вожделения.

Вот здесь-то они и прокололись. Жробице в тюрьму уже никак не загреметь, и по поводу ада Освалейчец волнуется зря. Мимолетно, едва осознав мысль, Товой отметил, как липнет к коже пропитавшаяся кровью штанина. На фоне простреленной ноги это ощущение действительно было совсем неважным, казалось бы... Товой внезапно осенило. Рискованно, но никаких "но".

- Так Пош твоя дочь? Эта всему району известная потаскуха - твоя дочь? Тогда она получила по заслугам. Нечего шляться по ночам в юбке по жопу, - хладнокровно заявил он и противно рассмеялся прямо в перекошенное темно-пурпурное лицо Освалейчецу, которое на миг приобрело весьма озадаченное выражение, но тут же вернулось к привычному перекосу.

- Чокнулся, - вывел Сусолин. - Он точно смерть?

"Старший сержант" замахнулся. Товой, будто защищаясь, подвернул ногу коленом внутрь. Удар сочной глухоты традиционно пришелся по многострадальному бедру. Видать, у Освалейчеца свои счеты с ляжками. Товой скривился. Поехавший с катушек батя должен попасть, должен. Вспыхнувший в избитой ноге черный огонь боли распалил горнило злости.

- Спроси в школе, где она училась! - заорал Товой. - Она и учителями не брезговала! С девятого класса не брезговала!

- Заткни свою вонючую пасть, недоносок! Не смей так говорить о моей дочери! - верещал Освалейчец, вознамерившись сделать из ноги жнеца отбивную. Ляжка онемела, Товой едва елозил ногой по простыне, подставляя ее под освалейчецев кулак.

Тоненько, едва слышно треснула капсула. Товой и не знал, что лопнувшее стекло может звучать так удивительно приятно. Припечатанный дубинкой Освалейчеца к бедру, разбитый сосудик игольчато проткнул кожу осколками стекла.

- Хочешь узнать, убил Жробица твою дочь или нет?! - завопил Товой. - Вот сам у него и спроси, тупая гнида!

Из кармана смерти, сквозь материю штанов, тяжело заструился плотный столбик черного дыма. Настолько плотного, что хотелось растянуть его резинкой.

- Это еще что? - с опасением пробормотал Сусолин, отступая назад.

Освалейчец, дыша как марафонец на втором гряду марафоне, свирепо таращился на поднимавшуюся субстанцию. Дым вознесся к потолку и скрутился в шар, исходящий клубами кудрей и буграми. Он увеличивался и изменялся, пока не сформировался в человеческое подобие. Вместо глаз у призрака полыхали сгустки пламени, обладающего холодной синевой льда. Вместо рта чернел прогал, в котором сахарно-белым сверкало мелкое и рассыпчатое. Остальное постоянно смещалось; разваливалось, образовывая дыры, просветы, рваные края, и вновь слеплялось. По полтергейсту частыми кудлатыми волнами проходил дым, будто его окружало некое поле.

- Ты хотел знать, я ли убил твою дочь? - сардонически воскликнул дух Жробицы. - О, как она рыдала перед смертью, как умоляла отпустить! А какие ожоги оставляла на ее милом теле раскаленная подкова. Счастье так и липло к ней! ХА-ХА-ХА! Тебе показывали ее тело для опознания? Только вот опознавать там было нечего! ХА-ХА-ХА! Ну, ничего, сейчас я устрою тебе встречу с дочуркой, папочка! Больше вы никогда не расстанетесь, обещаю!

Опомнившись, Освалейчец и Сусолин на втором "ха-ха-ха" открыли по Жробице огонь, но пули пронзали фигуру из дыма без всякого для нее вреда и с большей охотой дырявили стену. Когда в ствол запрыгнул последний патрон, расчетливый Сусолин навел пистолет на Товой. Пуля острейшим гвоздем пробила ребра жнеца. Горло костлявого словно шибером перекрыли, дыхание забилось в спазмах. В глазах померкло. Товой бессильно, будто потеряв всякую надежду, подергал занарученными руками.

Сусолин выхватил из кармана обойму, но перезарядить не успел. Дух Жробицы подхватил его и завопившего Освалейчеца за шкирки, пронес через комнату. Своим живым грузом он с дребезгом вынес окно и вместе с несчастными пленниками исчез в завесе не на шутку разбушевавшегося дождя. Товой показалось, что на прощание призрак подмигнул ему.

"А ведь она была почти в объятиях", - подумалось жнецу. Еще ему подумалось, что он умирает.

***

Ветер с дождем окончательно выдохлись, когда фиолетовый будто краснокочанная капуста спортивный автомобиль Модеры Модо остановился возле дома Товой. Мастерица войны находилась в превосходнейшем настроении. За полгода Аплицанской войны погиб миллион солдат и два миллиона мирного населения. А планировалось всего-то двумя сотнями тысяч меньше - премия за точность, однако. В отличие от возлюбленного Модера к деньгам испытывала особую любовь, так как имела слабость к множеству вещей и увлечений, очень дорогих вещей и увлечений.

- Ох ты, бедный котяра, спрятался от ненастья в будке урода Ореха. Так, не шипи... дай тебя рассмотреть, красавчик. Ну не смотри на меня с такой неприязнью, милый. И где ты потерял глаз, усатый? Говоришь, с моста уронил?

Модера обожала представителей кошачьего племени, а вот собак не терпела, считая их громоздкими, тупыми, слюнявыми, излишне преданными и слишком живыми и волосатыми подобиями мебели или еще чего-нибудь неодушевленного.

- Ну, иди, иди ко мне. Хочешь, познакомлю тебя со смертью?

Недоверчиво мякнув, одноглазый кот высунулся из конуры и тут же оказался на руках мастерицы. Подцепить паразитов Мадера не боялась. У мастеров свои привилегии.

С котом на руках Модера прошествовала к крыльцу и кончиком фиолетового ногтя указательного пальца нажала на красную кнопку звонка.

Никто не ответил. Нетерпеливо постучав коготками по двери, Модера достала из кармана пальто смартфон и позвонила Товой. И тут никакого ответа.

Модера нахмурилась. Она очень не любила, когда что-то шло не по намеченному. Впрочем, недолго думая, извлекла из сумочки ключ и, открыв замок, вошла.

Окно выглядело так, словно в него метеоритом влетел упитанный теленок. На кровати разорванные наручники, на одеяле кровь. Стена похожа на решето. Воздух, несмотря на проветривание, пропитан пороховой гарью. Смартфон жнеца лежит на столике рядом с какой-то книжкой и... резиновой дубинкой? Зачем Товою понадобилась резиновая дубинка?!

Кажется, мухи попались боевые.

- Тови? - окликнула Модера.

- О, вот и моя военная любовь! - обрадовался смерть, появляясь из ванной голым по пояс и вытираясь на ходу полотенцем. - Ужасно скучал по тебе.

Он заключил мастерицу в объятия и запечатлел на ее губах страстный поцелуй. Кот придушено мяукнул.

- Ох! Кота не придави. - Модера слегка отстранилась и демонстративно оглядела гостиную, изогнув левую бровь. - Смотрю, ты несколько увлекся мухами.

Кот цапнул продолжавшего напирать костлявого.

- Ай! - Смерть трепетно отскочил от любимой и прижал ладонь к поцарапанному боку. - Это же одноглазый ублюдок из будки!

- Именно он и вовсе не ублюдок. Так откуда все эти... изменения в гостиной?

- Кто-то из наших сдал меня двоим кретинам. Дочь одного из них, судя по всему, стала жертвой маньяка, но точно неизвестно, да мне и без разницы. Вообще все началось с двух весьма угрюмых девочек, влезших ко мне в окно и разбивших сервант с посудой. Закончили девочки тем, что окучили мои голени молотками. И были таковы.

- Какие невоспитанные девочки, - хмыкнула Модера. - Ты в порядке?

- Угу. В последний момент сумел обратиться в смерть. Те двое отныне мертвы. Один из них, избивая меня вот этой самой дубинкой, - скоты пристегнули меня к кровати наручниками, - разбил капсулу с душой того самого маньяка, которого и подозревал в убийстве дочери. Им было нужно подтверждение от меня. В общем, ничего нового. Очередные ломатели судеб. Освободившийся маньяк поднял смертных на пару километров над землей и отпустил. Если их отыщут, то в виде растрепавшихся просроченных рулетов. Заодно поболтал с подоспевшим коллегой, вместе с ним мы изловили дух Жробицы и по новой запечатали в капсулу. Коллега обещал закинуть ее в распределитель. - Товой сел на край постели и тяжко вздохнул: - Прощай отпуск, теперь Управление покоя не даст. Мало того, продержал душу месяц, так еще эта душа оказалась на воле и убила двух живых, смерть которых в планах не значилась.

- А девочки?

- А девочки свалили.

Жнец выругался. Модера села рядом с ним и взлохматила жнецу волосы.

- Не расстраивайся, Тови, всякое бывает. Постараюсь помочь тебе, поболтаю кое с кем из Управления, может, замнут дело. Смертей-то нехватка какая, да и стаж у тебя больше трехсот лет. Но девочек пробить.

- У многих больше десяти тысяч, - буркнул курносый и добавил: - Прибить их надо.

Кот спрыгнул с колен мастерицы и ушел исследовать кухню.

Звонок входной двери звякнул дважды.

- Кому-то еще не терпится узнать, кого убил Жробица? - проворчал Товой. - Кстати, представь себе, эта дрянь чуть не сдохла повторно, теперь уже от смеха. Сначала я не мог понять, в чем дело, а когда глянул в зеркало, понял, что снова забыл смыть косметику с черепа. Маньяк есть маньяк, чертов извращенец. Всем страшно, а ему смешно.

- А мне нравится твой извращенный грим.

Звонок настырно звякнул еще несколько раз.

Товой открыл дверь. На пороге в темно-зеленой своей форме с медью пуговиц и знаков отличий, в зеленых касках с черными ремешками стояли двое полицейских. Правые руки в белых перчатках одинаково покоились ладонями на коричневых кобурах.

- Добрый день, - взял под козырек один из полицейских. - К нам поступило сообщение от вашей соседки Хонореи Гонококк, она слышала крики, доносящиеся из вашего дома, непонятный шум и, с ее слов, "дикий, безумный, маньяческий хохот". У вас все в порядке?

- Вы как всегда вовремя, - устало улыбнулся Товой. - Надеюсь, все ее курицы целы.


Леонид Ашкинази


Рассказ патриарха


1

Патриарх не спеша прошел по аудитории, дошел до доски, вытащил стул из-за стола, поставил его рядом со столом и сел. Он делал так довольно редко и как-то спросил свою подругу, когда именно он это делает. Его подруга уже не была к тому моменту студенткой - она вела собственные исследования, но любила посещать его лекции и даже задавала вопросы, радуя студентов. На его же вопрос она ответила мгновенно: "Это совсем просто, ты так делаешь, когда хочешь подчеркнуть близость. Отсутствие дистанции". Он заглянул внутрь себя и понял, что она права.

Итак, он устроился, обвел глазами аудиторию... Здесь были студенты как минимум из десятка разных цивилизаций с почти такого же количества планетных систем. Почти - потому что хоть и редко, но бывают случаи, когда в одной системе, но на разных планетах возникают две цивилизации, иногда даже не подозревающие о существовании друг друга; как, например, на Канопус-II и XII, вон они. Еще реже бывает, что две высокоразвитые цивилизации обитают на одной планете...

- Мы встречаемся в этом семестре последний раз. Послезавтра вы покинете Универполис и отправитесь на практику. То есть полетите в составе разных экспедиций, будете проводить исследования. Программы ваших полетов вы все уже знаете, все вопросы решены и согласованы.

Патриарх сделал паузу, давая слушателям возможность что-то сказать, возразить, выразить отношение. Но все сидели (то есть сидели не все, к некоторым это понятие применить было бы затруднительно) тихо, а точнее - молча. Ибо некоторые если бы и отреагировали, то не в том диапазоне, в котором их услышал бы лектор. Впрочем, автоматические переводчики справились бы. С передачей текста они справлялись всегда.

- Когда вы вернетесь из экспедиций, у вас впереди будет еще один учебный год, и может быть, кого-то из вас я еще и увижу на занятиях. А кого-то нет - наборы курсов на последнем году у вас будут более индивидуализированные, чем сейчас. Впрочем, я всегда доступен для моих студентов - если я не в экспедиции и если не сплю.

Студенты поняли, что это была шутка - понятие юмора существует у всех высокоразвитых, - и отреагировали соответственно: кто-то улыбнулся, кто-то засмеялся. В зависимости от норм и традиций видов и культур, которые они представляли. А также от их понимания о том, как надо себя вести в мультицивилизационной и, естественно, мультикультурной среде.

- Я рассказал вам много такого, что вы могли узнать из публикаций исследователей, из обзоров, из учебников и прочих источников информации. Ценность преподавания, как вы понимаете, состоит не только в этом. Она состоит в сообщении вам информации, либо вообще не попавшей в информационные массивы, либо расположенной в них так, что никакая поисковая система не выведет вас на нее. Поскольку ни у вас, ни у этой системы нет тех ассоциаций, тех предметных связей, которые есть у преподавателя. Или которые, тем более, возникают у него именно в момент общения с вами. А это бывает часто.

Пауза.

- Сегодня я расскажу вам нечто такое, что явно не вошло в учебники, да и в отчетах это отыскать непросто. Дело в том, что как бы много мы ни знали, всегда остается то, чего мы не знаем. Один из великих исследователей прошлого, Станислав Лем... с изначальной Земли... сказал фразу, которая стала весьма популярной - "среди звезд нас ждет неведомое". Но это только начало вопроса... Среди этого неведомого есть то, что становится "ведомым"... ну, сначала становится частью науки как данные, а потом получает свое объяснение... увязывается с другими данными, становится частью каких-то моделей, частью своей науки, частью науки вообще... А есть вещи, которые прямо в момент наблюдения... или даже через какое-то время не только не получают своего места в модели мира, но и переходят - в сознании исследователей, в сознании людей, причастных к проблеме, в категорию... в такую категорию... что-то типа "ну, в этом мы не разберемся". Это психология, точнее - социальная психология.

Когда это происходит... то есть когда для большинства вопрос переходит в категорию неразрешимых, иногда находится кто-то, кто кладет многие годы жизни на этот вопрос. Но, как правило, вопрос для всех становится табуированным. О нем не пишут и редко заговаривают, хотя помнят. Я говорю вам об этом для того, чтобы вы, встретившись среди звезд и планет с чем-то подобным... вели себя спокойно и разумно... Не суетились... Я расскажу вам о трех ситуациях.

Пауза.

- Первый случай произошел... то есть впервые произошел... довольно давно. Как писали исследователи древности Стругацкие... Я вот лучше просто процитирую... "На некоторых направлениях в космосе, если включить бортовой приемник на автонастройку, то рано или поздно он настроится на странную передачу. Раздается голос, спокойный и равнодушный, и повторяет он одну и ту же фразу на рыбьем языке. Много лет его ловят, и много лет он повторяет одно и то же. Я слышал это, и многие слышали, но немногие рассказывают. Это не очень приятно вспоминать". Позже было обнаружено несколько частот с подобным передачами. Все передачи циклические, цикл разный. Объем информации разный, по оценкам - от десяти килобайт до нескольких сотен. Спектральный анализ всегда дает возможность выделить форманты, и получается примерно такой объем.

Кто-то из студентов не выдерживает:

- Расшифровано?

- Нет. Попыток было много, литература на этот счет существует. Принято называть сам этот феномен "Голос пустоты". С физикой явления тоже непонятно. Если вы как-нибудь на досуге этим заинтересуетесь, не приставайте сразу к окружающим, хорошо? Сначала прочитайте то, что уже написано. Есть приличные обзоры проблемы.

Пауза.

- А что такое "рыбий язык"?

- Выражение тех времен. Считалось, что у рыб, водных животных, нет средств коммуникации. Выражение "рыбий язык" означало - совершенно непонятный.

Пауза.

- Вторая история... ну, я ее участник. На одной из планет, где работала наша экспедиция, я там был вторым пилотом и ксенопсихологом, у нас сложились вполне приятельские отношения с местной верхушкой. Мы бы назвали их жрецами, они именовали себя "современными учителями". Необычное самоназвание, да? Они считали, что являются наследниками и продолжателями неких учителей древности, которые всему научили народы этого мира. Вполне себе благополучная цивилизация, по обычной классификации - биолого-технологическая, на главной последовательности, и класс, как тогда определили, Б4/Т3. Наш прилет восприняли спокойно и с интересом. И как-то раз, когда мы три месяца там проработали, описание планеты и жизни составили и уже собирались отбыть, один из местной верхушки, вроде бы самый главный, что-то вроде "гаттаух-окамбомон"...

Короткая пауза. Краем глаза патриарх отмечает, кто дернулся, подавляя смешок...

... так вот, приглашает он меня, причем именно меня одного, посмотреть некое интересное место. В такой ситуации следует не задавать вопросы, а сдержанно поблагодарить за оказанное доверие. Ну, это вы все знаете, мы вас учили. Предупреждает, что туда почти два часа лета, так что часов на пять горючего, ну и все, что вам нужно на это время, следует взять, и я, говорит, немного еды для себя возьму... Там будет возможность перекусить, посидеть спокойно... Я, говорит, с вами все время рядом буду.

Предупреждаю коллег, что иду прогуляться с местным боссом, делаю флаеру по-быстрому диагностику, кое-что пополняю, на себя тоже нацепляю, помните - "вы будете при оружии для поднятия авторитета, но пускать его в ход вам не разрешается ни при каких обстоятельствах"?

Опять короткая пауза. Патриарх отмечает, кто узнал цитату...

- Летим, по дороге обсуждаем историю цивилизации на этой планете и на других. Этот гаттаух - кладезь информации. Надеюсь, он это же думает обо мне. Мы почти на месте - говорит он, - не приземляйтесь, пока я не скажу. Хорошо. Смотрю вниз - о! Посреди леса (как, интересно, он понимал, где именно летим?) - огромная поляна, круг метров 300 в диаметре, не меньше, ровный, но не совсем, а посреди что-то странное. Только я наладился разглядеть, как он говорит: приземлитесь вот там, на самом краю (показывает, где) и поближе к деревьям. Поближе так поближе, флаер и в колодец опуститься может. Садимся, выходим. Оказывается, поляна не плоская, вся она окружена валом высотой метр и шириной этак три, очень аккуратно утрамбованным, а кое-где вообще выложенным плиткой. В сечении треугольник, вершина приплюснута. Мы там наверху, говорит, посидим, я вам кое-что расскажу. Там и поесть будет можно спокойно. Да, и бинокль с собой возьмите (наверное, на всякий случай сказал - знает же, что я всегда его с собой ношу). Берет с собой еду, ну и я беру. Местную еду есть можно, но своя привычнее, а вот соки из местных фруктов очень хороши. Поднимаемся, садимся.

И рассказывает он мне, что это такое место, как оно возникло, никто не знает, а было оно, судя и по письменной, и по устной истории, всегда. И в месте этом размер вещей изменяется. То есть, если кто-то или что-то с ограждения спустится и больше трех ваших метров к центру пройдет, оно уменьшаться начнет. И живое, и неживое? - спрашиваю. - Да. - А ему будет казаться, что все увеличивается? - С этим, - говорит, - проблемы. Поначалу - да, будет, а про потом мы мало что знаем. - Почему? - спрашиваю я. - Потому, - отвечает он, - что неживое оттуда вытащить не удается, а живое то ли не может выйти, то ли не хочет. Я бинокль с пояса снимаю, глазами разрешения спрашиваю. В такой ситуации это всегда делать надо, это вы все знаете, мы вас учили.

Смотрю я и делается мне странно... сначала там ровное место идет, потом какая-то растительность появляется, трава, кусты, потом деревья... поля... явно посадки, аккуратно так и... и домики... что-то вроде... то ли животные, то ли... да, люди. Бинокль у меня до двести со стабилизацией и автофокусом, и вижу я дома, а в центре - город. Город! И какие-то поодаль механизмы, и что-то движется.

Кладу бинокль на колени, а мой спутник мне фляжку с местным пойлом своей четырехпалой с двумя отставленными узкой морщинистой ладошкой протягивает. И говорит - это не сок, осторожнее. М-да. Хорошо, что турбулентности в атмосфере нет, и автопилот на флаере.

Спрашиваю: а про это все знают? - Конечно, такое же спрятать невозможно. Кстати, на планете это не единственное такое место. - Диаметрально? - спрашиваю. Он радуется пониманию: Да, естественно. Как раз посреди южного континента. Я у них два раза бывал, один раз еще в молодости, до приема в Учителя, второй раз несколько лет назад. Очень все похоже. - И многие туда (жест в сторону круга) уходят? - спрашиваю. - Нет, не более двух-трех процентов в каждом поколении. Возрастная зависимость интересная - первый пик в молодости, это понятно, а потом уже в преклонных летах... когда активная часть жизни прожита, друзья этот мир покинули, а чего-то интересного еще хочется. Так что ни на нашу, ни на их (жест в сторону круга) демографию это не влияет. - А какую-то связь с ними установить не пробовали? - спрашиваю. - Это вы с нашими учеными поговорите, они вам все расскажут. Насколько я знаю, пытались, но безуспешно. У них там своя жизнь, мы им не слишком интересны. Тем более... Тем более, - говорю я, - что они-то про нас все знают, это для нас они - загадка.

Доели, допили, поразглядывали в мой бинокль тот мир, вернулись к флаеру и отправились обратно. Вот такая история со мной однажды приключилась. Если вы как-нибудь на досуге этим заинтересуетесь, не приставайте сразу к окружающим, хорошо? Сначала прочитайте то, что уже написано. Есть приличные обзоры проблемы. Но ученые - ни наши, ни другие, мы с разными советовались - так ничего внятного по этому поводу не сказали.

Пауза.

Кто-то из студентов: вы, кажется, сказали "три ситуации"? Патриарх: да, я сказал "три ситуации"... но третьей я не был свидетелем, так, слышал разговоры в среде ксенобиологов и вообще тех, кто другие цивилизации изучает... если, конечно, по отчетам поискать... Патриарх явно колеблется, но отступать некуда: он сказал "три", и его аудитория - он гордится ею - не отпустит его так... и он решается.

- Говорят, что на какой-то планете есть похожая ситуация, но не с пространством, а со временем. Тоже две диаметрально расположенные области.

Пауза. Аудитория замерла и явно ждет продолжения.

- Однако поле временной аномалии там с другой сигнатурой - в одной зоне ускорение, а в противоположной - замедление.

Вот теперь аудитория ошарашено молчит. Темпоральное поле с такой сигнатурой - это невозможно. Это все знают, их всех так учили.


2

Патриарх бодрым шагом пересекает аудиторию и поднимается на небольшое возвышение. Оно называется "кафедра". Универполис консервативен, хотя некоторые слушатели удобно располагаются на специально оборудованном потолке и по отношению к ним эта кафедра... да и профессор... впрочем, студенты крупнейшего в этом рукаве галактики образовательного центра толерантны. Заметим, что сам курс толерантности начинается с рассмотрения понятия толерантности к толерантности и к ее отсутствию. Ну, это материал для постоянных шуток... студентов, но иногда и преподавателей.

- Ваш постоянный преподаватель вводного курса ксенопсихологии два часа назад срочно отбыл в небольшую командировку, наверное, дней на десять. Так что три ближайшие лекции вам прочитают другие преподаватели, скорее всего это буду я, но учебная администрация пока не решила вопрос. Во всяком случае, сегодня я... Узнал я о том, что увижусь с вами, два часа назад, так что на вашу программу я взглянуть успел... но для знакомства мне хочется...

Аудитория заулыбалась, кто реально, кто символически. Патриарха знали все - кто-то у него учился, кто-то по слухам и легендам.

- Одна из важных ксенопсихологических тем - коммуникация, которая делится на намеренную и спонтанную, осознанную и неосознанную и так далее. Классификация и структура коммуникаций - это у вас уже было. Этот курс у вас читают даже три раза - в ознакомительном блоке, при поступлении, в основной части, сейчас, и третий раз - после первой специализации. А иногда еще и после второй специализации. В той части, которая посвящена сознательной коммуникации, есть подраздел - коммуникация обоюдная. То есть когда мы что-то говорим, предполагая получить ответ. Тут важно именно это предположение, а не факт получения, ответ может быть получен, а может и нет, это дальнейшее... бинарное дерево.

Препод ждет, пока аудитория поулыбается и расслабится, и продолжает:

- В большинстве языков для этого есть выражение "задать вопрос". Обратите внимание, не "поставить вопрос" и не "сформулировать вопрос". А именно задать. (пауза) Так вот, в некоторых случаях некоторые вопросы задавать, как иногда говорят, нельзя. Что значит "нельзя"? (патриарх замолкает; те из студентов, кто его знает, понимают - он или борется с желанием отклониться в сторону, или вспоминает цитату; в данном случае и то, и это - патриарх вспомнил цитату из Стругацких, но решил не отклоняться). Скажем так... реакция на вопрос, немедленная или отложенная, прямая или косвенная... может быть не прямой (смешки в аудитории). То есть вместо ответа вы получаете... или просто не получаете ответа, или получаете что-то, кроме ответа... (пауза). В большинстве исследованных социумов вселенной есть некий выделенный и хорошо известный круг вопросов, которые считается неправильным задавать, причем обычно это круг сильно дифференцирован. Как правило, он шире для незнакомых персон, уже для знакомых, еще уже для родственников. Иногда в обществе есть выделенные группы или персоны, для которых этот круг уже или, наоборот, шире - второе встречается реже. Кстати, представителям иных цивилизаций иногда позволяется задавать вопросы, которые считаются неприличными среди своих, - чужим прощается незнание условностей. Но это не всегда так, и вообще, с этим надо быть крайне осторожным. (пауза)

Вообще вам надо понимать и всегда помнить, что ответ на вопрос может быть более чем неожиданным. Я приведу один пример из моей последней экспедиции. Предупреждаю сразу, что вопрос был задан и ответ получен при последней беседе с местными мудрецами, когда корабль уже разогревал двигатели (некоторые студенты - кто знает манеру патриарха щеголять архаизмами - улыбаются), так что я и сам не знаю ответа на следующий очевидный вопрос. Я его не счел правильным в заключительной беседе вообще задавать. Но я предполагаю туда вернуться... (пауза)

Дело в том, что на этой планете очень плохо обращаются с молодежью. То есть ее, независимо от пола, там, кстати, два пола, самая распространенная ситуация... так вот, там молодых подвергают физическому насилию, причиняют боль. Эта традиция, похоже, очень старая... причем начинается это насилие при достижении совершеннолетия, как, кстати, у многих ранних социумов, но не прекращается по прохождении некоторых испытаний, как обычно, а длится почти всю жизнь, медленно уменьшаясь. То есть искусственно создана ситуация, когда у каждого индивида жизнь со временем улучшается.

Аудитория слушает, мягко говоря, ошарашено.

- Я, естественно, сколь мог почтительно поинтересовался, каким высоким целям служит эта система. На что мудрецы тут же ответили, что представители их цивилизации с помощью сравнительно несложных приспособлений, что это было обнаружено весьма давно... могут перемещаться назад, в прошлое. И если бы этой системы не было, то...

Патриарх замолкает и ждет реакции студентов. Некоторые уже все поняли, но, по-видимому, боятся проявить непочтительность. Наконец, кто-то из середины аудитории решается:

- Если бы сзади не было хуже, они бы все сбежали в прошлое?!

Патриарх доволен. Потому что именно такой ответ дали ему на этой планете.

Вежливо удивившись, что он сам не понимает таких простых вещей.


3

З.Р., подсказавшей идею.


Одно из любимых занятий студентов Универполиса - крупнейшего университетского центра в этом рукаве галактики - объяснять друг другу, что означает на их языке тот или иной сигнал - вспышка света, иное электромагнитное излучение, звук, движение, запах или вообще выделение какого-либо вещества. Или отсутствие оного. То есть чего-либо из перечисленного или не перечисленного. Насчет отсутствия - как вы думает, чем еще занимается кафедра Философии? Трактует отсутствие, и вполне успешно - не менее пяти диссертаций в сезон защищается. Вообще считается, что это занятие - объяснять друг другу, что означает - имеет большой педагогический и профессиональный потенциал и даже кинетику, ведь многие студенты кончают по кафедрам ксенопсихологии, ксенолингвистики, ксенополитики, ксенодружбы и ксеносекса. Это, конечно, ксеноюмор. Но попробуйте-ка без применения ксеносекса объяснить восемнадцатищупаль-

цевой и, что гораздо важнее, трехклювой студентке, что такое "глумливо ухмыляясь".

Студенты знают, что, когда патриарх входит в аудиторию, глумливо ухмыляясь (разница между улыбаясь и ухмыляясь - это очень отдельная тема, как-нибудь обсудим...), значит он, идя по коридору, только что придумал, что сейчас поведает слушателям. И это что-то будет не вполне по программе, но зато будет. И остановив свою быстролетящую (а других студентов здесь и нет) мысль в этом месте фразы, студенты начинают глумливо. Серьезна, как всегда в аудитории только его подруга - вон она, на своем месте, в первом ряду. Только непонятно, это первая или клон - их трудно различить, не проще, чем трехклювому разницу между улыбаясь и тем, что вы сейчас. Как он их тиранит на экзаменах, все знают. Бедные девочки... но мы понимаем, что они в нем нашли. Если вы меня понимаете...

Патриарх не занимает место на кафедре, а ставит стул посреди сцены и, проверив рукой, стоит ли стул там, где он его поставил, опускается на него. Со зрением у него по понятиям его вида и подвида все неплохо, просто тот, кто излазил вдоль и поперек Рукав Ориона, делается осторожен и насторожен. На многих планетах не только стулья, но и столы вполне способны на ухмылку вместо ксеносекса - взять и выскользнуть из-под величаво опускающегося зада. А что до Персея и Стрельца, сейчас не будем, а то пропустим начало лекции...

- Слои, или, правильнее сказать, блоки мышления, это логическое мышление, интуитивное, эмоциональное и еще несколько этого уровня классификации. Про все это у вас был целый курс, кто его добросовестно прослушал, семинары вдумчиво вкурил, лабы досконально отработал, контрольные конвенционно сделал и так далее... те вполне могут сами тут нам всем лекцию устроить.

Пауза. Подруга морщится, она не любит, когда патриарх бравирует устаревшим молодежным сленгом. Студенты тем временем опасливо коммуницируют, с патриарха станет такое устроить, это да... но сегодня он, вроде бы, благодушен.

- Вы, наверное, можете не только перечислить все блоки и слои по разным теориям, рассказать об их взаимодействии и так далее. Не менее важно вот что... это, конечно, не педагогично, но я вам скажу - хорошо бы вам свое личное мнение иметь, исследователь должен быть немного субъективен...

Патриарх смотрит на свою подругу, но в ответ - ни тени улыбки. Она полагает, что лекция - не место и не время для такого интима. Клона бы добавила - это место и время для другого интима. Клона - так он ее иногда называет. Она смеется... она заметно другая, как и положено хорошему клону.

- Обычно на планетах есть много видов живого, наделенных в разной степени блоками, слоями, типами мышления. Причем обычно более поздние виды наделены большим количеством типов, или они у них более сложно взаимодействуют. Бывают ситуации, когда это не так, когда происходит инволюция. Более поздний и на каком-то интервале более сложный вид, который уже создал более сложное общество и более развитую цивилизацию, начинает деградировать, упрощаться, какое-то время мечется, не понимая, что с ним происходит, а потом угасает, точнее возвращается в предыдущее состояние. При этом, естественно, упрощается и структура мышления, пропадает рефлексия, рассоединяются слои, а некоторые из них исчезают вообще.

- Можно вопрос? (Второй ряд, справа. А, это он, часто задает хорошие вопросы. Патриарх кивает) То есть пропадает логическое мышление и остаются одни эмоции, или наоборот?

- Может быть и так, и этак, и еще несколькими способами - например, если у вида есть пять типов мышления, то одиночное отключение уже может быть пяти видов. А это самый простой случай, сами понимаете.

- А всего тридцать, если хоть один должен остаться, да? (а это она, как обычно...)

- Да, конечно. Но это на этапе распада, таких случаев много, смотрите отчеты об экспедициях, есть и обзорные работы... Но есть - их совсем немного, известно, кажется, всего четыре случая, когда отключение не связано с инволюцией. Правда, некоторые исследователи считают, что это предвестник... но пока это только гипотеза. Так вот, недавно как раз экспедиция, в которой я был, обнаружила еще одну цивилизацию, в которой у высшего вида много поколений назад отключился эмоциональный канал. Почему это произошло, не ясно - или какие-то глобальные биохимические эксперименты, то ли влияние пропаганды.

- То есть как?! (кто-то из третьего ряда)

- У них какое-то время было тоталитарное общество. С единой тотальной системой информации.

Пауза. Аудитория ошеломленно молчит.

- И они нашли забавное решение. Сажают в клетки некоторых животных, имеющихся на планете, естественно, наиболее биологически близких, устраивают им эмоциональную жизнь, причем во всем диапазоне - от обжорства до смерти от голода, от счастливой влюбленности и любви до отвержения и ухода к другому на глазах у первого, от крайнего восторга победы над соперником до крайнего унижения и так далее.

- От животного восторга до животного ужаса... (опять она, надо бы нахмуриться)

- Да. А потом берут у них немного крови и впрыскивают себе.

Пауза.

- Соответствующие вещества они выделить не сумели, может там молекулы-сигнализаторы чуть ли не поштучно... Но говорят, что работает. Да я и сам видел их вызванный восторг. Очень натурально. И говорят, что ни привыкания, ни абстиненции.

Пауза.

- А нам они сказали - вы-де половину Галактики облетели, планет видели тысячи, разумных существ и цивилизаций - сотни. Приключений у вас было, наверное, немеряно? Ведь правда? У вас это все, наверное, в крови?..

В аудитории тяжелая пауза. Подруга патриарха, которая сидит на своем месте в первом ряду, зачарованно смотрит на него и начинает медленно открывать рот...

Патриарх неторопливо закатывает рукав на левой руке и величаво показывает на уже совершенно невидимую точку напротив вены. У профессиональных исследователей организм усовершенствован так, что травмы кожного покрова исчезают вообще за секунды. А они летели неделю...


Михаил Гельфанд


Смертный


Когда я встречал мать последний раз, она еще была человеком.

Ну, почти.

Это так случилось. Бабушка утром за завтраком сказала:

- У тебя через четыре дня день рождения, серьезная дата, что ты хочешь в подарок?

В подарок? Гм... В подарок...

Не, живем мы не плохо.

Картошка есть всегда, каша. Сало. Я многое починить могу, дед научил, сало соседи приносят. Мельницу, небольшую, еще дед с Куставом поставили. Им все хуторяне помогали. Мука не проблема.

Хлеб ржаной почти всегда, разве летом иногда кончается...

Ну летом... рыбалка, грибы, потом и ягоды... Летом трудно оголодать.

Молоко, масло, сметана - это все тетя Женя приносит... Яйца куриные. Овощи с огорода... Фрукты из сада. Осенью овец стрижем... Охота.

Живем вполне.

Но найти в нашем доме что-то новое, в подарок...

Не знаю...

И вдруг я как брякну:

- Мать хочу повидать.

Бабушка долго молчала.

- А дойдешь?


***

Почему нет?

Собрался я быстро. Ничего лишнего. Маленький, зато непромокаемый, рюкзак. Еда на шесть дней. Но если экономить - на девять.

Сухая одежда. Портянки. Носки три пары. Бабушка связала.

Фляга с водой, на дне которой болтается крошечная серебряная монетка с дельфином. Дед нашел ее в юности, где-то возле Херсонеса. Просто гулял и нашел. Дождем наверное вымыло из почвы. И всю жизнь хранил как талисман.

Дедов револьвер в удобной мягкой кобуре, штук двадцать патронов, все, сколько было, и короткий нож. Все металлическое тщательно смазано. Сапоги на двойной подошве.

Мне одна соседка подарила, обувь шить умеет. Ну, и не только... Она меня всему научила.

Тяжелые сапоги, но крепкие, и воду не пропускают...

Идти надо сначала три дня вдоль железной дороги.

Ее там давно нет.

Шпалы все на строительство-ремонт растащили. И рельсы в большинстве тоже. Но насыпь осталась. И дорога вдоль нее. Во многих местах щебенка еще лежит.

Идти надо ночью. Ночью людей в лесу встретить можно редко. Хороших - никогда! Нечего им там делать, ночью в лесу.

Осторожно. Как дед учил.

Не торопясь и прислушиваясь. Ночью мало что видно. Только-только на дерево или куст не наскочить. Зато, когда долго слушаешь, все обычные звуки замечать перестаешь. А необычный звук означает опасность. Тут уж замри. Не шевелись. Дыши даже бесшумно. Зверь уйдет. Звери осенью сытые, неопасные. Человек себя выдаст...


***

Спать днем.

В длинный непромокаемый плащ завернуться, но так, чтобы лицо сразу освободить и револьвер достать.

Под голову ничего не класть. Если спать чутко, человека обутого можно услышать. И времени достаточно, чтобы оружие достать.

Мы с дедом много раз на охоту ходили, и он меня учил.

Так что получается, у меня это все само собой. Не думая.

Думал я о матери.

Пытался представить, как это будет.


***

Под утро, когда выберешься на высокое место для ночлега, смотришь вверх.

Небо ночью темное и немыслимо глубокое. Звезд бесчисленное множество. Потом выходит Луна, яркий серпик. На самом деле спутник Земли, каменный шар огромный. И неподалеку красная звездочка - Марс. Тоже планета, как и наша Земля. Хотя и меньше, и холоднее. И воздуха там почти нет.

Когда мы с дедом на охоту ходили, он мне рассказывал.

Звезды, огромные огненные шары, многие больше нашего Солнца, которое тоже огромный огненный шар.

Наша Земля - спутник Солнца. Есть спутники и у других звезд.

Специальностью деда был поиск планет у других звезд. Его во всем мире знали, потому что предложил он новый метод обработки данных, получаемых с телескопов, выведенных в космос. Статья у него была в журнале "Нейчур" и медаль какого-то общества космических исследований...

Космические исследования.

Ракеты летали к Марсу, другим планетам, дальним огромным, кометам и астероидам. Спутники Земли, которым и счет был уже потерян. Самые разные.Такие даже спутники, через которые в любой момент можно с другим континентом поговорить. Откуда угодно.

Бабушке когда-то карту цветную принесли. Нашли где-то. Она нам, детям, объясняла. Мы живем на континенте Евразия. А есть еще другие континенты. До них много, много тысяч километров.

Но долететь можно было за один день.

А для нас вот семьдесят километров это далеко.

Наука.

Университеты. Физика, химия, биология. Медицина, которая иногда даже мертвого могла оживить... Научные журналы, из которых "Нейчур" самый уважаемый в мире.

Все это кончилось. Было и кончилось для нашего вида. Который сам себя называл Хомо сапиенс сапиенс, человек разумный, разумный!

Кончилось...


***

Бабушка говорила, что я чудом родился. Не было ведь никого, ни врачей, ни акушерок, даже женщин опытных. Ей пришлось роды принимать вместе с тетей Женей. Первый раз в жизни. Была правда книга, учебник по акушерству для медучилищ, с оторванной обложкой и без половины страниц. Но там во многих местах прямо написано "немедленно пригласить врача". Откуда пригласить?! Врачей-акушеров может и в мире ни одного не осталось.

Счастье еще, что роды были нормальные.

Повезло.

Роды - это вообще опасная штука. Их бабушка с тетей Женей принимают, опыт у них уже большой, но все-таки женщины иногда умирают...

Вот Шурочкина мать от родов умерла.

Помню, бабушка утром пришла бледная. Целый день плакала.

Шурочку хотела к нам забрать. Но ведь грудью надо кормить. Отдала одной женщине, с хутора, которая родила недавно. Теперь эта женщина ребенка отдавать не хочет. Полюбила... С бабушкой договорилась, что Шурочка будет у нас, как у настоящей бабушки, гостить. И ее сестра молочная тоже...

Мы рады.

Шурочкина мать, тетя Лена, была красивая, молодая, энергичная. Все у нее получалось. Пела, танцевала и вот...

Как только женщины решаются детей рожать!?

Бабушка говорит:

- Это было всегда. Женщины рисковали, страдали, умирали. Но детей рожали...

Иначе нас бы не было.

Дети маленькие особенно часто умирают. Жалко очень.

Дед объяснял - естественный отбор. Раньше были врачи, лекарства, устройства специальные детей выхаживать.

Теперь жестоко. Можешь выжить - живи...

Я здоровым родился. Почти ничем не болел в жизни. Повезло!

Третий раз!

Первый раз повезло, когда мать с дедом и бабушкой во время эпидемий спаслась.

Она в Голландии жила, забеременела. Бабушка говорила, она не собиралась, все время откладывала, но... с молодыми женщинами так бывает. Забеременела и приехала к родителям рожать. А тут...

Она почти все время в интернете сидела и сразу поняла.

Четко скомандовала. Собраться и бежать. Теплую одежду, оружие и продукты. И все. Магазинов несколько нашла в интернете, с удобной стоянкой. Чтоб не заходить. Маски, многослойные, марлевые надеть. Но они возможно и не помогают...

Но может и помогли.

Спаслись.


***

Мы когда с дедом ходили, он мне все время рассказывал.

Он говорил:

Книг у нас очень мало. (Хотя у нас целый шкаф, ни у кого столько нет. Но все равно мало.) И он не хочет, чтобы я остался невежей.

Особенно много он мне рассказывал в последнюю зиму.

Он ослабел уже. Почти из дома не выходил. Погуляет немного и назад. И все время рассказывал. Я за ним ухаживал.

А потом однажды ночью... Умер. Бабушка проснулась, а его нет...

Не-е-ет!


***

Теперь я на охоту хожу с Куставом. Кустав хуторянин из ближних. Он с дедом всегда дружил. Еще до всего, вместе охотились. На охоту ходим с арбалетами. Три штуки дед сделал, я ему помогал. Один для Кустава. Труднее всего было металлическую полосу из рессоры вырезать и обработать. У нас ползимы ушло. Но арбалеты на славу. Можно и оленя, и лося, медведя даже уложить. Если правильно попасть. И тренироваться в стрельбе можно хоть каждый день. Болт, это так арбалетная стрела называется, никуда не девается. И новый всегда можно сделать.

Кустав. Мужик он уже немолодой, но очень крепкий. "Серьезный человек, трудолюбивый." - говорит бабушка. Жен у него две, и еще женщина в поселке, которой он помогает по хозяйству. Вспахать. Проборонить. Скосить. Соответственно детей множество. Усадьба большая. Домов жилых два. Конюшня, коровник, ну и прочее все. Даже пасека. Поля, луга.

Человек он очень хороший. Когда прошлой зимой бабушка заболела, каждый день на санях приезжал. Гостинцы привозил. Бульон какой-то особый. Меня научил лечебный массаж ей делать, чтоб мокрота отходила.

По-моему они с бабушкой...

Только это меня не касается, даже думать не хочу. Если бабушке хорошо...

Деда я больше всех на свете любил. Но ему теперь все равно.

Хороший человек Кустав, и охотник хороший, но очень уж молчаливый. Только и говорит. "Стоп, повернули, тихо, осторожно".

И то больше не говорит, а знаками показывает.


***

В прошлый раз, когда мы с дедом тут были, мать к нам выходила.

Она была в какой-то удивительной одежде, вся закрытая блестящей тканью, в перчатках. На голове прозрачное, круглое... В скафандре и шлеме, так дед потом объяснил.

Но разговаривать шлем не мешал.

Она взяла меня за руку, перчаткой, но перчатка была очень тонкая и теплая. И долго разговаривала с дедом. О чем, я не понял. Почти все время говорили совершенно непонятно.

(Потом дед мне объяснил, что на другом языке. Я до этого и не знал, что языки разные бывают. Были? Разные языки и разные народы, которые на них говорят.)

Мать говорила в основном с дедом, но смотрела на меня. А когда мы уже уходили, заплакала.


***

Теперь все было по-другому.

Часть стены поднялась вверх. И голос женский.

- Входите. Вас ждут.

За стеной решетка, огромная. Метров десять на двадцать. Красивая очень, вся в узорах. И в ней один только проход, овальной формы и высоко от земли, ноги надо задирать.

Я, когда проходил, по лицу что-то незаметное мазнуло, так бывает, когда в лесу на паутину наткнешься.

А дальше...

За стеной ночь, а тут солнце. Ясный полдень.

Пол из белых камней, совсем белых, полированных, будто даже полупрозрачных, с узорами вырезанными. Сложными такими, кривыми значками, связанными друг с другом.

Потом я узнал, что это арабские письмена. И там, на полу, записана вся история с самого начала 21 века.

Случайно.

Искусственный интеллект (что это такое, мне дед рассказывал, но я не очень понял), которому поручили принять меры, чтобы кто-то, гуляя, не поскользнулся, счел, что арабские письмена подходят. А как он выбрал текст, никто не знает.

Сбоку деревья посажены в несколько рядов. Не очень высокие, с густыми кронами. Листьев на них нет, только цветы, огромные. Красные и голубые. Как это может быть - дерево без листьев, этого и бабушка не знает.

Дальше площадь. Большая, овальная, вымощена камнем коричневым, шестиугольным. Вокруг деревья, но другие, необхватные, высоченные, метров наверное тридцать. Кора серая с зелеными пятнами, листья большие, больше ладони, резные. Видно по всему, что старые деревья. Как такие деревья могли вырасти, когда успели?

На площади фонтаны, множество. Я никогда фонтана не видел, но сразу понял. Струи воды, то выше, то ниже. Вода брызжет, сверкает. Радуги. И статуи стоят. Расставлены редко, некоторые из белого полированного камня, некоторые из бронзы, кажется, что в беспорядке. Но на самом деле весьма продуманно.

В какую сторону ни посмотри, взгляд сам собой приходит в центр.

Там, на высоком постаменте, юноша из белого камня. Высокий, метров пять. Нагой, могучий. Голова гордо поднята, слегка повернута. Стоит спокойно, уверенно, свободно что-то держит на плече, что, я не понял. Спокоен, но видно, что готов сражаться.

Так я стоял, открыв рот, и не заметил, откуда они появились, мать и еще одна женщина.

Они были босые и вобще-то голые. Только маленькие трусы, у одной красные, у другой черные. И все.

Кожа загорелая слегка, вроде светлого меда, гладкая, нежная. Тело мускулистое, ничего лишнего, Стройное. Груди небольшие, упругие, соски на ходу слегка подпрыгивают...

Мужчин у нас очень не хватает. А я высокий, крепкий, многие женщины, кто помоложе, засматриваются. Так что нельзя сказать, что я женской наготы не видел. Видел. Но чтобы так вот, при ярком солнце, всем напоказ...

Издалека они были очень похожи. Только по волосам можно различить.

Волосы длинные, как грива за спиной, перехвачены узкой лентой, красивые, блестят на солнце. У матери рыжие, у той, второй, черные...

Лица, конечно, разные. Но очень молодые, кажется, что немного старше меня.

- Сашенька! - мать говорит. - Много раз хотела тебя позвать, но боялась, один не доберешься.

Сашенька...

Пошли, сядем.

Там недалеко скамейки расставлены, возле фонтана, тоже из камня.

Сели. Мать молчит. За руку меня взяла и смотрит.

И та, вторая, черноволосая тоже меня рассматривает. Но по-другому. С желанием.

Но не так, как наши женщины, нежно.

Хищно так смотрит, словно на добычу.

Матери это не понравилось.

- Принеси мне экспедиционную укладку!

И глазами сверкнула.

Той видно, что не хочется уходить. Но промолчала. Повернулась и пошла.

Походка у нее... Никогда такого не видел. Плавно идет, как плывет. И слегка бедрами покачивает. Так, чуть-чуть совсем, но глаза оторвать трудно.

Мать на меня грустно смотрит.

- Вырос. Взрослый уже. Все-таки я постараюсь тебя забрать. Только когда?

- Я бабушку не брошу.

Мать вздохнула.

- Тогда и поговорим.

Тут она меня обняла и прижала к себе, и мне тоже так захотелось прижаться. Как к бабушке в детстве...

Ну ладно.

Пришел мужчина. Высокий такой, метра два, широкоплечий, в этой одежде странной, скафандре.

Шлем такой прозрачный, что почти незаметно. Только солнечные блики видны.

Принес матери сумку большую, черную с желтым верхом. Поставил возле нас на скамейку.

Сам уселся недалеко. На другую скамейку.

Я спрашиваю:

- А как это, кругом ночь, а у вас тут день?

- Посмотри вверх. Видишь, на юге, точки, очень яркие, смотреть невозможно. Это суточные спутники, они всегда над одной точкой экватора висят, на них... Ты понимаешь, о чем я говорю?

- Да. Дед рассказывал.

- На спутниках зеркала установлены. Всю ночь отражают солнечные лучи. Направлены точно на нас, там компьютеры, постоянно элиминируют отклонения.

Только очень короткое время, когда все спутники в тени планеты, тут у нас тоже темнота.

Компьютеры я понял, а "элиминируют"... Ну, у бабушки спрошу.

Мать встала, рукой сверху провела, и сумка распласталась перед ней, сама собой, длинная стала, больше метра.

Потом занялась чем-то совсем непонятным, достала оттуда тонкую блестящую пластинку, положила на ладонь, смотрит на нее и пальцем по ней водит.

Минуту, две... я стал по сторонам смотреть.

Глаза сами собой на центральную скульптуру попали.

Мать заметила, объясняет:

- Это Давид. Был такой великий художник, гениальный, Микельанджело. Изваял скульптуру. Шедевр. Очень давно. Много столетий назад. Он, Давид, раньше во Флоренции стоял, город был такой. И очень много другой красоты. Картины, мозаики, статуи. Теперь там пусто. Людей нет, дома разваливаются. Мы многое попрятали, может еще понадобится. Ну и жалко же. Красота такая пропадает.

Кое-что сюда привезли. Из других мест тоже...

Она достала из сумки какую-то штуку, не знаю, как описать, будто револьвер маленький, а вокруг толстого короткого ствола куча разных фигурных стекляшек торчит, одна зеленым светится. Что-то с этой штукой поделала, быстро так, я и не рассмотрел, и сунула палец куда-то внутрь сумки.

Потом взяла меня за руку, повернула ее тыльной стороной к себе, штуку эту подняла и конец ствола приложила к коже. Укололо слегка. Почти незаметно. И сразу начала это место пальцем тереть. Я только хотел спросить, но вдруг голова закружилась и я как будто заснул.

Но сразу проснулся.

Ничего не изменилось.

Мужчина сидит как сидел, смотрит куда-то вдаль.

Мать меня за руку держит, в глаза заглядывает.

Кивнула удовлетворенно.

Я хотел что-то сказать. Но чувствую, говорить не могу. Но скоро и это прошло.

Хотел встать.

Мать удержала.

- Тебе опасно здесь долго находиться. Вот Тео. Он тебя домой отвезет.

Но пару минут еще посиди, пожалуйста.

- Что это было?

- Я тебе когда-нибудь объясню. Но это долго, сложно, сейчас времени нет. Но это для тебя. Нужно было сделать.

Я встал со скамейки. Ничего. Стою нормально. Мужчина подошел, руку протянул.

- Тео.

- Александр.

Рука у него мягкая, кожа тонкая на ладони, как у матери, мозолей нет, но очень сильная. Я слабее намного.

- Придешь домой, поспи как можно дольше. Пока спится.

Мать говорит и на меня смотрит. Грустно. Думал, заплачет. Но нет, не заплакала...

Пришли к воротам.

Там уже стоит шар прозрачный на квадратной площадке из металла. В площадке несколько труб коротких торчат, и в них пропеллеры медленно вращаются.

Я смотрю на Тео. Человек как человек. Одетый. Крепкий очень. Плечи такие, что почти квадратный. Лицо обычное. Молодой. Но не так, как мать, лет тридцать.

- Ты тоже бессмертный?

- Бессмертный? Я? А... - Он плечами пожал. - Нет. Служу я у них. Они такие, очень нежные, а иногда нужно и грязную работу делать.

А то, что Катя тебя попросила отвезти? Я ей всегда рад помочь. Садись.

Тут только я заметил, что он, когда говорит, рта не открывает. А слова от основания шеи доносятся. Там кружок такой зеленый. Но слышно хорошо.

Шар прозрачный, почти весь, вверх поднялся и назад. Внутри два кресла.

Я сел, он тоже сел. Шар закрылся бесшумно, и мы.... полетели. Сначала прямо вверх, потом вперед.

Внизу тьма. Как раз новолуние. Кругом звезды.

И звезды сверкают и медленно так, почти незаметно, по небу ползут.

- Сюда смотри. - Тео обвел рукой большой круг по стеклу, которое перед моими глазами.

И все стало видно. Как днем. Но чуть-чуть зеленое. Река извивается. Мы над рекой летим. Заводи. Камыши. Пляжи песчаные. Луга. На лугу у реки олени пасутся. На нас не смотрят. Я вообще не знаю, могут ли они в небо смотреть. Им наверное и не надо.

Леса вокруг. Кое-где дома у реки. Крыши у большинства проваленные. Люди жили.

И тут все, полет закончился.

Спустилась машина на площадку у реки.

Тео говорит:

- Ближе подлетать опасно. В машине... Неважно...

Тут мы легко дойдем. Километров семь, не больше. Ты, наверное, ходить приучен.

***

Пошли мы. Я спрашиваю

- Ты у них давно?

- Я десять лет, до всего, в фирме работал, начальником службы безопасности. А до этого в разведке служил. Надоело там. Рядом люди нормальные, работают, думают, а выше посмотришь - политиканы. Тем на все наплевать. Тьфу!

Помню, как Катя пришла. Я ее на экскурсию водил, по фирме.

- Сколько же тебе лет?

- Мне шестьдесят четыре.

Выгляжу хорошо? Да, выгляжу на тридцать. У меня все органы работают идеально. И согласованы между собой гармонично. Все, как у молодого. Катя это сделала, и каждый месяц проверяет. Говорит, если все будет в порядке, я еще лет семьдесят проживу и чувствовать буду себя нормально. Я доволен.

А бессмертие... тысячи лет. Нет, это не для меня...

Вдруг остановился.

- Стой.

И руку поднял.

Из кармана пластинку достал, как у матери. Смотрит. Пальцем водит.

Я только-только спросить хотел, но он пластинку спрятал.

- Пошли.

Мы пошли - и сразу почти из-за деревьев трое вышли.

Мы идем, внимания не обращаем.

Метров на десять уже подошли. Вижу, эти с моста... Тут только сообразил я, мы же по реке выше поселка опустились.

Нехорошо.

У нас немного выше поселка мост есть. Так себе мост, деревянный, но прочный еще. Главное опоры камнями обложены. От ледохода.

Года три назад на нем хозяева внезапно объявились. Трое мужчин приблудились, откуда неизвестно, и стали плату за проезд брать. Летом, конечно. Зимой мало кто ездит, и без груза. А летом часто. Груженные. Вот они и собирают. У наших хуторян конечно не берут. Попробовали бы!

Но тут многие ездят. И дают. Связываться не хотят. Мужики вооруженные, возможно нетрезвые... Пальнут картечью...

В общем, им хватает.

Дом брошенный восстановили. Большой. Неподалеку стоял. Огород все-таки развели. Но поля не пашут. Лень.

И без того на весь год самогона хватает. Женщины там некоторые появляются.

Которым мужчин совсем уж не досталось.

Теперь вот на подвиги потянуло. С самогона. И у всех троих ружья за плечами. Ну, пока за плечами, ладно.

Я кобуру расстегнул, рука на рукояти револьвера, и иду за Тео. Не отстаю. Я ведь долго тренировался. Револьвер могу на хлопок в ладоши достать. Как ковбои. Мне дед рассказывал.

Хоть, если честно, убивать людей еще не приходилось.

Но все же вокруг убивают... Обычное дело.

Тут один из этих остановился посреди тропинки и громко так говорит, с наглецой:

- Кто это тут ходит без нашего разрешения?

Сам ногу выставил, плечи развернул. Себе наверное кажется сильным и храбрым. А все вокруг так, мелкота.

Орел.

Только морда отекшая.

Тео тоже остановился и отвечает, спокойно так:

- Проваливайте. - И потом, чуть громче. - С дороги!

И я почти слышу, как ворочаются в поврежденных дрянной сивухой головах, смутные мысли.

Может, все и обошлось бы. Но тот, что в середине, вдруг как заорет:

- Это кто это мне будет указывать, где мне стоять!

И хвать двустволку с плеча. Но снять ее не успел.

Я револьвер достал, курком щелкнул большим пальцем, но даже еще навести на него не успел.

Тео кажется не пошевелился...

И смотрю, у того, что за ружье хватался, головы нету. Совсем! Стоит безголовый труп, и кровь хлещет.

Я застыл.

Эти шарахнулись.

Тео снова негромко:

- Проваливайте. И падаль заберите. Голову завтра найдете!

Они труп схватили и потащили. В кусты. К реке.

Тео двинулся вперед. Только лужу крови обошел.

Тут я револьвер наконец спрятал. И за ним.

Некоторое время мы молча шли. Потом я говорю, чтобы что-то сказать.

(Что об оторванной голове спрашивать не надо, это я понимал.)

- Расскажи про моего отца.

Тео снова заговорил.

- Катя, она очень талантливая. Очень.

Дирк, босс наш, сотрудников сам подбирал. Только лучших. Он и сам большим ученым был.

И говорил всегда: "У нас случайных людей быть не может! Мы, команда формулы один, это гонка на предельной скорости. Одна ошибка - и ты в кювете! И эту гонку мы обязаны выиграть... О-бя-за-ны!"

Отца твоего хорошо помню, Квирина, мы его все Рин называли..

Парень красивый, умный, талантливый, веселый, а с женщинами не везло. Все какие-то мымры, злобные, корыстные.

Он богатым человеком был. Одна только квартира на целый этаж с видом на парк...

Я, когда Катю увидал.

Красавица, умница, добрая, сразу видно.

Я в людях разбираюсь, пятнадцать лет в разведке.

Я тогда еще подумал: "Вот бы эта женщина на нашего Рина внимание обратила!".

А через два дня вижу, они уже в кафетерии вместе за столиком сидят, смеются.

Ну, думаю, повезло парню.

Они очень славно между собой жили. Это сразу видно. В любви и радости. Жалко, недолго.

Когда это все началось, отец твой вакцину взял и отправился жену спасать. Что ж, так каждый бы поступил.

Не дошел. Убили видно. Жаль.

Говорил я ему, будь осторожнее. Объяснял. Но своего ума не вложишь. Может, если бы я пошел... Может, дошел бы. Но Дирк меня бы не отпустил. Мы с Дирком вдвоем прятались. И без меня его бы, конечно, убили. Не мог я его бросить.

Обложили нас. Они думали, что все, вот-вот ликвидируют...

И тогда мы выпустили смерть.

Дирк приказал! Я... согласился.

Он ее давно готовил, но... Делать оружие - это одно, а убивать, убивать - другое, совсем.

А так убивать...

Он потом, когда горячка прошла, с собой покончил, не выдержал... Возле порта сплошные кости. Людей и крыс. Крыс эта штука тоже убивала... Но медленнее.

Покончил, да, а может и не так все было... Сам я там не был.

Он неожиданно остановился, посмотрел на меня, внимательно так, и замолчал.

С минуту стояли мы молча.

Потом двинулся вперед и снова заговорил.

- Мы думали, Катя погибла.

Но потом, когда все наладилось, через три года я решил попробовать.

И сразу нашел. Опыт у меня большой.

И совсем рядом.

Она не хотела родителей оставлять, но они сказали: "Иди. Потом сына заберешь."

Тебя невозможно было...

Модифицировать можно только взрослый, полностью созревший организм. Иначе жуткая смерть. А жить без модификации у нас там нельзя. Совершенно иная микрофлора. Птицы, животные, если забредут, почти сразу умирают.

Мне Катя тоже модифицировала, но только иммунную систему...

Ну вот, мы пришли!


***

Да, пришли. Вон поселок наш. В окне у бабушки огонек свечи. Беспокоится за меня. Заснуть не может.

Очень много мне хотелось расспросить.

Про отца, которого я совсем не знал. Про мать... Про нынешнюю ее жизнь.

Но почему-то я знал, что Тео отвечать не будет. Может уже и теперь жалеет, что разговорился...

- Зайдешь может быть? Бабушка вон не спит еще.

- Катина мама? - Он улыбнулся. - Замечательная женщина. Нельзя мне. Я тут постою.

Ты, когда от меня подальше отойдешь... На тебе оболочка сверхтонкая, бактерицидная. Ты ее порви. Вон, ножом. Вот так. ? Поскреб пальцем по животу.- Она сама собой распадется. За минуту.

Помолчал.

- Может, встретимся... Да.

И протянул мне руку. Я ее пожал.


***

Назавтра проснулся поздно, как никогда. Кажется, даже уже вечерело.

Раньше, днем, просыпался несколько раз. Что-то снилось, наверное. Но в памяти не осталось. Последний сон запомнил хорошо.

Снилось...

То, что раньше было. Давно.

Дед был еще очень крепок тогда и спал чутко. Когда в поселке забрехали собаки и соседки одна, потом вторая, стали стучать молотком в толстые доски, сигнал тревоги, он встал, взял ружье, звякнуло слегка, и почти бесшумно поднялся на чердак.

Бабушка схватила меня, маленького, с кровати, положила на матрац под стенку, подальше от окна. Сама легла рядом, чтобы прикрыть своим телом.

Пули, картечь, кто его знает...

На чердаке у деда была оборудована настоящая огневая позиция, мешки с песком, бойницы, прикрытые толстыми досками.

Бандитов четверо, они приехали на трех санях, наверное, для добычи, и двое уже ломились в соседний дом.

Двое других стояли у саней с автоматами в руках. Было пасмурно, и падал легкий снег, но в ночной прицел они были отлично видны. Удобная мишень для сверхмощного ружья. Дед выстрелил дважды и оба раза попал.

Калибр ружья был такой, что останавливал буйвола. Куда ни попади человеку, в грудь или живот, даже в бедро - верная смерть. Грохот в доме ужасный, словно что-то взрывалось, но я не заплакал. Только плотнее прижался к бабушке.

Ружье подарил коллега, и два револьвера Кольт "Анаконда", под такой же патрон 44 магнум.

Коллега был племенной вождь и по совместительству профессор университета в Африке. Каждый год он приглашал деда охотиться на крупную дичь, а перед охотой тренировал в стрельбе. Теперь это очень пригодилось.

Убитые отрывались от снега и пролетали пару метров, прежде чем упасть. Дед открыл вторую амбразуру.

Бандиты, пытавшиеся выломать толстые ставни, которыми было закрыто окно первого этажа, опомнились и бросились за угол дома.

Дед стрелял им вслед. Одного он убил, но один успел спрятаться.

Это ему не помогло.

Тетя Женя, она жила с дочкой на краю поселка, у самой ограды, пристрелила его из своей мелкокалиберной винтовки.

- Все в порядке, - крикнула она в рупор. - Готов.

- Не выходи. - крикнул дед. - Утром посмотрим.

Высокий, широкоплечий, с винтовкой на сгибе левой руки, он спустился по лестнице. В доме остро пахло сгоревшим порохом.

- Ложись с Сашенькой. - cказала бабушка. - Я побуду наверху. Все равно теперь не засну.

Я проснулся.

Как всегда, когда вспоминал деда, слезы сами собой выступили на глазах.

И сразу же снова заснул

Утром жители поселка, в основном женщины, собрались посмотреть. Хуторяне окрестные тоже подтянулись. Меня бабушка хотела не пустить. На мертвяков смотреть, чего интересного? Но я упросил.

Трофеи были неплохие.

Лошади, целых шесть, рослые, сытые. АК 5.45 три штуки и к ним патронов больше сотни. Пистолет Макарова и две обоймы, одна, правда, неполная. Валенки хорошие. Одежда хорошая, меховая, сильно попорченная, правда. Пуля крупнокалиберная с близкого расстояния человека пробивала насквозь, а на выходе делала огромную дыру. Но если отстирать, зашить. В обуви, одежде зимней, нужда была большая, шкуры выделывать тогда еще не умели.

Из убитых один оказался женщиной. Пистолет ей принадлежал. Дед, услышав об этом, поморщился. Но промолчал. Потом сказал.

- С трофеями после решим, по справедливости. Оружие я пока к себе заберу.

Ему никто не возразил, но и расходиться никто не торопился.

Мужчины сидели на бревнах, лежавших у изгороди. Они все были с ножами у пояса, с ружьями, хотя стрелять было явно не в кого.

На женщин, которых было много больше, несколько подчеркнуто не обращали внимания.

Дед такую ситуацию называл вече, а бабушка - тинг.

Она была учителем истории. Дед говорил, что знала она много разного, такого, что раньше казалось давним прошлым.

Подошла тетя Женя с большим ведром, полным парного молока. Оделяла всех желающих.

Но пили только дети и некоторые женщины.

Тогда у одной только тети Жени корова были. Даже две. Она в этом хорошо понимала. Быка подманила.

Неожиданно тетя Женя заговорила:

- Есть одно селение. Я слышала. Те разбоем живут. Грабят. Мужчин убивают, женщин заставляют на себя работать. Женщин в повиновении легче держать. А как некоторые помрут - новых рабынь ищут.

- Я тоже слышал. - Сказал кто-то из хуторян.

- Подумать надо. - Сказал еще кто-то.

Дед посматривал на бабушку.

- Думай не думай. - Бабушка объясняла громко и четко. - Мы их отбили, но они опять вернутся. С большими силами. Или в других местах по округе разбойничать поедут. А потом, как усилятся, сюда вернутся. Всех, кого не убьют, в рабство обратят.

Бабушка потом, когда я уже подрос, рассказывала , что хуторяне думали недолго.

Собрали всех, кто умел обращаться с оружием, некоторых женщин тоже.

Даже и командир нашелся. На Украине воевал.

Деда, правда, не взяли. Оставили поселок защищать, с тетей Женей. Сюда всех женщин и детей собрали.

Поселок работорговцев взяли штурмом. Рабынь освободили. Пограбили. Но немного. Некоторых женщин, из рабовладельцев, молодых и красивых забрали. Детей тоже пришлось забрать.

Всех остальных женщин и мужчин, кто при штурме уцелел, и подростков, рабыни поубивали. Измывались долго.

Теперь, что с ними, неизвестно. Живут как-то.

Бабушка покачала головой.

- Нет страшнее, когда рабы бунтуют...

- А зачем они женщину с собой брали? - Спросил я.

- Наверное мужчин не хватило. Мужчин ведь мало осталось.

Мужчин на самом деле осталось мало.Во время эпидемии умирали все. Все, кто заболел. Но мужчины заболевали все же чаще, чем женщины. Женщин больше осталось в живых.

Потом было еще хуже.

Многие мужчины свихнулись от безнаказанности. Грабили, убивали, насиловали. Ну и их убивали тоже. Мужчин оставалось все меньше и меньше. Сейчас - меньше раза в три. Но постепенно подрастают дети, рожденные уже после, и все приходит в норму...

Но полностью не выровняется.

Объясняла бабушка.

- В диких племенах мужчин всегда не хватает. Междуусобицы постоянные. И за оружие легко хватаются. Оружие у каждого, а мозги не у всех.

- Мы разве дикое племя? - Удивился я.

- Дичаем постепенно...


***

Проснулся окончательно, а все равно чувствовал себя как-то странно, даже головой потряс.

Вчерашнее осталось в памяти, но казалось сном.

Встал, пошел умываться.

Воды в кадушке осталось на дне.

Бабушке, тяжело уже было к колодцу ходить.

Принес два ведра и там же, у колодца, облился холоднющей водой.

Полегчало.

- Выспался. - Бабушка как всегда что-то вязала. - Ну, иди покушаем.

Овсянка. Как всегда. Бабушка ее вкусно готовит.

Но каждый день.

Я молча привычно глотал кашу, почти не чувствуя вкуса.

Бабушка тоже ела молча.

- Они очень мало спят. И почти не едят. - Сообщил я.

- Ну да, ну да, другой биологический вид. Когда начнешь редактировать геном, уже трудно остановиться. Трудно. Да и непонятно зачем.

Бабушка отставила тарелку и смотрела мимо меня.

- Ты понимаешь, что такое геном?

- Дед мне объяснял. ДНК. Цепочка из нуклеотидов, в которой я... человек записан. Очень длинная. Состоит из генов. Такая цепочка из кусочков. На каждом кусочке записано что-то важное и...

- Ну да, ну да. - Бабушка тяжело вздохнула. - Но только это не цепочка отдельных генов. Это система... Одни гены управляют другими. И находятся под управлением третьих. Все взаимосвязано. - Она задумалась. - Это как роман. Вот ты читал "Войну и мир" (Огромная скучная книга. Непонятно о чем и о ком. Но бабушка заставила прочесть, и по каждой главе задавала вопросы! Бабушка меня очень любила, как я теперь понимаю. Любила и баловала. Но умела быть непреклонной: "Я так хочу и совершенно не о чем спорить!" Но редко.)

- Ты читал "Войну и мир". И вот представь себе, что князь Андрей тебе мешает. И ты его редактируешь. Выбрасываешь из романа. Он тебе мешает жить вечно.... Ну, это мы так говорим - вечно. Вечного ничего не бывает. Вообще. Но до тысячи лет, да... Или немного меньше. А потом еще что-то придумать. Наука на месте не стоит. И так вот еще и еще. Пока не надоест!

И вот. Ты выбросил князя. Но тогда... Что там делает его колоритный отец, старый князь Болконский? С кем дружит Пьер? Танцует Наташа? За кем умирающим она ухаживает? Кто бежит со знаменем под Аустерлицем?... Все же разваливается! Тебе надо вставить нового князя. Комплекс генов, который и жизнь продлить не помешает и систему восстановит.

Ну а тогда... тогда почему бы еще что-то полезное не добавить? Усовершенствовать обмен веществ, иммунную систему, память... Умнее стать, наконец...

Но, правда, умнее стать пока не удалось. Четыре года назад еще не удалось... А может, теперь уже и...


***

- Они убили миллионы людей.

- Миллиарды.

- Что?

- Миллиарды. Миллиарды людей убили!

Было восемь с половиной миллиардов на земле, а осталось... не знаю, сколько. Несколько миллионов, я думаю. Хотя это очень приблизительно.


***

Исследовательский центр, в котором работали твои родители, был формально независимой фирмой. Но деньги давали крупнейшие корпорации и фонды. Результаты у них получались выдающиеся. Таких они себе биологов подобрали. Лучших из лучших.

Но главное, чем они занимались в глубокой тайне, было бессмертие. Продлить видовую продолжительность жизни. Раз в десять для начала. И не каким-нибудь потомкам, а себе. И молодость продлить.

Этим многие занимались. Понятно, что молча. Никто ничего не публиковал. Но у них был коллектив. Выдающиеся ученые и очень молодые. Это особенно важно. Смелые и без всяких стереотипов в голове, которые с годами сами собой накапливаются.

Катерина, когда уезжала, уже с животом, вот таким, она думала, что остался еще год. Максимум полтора.

Но им повезло. Закономерно. Копаешь шахту год, два, три... а потом раз - пещера. И не счесть в ней алмазов, под ногами валяются.

И они сразу рискнули экспериментировать на людях. На себе. И все получилось!

Тоже повезло! Могли ведь что-то недорассчитать.

Но повезло.

Все получилось.

И тут.

Ты должен понять. Люди, которые давали деньги на исследования. Большие деньги. Они тоже не глупые были. И у них были, конечно, шпионы в фирме. И они примерно понимали, о чем идет речь.

А это могущество. Сказочное могущество. Абсолютная власть. Так они думали.

От бессмертия, от практически вечной молодости, для себя, детей не откажется никто. И они всем будут приказывать.

Но директор центра, Дирк, лучше понимал. Те были юристы, финансисты, а он биолог, и мыслил как биолог.

Потому что в истории это уже было. Два вида разумных существ. А земля, между прочим, одна. Второй нет. Мы, люди - кроманьонцы, и люди же, но неандертальцы. Очень близкие виды, дети вполне нормальные получались. Разница, видимо, в одном только была. Мы умели говорить. Умнее, следовательно, были.

И мы охотились на конкурентов. Ловили, убивали и ели.

Молодых здоровых женщин оставляли себе, иногда. Поэтому у нас есть небольшая примесь неандертальских генов.

Я представил себе все это. Долго переваривал. Повернулся к окну. За окном уже сгущалась медленная темнота. Затапливала мир. Темнота, и дождь начался. Осень.

- Почему два вида? Они там не люди?

Бабушка покачала головой.

- Нет.


***

Дирк все предвидел, почти все. Когда дело шло к финишу, места подготовил, куда спрятаться. Для себя и доверенных сотрудников. Наличность. И посоветовал всем бежать. Каждому отдельно сказал, куда. И сам... В конце концов многие выжили. Почти все.

Эпидемии он готовил раньше. Бактерии сконструировал. Просчитал методы ввода бактерий в экосистемы. Распространение, сначала с авиарейсами, в основном. Потом воздушно-капельная инфекция.

Не очень хорошо просчитал. Ведь он не решался работать ни с суперкомпьютером, ни с облаком.

На коленке, на персоналке, которая даже в сеть не была включена. И посоветоваться не с кем.

Доверял полностью только немногим, Катерине например, а ее впутывать не хотел. Когда все началось, ее муж поехал нас предупредить. Чтобы спрятались. И привить.Когда уж роды пройдут. Беременную жену прививать он, конечно, не хотел. Опасно. И по сети связываться опасно.

Не дошел. Убили, наверное.

Но и Дирк колебался, медлил.

Уж когда совсем приперло...

Он так рассчитывал, что эпидемии будут в основном южнее 45 параллели.

Но рассчитал плохо.


***

- Почему?

- Ну, я же тебе объясняла...

- Нет! Почему он считал, что на юге людей можно убивать.

- А это...

Бабушка встала, прошлась по комнате и долго стояла возле окна.

- Понимаешь, в древние времена кроманьонцы, это мы, убивали неандертальцев не потому, что настроение было плохое.

Людям не хватало еды, они всегда были голодные, они жили охотой, а охотничьи угодья, которые им были нужны, были те же, на которые претендовали неандертальцы.

- Но их же очень мало было! Ты мне когда-то говорила. На всей Земле может миллион...

- Но и места для охоты требовалось на каждого много квадратных километров...

Бабушка развела руками.

- Но... но...

- У меня в голове это тоже не укладывается. - Бабушка покачала головой. - Но так оно было.

А в нашем веке пошло еще хуже. Когда людей на планете перевалило за восемь миллиардов, и каждый год добавлялось еще девяносто миллионов, или восемьдесят! На юге. На севере население уменьшалось.

Когда людей стало так много, биосфера погибала просто на глазах. Вырубили тропические леса. Нарушился климат. Выловили рыбу в океанах и морях. Превращали реки в сточные канавы, наполненные удобрениями, земли в пустыни. Не со зла. Потому, что еды не хватало. Люди вынуждены были есть и оставляли за собой пустыню. Как саранча. Стая саранчи, когда все сожрет, поднимается на крыло и летит, новое место обгладывать. А людям куда лететь?

На другую планету?

- Поэтому их надо было уничтожить?! Миллиарды.

- Сашенька, что ты хочешь, чтобы я сказала?! Я же человек, я не могу сказать "да"?! И подумать не могу!

Но Дирк. Он уже чувствовал себя представителем нового вида.

Но и он долго колебался. Но когда перед ним встал вопрос: погибнуть или...

Он выбрал "или"....


***

- Ты хочешь, чтобы я тоже перестал быть человеком?

Бабушка неожиданно заплакала.

Она не плакала с тех пор, как умер дед.

И я тоже.

Стоял над могилой, обняв бабушку, а слезы лились сами собой.

И бабушка рыдала. Рыдала и прижималась ко мне.

С тех пор уж три года прошло, и ни разу!

Бабушка беспомощно всхлипывала, слезы текли по лицу и она их не вытирала.

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты жил долгой счастливой жизнью, среди разумных существ. Читал, думал, исследовал. Продолжил наш род. Выходя из дома, не брал с собой револьвер...

У них там будущее. Познание. Власть над природой.

А у нас кровь, кровь и грязь, и смерть.

Кровь, грязь и смерть.

Рыдания душили ее.

Я вскочил, бабушку к себе прижал...

Что сказать, я не знал.


Наталья Резанова


Наместница Победителя


В последние месяцы, когда начались эти кинжальные боли в подреберье, она говорила себе, что не следует больше ездить одной, вообще следует меньше выезжать... что она уже давно не та, которая дни и ночи проводила в седле, неустанно следуя за Победителем.... Давным-давно, несчетное количество лет назад. И эта мысль сменялась другой : "Когда я буду умирать, необходимо..." И, размышляя о том, что необходимо будет сделать, и о чем позаботиться, она забывала о первоначальном решении не ездить одной.

Сейчас же боль неожиданно так ударила ее, что туманное "когда я буду умирать" разом приблизилось и приобрело ясные очертания. Наместнице не привыкать было получать раны от огня и железа, но никогда прежде ей не было так худо. Та боль приходила извне, наместница была к ней готова, и зачастую нанесший удар его не переживал. Эта боль возникла сама. Собственное тело предало ее, и это было худшим из предательств. Наместница упала лицом на гриву вороного, высокая лука седла резко впилась ей в живот, и она конвульсивно сжала коленями конские бока. Вороной взвился на дыбы, и у нее впервые с семилетнего возраста не хватило сил сдержать коня. Но в семь лет, падая на землю, она мгновенно вскакивала на ноги. Теперь ее тело утратило былую гибкость. И она не смогла не то, что встать - пошевелиться. А к боли, мгновение назад казавшейся невыносимой, прибавилась новая. Старые кости не выдержали удара, от которого в прежние времена остались бы разве что синяки. У нее были сломаны ребра, и даже, кажется, в двух местах.

С мучительным трудом ей удалось развернуть голову. Щеку царапнул корень, выступавший из земли. Вороного нигде не было видно. Должно быть, одурев от внезапной свободы, ускакал в лес. А может, просто испугался - ей ли не знать, как пугливы порой оказываются боевые кони.

Она упала на опушке. По правую руку от нее, за мелким ручьем, начиналась гряда холмов. На пологом склоне одного из них паслись овцы. И столь мирная картина должна была стать последним, что предстояло увидеть наместнице в этой жизни. Насмешка судьбы. Ей следовало умереть от меча, как подобает гвардейцам Победителя... а она не может даже вытащить клинок из ножен, впившихся в бок, чтобы, по обычаю вскрыть себе горло или пронзить сердце... это сердце давно следовало пронзить, пока оно не износилось вконец!

Что сетовать... никогда не стоит думать о том, чего не сделано, но лишь о том, что нужно сделать. Сейчас ей предстояло позаботиться о смерти... нужно только немного набраться сил... и не откладывать.

Как бы ни была она сосредоточена на мысли о последнем ударе, давняя привычка замечать все происходящее в поле зрения заставила ее обратить внимание на то, что овцы на склоне расступаются. Расталкивая их посохом, вниз шел человек. Пастух. Один из местных. То-то будет ему развлечение...

Здешние жители. Пастухи, землепашцы, мирные люди. Они не восставали, как жители других завоеванных краев. Даже странно. Впрочем, она немало приложила стараний, чтоб они не восставали. Установила умеренные подати, не мешала обычаям этих людей, выучила их язык, чтоб разбирать судебные дела. Но они никогда не занимали ее больше, чем овцы - этого самого пастуха.

Он был уже рядом с ней - среднего роста, коренастый, совсем седой. И рассматривал ее, как показалось наместнице, с любопытством. Знал ли он, кто она? В любом случае он видел, что она принадлежала к завоевателям. Это было унизительно. Но, будучи женщиной, наместница, несмотря на свое высокое положение, умела несравнимо лучше терпеть боль и переживать унижения, чем большинство мужчин. И она не стала проклинать судьбу, бросившую ее простертой к ногам простолюдина, но вновь думала, как использовать создавшееся положение по своему умыслу.

- Тебе плохо, - услышала она. Это был не вопрос. И голос спокоен. Тем лучше.

- Я умираю, - сказала наместница. - Добей меня.

- Что?

Очевидно, она не так хорошо владела местной речью. Как предполагала.

- Достань меч из ножен и убей меня, - она старалась говорить как можно отчетливей.

- Нет, - решительно сказал он. Немного помедлил и добавил. - Не могу. Лучше я позову на помощь.

Какая помощь? Но, даже если бы у нее были силы на злость, она давно запретила себе срываться в разговорах с нижестоящими. К тому же, как бы низко он не стоял, она сейчас лежала еще ниже.

- Тогда достань меч и дай мне, - медленно и ровно, чтобы е напугать его, сказала она.

- Зачем?

О, как непонятливы эти селяне!

- Я убью себя сама.

- Нет, - упорно повторил он. - Этого нельзя.

Она не понимала причин его упрямства. Должно быть, какой-то их местный обычай запрещает самоубийство. Она слышала о подобном. Глупость и врварство. Но наместница никогда не спорила с религиозными обычаями.

- Я все равно умру, - сказала она, - какая разница?

Его белые брови съехались к переносице. Он явно обдумывал, как поступить. Наконец нагнулся, стараясь не причинить ей лишней боли , вытянул клинок из ножен, но вместо того, чтобы честно вложить меч ей в руку, или, что еще лучше, полоснуть по горлу наместницы, внезапно отодвинулся и вонзил меч в землю - на таком расстоянии, чтобы она не могла дотянуться. И, прежде чем она успела что-то вымолвить, произнес с той же непонятной решимостью.

- Нет. Я не дам тебе убить тебя. Тут есть ваша застава... не так далеко. Я пойду туда. Ты только продержись.

А он прав, что не хочет помочь ей уйти, внезапно осознала наместница. Он не солдат, принесший присягу. Ему не поверят, что он исполнял ее приказ, потому что он не обязан этого делать. И тогда его казнят. Простолюдинов в ее правление казнили редко, но такое бывало, и он наверняка знает, что его ждет.

- Хорошо, - с трудом проговорила она. - Иди за помощью. А я постараюсь дотянуть до ее прихода.

И прикрыла веки. Слышно было, как зашуршала трава - пастух отошел. Надо было сказать, чтобы поискал вороного. Или нет. Даже если найдет, едва ли справится.

Она не знала, сколько прошло времени, но день все еще длился. Наместница разлепила глаза, чтобы определить, насколько передвинулось солнце, и вновь увидела человека на гребне холма. Сердце, которое, казалось бы, успокоилось и лишь глухо ныло, стиснуло, как в тисках, и наместница едва не задохнулась. Она не позволяла себе поверить, что этот человек обманул ее пустой надеждой на спасение, и все же яд надежды проник в ее душу. Но пастух никуда не ушел. Он сидел на пригорке и не двигался. Смотрел на нее внимательно, она уже помнила это сосредоточенно- любопытствующее выражение.

Как права она была , не доверяя местным жителям! Пусть они были тихи и мирны, пусть не восставали и не бунтовали, но все они были такими, как этот пастух - не решались убить, хотя бы направить руку с оружием, но ждали, пока враг умрет сам, чтобы как можно дольше наслаждаться зрелищем агонии.

Забытая со времен юности ярость застлала сознание, и наместница закричала. Она выкрикивала самые грузные, самые грязные солдатские ругательства, не заметив, что перешла на родной язык. Однако лицо пастуха оставалось по-прежнему невозмутимым. Он наблюдал.

Понемногу она справилась с собой. Пусть порадуется - это хороший признак. Кто радуется, тот теряет осторожность. Он ждет ее смерти и уверен, что дождется. Но когда-то он должен подойти и удостовериться, что она умерла. Пора перестать орать и дергаться. Война и правление обучили ее притворству. И выжидать она умеет не хуже него.

Время тянулось долго, мучительно долго, порой наместнице казалось, что она соскальзывает за грань сознания, но теперь у нее была цель, и она не просто умирала - она лежала в засаде. Таилась. Ждала.

И дождалась. Шагов на сей раз она не услышала, переживая очередной приступ, и лишь когда он наклонился, осознала : враг рядом. А она так и не дотянулась до меча... но этого и не нужно. В свое время направленным движением двух пальцев она пробивала противнику трахею. И пальцы ее с тех пор нежнее не стали. Но теперь она опасалась, что не сумеет ударить точно. Ненавистное лицо раздваивалось в ее глазах. Значит, нужно было выбрать мгновение, когда он не успеет отклониться.

Но он отклонился, не дотронувшись до нее. Потом и вовсе отступил, а лицо продолжавшее нависать над ней, было чужим и незнакомым. Он снова сумел обмануть ее! Наместница застонала от злобы... но чьи-то руки приподняли ее за плечи, а другие поднесли к губам флягу с обжигающим питьем. И она впервые осознала то, чего не желала замечать, видя лишь горло человека, который не был ее противником. Вокруг стояли ее люди.

В зелье наверняка было подмешано сильное снотворное, потому что в себя она пришла уже в носилках. И снотворное все еще действовало, потому что благодушие не оставляло ее. Даже лубки не раздражали, напоминая о доспехах.

Доспехах! Она едва не усмехнулась, но сдержалась, понимая, как отзовется этот смех в сломанных ребрах. Нашла, о чем вспоминать... именно сейчас, когда она едет, лежа в конных носилках, как и подобает старой женщине.

Осмотревшись, она заметила, что пастух шагает возле носилок, опираясь на посох. Он тоже увидел, что она больше не спит, и повернулся к ней.

- У меня в глазах двоится, - хрипло спросила она (связки сели то ли от ругательств, то ли лекарства), - или вас и в самом деле двое?

- Это мой брат. Он глухонемой. Я его оставил посторожить, присмотреть за тобой, а то мало ли что, волки или бродяги...

Вот как. Глухонемой. Потому он и не слышал ее проклятий.

Пастух продолжал болтать, но в полудремотном состоянии это раздражало не больше, чем тряска носилок.

- Видишь, как хорошо, что я не дал тебе убить себя. Убивать нельзя. Даже зверей не следует убивать без крайней нужды, - доносилось до нее, - а людей тем более. Ты знаешь сама, ведь и ты никого не убиваешь.

- Я многих убила, - машинально возразила она. - На войне.

- Я там не был.

Она по опыту знала этот категоричный тон: " где я не был, того не видел, чего не видел, того не существует".

- Не надо наговаривать на себя,- продолжал он. - Ты добра.

Она не сочла нужным прерывать его. Если нравится считать ее доброй, пусть.

- Когда ты поправишься, то поймешь, что была неправа, когда хотела умереть. У тебя будет время подумать, покуда болеешь. Это важно - время. Я почему пастухом стал - не пахарем или кузнецом, - есть время подумать, пока с овцами ходишь...

Забавно, что пастух рассуждает о подобных материях. Конечно, правильно, что он не убил ее. У нее будет время подумать, только подразумевала она под этим совсем иное. Нужно отдать соответствующие распоряжения, утвердить в правах наследования заместителя, до той поры, пока Победитель не пришлет нового наместника или наместницу, иначе может начаться смута.

...Вот оно что, - наместница ухватилась за ускользающую мысль. Новый наместник. Вот настоящая причина, побудившая пастуха привести помощь. Старуха добра, к ней привыкли, а если она умрет, неизвестно, кого пришлют ей взамен. Лучше оставить все, как есть.

Что ж, это она могла понять, в отличие от рассуждений о добре и зле. В любом случае, пастух поступил правильно. Он не воин, так ведь и она теперь всего лишь наместница, и глупо требовать себе смерти, на которую имеет право юная воительница, следующая за боевой колесницей Победителя.

Все женщины личной гвардии по закону считались женами Победителя, независимо от того, бросил ли он хоть взгляд в их сторону. Таков был их статус и после того, как они по выслуге получали - если получали - должность в системе управления. И, как бы ни складывалась их жизнь, выходить замуж ни за кого другого они не имели права. В сущности, они были обручены с властью. И, согласившись с этим, наместница должна была принять и последствия. Сражения остались другим, ее доля - рутинные труды, и нечего прикидываться той, кем перестала быть. Даже перед смертью. Перед смертью - особо.

Носилки раскачивались, действие лекарства постепенно проходило, и наместница терпеливо готовилась к возвращению боли. Она по-прежнему не сомневалась, что умрет, но догадывалась, что произойдет это не так скоро. Дни, может быть, недели... Сколько дел! А она так давно не получала известий из метрополии. И не знала даже, жив ли ее Победитель, или кто-то другой принял это имя. Почему-то она не задумывалась об этом. Если жив, то теперь он дряхлый старик, много старше ее, и того старика, что идет подле ее носилок. Беспокоит ли его недостаток времени, чтобы думать?

Занятно - который раз она одобряет образ мыслей и действия этого пастуха, и одновременно признает, что сама бы так не поступила и не помыслила. Но это не имеет значения. Как ни отличны причины, она права, и прав пастух. Прав ли Победитель, наместница не знала.


Александра Сорока


Сердечный патруль


- Тише, тише! У нас в рядах пополнение.

- Желторотик. - тихо пронеслось по рядам и зашуршали в воздухе сдавленные смешки.

- Тихо, я сказал! - Иваныч резко прервал команду и продолжил, - Новичок, значит. Прибыл к нам из самой Академии, так сказать, свежий взгляд на установившийся уклад. Хех. - Смешок Иваныча заставил ребят ухмыльнутся. Начальник положил руку на плечо молодого дарования, передавая ему слово.

- Добрый день, - Мишка слегка застенчиво улыбнулся, - Меня зовут Миша и я рад со всеми познакомится. Отныне я буду доблестно нести вахту вместе с вами в самом ответственном органе нашего организма - "Сердечном патруле". Клянусь быть смелым и отважным перед лицом опасностей и быстрым словно стрела в минуты отчаяния.

- Пора бы уже давно переделать нашу клятву, - шепнул Наумыч на ухо соседу.

- Кто сказал?! - Начальник стрельнул глазами по рядам и прищурился, словно мысленно пытаясь понять на месте ли его яичко.


***

Аромат свежей крови и алые узорчатые выступы будоражили нервы. Первый день работы и его сразу определили в Сердечную мышцу. Мишка и правда удачливый парень. Еще на первом курсе в Академии М. он с первой сессии стал лучшим за последние пять курсов и стремительно набирал обороты, мечтая только об одной цели - попасть сюда, в царство настоящих приключений. Остальные хотели получить должность в мозговом центре или в крайнем случае в Управлении нервной системой, но Миша по рассказам деда знал, что самое лучшее место в этом мире именно здесь, в центре всего организма. Ему приставили наставника в лице все того же Наумыча, как самого опытного инструктора.

- Значит, слушай меня, пацан и будешь жив, понял?

- Понял. - неуверенно кивнул Мишка.

- Значит, тут у нас насосы, ну это понятно, это еще в школе проходят.

Они двигались медленно по гладким и дочиста очищенным коридорам. Справа и слева стены были полупрозрачные, и можно было увидеть, как циркулирует кровь по венам, иногда скачками, иногда ровной рекой течет, а иногда почти замирает на месте. Возле одного из увеличений венных протоков Мишка и остановился, заворожено наблюдая за течением самой жизни.

- Эй! Профессор! - Наумыч дернул мальца за плечо, - здесь тебе не Легкие, здесь работать надо. Слышь?

- Значит, слушай дальше. Тут у нас самый проблемный участок, запоминай.

- Я запишу. - В руках у новичка мгновенно возникло перо и лист бумаги.

- Хм. Профессор. Ну пиши. Значит, тут у нас самый проблемный участок, тридцать два би. Пишешь? Ага. Значит, нужно дежурить круглосуточно, его постоянно прорывает.

- Почему прорывает?

- Потому что швы еще не затянулись. От на мою голову прислали, академики хр... - Наумыч чертыхнулся в сторону, но тут же вернулся к науке.

В отсеке тридцать два би со всех сторон зияли черные отверстия. Все стены, пол и даже потолок куда хватало видимости был устлан зияющими черными дырами, словно армия кротов прошлась недавно по мягкой породе и вырыла бесчисленное количество маленьких туннелей. Присмотревшись поближе, Миша понял, что это скорее не дыры, а продолговатые черные грубые нити, что казалось прошивали одна другую насквозь. Швы, догадался он. Таких огромных швов и в таком количестве он никогда не видел.

- А что здесь произошло? - перо в воздухе описывало медленный круг по отсеку.

- Муж изменил?

- Да вы что? - ужаснулся Миша.

- Да, - папироса сама выскочила из нагрудного кармана Наумыча и потянулась ко рту, - два года назад случилась авария. Наших сто двадцать три полегло. Еле тогда залатали дыру. Думали, не выживет.

Огонек невесело зажегся, добавив кроваво яркие краски к печальному зрелищу.

- И часто такое бывает?

- Ну как часто. Значит, бывает разное. Вон видишь рубец, почти сросшийся со стенкой того отсека? Ага. Это первая любовь была - легкая наивная, оттого не сильно опасная. Быстро залатали и поехали дальше. А вон видишь на полу шрам видно? Это было лет десять назад - жених свадьбу отменил. Ага. Там почти никто не пострадал, но тоже сильный прорыв был.

- Ого. У вас тут не соскучишься.

- А ты думал, малец. Тут тебе не за партой учебники штудировать, тут жизнь спасать нужно, понимаешь? И ведь каждый день следить за ними нужно, чтобы швы не порвались, не перетерлись. подтягивать где нужно, полировать где надо. работы хватает. Ничего, ты быстро втянешься. Тут тебе науку Наумыч покажет....

Миша не слушал дальше, он думал о сложности и огромной ответственности его новой работы. И правда, это вам не сигналы контролировать в мозговом центре, и не воздух перегонять, тут жизнь.


***

Два месяца прошли незаметно. Наумыч оказался прекрасным наставником, хоть и несколько матершинник. Но эту его слабость Миша ему прощал, за опыт и доброе отношение к себе. Все шло гладко и сладко. Кровь весело текла по венам, пульс барабанил в рабочем порядке. Только однажды, на Мишкиной вахте, когда ей подарили давно желанного котенка подруги, пульс сошел с ума. Он даже чуть желтую кнопку экстренной эвакуации не нажал, но обошлось. Оказалось, приступ радости и пульс зашкалил до предела.

- Наумыч?

- Профессор, я вас внимательно слушаю, - кличка таки приклеилась с самого первого дня.

- А я слышал от одного преподавателя, что есть какое-то средство, которое все раны и рубцы может заживить в один присест, и чтоб без швов. Это правда?

- Ох уж этот молодняк, - крякнул Наумыч и зашипел папиросой, - вечно вы эту байку на хвосте из своей Академии приносите. Нет такого средства. Миф это.

- Так уж и миф? Не бывает дыма без огня.

- Не бывает, это верно. - Наумыч задумался на минуту, затянулся покрепче и выдохнул огромное сизое облако дыма прямо в потолок под верхние каналы.

- Ну, слышал я о таком. Правда сам не видел. А я человек пожилой, многое повидавший и скажу тебе одно. Дыма без огня то не бывает, а средство это - чистая туфта. Понимаешь?

- Наумыч... - за спиной у наставника медленно зашевелились стенки отсека.

- А я говорю не бывает. Про чудо-швы слышал, да что слышал, я их накладывал. Так то наука. Понимаешь? Наука.

- Наумыч! - Мишка повысил голос, но старик разошелся не на шутку.

Все вокруг словно поплыло и задвигалось, гипнотизируя и сбивая с толку. Миша поморгал глазами, но видение не исчезло.

- Я эти швы три часа накладывал, и все равно они только на десять процентов прочнее оказались. Ученые, мать их...

Старый рубец на полу вдруг исчез, какой-то шрам на стене тоже. Каждый когда-либо сделанный и не заживший прорыв на глазах восстанавливался сам.

- Наумыч!

- Да что?

- Смотри!

Папироса упала на пол и тут же исчезла в новеньких складках.

- Не может быть... - пробормотал Наумыч и со всех ног кинулся к самому опасному отсеку сердечной мышцы.

Там, словно по волшебству, медленно и очень аккуратно затягивались все черные раны, швы уходили внутрь и рассасывались на глазах. Ребята тут и там стояли в недоумении и глазели на происходящее. Старые черные, темные и бурые прорези, швы, рубцы и порезы заживали, затягивались молодой и нежной кожей. Алели свежевыращенные насосы и вены. Бурлящая в них кровь словно стала светится изнутри еле ощутимым для зрения но таким приятным светом.

- Что это, - оцепеневший Мишка на подкашивающихся ногах подошел к Наумычу.

Наумыч широко улыбнулся и ответил.

- Это твое средство, малец. Это - любовь, настоящая любовь.


Роберт Грейвз


Приглашение на Сретение

Robert Graves "An Appointment for Candlemas", 1954

Перевод с английского: А. Вий, Л. Козлова


С кем имею честь разговаривать? Миссис Хипкинсон?

Она самая. Что вам угодно, юноша?

Я по устной рекомендации... от высокопоставленного члена вашего сообщества. Робин из Грубейяна, так он мне представился.

Очень в духе Робина грубияна! С тех пор как сласти не по карточкам, ни разу даже рождественской открытки не прислал, а теперь еще и свинью подкладывает.

Свинью, миссис Хипкинсон?

Да, свинью. Ты не из наших, я это безо всякого магического шара вижу. Что за игру ты затеял?

Робин из Грубейяна любезно посоветовал обратиться к вам, мол, вы окажете любезность...

Довольно! Не мешай делать покупки.

Вам не тяжело с такой корзинкой? Позвольте помочь.

Ладно, твоя взяла. Бери, черт c тобой! Мозоли уже себе натерла. Ну что там у тебя, выкладывай!

Видите ли, мадам, я пишу диссертацию по современной магологии...

Магология? Это еще что такое? А если по-человечески?

Прошу прощения. Я заканчиваю университет и изучаю современное колдовство. Избрал его темой для кандидатской по философии.

Так-то лучше. Ну, раз Робин за тебя ручается, можно и помочь... как я помогла нашей Диане окончить школу и наслала для этого небольшое заклинаньице на экзаменаторов. Но не утруждайся переходом на шепот. На дворе не восемнадцатый век, прежние законы против колдовства всем побоку... разве что гадалок могут привлечь за мошенничество. К тому же мы не беремся за такую работу, по крайней мере, не делаем ее профессией. Спору нет, мы держимся своих, но так же поступают масоны и прочие братства, не говоря уж о коммуняках. И мы всех рады видеть на своих скромных вечеринках, нужно только разрешить переколоть себе пальцы, произнести клятву и дать эдакий комичный поцелуй. Полиция не вмешивается. У них и без нас хлопот полный рот: за порядком на дорогах следить, преступников да малолетнюю шпану гонять. Нет, в ведьм полицейские, как говорят, не верят, но волшебство признают, особенно когда находят у кого-нибудь в карманах пару грамм этого самого волшебства.

То есть полиция не ворвется к вам на шабаш, если?..

Обожди! Мне нужно заскочить в магазин за дюжиной ломтиков бекона и парочкой яиц. Поноси корзинку, голубчик, раз вызвался...

Миссис Хипкинсон, на чем мы остановились?

Ах да, шабаши... Ну, видишь ли, на шабаши нам, естественно, положено приходить в чем мать родила, и, чтобы не ссориться с законом, мы снимаем "Нудистский клуб". Основные праздники - равноденствия и солнцестояния, а также дни, когда Солнце на полпути между ними. Эти отмечают обязательно, что в Ланкашире, что на Шотландском нагорье, что еще где. На большее частенько не удается выкроить время. У нас здесь два ковена, было три... разнополые, но мы, девочки, в большинстве. Я Pucelle1 в ковене один, а мой дружок Артур О'Бауэр (радиомеханик в обычной жизни) магистр в обоих. Муж играет на варгане и тамбурине в ковене два. Не очень хорош по части нотной грамоты, но выступать любит, такой уж он у нас.

Не сочтите за наглость: как ведьмы называют своего бога?

Ну, в прежние времена, пока эта деревня не превратилась в спальный район, как только мы его не называли. Помнится, он был Махеем, Лагом и Хемом, смотря какая пора года. Но преподобный Джоунс, наш позапрошлый магистр, малость увлекался наукой: всегда называл бога "Фавном"... это греческое или древнееврейское, насколько я понимаю.

Но Фавн был добрым духом стад и лесов. В северо-восточном Лондоне стад и лесов не так уж много, согласны?

Твоя правда, но мы все равно проводим обряды плодородия, чтобы помочь огородам. Учитывая как туго было с едой во время войны, нам всем огороды кажутся достойной причиной. Кстати, надо заглянуть к зеленщику, купить хрена, капусты, латука и несколько хорошеньких морковочек. Хрен для моего старины-фамильяра. На мой вкус слишком забористо... С тех пор как мы с Артуром избавились от Гитлера, закупаться стало намного проще...

Пожалуйста, миссис Хипкинсон, поподробнее.

Ну, как я уже говорила, этот Гитлер попил нашей кровушки. Обычно мы не лезем в политику, но нацисты слишком уж допекли нас своими зажигательными бомбами и ракетами. Вот мы с Артуром и поработали над ним издалека. Пустили в ход все самые сильные заклинания из "Книги луны" и не только, не говоря уже о парочке новых, которыми я разжилась у матросов-бретонцев из "Французских сил освобождения". Однако мистер Гитлер был крепким орешком. Защитные чары, представляешь? Но кто с огнем к нам придет, сам огня хлебнет. В первый раз, увы, перепутали пару слов в заклинании, только портки спустили. Зато в следующий не оплошали и задали этому мелкому засранцу жару... Совсем как моя прабабка, почтенная миссис Лу Симмонс из Ванстеда. Разозлилась на императора Наполеона Бонапарта и наслала на него в Ватерлоо дикие желудочные колики. Опять же издалека, при помощи жабьего яда... жабу надо напугать до потери пульса, иначе нужного зелья не добудешь. Старушка Лу на свою нагнала страху будь здоров: показала кривое зеркало... умно, да? Вот Бони от боя и отвлекся. Именно благодаря той жуткой рези в кишках герцог Веллингтон получил шанс на победу. Нужно зайти в аптеку через дорогу, надеюсь, не возражаешь?..

Не за зельем ли для полетов, случайно?

Не мели чепухи! Думаешь, я попрошу у мистера Кэдмена сажи и жира младенца, крови летучей мыши, аконита и поручейника? Да эта старая развалина решит, что я его разыгрываю. Нет, зелья для полетов нам делает Долговязый Джек из второго ковена... Джек - помощник фармацевта в детской больнице на Нью-Кат. Ого, взгляни какая очередища! Не, вряд ли стоит утруждаться. Обойдусь аспирином.

Миссис Хипкинсон, на своих праздниках вы еще пользуетесь старинными метлами?

Это очередная больная мозоль. Хорошую метлу в наших краях не добыть ни по дружбе, ни за деньги. Крашеная белая древесина да синтетические щетинки - вот и все, что тебе предлагают. Приходится заказывать аж в Сомерсете, там один малый продает настоящие - ясень, береза да ивовое лыко для обвязки - а последний раз, хочешь верь, хочешь нет, этот треклятый болван прислал мне партию, в которой прутья были связаны нейлоновой лентой. Нейлоновая лента, представляешь?!

Да, боюсь, нынешний уровень технологии не способствует распространению вашей древней религии.

Я не жалуюсь. У нас полный комплект, пока несколько человек постарше не окочурились. Телевидение сильно мешает. Молодняк из ковена без ворожбы от ящика не отгонишь.

А какой именно ворожбы не расскажете?

Да сущая ерунда! Достаточно восковой фигурки и щепотки чесоточного перца. В общем, скипидару им под хвост. Одна беда: после моей Дианы в наши ряды не вступило ни одной девушки-подростка, а времени прошло немало. Завлекать рекрутов та еще работенка. Черт, я знаю семьи, в которых по три поколения ведьм, и знаешь, что там говорят дети?

Предпочел бы не гадать, миссис Хипкинсон.

Они считают колдовство пережитком темного прошлого. Каково, а? Ну так что насчет Сретения? Выпадает на субботу. Приходи, как стемнеет. "Нудистский клуб", не забудь... первое большое здание слева после светофора. Просто постучись, а укола в пальчик не бойся. Я принесу йод и корпию.

Право, миссис Хипкинсон, вы так любезны! Сегодня же позвоню в Грубейян и расскажу Робину, до чего вы мне помогли.

Не стоит, юноша. Вот мы и пришли. Внутрь приглашать не стану, боюсь, мой старина-фамильяр тебе не обрадуется. Приятно было поболтать. Ну, пока. Накануне Сретения ищи в миске для бритья трех зеленых лягушек. Я пошлю их, как напоминание... И не вздумай валять дурака, Мистер Умник! Мы рады честным малым, в особенности студентикам вроде тебя, но длинноносым нюхачам не поздоровится, ясно? В августе прошлого года, на праздник урожая, мы с Артуром словили репортера из "Норт-Истен Экземайнер". Прятался у нас на территории. Алле-гоп! И вот он уже рыжая австралийская собака-динго. Отвезли его на артуровом фургоне в Ридженс-парк и выпустили на травку. Обставили все так, будто он сбежал из зоопарка. Вскоре хранители его захомутали. В вольере это единственный динго с кривым хвостом, но, думаю, ты узнаешь его и так по взгляду, точно у побитой собаки. Да, можешь посмотреть на динго бесплатно с пригорка, если прогуляешься вдоль парковой ограды. Ладно, всего хорошего!

До свидания, миссис Хипкинсон.


Барбара Куни


Мисс Румфиус

Barbara Cooney "Miss Rumphius", 1982

Перевод с английского: А. Вий, Л. Козлова


Люпиновая леди живет в домике над морем. Вокруг среди скал растут голубые, лиловые и розовые цветы. Теперь она махонькая и старенькая, но так было не всегда. Я знаю. Люпиновая леди - моя двоюродная бабушка и рассказывала о своей молодости.

Когда-то давным-давно она была девочкой, которую все называли Алиса. Семья ее жила в городе на берегу моря, и с их крыльца открывался вид на причалы и большие парусники, ощетиненные лесом высоких мачт. На одном таком корабле много лет назад приплыл в Америку ее дедушка.

Он работал в мастерской на нижнем этаже дома, вырезая кариатид, которыми украшались носы парусников, и деревянных индейцев вроде тех, что стоят у входа в табачные лавки. Видите ли, ее дедушка был художником и, помимо прочего, рисовал картины с парусниками и заморскими странами. А когда его заваливали заказами, Алиса помогала, накладывая краску на небо.

Вечерами она садилась к нему на колени и слушала рассказы о диковинных землях. А когда дедушка заканчивал, говаривала:

- Вырасту и тоже отправлюсь в далекие края, а в старости, как ты, поселюсь у моря.

- Все это очень хорошо, малышка, - отвечал дедушка, - но ты забыла кое-что еще.

- И что же?

- Ты должна сделать этот мир прекрасней.

- Ясно, - кивала Алиса, хотя совершенно не представляла, каким образом.

Шло время.

Алиса вылезала из кровати, умывалась, съедала свою утреннюю овсянку, отправлялась в школу, приходила домой, делала уроки. И вскоре стала взрослой.

Тут-то моя двоюродная бабушка и решила, что пора осуществить три цели, намеченные для себя еще в детстве. Алиса покинула отчий дом и перебралась жить в другой город, где не было ни моря, ни соленого воздуха. Там она работала в библиотеке, вытирая пыль с книг, следя, чтобы каждая стояла на месте, и помогая читателям найти нужную. В некоторых книгах рассказывалось о дальних странах.

Теперь к бабушке обращались "мисс Румфиус".

Иногда мисс Румфиус гуляла по оранжерее в парке. Однажды зимним днем она зашла внутрь, и ее окутало влажным теплом. Нос наполнило сладким ароматом жасмина.

- Почти как на тропическом острове, - произнесла мисс Румфиус. - Но не совсем.

Итак, мисс Румфиус отправилась на настоящий тропический остров, жители которого в качестве домашних питомцев держат обезьянок и попугаев-какаду. Там она гуляла по длинным пляжам, собирая красивые раковины. Однажды ей повстречался Бапа Раджа, старейшина рыбацкой деревушки.

- Ты, видно, устала. Зайди ко мне в дом и отдохни, - пригласил он.

Мисс Румфиус прошла внутрь и познакомилась с женой Бапа Раджи. Сам он тем временем принес зеленый кокос и отсек ему верхушку, чтобы угостить гостью кокосовым молоком. Перед уходом Бапа Раджа подарил бабушке красивую перламутровую раковину, на которой нарисовал райскую птицу и вывел слова: "Ты навсегда останешься в моем сердце".

- А ты - в моем, - пообещала ему мисс Румфиус.

Мисс Алиса Румфиус, моя двоюродная бабушка, взбиралась на высокие горы, где никогда не тают снега. Побывала в джунглях и пустынях. Видела, как играют львы и прыгают кенгуру. И везде заводила незабываемые знакомства. В конце концов, странствия привели ее в землю поедателей лотоса, и там она повредила спину, когда спускалась с верблюда.

- Ну и глупость все эти путешествия, - заключила мисс Румфиус. - Ладно, хватит уже с меня диковинных мест. Пора бы подыскать местечко у моря.

Сказано - сделано.

С крыльца своего нового дома моя двоюродная бабушка наблюдала за восходами солнца и за тем, как оно ползет по небу, зажигая искры в воде, а под вечер во всем своем великолепии закатывается за горизонт. Среди скал вокруг дома мисс Румфиус разбила маленький огородик и посадила в каменистую почву несколько цветочных семян. Для полного счастья недоставало лишь малости.

- Осталось добиться последней цели, - сказала она себе. - Сделать мир прекраснее.

Но как? Ведь мир и без того чудесное место, задумалась мисс Румфиус, глядя на океан.

Следующей весной ей нездоровилось. Снова разболелась спина, и почти все время моя двоюродная бабушка провалялась в кровати.

Меж тем цветы, посаженные прошлым летом, взошли несмотря на каменистую почву. Белые, лиловые, розовые, они были видны из окна ее спальни.

- Люпины, - удовлетворенно улыбнулась мисс Румфиус. - Я всегда любила люпины больше других цветов. Посадить бы на этот год еще, чтобы в следующем они были повсюду.

Не вышло.

Но вот суровую зиму сменила весна. Мисс Румфиус чувствовала себя много лучше и снова могла подолгу ходить пешком. Однажды вечером она взобралась на холм, по ту сторону которого давно не бывала.

- Глазам своим не верю!

С вершины открывался вид на обратный склон, усеянный синими, лиловыми и розовыми люпинами.

- Все дело в ветре, - радостно опустилась на колени мисс Румфиус. - Это им принесло семена из моего огорода! Да и птицы, наверное, помогли!

И тут ей пришла в голову замечательная мысль.

Поспешив домой, мисс Румфиус заказала по каталогу пять бушелей самых лучших люпиновых семян.

Набив ими карманы, она все лето бродила по окрестностям и сеяла люпины. Разбрасывала семена вдоль шоссе и проселочных дорог. Жменями швыряла вокруг школы и за церковью. Сыпала в лощинах и вдоль каменных стен.

О болях в спине мисс Румфиус и думать забыла.

"Сумасшедшая старуха", - называли ее некоторые.

Следующей весной повсюду расцвели люпины. Синие, лиловые, розовые, они ковром покрывали поля и холмы. Распускались вдоль автострад и сельских дорог. Яркими заплатами пестрели вокруг школы и за церковью. Росли в лощинах и вдоль каменных стен.

Мисс Румфиус осуществила третью, самую трудную цель!

Теперь моя двоюродная бабушка Алиса, мисс Румфиус, уже совсем старенькая. Волосы у нее белые-пребелые. Что до люпинов, их год от года все больше. Ее даже стали называть Люпиновой леди.

Порой мои друзья останавливаются у бабушкиной калитки - им любопытно увидеть древнюю старушку, которая посадила целые поля люпинов. Если она приглашает нас в дом, ребята, помешкав, заходят. Мисс Румфиус кажется им самой старой женщиной на свете. Она часто развлекает нас рассказами о дальних странах.

- Когда вырасту, - говорю я, - тоже отправлюсь в дальние страны и потом поселюсь у моря.

- Все это очень хорошо, малышка Алиса, - отвечает она, - но ты забыла кое-что еще.

- Что же?

- Ты должна сделать этот мир прекраснее.

- Ясно, - отвечаю я.

Правда, пока не знаю, каким образом.


Уолт Шелдон


Время истекло

Your Time is Up by Walt Sheldon

Перевод с английского: Михаил Востриков


Сначала я решил, что просто ошибся номером. В целом, и правда попал не туда, но чтобы так! В трубке как обычно зазвучал гудок, затем что-то щелкнуло и мне ответили:

- Бюро исторических исследований, Зон-20 на связи.

- Прошу прощения, - сразу извинился я. - Видимо, набрал не тот номер.

Эвфемизм. Вечно эта моя вежливость не к месту. Сам-то я не ошибся номером, - виной автоматическая система набора, которую верхи, лишь бы сэкономить, приказали установить по всему Пентагону. Из-за нее вечно то номер не тот, то вообще не дозвонишься, и мне даже подумалось, что живые телефонисты, по старинке, обошлись бы куда дешевле. В общем, если работали в военной сфере, не удивитесь.

Я уже собирался повесить трубку, но человек на том конце воскликнул:

- Постойте! Как вы сказали, "набрал номер"?!

- Ну да.

- Что же это... - голос звучал удивленно, если не сказать испуганно. - По какому же аппарату вы разговариваете?

- В каком смысле? - растерялся я. - По самому обыкновенному телефону, дисковому. М-1, или как его там армейские называют.

Человека в трубке как бомбой хватило:

- Армейские?!

- Да, армейские. Что вас так удивляет?

Наверняка с флота или из ВВС. Смежники, соседи по Пентагону. Приходилось их терпеть, как и вообще многое - взять хоть этот барахлящий автонабор, от проблем с которым даже я, полковник Лоуренс Боггс, не был застрахован. Не иначе, кто-то на этой неделе решил довести штабных до ручки. Надо бы подыграть, решил я, и тогда, глядишь, вычислю шутника.

- Вы, наверное, меня разыгрываете? - спросили в трубке.

- Да больно надо.

- Но это ваше "набрал номер"... "Армейские"... Это же все как записи из тривизора о двадцатом веке!

Я безрадостно улыбнулся и помотал головой, не отнимая трубки.

- Слушай, дружок, кончай уже. Некогда мне ерундой маяться.

Хоть бы это не начальству взбрело в голову так дурачиться.

- Погодите! - взмолился голос. - Только не обрывайте мысли, прошу! Скажите, какой сейчас год? В смысле, у вас там?

- Какой год? 1955, разумеется.

- Ничего себе! - воскликнул человек. - Не верится!

- И почему же?

- Вы понимаете, что произошло? Квантовая инверсия!

- Что-что?

- Карпо-16 только на днях предсказывал такую возможность! Друг мой, умоляю, ответьте на пару вопросов!..

В разговор вмешался голос телефониста. Не настоящий, само собой, записанный, - часть новой автоматической системы. Она то и дело встревала с шаблонными фразами в самый неподходящий момент. Так уж работала. А обиднее всего, что с ней ни поругаться, ни договориться. Нет, попробовать можно, но почувствуешь себя последним дураком.

- Извините, время истекло! - сообщила система.

- Нет, еще немного! - через помехи донеслось из трубки. - Не обрывайте! Не обрывайте мысли!

И опять:

- Извините, время истекло!

А затем щелчок. И больше ни звука.

Я подергал за рычаг. Все та же тишина. Пожал плечами и, перебрав бумаги на столе, ушел в работу. Забыл даже, куда изначально звонил. И разговор забыл. Хотя нет, с ним не так просто, - он-то все не шел из головы. Кто мне там ответил, Зон-20? Представился так. Странное имечко. Я, конечно, списал все на розыгрыш, но что-то не давало покоя. Этот Зон так искренне удивлялся, что и не усомнишься. Только из его слов выходило, что я каким-то нелепым образом дозвонился в будущее. Как человек благоразумный, недавно в полковниках, я понимал, что это чушь.

Те же мысли не оставляли меня и за обедом. Я двигал поднос по полозьям в офицерской столовой и вдруг заметил за дальним столиком майора Московитца, - Клиппера. Он жить не мог без науки, вечно говорил о ракетах, полетах на луну и прочей такой чепухе. Помнится, у нас завязался спор, как это ракеты летают в космическом вакууме, так он бил кулаком по столу, рисовал графики, цитировал Ньютона, но так меня и не убедил. В общем, я подсел к Клипперу.

- Привет, Ларри, - заговорил он первым. - Как жизнь?

- Да как обычно. Перевод опять отклонили. Видно, так и помру в Пентагоне с карандашом за ухом.

Мы несколько минут проговорили о рутине.

- Клиппер, - подвел я, наконец. - Ты ведь у нас ГС по научным тонкостям...

- Кто-кто?

- Главный спец. Новшество пентагонского жаргона. Скажи лучше, что ты думаешь о контакте с будущим?


- Ты о путешествиях во времени?

- Пусть так, если угодно.

- Путешествия во времени - бред, - отрезал он. - Нелепость с точки зрения логики. Время есть последовательность бесконечно малых мгновений, и если в нем появилось событие, его нельзя изменить, как нельзя уничтожить энергию.

- А я не о прошлом. Можно, скажем, пообщаться с кем-то в будущем?

- Все равно парадокс, - отмахнулся он, заглатывая огромный кусок тушеного языка. - Если даже поговорить с кем-то в будущем, это будущее повлияет на прошлое через тебя. И ни нам, ни людям в будущем не вернуться назад. Случатся изменения, пусть небольшие, но их число будет расти. "Цветок хоть тронь, - иначе вспыхнет звезд огонь". Френсис Томпсон. Раздавишь паука - пустишь эволюцию паукообразных под откос, а через много лет и всю экосистему. От такого простого действия могут погибнуть или появиться целые виды.

- О голова, гудит она, - иронически срифмовал я. - Но ты лучше ответь...

Но Клиппера несло, и ему это нравилось:

- Наблюдать явления прошлого, не будучи их участником, возможно, никто не спорит. Предположим, мы летим от Земли на скорости большей скорости света и обгоняем световую волну определенного события, к примеру, боя "Монитора" и "Мэрримака"...

- Или битвы при Геттисберге, - заговорил мой патриотизм.

- ...и, оглянувшись, можем его наблюдать. А в будущее - нет, не посмотреть. Разве что, как полагают, время и пространство замыкаются.

- Ну, ясно. - Я допил кофе и оставил Клиппера Московитца в одиночестве.

***

После этого Зон-20 как-то на время вылетел из головы: неделя выдалась загруженной. Норму по призывникам увеличили, да еще кадровое планирование выдумало новый критерий классификации, и пришлось вводить его в дело. Не работали в военштабе - не поймете. Я вот работал, и работал на износ, в призрачной надежде, что кто-нибудь из верхов оценит мои усилия и меня, наконец-то, переведут за океан.

Здесь нужно кое-что прояснить. Не подумайте, я не этакий герой-доброволец, которого тянет на подвиги, а кадровый офицер, и служба за рубежом - самый быстрый путь в командиры боевым подразделением, что ценится в послужном списке. Без этого многие достойные полковники так и остались в полковниках.

В общем, я погрузился в работу, и, само собой, послал еще один запрос на перевод, но теперь составленный иначе. И о Зоне-20 позабыл, пока, где-то через неделю, в обед, не зазвонил телефон.

- Кадровый анализ. Полковник Бо...

Но мне не дали закончить:

- Человек из прошлого! Попал-таки на вас!

- О нет, - протянул я. - Только не вы. Только не Зон-20...

- Конечно же, я! Как повезло! Признаюсь, я так надеялся с вами поговорить! Только, именем технологий, вы теперь не обрывайтесь!

- Может, ну его? Грош цена такому разговору.

- Грош! - воскликнул он. - Денежная единица в эпоху, когда деньги существовали, так ведь?

- Послушайте, мистер...

- Вы так и не поняли, что случилось, да? А мы здесь все как следует проанализировали. Ваша-то наука вряд ли на это способна.

- Вы вообще кто и откуда звоните? - гнул я свое.

- Зон-20, как уже представился. Я техник-историк в Бюро изучения древности, что в Вашингтоне, столице Земли. Сам, разумеется, землянин. Исследую древние цивилизации, вот как ваша...

- Это что, подкол какой-то?

- "Подкол"? А, этот термин у вас обозначает шутку! Так и запишу!

- Ну ладно, хватит. Вас Клиппер Московитц подговорил?

- Да, этого я и боялся, - тяжело вздохнул он. - Вы не осознаете всей ситуации. Видимо, придется как-то доказать. Какая у вас там дата?

- Я уже говорил. Сейчас 1955.

- Нет-нет, я не только про год.

- Сегодня 23 августа 1955. И вы не хуже меня знаете.

- 23 августа. Минуту... сейчас залезу в киб... Ага, вот, 23 августа. Ближайшая значимая дата - 1 сентября. В этот день двадцать одна из ваших так называемых стран подписали в ООН - или скорее подпишут - соглашение по тарифам и торговле, что в итоге приведет к созданию свободной федерации...

- Извините, время истекло! - опять вмешался этот проклятый голос электронного телефониста.

- Нет! Не разъединяй! - прикрикнул я.

- Алло, вы еще слышите? Я постараюсь перезвонить! Это трудно, но, надеюсь, получится! - сказал Зон-20.

- Извините, время истекло!

И опять щелчок и тишина.

Теперь Зон-20 надолго въелся в память. Если меня и правда разыграли, то разыграли с шиком: шутка безумная, продуманная, и сыграна - не подкопаешься. А если нет... ну, эту мысль я от себя пока гнал. Вся следующая неделя потонула в море бумажной работы. Перевод опять завернули. А утром 2-го сентября я открываю газету и читаю:

"СТРАНЫ ООН ЗАКЛЮЧИЛИ ТОРГОВОЕ СОГЛАШЕНИЕ".

Я прочитал разворот. Все так, как предрекал Зон-20. Или пересказывал, если угодно. Я впал в замешательство.

В тот день работа не шла. Не мог сосредоточиться и все тут. Я не из мудрецов, сам знаю, и все же мной завладела одна идейка. Забрезжила где-то глубоко гипнотическим огоньком и разрослась, перекрывая остальные мысли.

Считайте, я дал слабину, или лучше задумайтесь, устояли бы сами. Или плюньте на нравственную сторону и просто примите, что соблазн взял надо мной верх. Свяжись я с Зоном - если он и впрямь из будущего, к тому же историк - разузнал бы обо всем, что нас ждет. Заделался бы тогда пророком или поимел выгоду. Взлетел бы так быстро, что Цезарь на моем фоне сошел бы за неумеху-резервиста. Я...

Но затем я еще раз взвесил эту мысль. А сколько пользы я принес бы родине! Я даже убедил себя, будто и порочных мыслей у меня не было, а моя изначальная цель - служить во благо других.

Понятное дело, я пытался связаться с Зоном-20. Все набирал тот номер, затем набирал и наугад. В попытке покрыть все комбинации выслушал нудную лекцию Московитца о перестановке чисел. Комбинаций оказалось несметное количество.


***

Телефон зазвонил через десять дней.

Это был Зон.

- Ну наконец-то! Я уже почти отчаялся! Квантовая инверсия нормализуется, так что это наш последний разговор. Каждая секунда на счету!

- Как скажете, - ответил я. - Хотя мне не очень-то понятно, как мы вообще так говорим. Объясните вот...

- Это не имеет значения. Мы передаем сообщения телепатической индукцией, потому я так удивился, что вы говорите с телефона. Ну и армий у нас больше нет!

- Да, но...

- Послушайте, полковник... Как вас? Да, собственно, не важно. Мне бы пригодилась помощь в исследовании. Мы ведь так мало знаем о вашей эпохе...

- Мало? А как же фильмы там, записи, журналы?

- Что вы! Все уничтожила Последняя война.

- Что, простите?

- Последняя война. Скоро поймете, о чем я, если, конечно, выживете. От человечества осталось всего триста тысяч. Они-то и дали росток нынешней цивилизации.

- Погодите-ка! Что еще за война? Когда случилась... то есть, случится?

- Вопросы не помогут, вам ее не отвратить - иначе мы бы с вами не говорили. Раз мой мир существует, вы ничего не смогли изменить. А теперь вздохните, успокойтесь и...

- Успокоиться?! - заорал я на него через века. - Успокоиться! Легко вам говорить! Скажите хоть, скоро эта ваша Последняя война начнется?

- Ладно, это можно. Сравнительно скоро. Вы наверняка ее застанете. Лучше подготовьтесь, смиритесь с неизбежным. А пока что вы очень поможете, если ответите на мои вопросы.

Я прислушался к совету и вздохнул.

- Вопросы? Что же, Мистер Зон или как вас там, я согласен, но хочу кое-что взамен. Я отвечу на ваши вопросы, если вы ответите на мои. Объясню, как мы тут живем, - спрашивайте что угодно, - а вы покопаетесь там и скажете, что произойдет в моем времени. По рукам?

Он замолчал, и на миг мне показалось, что это связь опять оборвалась.

- Зон, вы еще там?

- Я вас слышу. - Его голос почему-то притих. - Легенда о Фаусте повторяется, да?

- Не знаю, о чем вы. - Я и правда не знал. Пока что. - Мои ответы взамен на ваши. Я спрашиваю первый.

- Согласен, - сказал Зон.

И я дал очередь. Когда будет Последняя война? Он ответил. Как начнется? Сказал. Кто развяжет, какие оружие и техника будут в начале, какие изобретут под конец? И это знал. Где будут основные бои, сколько войск? Я разузнал все, лихорадочно записывая каждое слово.

Затем настал его черед. Спрашивал он, в отличие от меня, о безобидных вещах: табу, брачных обычаях, жаргоне, образовании, одежде и привычках в еде. Я все рассказал.

Мы говорили, верите ли, о лото, и тут трубке зашуршало и защелкало.

- Зон? Слышите меня?

- Да, но, кажется, сигнал слабеет. Инверсия идет на спад. Скорее всего, это наш последний разговор! Алло?

- Раз так, тогда последний вопрос: говорите, этот ненавидимый диктатор пережил с подчиненными финальные взрывы. Где же они спаслись?

- Та страна тогда звалась Канадой. Укрылись в местечке Резолюшен на Большом невольничьем озере, в огромном бункере.

- И с датой вы не ошиблись?

- Вряд ли. Вижу, настроены вы решительно, так что наверняка будете там, - бодро добавил он.

- Уж не сомневайтесь.

И снова помехи.

- В таком случае последний совет, - сказал Зон-20. - Выжившие захватили диктатора с последователями - те же сожгли мир, так что не удивительно. Что началось - говорить страшно. Почти двадцать лет самых жутких истязаний. В общем, если отправитесь в тот бункер, выбирайте сторону с умом.

- Разберусь, не бойтесь. Ларри Боггс себя в обиду не даст, и если кто-нибудь...

- Что вы сказали?

- Говорю, не дам себя в обиду...

- Нет-нет, вы Боггс?

- Именно так. Полковник армии США, Лоуренс Боггс.

Он залился хохотом. Диким, раскатистым и даже несколько зловещим.

Помехи все накатывали, теперь походя на морской шторм. На фоне что-то щелкало и трещало. По нутру разливалось мерзкое чувство.

Внезапно Зон-20 пробился снова, по-прежнему хохоча:

- Будьте покойны, генералиссимус Лоуренс Боггс выжил. Он...

И все смолкло. Потянулась тишина.


А затем внезапно:

- Извините, время истекло!


Николай Гриценко


Коммунистическое будущее

в романах Георгия Мартынова


Быстротечное хрущевское десятилетие, словно взятое в тиски между тоталитарным деспотизмом 1930-х - начала 1950-х и мещанской стабильностью застоя, было знаменательно многими эпохальными маркерами. Волюнтаризм сочетался с высокими порывами, пафос целинной и кукурузной кампании соседствовал с эпичной "кузькиной матерью". А еще эти годы можно назвать одними из самых утопических в истории СССР (пальму первенства может оспаривать разве послереволюционный энтузиазм 1920-х). Третья Программа КПСС, первый спутник, первый человек в космосе, культ прогресса - все это укрепляло веру советского человека в то, что коммунизм не за горами, еще чуть-чуть, и если не дети, то внуки будут жить во взлелеянном в мечтах светлом будущем.

Настоящим камертоном чаяний тех лет была научная фантастика. Творчество одного из ярчайших представителей советской фантастики времен оттепели Георгия Мартынова (1906 - 1983), наверное, было одним из наиболее иллюстративных в плане отражения атмосферы своего времени.

Впервые тема коммунистического будущего поднимается в романе Мартынова "Каллисто" (1957). Детективный сюжет отдает дань эпохе - империалисты-террористы пытаются украсть технические секреты инопланетян-каллистян и не дать Советскому Союзу овладеть передовыми технологиями гостей. В результате сюжетных хитросплетений жизни пришельцев оказались под угрозой.

В "Каллисто" содержатся красноречивые свидетельства общественного устройства прилетевших на Землю разумных гуманоидов. У них полный коммунизм, их социум давно пережил социалистическую фазу. Каллистяне непосредственны, добры и чуть наивны, а главное - человечны и очень похожи на землян. Автор не утомляет читателей рассуждениями о долге и миссии межзвездных коммунистов, однако его персонажи вызывают симпатию своей искренностью и простотой.

Впрочем, есть и сомнительные моменты, связанные с историческим развитием общества каллистян. Во-первых, из рассказов гостей Земли явствует, что у них на планете всегда был один язык и единый народ, потому там никогда не было межнациональных и межгосударственных войн. Во-вторых, очень уж неправдоподобной выглядит упоминаемая автором бескровная революция, вследствие которой был установлен социализм.

В романе встречаются также некоторые недостатки, связанные с описанием технического развития цивилизации пришельцев. Автор пытался показать далеко ушедшее в научно-техническом плане общество, что, в общем, ему удалось. Но в деталях выходит, что каллистяне на родной планете все еще пользуются дирижаблями, для межзвездных полетов используют не такое уж и продвинутое топливо (ядерное), для фиксации событий они применяют всего лишь аналоги фото- и киносъемки землян.

Если в "Каллисто" чувствуется некоторая наивная наигранность сюжета, то "Каллистяне"1 (1960) выигрывают за счет развития темы космического путешествия, умелого показа жизни инопланетян на своей планете, а также органически вплетенной в сюжет романтической истории.

Со страниц книги читатель узнает, что у калиистян внедрен четырехчасовый рабочий день, который, невзирая на настоятельные рекомендации медиков, так и норовят продлить особо рьяные работники. Каллистяне автоматизировали производство, пользуются всемирной сетью ("экраны", которые стоят в каждом доме). Безудержный технический прогресс сочетается с отсутствием экономики и политики в привычном для нас понимании.

Сферы личной жизни члена коммунистического общества Мартынов особо не касается, хотя намекает, что институт традиционной семьи у каллистян претерпел значительные трансформации.

Более подробно в "Каллистянах" описан упоминаемый выше наивный сценарий бескровной революции - из-за вероломства бывших правителей от них отвернулись даже их приспешники; восстание быстро победило.

"Гость и бездны" (1962) - роман, рассчитанный на более взрослую аудиторию. Основная проблематика произведения связана со сложностью взаимодействия докоммунистического человека с обществом будущего.

...Человек из ХХ века, бывший советский снайпер, участник войны просыпается почти через два тысячелетия после своей смерти. Наука девятого века коммунистической эры (новое исчисление ведется от 1917 года) достигла неимоверных высот в отрасли восстановления мертвых тканей.

Первая треть романа с ее конфликтом главного героя с чуждым ему миром будущего во многом пересекается с аналогичной фабулой из гораздо более сумрачного романа Станислава Лема "Возвращение со звезд" (1961). И тут и там - трудности понимания между новым обществом и пришельцем из прошлого, а также космос, как избавитель от непонятного социума. Однако в "Возвращении со звезд" главный герой, по сути, убегает из Земли будущего в новую межзвездную экспедицию, в "Госте из бездны" из космоса прилетают почти современники главного героя, которые помогают ему адаптироваться в новых условиях.

Итак, мир будущего. Уже давно нет отдельных народов, государств и границ. На Земле в ходу один общий язык на основе смеси бывших европейских языков, однако, в Восточной Азии в ходу свой язык. Смешение существовавших раньше народов и культур просто грандиозное - один из главных героев сокрушается, что потомки арабов почти полностью европеизировались. В Африке и Азии, правда, осталось некоторое число "чистых" представителей негроидной и монголоидной рас. Вся "власть" представлена Советом науки и Советом техники.

Очень больших успехов человечество достигло в освоении космоса, техническом развитии, особенно поражают транспортные новшества. Едва ли не основное достижение - антигравитация, которую используют повсеместно. Мартынов описывает приспособления и технические устройства, которые напоминают современные мобильные телефоны и скайп-связь.

Люди будущего достигли также значительных успехов в воспроизводстве человеческого капитала. Двухлетние малыши по развитию соответствуют восьмилетним из ХХ века, с этого возраста они обучаются в специальных общественных педагогических учреждениях - "комбинатах".

Все люди, которые окружают в новой жизни Дмитрия Ветрова, главного героя, удивляют своей внутренней красотой и благородством, эти качества для каждого землянина - норма жизни.

Интересно, что гуманизм в развитом коммунистическом обществе почему-то не распространяется на животных - там все еще существуют любители охоты ради забавы, пользующиеся для пущего азарта древними винтовками...

"Гианэя" (1965, 1971)2 - еще один роман, который затрагивает тему общественного обустройства, закономерности коммунистического этапа в развитии цивилизации.

...Где-то 2020-2030-е годы. На Земле победил коммунизм: границ нет, есть лишь территории, бывшие когда-то странами; национальные языки отходят в прошлое, большинство людей использует новый общепланетный язык. Волей судьбы земляне сталкиваются с Гийанейей (Гианэей), представительницей далекой планеты.

В романе показаны три общества. Первое - земное коммунистическое. Второе - общество родины Гианэи. Оно представляет собой элитаристский социум с колониальными амбициями. Соплеменники Гианэи напоминают испанских конкистадоров, они сжигают на кострах врагов и изменников, их традиции пропитаны дикой смесью из патриархата и матриархата. Несмотря на все это, уровень развития их техники и освоение космоса явно опережает возможности землян. Тут Мартынов немного противоречит своему же утверждению, что высокий прогресс в технологиях несовместим с моральным упадком. Совсем уж фантасмагоричным выглядит взаимодействие космических конкистадоров с населением еще одной планеты (третье общество). До прихода гийанейцев тут царил первобытный строй. Но потом "ненавистные" заставляют три поколения местных аборигенов прислуживать им. Этот момент не вполне ясен - зачем высокоразвитой цивилизации с наличием роботов и автоматов эксплуатировать неквалифицированный труд дикарей? В результате "ненавистные" были свергнуты, а четыре аборигена из числа восставших украли звездолет и, не зная его устройства и не управляя им (за них это делала автоматическая программа), помчались через космические просторы предупреждать землян об опасности со стороны гийанейцев.

Пока коварные конкистадоры вынашивали планы колонизации Земли, на их родине давно победил строй, аналогичный земному.

Основа сюжетной линии - перерождение главной героини. Из представительницы элитаристского, жестокого общества, где женщины не имели никаких свобод, кроме права выбора мужа, Гианэя постепенно становится женщиной Земли, новым человеком.


***

Произведения Мартынова, постепенно эволюционировав от условно юношеской к взрослой фантастике, доступно показывали читателю мир коммунистического завтра. Георгий Мартынов не опускался в откровенную идеологическую вульгаризацию и унылую пропаганду, как это мы видим в ряде произведений других фантастов3, в то же время ему удалось создать добрый мир будущего, характерную приключенческую фабулу и близких молодому читателю 1960-х персонажей.


Михаил Копелиович


Ни шагу назад!


"Если мне даже через 20 лет скажут, что Кузнецов исправился, я не поверю".

"И правильно сделаете".

Диалог начальника следственного изолятора майора Круглова.с Эдуардом Кузнецовым (из книги Э.Кузнецова "Шаг влево, шаг вправо...").


Так совпало: в 2020 году (15 июня) отмечалось 50-летие операции "Свадьба" и ареста ее участников в ленинградском аэропорту "Смольное", у борта самолета, который они хотели переправить в Швецию с помощью своего пилота Марка Дымшица, входившего в группу; годом ранее (29 января) руководителю операции Эдуарду Самуиловичу Кузнецову исполнилось 80 лет, а изданию его книги "Шаг влево, шаг вправо..." (Иерусалим, "Иврус", 2000) и основанию этим издательством серии "Личность о времени и о себе" (1 января 2000) - уже в этом году по 20 лет.

Вскоре по выходе книга украсила мою домашнюю библиотеку, я ее сразу "проглотил", а вот сейчас (в июне 2020) внимательнейшим образом перечитал и нахожу, что эта книга в некотором смысле представляет собой "энциклопедию советской нежизни" (не только в ГУЛАГе, где Кузнецову пришлось провести 16 лет, но и на так называемой свободе, до первого ареста и между первым и вторым арестами).

Первую часть книги составляют "Дневники", писавшиеся тайно за решеткой перед и во время суда над автором и его подельниками по "самолетному делу". Если бы "Дневники" ограничивались описанием разных событий, происходивших с Кузнецовым с 27 октября 1970 года по 28 ноября 1971-го, это, может быть, было бы интересным для не слишком требовательного читателя. Не таковы "Дневники" Эдуарда Кузнецова. Это, в сущности, повесть об одном годе тюремного существования "преступника", приговоренного советским "гуманнейшим" судом сперва к смертной казни, а затем, под давлением мирового сообщества, замененной 15 годами лагерей строгого режима (по зэковской терминологии, "спец"). Рассказы о каждом, как правило, дне обвиняемого в тяжком преступлении, которое не было совершено; в сталинское время это называлось "преступлением через намерение". Но вот что важно: эти рассказы то и дело перемежаются глубокими размышлениями автора о:

свободе и необходимости - против "истины" марксизма "Свобода - это осознанная необходимость";

феномене тюрьмы - с, казалось бы, парадоксальным утверждением: "Тюрьма - школа свободолюбия" (в других записях - совсем другая школа);

многообразии и сочетании способов мучения человека в местах заключения, включая ежедневную пытку вынужденным общением;

феномене лагеря как места, где вникаешь в сущность государственного устройства так называемой социалистической страны и где, между прочим, почти всякое нарушение режима - форма протеста, иногда дикого и безобразного, "но и то, против чего он направлен (пусть и неявно), не менее дико и безобразно";

репрессивном государстве, которое давит "разномыслов" (словечко Кузнецова), формируя из них или притаившихся врагов, или живые трупы, а они ведь "могут однажды воскреснуть - пусть пока не для победы, а для поражения" - и автор продолжает свою мысль, так сказать, до упора: "Для побед, сколько бы ни было до них далеко, нужна традиция борьбы...";

стремлении режима - не только лагерного - влиять на духовную сферу человека (как говорит один из нацистских персонажей в немецком фильме "Ярмарка" режиссера Вольфганга Штаудте: "Партия должна быть всюду!");

одном из фокусов стукачей, которым их обучили гэбэшники: распускание слухов, согласно которым у "политиков", хоть сами они в лагере, много денег, причем в случае Кузнецова и его товарищей этот прием "не только оперативный, но и антисемитский";

"высоком профессионализме" лекторов на политзанятиях, еженедельно устраиваемых в лагере; один из них сообщил: "В Китае зверствуют сионисты (выделение мое. - М.К.) и хунвейбины" (запись от 23 ноября 1971-го, предпоследняя в "Дневниках").

И еще одно наблюдение Кузнецова, сводящееся к тому, что бывшие полицаи из местных (во время оккупации немецкими войсками советских территорий) - "весьма средненькие людишки". И рядом: "есть кое-что и пострашнее - государство, чье прошлое, настоящее и будущее - сама суть на крови, лжи и бездушии, перед кошмарным ликом которого человек - ничто". Тот же майор Круглов (см. эпиграф) в беседе с Кузнецовым, когда они были одни, разоткровенничался в антисемитском духе. Дескать, "будь его воля, он всех бы евреев выгнал из Советского Союза, ибо они хитрые и не хотят искренне служить советскому государству". Кузнецов отмечает: "Очень популярная среди государственно-партийных чиновников точка зрения". Тут же, по ассоциации, он констатирует, что "в лагере придется столкнуться с другим - по форме - утверждением: все в руках евреев, Брежнев - еврей, Косыгин - тоже и т.д." (автор ведь уже побывал в лагере в 60-х).

Вообще в любой беседе Кузнецова с этим откровенным майором последний непременно поносил "евреев как плохих граждан СССР, да еще и заявлял, что "они сами виноваты, что их так много погибло в той войне, ибо не оказывали сопротивления немцам"". Известная формулировочка! Развивая свою мысль, винят евреев в том, что они сдавались немцам, тогда как - внимание! - "русский народ никогда не сдавался врагу!" В ответ на это Кузнецов, в глубине души кляня себя за ненужный спор с идиотом, все же не удержался: напомнил ему из истории Карамзина, "как вели себя россияне во время похода на Москву монгольского хана Эдигея. Не было никакого сопротивления. Россияне казались стадом овец, терзаемых хищными волками". Можно было бы сослаться на пример из более близкого нам исторического периода, как в начале Отечественной войны (1941-1942) русские - не только, впрочем, русские - сотнями тысяч сдавались немцам и почему это происходило.

Превосходно у Кузнецова и по мысли, и по ее "оформлению" сравнение Ленина с Герценом. Известно, что первый почитал второго и даже написал о нем известную статью - "Памяти Герцена". "Герцен отнюдь не иконный, - пишет автор "Дневников", - жизнь его полна и взлетов, и падений. Но всегда он человек. У Ленина (иконного) нет человеческих слабостей, как нет и падений, и поражений, и ошибок, как нет и друзей. У Герцена - Огарев, а у него кто? Коба - одна из его ипостасей, которой нужно было лишь время для проявления себя".

А как красноречив Кузнецов в своем выступлении на суде! Оно занимает девять страниц текста, где излагаются его взгляды. Тут и о мерзостях, совершаемых советской властью, и о том, что она не оригинальна в истории России, являясь законной наследницей Ивана Грозного и Петра Первого. (Да Сталин и сам косвенно это признавал, когда вдрызг разругал вторую серию фильма Эйзенштейна "Иван Грозный" и когда говаривал: "Эх, не дорубил Петруша, не дорубил!"). Если бы давно уже покойный Сталин вдруг ожил, он бы поаплодировал этому пассажу опасного политического преступника, а также похвалил бы Кузнецова и за то, что бороться с советской властью тот считает "не столько делом невозможным, сколько ненужным, так как эта власть вполне отвечает сердечным вожделениям значительной - но, увы, не лучшей - части населения". А, может быть, и за то, что, по мнению Кузнецова, в документах на выезд в Израиль надо писать, что "ты стремишься туда по духовно-национальным соображениям". Но одобрил бы и стандартный ответ ОВИРа: "Жилплощадью и работой вы обеспечены, материально от родственников, проживающих в Израиле, не зависите, и потому оснований для разрешения на выезд нет".

Что касается подробностей самого суда и эмоций, испытываемых подсудимым, то Кузнецов отвергал все компромиссы, рекомендовавшиеся ему адвокатом Лурьи. "Иначе не умею", - твердил Кузнецов. Само собой разумеется, он изо всех сил старался выгородить свою жену Сильву Залмансон и других подельников, да и они, в свою очередь, делали то же самое по отношению к Кузнецову.

И вот одно из резюме Кузнецова: "Лучше быть убийцей, вором и насильником ("социально близкие". - М.К.), чем не колебаться вместе с колебаниями генеральной линии партии".

Когда его и Дымшица приговорили к смертной казни, Кузнецов констатировал: "Я, конечно, понимаю, что наши судьбы им (властям - М.К.) до лампочки - тут расчет на другое. Но именно поэтому почему бы нас не разменять?" В итоге оказалось, что и тут он прав.

И в заключение о "Дневниках" - еще одно авторское резюме: "Для меня дневник - это форма сознательного противостояния невозможному быту. Письменно зафиксировать особенности тюремно-лагерного существования - значит объективировать их, отчасти отстраниться от них, чтобы время от времени высовывать им язык".


***

Вторая книга в книге - "Мордовский марафон". Это уже о лагере. И тут Кузнецов не отступает от своих принципов. Вот описание своего пребывания в штрафном изоляторе (ШИЗО): "... это же целых 24 часа голода (кстати, наиболее чувствительного именно в первый день), когда ты зол, как сто чертей, на тех, кто тебя вынудил голодать, это тот огонь, на котором закаляется твоя непримиримость. Так и пятнадцать суток в ШИЗО. Пока голодный корчишься от холода на цементном полу, многое успеет в душе затвердеть прочнее бетона". Сочетание специфической информации с разжиганием своей непримиримости. И добавлю от себя: способ устоять в нечеловеческих условиях.

Еще одно наблюдение: "... начальство строго следит за тем, чтобы в каждой камере была хоть одна сволочь". В камере на четверых (18 кв.метров) - "в такой теснотище, разумеется, и ангел может бесом показаться - в камере все мы друг для друга черти..." Это обоснованное утверждение: в той камере, где кроме Кузнецова находился его подельник - Юрий Федоров, а также бывший бандеровец - "хороший мужик", четвертым был уголовник с десятком судимостей, "истерично вспыльчивый и озлобленный на все и вся" - сволочь явная. А чуть дальше автор в нескольких словах характеризует динамику своего отношения к четвертому - "от крайне горячей ненависти до более или менее прохладного отвращения". Но, объективируясь от той реальности, ныне свободный человек констатирует: "Это ад в квадрате, это тьма кромешная в кубе".

В отличие от "Дневников", книга о лагере разбита на главы - каждая имеет свое название. Беру главу "Странный народ" (кавычки автора книги, так как это словосочетание заимствовано у Достоевского. - М.К.), посвященную педерастам. Кузнецов считает, что, говоря о "странном народе", автор "Записок из Мертвого дома" имел в виду именно педерастов, число которых в ХIХ веке было несравнимо с теперешним. "В нынешние времена он (этот народ. - М.К.) изрядно расплодился. Если из 250 каторжников обрисованного Достоевским острога только человек 15 были пассивными педерастами, то, например, в нашей зоне из 83 человек их насчитывается 18, то есть чуть ли не каждый четвертый, да голов 30 активных, которых попробуй, назови педерастами - хлопот не оберешься". Для женщин же настоящих, которые считались лакомым кусочком, - приходилось создавать отдельные лагеря.

"Чем занимаются во мраке взрослые люди на воле - их личное дело". (Когда писалась эта книга, гомосексуалисты и лесбиянки еще не устраивали "парады гордости". Так что теперь эти "взрослые люди" вышли из мрака на свет Божий.) И добавляет нечто самое важное для узников советских концлагерей: "На свободе гомик не обязательно подлец, в лагере он почти всегда вынужден быть стукачом, не защищенный общеарестантской поддержкой, он, в сраме своем, беззащитен и перед начальством - угрожая ему новым сроком за гомосексуализм (по тогдашним советским законам этот грех преследовался как преступление. - М.К.) или разоблачением в глазах матери или жены, "педагоги" в конце концов вынуждают его к доносительству".

Автор фиксирует разные типы педерастов - мужчин и женщин. "Вот, например, живет в нашей зоне всесоюзно знаменитая Любка, "дама" (на самом деле пассивный мужчина. - М.К.) весьма совестная (по "петушиным" меркам, конечно), очень строго блюдущая кодекс староуголовной морали. Она громогласно обличает тайных "петухов" (другое прозвище пассивных педерастов. - М.К.), призывая их сбросить маску, а главное - не ходить по "кумовским" кабинетам. О себе "она" заявляет: "Я воровская пидараска"..." Далее Кузнецов разбирает биографию этой "дамы", которая сидит уже лет тридцать - последний "четвертак" (25 лет) схлопотала за убийство начальника режима, который "застрелил "ее" супруга и погиб от Любкиного топора. "Ей", конечно, пришили "политический террор"".

... Во Владимирской тюрьме умер некий Альберт (какое-то время он оказался соседом Кузнецова по камере), тоже, по собственному признанию, "петух". "Судьба Альберта в некотором роде не типична - не тем, что с ним (Альбертом) случилось, а тем, как он воспринял случившееся". А случилось с ним вот что. В первый раз его задержали по ошибке, и по ошибке же он попал в лагерь, где "к нему несколько раз подкатывался "петушатник" (он же активный педераст. - М.К.) - все обнять норовил... И однажды Альберт прямым в челюсть послал его на землю. Через некоторое время (оставался 341 день до свободы) в рабочей зоне Альберта, ударив по затылку чем-то тяжело-мягким, оглушили, связали и изнасиловали двое". Но Альберт оказался человеком, которому "нагадили в душу, и он помешался на том, что, пока не разыщет мерзавца и не убьет его, он не может считаться человеком". А вообще Альберт имел несколько сроков - уже по статье политической.

Последнее и об Альберте, и об авторе в связи с этим "маньяком". Кузнецов: "... даже непродолжительное (неполных два месяца) общение с Альбертом оказало на автора большое влияние, основной смысл которого можно передать так: есть люди, чья доля тяжелей твоей тысячекратно, и они не стонут"". Кузнецов перед прощанием уговаривал Альберта плюнуть на все: "Ведь только за проволокой это (изнасилование. - М.К.) такой уж позор, а на воле... Да ты так никогда и не освободишься! Автору и сейчас тяжело, едва он вспомнит взгляд, которым отбросил его от себя Альберт".

Тут, как и в других местах книги, Кузнецов нешуточно самокритичен. Сам он говорит об этом так: "Когда мне душно и совсем уж невтерпеж, нет лучше средства, чем скорчить в зеркало гримасу и показать себе язык. Когда бы не ирония, разве вынести, не впав в цинизм, всемирный кавардак, когда б не юмор, разве ужиться с глупостью людской... и со своею тоже?"

Есть и другие красочные персонажи, точнее, оригиналы на общем непроглядном фоне лагерного контингента. В главе "Велик ли лагерный пятачок" выведен туберкулезник Волобуев, пославший по наивности жалобу в Президиум Верховного Совета СССР, с требованием немедленно освободить его. Кузнецов переписал в книгу текст его заявления, меланхолически заметив, что ходатайство Волобуева о помиловании вряд ли дошло до адресата, и вскоре бедняга умер от туберкулеза. Дело происходило в феврале-марте 1977 года, то есть при "добром" Брежневе.

Ужасно описание лагерной больнички: "Дом с привидениями..." Особенно впечатляет палата для умирающих - "полутемная комнатушка, где на клеенчатых койках бесстыдно - внестыдно - метастыдно желтеют полускелеты, словно выползшие из груды трупов с какой-нибудь фотографии военных времен. С той разницей, что фототрупы не смердят. "А почему они голые?" - спрашиваю санитара. Оказывается, чтобы не менять им белье. Зато, говорит, мы им жарче печь топим". И еще: "Приличный-то врач бежит отсюда при первой же возможности". А вот слово "печь" порождает тяжелые ассоциации, особенно в связке с "фотографиями военных времен". (Не знаю, входило ли это в замысел автора.)

Что касается главы "Кандаламша", то она выглядит как вставная новелла в романе о лагерных вертухаях. Она превосходна и по сути, и по форме. В ней, в частности, приведена лагерная частушка, довольно непристойная, но остроумная. Вот один из ее куплетов: "Нас четыре, нас четыре,/ Нас четыре на подбор:/ Аферистка, чифиристка,/ Ковырялка и кобел!" (Последние два прозвища означают соответственно пассивную и активную лесбиянок.) И поет похабную частушку женщина!

Как известно, в итоге Кузнецова поменяли на главу подпольной (при Пиночете) компартии Чили Луиса Корвалана, которому автор тоже посвящает "пару теплых слов". Кто-то из лагерников обращает внимание на фото Корвалана в страшном чилийском концлагере (в советской газете, должно быть): и приемник-то он имел, и посылки из СССР получал, а сам, черт возьми, с волосами и в вольных тряпках. Одним словом, "меняю здешнюю гуманность на чилийскую жестокость".

В другой газете было сообщение об операции "Энтеббе". Как зэки его приняли! "Да будь там сказано, что нас всех освобождают, мы не были бы счастливей в те минуты. <...> потому я целиком приемлю Энтеббе: когда наглый насильник получает по морде, мы в восторге..."

И в таком же восторге Кузнецов был от французского экзистенциализма (он и мне по сю пору близок). Цитирую:

"Человеку позарез нужна истинная философия, и не только для удовлетворения банальнейшей потребности к постижению, но и для того, чтобы философский плащ хоть отчасти смягчал грубые пинки не философствующей жизни. Человек - вот что меня всегда интересовало. Как ему быть среди людей, с людьми, с собой?

Еще ничего толком не зная об экзистенциализме, но, прослышав о его роли во французском сопротивлении, я понял, что это чудо, о котором только может мечтать основатель любого философского течения: философия как руководство к действию! Не политическая доктрина, а именно философия".

После "Мордовского марафона" помещено несколько очерков, первый из которых называется "Хэппи энд". Понятно, о чем в нем идет речь. Но, как известно, дьявол сидит в деталях. Две детали я поэтому приведу. Кузнецов, еще не зная, что его освобождают (не досидел "каких-нибудь" шесть лет), дает себе волю последний раз поиздеваться над Советами и теми, кто принимал их "советы" насчет мучительств. (Мне вспоминается повесть "Ночной дозор" ленинградского автора Михаила Кураева и начало моей рецензии на эту повесть: "Слово получил палач".)

Эпизод первый - утро 25 апреля 1979 года. В камеру входят два надзирателя, а за ними - "кэгэбистский подполковник Романов (бывший Ленинград - прямо житница Романовых. - М.К.) и Тюрин - капитан той же фирмы, ну, и другие мужчины в погонах и без". Романов "схватил "Сельское хозяйство" - с фотографий мудро-печально таращится могучая корова из статьи об американском животноводстве.

"- Ай да корова! - прицокивает из-за плеча начальника пройдоха Тюрин. - Ярославская, небось?

- Ну, уж, - смеюсь как можно беззаботней, прикидывая, какого черта они приперлись. - Это же американская. Ужели сразу не видать? У нее даже и морда раз в пять умней колхозной - про бюст я уж молчу..."

Эпизод второй: утром 26.апреля Кузнецова везут в лефортовскую тюрьму КГБ, сажают (временно) в камеру, а на следующий день - тоже в камере - ему зачитывают Указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении государственного преступника имярек советского гражданства и что он должен покинуть пределы СССР в течение двух часов.

"- В какую страну я еду? Сегодня... Надеюсь, не в Китай-Вьетнам?

- А куда бы вы хотели?

- А то вы не знаете? Но для начала я согласен в любую, где вас нет, какие вы бы ни были - русоволосые или косоглазые..."

В аэропорт его привезли в 11 часов, то есть с большим опозданием против срока, предусмотренного Указом. Кузнецов издевается, а те молчат. "А что же им делать? Признаться, что без лжи не шагу? Во лжи зачаты, рождены, ложью питаются, ее вдыхают и не выдыхают. Когда бы какой-нибудь неслыханной благодатью этой несчастной стране дарован был всего один день без слова лжи - какой бы учинился грохот и как бы затрещало все по швам и, может, рухнуло..."

А в последнем очерке - "Персонаж в роли автора, или Серые начинают и выигрывают" - Кузнецов комментирует предсказание Троцкого, когда тот был еще в силе, будто в грядущем обществе средний человек будет Аристотелем или Гете, и характеризует массовидного человека, объясняя, что он не меньшая угроза миру, чем ядерная катастрофа и экологический кризис. Автор считает даже (и я с ним вполне солидарен), что "угроза массовидного человека первичней. В том числе и потому, что - хотя и неявно - как раз в его руках ядерное оружие (во всяком случае, в руках советских вождей - наиболее характерных носителей психологии наихудшей разновидности среднего человека, той, чья ВНЕнравственность ("ВНЕ" выделено Кузнецовым. - М.К) и агрессивность граничат с психологией уголовника)". Прошло двадцать лет с тех пор, как автор написал эти строки; в отличие от Троцкого он оказался пророком без иронических кавычек. Уже давно нет советских вождей, но квазисоветский Путин, будучи грамотным и вроде бы разумным человеком, представляется еще худшей разновидностью - он перенял приемчики Сталина и его "социально близких", хотя и в меньшем масштабе, зато более гласно-цинично. Остается лишь надеяться, что Ясперс (немецкий философ - экзистенциалист и антифашист) окажется прав, утверждая, что "человек всегда может больше и иное, чем кто бы то ни было мог от него ожидать". Да, и сегодня есть такие люди, но их подавляющее меньшинство. Один из них - сам Кузнецов.

Другой - лагерный поэт Валентин Зэка (Соколов) - пять лет (1962-1967) был солагерником Кузнецова, который читал его стихи, упрекая их автора в узости тематики, но и признавая, что тот сделал это по неопытности. Вместе с тем, подчеркивает Кузнецов, Валентин - натуры богатейшей, "у него не было лишь того, что недодало или отняло у него общество". Впрочем, слово "общество" (речь же идет о советском) я бы заменил другим: "государство", ибо общества в СССР никогда не было.


***

Я привел множество цитат из книги Кузнецова. Я сделал это намеренно, чтобы продемонстрировать взгляды автора как можно адекватнее. (Взгляды эти мне очень близки, хотя я в лагере не сидел, боясь - понятно чего - их афишировать). К тому же любые наблюдения и выводы из них выражены прекрасной русской речью. Книга читается, как говорится, не переводя дыхания. Ее следовало бы сегодня переиздать: "Да ведают потомки православных/ Земли родной минувшую судьбу".

Я хотел бы здесь привести хоть два стихотворения Валентина Зэка, дабы проиллюстрировать сказанное о нем Кузнецовым.


***

У тюрем мышцы.

Мыши.

И серый свет.

Серый - скудной мерой.

У тюрем мало ли

Мятых, меченых,

Мертвых?

Мало ли мрака и боли

У тюрем?

Бегите

По каменным стенам -

Руками и сердцем

Свободным коснуться тюрем!


***

Я у времени привратник.

Я, одетый в черный ватник,

буду длиться, длиться, длиться,

без конца

за вас молиться,

не имеющих лица.


Юрий Лебедев


Эвереттическая сага о Берии и Капице


Есть основания полагать, что миф о том, что "Капица засекречен как руководитель работ по атомной бомбе" является искусной дезинформацией НКГБ, инициаторами которой были сам Сталин и Берия.

Для понимания подоплеки возникновения этого мифа напомню, что в самом начале советского атомного проекта в его научном руководстве оказалось несколько "генералов от физики" - Алиханов, Иоффе, Капица, Кикоин, Курчатов, Харитон, Хлопов, причем Иоффе и Капица были привлечены почти насильно. Хотя формальным научным руководителем уже был назначен Курчатов, с административной точки зрения среди этих генералов оказались "два медведя" - Капица и Курчатов, вошедшие в состав руководства Спецкомитета (остальные были членами Технического совета при Спецкомитете). Роль "дрессировщика медведей" пришлось исполнять Берии.

Эта явно аппаратно-неустойчивая конструкция была утверждена Сталиным, вероятно, потому, что, по мнению Сталина, в момент практического начала работ по атомной бомбе еще не было выработано генеральное направление достижения поставленной цели, и Сталин давал возможность каждому генералу отстоять свой план перед специалистами Спецкомитета.

В этой ситуации особое значение имело мнение Капицы - с точки зрения Сталина наиболее известного (и успешного!) в советских и иностранных научных кругах физика, который, правда, не был "узким специалистом" в атомных вопросах (поэтому Сталин согласился с рекомендацией Иоффе и самого Капицы назначить научным руководителем Курчатова), но опыт и интуиция которого должны были обезопасить работу от фатальных ошибок.

Капица фактически должен был стать куратором ("научным комиссаром") научного руководителя. Чтобы не обидеть Курчатова, Капица формально был "приглашен для решения задач низкотемпературной технологии разделения изотопов урана".1

Но быстро выяснилось, что у Капицы и Курчатова совершенно разное понимание стратегии работы.

Естественно, оба "медведя" начали борьбу за лидерство. Позже, объясняя свое поведение в этих условиях Капица писал Сталину:

"Всегда выбирается один план и один генерал для руководства".2

Важнейшим фактором успеха в этой борьбе было то, на чьей стороне окажется Берия. Очевидно, что он был на стороне Курчатова, стратегию которого - "американский вариант конструкции" - в значительной мере сам Берия и инициировал. К тому же, Курчатов для Берии был гораздо более удобен с точки зрения лояльности и управляемости как глубоко советский по своему духу человек, чем космополитичный и упрямый Капица. Поэтому, думаю, Берия сознательно шел на обострение отношений с Капицей.

Петр Леонидович быстро понял, что при таком раскладе сил ему не удастся осуществить свои представления об организации советского атомного проекта и уже через полтора месяца после начала работы в Спецкомитете, 3 октября 1945 года обратился к Сталину с просьбой об отставке, мотивируя это, главным образом, не сложившимися отношениями с Берией:

"...товарища Берия мало заботит репутация наших ученых (твое, дескать, дело изобретать, исследовать, а зачем тебе репутация). Теперь, столкнувшись с тов. Берия по Особому Комитету, я особенно ясно почувствовал недопустимость его отношения к ученым. Когда он меня привлекал к работе, он просто приказал своему секретарю вызвать меня к себе. (Когда Витте, министр финансов, привлекал Менделеева к работе в Палате Мер и Весов, он сам приехал к Дмитрию Ивановичу.) 28 сентября я был у тов. Берия в кабинете; когда он решил, что пора кончать разговор, он сунул мне руку, говоря: "Ну, до свидания"... уже пора товарищам типа тов. Берия начинать учиться уважению к ученым... Поэтому прошу Вас, чтобы Вы дали согласие на мое освобождение от всех назначений по СНК, кроме моей работы в Академии наук".3

Разумеется, Берия узнал об этом письме в тот же, или на следующий день, 4 октября "по своим каналам" до передачи его Сталину. И готовился выслушать реакцию "хозяина" на эту дерзость Капицы.

Реакция последовала быстро - в ночь с 5 на 6 октября. Вечером 5 октября Берия был у Сталина с Молотовым и Маленковым, обсуждая "текущие вопросы" более двух с половиной часов, с 18-10 до 20-50.4 Вышли от Сталина вместе с Маленковым и, простившись, разошлись по кабинетам. Закончив работу, Берия собрался было уже ехать домой отдыхать, но где-то около полуночи последовал неожиданный вызов из приемной Сталина. В приемной он с недоумением увидел и Маленкова. Оба вошли в кабинет в 0-50 и очень быстро - через 10 минут, в 01.00.5 - вышли из него. На этот раз при прощании на лице у Маленкова мелькнула сочувственная усмешка.

Оказалось, что Маленков появился в приемной не зря. Он был членом Спецкомитета и, как Секретарь ЦК, исполнял обязанности партийно-кадрового контроля. Вот в его присутствии Сталин и прокомментировал письмо Капицы.

С точки зрения Сталина это письмо было следствием "бытового конфликта" между Капицей и Берией, не имевшего отношения к сути работы Спецкомитета и не изменявшего роли Капицы как "научного комиссара" при Курчатове. Поэтому Сталин ограничился тем, что сделал Берии "внушение" - нужно учитывать обидчивость Капицы и в дальнейшем не давать повода для ее разрастания. А Маленкову было велено приглядывать за поведением обоих ершистых оппонентов на заседаниях Спецкомитета и не допускать там "кухонных склок". Само же письмо было велено с Капицей не обсуждать, и оно должно остаться без ответа.

Берия, конечно, согласился с этим, но учел этот урок по-своему: Капицу нужно убрать из Спецкомитета, но убрать убедительно, "с пользой для дела", так, чтобы и Сталин согласился с этим.

Ведь с аппаратной точки зрения Сталин превратил это письмо в пощечину, нанесенную Берии Капицей, причем пощечину демонстративную, к тому же, на глазах "парткомиссара" Маленкова.

То, что Берия простить этого Капице не мог, а также то, что он был "мастером аппаратной интриги", не вызывает сомнения. Тем более интересно, что в случае с интригой против Капицы проявления этого искусства оставили эвереттические следы.

Как известно, и сам Спецкомитет, и его состав и функции - это совершенно секретные вещи. Каково же было удивление советского руководства, когда Берия получил телеграмму резидента НКГБ СССР в Вашингтоне "Вадима" о его встрече с министром торговли США Уоллесом, бывшим вице-президентом США при Рузвельте. В телеграмме говорилось, что

"Уоллес позвонил ему лично и пригласил в мин<истерст>-во торговли на завтрак, к<оторы>-й состоялся 24.10.45. Интересовался, какова будет реакция, если США пригласят группу сов. ученых для ознакомления с наукой США. Трумэн очень хочет Капицу... Уоллес интер<есовал>-ся реакцией СССР на происх<одящу>-ю в США дискуссию об охране секрета произв<одст>-ва атомной бомбы".6

Эта телеграмма была доведена до Меркулова и Молотова, а, по его рекомендации, и до Сталина. На тексте телеграммы имеется резолюция Молотова:

"Тов. Меркулов! Надо обязательно послать т. Сталину. Молотов. 2.10.45 (?) 7".8

Прежде, чем анализировать содержательный смысл вашингтонской телеграммы, обращаю внимание на чисто эвереттический смысл этого документа. В нем две даты - 24 октября, когда якобы состоялась беседа Вадима и Уоллеса, и 2 октября - дата резолюции Молотова на нем.

В "классической истории" этот парадокс объясняется просто - одна из дат ошибочна. В эвереттической истории документ - результат склейки двух ветвей альтерверса с разными последовательностями указанных событий и разным наполнением событиями-связками между ними.

Рассмотрим обе "склеившиеся" в архивном документе версии.

Начнем с той ветви альтерверса, где правильной является дата резолюции Молотова. Назовем ее "ветвью Молотова"

Очевидно, что в этой ветви Берия получил телеграмму Вадима раньше Молотова, вероятно, в последних числах сентября. В этой ветви ошибкой была дата текста телеграммы - не 24.10, а 24.9. Телеграмма была для него неожиданной, но у него было время обдумать ситуацию и построить линию своего поведения. Важно то, что он решил сообщить о телеграмме Меркулову и Молотову. Значит, Берия строил линию своего поведения как публичную, предполагающую обсуждение с коллегами по руководству. И он, и они ждали реакции Сталина.

Судя по журналу посещений кабинета Сталина, несколько дней никакой реакции не было - указанные лица не собирались вместе в кабинете.

Единственно возможной датой обсуждения является только 8 октября. Обсуждение было кратким (с 23-45 до 23-55) и в узком кругу - Сталин, Маленков и Берия.9

Ни Молотов, ни Меркулов, как непосредственно не участвующие в атомном проекте, не были привлечены к обсуждению.

И краткость обсуждения, и узкий состав объясняются тем, что Сталин плохо себя чувствовал.10

Собственно, это не было обсуждением. Сталин только хотел, в связи с фактом интереса Трумэна к Капице, услышать мнение Берии о том, чем был обусловлен интерес американцев именно к Капице в связи с работами по атомной бомбе, и оценку возможности утечки секретной информации о Спецкомитете к американцам. Маленков же был вызван для того, чтобы напомнить ему о поручении наблюдать за поведением Капицы на заседаниях Спецкомитета. Теперь это было особенно важно.

Берия был готов к ответам на сталинские вопросы. Он уже хорошо продумал свою игру против Капицы и телеграмма Вадима встраивалась в нее идеально.

Берия сказал, что вероятность утечки информации о создании Спецкомитета и работе в нем Капицы исключалась. Имея такую информацию, американцы не стали бы привлекать экс-вице-президента страны для контакта с резидентом НКГБ с целью узнать что-то дополнительное о Капице.

Очевидно, что американцы ничего не знают о советской атомной программе, но, понимая, что после Хиросимы и Нагасаки Советы вплотную займутся созданием атомной бомбы, ищут пути проникновения в эту программу через потенциально причастных к ней лиц, от которых можно надеяться получить какую-то информацию. Для этого они используют авторитетного "просоветского" политика Уоллеса. И приглашение "группы советских ученых" - это одна из естественных форм таких попыток проникновения. А особый интерес к Капице обусловлен его научным авторитетом, в связи с чем, по мнению американцев, он может оказаться в числе руководителей советского атомного проекта. Учитывалось американцами и то, что Капица может являться "скрытым диссидентом" после истории его возвращения в СССР из Англии.

Было решено никакую делегацию в США, конечно, не направлять, но, учитывая интерес американцев, провести дезинформационную игру с целью создания у них ложного впечатления об уровне нашей готовности к созданию атомной бомбы.

Сталин просил доложить ему в ближайшее время о конкретных планах такой игры.

Берия обещал сделать это в течение недели - двух. Но жизнь внесла свои коррективы. Это совещание в кабинете Сталина оказалось последним перед длительным перерывом в его работе - недомогание через несколько дней привело к микроинсульту,11 и Сталин отправился на отдых в Сочи. Следующим рабочим днем в Кремле был только день 17 декабря.

Это дало возможность Берии провести операцию по дезинформации американцев самостоятельно, без обсуждения и одобрения Сталиным.

При этом Берия выдержал свое обещание по срокам разработки операции. Разработанная Берией, Судоплатовым и Василевским во второй половине октября12 операция в истории разведки получила название "Допрос Нильса Бора".

В соответствии с ее планом в Копенгаген был отправлен физик Терлецкий, который 14 и 16 ноября встречался с Бором и задавал ему вопросы явно "разведывательного характера", связанные с конструкцией атомного реактора и атомной бомбы, причем было прямо сказано, что эти вопросы интересуют Капицу. В действительности вопросы составлялись под руководством Курчатова и должны были производить впечатление, что наша работа над бомбой только начинается, что мы не имеем никакого научного задела в этой теме и ничего не знаем об американском опыте. Вот, например, 19 вопрос и ответ на него Бора:

"19. Из какого вещества были изготовлены атомные бомбы?

О т в е т. Я не знаю, из какого именно вещества были изготовлены бомбы, сброшенные над Японией <...>. Как ученый, могу сказать, что эти бомбы, очевидно, были изготовлены из плутония или урана-235".13

Бор явно "купился" на то, что Капица только приступает к работе, и подарил Терлецкому книжку Г. Д. Смита "Атомная энергия в военных целях", которая является "букварем" по этой теме.

При этом визит был организован так, что у Бора должно было сложиться убеждение, что не только вопросы, но и сам визит инициирован Капицей: Терлецкий приехал к Бору с рекомендательным письмом Петра Леонидовича и привез ему личные подарки (палехские шкатулки).

Вскоре после этого выяснилось, что Бор сообщил о визите Терлецкого спецслужбам Дании и Англии, а те, в свою очередь, информировали об этом американцев.

Таким образом, задание Сталина о дезинформационной игре было выполнено - американцы поверили, что в СССР атомный проект "еще в пеленках". Одновременно на Западе возникла и укрепилась легенда о том, что Капица - главный советский атомщик.

Сам же Капица продолжал страдать от бериевского хамства на заседаниях Спецкомитета. И почти через два месяца после своего первого "прошения об отставке", 25 ноября, Капица снова настоятельно просит Сталина отпустить его из проекта, на этот раз обосновывая свою просьбу не только взаимоотношениями с Берией, но и несогласием с научно-технической стратегией Курчатова. Не называя фамилии Курчатова, Капица характеризует сложившиеся отношения с ним и другими своими научными оппонентами так:

"...всегда путь к победе будет связан с риском и с концентрацией удара главных сил по весьма ограниченному и хорошо выбранному направлению. По этим вопросам у меня нет согласия с товарищами. Часто они не хотят со мной спорить, а на деле проводят мероприятия в секрете от меня".14

Касаясь личных отношений с Берией, Капица констатирует, что они не только не наладились, но даже обострились. Вот как он описывает стиль общения с ним Берии:

"У меня с Берия совсем ничего не получается. Его отношение к ученым, как я уже писал, мне совсем не по нутру. Например, он хотел меня видеть, за эти две недели он назначал мне прием 9 раз - и день и час, но разговор так и не состоялся, так как он его все отменял, по-видимому, он это делал, чтобы меня как-то дразнить, не могу же я предположить, что он так не умеет располагать своим временем, что на протяжении двух недель не мог сообразить, когда у него есть свободное время".15

И в заключении - повторная просьба:

"Поэтому прошу Вас еще раз, и очень настоятельно, освободить меня от участия в Особом Комитете и Техническом Совете. Я рассчитываю на Ваше согласие, так как знаю, что насилие над желанием ученого не согласуется с Вашими установками".16

Не желая прослыть наушником, в конце письма Капица делает приписку:

"P. P. S. Мне хотелось бы, чтобы тов. Берия познакомился с этим письмом, ведь это не донос, а полезная критика. Я бы сам ему все это сказал, да увидеться с ним очень хлопотно".17

Проходят дни, недели - ответа от Сталина нет. Капица ведь не знает, что больной Сталин еще не получил его письма.

Но, конечно, это письмо было замечено Сталиным сразу после его возвращения к работе. И, судя по журналу присутствия в кремлевском кабинете Сталина, вопросы, связанные с телеграммой Вадима и письмами Капицы тесно переплелись, а потому подробно и неоднократно обсуждалось.

Анализ записей в журнале выявляет три дня до принятия отставки Капицы, в которые в кабинете Сталина одновременно оказывались Берия и Маленков. Это 20 минут 17 декабря (с 22-55 до 23-15), 15 минут 18 декабря (с 22-00 до 22-15) и 1 час 40 минут 20 декабря (с 23-50 до 1-30).18

Несколько неожиданно то, что вместе с Берией и Маленковым в это же время в кабинете всегда был и Микоян, но это может быть объяснено тем, что Сталина очень заинтересовало то место в телеграмме Вадима, где говорилось, что

"Уоллес по своей инициативе коснулся англо-амер. экон. переговоров".19

Уоллес в это время был министром торговли в США, а Микоян - наркомом Внешней торговли СССР.

Какие планы возникли у Сталина в связи с "торгово-экономическими аспектами" этого шпионского дела, мне неизвестно, да и вряд ли они имеют отношение к конфликту Берии и Капицы и атомному проекту. Но очевидно, что "атомные дела" Спецкомитета и кадровый вопрос о Капице, обсуждавшиеся вместе с "торговыми делами", не были той тайной, которую нужно было скрывать от Микояна.

Что же обсуждалось Сталиным на этих совещаниях в связи с Капицей? Мне кажется, что Сталин должен был быть недоволен тем, что его указание Берии после письма Капицы от 3 октября о налаживании личных отношений с Капицей, не было выполнено. Он ждал объяснений от Берии по этому вопросу, но, главное, его интересовало мнение Берии о выполнении Капицей функции "научного комиссара" при Курчатове и результатах работы Берии и Меркулова в связи с интересом к Капице со стороны американцев.

И Берия отчитался о событиях, произошедших за почти два с половиной месяца с тех пор, когда ему было поручено провести дезинформационную операцию с американцами.

Смысл этого отчета в рассматриваемой ветви альтерверса, где Берии удалось "отыграться" за пощечину от Капицы, в моем представлении сводился к следующему.

Прежде всего, Берия рассказал об успехе операции "Допрос Нильса Бора". Сталин в целом одобрил ее, но удивился тому, что успех достигнут за счет "засветки" Капицы перед западными разведками. Имея теперь второе письмо Капицы с просьбой об отставке, Сталин прекрасно понял, что Берия не оставляет ему иного выхода, как принять эту отставку.

"Кто же теперь будет курировать Курчатова?", - рассерженно спросил он.

Но у Берии был продуманный ответ. Что касается "научного комиссарства", ответил Берия, то оно, в силу амбициозности и незнакомства Капицы с разведывательными материалами, не помогает, а существенно мешает Курчатову.

"Почему?", - спросил Сталин.

До этого времени у Сталина не было ни желания, ни достаточной научной подготовки, чтобы вникнуть в технические детали осуществления атомного проекта. Ответственность за обоснованность технических решений лежала на исполнителях - Курчатове и Берии.

Зная это, Берия пояснил, что Курчатов на основании имеющихся разведывательных данных для гарантированности результата решил воспроизвести американскую схему, доказавшую свою работоспособность. А возникшие в ходе работы оригинальные идеи он хочет использовать в дальнейшем для совершенствования конструкции. Капица же считает, что американский опыт мы не знаем, и в любом случае повторить не сможем, а потому нужно искать свой оригинальный путь. Но в данном случае важна не оригинальность, а быстрый результат.

Вспоминая описание Капицей взаимоотношений с Курчатовым и другими коллегами-физиками в его последнем письме, Сталин должен был согласиться с этой оценкой Берии.

Что касается личных отношений с Капицей, то Берия признал - они не улучшились, но только ли он виноват в этом? За два прошедших месяца характер Капицы не стал более "легким и пушистым"...

И 21 декабря 1945 года Сталин принимает отставку Капицы. При этом Капица остается директором ИФП до 17 августа 1946 года, после чего исчезает из публичного поля. Обстоятельства этого исчезновения, трагичные для Капицы, в то время были неизвестны "во внешнем мире", так что американцы, после ноября 1945 года считавшие Капицу главой советской атомной программы, должны были сделать вывод, что именно с августа 1946 года в СССР только началась серьезная работа по созданию атомной бомбы.

Каков же результат этой дезинформационной операции Сталина и Берии?

1.По крайней мере на год "успокоенность" американцев в том, что в СССР серьезная работа по созданию атомной бомбы не ведется.

2.Окончательное формирование научно-технической стратегии Спецкомитета.

3.Возникновение ветвления альтерверса судьбы Жоржа, принесшего ему славу атомного разведчика.

4. Создание тандема эффективного руководства советским атомным проектом в лице Курчатова и Берии.

Теперь обратимся к другой ветви альтерверса, в которой правильной является дата встречи Уоллеса и Вадима, а ошибкой - дата на резолюции Молотова. Назовем ее "ветвью Вадима".

В этой ветви события, связанные с письмом Капицы Сталину от 3 октября, совпадают с ветвью Молотова.

Однако, после этого ситуация складывается для Берии более благоприятно. Он не перегружен двумя неожиданностями - письмом Капицы и телеграммой Вадима - а, получив унизительную "выволочку" от Сталина в присутствии Маленкова, получает время для подготовки ответного удара по Капице: Сталин заболевает и уезжает в Сочи.

В изощренном мозгу Берии возникает идея использования "дезинформационной операции" двойной мощи, причем двойного действия - и против американцев, и против Капицы.

Первую часть замысла - операцию "Допрос Нильса Бора" - разрабатывают Василевский и Судоплатов. А вот вторую - "контакт с экс-вице-президентом США" - обеспечивает он сам. Ведь, кроме "официальной" американской резидентуры НКГБ, у него есть возможность влиять на события в Америке и через другие "спецструктуры".

Прежде всего, приходят на ум действующие резидентуры, оставшиеся после официального роспуска Коминтерна, особые группы в КП США, резидентуры "соседей" (ГРУ) и, наконец, лично лояльные и преданные ему люди во всех спецслужбах, работающих в США.

Почему для своих целей из всех влиятельных персон американского руководства Берия выбрал именно Уоллеса? Очевидно потому, что Уоллес, в связи со своими политическими убеждениями, был известен Берии еще со времен его вице-президентства как один из важнейших наших "агентов влияния". Это подтвердилось и в ходе беседы Вадима и Уоллеса:

"Уоллес заявил, что он добивается в правит<ельст>-ве передачи контроля над использованием атомной энергии для воен. целей в руки Совета Безопасности Объединенных Наций. Однако его попытки до сего времени были безуспешными".20

Какой механизм Берия выбрал для активизации Уоллеса, неизвестно, да и неважно. Важно то, что он имел возможность побудить его выйти на контакт с Вадимом. И воспользовался этой возможностью!

Далеко не случайно то, что и операция "Допрос Нильса Бора", и контакт Уоллеса с Вадимом состоялись почти одновременно, но контакт в США произошел все-таки почти на три недели раньше встреч Терлецкого и Бора. О контакте экс-вице-президента США с резидентом НКГБ Берия извещает и Молотова, и Абакумова, и информация об этом передается Сталину в Сочи Абакумовым "с подачи" Молотова.

Сам Берия оказывается "ни при чем" - событие, которое втягивает Капицу в "шпионские игры", выглядит случайной неожиданностью для всей верхушки советского руководства, а операция "Допрос Нильса Бора" - оперативным использованием Берией возможности осуществить эффективную дезинформацию западных спецслужб и, прежде всего, англичан и американцев.

Вот почему в ветви Вадима Сталин трижды за первые четыре дня своего возвращения из отпуска собирает совещания по этим вопросам, разбирается в деталях произошедшего, и, хотя и понимает роль Берии в "выживании" Капицы из атомного проекта, прощает ему это, признавая, что результат (совпадающий с результатом в ветви Молотова!), оказался чрезвычайно полезным для дела.

С эвереттической же точки зрения локальный альтерверс метавидуума руководства советским атомным проектом, разветвившийся на ветви Молотова и Вадима в начале октября 1945 года, склеил эти ветви 21 декабря 1945 года в момент подписания Сталиным согласия на отставку Капицы.


Элизабета Левин


Первоосновы и причины

конфликтов между людьми


И открылось: всякому идейному устремлению

должны соответствовать люди, его проводящие в жизнь.

Андрей Белый (Начало века)


У каждого художника есть своя личная палитра, свой особый набор цветовых оттенков, присущих его эпохе, его тематике и его видению мира. У поэтов или философов такой характерной палитрой служит набор их слов, образов и метафор.

Вот уже несколько десятилетий я последовательно прослеживаю взаимосвязи между "палитрами" авторов и их доминантными стихиями - Огня, Земли, Воздуха или Воды. В ряде публикаций я иллюстрировала это явление, сопоставляя наборы метафор и понятий многих известных поэтов, писателей, ученых и философов. Результаты были впечатляющими: представители Огня отличались образностью пылких желаний, пламенных страстей и всего, что связано с энергией и мотивацией; представители Земли предпочитали приземленность материи, основательность реалий и внешних стимулов; уроженцы Воздуха кружились в вихре понятий и многословных рассуждений; выразители стихии Воды тонули в океанах чувств или отправлялись на поиски животворящих вод озер, рек и родников. Параллели просматривались на протяжении многих веков вне зависимости от языка, на котором писали те или иные авторы.

Несмотря на наглядность этой виртуальной переклички, сопоставлявшей строки и образы уроженцев разных периодов и культур, очень хотелось рассмотреть реальный диалог между представителями разных стихий: такой диалог, который бы не затенялся малоизученным фактором влияния переводов с одного языка на другой и с понятий одной исторической эпохи на другие. Для полноты картины важно было отыскать пример подлинных записей бесед, которые бы велись между представителями разных стихий на значительные для собеседников темы и на том же родном для них языке. И что не менее важно, сопоставления особенно ценно делать между образами и метафорами, высказанными спонтанно, в одинаковых условиях, в тот же день и час проведения беседы, в тот же момент непосредственного личного контакта между собеседниками. Поясню этот момент: люди меняются, и в разные жизненные периоды могут по-разному относиться к тем же вопросам. Они также могут реагировать по-разному на слова разных собеседников. Симультанно возникающие мыслеобразы при непосредственном контакте нейтрализуют побочные влияния внутренних и внешних изменений и ярче выявляют контрасты между стихиями.

Я долго искала исторический материал, удовлетворяющий этим требованиям, пока, наконец, заметила, что такую возможность предоставили нам публикации бесед двух ведущих мыслителей прошлого века - физика-теоретика Дэвида Бома (1917-1992) и духовного учителя Джидду Кришнамурти (1895 - 1986).

В этой связи добавлю несколько вводных слов о том, что привело меня к знакомству с этими диалогами. Вернее даже не что, а кто. Идеями Бома я стала интересоваться с первых лет учебы на физическом факультете Техниона Хайфы. В середине 70-ых мне посчастливилось прослушать открытые лекции легендарного физика Натана Розена (того самого, чье имя вписано в название парадокса Эйнштейна-Подольского-Розена). В начале 80-ых меня заинтересовали вопросы времени, и это привело к поиску работ Дэвида Бома - друга и коллеги Розена, который два года проработал в Технионе Хайфы. Исследование эффекта селестиальных близнецов (ECT) и желание прояснить физическую подоплеку этого явления привели к знакомству с книгой "Наука, порядок и творчество", написанной Бомом в соавторстве со своим коллегой, известным физиком Дэвидом Питом (1938-2016). В этой книге, в частности, поднималось много вопросов, ранее рассмотренных в беседах Кришнамурти и Бома. Эта цепочка событий привела меня к изучению английского оригинала книги "Окончание времени" (The Ending of Time, 1985). Постепенно идеи голомувмента (голографической теории мира и сознания) Бома стали моей путеводной звездой. Порой я позволяла себе мысленно беседовать с Бомом и делиться с ним открытиями, свидетельствовавшими в пользу его теорий. К сожалению, Бома уже не было в живых, и в итоге я отважилась написать о своих работах Дэвиду Питу. Честно говоря, я и не надеялась тогда, что такой видный физик отзовется на письмо, излагавшее нестандартные идеи никому не известного начинающего ученого. Но Дэвид не только вступил в переписку, не только поддержал, но и пригласил меня провести у него четырехчасовой семинар в рамках международного симпозиума по вопросам синхронности в работах Паули и Юнга (2003).

Несколько дней, проведенных в Италии у гостеприимного профессора Пита, произвели неизгладимое впечатление и повлияли на всю мою дальнейшую жизнь. Встречи с интересными людьми, поиски истоков творчества и вечерние беседы в неформальной обстановке стали подарком судьбы. Мой семинар прошел успешно: Пит встал и первым зааплодировал новой идее. В качестве личной признательности он надписал мне свою книгу "Бесконечный потенциал" - подробную биографию Бома. При этом Дэвид Пит добавил, что дарит мне книгу с намеком на то, что с годами она мне пригодится в дальнейшей работе.

С тех пор прошло 17 лет. За эти годы были опубликованы мои работы об эффекте селестиальных близнецов, о времени, о модели часов Феникса и о различиях четырех эмоциональных типов по их доминантным стихиям (Огонь, Земля, Воздух, Вода). Я много раз возвращалась к идеям Бома, читала и перечитывала "Бесконечный потенциал", пока однажды поняла, что Пит не только придал мне силы полнее раскрыть свой потенциал, но и побудил к поиску глубинных причин возникновения конфликтов на рубежах разных стихий. Конкретным поводом тому послужила возможность взглянуть на сложные многоплановые отношения между Бомом и Кришнамурти как на архетипичный диалог между их доминантными стихиями - Огня у Бома (рожденного под знаком Стрельца) и Земли у Кришнамурти (рожденного под знаком Тельца).

Последующее сравнение образов и метафор, используемых в записях их диалогов помогает разобраться не только в механизмах общения этих двух неординарных личностей, но и в природе многих конфликтов, возникающих при общении людей с разными доминирующими стихиями. В этом плане предлагаемая статья приобретает общечеловеческий аспект. Она не только приводит интересные или пикантные подробности из жизни замечательных людей, но и дает возможность по-новому относиться к конфликтам, возникающим в отношениях всех нас, пусть даже так называемых "самых ординарных или рядовых людей". При таком подходе рождается надежда, что в дальнейшем осознание людьми характерных особенностей каждой стихии будет способствовать налаживанию более гармоничного сосуществования на Земле.

Прежде, чем углубиться во внутренние миры участников этого диалога, кратко обрисую их жизненные пути.

В историю науки Дэвид Бом вошел как выдающийся ученый, известный своими исследованиями в области теоретической физики и квантовой механики. По словам Пита, интерес Бома к науке "вспыхнул" в детстве. Хотя его семья была далека от науки, философии и мистики, мальчика непреодолимо влекло к этим темам. Ему часто приходили странные видения света, и он рано решил посвятить всю последующую жизнь изучению энергии во всех ее формах. Показательно, что, будучи типом Огня, Бом внес особенно значимый вклад в создание теорий плазмы - четвертого (Огненного) состояния вещества вдобавок к трем, изученным ранее: твердому (Земля), жидкому (Вода) и газообразному (Воздух).

С юных лет Бома особенно влекли к себе философские основы естественных наук и космологии. С годами он все больше углублялся в самую суть определений пространства-времени, энергии, материи и причинно-следственных связей. Его неустанный поиск места человека в мироздании привел Бома к идеям Кришнамурти и к желанию встретиться лично с этим мыслителем.

Их первая встреча состоялась в 1960 году по инициативе Бома. Как пишет Дэвид Пит, вначале оба собеседника долго сидели... в полном молчании. Им казалось, что так, в тишине и безмолвии они достигли наибольшей полноты взаимопонимания. В словах для них не было необходимости, так как оба ощущали, будто обмен энергии между ними происходил как бы самопроизвольно, и слова могли бы лишь помешать непосредственности общения. При этом распределение ролей сразу стало самоочевидным: Кришнамурти - уроженец часа Феникса 1885-1900 годов - принял на себя роль Учителя, а Бом - уроженец первой фазы годы Феникса (фазы детства) - выступил в роли Ученика.

Как и многие представители того удивительного поколения часа Феникса, Кришнамурти с раннего детства выделялся необычными способностями и воспринимался окружающими как врожденный "проводник нового человека" или "сосуд", вмещавший парадигмы новой эпохи. Он родился в Индии, в семье ортодоксального брамина. О том, как тип Земли ощутимо проявлялся в мировосприятии Кришнамурти, можно судить по записи, сделанной им в 1973 году, где, он, говоря о себе в третьем лице, вспоминал характерные для своего детства особенности:

"С самого детства мальчик был вот таким - ни одной мысли не посещало его разума.

Он лишь наблюдал и слушал, и ничего более. Мысль с ее ассоциациями не возникала. Образов не появлялось. <...> он часто пробовал мыслить, но ни одной мысли не приходило".

Во внешности и поведении мальчика было нечто столь особенное, что известные лидеры теософского общества Чарльз Ледбитер (1854-1934) и Анни Безант (1847-1933) обратили на него внимание и оформили над ним опекунство. Теософы перевезли юного Кришнамурти в Англию и дали ему прекрасное образование. Приняв его как будущего "Духовного Учителя" мирового масштаба, теософы также создали для его поддержки организацию "Орден Звезды Востока". Одного не учли Ледбиттер и Безант: Кришнамурти принадлежал новому году Феникса, и революционность его мировосприятия выходила далеко за рамки планов теософов. Вместо того, чтобы возглавить их организацию, он вскоре утратил веру в теософию и распустил созданный ими орден. В поисках новых парадигм Кришнамурти пошел непроторенными тропами. Как в своих учениях, так и в системе школьного образования, впоследствии созданной им, он подчеркивал необходимость революции сознания каждого отдельно взятого человека. В большинстве своих публичных лекций Кришнамурти многократно повторял типичную для уроженцев часа Феникса фразу: "Вы должны быть своим собственным учителем и своим собственным учеником".

В "Бесконечном потенциале" Пит живо воспроизводил своеобразную гипнотизирующую атмосферу, окружавшую Кришнамурти. Беседы Учителя всегда начиналась "на ощупь", осторожным поиском манеры подачи, "как будто он первый раз вступал на новую неизведанную территорию". Задавая вопросы любому собеседнику, он "подводил его до рубежа, лицом к лицу с пропастью. Реагируя на вопросы Кришнамурти, слушатели вступали на новую территорию и доходили до той точки, где следующий шаг завел бы их в бездну. Кришнамурти говорил о трансформации сознания, и аудитория понимала, что какими бы блестящими они не были в физике, юриспруденции, философии или искусстве, они не были подготовлены к такому скачку".

Будучи уроженцем часа Феникса, Кришнамурти, в отличие от своих предшественников, первым осознал, что на его глазах мир менялся бесповоротно, и что эти изменения требовали введения новых понятий и иной терминологии. Подобно многим поэтам, упомянутым в "Часах Феникса", Кришнамурти любил сравнивать себя с этой постоянно перерождающейся птицей. Например, в "Окончании времени" он писал, что человеку остается только открыть, что все его дела были бесполезны, что все сделанное им превращается в пепел. "И это отнюдь не принижает человека. В этом есть красота. Я думаю, он подобен Фениксу: рождающемуся из пепла". Уже в этих фразах можно заметить, что, будучи типом Земли, даже говоря о нововведениях или о фениксе, Кришнамурти фокусировался на земных реалиях "пепла" или "нехоженых троп".

При этом Кришнамурти добавлял: "Что-то совершенно новое родилось". Оглядываясь назад, он был прав. Его поколение было как свидетелем, так и носителем смены парадигм. В этом революционном процессе зарождения движения Нью-эйдж, ставшего сплавом научных и мистических подходов, Бому была отведена роль проводника идей Кришнамурти в научное сообщество. Между двумя мыслителями завязались дружеские отношения, и вскоре встречи Кришнамурти и Бома переросли в публичные выступления в форме диалогов, периодически проводившихся до 1983 года.

Избранные стенограммы этих бесед были опубликованы под заголовком Окончание времени. По Питу, Бом был расстроен тенденциозным подбором 13 записей, при котором, по его мнению, составители книги пытались умалить его роль в формировании новой терминологии Кришнамурти. При написании этого эссе, в дополнение к оригинальной книге на английском, я использую также материалы "Бесконечного потенциала" и перевод 19 бесед Кришнамурти-Бома, опубликованных на русском языке под общим заголовком "О самом важном".

Изначальной целью бесед Кришнамурти-Бома было намерение развеять хаос, который, по их мнению, является причиной страданий людей и мешает нам налаживать и поддерживать гармоничные взаимоотношения. Порой собеседникам казалось, что в своих диалогах им удалось добраться до самых корней и первопричин разлада между людьми. К сожалению, действительность показала, что им самим это не помогло избежать конфликта. Они писали об окончании времени, даже не подозревая, что для их личных взаимоотношений сроки уже истекали, и что в финале маячил болезненный разрыв. С самого начала знакомства с этими беседами мы увидим, что одной из важных причин личных разногласий и конфликтов, постепенно множившихся между Бомом и Кришнамурти, было непонимание ими различий в подходах своих доминирующих стихий: Земли у Кришнамурти, и Огня - у Бома.

Для Бома осознание глубины разноречий между ним и Учителем стало настолько тяжелым ударом, что в 1984 году он временно впал в депрессию, помышляя на полном серьезе о самоубийстве. Символично, что по Питу, в те черные дни своей жизни Бом (тип Огня) на фоне учений мироздания Кришнамурти (тип Земли), особенно остро ощущал свою "не-существеннось" или "ничтожность". Действительно, как было видно в "Картографии эмоций", и как показывают диалоги Бома с Кришнамурти, для мировосприятия Земли такие эфемерные понятия как желания или чувства априори не существуют. Они остаются в понятиях Земли пустым местом, необоснованной выдумкой, иллюзией. Ощущая себя "ни-чем", Бом желал лишь одного: уйти в "не-бытие". Для выхода из создавшегося кризиса ему пришлось обратиться за помощью к британскому фрейдистскому психотерапевту Патрику де Маре (тип Воздуха) и пересмотреть отправные точки своих взглядов на жизнь.

В предисловии к беседам с Кришнамурти, Бом последовательно проводил в жизнь свою точку зрения - взгляд типа Огня, при которой "первоначальным импульсом" к развитию человечества и науки было сиюминутное "озарение, которое должно возникать в состоянии высокой умственной энергии и страсти и способно изменять клетки мозга". В переводе на язык стихий, Бом стремился к тому, чтобы Огонь сумел своей энергией желания озарить и преобразить материальную структуру мозга (Земли). При этом Бом надеялся (а надежда - это одна из типичных проявления стремлений и желаний, присущих Огню), что Кришнамурти воспринимал и интерпретировал реальность в точности, как и он.

Кришнамурти, в свою очередь, свойственно было констатировать факты. В ответ на множество вопросов Бома он часто односложно отвечал: "просто факт, что это существует" или "таковы факты". Более того, по Кришнамурти, факт - это не всякие "желания, усилия или воля", а "факт - это то, что случается, что действительно происходит". Кришнамурти открыто признавался Бому: "Когда вы говорили со мной, я замечал, что не слишком прислушиваюсь к вашим словам. Я слушал вас; я был открыт для вас, а не для ваших слов...". Как оказалось, надежды

Бома на взаимопонимание имели мало общего с той реальностью, которую Кришнамурти представлял в своих утверждениях как единственно существующий факт. В ответ на пламенные призывы Бома рассматривать побуждения и изначальные порывы, которые становятся причиной поиска истины, Кришнамурти трезво предлагал ему "опуститься, так сказать, на землю, чтобы нас можно было понять". Риторика Кришнамурти постоянно апеллировала к тому, что каким бы странным утверждение не казалось, это - существующий непреложный факт. В ответ Бом апеллировал к Огню, что люди могут видеть факты в разном свете, и потому принимать иллюзии за истины.

Перед тем, как перейти к последовательному разбору метафор и понятий, предпочитаемых обоими искателями истины, еще раз подчеркну, что оба мыслителя вели свои беседы на английском языке, которым владели в совершенстве и который был для обоих привычным обиходным языком. Тем не менее, употребляя одинаковые, известные всем слова, каждый из них думал или мечтал о чем-то о своем. Приведу характерный пример, о значимости которого писал в своей книге Дэвид Пит. Из диалогов следует, что, когда Кришнамурти произносил такие слова как мысль, мышление или разум (inteliligence), он подразумевал нечто иное, чем понимали Бом, Пит и их научное сообщество. Для Кришнамурти абстрактная мысль и конкретный мыслитель (мыслящий человек) воспринимались как тождество, и они вкупе с такими обобщенными понятиями как интеллект и разум идентифицировались не только с любой активностью мозга, но и непосредственно с самим мозгом. В итоге отдельная мысль, равно как и процесс мышления в целом отождествлялись с материей, или в понятиях стихий, всецело относились к стихии Земли.

По мнению Бома, относящегося к типу Огня, такое преобразование понятий могло завести слишком далеко. Уже с первых обращений его к Кришнамурти, Бом последовательно корректировал Учителя, поправляя его в том, что "возможны разные уровни материи", что "разум - это не мысль", "разум - явление иного порядка". Но какого порядка?

С первого дня их знакомства, для обоих собеседников, стихия Воздуха с ее значимостью вербального общения и словесных формулировок была явно не в фаворе. Оба полагали, что можно ею пренебрегать без каких-либо последствий. Но последствия были. И они особенно тяжело ударили по Бому. Будучи типом Огня, Бом зачастую принимал желаемое за действительное, оставаясь в плену своих стремлений и мечтаний. Например, он искренне полагал, что Кришнамурти на деле поступал в личной жизни так, как предлагал в своих учениях. Уже после разрыва с Учителем Бом узнал, насколько его поведение в жизни расходилось со словами. Так, Бом слушал утверждения Учителя о том, что интимные отношения вредят поискам истины, и верил в то, что Кришнамурти вел жизнь аскета, оставаясь девственником. Каково же было его разочарование, когда Бом узнал о многолетнем романе Кришнамурти с женой его верного помощника Д. Раджагопала! По свидетельству единственной дочери четы Раджагопалов, за годы этой любовной связи Кришнамурти по крайней мере три раза вынудил ее мать сделать аборт. Бом, высоко ценивший святость жизни, особенно был подавлен тем, что Учитель неоднократно принуждал близкого человека прерывать беременность. В этом случае слова оставались иллюзией и никак не совпадали с делами...

К сожалению, глубокомысленные учения и философия, моментальные прозрения и поиски первоосновы шли вразрез с житейскими буднями и с израненными человеческими душами. Как мы увидим, для стихии Воды и для задушевности в этих диалогах места не нашлось. Забегая вперед и говоря конкретнее, могу заметить, что в этих диалогах не нашлось места для радости; так и хочется их назвать "безрадостные беседы". Более того, как-то раз Кришнамурти сказал Бому: "когда я говорю "я думаю", вы знаете, что я имею в виду". В другой раз друг Бома и Кришнамурти, Джидду Нараяйан, присутствовавший на нескольких встречах, заметил, что они говорят то же самое, только "по-другому". Оказалось, что они не только говорили "по-другому", но и думали, поступали и чувствовали по-разному. Бом этого не осознавал. Или знал, но долго не хотел с этим мириться...

Каждый из них судил о другом по себе и руководствовался в своих суждениях своим личным мировоззрением. Свидетельства тому можно найти буквально на каждой странице диалогов. Для этого нужно только читать эти беседы медленно, обращая внимание на характерные различия в каждом слове и в каждом обороте речи. Важно подчеркнуть, что такие сравнения приобретают дополнительную глубину, когда они проводятся в рамках английского языка, с учетом этимологии слов и истории возникновения тех или иных выражений. Зачастую центральные понятия невозможно однозначно перевести на русский, и тогда желательно рассматривать их в оригинале. Если такой разбор привести во всех деталях, то вышла бы книга значительно больших размеров, чем сами диалоги. Такой цели эта работа не ставила. Моим намерением стало лишь предоставить ключи к пониманию разных подходов между стихиями на примере рассмотрения следующих центральных моментов:

Осознания разницы первооснов

Примеров перевода с понятий одной стихии на язык другой

Сравнения предпочтительных понятий и оборотов речи

Умаления значимости некоторых стихий.

В последующем рассмотрении непременно будут упрощения. Но ведь еще Карл Поппер определял науку как искусство систематических упрощений. Осознавая это, я пыталась систематизировать свои "стихийные" наблюдения, максимально отражая как природу стихий, так и ее проявления в поведении героев этого эссе.

Оба собеседника впервые подняли ряд сложнейших вопросов о природе человека, его желаний, озарений, сознания, мышления и разума. Часть их рассуждений выглядела противоречивой, непоследовательной или беспредметной. Оба ходили кругами, часто перечили своим прошлым определениям и выводам, постоянно сбивчиво перескакивали с одной темы на другие, мучительно осознавая, что любые их модели в конце концов заводят в тупик. Порой оба высказывали взгляды, которые казались ученым того времени примитивными или незрелыми. Тем не менее, основная заслуга обоих в том, что они решились поднять фундаментальные вопросы и говорить о том, что до них казалось многим очевидным. Со своей стороны, я навсегда сохраню благодарность обоим соавторам этих диалогов за то, что не постеснялись максимально раскрыть свой внутренний мир, несмотря на опасность выглядеть смешными или потерять ореол непогрешимости в глазах официальной науки или обожающих их поклонников.


Прелюдия к Диалогам Стрельца и Тельца


В "Картографии эмоций" и других публикациях было неоднократно показано, что в зависимости от даты рождения и доминирующей стихии, многим людям свойственно ставить знак равенства между словами "я чувствую" и словесными формулами "я хочу", "я ощущаю", "я думаю" или "я верю". В большей части случаев эта подмена происходит на уровне подсознания в силу того, что у каждого человека существует одна преобладающая стихия, будь то Воздух, Огонь, Вода или Земля, с которой он наиболее явно резонирует. Не вдаваясь в подробности, в словарном запасе Огня выделяются понятия, связанные с энергией, желаниями, движущей силой, стремлениями и абстрактными мечтаниями; для Земли более характерно все, что основано на реальных фактах и имеет отношение к материи, физическому телу или внешним стимулам; в палитре Воздуха преобладают фразы и слова, связанные с мышлением, логикой, размышлениями или разумом; у Воды образность тонет в море эмоций, наполняющих душу ненавистью и любовью, радостью, грустью и верой. Подобное описание особенностей мировосприятия согласуются с идеями французского философа Гастона Башляра, называвшего четыре стихии "гормонами воображения" и верившего, что "четыре типа душ, в чьих мечтах преобладают огонь, вода, воздух или земля, проявляют себя существенно по-разному".

В дополнение к этим общим свойствам стихий, в этом эссе, посвященном корням возникновения конфликта между реальными людьми, хотелось бы немного сузить спектр характерных метафор и сфокусироваться на особенностях их конкретных знаков зодиака - Стрельца у Бома и Тельца у Кришнамурти.

Стрелец


В "Селестиальных близнецах" было показано, что такие представители огненного Знака Стрельца как король Георг VI или поэт Поль Элюар были верны ключевым словам своего знака - "I perceive": я воспринимаю, я провижу я постигаю самую суть. В эссе "Белый - Блок: На рубеже двух эпох и трех стихий" я показывала, что наиболее близкий по смыслу перевод "I perceive" на русский можно найти в поэзии Блока, тоже рожденного в Стрельце. У него это выражается глаголом "я провижу". Сегодня этот глагол практически вышло из обихода, но само понятие сохраняется в форме существительного "провидец" или "провидение". Характерным для всех представителей Стрельца было то, что источником энергии и движущей силой их действий была тонкая энергия наблюдения или интуитивного восприятия (perception). Их словарный запас пестрил многочисленными наименованиями лучей, очей, зорь, солнечного света, звездного неба с его кометами и метеорами. И что особенно характерно, сам процесс наблюдения принимал в их понимании активную роль воздействия на наблюдаемые объекты или процессы. "Увидеть" означало с их точки зрения - вдохновить, изменить, повести за собой. Квинтэссенцию философии такого Огненного типа мировосприятия можно суммировать в трех афоризмах рожденных в Стрельце мыслителей:

"В желании выражается сущность человека" (Барух Спиноза);

"Тот, кто не видит недоступный очам яркий и наилучший свет, не воображает вообще" (Уильям Блейк);

"Мы оставляем в скобках весь реальный мир как таковой" (Хавьер Субири).


Телец


По сути своей такой подход типа Огня, ставящий во главу угла нечто эфемерное, радикально отличается от мировоззрения представителей Тельца, ключевыми словами которого стали "У меня есть" или "я обладаю". Мировосприятие таких людей опирается не на эфемерность видений или желаний, а на реальные вещи или факты, относящиеся к материальным телам, объектам и предметам во всем их многообразии. Как я подчеркивала ранее в эссе "Философии стихий или стихии философов", именно такого типа подход мы встречаем в философии Дэвида Юма, родившегося в Тельце и убежденного, что подлинной реальностью "обладают лишь единичные вещи". Как указывалось в "Селестиальных близнецах" на примере супругов Уолдорфа и Нэнси Астор, для Тельца особую ценность представляют их владения или накопления. Даже к знаниям или опыту им свойственно относится как к накопленному капиталу. В палитре метафор и образов представителей Тельца преобладают названия и характеристики всевозможных вещей (things), предметов и обстоятельств окружающего мира.

Квинтэссенцию философии такого Земного типа мировосприятия можно суммировать тремя афоризмами рожденных под знаком Тельца мыслителей:

"Дайте мне материю, и я покажу вам, как из нее должен образоваться мир" (Иммануил Кант);

"Если характер человека создается обстоятельствами, то надо, стало быть, сделать обстоятельства человечными" (Карл Маркс);

"Если вы всегда носили голубые очки, вы могли быть уверены в том, что увидите все голубым" (Бертран Рассел).

Ознакомившись с этим кратким вступлением, попытайтесь, хотя бы на секунду, представить себе, как может выглядеть диалог между двумя подобными типами жизненных кредо? Сложно? На самом деле, такая попытка была предпринята в 17 веке одним из признанных мастеров поэзии английского классицизма, Эндрю Марвеллом (1621 - 1678). Eго аллегория "Dialogue Between the Body and Soul", ставшая хрестоматийным стихотворением, раскрывает многоголосную картину внутреннего мира человека. В этом воображаемом диалоге "бесплотная" душа ассоциируется с Огнем, который своими желаниями, надеждами и "лихорадками" страстей "сжигает" тело "как недуг". Напротив, "плотское" тело ассоциируется со стихией Земли, с "кандалами", с "душной, сумрачной темницей", существующей "впотьмах" и "слепотой" своей губящей душу. Название этого стихотворения переводят на русский либо как "Спор между душой и телом", либо как "Разговор между Душой и Телом". Казалось бы, разница незначительная, но именно в ней кроются зачатки возможных проблем. В первом варианте названия подчеркивается противостояние и несовместимость возвышенности душевных порывов и устремлений с ограниченностью возможностей земного человеческого тела. Во втором варианте, так же, как и в английском оригинале, фокус переносится на значимость диалога, при котором каждому из внутренних голосов или стихий полагается уважительное отношение и отводится своя роль в системном многоуровневом существовании всего организма.

О том, какой из вариантов взаимоотношения между Землей (в виде формы) и Огнем (в виде энергии) больше подходит для диалогов между Кришнамурти и Бомом, можно судить по следующему отрывку:

Бом: Да, форма не имеет независимого существовании.

Кришнамурти: Наоборот. Существует только форма. И это - все.

Бом: ...существует также, энергия, вы говорите.

Кришнамурти: "лишь часть энергии. Таким образом, существует только это, только внешний облик".

В этом примере мы становимся свидетелями почти каббалистического обсуждения взаимосвязи сосудов и искр. Что важнее? Может ли искра существовать вне сосудов, и какова роль сосудов в придании пламени формы? Земля с Огнем ведут извечный разговор, но порой сосуды не выдерживают интенсивности попавшего в них света и разбиваются...

Понимание глубинных различий, а также знакомство с характерными образными палитрами стихий, поможет распознать много скрытых закономерностей и сделать чтение диалогов Бома-Кришнамурти более осознанным.


Разные первоосновы или "у вас другая земля"


Когда на одном из диспутов Кришнамурти застал Бома врасплох неожиданным вопросом о причинах внутреннего конфликта человечества, тому самым подходящим ответом виделись "противоречивые желания". На что Кришнамурти односложно возразил: "Нет". В противовес Бому, Земной Учитель утверждал, что корни конфликтов зиждутся в "неспособности встретиться с фактом" или противоречием между двумя реалиями: той, что "есть" и той, что "должна быть".

С первых же встреч Бом последовательно придерживался взгляда, что "первопричина всего есть энергия". Поначалу могло показаться, что Кришнамурти как будто соглашался с ним, но потом непременно выяснялось, что Учитель требовал дальнейших разъяснений: "а что стоит за этой энергией? Что является ее источником?"

Пытаясь отстаивать главенство энергии, Бом отвечал: "Просто энергия. Энергия - это "то, что есть". В источнике нет необходимости. Это, пожалуй, и есть целостный подход".

И вновь, поначалу Кришнамурти как будто вежливо соглашался: "разумеется", и тут же опровергая Бома, продолжал поиск материального начала, кроющегося за любым проявлением энергии: "Все есть энергия. А что является ее источником?"

Для Кришнамурти было непреложным фактам, "что существует что-то за этой энергией". Для него также "существует что-то за пустотой". В ответ Бом продолжал вести линию Огня:

Бом: Что побуждает вас сказать так?

Кришнамурти: Просто факт, что это существует.

Но что поделать, если для Бома энергия и пустота - это были различные понятии? Кришнамурти предлагал оригинальное решение для нового определения пустоты:

Кришнамурти: Тогда это субстанция.... Субстанция - это материя, не так ли?

Бом: Не обязательно, но это нечто, имеющее качество субстанции.... мы можем видеть определенное качество, которое принадлежит субстанции вообще; если она имеет это качество, то мы можем воспользоваться словом "субстанция", толкуя его значение расширительно.

Это - один из наиболее важных ответов Бома. Наделяя пустоту "качествами" субстанции, тип Огня относился к эфемерным абстрактным свойствам, а не к материальным объектам! С точки зрения Бома, за любым "нечто" всегда есть возможность существования чего-то первопричинного. Иначе было у Кришнамурти: для него за любым качеством или "причиной" всегда должно было стоять нечто еще большее, а именно "беспричинный" "ground".

Кришнамурти: Если у вас есть причина, то у вас есть земля (ground).

Бом: У вас другая земля. You have another ground.

В этом центральном моменте важно привести оригинальный английский текст с точным термином ground, так как для Кришнамурти это слово стало одним из фундаментальных понятий его учения и мировосприятия. С одной стороны, по смыслу оно в диалогах с Бомом ближе всего к русскому слову "основание", "фундамент", "первооснова". С другой стороны, оно в буквальном смысле означает земные понятия "почвы", "грунта", "земли".

На английском языке слово ground позволяет различные трактовки в рамках каждой из четырех стихий. Например, когда задают распространенный вопрос "on what grounds?", имеют в виду "на каких основаниях?" На уровне Воздуха этот вопрос требует логического пояснения чего-либо; на уровне Огня, он требует прояснения мотивации; на уровне Воды - морального оправдания; а на уровне Земли - фактических подтверждений реальности конкретных утверждений или требований. Символично, что переводчик предпочел подчеркнуть только Земную стихию (стихию Кришнамурти), трактуя слово ground как земля". В какой-то мере такая интерпретация ближе сохраняет обобщенный смысл Земного типа, так как "земля" или "земли" включает в себя такие понятия как "глина" или редкоземельные элементы в химии. С другой стороны, при этом ответ Бома "You have another ground", в переводе "у вас другая земля" несколько умаляет глубину и многоплановость. В оригинале этот ответ позволяет трактовку очередного "прозрения" Бома, осознающего, что они с Учителям смотрят на мир через призмы разных первооснов, разных стихий. Действительно, в последующем русском тексте используется другое прочтение слова ground, а именно "первооснова". Такая интерпретация позволяет осознать, что, действительно, у Бома и Кришнамурти были различные доминирующие первоосновы, или другими словами, иные "стихии".

В одном длинном и очень личном абзаце Кришнамурти обрисовал свое видение "первоосновы", как нечто непроницаемо-твердого, неподвижного и абсолютно реального, и нерушимо-твердого (a solid thing). Та главная первооснова мироздания, к которой апеллируют собеседники, и в поисках которой ведутся диалоги между Бомом и Кришнамурти, в понятиях Кришнамурти именуется неодушевленной сущностью, предметом, "оно" (that). Более того, по Кришнамурти, "первооснова говорит: что бы вы ни делали "на земле", - это не имеет никакого значения". Подобные метафоры характерны для стихии Земли, но они неприемлемы для Огня, Воздуха и Воды. Естественно, что у Бома возникал ряд возражений, что "существует другая энергия, которая тут подразумевается" или "...мы обсуждали понятие некой первоосновы, которая вне материи и вне пустоты". Бом даже пытался поколебать позиции Земли, поясняя Кришнамурти, что, "возможны разные уровни материи".

В отличие от Кришнамурти, для Бома характерна общая тенденция рассматривать все происходящее в его развитии, "видеть вещи не фиксированными, а в их движении и взаимосвязи". Он также прибегал к понятию "потенциала первоосновы" и говорил о стремлении людей создавать свою основу. Такой взгляд в основе своей отличен от утверждений Кришнамурти: "В первооснове нет разделения. В ней нет ничего, рожденного волей, временем или мыслью. В идеале Кришнамурти, человек новой формации - это тот, кто прикоснулся к первооснове (The man has touched the ground...). Идеалом поведения такого человека, обретшего истину, для Кришнамурти служит поэтический образ не-движения одинокого дерева:

Кришнамурти: Такой человек подобен одинокому дереву на широком лугу. Нет никакого другого, стоит только это дерево, и какое бы название мы ему ни давали, оно здесь стоит.

Бом: Но почему вы говорите "не-движение"?

Кришнамурти: Это не-движение.

В противовес этому, Бом постоянно ищет первопричины более тонкого плана, скрывающиеся за завесой видимых ограничений. Его идеалом становится мечта научиться видеть незримую деятельность просветленного человека: "Если мы только смогли бы ее увидеть!"

Не так для Кришнамурти. Земле недостаточно "видеть". Земной тип представляет себе первооснову, как некую физически ограниченную территорию, в границах которой можно обитать. Кришнамурти обращался с просьбой к Бому: "Как человеческое существо я допускаю, что небеса совершенны, но меня там нет; помогите мне, пожалуйста, добраться туда". Ярким контрастом этому служит восприятие Бома, при котором энергия и материя не имеют территориальных или пространственных границ:

"Мы должны видеть, что существуют очень тонкие формы материализма, которые трудно определить <...> люди не сводят свое представление о материи только к действию и реакции, но включают в него и импульс к творчеству".

Для Кришнамурти само познание истины связано с умением выстроить схему и физически отыскать путь туда, где обитает истина:

Кришнамурти: И предположим, вы приходите и говорите: "Истина находится где-то еще, здесь ее нет". Я соглашаюсь с вами, принимаю ваше объяснение и говорю: "Прошу вас, помогите мне попасть отсюда туда"... Потому что, когда я попаду туда, я познаю истину. А здесь мое постижение всегда фрагментарно.

На что Бом возражает тем, что для него самая большая проблема - это устранение иллюзий:

Бом: Мы как раз говорили, что не можем двигаться. ... Думаю, мне надо увидеть, что вся эта структура знания неизбежно оказывается ложной, ибо моя реальность искажена.

В понятиях Кришнамурти люди ищут как сломать, разбить стены, выйти из тюрьмы лживых знаний и привычек. У Бома иные стремления. Он в поиске, как увидеть, предвидеть, провидеть свет и вырваться из темноты. Разница существенная: если в земных понятиях Кришнамурти фигурирует активное разрушение того, что считается преградой на пути к твердому устойчивому основанию и обретению почвы под ногами, то Бом со своими стремлениями к развитию, росту и просветлению остается верен своим "беспочвенным" надеждам, мечтам и ожиданиям. У Бома другая "почва", и с его точки зрения свет вовсе не обязан "разрушать" тьму. Он просто светит... Мы можем его замечать или не замечать, и это наш выбор. В итоге Бом оглашает свою цель: достичь "видения проблемы (issue) в целом".

С точки зрения этимологических тонкостей можно заметить в этих словах Бома деятельность его подсознания. Слово issue происходит от старофранцузского названия выхода, конечного исхода. То есть, в то время как Кришнамурти разрушал материальные стены для того, чтобы приземлиться на устойчивой почве, Бом был в поисках исхода, чтобы увидеть полноту света.

Чем дальше заходило это противостояние различных мировосприятий, и чем пламеннее звучали призывы Бома к озарению и просветленности, тем громче звучала тема сопротивления и неудовлетворенности в словах Кришнамурти. В понятиях Земли отсутствуют уровни тонких миров, и ее возмущение сформировало слова протеста:

Кришнамурти: Я нахожусь перед стеной, а вы спрашиваете меня о любви и разумности, которые разрушат стену. Но мне неизвестно, что такое любовь (Вода) и что такое разумность (Воздух), потому что я пленник (I am caught in this), а передо мной - стена. Логика и здравый смысл говорят мне, что сказанное вами верно, истинно, логично, и я вижу важность этого, но стена так крепка, так высока и так меня подавляет, что я и не мыслю себя по ту сторону (I can't get beyond this).

Любым надеждам Огня на неограниченный потенциал перемен, кроющийся в озарении или прозрении (insight), Земля в лице Кришнамурти противопоставляла простые житейские факты:

Кришнамурти: "Когда прозрение (insight), становится предметом обсуждения, возникает опасность превращения его в абстракцию; а это означает, что мы уходим от факта (move away from fact), и наибольшую важность приобретает абстракция".

В итоге Земля доходила до пика призыва: "Я - это и есть та стена, которую надо разрушить". Но как бы Земля ни старалась донести призывный клич к разрушению форм и структур, Огонь оставался в плену своих надежд, и мы слышим, как Бом отвечал Кришнамурти: "если вы могли бы видеть (see), наблюдать (observe), осознавать, (be aware)"! И далее возникали розовые мечты: "Возможно ли, скажем, чтобы у простого человека было такое восприятие (perception)?" Но для земного Кришнамурти эти мечты оставались пустым звуком. Он сетовал:

"У меня нет энергии. Я не обладаю способностью сразу все увидеть. Это видение - внезапно, его невозможно практиковать и со временем получить <...> Я понимаю все это на уровне слов, понимаю своим умом, интеллектуально, но мне не удается это глубоко осознать. <...> Я всегда задаю один и тот же вопрос, потому что нахожусь в плену одного и того же стереотипа (I am caught in the same pattern)".

На все жалобы Кришнамурти о нехватке огня, энергии или пламени, чтобы произвести нужные перемены ("Не происходит ли это из-за недостатка энергии?"), Бом, у которого с недостатком Огня не было проблем, отвечал отрицательно. Ему виделось, что "не это главное".

Но как бы тип Огня не пытался увлечь за собой тип Земли, тот продолжал сопротивляться, оставаясь в "своей тюрьме":

Кришнамурти: Я действительно глубоко тронут (deeply involved) тем, что вы говорите, но вспышки пламени почему-то нет (the flame isn't lit). Есть горючее, а огня (fire) нет. Итак, что же мне делать? Вот мой извечный крик (everlasting cry)!

Если резюмировать отношение Кришнамурти к Бому, это крик отчаяния Земли по отношению к Огню. Он "тронут" словами и призывами, но не в состоянии отождествить себя с пламенем или Огнем. Поразительно, как он это формулирует своими словами. Он ощущает, что "есть горючее (Земля), а огня (Огонь) нет". Он может получить абстрактное знание о том, что горючее может загореться, но у него самого вспышки не происходит, и свет от нее ему не виден. У него с Бомом разные стихии, разные "земли".


Примеры перевода понятий одной стихии на язык другой


На протяжении всех диалогов часто появляются примеры испорченной "обратной связи" между собеседниками, когда в ответ на фразу одного из них, второй отвечает кажущимся согласием, но при этом перефразирует сказанное в своих терминах и понятиях. При этом становится очевидным, что на более глубоком уровне за видимой общностью идей стоял закамуфлированный конфликт.

Пример 1

Бом: Ум, который просто жаждет (wants) знания, - вы это имеете в виду? Жаждет знания ради самого знания?

Кришнамурти: Да. Я хочу поставить под вопрос всю идею обладания (having) знанием.

Это один из центральных моментов в диалогах и в подмене понятий. Бом говорит о желаниях, о жажде знаний. В ответ Кришнамурти, якобы соглашаясь с ним, переводит тему на постановку вопроса об обладании знанием. Огонь стремится к знаниям, а Земля, точнее Телец с его девизом "У меня есть" оперирует обладанием или накоплением оных.

Пример 2

Кришнамурти: Каждое поколение повторяет прежний стереотип (pattern).

Бом: Проявляется тенденция к нарастанию процесса с каждым поколением....

Основной подход Кришнамурти утверждал стабильность структур, в ответ на это у Бома вплеталась иная тема - нарастание тенденций в развитии человечества.

Пример 3

Кришнамурти: Помогите мне сломать стереотип (help me to break that!)

Бом: Думаю, я должен увидеть, что он иллюзорен.

Для Земли стереотип - это нечто материальное, чья структура должна быть физически разрушена, искоренена. Для Огня - реальность кроется в нашем воображении, и именно оно может научить нас определять, когда восприятие можно считать иллюзорным и ошибочным.

Пример 4

Кришнамурти: Цель моего исследования - прекращение конфликта.

Бом: Мы должны принести надежду на прекращение конфликта.

Для Бома прежде всего важны побуждения, которые становятся причиной их поиска, а также стремление полностью изменить свой взгляд на жизнь (change your whole way of seeing it). Иные цели у Кришнамурти: для него характерен поиск того, как сломать существующие структуры или типы поведения. В итоге возникает конфликт: конечная цель Кришнамурти разрушить самого материального носителя сознания, а цель Бома не терять надежду увидеть сознание таким, каким оно может стать.

"Надежда", как одно из проявлений побуждения и энергии, относится к излюбленным понятиям людей типа Огня. Когда Бом уверял, что "мы должны принести надежду", он также подчеркивал, что надежда - "это желание". Но для Земного Кришнамурти это было категорически неприемлемо:

Бом: ...надежда - это желание

Кришнамурти: Нет, нет. Не существует никакой надежды. Я покончил с нею...

Пример 5

Говоря, о "свободе мозга" вырваться из стереотипов, Кришнамурти твердо заявлял:

Кришнамурти: Но это очевидно

Бом: Лишь в той степени, в какой мы способны это видеть.

В который раз конфликт между Кришнамурти и Бомом проявлялся в различиях между тем, что для первого утверждения "тверды" и однозначны, а для второго они остаются предположениями в рамках того, насколько позволяют нам наши наблюдения.

Пример 6

Бом: Сама энергия - беспредельность.

Кришнамурти: Да, это я понимаю. Но существует нечто еще более значительное. Пустота, тишина и энергия бесконечны, действительно неизмеримы. Но существует нечто - я воспользуюсь словом "greater" - нечто еще более великое. ... Я утверждаю. (I stick to it).

Бом: Вот я слушаю вас, и создается впечатление, что все, что бы вы ни говорили о пустоте или о каком-либо другом предмете, предполагает, что существует еще что-то за этим.

В этом примере обращают на себя внимание характерные утверждения Кришнамурти "существует еще что-то за этим", "я утверждаю". В оригинале было сказано I stick to it. Буквально глагол to stick означает прикреплять к колышку, закреплять на месте. Иначе работает мышление Бома: он ни к чему не привязан, в его воображении лишь создается впечатление.

Пример 7

Кришнамурти: Итак, мы говорим, что озарение есть восприятие?

Бом: Это вспышка света, которая делает возможным восприятие.

Поправка Бома заостряет внимание на разнице между светом и тем, что человек может воспринимать при его помощи. То есть у Земли сам по себе световой стимул является восприятием, а у Огня внешние влияния лишь позволяют процесс восприятия наблюдателя.

Пример 8

Кришнамурти: Взаимоотношение - это быть в контакте <...> ощущать соприкосновение друг с другом.

Бом: Две вещи могут иметь взаимоотношение без контакта, а просто, пребывая в гармонии друг с другом.

В лексиконе Огня преобладают абстрактные понятия "гармонии", в то время как Земля относится к буквальному со-прикасанию физических тел.

Пример 9

Бом: Давайте поговорим о том, почему люди не могут жить в согласии, почему они постоянно друг с другом ссорятся.

Кришнамурти: Да, давайте подойдем к этому просто. Представляется почти невозможным, чтобы группа людей была способна согласно мыслить, иметь единый взгляд и подход.

Обратим внимание, что Бом вовсе не предлагает модель однотипного подхода. Он говорит о возможности жизни в согласии. Кришнамурти, видимо соглашаясь, на самом деле проводит подмену понятий, говоря о том, чтобы люди имели единство подходов.

Пример 10

Бом: Раньше вы говорили, что медитация происходит благодаря озарению. Теперь вы считаете, что она способствует озарению?

Кришнамурти: Медитация есть озарение.

Бом: Единственно, что требуется еще прояснить: когда вы употребляете слово "медитация", вы имеете в виду нечто большее, чем озарение.

Кришнамурти: Кто знает? Медитация - это прорыв (penetration), это - ощущение (sense) движения без какого бы то ни было прошлого.

Как и ранее, Земля подменяет понятия, называя процесс медитации озарением. Столкнувшись с поправками Бома, Кришнамурти резко изменил линию рассуждений, и перевел все ранее сказанное на рельсы Земной стихии. Медитация вдруг перестала быть озарением или провидением, она трансформировалась в проникновение, вторжение, прорыв (penetration) и ощущение (sense), что в корне изменило все сказанное на предыдущих встречах.

Пример 11

Бом: иллюзия обладает большой силой.

Кришнамурти: Такова наша обусловленность (conditioning).

Огонь продолжал приравнивать наблюдение к энергии и наделять все увиденное наблюдателями, включая иллюзии, большим потенциалом. Земля моментально переводила иллюзию на основу влияния стимулов - внешних обстоятельств (conditions), формирующих ответные реакции и отменявших свободу выбора. Нет энергии - нет возможности менять заданный курс, нет возможности выбирать

Пример 12.

Кришнамурти: Да, эго есть субстанция.Бом: Но субстанция эго - это иллюзия той истинной субстанции.

Говоря о природе нашего "я", Кришнамурти определял ее как форму материи, а Бом незаметно переиначивал сказанное, переводя это определение на эфемерный уровень иллюзорности.

Пример 13.

Говоря о готовности (willingness) добраться до первоосновы, собеседники обсуждали, что могло бы им помочь в этом:

Бом: Мы обсуждали понятие некой первоосновы, которая вне материи и вне пустоты.

Кришнамурти: Это не воля, это не желание, не усилие.

Бом: Конечно, но когда вы говорите о готовности (willingness), то это понятие предполагает наличие воли (will).

Кришнамурти: Готовность, в том смысле, чтобы пройти через эту дверь. Или же я, мы с вами хотим пройти через ту особую дверь, чтобы найти первооснову, которая существует? <...> Я желаю не в том смысле, что проявляю волю и прочее...

Показательно, что в этом обсуждение, Огненный тип отстаивает свои права на волеизъявление, а Земной тип настаивает на том, что можно даже "желать", но при этом без желания! Земной тип просто проходит в первооснову через некую реально существующую дверь...

Пример 14

На продвинутом этапе бесед у Бома возникает желание вступить в спор с Кришнамурти, чтобы пояснить принципиальную разницу между материей и процессом:

Кришнамурти: Мысль есть материя.

Бом: Понимаете, возможны разные уровни материи. <...> Когда вы говорите, что вода есть материя, это понятно. А если скажете, что мысль есть материя, то мысль для этого должна иметь подобную же независимую субстанцию. Я говорю: воздух есть материя - верно? Или вода есть материя. А вот волны - не материя, они - всего лишь происходящий в материи процесс. <...> Является ли мысль материей или она - процесс в материи?

В итоге Бом готов был уже согласиться с Кришнамурти, что мысль является зависимой от материи, потому что она, по их мнению, - это материальный процесс. Но стоило речи зайти об озарении (insight) - традиционном мировосприятии Стрельца - как Бом решительно отказался признавать его частью материального существования:

Бом: ... источник озарения не в материальном процессе; он не имеет причины. <...> Он [абсолют] не имеет причины, он в восприятии. Это одно и то же.

Кришнамурти: Пустота есть энергия, и эта пустота существует в тишине, или наоборот, - это не имеет значения - верно? Да, существует что-то за всем этим. Возможно, никогда не удастся выразить это словами.

Для Бома первопричина в восприятии, и он ее продолжал идентифицировать с ним. С его точки зрения, это одно и то же. По Кришнамурти, это не так. Он убежден в существовании чего-то материального за любым восприятием. Для Кришнамурти любимое утверждение: "существует нечто (some-thing)". Для Бома, сама энергия и ее восприятие - это уже беспредельность.

Пример 15

Кришнамурти: Мы сказали, что, пройдя сквозь все мучения (travail), исследования и озарения, человек оказывается перед глухой стеной (a blank wall).

Бом: Он (brain) уже так отупел, что не может понять (can't see), что он делает.

В лексиконе Кришнамурти интересно отметить слово travail. На русский его часто переводят как мучения. Но это лишь одно из значений. В принципе, речь идет о любом тяжелом труде или родовых схватках. В этом подведении итогов всего процесса поисков первооснов Земля сетует, что прорыва так и не произошло, и что роды нового привели лишь к новой стене. В ответ Бом переводит фокус с физических трудов на роль наблюдений, обвиняя лишь во всем разум, который не в состоянии видеть, что он на самом деле творит. То есть основным понятием Бома было и остается видение происходящего.

Пример 16

Обсуждая проблемы единства или разделения в мире, стороны придерживались разных точек зрения:

Бом: Вы имеете в виду, что когда нет разделения, существует другое, и оно может быть воспринято?

Кришнамурти: Не воспринято, оно просто есть.

Бом продолжал настаивать на необходимости восприятии: "Но как тогда осознать, что оно есть?" В ответ Кришнамурти был непоколебим в превосходстве Земли и ее непостижимости: "Не думаю, что это осознается".

Пример 17

Бом: Но это не аргумент.

Кришнамурти: Конечно, это не аргумент, но это так!


Слова и обороты речи


Бом, как правило, говорил о том, что людям хочется, как они развиваются (evolve) или какие цели (goals) видят перед собой. Кришнамурти говорил о нашей потребности держаться, хвататься за что-то (cling, hold), о необходимости разломать стены тюрьмы, чтобы пройти в дверь помещения (room), где пребывает в абсолютном покое первооснова (ground). Первое относится к стихии Огня, второе - к уровню стихии Земли.

Стихия Земли проявляется во многих образах, характерных для Кришнамурти:

Контакт, соприкосновение, нахождение в одном пространстве, вещь, факт, предмет (thing), дом, помещение, комната, территория, тюрьма, a solid thing (твердая вещь), содержание (content), цепкость, привязанность (holding on, attachment) и т. д.

Кришнамурти любил использовать выражения:

Протоптать тропу, за что можно было бы ухватиться, столкнуться с чем-то, пытаться уловить что-то, находиться в ловушке (I am caught).

Читая эти выражения и вспоминая их происхождение, мы непременно приходим к чему-то твердому и земному. Например, "я утверждаю" (I stick to it) в русском варианте имеет корень твердости, а в английском относится к закреплению палкой или колышком. Происхождение другого любимого выражения Кришнамурти I am definite (я убежден) связано с латинским "having fixed limits" т. е. ограниченным, имеющим пределы, конечным.

Символично, что Кришнамурти обвинял разум (mind) в его узости (narrow-minded) или даже "callousness". Последнее слово интересно в том плане, что первоначально в средние века оно обозначало "затвердение" от латинского callus, callum - "затвердение, огрубение кожи". Начиная с 17-ого века это слово стало применяться к бесчувственным, грубым людям, обозначая в переносном смысле "hardened in the mind" или "толстокожий".

Кришнамурти часто употреблял слово thing, которое в неакадемических переводах звучало бы буквально, как "такая штука" или даже "штуковина". Он нередко избегал употребление как имен собственных, так и глаголов. В итоге переводчикам очень трудно связно переводить его предложения, не теряя при этом смысл сказанного. Чтобы придать академическим текстам плавность восприятия, переводчикам приходится приводить свою интерпретацию сказанного, вставляя нарицательные имена и добавляя глаголы по своему усмотрению. Например, фраза, буквально звучащая как "там есть надежность" в русском переводе звучит как "ум чувствует защищенность".

Еще два характерных примера символичности образов Земли в речи Кришнамурти, скрашенных при переводе на русский. Выступая против мертвого груза накопленных знаний, Кришнамурти риторически восклицал "This knowledge is forming a groove in which I live. How am I to break it down?" В русском издании эта фраза звучит так: "Так вот, пойму ли я, что это знание неизбежно формирует рутину, в которой я живу? Как мне разрушить этот механизм?" Ключевым словом в этой фразе, бьющим по сознанию читателя, служит слово groove, происходящее от старинных слов "яма, могила, траншея". Такой образ значительно глубже, чем русское слово "рутина" (routine), ассоциирующееся с колеей или проторенной тропой.

Второй оборот относится к выражению Кришнамурти to grapple with this, переведенный как "справиться с моей задачей". Обратим внимание на то, что слово grapple означает железный крюк для соединения одной вещи с другой, и потому несет в себе явную Земную образность, исчезнувшую в русской интерпретации переводчика.

Стихия Огня проявляется во многих образах световых лучей, видений, прозрений и порывов, характерных для Бома:

Видеть (see), рассматривать (view), обозревать, предвидеть (foresee), вспыхивать (flash), прояснять (clear), жаждать, (want), воспринимать (perceive).

У Бома часто встречаются вводные слова "видите ли вы" (you see), "насколько я могу судить" (as far as I can see), на первый взгляд (at first glance), имейте в виду. Он придавал большое значение озарениям, вспышкам (flash), молниям, иллюзиям, побуждениям, надеждам, стремлениям, импульсам, порывам, эволюции, тенденциям, процессам, способности замечать и зорко следить (observe deeply) или "иметь намерение" (to have the intention).

Свету и энергии Бом противопоставлял темноту и слепоту. Поискам твердого абсолюта он склонен был противопоставлять вопросы о существовании нематериального духа (spirit). Земным предметам или вещам Бом противопоставлял абстрактную бесплотность. Например, он видел, что "истина - не вещь. Она есть то, что выражено словом "nothing" в его глубоком значении - ничто, не-вещь. Таким образом, истина не-субстанциональна, не-вещественна (`no-thingness')".

К концу бесед с Кришнамурти Бом пришел к важному для себя выводу, что его видение должно стать активным желанием. Это именно тот вывод, к которому в главе о селестиальных близнецах приходили король Георг VI и поэт Поль Элюар. Увидеть для них означало изменить, повести за собой, вдохновить.


Умаление значимости стихий Воздуха и Воды


Отношение к Разуму было одной из центральных тем диалогов между Бомом и Кришнамурти. Казалось бы - это естественная сфера Воздуха. Люди типа Воздуха более всего склонны превозносить разум, науку, способность мыслить, понимать. Для Воздуха естественное функционирование - это получение информации и облачение ее в слова. Показательно, что против этого восставали оба собеседника, но оба атаковали Воздух с разных сторон. Для Бома главным признаком Разума было интуитивное озарение, а для Кришнамурти - это некая неподвижная первооснова, стоявшая за озарением (ground).

Говоря о необходимости прийти к чему-то значимому, Кришнамурти производил впечатление человека, готового открыться чему-то неизведанному. Но когда он приводил примеры поведения, призванного совершенствовать природу мышления человека, все они оставались связанными исключительно с действиями на уровне стихии Земли. Так, для Кришнамурти голодание, самоотречение, отказ от удовольствий, воздержание или бедность были единственными известными ему способами повлиять на деятельность разума в целом. Поразительно, но при этом у него не появлялось ни одного упоминания воздействия, связанного со стихией Воздуха и непосредственно ментальной активностью. На что Бом, в свою очередь отвечал понятиями из категории Огня и желаний: он мечтал изменить разум посредством устремленности и намерений. Как будто одного усиления желаний может быть достаточно для эволюции умственных способностей, связанных с Воздухом!

В этом вопросе разница между Землей и Огнем была в том, что они апеллировали к привлечению разных стихий для становления разума. Сходство же было в том, что оба не относились к естественной для мышления стихии Воздуха:

Кришнамурти: Что такое теория? Каково значение слова "теория"?

Бом: Это слово означает видеть, обозревать, своего рода прозрение. (Theory means to see, to view, a kind of insight.)

Кришнамурти: Нет. У меня нет теорий. У меня нет никаких теорий.

Обращает на себя внимание то, что по определению Бома, "теория" означает видеть (to see), рассматривать или обозревать (to view), своего рода прозрение (a kind of insight). Эти понятия не относятся к стихии Воздуха с ее характерными мнениями и суждениями. Зато они типичны для способа восприятия Стрельца, девиз которого "я провижу".

Но как бы Бом и Кришнамурти не пытались обвинять во всех бедах человечества лишь стихию Воздуха (Разум), еще более отрешенным было их отношение к стихии Воды и к чувствам в целом.

Бом открыто отдавал предпочтение восприятию, а не тем чувствам, которое оно вызывает. Он уверял: "Даже ощущение порядка (perception of order) может быть сильнее, чем удовольствие (pleasure)".

Поражает, что за долгие годы проведения встреч Бом и Кришнамурти практически не затрагивали тему эмоций и чувств. В считанных случаях, когда речь заходила об эмоциях, у Кришнамурти гнев или ненависть связывались с физической раной в мозгу или с употреблением наркотиков (Земля), а у Бома с неким самопроизвольным возбуждением - повышенным уровнем активности или возбудимости (Огонь).

Единичные робкие попытки Бома поднять тему чувств практически немедленно пресекались Кришнамурти. Учитель немедленно скрывался за стеной "фактов", не желая продолжать разговор:

Кришнамурти: Как мы чувствуем что-либо? Подождите. Я скажу вам. Это не сочувствие или сопереживание, не что-то, чего я желал, это - факт, абсолютный, непреложный факт. (an absolute, irrevocable fact).

К сожалению, Вода в виде души, практически ничего не значила в этих диалогах. Собеседника холодно соглашались, что со-чувствие - это не чувство, а на вопрос Кришнамурти, что Бом подразумевал под "внутренним чувством", ответ был сухим и безрадостным:

Бом: Это трудно описать. То, что можно легко описывать, очевидно, относится к таким отрицательным свойствам, как гнев, страх.

Один раз все же Бом сделал попытку детальнее обсудить различия между физическими телесными ощущениями и внутренними чувствами, но и это не привело ни к чему:

Кришнамурти: Давайте немного в это углубимся. Что понимаем мы под чувством? Что понимаем под ощущением (sensations)?

Бом: Люди обычно об этом не задумываются. Видите ли, ощущения связаны с телом.

Кришнамурти: Вы, стало быть, говорите о чувствах (feelings), которые с телом непосредственно не связаны?

Бом: Да, или которые в былые дни могли бы быть определены как душа (soul).

Кришнамурти: Душа, конечно. Это легкое бегство, но она ничего не означает (nothing).

Вслед за этим "трезвым" отрицанием существования души и душевных чувств Кришнамурти немедленно перевел тему, а все вопросы ученого о сути глубинных чувств как будто и не поднимались Бомом. Иными словами, именно Кришнамурти, который так долго искал нечто нематериальное, при упоминании о чувствах или душе полностью отрекался от их роли в нашей жизни!

Подходя к восприятию диалогов в мире чувств Воды, общая картина этих диалогов носит безрадостный характер. Что поделать, есть понятия радости, счастья и радости жизни не входило в лексикон обоих собеседников? К сожалению, отсутствие радости в словарном запасе было не случайным явлением, а отражением того, что оба они не позволяли простой радости существования войти в их жизнь.


Заключение


Кришнамурти: Если бы за чувством не было мысли, могли бы вы его узнать?

Бом: Да, в этом, думаю, главная трудность при общении с некоторыми людьми.

Бому на своем печальном опыте разрыва отношений с Кришнамурти и последующем лечении от депрессии пришлось испытать всю тяжесть влияния подавления чувств и неопределенности слов.

Для осознания значимости конфликтов между представителями Огня и Земли можно, нужно и важно проанализировать еще целый ряд исторических примеров. Такой материал заслуживает отдельной публикации, а в этом эссе упоминалось так много сложных философских и научных понятий, что хотелось бы закончить его на более легкой поэтической ноте, напомнив читателям любимую с детства аллегорию дедушки Ивана Андреевича Крылова:


Когда в товарищах согласья нет,

На лад их дело не пойдет,

И выйдет из него не дело, только мука.


***

Однажды Лебедь, Рак, да Щука

Везти с поклажей воз взялись,

И вместе трое все в него впряглись;

Из кожи лезут вон, а возу все нет ходу!

Поклажа бы для них казалась и легка:

Да Лебедь рвется в облака,

Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.

Кто виноват из них, кто прав, - судить не нам;

Да только воз и ныне там.


Символично, что у самого Крылова доминантной была стихия Воздуха (лебедь), а самой слабой была стихия Огня, не проявившаяся никак в этой басне. В итоге у его тройки товарищей не было энергии сдвинуть воз с места - движения так и не произошло.

Идеи о стихиях как о четырех первоосновах существуют со времен античности. Хочу надеяться и верить, что настал час сдвинуть этот воз непонимания природы человеческих отношений с места. В ближайшие десятилетия нас ждут большие перемены, и от нас зависит, будем ли мы продолжать спорить, что важнее: сердце или мозг, душа или тело, разум или чувство. Настало время понять, что для нас в равной степени важны желания и чувства, дела и мысли. Только в гармонии их взаимодействия человечество обретет простую радость жизнь. И пусть это эссе станет маленькой крупинкой в осознании природы значительной части наших конфликтов.


Список цитируемой литературы


Дэвид Бом & Джидду Кришнамурти. О самом важном, пер. Т. П. Богатырева, Либрис, 1996.

Левин Э. Селестиальные близнецы. - М.: Амрита-Русь, 2006.

Левин Э. Часы Феникса. - Иерусалим: Млечный путь, 2013; - М.: Avvalon-LoScarabeo, 2015.

Левин Э. Философия стихий и стихии философов. // Млечный Путь, N1, 2016 (16).

Левин Э. Белый-Блок: на рубеже двух эпох и трех стихий. // Философская школа. 2020. N 11, с. 73- 88. DOI: 10.24411/2541-7673-2020-11107

Левин. Э. Картография эмоций. - Тамбов - Москва - С.-Петербург - Баку - Вена - Гамбург - Стокгольм - Буаке - Варна: Изд-во МИНЦ "Нобелистика", 2019.

D. Bohm & J. Krishnamurti, The Ending of Time, London: Victor Gollancz Ltd, 1985.

D. Bohm & F. David Peat. Science, order and creativity. Toronto, New York etc. 1987.

J. Krishnamurti. Krishnamurti's Journal, London: Victor Gollancz Ltd, 1982.

E. Levin, Time, elements and emotions: temporological aspects of prenatal psychology // International Journal of Prenatal & Life Sciences, vol. 3, No.3. 2019.

E. Levin, Time, elements and the Phoenix hour in lives and poetry of Nobel Laureates and their celestial twins. // Science, Technology, Society and International Nobel Movement. Proceedings of the XIth International Meeting-Conference for Nobel Prize Winners and Nobelists. Nobelisitics, 2017, pp. 27-47

F. David Peat. Infinite Potential. The Life and Times of David Bohm. Helix Books, 1997.


Шимон Давиденко


ОБО ВСЕМ - ПОПУЛЯРНО


Мы вновь обращаемся к научно-популярному интернет-порталу Medium (https://medium.com/), где публикуются короткие, но очень содержательные статьи обо всех научных проблемах современности. Вот несколько интересных материалов.


***

Итан Сигель


Такая сложная теория...


Трудно представить, насколько революционным является рассмотрение Вселенной с точки зрения Эйнштейна, а не Ньютона. Согласно механике Ньютона и ньютоновской гравитации, Вселенная представляет собой полностью детерминированную систему. Если бы вы дали ученому знание о массах, положениях и импульсах каждой частицы во Вселенной, он мог бы определить, где будет находиться любая частица и что она будет делать в любой момент в будущем.

Теоретически уравнения Эйнштейна также детерминированы, поэтому вы можете представить, что и в этом случае произойдет нечто подобное: если бы вы могли знать только массу, положение и импульс каждой частицы во Вселенной, вы могли бы вычислить что угодно настолько далеко в будущем, насколько вы. готов смотреть. Тем не менее, вы можете написать уравнения, которые будут определять поведение частиц в ньютоновской Вселенной, но практически не сможете достичь того же во Вселенной, управляемой общей теорией относительности. Вот почему.

В ньютоновской Вселенной каждый массивный объект действует с четко определенной гравитационной силой на любой другой объект во Вселенной. Вы можете определить гравитационную силу между каждой существующей парой масс, а затем просто вычислить общую ньютоновскую гравитационную силу. Эта сила также сообщает вам, как эта масса будет двигаться (потому что F = ma), и именно так вы можете определить эволюцию Вселенной.

Но в общей теории относительности задача гораздо сложнее. Даже если бы вы знали те же самые фрагменты информации - положения, массы и импульсы каждой частицы - плюс конкретную релятивистскую систему отсчета, этого было бы недостаточно, чтобы определить, как все будет развиваться. Структура величайшей теории Эйнштейна слишком сложна для этого.

В общей теории относительности не результирующая сила, действующая на объект, определяет его движение и ускорение, а кривизна пространства (и пространства-времени) как такового. Это сразу же создает проблему, потому что сущность, определяющая кривизну пространства, - это вся материя и энергия, присутствующие во Вселенной, включая гораздо больше, чем просто положения и импульсы массивных частиц, которые у нас есть.

В общей теории относительности, в отличие от ньютоновской гравитации, взаимодействие любой массы, которую вы рассматриваете, также играет роль: тот факт, что она имеет энергию, означает, что она также деформирует ткань пространства-времени. Когда у вас есть два любых массивных объекта, движущихся и/или ускоряющихся относительно друг друга в космосе, это вызывает также испускание гравитационного излучения. Это излучение распространяется со скоростью света. Учесть этот фактор чрезвычайно сложно.

Вы можете легко записать уравнения, управляющие любой системой, которую вы можете себе представить в ньютоновской Вселенной, но это является огромной проблемой во Вселенной, управляемой общей теорией относительности. Множество вещей может повлиять на то, как само пространство искривляется или иным образом развивается со временем. Мы часто даже не можем записать уравнения, описывающие форму даже простой модели Вселенной.

Наглядный пример - представить простейшую из возможных Вселенных: пустую Вселенную без материи и энергии, которая не менялась со временем. Это вполне правдоподобно и представляет собой частный случай, который описывается старой простой специальной теорией относительности и плоским евклидовым пространством. Это самый простой и самый неинтересный случай.

Теперь сделайте более сложный шаг: возьмите точечную массу и поместите ее в любом месте Вселенной. Вы обнаружите, что внезапно пространство-время сильно изменилось.

Вместо плоского евклидова пространства возникло пространство искривленное, независимо от того, как далеко вы находитесь от массы. Мы обнаруживаем, что чем ближе вы к массе, тем быстрее пространство под вами "течет" к месту расположения этой точечной массы. Существует определенное расстояние, на котором вы пересечете горизонт событий: точку невозврата, откуда вы не сможете сбежать, даже если бы двигались сколь угодно близко к скорости света.

Это пространство-время намного сложнее, чем пустое пространство, а ведь все, что мы сделали, это добавили одну массу. Это было первое точное, нетривиальное решение, когда-либо обнаруженное в общей теории относительности: решение Шварцшильда, которое соответствует невращающейся черной дыре.

Как внутри, так и за пределами горизонта событий черной дыры Шварцшильда пространство течет, как движущаяся дорожка или водопад, в зависимости от того, как вы хотите его визуализировать. На горизонте событий, даже если вы бежите (или плывете) со скоростью света, вы не сможете преодолеть поток пространства-времени, который втягивает вас в сингулярность в центре. Однако за пределами горизонта событий другие силы (например, электромагнетизм) часто могут преодолеть силу тяжести.

За последнее столетие было найдено много точных решений уравнений Эйнштейна, но они не намного сложнее и включают:

- идеальные жидкие растворы, в которых энергия, импульс, давление и напряжение сдвига жидкости определяют ваше пространство-время,

- электровакуумные растворы, в которых могут существовать гравитационные, электрические и магнитные поля (но не массы, электрические заряды или токи),

- решения скалярного поля, включая космологическую постоянную, темную энергию, инфляционное пространство-время,

- решения с одной точечной массой, которая вращается (Керр), имеет заряд (Рейсснер-Нордстрем) или одновременно вращается и имеет заряд (Керр-Ньюман),

- или жидкий раствор с точечной массой (например, пространство Шварцшильда-де Ситтера).

Эти решения чрезвычайно просты и не включают самую базовую гравитационную систему, которую мы рассматриваем все время: Вселенную, где две массы гравитационно связаны друг с другом.

Было проведено бесчисленное количество научных проверок общей теории относительности Эйнштейна, в результате чего эта теория выдержала самые строгие ограничения, когда-либо установленные человечеством. Первое решение Эйнштейна касалось предела слабого поля вокруг единственной массы, такой как Солнце; Эйнштейн с поразительным успехом применил эти результаты к нашей Солнечной системе. Мы можем рассматривать орбиту Земли (или любой другой планеты), как прямю линию в ее собственной системе отсчета. Все массы и все источники энергии вносят вклад в искривление пространства-времени, но мы можем рассчитать орбиту Земля-Солнце только приблизительно, а не точно.

Эта проблема - проблема двух тел в общей теории относительности - не может быть решена точно. Не существует точного аналитического решения для пространства-времени с более чем одной массой в нем, и считается (но, насколько мне известно, не доказано), что такое решение невозможно.

Вместо этого все, что мы можем, это делать предположения и либо выделить некоторые приближенные величины более высокого порядка (постньютоновское разложение), либо изучить конкретную формулировку проблемы и попытаться решить ее численно. Достижения в области численной теории относительности, особенно в 1990-х годах и позже, позволили астрофизикам рассчитывать и определять шаблоны для различных типов гравитационных волн во Вселенной, включая приближенные решения для двух сливающихся черных дыр. Всякий раз, когда установки LIGO или Libra обнаруживают гравитационные волны, это результат теоретических исследований, сделавших возможным наблюдение.

Тем не менее, есть некоторое количество проблем, которые мы можем решить, по крайней мере приблизительно, используя решения, которые мы действительно понимаем. Мы можем исправить то, что происходит в неоднородном участке гладкой, заполненной жидкостью Вселенной, чтобы узнать, как сверхплотные области растут, а разреженные - сжимаются.

Мы можем определить, чем поведение эйнштейновской системы отличается от ньютоновской, а затем применить эти поправки к более сложной системе, которую, возможно, не сможем решить.

Или мы можем разработать новые численные методы для решения проблем, которые совершенно неразрешимы с теоретической точки зрения; пока гравитационные поля относительно слабы (т.е. мы не слишком близки к слишком большой массе), это правдоподобный подход.

Тем не менее, общая теория относительности ставит уникальный набор проблем, которые не возникают в ньютоновской Вселенной. Факты таковы:

- кривизна пространства постоянно меняется,

- каждая масса имеет свою собственную энергию, которая также изменяет кривизну пространства-времени,

- объекты, движущиеся в искривленном пространстве, взаимодействуют с ним и испускают гравитационное излучение,

- все генерируемые гравитационные сигналы движутся только со скоростью света,

и скорость объекта относительно любого другого объекта приводит к релятивистскому преобразованию (сокращение длины и замедление времени), которое необходимо учитывать.

Один из самых ценных уроков, которые я когда-либо получил в своей жизни, я получил в первый день моего первого урока математики в колледже по дифференциальным уравнениям. Профессор сказал нам: "Большинство существующих дифференциальных уравнений невозможно решить. И вы не можете решить большинство дифференциальных уравнений, которые, в принципе, можно решить". В этом и состоит общая теория относительности - серия связанных дифференциальных уравнений - и трудности, которые она представляет для всех, кто ее изучает.

Мы даже не можем записать уравнения поля Эйнштейна, которые описывают большинство пространств-времен или большинство Вселенных, которые мы можем себе представить. Большинство уравнений из тех, что мы можем записать, невозможно решить. И большинство из тех уравнений, которые можно решить, не могут быть решены ни мной, ни вами, ни кем-либо еще. Но все же мы можем делать приближения, которые позволяют делать некоторые значимые прогнозы и описания. В великой схеме космоса многое предстоит сделать, и мы не сдадимся, пока не доберемся до цели.


***

Итан Сигель


Тайна двухщелевого эксперимента


Когда мы разделяем материю на мельчайшие возможные части, из которых она состоит - на материал, который нельзя делить дальше, - эти неделимые части, к которым мы приходим, называются квантами. Но каждый раз, когда мы задаем вопрос: как ведет себя каждый отдельный квант, это сложная история. Они ведут себя как частицы? Или они ведут себя как волны?

Самый загадочный факт квантовой механики заключается в том, что ответ, который вы получите, зависит от того, как вы смотрите на отдельные кванты, являющиеся частью эксперимента. Если вы проведете определенные классы измерений и наблюдений, ваши объекты будут вести себя как частицы; если вы сделаете другой выбор, они будут вести себя как волны. Влияет на результат и то, как вы наблюдаете за своим экспериментом, и эксперимент с двумя щелями - идеальный способ показать, как это происходит.

Более 200 лет назад Томас Янг провел первый эксперимент с двойной щелью, который показал, что свет ведет себя то как волна, то как частица. Ньютон, как известно, утверждал, что свет это частица или корпускула, и с помощью этой идеи он смог объяснить ряд явлений. Отражение, пропускание, преломление и любые лучевые оптические явления полностью соответствовали представлению Ньютона о том, как должен вести себя свет.

Но для объяснения других явлений, казалось, требовались волны: в частности, интерференция и дифракция. Когда вы пропускали свет через двойную щель, он вел себя так же, как водяные волны, создавая знакомую картину интерференции. Светлые и темные пятна, появившиеся на экране за щелью, соответствовали конструктивно-деструктивной интерференции, указывая на то, что - по крайней мере, при определенных обстоятельствах - свет ведет себя как волна.

Если у вас есть две щели очень близко друг к другу, естественно, что любой отдельный квант энергии пройдет либо через одну щель, либо через другую. Вы можете подумать, что причина того, что свет создает эту интерференционную картину, заключается в том, что у вас есть много разных квантов света - фотонов, которые проходят через различные щели вместе и интерферируют друг с другом.

Вы берете другой набор квантовых объектов, таких как электроны, и запускаете их также через две щели. Вы получаете интерференционную картину, но теперь вы можете сделать настройку: запускаете электроны по одному через щели. С каждым новым электроном вы записываете новую точку данных о том, в каком месте мишени он "приземлился". После тысяч и тысяч электронов вы, наконец, смотрите на возникающую закономерность. А что видите? Интерференцию. Каким-то образом каждый электрон мешает самому себе, действуя в основном как волна.

На протяжении многих десятилетий физики ломали голову и спорили о том, что это означает на самом деле. Электрон проходит через обе щели одновременно, как-то мешая себе? Это кажется нелогичным и физически невозможным, но у нас есть способ определить, правда это или нет: мы можем это измерить.

Итак, мы поставили тот же эксперимент, но на этот раз у нас есть небольшой поток света, которым мы освещаем каждую из двух щелей. Когда электрон проходит сквозь щель, свет слегка "возмущается", поэтому мы можем "пометить", через какую из двух щелей прошел электрон. С каждым электроном, который проходит сквозь щель, мы получаем сигнал, исходящий из одной из двух щелей. Наконец-то каждый электрон посчитан, и мы знаем, через какую щель он прошел. И вот, в конце концов, когда мы смотрим на экран, мы видим, что интерференционной картины больше нет.

Что происходит? Как будто электроны "знают", смотрите вы на них или нет. Сам акт наблюдения за этой установкой - вопрос "через какую щель прошел каждый электрон?" - меняет исход эксперимента.

Если вы измеряете, через какую щель проходит квант, он ведет себя так, как будто проходит через одну и только одну щель: он ведет себя как классическая частица. Если вы не измеряете, через какую щель проходит квант, он ведет себя как волна, действуя так, как будто он прошел через обе щели одновременно, создавая интерференционную картину.

Что на самом деле здесь происходит? Чтобы это выяснить, нам нужно провести больше экспериментов.

Один из экспериментов, который вы можете устроить, - это поставить подвижную маску перед обеими щелями, при этом по-прежнему пропуская через них электроны по одному. Практически это теперь осуществляется следующим образом:

- подвижная маска с отверстием начинается с блокировки обеих щелей,

- маска перемещается, так что первая щель становится незамеченной,

- маска продолжает движение, так что вторая щель тоже не маскируется (вместе с первой),

- маска продолжает движение до тех пор, пока первая щель снова не будет перекрыта (но вторая еще не будет замаскирована),

- и, наконец, обе щели снова закрываются.

Как меняется узор?

Как и следовало ожидать:

- вы видите узор с одной щелью (без помех), если открыта только одна щель,

- двухщелевой (интерференционный) рисунок, если обе щели открыты,

- и гибрид двух вариантов.

Когда оба пути доступны одновременно, без ограничений, вы получаете интерференцию и волнообразное поведение. Но если у вас есть только один доступный путь или если какой-то путь каким-то образом ограничен, вы получите поведение, подобное частицам.

Итак, мы возвращаемся к тому, что обе щели находятся в "открытом" положении, и освещаем обе, когда пропускаем электроны по одному через двойные щели.

Если свет является одновременно энергетическим (высокая энергия каждого фотона) и интенсивным (большое количество фотонов), вы вообще не получите интерференционной картины. 100% ваших электронов будут измеряться на самих щелях, и вы получите результаты, которые ожидаете только от классических частиц.

Но если вы снизите энергию на фотон, вы обнаружите, что, когда вы опускаетесь ниже определенного энергетического порога, свет не взаимодействует с каждым электроном. Некоторые электроны пройдут через щели, не регистрируясь, через какую щель они прошли, и вы начнете возвращать интерференционную картину, когда снизите энергию фотонов.

То же самое и с интенсивностью: когда вы ее понижаете, узор "два ворса" медленно исчезает, сменяясь узором интерференции, а если увеличиваете интенсивность, все следы интерференции исчезают.

И тогда у вас появляется блестящая идея использовать фотоны, чтобы измерить, через какую щель проходит каждый электрон, но уничтожить эту информацию, прежде чем смотреть на экран.

Эта идея известна как эксперимент с квантовым ластиком, и он дает удивительный результат: если вы уничтожите информацию в достаточной степени, даже после измерения, через какую щель прошли частицы, вы увидите на экране интерференционный узор.

Каким-то образом природа знает, есть ли у нас информация, которая "отмечает" прорезь, через которую прошла квантовая частица. Если частица каким-либо образом помечена, вы не получите интерференционной картины, когда посмотрите на экран; если частица не помечена (или была измерена, а затем снята с пометки, уничтожив ее информацию), вы получите картину интерференции.

Мы даже пытались провести эксперимент с квантовыми частицами, квантовое состояние которых было "сжато", чтобы быть более узким, чем нормальное, и они не только демонстрируют ту же квантовую странность, но и получаемая интерференционная картина также сжимается по сравнению со стандартным двойным щелевым узором.

В свете всей этой информации очень соблазнительно задаться вопросом, о чем спрашивали тысячи и тысячи ученых и студентов-физиков: что все это говорит о природе реальности?

Означает ли это, что природа по своей сути недетерминирована?

Означает ли это, что то, что мы сохраняем или разрушаем сегодня, может повлиять на исход событий, которые уже должны были быть определены в прошлом?

Что наблюдатель играет фундаментальную роль в определении того, что реально?

Ответ, к сожалению, заключается в том, что мы не можем сделать вывод, является ли природа детерминированной или нет, локальной или нелокальной, или реальна ли волновая функция. Эксперимент с двойной прорезью показывает настолько полное описание реальности, насколько вы когда-либо собираетесь получить. Знать результаты любого эксперимента, который мы можем провести, - это настолько далекая перспектива, насколько нам позволяет физика. Остальное - всего лишь интерпретация.

Если ваша интерпретация квантовой физики может успешно объяснить то, что нам показывают эксперименты, значит, все остальные недействительны. Все остальное - эстетика, и хотя люди могут спорить о своей любимой интерпретации, никто не может претендовать на то, что она "настоящая" больше, чем любая другая. Но в этих экспериментальных результатах можно найти суть квантовой физики. Мы навязываем Вселенной свои предпочтения на свой страх и риск. Единственный путь к пониманию - это прислушиваться к тому, что Вселенная говорит нам о себе.


***

Тим Андерсен, доктор философии


Стрела времени: возможно, мы сможем вспомнить будущее


Я наливаю воду в кружку и ставлю кружку в микроволновую печь. Чтобы довести до кипения, требуется две минуты при высокой температуре. Микроволновая печь издает звуковой сигнал, и я бросаю чайный пакетик, конечно же "Эрл Грей", прислушиваясь к звукам пузырей.

Чай очень горячий, я достаю кружку и ставлю на стойку, чтобы чай заварился.

Предположим, я сейчас воспроизведу это в обратном порядке.

Беру со стойки горячую чашку. Кладу ее в микроволновую печь и достаю чайный пакетик. Микроволновая печь издает звуковой сигнал, а часы идут две минуты, пока чай внутри остывает до комнатной температуры. Микроволновое излучение внутри отводит тепло и сохраняет его в виде электричества. Теперь вода комнатной температуры. Я достаю чашку, и вода выливается в кран.

Почему это имеет смысл в одном направлении, а в другом - нет?

Все дело в причине и следствии.

Микроволновая печь является причиной нагрева воды. Нагрев воды - это эффект. Если вы перевернете процесс, в этом нет смысла.

Причина, по которой вещи имеют смысл в определенном порядке от причины к следствию, связана со вторым законом термодинамики, который гласит, что энтропия, уровень беспорядка в системе, всегда должна возрастать. Таким образом, кажется, что причина должна иметь меньшую энтропию, чем ее следствие.

Предположим, я уронил кружку с чаем на пол. Кружка разлетается на куски. Чай разливается по полу. Энтропия кружки и чая увеличилась из-за того, что им позволили разбиться и пролиться. Одно должно быть причиной другого.

Термодинамика была разработана в конце 18 века и сводится к своду законов. Вот два основных закона:

1. Энергия не может быть создана или уничтожена.

2. Энтропия со временем должна возрастать.

Закон N1 - это абсолютный закон физики. Его строго соблюдают даже в квантовой механике.

Закон N 2, однако, является законом физики "де-факто". Его не соблюдают строго, а соблюдают только в среднем. Итак, средние значения в термодинамике имеют тенденцию быть довольно надежными, потому что, если каждая частица делает ставки и есть триллионы триллионов частиц, тогда закон больших чисел говорит, что среднее значение так же хорошо, как закон. Но это все еще не строгий закон физики.

Все строгие законы физики "обратимы во времени", что означает, что причины и следствия фактически взаимозаменяемы. Теоретически, в закрытой системе чашка может подпрыгнуть и собраться заново. Это просто маловероятно.

Любому энтузиасту физики все это известно, но мало известно, почему это так. Почему энтропия увеличивается в одном направлении, а не в другом? Если все физические процессы обратимы во времени, то это должно позволить некоторым процессам увеличивать энтропию в одном направлении, в то время как другие увеличивают энтропию в обратном направлении времени. Однако мы не видим, чтобы это произошло на самом деле. Энтропия всех физических процессов увеличивается только в одном направлении.

Главный вопрос: почему?

Эта проблема называется проблемой стрелы времени.

Было предложено довольно много решений этой дилеммы:

1. Вселенная просто началась в состоянии с низкой энтропией. Это спонтанно и вряд ли объясняет, почему всегда наблюдается рост энтропии.

2. Расширение Вселенной направляет термодинамическую стрелу времени в одном направлении. Почему это должно быть так, неизвестно, поскольку термодинамическая стрела относится ко всем системам, независимо от их размеров.

3. Физические законы неполны и должны отражать необратимые процессы, вещи, которые не симметричны во времени. Текущие физические законы зависят от этой симметрии, поэтому было бы большим прорывом обнаружить, что временная симметрия не соблюдается (это будет называться нарушением зарядовой четности или времени CPT и будет столь же значительным, как демонстрация нарушения симметрии Лоренца). .

4. Квантовая декогеренция - это взаимодействие чистых квантовых состояний (таких как изолированные частицы) с макроскопическими объектами - вызывает стрелу времени. Для меня это просто перевод вопроса от энтропии к декогеренции. Почему декогеренция в одном направлении, а не в другом, если квантовая механика обратима во времени?

Однако наиболее действенное решение проблемы сосредоточено не на дефекте физического закона, а на нас или, точнее, на любой информационной системе.

Это информационная или основанная на памяти стрела времени, которая указывает, что информационное содержание системы, то есть ее память, увеличивается с увеличением энтропии. Таким образом, во всех системах хранения информации время течет в сторону увеличения энтропии, несмотря на то, что время обратимо.

Никакие процессы, которые развиваются в сторону более низкой энтропии, не запоминаются.

В 1950 году Эрвин Шредингер, один из основоположников квантовой механики, описал эту точку зрения с помощью статистической механики. Предположим, у вас есть система в неравновесном состоянии, например, кристалл, набравший энергию и плавящийся в жидкость. Теперь, прежде чем он достигнет равновесия, вы разделите его на четыре изолированные части.

Шредингер показал, что каждая из этих частей выберет направление времени и будет развиваться к равновесию в этом направлении. Эволюция замкнутой изолированной системы определит для себя направление времени. Следовательно, время t Эйнштейна, Ньютона и даже Больцмана отличается от феноменологической, то есть наблюдаемой стрелы времени, которая есть t или -t. В отличие от физического времени, феноменологическое время, время, которое мы переживаем, представляет собой градиент энтропии, путь увеличения, который определяется через пространство-время.

Информационная теория времени сочетает стрелу градиента энтропии Шредингера с теорией информации Шеннона.

Клод Шеннон был просто еще одним исследователем в Bell Labs, работавшим над телефонной системой. Учитывая, что телефонная система тесно связана с передачей информации, он начал думать о том, как охарактеризовать информацию с точки зрения энтропии. Он разработал теорию, согласно которой энтропия связана с количеством битов, двоичных нулей и единиц, которые может нести система. Это связано с количеством различных конфигураций, которые может иметь система. Система с низкой энтропией может иметь только несколько конфигураций, то есть всего несколько бит. Система с высокой энтропией может иметь множество конфигураций, очень много битов.

Эта взаимосвязь предполагает, что течение времени, которое мы воспринимаем, и градиент энтропии связаны с направлением роста информации. Что еще более важно, это также предполагает, что, хотя рост энтропии добавляет воспоминания, уменьшение энтропии уносит их.

Эта теория была усилена с помощью квантовой теории информации в 2009 году в потрясающей статье итальянского исследователя Лоренцо Макконе. Макконе показал, что феноменологическое время может течь в любом направлении, как указал Шредингер, и как того требует обратимость времени. Квантовая механика, однако, утверждает, что процессы, уменьшающие энтропию, не могут оставить никаких следов. То есть процессы уменьшения энтропии фактически устраняют тот факт, что они произошли, как если бы время бежало в обратном направлении.

Макконе разрабатывает свою теорию, используя математику квантовой механики, используя волновые функции в гильбертовых пространствах (существуют бесконечномерные пространства, которые гарантируют двустороннее преобразование Фурье). Чтобы проиллюстрировать эту идею, Макконе предлагает следующий мысленный эксперимент:

Алиса находится в лаборатории, которая полностью изолирована, так что она развивается как законченное квантовое состояние.

Боб посылает ей немного энергии в виде света.

Алиса обнаруживает энергию с помощью детекторов, которые нагреваются при воздействии света. Она не проводит никаких измерений световых мод Боба, потому что энергия была преобразована в энтропию, как термодинамическое тепло.

Боб хочет вернуть свою энергию, т.е. хочет повернуть вспять энергетический процесс. Для этого он должен удалить энтропию, то есть устранить любую корреляцию между энергией, которую он ей послал, и ее инструментами, включая любые сделанные ею лабораторные записи. Если бы у него была эта сила, он мог бы вернуть ее лабораторию в состояние с более низкой энтропией и восстановить энергию. Но в результате Алиса не будет помнить о событии, лабораторные записи пусты, детекторы в порядке.

Таким образом, в процессе обращения энтропии система должна устранить любые корреляции с тем, что произошло. Ни корреляций, ни информации, ни памяти.

В примере Шредингера те из четырех замкнутых систем, которые работают в обратном времени, не могут быть изучены физикой, потому что их эволюция как будто вообще не происходила. Поэтому вместо того, чтобы видеть системы, как если бы они работали в обратном направлении, мы бы не осознавали их. Наша память и состояние любого другого оборудования, которое мы использовали, исчезли бы.

Действительно, закрытые системы могут работать в обратном времени все "время" в нашей Вселенной, но у нас нет возможности их обнаружить, потому что они скрываются со своим информационным содержанием. Это было бы похоже на попытку увидеть будущее.

Дополнительный и более странный вывод заключается в том, что мы могли бы "вспомнить" процессы в прошлом и потерять эти воспоминания в будущем. То есть процесс, обратный нашему собственному феноменологическому направлению, удаляет информационное содержание (квантовые корреляции) о его существовании, что предполагает, что в прошлом эта информация существовала и уменьшалась.

Может ли это означать, что мы можем помнить будущее?

Что ж, да и нет, как макроскопические существа мы сильно коррелированы друг с другом, и одно из требований к системам, которые должны двигаться в противоположных феноменологических направлениях, состоит в том, что они должны быть почти полностью изолированы друг от друга.

Не обращая внимания на этот факт, вернемся к чашке чая:

В то время, как чайная чашка может подняться с пола и снова собраться в моей руке, квантовая механика не позволяет мне это воспринимать, потому что мой мозг работает в другом феноменологическом направлении. Вместо этого я воспринимал разбитую чашу и вспомнил, как она упала. Тогда я постепенно теряю память о ее падении.

Если вы смотрели фильм "Мементо", то понимаете, о чем я говорю.

Макконе приходит к выводу, что сама Вселенная может находиться в состоянии нулевой энтропии, но мы воспринимаем ее эволюцию от низкой к высокой энтропии из-за уловки информационных систем.

На самом деле, может быть другая вселенная, перекрывающая нашу, но изолированная, развивающаяся в обратном направлении во времени, которую мы не можем воспринимать. Возможно, существуют целые инопланетные миры за пределами наблюдаемой вселенной, развивающиеся в обратном направлении.


***

Майкл Сигал - главный редактор журнала "Наутилус".


Метафизический багаж физики


Вопрос времени не был бы полным без разговора с Ли Смолином, бросившим школу физиком-теоретиком и основателем Института теоретической физики "Периметр" в Ватерлоо (Канада). Смолин исследует различные грани физики, он также продвинулся дальше, в экономику и философию науки, а также в популярную литературу. Его книга "Проблемы с физикой" 2008 года, не желающая уклоняться от конфронтации, была направлена на теорию струн. Смолин назвал тупиком одно из самых горячих достижений теоретической физики за последние 50 лет. В своем мышлении о времени он также взял курс, отличный от общепринятого, утверждая, что течение времени не просто реально, а более фундаментально, чем физический закон.

Он говорил со мной по телефону из своего дома в Торонто.

- Как долго вы думаете о времени?

- Вся история началась еще в 80-х, когда я ломал голову над тем, что теория струн не смогла однозначно рассказать нам принципы, определяющие законы физики. Я поставил перед собой задачу изобрести способ, которым природа могла бы выбирать, каковы законы физики. Я изобрел гипотезу под названием "Космологический естественный отбор", которую можно было проверить, и которая давала четкие предсказания. Это не была моя основная дневная работа; Моя основная дневная работа заключалась в квантовой гравитации, где предполагалось, что время нереально, что время - это иллюзия, и я работал, как и все остальные, в предположении, что время - это иллюзия на протяжении большей части моей карьеры. Мне потребовалось много лет, чтобы признаки космологического естественного отбора укоренились - примерно 20 или 25 лет.

- Ваша гипотеза космологического естественного отбора предполагает, что законы природы меняются во времени. Как такое возможно?

- Есть два типа объяснения того, почему система работает так, а не иначе. Во-первых, так должно быть, потому что есть какой-то фундаментальный принцип, который делает это так. Фактически, мое поколение выросло, чтобы найти уникальный набор законов, который удовлетворял бы принципам относительности и квантовой механики.

Мы думали, что найдем однозначный ответ. Но теперь мы знаем, что существует множество различных возможных законов, совместимых с принципами природы. Единственный другой способ объяснения в науке, ведущий к проверяемым гипотезам, - это наличие во времени некоего динамического процесса, заставляющего мир складываться таким, каким он был.

- Что это значит для нашего понимания времени?

- Стандартное представление в физике состоит в том, что время не является фундаментальным и возникает как иллюзия из-за действия законов. Но если законы будут развиваться, этого быть не может; время должно быть более фундаментальным. Если законы могут меняться во времени, я воспринимаю это почти как определение реальности времени. Аргументы, которые Эйнштейн и другие люди приводят в качестве иллюзии, предполагают, что законы природы никогда не меняются. Если они действительно изменятся, то представление о времени как об иллюзии развалится. Это означает, что время более фундаментально, чем законы природы.

- Ньютон был революционным отчасти потому, что применил вневременной свод законов ко всей Вселенной. Был ли он неправ?

- Физику изобрели люди, которые оказались очень религиозными. Ньютон - один из примеров. Для него законы природы и их математические представления были синонимами познания мыслей Бога: Пространство было сенсором Бога, а истинное время было временем, в которое Бог испытал мир и сотворил в нем вещи. А стиль физики Ньютона отлично работает, когда вы применяете его к небольшой части Вселенной, скажем, что-то происходит в лаборатории. Но когда вы берете стиль физики Ньютона и применяете его к Вселенной в целом, вы неявно предполагаете, что есть что-то вне Вселенной, заставляющее вещи происходить внутри Вселенной, точно так же, как что-то вне лабораторной системы заставляет вещи происходить в лаборатория. Я думаю, что произошло то, что даже физики, не имеющие религиозной веры или приверженности, были втянуты в форму объяснения, имеющего религиозную основу, под которой я подразумеваю, что требуется указать на что-то за пределами Вселенной, чтобы дать полное объяснение. Многие люди, считающие себя атеистами, обычно так и делают. На мой взгляд, это заставляет их думать о космологии небрежно. Когда дело доходит до распространения науки на Вселенную в целом, вы должны думать иначе, чем когда применяете науку к лабораторной системе.

- Разве на нашу Вселенную не могут влиять другие вселенные?

- Это возможно. Но вы знаете, наука - это не то, что может быть так, наука - это то, что мы можем продемонстрировать с помощью общедоступных доказательств. Таких вещей может быть бесконечное множество.

- Предлагает ли ваша теория источник стрелы времени?

- В физике мы объясняем вещи не только законами, но и начальными состояниями. Система начинается в начальном состоянии, а затем развивается во времени в соответствии с законом. Одна из величайших загадок космологии состоит в том, почему Вселенная вышла из теплового равновесия спустя столько миллиардов лет после ее возникновения. Согласно общепринятым представлениям, это объясняется тем, что Вселенная возникла из чрезвычайно невероятной начальной стадии. Второй закон термодинамики гласит, что системы эволюционируют от менее вероятного состояния к более вероятному. Стрела времени - это, по сути, процесс эволюции к более вероятным состояниям. Теперь, если время не реально, а просто появляется как приблизительное описание, вы должны объяснить, почему будущее отличается от прошлого, почему мы помним прошлое и не помним будущее, почему будущее кажется изменяемым теми процессами, которые, как правило, происходили в прошлом. Учитывая, что исходное состояние - это просто случайность, вы должны это тоже объяснить. Но если время реально, тогда все это можно просто записать в законы природы. Чтобы объяснить начальные условия, не нужно заходить так далеко. Кроме того, динамика формы и гравитация объясняют, как системы могут выйти из состояния равновесия. Это означает, что меньше нужно объяснять, почему есть стрела времени.

- Вы писали о некоторых из этих идей в своей недавней книге "Time Reborn". Какая была реакция?

- Не та, что я думал. Я думал, что физики поймут этот аргумент, потому что это аргумент, основанный на физике, а философы будут сбиты с толку. Но на самом деле произошло обратное. Философы действительно это понимают. Состоялись симпозиумы, организованные для обсуждения книги философами, понимающие проблему и понимающие аргументы, приводимые в книге. Но физики, кажется, на самом деле этого не поняли, и я плохо к этому отношусь.

- У вас также есть аргумент в пользу реальности времени, основанный на философии разума. Вы можете это описать?

Это связано с версией натурализма, где квалиа опыта занимает естественное место, как, например, аргументировали это философы Гален Стросон и Дэвид Чалмерс. Они хотят быть натуралистами, хотят верить, что существует единая физическая вселенная, но их также не убеждают аргументы таких людей, как Дэн Деннет, о том, что квалиа - это иллюзии. Они думают, что определенно есть что-то, что мы знаем, когда знаем, каково ощущение красного цвета, и они хотят, чтобы это было что-то, что верно в отношении мира природы. В статье под названием "Темпоральный натурализм" я утверждаю, что для того, чтобы квалиа было частью природного мира, должны существовать внутренние качества этого мира, не связанные между собой.

- Повлияло ли ваше видение времени на другие стороны вашей жизни?

- Это повлияло на мои представления о личной жизни. Я был новым родителем, когда писал "Time Reborn". Отцовство, безусловно, приводит к множеству размышлений о времени и жизни, о вашей собственной смертности, а также о чуде жизни. Если думать об этих вещах одновременно с размышлениями о том, является ли время реальным или иллюзией, есть ли что-то постоянное или постоянное в мире или все ли меняется, то эти вещи, естественно, влияют друг на друга.


Уистен Оден

Перевод с английского: А. Ситницкий


Те, одинокие, кто их выше


Я шуму внимал в шезлонге, в саду,

И думал - слова навлекают беду.

И как же разумно - порядок вещей

Скрывать от птичек и овощей.


Вдали некрещеный щегол пролетел,

Щеголий псалом, пролетая, пропел.

Цветок, шелестя, искал себе пару.

Если найдется, то спариться впору.


Из них никто не способен на ложь,

Никто не изведал предсмертную дрожь,

И, осознав перед Временем долг,

Ритмом и рифмой сквитаться не смог.


Пусть речь останется тем, кто их выше,

Кто по точному слову томится. Мы же,

Рыдая, смеясь, шумим снова и снова -

Слова лишь для тех, кто держит слово.


Благодарность


Еще до первых прыщей

Я почувствовал: лес и вереск

Святы, а люди грешны.


И потому снизу вверх

На Томаса, Гарди и Фроста

Взирал, начав рифмовать.


Любовь опровергла все,

Ведь кто-то стал мне дорог,

Тут помогли Йейтс и Грейвс.


Но экономика вдруг

без объявления рухнула,

и меня наставлял Брехт.


Гитлер и Сталин потом

меня ужаснули, заставив

вспомнить о Боге всерьез.


Как я их зло распознал?

Кьеркегор, Уильямс и Льюис

к вере вернули меня.


Смягчившись теперь, в летах

я дома, щедра здесь природа

и снова меня влечет.


Кто мне наставник сейчас?

Гораций творцов всех искусней,

в Тиволи неживших плоть.


Гёте, ценитель камней,

с догадкой своей, что Науку

сбил с панталыку Ньютон.


Нежно я помню вас всех,

без вас даже плохонькой строчки

я бы сложить не смог.


Сочинитель


Все - переводят, художник вводит

В мир, где будет разрыв и любовь,

Роясь в себе, сочинитель находит

Образы, что причиняют боль,


От Жизни к Искусству идя, кропотливо

Надеясь на нас, что скроем разлад.

Ноты твои - вот хитрое диво,

Песни твои - вот истинный клад.


Пролей свою суть, о, восторг, наводненьем,

Колена склони и хребты заодно

В наш мир тишины, покоренный сомненьем.


Ты одна, ты одна, о, надмирная песнь

Не в силах сказать, что мы попросту плесень,

И прощенье свое пролить, как вино.


Олег ПОЛЯКОВ


***

Сегодня я спросил у тишины:

"Как рассказать звучание струны?

Как написать, чтоб расцвела строка,

Чтоб пахла снегом, словно облака?.."

На мой вопрос - учтива и скромна -

Улыбкой отвечала тишина.


Иссохнув весь, пересекаю я

Пустынные барханы бытия.

Но вера в глубине живучих глаз

Колючкою в сознание впилась,

Что приведут к журчанию воды

Прошедших лет сыпучие следы.


***

Порой мы сами будем виноваты,

Порой никто ни в чем не виноват...

Не в этом суть. Нам суждены утраты

И потому не избежать утрат.


И, может быть, не избежать уродства,

Которое намерено всерьез

Сломать, унизить, довести до скотства

И затоптать достоинство в навоз.


И сил порою, может быть, не хватит...

Но сколько ни случись тяжелых дней,

Покуда живы будем, не утратим

Великой человечности своей!

***

Готовься! Время подошло.

И море встало перед нами.

Бери тяжелое весло -

И в бой с холодными волнами!


Не отступай, когда во тьме

Твое весло трещит и гнется,

Когда в бурлящей кутерьме

Оно о скалы разобьется.


Когда разломана корма

И нет опоры под ногами,

И ты почти сошел с ума,

Сражаясь голыми руками...


Пускай до суши далеко -

Остановиться - мало чести.

Сияет между облаков

Твое высокое созвездье.


Тебе дана такая власть

Под этим вечным небосводом...

Ты видишь, буря улеглась,

Теперь иди, вперед, по водам!


Ну, поднимайся! Распрямись!

Теперь иди! Еще немного!...

Прошу тебя, не усомнись!

Не усомнись же, ради Бога!


Таня ГРИНФЕЛЬД


Ларошфуко


Однажды ночью иль под вечер

Когда стояла духота,

Он вышел вдруг на эту встречу

С Ларошфуко - своим тем я.

Второй был тоже не в новинку

Такой же плут, подлец, бретер.

И может, даже ахавинку

Он смог бы затереть в шиньон.

Когда бы было что похуже -

Была б такая темнота.

Но он уже не стал бы мужем

Ничьим, и это - на века.

Так отозвалось бы всем в нею

И отразилось невзначай

Теперь, когда тебя я брею,

Ты можешь дать ему на чай...

Гутенберг


Вот Гутенберг приоткрывает дверь

Надменного дотоле мира

И, приведя с собой двоих своих детей,

Преподнесет печатную машину пиру

Книг рукописных,

Как если бы хотел он вдруг сказать:

"Кто был здесь первым на твоей странице?"

Кто научил вас делать ту печать,

Которой можно и сейчас дивиться,

Листая фолиантов шелк,

Атласных букв лаская литер,

И даже то, что как бы ни при чем,

Но ставит вам тавро на свитер?

Обыденность рядится в мастерство.

А мастерству не надо и рядиться.

Оно пришло. Создало. И ушло.

А вам лишь остается восхититься.

Поэтому ты держишь книгу так

В руке всегда с такой любовью,

Что первый, кто оставил на ней знак,

Принадлежал к небесному сословью.


Левенгук


И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг.

А. С. Пушкин


Ты, Левенгук, собрав свой микроскоп,

Подозревал ли ты о том скопленьи жизни,

В которую ты погрузился глазом?

Те существа, что пред тобой предстали

В таком немыслимом размере

Всего лишь в капельке воды проточной,

Вели свою таинственную жизнь,

Любя и споря меж собою.

А ты смотрел, не в силах оторваться,

На дочеловеческие формы, понимая:

Как бесконечны все ступени эти,

Ведущие тебя к познанью мира,

Так бесконечно то, что жизнь их

насыщает

Своею силою превышнею незримой.

И что за этим всем многообразьем

Стоит Творец проявлено и зримо.