# Млечный Путь. No 2 (28), 2019

Млечный Путь Журнал

Оглавление: Повесть О. Бэйс "Смертельная ставка" Рассказы А. Казарновский "Жизнь-гимел" И. Соляная "Дело об электрической лампочке" Н. Резанова "Ангиарм" А. Птухина "Расстройство" Миниатюры С. Гуревич "Альтернативная история, или одна из возможных историй и жертве и палачe" Л. Ашкинази "Наследование культуры" Переводы Д. Хейнз "Заброшенная дорога" Эссе П. Амнуэль "Близко - далеко" Л. Ашкинази, А. Кузнецова "Сжатые жанры" Э. Левин "Талмуд в свете темпорологи. Наука на просторах Интернета". Амнуэль "Научно-популярный Telegram" Стихи Д. Клугер О. Поляков

ПОВЕСТЬ


Ольга БЭЙС


СМЕРТЕЛЬНАЯ СТАВКА


Комиссар в затруднении


Внезапная смерть Саймона Ковальски на первый взгляд не таила в себе никаких загадок. Конечно, он был еще не стар, но и не настолько молод, чтобы исключить возможность рокового сердечного приступа. Кроме того, любитель вкусно и обильно поесть, в этот раз он явно переусердствовал.

Однако, было непонятно, почему ни на столе, ни в мусорном баке не оказалось остатков жареной курятины и куриных косточек. Как сообщили в ресторане, откуда была доставлена вся еда, господин Ковальски заказал два жареных цыпленка, и заказ был выполнен и доставлен по адресу, а в желудке усопшего, по утверждению эксперта, в лучшем случае была половина порции. Вот такая мелочь заставила полицию усомниться в том, что смерть Ковальски была вызвана естественными причинами или являлась результатом несчастного случая. Как только возникли сомнения, стали появляться и другие факты, позволившие суду первой инстанции вынести решение о необходимости продолжения расследования.

Смерть удачливого, а потому весьма состоятельного букмекера стала обрастать слухами и легендами. Представляете, какое количество людей было знакомо с усопшим? А тут еще слухи о потусторонних откровениях, переданных его адвокату известным медиумом из Нью-Йорка.

- Вы понимаете, коллега, - взволнованно воскликнул комиссар, - я, конечно, могу запросить данные о некой Тамаре Рубик, проживающей в отеле Аладдин, но какую причину и какой источник информации я укажу?

- Да, - согласилась я, - написать в официальном запросе, что покойник просил передать...

- Вот-вот, вы меня понимаете. Да и что мне могут сообщить? Только подтвердить или опровергнуть факт существования этой свидетельницы. А если этот звонок вообще был лишь дурацкой шуткой?

- Понимаю и, кажется, догадываюсь, чего вы хотите от меня. Сегодня же позвоню Николь. Но мне неплохо бы ознакомиться с материалами дела, или все уже можно выловить в сети?

- Слава Богу, мы пока еще умеем сохранять неприкосновенность какой-то части информации. Я приготовил для вас все необходимое и уже послал на ваш личный адрес, - Эрик, наконец, улыбнулся.


***

Прежде, чем позвонить Николь, я решила все же просмотреть материалы дела. Собственно, нового, того, чего пока не знал никто, там было мало. Адвокат Саймона Ковальски сообщил о странном телефонном звонке из Нью-Йорка. Звонивший назвал себя спиритом и медиумом Майклом Кросби. Кросби заявил, что общался с духом мистера Ковальски, и тот велел ему позаботиться о некой Тамаре Рубик. Дух покойного букмекера, как утверждал спирит, сообщил о намерении Ковальски переписать завещание. Он собирался это сделать, но не успел. Покойный настаивал, как утверждал господин Кросби, на важности своего сообщения. Главным в его сообщении было то, что он признает девушку своей дочерью и наследницей.Дух умершего также сообщил, что мисс Рубик остановилась в отеле Аладдин.

Почему вообще вся эта чушь озаботила полицию? Дело в том, что Ковальски за день до смерти действительно взял свое завещание в адвокатской конторе, заявив при этом, что хочет внести некоторые изменения. Однако новое завещание не было найдено, как и то, что Ковальски унес от своего адвоката. Об этой истории пронюхали газетчики, причем мусолить сомнительную новость начали издания, не слишком пекущиеся о своей репутации. Николь согласилась нам помочь, это, в какой-то мере, совпадало и с ее ближайшими планами. Я передаю ее рассказ полностью, он был записан на диктофон.


Завещание

(Рассказ Николь)


Как и четыре года назад, отель "Аладдин" нуждался в срочном ремонте. Мрачное здание с осыпающимися стенами и покосившейся вывеской... Кичиться он мог лишь местоположением: пятнадцать минут ходьбы до Таймс-сквер и десять -до Центрального вокзала. Я прожила в нем неделю, за что получила нагоняй от Генри. "Вы не должны останавливаться в номерах дешевле двухсот долларов в день и просто обязаны обедать в дорогих ресторанах и пользоваться такси. Это не частная увеселительная поездка - по вашим привычкам и поведению судят о финансовой состоятельности фирмы. Подумайте сами - кому потребуются наши программы, если есть шанс, что мы закроемся и не сможем сопровождать их в дальнейшем? Это тот случай, когда от видимости благополучия зависит само благополучие!" - произнес Генри самый длинный назидательный монолог, который я когда-либо от него слышала...


* * *

Я потопталась у дверей, освежая в памяти все припасенные для таких случаев легенды: от общества помощи голодающим детям до циничного страхового агента. Ни на чем не остановившись, решила действовать по обстоятельствам.

За стойкой администратора никого не было, и я уверенно пересекла лобби и свернула на лестницу - тошнотворный запах местного лифта до сих пор не выветрился из моей памяти.

Номер 301, как и следовало ожидать, находился на третьем этаже в самом конце коридора. По-прежнему, экономили электричество - тусклые лампы за пыльными плафонами не освещали ничего, кроме самих себя. Мне пришлось воспользоваться миниатюрным китайским фонариком.

Я досчитала до семи и, собравшись с мыслями, постучала в дверь. Почти сразу отозвался усталый женский голос:

- Кто там? - И тут же, не дожидаясь ответа: - Одну минуту...

- Да-да, конечно, - как можно спокойнее сказала я.

Спустя какое-то время, когда шлепанье босых ног сменилось шарканьем тапочек, щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Девичья головка в намотанном на нее полотенце просунулась в дверной проем, но вовсе не там, где я ее ожидала увидеть, а на пару футов выше.

- Здравствуйте, - сказала я. - Мне надо с вами поговорить.

Голова на секунду исчезла, и дверь распахнулась.

- Зайдите, пожалуйста, - пригласила девушка.

Повторного приглашения не потребовалось.

Внутреннее убранство номера ничем не отличалось от того, в котором я когда-то ночевала в "Аладдине". Миниатюрный столик, складной стул со сгруженной на него одеждой и подростковая кровать с разобранной постелью. Проследив за моим взглядом, девушка сказала:

- Я сплю по диагонали, - и, помедлив, продолжила: - Извините, я только приняла душ и собиралась отдохнуть. Хотите чаю? Мне больше нечего вам предложить.

- Это вы меня извините, - спохватилась я. ?- Я не вовремя, но постараюсь не занять много вашего времени. От чая не откажусь.

Девушка засуетилась вокруг электрочайника, на ней был старомодный сатиновый халат, а крупные скулы простого детского лица выдавали обитателя сельской местности. Да и в ее манерах верховодили простота и естественность. Предложила мне чай, даже не поинтересовавшись целью визита незнакомого человека. А я тем временем выбрала легенду, точнее, отказалась от них вообще - почему бы не остаться самой собой?

- Меня зовут Николь. Я частный детектив.

Она взвизгнула, уронив чашку, - я думала, что она ошпарилась. Но нет...

- А я Тамара. Тамара Рубик... Вы не представляете... Пять минут назад я подумала: будь у меня средства, мне стоило бы обратиться к частному детективу. И тут появляетесь вы.

"Лучше бы у тебя появились средства", - подумала я, но вслух сказала:

- Давайте, за чаем вы мне все расскажете.

- Понимаете, - начала свой рассказ Тамара, взгромоздившись на кровать, уступив мне единственный стул, - несколько дней назад, может, неделю, я получила письмо. Даже не письмо, а листик, на котором было завещание Саймона Ковальски, по которому мне, его дочери -это он так пишет -полагается весьма внушительная сумма. Я таких денег отродясь не видывала.

-И что же вас смутило?

-Прежде всего, то, что он назвался моим отцом, но не пожелал ничего написать мне лично, ни словечка. Но тут я должна вам рассказать немного о себе. Два года назад умер Бернард Рубик, человек, которого я всегда считала своим отцом.Мы обожали друг друга. -Голос Тамары дрогнул. -Я страшно убивалась, и мама, полагая, что мне станет легче, призналась, что он был мне отчимом... От этого мое горе не стало меньше, зато появились вопросы. Однако мама категорически отказалась рассказать мне об отце. Она заявила, что еще не пришло время. Так что переживаний мне лишь добавилось.

Она помолчала, сделала несколько глотков и продолжила:

- Я здесь уже десять дней, мой адрес знает только мама. Я ищу место в кордебалете в каком-нибудь из театров. Никого не знаю в городе, но на второй день встретила случайно на улице рядом с гостиницей Шейлу Лоуренс, мы с ней когда-то сидели за одной партой. Она сказала, что торопится на спиритический сеанс и может прихватить меня с собой. Конечно, я пошла, мне было интересно. А там набралась смелости и попросила вызвать дух моего отца. Я не стану рассказывать подробности, да я их и не помню, но дух отца говорил со мной. Он сообщил, что в ближайшие дни меня ожидают большие изменения в жизни. Я решила, что непременно найду место в театре до того, как у меня закончатся деньги платить за гостиницу. Но... - Она вдруг вскочила и схватилась за голову. -Понимаете... Мне только сейчас пришло это в голову. Ведь это был не отец... То есть, не Бернард Рубик, а мой настоящий отец! Возможно ведь, что он уже умер! И, может, это завещание послал не он, а его адвокат или кто-то из близких, исполнивший его просьбу? Впрочем... - Она плюхнулась на кровать. -Кое-что меня смущает в этом завещании. Я слышала, что оно должно быть заверено стряпчим или еще кем, иначе кто знает, может, я его сама написала...

-Так оно не заверено? Можете показать мне его?

Тамара извлекла из-под подушки конверт и вручила мне.

М-да, едва ли эта бумажка обладает юридической силой... Но я решила не расстраивать Тамару.

-Ну, может, оно составлялось при свидетелях или это просто черновик, а подлинник хранится у адвоката...

-Да Бог с ним, - отмахнулась Тамара, - это пустяки. Откуда у него мой адрес?

- Может, от вашей мамы?

- Не знаю... Мне это не пришло на ум... Столько вопросов, а мне не с кем поговорить. Шейла улетела с женихом в Европу на месяц. Не обращаться же к Майклу Кросби?

- Это кто?

- Ну, это тот самый спирит...

- А, понятно. Возможно, я смогу вам помочь разобратьсяв ситуации.

- Спасибо, но...

- Нет-нет, мой визит к вам... Возможно, он как-то связан с этой историей. Я обязательно свяжусь с вами, как только что-нибудь узнаю определенное. А вы постарайтесь не думать об этом - в конце концов, ничего и не произошло. Кстати, не подскажите ли мне телефон и адрес вашей мамы?

И простодушная девушка выдала мне информацию, можно сказать, по первому требованию.


Клиент

(рассказ продолжаю я)


Я не собиралась вмешиваться в это расследование. Мне казалось, что при всей нелепости происходящего, комиссар быстро во всем разберется сам. Рассказ Николь, конечно, заинтриговал, но у меня уже был некоторый опыт, и я не собиралась увлекаться излишней таинственностью, зная, как частопосле смерти состоятельных людей у них вдруг появляются неучтенные дети.


А вот теперь представьте, какое впечатление на меня произвело сообщение Ари о том, что мне предстоит встреча с известным спиритом.

- Что значит, известный спирит? - в меру язвительно поинтересовалась я.

- Это значит, что его знают даже те, кто не верит в духов, загробную жизнь и возможность общения с умершими, - спокойно объяснил Ари.

- И как ему удалось привлечь внимание нормальных людей?

Интонацией я выделила слово "нормальных".

- Майкл Кросби - толковый доктор. Психотерапевт. У него обширная практика, к нему приезжают пациенты со всего мира. Он помогает людям, пережившим личные катастрофы, в том числе, потерю близких.

- Представляю, какие приемы использует этот доктор, - не скрывая своего раздражения, буркнула я.

- Не торопитесь с выводами, - ответил Ари и, многозначительно посмотрев мне в глаза, вышел из кабинета.


Не нужно особого воображения, чтобы представить, как я была настроена перед встречей с Кросби.

В кабинет вошел высокий и худой мужчина лет пятидесяти, он слегка сутулился. Устроившись в кресле, какое-то время он, молча, чуть прищурившись, разглядывал меня.

- Мое имя Майкл, - наконец, заговорил он глуховатым, но приятного тембра голосом. - Майкл Кросби, я - врач-психотерапевт.

- Да? А мне говорили о другой вашей специализации, - не удержалась я от замечания.

- Понятно, - откровенно усмехнулся мой посетитель.-Вы, конечно, сомневаетесь в возможности общения с обитателями других реальностей?

- Это очень мягко сказано, - серьезно ответила я.

- Ну, да, - Кросби тоже заговорил очень серьезно, - еще ничего не зная о моей методике, вы уже ее осуждаете? Вы специалист?

И тут мне стало стыдно, ведь и в самом деле я составила свое мнение о докторе Кросби, опираясь на непроверенную информацию, практически на слухи.

- Извините, вы правы, - признала я, - мне нужно было сначала узнать хоть что-то о вас и вашей работе, и даже в этом случае, вряд ли...

- Забудем, - примирительно улыбнулся доктор, - тем более, что я пришел к вам за помощью. Я понимаю, какую реакцию может вызвать слово спирит у здравомыслящей особы, вроде вас. Но это всего лишь слово. У него может быть не одно значение. В последнее время большинство практикующих психологов и психоаналитиков часто используют в своей работе методику погружений, особенно после изобретения господина Гриффса, наверняка вы о нем слышали. - Кросби посмотрел на меня, и я кивнула. - Так вот, внутри этой обширной профессиональной группы появились даже свои специализации. Я работаю с депрессиями и неврозами, вызванными потерей близких людей, таких случаев, к сожалению, еще очень много. Эту специализацию и называют спиритами. Никакими столоверчениями и вызываниями духов я, естественно, не занимаюсь.

- Да, но в разговоре с адвокатом господина Ковальски вы сами назвали себя медиумом.

- Я никогда не говорил с этим господином, тем более не передавал ему никакой информации с того света. Подождите! Понимаю, что у вас сразу появились вопросы, но лучше я сначала вам все расскажу. Вчера утром мне позвонила девушка. Она заявила, что была недавно на моем сеансе, и я помог ей пообщаться с ее настоящим отцом.Вы представляете, как я был удивлен?

- То есть, никакого спиритического сеанса, вы не проводили?

- Конечно, нет! Я уже объяснил, чтоне занимаюсь подобными глупостями!

- Значит, кто-то воспользовался вашим именем. Но тогда откуда у Тамары номер вашего телефона?

- Вы ее знаете? Она тоже обратилась к вам?

- Нет, о ней я узнала от комиссара полиции.

- Похоже, меня правильно направили именно к вам, хотя...

- Хотя еще пару минут назад вы так не думали, - догадалась я.

- Вы так молоды, да еще и встретили меня, как школьница нового учителя, - Кросби рассмеялся.

- Давайте вернемся к вашему рассказу.

- Да, конечно. Итак, я предложил девушке прийти ко мне в кабинет. Она очень удивилась, когда я назвал адрес. Но пришла. И сразу подтвердила то, что первым пришло мне в голову, да и вам тоже.

- Она сказала, что человек, назвавшийся вашим именем, выглядел иначе? - я просто уточнила очевидное.

- Кто бы сомневался.

- Но кто вас надоумил обратиться ко мне? В вашей стране несложно найти толкового частного детектива?

- Вы правы, но Тамара рассказала мне о визите молодой женщины по имени Николь и дала ее координаты.

- Понятно. А Николь посоветовала обратиться ко мне.Она еще что-то вам рассказала?

- Нет, она решила, что вы лучше сами разберетесь, что можно мне сообщить без ущерба для следствия, которое, как я понимаю, вы уже ведете.

- Следствие ведет полиция. Не спорю, дело меня заинтересовало.Но я - частный детектив, чтобы включиться в расследование, как правило, мне нужен клиент.

- Я прилетел сюда для того, чтобы просить вас заняться этой странной историей.

- В таком случае, сформулируйте точнее мою задачу, какую информацию вы хотели бы получить?

- Прежде всего, меня интересует загадочный медиум, он опасен для моей репутации, но, возможно, не только. Я подозреваю, что этой малышке, - он усмехнулся, видимо вспомнив рост Тамары, - грозит какая-то реальная опасность. Неплохо было бы найти ее подругу и узнать, что та замышляет.

- А почему вы решили, что там действительно что-то замышляется? Участие подруги в этом эпизоде вполне может быть случайным.

- А то, что этот лже-медиум знал о завещании, о смерти отца девушки, да и наверняка еще о чем-то. Это что, по-вашему, случайное совпадение? Или вы поверили в его способность общаться с загробным миром?

- Пожалуй, вы правы. Терпеть не могу совпадения. Что ж, давайте пока сосредоточимся на поиске фальшивого Майкла Кросби.

- Значит, вы беретесь за это дело?

- Несомненно! Но искать этого афериста нужно в вашей стране, по крайней мере, с этого стоит начать.


А был ли медиум?


Естественно, первое, что я сделала, это позвонила Николь. Не часто мне выпадала удача - начинать расследование рядом с единственной, а потому бесценной подругой. Николь, не задумываясь, пригласила меня к себе. Но обсудив все обстоятельства дела, мы решили, что разумнее будет мне остановиться в Нью-Йорке. Я надеялась, что застану там Тамару Рубик и смогу с ней познакомиться.

Снимать номер в "Аладдине"не стала. Посоветовавшись с Ари, остановила свой выбор на отеле "Шератон", значительно более комфортабельном, но расположенном примерно в том же районе.

Мне повезло. Тамаре я дозвонилась в первый же день. Она так обрадовалась моему звонку, что это меня даже озадачило.

Мы договорились встретиться в небольшом кафе.

Тамара появилась на пару минут позднее меня. Я ее узнала по описанию.

Сначала мы выпили по чашечке кофе и только затем приступили к разговору. Пауза была необходима, слишком странная история привела нас к этой встрече.

- Расскажи мне о своей подруге, - попросила я.

- О подруге? - удивилась моя собеседница, - думаете, что она имеет отношение к этой истории с завещанием?

- Нет, конечно, я так не думаю, но, как минимум, она привела к человеку, выдававшему себя за специалиста в довольно странной сфере.

- Ах, это! Но она сразу мне сказала, что ни во что такое не верит, просто хотела посмотреть на спиритический сеанс, это же круче, чем кино?

- Не знаю, кино я тоже не слишком люблю, - усмехнулась я, - а сама ты разве веришь в духов и возможность общения с потусторонним миром?

- Скорее нет, чем да, но я так и не поняла, откуда этот человек знал...

- Вот-вот! - перебила я Тамару, - это один из главных вопросов.

- Но Шейла не была знакома с этим медиумом до того, как мы пришли на его сеанс.

- Ты в этом уверена?

- Она так сказала, да и зачем ей нужно меня обманывать?

- Простая логика указывает на то, что твоя подруга, как минимум, не все рассказала. Я не хотела бы ее подозревать в злом умысле, но совпадения здесь более чем странные.

- Наверное, вы правы, - грустно согласилась моя собеседница, - собственно, мы с Шейлой не такие уж подруги. Я удивилась ее приглашению на столь странное развлечение, но не было повода к особым сомнениям. Ну, сразу его не было, а потом стало даже интересно, - Тамара смущенно улыбнулась, - я вам кажусь полной дурой?

- Вовсе нет, - искренне возразила я, пожалуй, я бы тоже пошла на этот сеанс, нормальное любопытство.

- Я не о сеансе, но это завещание... Да и доктору не надо было, наверное, звонить?

- Перестань комплексовать, ты вела себя естественно, давай лучше разбираться. Вся эта история может оказаться не такой уж безобидной. Что ты намерена делать? Мне было бы спокойнее, если бы ты сменила место жительства.

- Вы думаете, мне что-то угрожает? Мама тоже говорит, чтобы я возвращалась домой. Но как же мне быть? Мне нужна работа.

- Ты так уж сильно хочешь выступать на сцене?

- Нет, что вы! Это мне просто посоветовали в одной конторе, ну, рост у меня, да и хореографическая школа, а так я надеялась найти место секретаря, или продавщицы.

- У меня появилась идея, может, решим сразу пару проблем, - неуверенно произнесла я, но мои мысли тут же приняли вполне определенное направление, - сейчас мы заберем твои вещи из "Аладдина", я поселю тебя на некоторое время в свой номер. Места там вполне хватит.

- Ой, что вы! Мне неудобно...

- Очень даже удобно. Нужно сделать еще пару звонков.Мое покровительство, надеюсь, будет недолгим, не успеем поссориться, - засмеялась я, и Тамара поддержала меня смущенной улыбкой.


* * *

Николь моя идея понравилась, Генри тоже долго уговаривать не пришлось. Мы решили, что пока я буду в Нью-Йорке, Тамара поживет со мной в Шератоне, с администрацией отеля я все уладила. Доплатив необходимую сумму, мы просто перебрались в двуместный номер.

Тамара попыталась дозвониться подруге по номеру, который Шейла дала ей, уверяя, что этот телефон будет всегда при ней, и по нему ее можно будет найти, где бы она ни оказалась в ближайшие пару недель. Но дозвонитьсятак и не удалось.

Я понимала: единственное, что имеет смысл сделать именно здесь, - это попытаться найти загадочного медиума. А был ли этот медиум? Возможно, был лишь человек, изображавший его? Как долго, в таком случае, лже-специалист играл в эту игру? Была ли эта роль для него более-менее постоянной? А, может, это был разовый розыгрыш?

- Ты не могла бы мне описать, как можно подробнее, спиритический сеанс, на котором ты присутствовала? - спросила я Тамару.

- Я попробую, но мне больше запомнилось то, что он мне сказал.

- Неважно, я не собираюсь повторять его опыт, - улыбнулась я, - мне хотелось бы понять, насколько уверенно он сам себя чувствовал в этой роли.

- А знаете, вот сейчас мне кажется, он вел себя не совсем нормально. Ведь ни с кем, кроме меня он, собственно и не говорил!

- А много ли народу там было?

- Нет, но это как раз обычно, наверное. Вокруг стола было только пять мест.

- А как вели себя те двое, что, как я понимаю, составили вам с Шейлой и медиумом компанию?

- Я не помню. Я даже не могла бы с уверенностью сказать, были это мужчины или женщины? Я действительно...

- Спокойно, это тоже кое о чем говорит. Судя по всему, искать этого медиума среди местных магов и прочих жуликов бесполезно, но навести справки стоит, для очистки совести. Впрочем, для этого мне не обязательно оставаться в штатах. Пожалуй, сегодня мы встретимся с моим клиентом, а завтра я передам тебя на попечение Николь и ее шефа. И что-то мне подсказывает, что основное расследование придется вести в Сент-Ривере. Кстати, ты смогла бы найти сейчас то место, где был сеанс?

- Он был в пансионе "Розарий", это недалеко отсюда.

- Вот и хорошо, давай попробуем поговорить с хозяином пансиона. Может, он вспомнит, кому сдавал недавно свои комнаты.


* * *

К сожалению, ничего существенного в "Розарии" нам выяснить не удалось. Пансион давал приют не более, чем на сутки, тем, кто не мог решить свои транспортные проблемы без ночлега в Нью-Йорке.

Люди останавливались здесь, как правило, на несколько часов, чтобы дождаться пересадки на поезд или автобус. Это было дешевле, чем пользоваться услугами гостиниц. Понятно, что не было никакой регистрации, поэтому хозяин никого не помнил и ничего не мог нам сообщить.

Никаких сеансов общения с потусторонним миром здесь никогда не проводилось, по крайней мере, хозяин пансиона Дэйв Крайг об этом не слышал. Я попросила Тамару описать внешность ее подруги. Дэйв не был уверен, но, как он сам сказал, смутно помнил девушку, подходившую под это описание. Она оплатила комнату на сутки. Когда ушла, Крайг не заметил.


Совет Майкла Кросби


Мы встретились с моим клиентом в его кабинете, после того, как он закончил утренний прием пациентов.

- Непонятная история, - пожал плечами доктор Кросби, выслушав мой рассказ, - зачем нужен был этот странный розыгрыш? Есть подозрение, что вся эта история как-то связана со смертью того человека в Сент-Ривере, но тогда под подозрение вроде бы попадает девушка, Тамара, я правильно запомнил ее имя?

- В чем мы можем ее подозревать? - возразила я.

- У нее мотив...

- Да, но она не знала о своем предполагаемом наследстве, не была знакома с возможным претендентом на роль ее отца. Неплохо бы побеседовать с ее матерью, чтобы понять, есть ли в истории с завещанием хоть что-то реальное. Это нужно сделать сегодня, а потом я собираюсь вернуться в Сент-Ривер и там продолжить расследование.

- Вполне разумно, - согласился Кросби. - Но, если вы не против, я бы хотел высказать свое предположение, хотя я и не детектив. Просто полагаясь на свой опыт и некоторые знания в области психологии.

- Было бы очень кстати. - искренне заметила я.

- Мне кажется, что за всеми этими странными событиями, конечно, есть некто с умыслом и планом, но либо человек этот не слишком умен, либо план его появился спонтанно и не был как следует продуман, хотя, возможно, верны оба предположения. Хотите, чтобы я обосновал свою точку зрения?

- Нет, я пока согласна, просто интуитивно.

- Хорошо, но, боюсь, это пока вам мало что дает, так?

- Не знаю. На этом этапе расследования, как правило, собираешь все, а потом уже используешь, если повезет, и факты, и впечатления, и мысли. Посмотрим. Когда имеешь хотя бы приблизительное представление о человеке, которого ищешь, легче представить, где его искать.

- А вы не подумали, об окружении покойного букмекера? Это ведь весьма занятное сообщество. Вокруг убитого всегда атмосфера была на пару градусов выше, чем в остальном мире: страсти, азарт, эмоции.

- Если бы не это завещание, с того бы и начали, да, скорее всего, полиция этим сейчас и занята. Потому и мне пора бы вернуться. И что-то мне подсказывает, что вашей репутации уже ничего не грозит. Никто больше не воспользуется ни вашим именем, ни спиритизмом.

- Согласен с вами. Это был отвлекающий маневр, как говорят. Глупый, но не совсем бесполезный. Мне кажется, вам не стоит искать убийцу среди наследников, даже если таковые объявятся. Ищите другие мотивы, мой вам совет.

- Что ж, за совет спасибо. А чтобы говорить о других мотивах, надополучше познакомиться с убитым. Так что лечу домой.

- Удачи вам. А Тамара? Вы не думаете, что лучше не выпускать ее из виду?

- Мы с комиссаром тоже так решили, поэтому она будет с нами, до определенного момента, по крайней мере.

Я не стала говорить больше, чем можно было, несмотря на то, что ничуть не сомневалась в искренности и порядочности доктора. Все же речь шла не о моей безопасности. Кросби меня понял и не стал расспрашивать.


Тайны и воспоминания госпожи Рубик


Госпожа Рубик, которой я позвонила из офиса Генри Тамона, согласилась принять нас с Николь в своем доме, выслушать и ответить на наши вопросы.

Генри очень обстоятельно рассказал ей о том, чем будет заниматься Тамара в его фирме и на каких условиях.Мать нашей подопечной была рада, что ее дочь нашла такую хорошую работу.

Аккуратный домик на окраине Праймина, небольшого городка, расположенного к югу отНью-Йорка, выглядел так, словно его недавно построили, хотя мы уже знали, что здесь живет, как минимум, третье поколение семейства Рубик. Правда, Селию Рубик и ее дочь Тамару, строго говоря, уже нельзя было назвать прямыми потомками адвоката Айры Виктора Рубика, построившего этот дом для своего сына Леона.

В доме было чисто, прохладно, уютно. Я почувствовала какой-то очень слабый, но удивительно приятный аромат, Николь тоже его уловила, это было заметно по тому, как она замерла, словно прислушивалась к своим ощущениям.

- Это лаванда и дикая роза, - с улыбкой пояснила хозяйка дома. -Надеюсь, ни у кого нет аллергии на эти растения?

- Нет, - за обеих ответила Николь, - и очень приятно пахнет.

Селия совсем не была похожа на свою рослую и угловатую дочь. Невысокая, не полная, но наверняка вынуждена следить за фигурой, лицо круглое, румяное, макияжа я не заметила, но сомневаюсь, что он ей нужен. Темно-карие, почти черные глаза, полные красиво очерченные губы, наверняка не знакомые с помадой, - в общем, если мне удалось хоть немного передать впечатление от внешности госпожи Рубик, то вы согласитесь со мной: многое из того, что мы от нее услышали, обретает дополнительный смысл, когда видишь ту женщину, о которой идет речь.

- Иногда мне кажется, что я не живу, а снимаюсь в каком-то бесконечном сентиментальном сериале, - начала свой рассказ Селия.

Мы сидели в небольшой квадратной комнате, внушительную часть которой занимал обеденный стол, накрытый белоснежной льняной скатертью. К нежным запахам цветов добавился аромат кофе и фруктов.

- Мои родители были людьми небогатыми. - Селия смотрела в сторону окна, словно там она видела все то, о чем рассказывала.

- Отец рано осиротел, лет с пятнадцати ему пришлось самому заботиться о себе, и не только. Едва ему исполнилось двадцать, он еще служил в армии, как на него свалились хлопоты, связанные с болезнью младшей сестры. Девочка не смогла бы выжить в приюте, и не потому, что ее там обижали или она была лишена необходимой медицинской помощи, нет. Просто бывают такие болезни, которые может лечить только любовь. Лекарства тоже нужны, но без поддержки близкого человека, без уверенности в том, что кому-то ты необходим, любое лечение оказывается бессильным.Мой отец забрал Бэллу из больницы, она там проходила очередной курс, и привез ее в родительский дом, пустовавший уже несколько лет. Из армии его отпустили до срока, а чтобы содержать свою маленькую семью, он пошел работать в мастерскую, принадлежащую дальнему родственнику, одинокому старику, занимавшемуся мелким ремонтом нехитрой домашней утвари. Работал он старательно, да и относился к старому Бертраму, как не всякий сын относится к родному отцу. Когда старость и болезни стали наседать на Берти, мастерская полностью перешла на попечение моего отца. Старик Бертрам умер в очень преклонном возрасте, окруженный заботой молодых людей, со спокойным сердцем и благодарный судьбе. Перед смертью он составил завещание, по которому единственным наследником стал его работник и племянник.

Бэлла не только справилась с болезнью, она подросла, повзрослела и превратилась в настоящую красавицу. К ней посватался сельский доктор, она приняла его предложение. Скромная свадьба, недельное путешествие в Европу. Тетя Бэлла и сейчас живет в том коттедже, в который привел ее муж почти пятьдесят лет назад. Сейчас она вдова.

Отцу, наверное, было очень одиноко, когда сестренка ушла от него, но так уж построена наша жизнь, нет в ней ничего постоянного, все когда-нибудь кончается, давая дорогу новым событиям и поворотам судьбы.

Мой отец продолжал жить в старом родительском доме и работать в мастерской, к которой он пристроил небольшой гараж, чтобы иметь дополнительный заработок, ремонтируя автомобили.

- Вы извините, я, быть может, говорю много лишнего? - вдруг прервала свой рассказ госпожа Рубик.

- Что вы! - очень дружно и очень искренне возразили мы с Николь.

Селия улыбнулась и продолжила:

- Как я уже говорила, особого богатства отец не нажил, но и не бедствовал. Хозяйствовал, как мог, набирался опыта. Но одиночество, я думаю, его тяготило, ведь он был еще очень молод. Он не умел ни знакомиться с девушками, ни ухаживать за ними. Так мне кажется, ведь годы мало изменили его характер. Я помню его тихим немногословным, можно сказать замкнутым. Но я всегда знала, что он очень любил маму, и меня он тоже любил. Однако я не уверена, что он видел во мне меня, я была для него продолжением его любимой жены. Они познакомились в супермаркете. Мама тогда жила в компаньонках у госпожи Трамп, состоятельной старушки со сварливым и вздорным характером, да простит мне господь эти слова. Но ныне покойная, Эмилия Трамп изводила своими придирками всех, кто от нее хоть немного зависел. Больше всех страдала моя мама. Отец увидел в магазине девушку, которая наполняла тележку с покупками. Говорят, что я очень на нее похожа. Так вот, он обратил на нее внимание не только потому, что она ему понравилась, а еще и потому, что по щекам незнакомки, хоть она и пыталась сдержаться, нет-нет да и сползали слезинки. Он пошел за девушкой, когда та повезла тележку с купленными продуктами к ожидавшей ее машине, и невольно стал свидетелем безобразной сцены, устроенной вздорной старухой. Но в жизни, все имеет свой смысл. Отец мне однажды сказал, что, если бы не эти неприятные обстоятельства, он никогда не решился бы подойти к такой красавице.

Не знаю, что именно послужило поводом, да и мама говорила, что не помнит точно, но Эмилия кричала так, словно с цепи сорвалась, она называла свою компаньонку безмозглой курицей, неспособной запомнить несколько слов, кричала, что зря ее кормит, что на те же деньги могла бы нанять пару толковых ребят, которым не пришлось бы дважды повторять простые вещи и, наверное, что-то еще, но вам, я думаю, и так все понятно. Кончилось тем, что старая ведьма захлопнула дверцу своей машины и уехала, оставив плачущую девушку у магазина.

Я уже говорила, что мой отец не отличался красноречием, это еще слабо сказано. Знаете, я даже не помню его голоса, за него всегда говорила мама. "Отец считает", "папа тебя просит" "папа не согласен", - вот так я узнавала мнение отца по любому вопросу чаще всего.

Мама, смеясь, рассказала однажды мне, что в тот день отец тоже все сделал почти молча. Сначала он подошел к расстроенной девушке, взял ее за плечи, а она разрыдалась, доверчиво уткнувшись ему в грудь. Потом он произнес все же несколько слов. Я думаю, что это был самый длинный монолог в его жизни. Он предложил ей стать его женой, хотя бы формально, ведь они еще даже не познакомились, и обещал не требовать от нее любви, но просил дать ему шанс. Обещал дать ей свободу по первому ее требованию. Он выполнил бы свои обещания, но это не понадобилось, раз эту историю вы услышали от меня. Мои родители были очень счастливы вместе. Была ли это любовь? Никто не смог бы ответить на этот вопрос, они сами, похоже, никогда об этом не думали, но когда мама заболела и через год умерла, отец смог прожить без нее всего три месяца. Нет, он не наложил на себя руки. Он простудился, но согласитесь, что в наше время все же не часто умирают от воспаления легких. Наш доктор сказал, что папа умер, потому что не хотел жить. Я с ним согласна. Все это я рассказала, чтобы объяснить две очень важные вещи: во-первых, я родилась от большой любви, хотя со стороны никто бы этого никогда не понял, а во-вторых, для меня с детства было важным лишь одно проявление этого прекрасного чувства, забота о любимом человеке и постоянная потребность быть с ним рядом. После смерти родителей я осталась один на один с несколькими трудно решаемыми проблемами. Мне было почти двадцать лет, я закончила обучение в средней школе, но с профессией так и не определилась. Я помогала маме вести хозяйство, иногда мне находилось дело и в мастерской отца. Но даже если бы отец передал мне свои умения и своих клиентов, мне все равно не удалось бы удержаться в его бизнесе. Не женское это занятие.

Не скажу, что я была полностью согласна с нашей собеседницей, но я ее понимала. Николь тоже промолчала, лишь мельком глянув в мою сторону.

- Ой, - вдруг воскликнула Селия, - я просто никудышная хозяйка, - давайте пообедаем, прежде, чем я продолжу свой рассказ, я несколько увлеклась.

- Спасибо, - мы переглянулись с Николь, - но вместо обеда мы предпочли бы выпить по чашечке кофе.

- Хорошо, - легко согласилась госпожа Рубик, - я быстро.

Вскоре мы наслаждались прекрасным кофе и еще более прекрасным песочным печеньем, которое Селия спекла специально, чтобы нас угостить.

После кофейной паузы Селия Рубик приступила ко второй части своего рассказа.

- В общем, похоронив родителей, я должна была построить новую жизнь, прежнюю продолжить не было никакой возможности. В молодости, без ложной скромности хочу признать, я была довольно симпатичной, я уже упоминала, что была похожа на маму, но те, кто меня знают, могут подтвердить: я была живее, беспечнее, общительней. Ухажеров у меня было достаточно, но одно дело кокетничать, находясь под защитой семьи, а другое - вдруг осознать, что тебе нужен муж и опора в жизни. Найти достойного человека и выйти замуж - вот такое решение я видела для всех своих проблем. Наверное, это было не так уж правильно, но я так видела свое будущее.

- Почему бы и нет, - неожиданно поддержала эти рассуждения Николь.

- Просто было очень важно и трудно не ошибиться, своего опыта у меня не было, откуда? И подсказать было тоже некому.

Селия замолчала. Мы понимали, что она подошла к самым важным для нас, но не слишком приятным для нашей собеседницы воспоминаниям.

- Понимаете, я не представляла, что кто-то может со мной так поступить. В общем, история, к сожалению, не отличается ни оригинальностью, ни особой поучительностью. Я влюбилась в самого неподходящего кавалера. Он так и не женился на мне, а когда узнал, что я беременна, просто удрал.

- Вы не искали его? - спросила я.

- Нет, зачем? Я была настолько потрясена, что могла Бог знает, чего натворить. Но тут вмешался Берни. Берни Рубик жил по соседству, его отец работал у моего отца в автомастерской, красил машины. Мы дружили с детства. Можно сказать, выросли вместе. Может, поэтому я не рассматривала его как... Ну, вы, наверное, понимаете, - мы с Николь дружно кивнули. - А тут в ситуации, когда трудно со своей бедой к кому-то обратиться, да и к кому? В общем, Берни молча выслушал меня и сказал то, чего от него я уж точно не ждала.

- Предложил вам стать его женой? - догадалась Николь.

- Да, именно так. Я настолько изумилась, что не сразу нашлась с ответом, у меня в голове, не смотря на все мои неприятности, все еще вертелась всякая блажь. На романтического героя Берни не был похож, а ведь мужа надо любить. Вот что меня заботило. Впрочем, зря я сейчас все это ворошу, любовь пришла потом, когда я поумнела, Тамара родилась уже в доме Рубиков. Свекор со свекровью до сих пор считают мою дочь своей единственной внучкой. Они живут в Праге лет пятнадцать уже, получили в наследство от дальнего родственника дом, да так там и остались. Мне бы не хотелось, чтобы...

- Даже не беспокойтесь, - остановила я ее, - все это останется между нами. Известна ли вам судьба биологического отца Тамары? И не похож ли он на этого человека?

Я достала из сумки фото Ковальски и положила его на стол перед Селией. Да и как его звали?

- Звали его Саймон, - Селия всмотрелась в портрет букмекера, - столько лет прошло, не могу утверждать ничего.

- Вы не будете возражать, если это установят в лаборатории?Имя вашей дочери никто не будет указывать без вашего разрешения, ну вдруг...

- Нет! Не надо нам от него ничего! А без имени... Если это надо для расследования, я не стану возражать.

- О Саймоне, я о вашем Саймоне, что еще вы можете сказать? И есть ли тут кто-то, у кого можно было бы получить дополнительную информацию о нем?

- Он был не из местных, у его близкого родственника тут неподалеку был бар, место для питейного бизнеса удачное: оживленная трасса, небольшая промзона, торговый центр. Всегда найдется желающий выпить коктейль или кружку пива, там и перекусить можно было. Покойная Сильвия вкусно готовила. Саймон в этом баре был кем-то вроде управляющего. Он знал бухгалтерию и в налогах разбирался, образование у него точно было, мне он казался очень умным, тем и покорил, - Селия неожиданно смутилась и даже слегка зарумянилась. - А друзей у него вроде и не было, бар закрылся лет семь тому. Сильвия заболела и как-то быстро ушла. Без нее дело не пошло, ну и Саймон уехал.

- А не помните ли, вы извините, я не из любопытства спрашиваю, - заметила я, испытывая некоторую неловкость, - не был ли Саймон игроком?

- Это уж точно нет, о деньгах он всегда говорил уважительно, будь я побогаче... - она красноречиво посмотрела на нас с Николь, мы ее поняли.

- А кто знал о ваших отношениях и о том, что Саймон был отцом Тамары, или мог бы знать?

- Сама последние дни задаю себе этот вопрос. Я никому не говорила, Берни не мог никому открыть нашу тайну, он боялся, чтобы Тамара не узнала, любил ее. Не всякий родной отец так свое дитя любит, она его тоже любила. Нет, уверена, что никому он ничего не говорил. Так что, пожалуй, никто и не знал. Саймон тоже вряд ли стал бы рассказывать.

- Если Саймон Ковальски, недавно скончавшийся в Сент-Ривере и тот Саймон, о котором вы нам рассказали - один и тот же человек, то мы сможем это установить, используя факты, полученные от вас. Только в этом случае имеет смысл подтверждать его отцовство. - подвела итог нашему разговору Николь.

- А зачем его подтверждать? - встревожено спросила Селия.

- Саймон Ковальски был богатым человеком, - начала объяснять я, но госпожа Рубик не дала мне договорить.

- Ничего нам от него не надо! Уверена, что и моя дочь так думает, или так решит, когда я ей все расскажу.

- Вам, конечно, решать, но почему бы Тамаре не принять то, что ей положено по закону, если конечно, это подтвердится, - удивилась Николь, и я была с ней согласна.

Селия вдруг задумалась. Видимо, ей просто не приходило в голову взглянуть на ситуацию таким образом.

- Может, вы и правы, - вдруг согласилась она, но сначала разберитесь, все ли на самом деле так, как выглядит. Скольких в мире мужчин зовут Саймон?Правда, непонятно, кто же мог узнать мою тайну?

- Это непростой вопрос, - заметила я, - но мы это обязательно выясним.

- Мне бы хотелось навестить мою дочь там, где она устроилась, это возможно?

- Конечно, - ответила Николь.

- Это не будет выглядеть слишком...

- Что вы, это будет очень хорошо, - убежденно заявила моя подруга.

В тот же день мы вылетели в Массачусетс, а на следующий день встретили там Селию, чтобы отвезти ее к дочери. Из машины мы позвонили Генри, по-моему, он ждал нас с нетерпением.

Дорога заняла у нас часа полтора. В офисе царили порядок, уют и потрясающий аромат. Генри, едва представившись Селии и обменявшись прочими привычными формальностями, восторженно сообщил, что Тамара варит прекрасный кофе. И, если все остальное она делает так же великолепно, то им с Николь сказочно повезло.

Видно было, что нашей гостье эти слова доставили огромное удовольствие. Тамара, по-моему, была, если не на пресловутом "седьмом небе", то где-то рядом.

- Я чувствую себя Золушкой на волшебном балу, - шепнула она матери, я случайно услышала эти слова, и улыбнулась, с удовольствием ощутив их искренность.

Потом мы пили кофе и строили планы на будущее. О событиях, которые требовали расследования и объяснения заговорили не сразу. Первый вопрос Генри задал после того, как незаметно и быстро Тамара навела порядок в нашем рабочем кабинете, и мы разместились на большомудобном диване и в креслах для посетителей.

- Скажите, Селия, вы знакомы с подружкой вашей дочери, с Шейлой?

- Я не могу сказать, что хорошо ее знаю, да и не припомню, чтобы девочки так уж дружили, - она обернулась к дочери.

- Да, - подтвердила Тамара, я же говорила, что удивилась.

- То есть, Шейла не могла знать о вашей семейной тайне, если не искала эту информацию специально?

- А где бы она ее искала? И зачем?

- Этот вопрос будет, пожалуй, одним и главных, - у вас нет версий? - спросила Николь

Селия сделала отрицательный жест и сказала:

- Нет, не могу даже вообразить.

- И все-таки она знала слишком много.Не верю в такие совпадения! - воскликнула я.

- Скажите, Тамара, а когда вы встречались со своей бывшей одноклассницей в последний раз? - спросил Генри. - До этой непонятнойпотусторонней истории -уточнил он.

Тамара задумалась.

- Я не помню, чтобы мы хоть раз разговаривали с Шейлой после окончания школы, даже по телефону не общались, - уверенно заявила она.

- Вот как? - Генри задумался. - У вас случайно нет ее фото?Какого-нибудь школьного, любого размера, группового снимка, например, пусть и не слишком четкого. Думаю, в полиции смогут довести изображение до нужного качества. Мне-то, как вы понимаете это ни к чему, неплохо бы показать в Сент-Ривере, особенно людям, близко знавшим покойного.

- В наше время нет проблем получить фотоизображение кого угодно и чего угодно, - заметила Николь, - если только не принять специальные меры. В какой школе вы с ней учились?

- В Гумберовской школе, это в соседнем городке. Но не думаете же вы, что Шейла могла убить этого человека?

- Убить? Вряд ли. Мотив сложно представить. Но подозреваю, что она была с ним знакома, и достаточно близко. У этой барышни имелась серьезная причина разыгрывать трюк со столоверчением. И было бы не лишне нам тоже знать эту причину.

- Стоит порасспросить о Шейле в школе, там ее помнят, возможно. Не так много времени прошло. Но как объяснить свое любопытство? - спросила Николь.

- Придется попросить помощи у полиции, - ответил Генри.

- Звоним инспектору Майлсу? - уточнила Николь?

- Конечно, но сначала нужно собрать все известные нам факты и расставить их по порядку и в пространстве, и во времени.

- А мне, пожалуй, лучше вернуться в Сент-Ривер и начать распутывать этот клубок с другой стороны, - произнесла я не слишком уверенно, словно ожидая реакции подруги и ее шефа.

- Правильное решение, - поддержал меня Генри Тамон, - уверен, что так будет и быстрее, и надежнее.


Клуб "147"


В Сент-Ривер я вернулась поздно вечером, почти ночью, Дэвид встретил меня в аэропорту, и мы поехали к нему, поскольку это было удобнее и ближе. По пути я рассказала о том, что мне удалось выяснить, но только главное, без подробностей. Подведение итогов моей поездки и обсуждение дальнейших планов отложили на следующий день, к тому же, этот разговор лучше было перенести в кабинет комиссара. Во-первых, чтобы не повторять дважды одно и то же, во-вторых, я рассчитывала, что и Эриккое-что сможет рассказать, а более полная информация поможет нам понять, как действовать дальше. В голове моей была странная каша из разрозненных фактов и впечатлений, я даже не могла четко сформулировать вопросы, на которые предстояло ответить, а о версиях пока и мечтать не стоило.

Утром Дэвид завез меня сначала в мою контору. Ари сказал, что на сегодня не назначал никому встреч, поскольку не был уверен, что я появлюсь с утра. Я позвонила комиссару, он был на месте и сказал, что с нетерпением ждет меня в своем кабинете.

Я догадывалась: расследования полиции дали любопытные факты, но не дали пока ответов ни на те вопросы, что появились вначале, ни на те, что наверняка возникли в результате предпринятых действий.

- Рад видеть вас у себя, коллега, - встретил меня комиссар знакомым приветствием.

- Боюсь, моя поездка прояснила немногое, - вздохнув, произнесла я.

- Особого оптимизма у нас с вами и не было, - справедливо напомнил мне Катлер. - Главные участники событий наверняка находятся здесь, в Сент-Ривере, а сюжет с американской наследницей не обязательно связан с нашим расследованием, даже если она действительно появилась на свет благодаря романтической ошибке убитого. Мотив может оказаться совсем из другой истории.

- Вы узнали что-то важное? - на всякий случай уточнила я, понимая, что так оно и есть.

- Насколько это важно, не знаю, посмотрим. Но изучая окружение Ковальски, я узнал об одном недавнем скандале, связанном с его бизнесом.

- А насколько легальным и законным было то, чем он зарабатывал на жизнь?

- Скорее всего, когда-то Ковальски мог ради выгодной сделки нарушить правила и даже закон, но на момент его смерти репутация букмекера была безупречна. Собственно, букмекерство, хоть и давало ему приличный доход, не являлось основной частью его бизнеса, он имел лицензию на этот вид услуг в принадлежащем ему частном клубе "147".

- Странное название, - заметила я.

- Вы знаете, что такое снукер? - в ответ на мое замечание спросил Эрик.

- Игра в бильярд, вроде? Слышала что-то, но не могу точно вспомнить, когда и что именно.

- Тогда вам нужно поговорить об этом с Инесс. Она преданный поклонник этой игры, в качестве болельщицы, конечно. Она знает о ней много, гораздо больше, чем мы с вами. Кстати, именно моя жена и подсказала мне эту любопытную линию расследования. Она кое-что сообщила о Ковальски, он когда-то довольно успешно играл в снукер, был профессиональным бильярдистом, то есть зарабатывал себе на жизнь, побеждая на турнирах. Вот что я думаю: не пригласить ли вас на почти деловой ужин? Дэвиду позвоним сейчас тоже, - добавил Эрик.

- Я правильно вас поняла? Вы нашли в его прошлой карьере возможный мотив? Может, даже уже есть подозреваемый?

- О подозреваемом пока рано говорить, а вот мотив... Давайте, обсудим это после ужина и после того, как вы выслушаете Инесс.

- Хорошо, - согласилась я - на какое время мы назначим эту важную беседу в неформальной обстановке?

- В четыре после полудня, это будет нормально?


* * *

Вечером мы собрались у Катлеров. О кулинарных талантах его жены я уже не раз рассказывала. Напомню только, что после застолий в этом гостеприимном доме бывает непросто думать о работе. Но в этот раз госпожа Катлер не только подтвердила свое гениальное умение творить чудеса на кухне, но и оказалась главным источником информации. Инесс открыла нам очень своеобразный и интересный мир, с которым я раньше не была знакома, как выяснилось, и не только я.

- Впервые я попала на турнир по снукеру случайно, - начала свой рассказ Инесс. - У меня есть подруга, которая живет уже лет десять в Англии. Я ездила к ней в гости, вот она меня и привела на матч. Чтобы я не скучала и могла понять происходящее, она предварительно ознакомила меня с основными правилами игры. Показала запись матча из прошлогоднего турнира и рассказала кое-что об игроках, которые были у стола. Не скажу, что меня это тогда так уж впечатлило, но я понимала, что все это важно для Бриджит, и мне не хотелось ее огорчать. Я вернулась домой и о снукере какое-то время не вспоминала. Однажды Бриджит мне позвонила и радостно сообщила, что может прислать ссылку на интернет ресурс, и я смогу сама увидеть полную трансляцию турнира, где определится чемпион мира среди профессиональных игроков в снукер. Мне опять не захотелось ее огорчать. Я нашла трансляцию, но собиралась смотреть вполглаза, что называется. Взяла вязание, на случай, если уж сильно заскучаю. Не помню, какой именно матч, тем более, какой конкретно момент меня зацепил. - Инесс улыбнулась так, как люди улыбаются своим воспоминаниям, приятным, или просто забавным. - В своем увлечении игрой, ее атмосферой, игроками я уже перещеголяла подругу. Сама от себя не ожидала, - Инесс застенчиво улыбнулась, глянув на мужа, - это так затягивает... - и дело не только в азарте, свойственном всем болельщикам. Этот вид, на первый взгляд, весьма несложной игры имеет историю и традиции, которые создают особую атмосферу, там царит культ благородства. Я понимаю, как это звучит для людей, непосвященных, - Инесс опять смутилась, - но поверьте мне. Я всего лишь хочу вам объяснить, что для людей, связанных со снукером, тем более, с бизнесом вокруг и внутри этих турниров, и всего, что их формирует и поддерживает, репутация - это не только этические правила, соблюдаемые всеми. Безупречность деловой репутации там - основа успеха, в том числе коммерческого. Потеряв доверие в этой среде, вы теряете все. И это ничуть не преувеличение.

- Мы тебе верим, но давай ближе к тому, что важно для следствия, - попросил Эрик, смягчив свое замечание улыбкой.

- Ты прав, дорогой, увлеклась. Чемпионат мира по снукеру среди профессиональных игроков каждый год проводится в апреле, в прошлом году он состоялся как обычно, но был омрачен скандалом. Вы знаете, что такое договорной матч?

- Как минимум, представляем, - ответила я и посмотрела на Дэвида. Он не возразил.

- В снукере такое обвинение приводит к серьезным последствиям, если оно подтвердится, то есть, если будут представлены доказательства, что участники матча не соревновались, а лишь имитировали борьбу, заранее договорившись о результатах. Это будет означать для игроков фактически конец профессиональной карьеры.

- Об этом должны договориться между собой именно оба участника матча? - задала я отнюдь не праздный вопрос.

- Ты очень правильно поняла суть. В матче два участника. И если один из них начнет играть на собственное поражение, например, то ему практически невозможно будет обмануть соперника. Усомниться может любой, кто наблюдает за игрой, но доказать свою правоту простому болельщику, даже комментатору, осведомленному во всех тонкостях правил, практически невозможно. А в случае с Ковальски оказалось еще любопытнее. Сомнительная ставка была сделана не просто на победу определенного спортсмена, а на результат, понимаете? Вполне определенный счет матча. Это редкая ставка, и потому денежная.

- В этом матче принимал участие...

- Нет, он уже давно не участвует в турнирах, его подозревали в сговоре с игроками. Клубу легче было воспользоваться этой ситуацией, а Ковальски - владелец клуба. Ставки такого рода можно считать беспроигрышными для букмекера. Потому они и редки и не так уж популярны среди любителей подобных игр с Фортуной.

- Предполагали, что владелец клуба знал о каком-то сговоре игроков?

- Да, именно вокруг этого подозрения и разгорелся скандал, но тогда ничего не удалось доказать, насколько мне известно. Однако, упорно, время от времени, возникали слухи, что у Ковальски были доказательства сговора между игроками.

- То есть, он мог шантажировать участников этой сделки, - высказала я то, что все уже поняли.

- Это мотив, не так ли, коллега? - продолжил мою мысль Эрик.

- Пока мне трудно соотнести с подобным мотивом столь серьезные последствия. Неужели можно убить в такой ситуации?

- Можно, - заявила Инесс, - репутация игрока в снукере - это основа его судьбы и не только его, часто она определяет и благополучие семьи игрока.

- То есть, если вернуться к стандартным определениям, мы сталкиваемся с привычными понятиями: деньги и шантаж? - уточнила я.

- Мне это видится наиболее вероятным, - произнес комиссар и продолжил после непродолжительных раздумий, - не уверен, что Ковальски кого-то открыто шантажировал и требовал денег. Скорее, он пытался использовать свою осведомленность для достижения какой-то, пока неизвестной нам цели, для получения чего-то такого, что он не мог просто купить за свои деньги.

- Не слишком ли вы усложняете? - ирония невольно окрасила выраженное мною сомнение.

- Не стану с вами спорить, коллега, - мягко, но серьезно ответил мне Эрик. - Но из всего, что мне удалось узнать как о погибшем, так и о его ближайшем окружении, складывается впечатление, что Ковальски вряд ли способен был на вульгарный грубый шантаж ради денег.

- Вы предполагаете, что он мог вляпаться в какую-то сомнительную авантюру?

- Эта мысль мне кажется более вероятной, и у нее есть пара косвенных, но вполне реальных подтверждений.

- Очевидно, появились новые факты, о которых мы пока ничего не знаем? - решила я уточнить.

- Не уверен, что это можно назвать именно фактами, - уклончиво ответил комиссар, - скорее это сведения о личности убитого. Я хочу пойти в клуб "147" и поговорить с человеком, лучше других знавшим Ковальски, это Робин Селинг, друг убитого, они давно были знакомы, можно сказать с молодых лет.

- В снукере господин Селинг очень известен и уважаем. - заметила Инесс.

- Он тоже играет в эту игру? - удивилась я, прикинув, сколько лет должно быть этому человеку.

- Нет, он - судья, хотя, наверное, в молодости играл, - уточнил комиссар. - Не хотите составить мне компанию?

- Странно, что вы об этом спрашиваете, или это для соблюдения ритуала? - усмехнулась я.

- Можно считать ваше замечание положительным ответом? - уточнил комиссар и посмотрел на Дэвида.

- Я не помешаю? - поинтересовался мой друг.

- Конечно, нет, - решительно заявил Катлер, - я заказал ужин в баре клуба на семь вечера завтра. Вы знаете, где это?

Я отрицательно помотала головой. Но выяснилось, что Дэвид там бывал, и мы договорились, что он заедет за мной в контору на следующий день часов в шесть.


Откровения Робина Селинга


Я бы очень удивилась, если бы мой друг приехал вовремя. Но, несмотря на то, что мы опоздали минут на пять, чета Катлеров появилась в клубе вслед за нами.

Расположились за столом и огляделись. Здесь было уютно и, несомненно, атмосфера обладала притягательностью, она привлекала, интриговала, но не уверена, что было бы так же, если бы мы не услышали рассказ Инесс.

Особый стиль этого клуба создавался не только его членами, игра набирала популярность, прежде всего, потому, что в ней изначально поддерживался дух некой избранности. И элитарность любителей снукера выглядела не так, как элитарность аристократов и богатых наследников. Умело создавалась иллюзия, что любой может войти в число избранных, благодаря своим способностям и вложенному труду. И не такая уж это была неправда. Даже более того, это справедливо, если не на сто, так на девяносто девять процентов, при соблюдении пары важных условий: наличие способностей и целеустремленности, ну и везения тоже никто не отменял.

Мои размышления были прерваны появлением Робина Селинга. Высокий, худощавый, импозантный, он сразу вызвал наши симпатии и доверие.

- Очень рад, комиссар,что вы готовы меня выслушать. Я бы и сам обязательно пришел к вам со своими сомнениями. Однако, если вы зададите мне конкретные вопросы, будет проще, и мы существенно сэкономим время, - Робин улыбнулся.

- Вы абсолютно правы, господин Селинг, это именно то, что нам нужно, - согласился Эрик.

- Тогда спрашивайте.

- В каких отношениях вы были с убитым?

- Мы знакомы лет двадцать, пожалуй. Но наши отношения сначала были, скорее, деловыми. И только после того, как Саймон перестал играть и открыл свой клуб, весьма популярный среди любителей снукера, наши встречи стали больше похожи на дружеские. У него, собственно, никогда и не было друзей, хотя знаком он был с многими интересными людьми, но всегда и со всеми старался держать дистанцию. Нет, я не хочу сказать, что Саймон доверял мне какие-то свои тайны, не уверен, что они у него вообще были. Просто при мне он словно расслаблялся, чувствовал, что ни при каких обстоятельствах я не использую ни его ошибки, ни информацию, которую могу случайно получить в разговоре с ним. Это не связано было с его мнением о моей сверх порядочности, да и верил ли он в подобные вещи? Мы просто нигде не пересекались интересами, так уж получилось. И потому так ценили нашу дружбу, ведь вы не станете со мной спорить, если я скажу, что бескорыстное общение между людьми - редкое и очень ценное явление.

Он обвел нас взглядом. Естественно, никто ему не стал возражать.

- Видимо, только с вами он мог спокойно обсуждать то, что не имело отношения к его бизнесу и деловым связям, - предположил комиссар.

- В чем-то вы правы, но говорить, что факты, о которых я вам хотел рассказать, совсем не имеют отношения к его бизнесу, было бы неточно, как минимум.

- То есть, вы все же предполагаете существование некоторой связи между тем, что случилось с ним, и его клубом, или, как минимум, его партнерами, клиентами... - решила все же уточнить я.

- Видите ли, как я уже заметил, он был одинок, и только через клуб и снукер он мог познакомиться с кем-то, тем более, если речь шла о судьбоносных знакомствах.

- Вы имеете в виду кого-то конкретно из тех, кто сравнительно недавно появился в его окружении? - спросил Эрик.

- У меня появилось подозрение, - после довольно продолжительной паузы начал объяснять господин Селинг, - что старый холостяк, нет, не увлекся всерьез красоткой, но решил попробовать себя в новой роли. И ключ к пониманию тайны его смерти и того, как он оказался жертвой убийцы, лежитгде-то в истории этих отношений.

- Вы можете привести факты, которые натолкнули вас на эту мысль?- спросила я.

- Разумеется, - подтвердилнаш свидетель. - я бы хотел рассказать вам об интересном разговоре, который можно считать последним между мною и Саймоном. Но сначала я хотел бы задать вам вопрос, который...

- Спрашивайте, - подбодрил Селинга комиссар, - если я не смогу вам ответить, так и скажу, но надеюсь, этого не случится.

- Наверное, есть уже список ювелирных украшений, которые принадлежали семье Саймона?Это приличная часть наследства, полученного им от родителей, если я ничего не путаю?

- Все верно, - подтвердил Эрик, - такой перечень есть и у адвокатов, и у нас. Там, в этой описи,есть что-то такое, на что следовало бы обратить внимание?

- Все зависит от ответа на вопрос, если мне будет позволено его задать.

- Задавайте, конечно. Не думаю, что там есть что-то секретное, скорее, вы нас можете удивить.

- Есть ли в этой описи колье из розового жемчуга и мелких изумрудов в паре с маленьким женским обручальным кольцом, из белого золота? Кольцо сделано в том же стиле и тем же мастером.

- Нет, абсолютно уверен, что в описи нет, как минимум обручального кольца. - уверенно ответил Эрик.

- Может быть, эти вещи просто не вошли в опись содержимого банковского сейфа? - предположил Дэвид.

- Но никакого обручального кольца среди вещей Ковальски не было вообще. Не припомню и описанного вами колье, хотя допускаю, что просто мог не обратить внимания на него. Надо бы просмотреть еще раз.

- Это было очень дорогое колье, - задумчиво произнес Селинг.

- Было? - уточнила я.

- О, что вы, - усмехнулся наш собеседник, - я ни на что не намекаю, но... - надо было бы проверить, где сейчас это недешевое украшение.

- Я попрошу сделать это адвоката, ведущего дела Ковальски.Нопочему вы вспомнили сейчас об этих драгоценностях, за ними стоит что-то важное? - спросил Эрик.

- Буквально за пару дней до того, как Саймон неожиданно скончался, мы с ним неплохо провели вечер в этом клубе. Вряд ли я вас удивлю, если скажу, никто и не подумал бы тогда, что мой друг чем-то серьезно болен. Он был бодр, строил планы на будущее, даже заявил о своем намерении покончить с холостой жизнью. Тогда он мне и показал эти дорогие побрякушки, обратившись ко мне с вопросом, подойдет ли это будущей госпоже Ковальски?

- Это не входило в коллекцию семейных драгоценностей? Я правильно вас поняла?- уточнила я.- И кольцо не принадлежало ни его матери, ни...

- Нет-нет, - остановил меня Селинг, - это были вещицы, сделанные руками современного мастера, но в единственном экземпляре, - их ценность велика, но исторической составляющей в ней нет. Очень дорогие камни, оригинальный дизайн, разработанный талантливым художником, и, разумеется, имя ювелира Николы Робеску, давно и успешно работающего с известными фирмами - законодателями мод.

- Понятно, - но, допустим, окажется, что украшения украдены.Вы считаете, что вор и убийца - это один и тот же преступник?

- Мне это представляется логичным, если у вас пока нет других подозреваемых.

- Других подозреваемых у нас нет, но, если речь не идет о каких-то неизвестных пока обстоятельствах, мотив для преднамеренного убийства несколько мелковат, - произнес Эрик, и я была с ним согласна.

- Насколько был весом мотив, можно будет судить, только арестовав убийцу, - справедливо возразил наш свидетель.

- Если это было простое ограбление, то возникает вопрос - зачем? Продать эти вещички будет сложно.Обладание ими? Как-то... Странно все это.

- Есть разные обстоятельства, - решил объяснить свою точку зрения Селинг. - Во-первых, можно продать просто камни, но в наше время это действительно сделать не просто, да и дадут за них не такие уж серьезные деньги, - он не спорил с нами, а просто пытался рассуждать вслух, - однако все зависит от обстоятельств и от личности похитителя. То, что для одного человека лишь блестящие побрякушки, за которые дадут ничтожную сумму, другому может представляться весьма ценными предметами, если хотите, целым состоянием.

- Тогда просто придется начинать расследование, если не с начала, то в несколько ином направлении, - со вздохом констатировал Катлер.

- В любом случае,нам придется рассматривать все возможные варианты, нравятсяони нам или совсем наоборот, - заметила я.

- Но может оказаться, что камни тут и вовсе лишние, - уточнил комиссар свое замечание.

- Да, - согласился с ним Селинг, - но эта деталь пока не нашла своего места в общей картине, потому и смущает.Или она озадачивает только таких дилетантов как я?

- Вряд ли, - отклонил Эрик его предположение, - но мой, например, опыт дает возможность представить несколько вариантов объяснения загадки, и среди них вполне может оказаться ключ к пониманию того, что произошло. Например, камушки могли исчезнуть и после смерти букмекера. И тогда вор вовсе не обязательно был и убийцей. Но, если он не дурак, он постарается сделать все, чтобы как можно дольше не привлекать к себе внимание в надежде, что мы разберемся с убийцей, а его шалость останется за пределами интересов расследования.

- А в таком случае, опять возникает интерес к романтической привязанности господина Ковальски, - высказала я свое предположение, и комиссар не стал возражать

- Надеюсь, не так уж сложно будет разыскать предполагаемую невесту или кандидатку на эту роль, - заметил, друг покойного. - Не так часто в окружении Саймона появлялись девицы на выданье, к тому же красотка должна была быть чудо как хороша, чтобы сбить с привычного ритма такого закостенелого холостяка.

- У него было особое отношение к браку? - спросил Эрик.

- Трудно сказать, - Селинг задумался, - я только сейчас пришел к тому, о чем хочу немного порассуждать. Женщинам, похоже, Саймон не доверял. Я не знаю, была ли причина для такого отношения, - он опять задумался, - впрочем, возможно я ошибаюсь, нет у меня аргументов, так, на уровне ощущений.

- Давайте не будем еще больше все запутывать, - Эрик посмотрел на меня, и я кивнула в знак согласия, хотя скорее чувствовала, чем понимала, в чем именно ему нужна была моя поддержка.

- Вы правы, комиссар, - согласился Робин Селинг, - но я хочу обратить ваше внимание на то, что, ни тогда, ни теперь у меня не возникло сомнений в серьезности намерений Саймона. А была ли эта серьезность связана с сердечной привязанностью, внезапно возникшей у старого холостяка? Я не смог бы это утверждать, хотя история вполне банальная, если не знать старину Ковальски так, как знал его я.

- Вы хотите сказать, что о романтической влюбленности не могло быть и речи? - уточнила я.

- И не только. Все забавы Саймона имели очень серьезные основания, как правило. И я почти на сто процентов уверен, что в данном случае у кого-то были серьезные проблемы, потому букмекера и заставили замолчать навсегда.

- Шантаж? - вдруг предположил комиссар.

- Если это был и шантаж, - Робин задумался, затем решительно продолжил, - Саймону не деньги нужны были. Он, конечно, отдавал им должное, но я уверен, что здесь была другая, более искусная игра.

- Ваш друг, похоже, любил забавы такого рода, - я не спросила, а предположила.

- Да, пожалуй, вы правы, - согласился со мной господин Селинг.

- Иногда это бывает небезопасно, - назидательно произнес Катлер.

Реплика комиссара не требовала ответа. Все понимали, что это могло быть мотивом, но какая из авантюр игрока оказалась роковой? В этот момент моя интуиция опять вернула меня квопросу о драгоценностях, о кольце, в первую очередь. Мы могли бы и не узнать о нем, если бы не случайный разговор Ковальски с другом. Ведь других свидетелей существования этой дорогой безделушки не было. Но тогда...

- Господин Селинг, я хочу попросить вас вспомнить, не было ли в вашей жизни, уже после того, как вы увидели описанное вами колье, странных происшествий?

- Странных, говорите? - похоже, я навела нашего свидетеля на какие-то воспоминания. - Не уверен, что это именно то, что вы имели в виду, задавая свой вопрос, но были парочка происшествий, показавшихся мне необычными, по крайней мере.

- Расскажите о них, - попросил комиссар.

- Постараюсь вспомнить все детали, поскольку понимаю, что именно они и важны.

Какое-то время понадобилось, чтобы Селинг настроился на свои воспоминания.

- Уже с полгода ходят слухи, что Ковальски собирается продать клуб. Бизнес крепкий, с постоянным доходом. В желающих купить его недостатка не было, а сейчас и цена подскочит, уверен. Но я изначально сомневался в серьезности планов Саймона.

- Вы спрашивали его об этом? - поинтересовался Эрик.

- Ну, прямо не спрашивал, но пытался понять, он ведь все равно не сказал бы всей правды, таким уж он был человеком.

- Что еще было? Вы ведь не все еще рассказали? - вернул свидетеля к фактам комиссар.

- Да. Был еще один разговор, о котором я постоянно вспоминаю. Как я уже не раз отмечал, господин Ковальски не был ни с кем откровенным, и со мной тоже. Но однажды он заглянул ко мне довольно поздним вечером. Он был уже прилично... Не то, чтобы пьян, но чувствовалось, что приложился он к спиртному весьма основательно. Он и с собой принес бутылку коньяка. Я не привык закусывать так поздно, а уж, тем более, пить крепкие напитки. Это я к тому, что пришлось заказать сандвичи из ночного бара.Пока их доставили, пока я скромно оформил нашу ночную трапезу, Саймон молчал. Так же молча, он раскупорил коньяк и плеснул по паре глотков в два бокала. Мы выпили. Я его не торопил. Хотя это было нелегко, любопытство и даже некоторое волнение будоражило мои мысли и чувства. И наконец он заговорил. Знаете, старые холостяки иногда женятся в преклонном возрасте на молодых девицах, чаще всего совершая роковую ошибку, хотя думают, что используют некий шанс. Когда Саймон показал мне ожерелье и спросил, достойно ли оно его невесты, я решил, что он, по меньшей мере, серьезно увлекся. Однако, когда он пустился в рассуждения, я понял, что поспешил с выводами. Это трудно объяснить тем, кто не был знаком с покойным. Саймону следовало стать полицейским. Истинное наслаждение он испытывал тогда, когда получалось кого-нибудь разоблачить, поймать на обмане или хитрости. Нет, он вовсе не был поборником высокой нравственности, он не ставил своей задачей победить зло или очистить мир от скверны. Ему было приятно осознавать свою власть над людьми, тайнами которых удалось завладеть. Иногда он попадал впросак, предполагая существование хитрого умысла там, где его вовсе не было.С годами он ошибался все реже. Нет, он не занимался шантажом. По крайней мере, я не знаю ни одного такого случая. Шантажом с целью получения материальной выгоды, я хотел сказать. Но, возможно, вы согласитесь, что существует такое понятие, как шантаж моральный? По крайней мере, если я скажу, что именно это и было некое извращенное хобби моего друга, вы ведь меня поймете?

- Пожалуй, - согласился комиссар. - Однако, что вы имеете в виду в этом конкретном случае?

- Саймона вполне можно было считать человеком удачливым и даже везучим, но так, наверное, было не всегда. Сдается мне, была у него тайна, о которой он не мог или не хотел, не только говорить, но и вспоминать.

- То, что вы сейчас сказали, понятное дело, вполне вероятно, но это, скорее, подталкивает к мысли, что он сам мог быть жертвой шантажа? - справедливо, на мой взгляд, заметил Эрик.

- Я, как раз об этом и хотел сказать, несколько лет назад его кто-то пытался шантажировать, Саймон тогда выкрутился, может, было что-то не слишком серьезное, но он понял,каким опасным оружием может быть информация. Потому и отказался, в свое время, от активного участия в турнирах в качестве судьи, а затем и от работы на спортивном телеканале в качестве комментатора. Он не хотел слишком зависеть от своей репутации.

- Значит, у него были какие-то опасения, была тайна, которая могла бы, как минимум, доставить ему неприятности. - воскликнула я, но опять же, это не объясняет мотив! Почему убили Ковальски?

- Постойте, Мэриэл, - прервал меня Эрик, - мы не дали договорить господину Селингу.Я начинаю понимать, куда он клонит, но прошу вас, продолжайте - обратился он к Робину.

- Спасибо, - отреагировал на эту реплику комиссара наш собеседник.

Тем не менее, на какие-то несколько мгновений мы все словно зависли. А потом Робин продолжил свои рассуждения.

- Я всего лишь хотел сказать, что, побывав на месте жертвы шантажа, он задумал какой-то эксперимент.

- Психологический, видимо?- уточнила я.

- Что-то вроде того, - подтвердил Робин. - и мне кажется, он даже планировал нечто серьезное. Насколько вообще это можно было от него ожидать. Серьезное - для него самого, для его собственной жизни. Похоже, он не исключал для себя...

- Не собирался ли он жениться? - почему-то выпалила я.

- Да, вы угадали, и он об этом заявил, по крайней мере, мне. Но было ли это его главной целью? Хотя я понимаю, как это может выглядеть со стороны, но Саймон всегда был циничен. Просто здесь его несколько занесло, я бы сказал. Впрочем, в момент нашей беседы я расценил его бахвальство, как нечто теоретическое.

- По-моему, это слишком серьезный шаг в его возрасте, - неодобрительно заметил Эрик.

- Это серьезно в любом возрасте, - со вздохом произнес Селинг.

- Таким образом, все сказанное свидетельствует о том, что в его жизни была молодая женщина, и еще о том, что он ей не доверял. Может, он собирался вступить с ней в схватку? Не только в брак? Брак и вовсе мог быть лишь легендой, помогавшей Ковальски скрывать суть своих истинных намерений. Возможно, он недооценил ее как противника, - подвела я итог собственным рассуждениям.

- Вы подозреваете, что именно эта женщина могла его убить? - спросил Эрик.

- Для того, чтобы говорить о подозрениях, надо знать больше. Но в качестве версии это стоит рассмотреть, - заметила я.

- И это будет еще одна версия, неподкрепленная фактами, - проворчал комиссар.

Неожиданно возразил Робин:

- Мне почему-то кажется, что если вы найдете потенциальную невесту Саймона, ей будет нетрудно вас, да и меня тоже, чем-нибудь удивить, но захочет ли она поделиться с нами информацией?

- И где же нам ее искать? - несколько раздраженно поинтересовалась я.

- Есть ли кто-то, кто мог бы нам помочь именно в поисках этой дамы, - вернул наш разговор в деловое русло Эрик.

- Говорили вы с адвокатом Саймона? - спросил Робин. - Если даже говорили, то, мне кажется, стоит это сделать еще раз.

- Что ж, - согласился комиссар, - это неплохая мысль, да и не вижу пока никаких других возможностей сдвинуться с мертвой точки в этом расследовании.


Версия адвоката


Я не слишком надеялась на беседу с господином Кренкелем, который, как выяснилось, стал представлять интересы убитого всего за пару месяцев до его неожиданной кончины. Он практически не знал букмекера, и потому не обратился сам в полицию, услышав о его смерти. Кренкель не слишком интересовался подробностями убийства, которое, надо заметить, довольно вяло обсуждалось и в прессе. И так было, разумеется, до того самого дня, когда состоялся его странный телефонный разговор с человеком, назвавшим себя спиритом.

Скорее всего, Томас Кренкель не воспринимал Ковальски в качестве перспективного клиента: ни при жизни, ни, тем более, после его ухода из числа живых, и наверняка у него были на то основания. Он мог отмахнуться и от потусторонних откровений какого-то сумасшедшего, но что-то в этом разговореего, видимо, насторожило. А вот что?

Мы встретились с Томасом Кренкелем в его офисе, расположенном на одиннадцатом этажебизнес - центра "Лондон" в северном Сент-Ривере.

- С какой просьбой обратился к вам СаймонКовальски, впервые прибегнув к вашим услугам? - спросил комиссар Катлер адвоката.

- Ко мне обратился не сам господин Ковальски, от его имени говорил секретарь. Беседа велась по телефону. Оплачена была консультация кредитной картой, - объяснил адвокат.

- То есть лично с клиентом вы не встречались? - уточнил Эрик.

- Нет, - подтвердил Кренкель, - и секретаря я тоже только слышал, и только по телефону.

- Какжевыможете быть уверенным, что говорили именно с секретарем Ковальски? - удивленно воскликнул комиссар.

- А зачем мне нужна была эта уверенность? - спокойно возразил Кренкель, - он задал мне вопросы общего характера, которые мне может задать любой человек, не представляясь вовсе, или представившись с использованием псевдонима, например.

- Интересно тогда, почему вопросы задавали именно вам? И напрашивается любопытный вывод: похоже, нас наводили на какую-то постороннюю мысль, чтобы отвлечь от других, опасных для кого-то рассуждений, а, возможно, и фактов, - Эрик посмотрел на меня, ожидая, видимо, что я поддержу его точку зрения или даже продолжу размышления в этом направлении.

Собственно, он был абсолютно прав, я тоже чувствовала, что во всех последних событиях присутствует попытка манипулирования. Казалось, что кто-то пытается подсунуть нам свою версию, но делает это не умно, точнее, не продуманно, как бы, на ходу, в спешке. Возможно, сначала у замысла был понятный и четкий план, но потом у того, кто этот план придумал, что-то пошло не так, и он все перестраивал по обстоятельствам. Но эти самые обстоятельства от него не зависели.

Все эти мысли я высказала комиссару, но только после того, как удалился адвокат. Тем не менее, Кренкель предложил нам свою версию, которая странным образом перекликалась с тем, о чем подумалось мне. Он считал, что, если Ковальски был убит, то его убийство не планировалось заранее. И убийца не обязательно последним видел свою жертву.

- Мне тоже нечто подобное пришло в голову, - признался Эрик, - но я даже не представляю, кому и что могут дать такие игры. И, боюсь, нам придется более тщательно рассмотреть все, что, так или иначе, связано с клубом "147". Разумеется, не только то, что существует сейчас. У нашего сюжета вполне может быть своя история, уходящая в весьма отдаленное прошлое.

- Мне кажется, это очень занятная среда, и будет интересно с ней познакомиться поближе, - заметила я.

- Да, - согласился комиссар, но добавил, - однако, мы с вами, коллега, не журналисты и не болельщики даже. А тот, кого мы ищем, опасен, он - убийца.

- То есть, вы думаете, что букмекер - это не единственная его жертва? - с сомнением в голосе спросила я.

- Не знаю, - неуверенно ответил Эрик, - но, если для спасения собственной шкуры ему понадобится еще один труп, думаю, его это не остановит.

- Напрашивается очевидный вывод: нам надо бы поторопиться.

- Это всегда надо, - усмехнулся комиссар. - Нам необходим мотив.Понимание, кому и зачем нужна была смерть Ковальски, сразу изменит ситуацию, я это чувствую.

- Это так, - согласилась я, - но неужели вы подозреваете, что здесь было нечто особенное. Покойный был богат.

- Да, но его деньги достанутся, судя по всему, его дочери, которую у нас нет ни малейших поводов подозревать. Она не могла никак повлиять на судьбу Ковальски. И главное - она просто не знала о предполагаемом наследстве.

- Тут бы мне спросить вас, комиссар, уверены ли вы? - усмехнулась я, - но я тоже почему-то думаю, что Тамара Рубик ничего толком не знала. А уж повлиять на события...

- Но кто-то, тем не менее, попытался втянуть ее в это дело, - прервал меня Эрик, - надо бы разыскать эту ее бывшую одноклассницу.

- Если она не в бегах, - заметила я, - то это будет не так уж сложно.

- Но она не обязательно прячется от закона. - справедливо уточнил Эрик, - к тому же у ее проблем может оказаться своя причина, никак не связанная с Ковальски и его смертью.


Шейла


Но бывшая одноклассница Тамары неожиданно объявилась сама. Да, она пришла не к комиссару Катлеру и, тем более, не ко мне. Она обратилась в обычный полицейский участок,в Сент-Ривере. Оттуда и позвонили Эрику.

Судя по всему, девушка была очень напугана. Она нервно теребила в руках сумочку: то открывала, то закрывала ее. Взгляд серых глаз тревожно метался по углам комиссарского кабинета, словно там могла таиться какая-то угроза.

Мы дали ей время прийти в себя и успокоиться. Комиссар не возражал против моего участия в этой важной беседе, и сама свидетельница, очевидно, считала это вполне уместным, а, может, просто не заметила меня. Когда Эрик понял, что Шейла успокоиласьдостаточно, чтобы отвечать на вопросы, он спросил:

- Вы готовы дать правдивые показания?

- Да.

- Были вы знакомы с Саймоном Ковальски?

- Да

- Насколько хорошо вы его знали?

- Я собиралась выйти за него замуж, он мне это предлагал.

- Это вы его убили?

- Нет! - выкрикнула девушка, - я его не убивала!

Она пыталась сдержаться, но не смогла и зарыдала в голос, всхлипывая и не заботясь о том, как выглядит.

- Я должен был задать этот вопрос, - спокойно произнес комиссар, - но это вовсе не значит, что я вас обвиняю. Расскажите все, что знаете.

Произнося эти слова, Эрик открыл ящик стола, достал оттуда пачку бумажных салфеток и протянулнашей свидетельнице. Этот простой жест мгновенно изменил обстановку.

Шейла успокоилась, достала из сумочки пудреницу с зеркальцем на крышке и, действуя практически на автомате, за пару минут привела себя в более достойный вид. Она приступила к рассказу, который я передаю по памяти и только то, что имело отношение к расследованию. Ее рассказ оказался несколько путаным и слишком эмоциональным.

Она призналась, что пару лет назад вместе со своим приятелем организовала "невинный", по ее словам, но доходный, как оказалось, розыгрыш. Молодые люди решили зарабатывать деньги не совсем традиционным способом. Шейла, а она весьма хороша собой, знакомилась с состоятельными, но не юными холостыми мужчинами и доводила их до стадии влюбленности.

Мужчины делали ей предложение. Она выслушивала их признания и всячески демонстрировала свое отчаянье и сожаление.Она очень бы хотела ответить согласием, но, увы... у нее есть проблема. Было очень важно именно с этого драматического момента безукоризненно играть свою роль. Суть была проста до глупости, но, как правило, срабатывала, если жертва соответствовала замыслу.

Очень важно было, повествуя о своих трудностях, не переигрывать. Шейла научилась говорить о проблеме с легкой иронией, как бы намекая, что не ждет ни от кого ни помощи, ни даже понимания.

Она лишь сообщала, что недавно попыталась расторгнуть помолвку со своим бывшим женихом, к которому давно охладела. Но тот не согласился ее отпустить и через суд потребовал 5000 долларов. Это те деньги, которые она, по уже подписанному ею контракту, обязалась выплатить в случае разрыва помолвки.

У нее нет такой суммы и, судя по всему, ей придется выйти замуж... Хотя она понимает, что будет несчастна с таким человеком. А ведь ее вина лишь в том, что она подписала глупый контракт, не подумав о последствиях. Но формально она взяла на себя обязательство, которое сделает ее несчастной, ведь и на развод ей тоже понадобятся деньги. Состоятельный джентльмен, разумеется, приходил на помощь и выдавал ей чек на указанную сумму. Для него, естественно, это были настолько небольшие деньги, что он вполне мог рискнуть.

Как я уже сказала, в первый раз это все получилось спонтанно и на самом деле. Правда, замуж за своего спасителя девушка не вышла, так как немолодой жених серьезно заболел и на этом основании освободил юную невесту от данного слова. Ничего криминального тогда в этой истории не было.

Шейла, кроме того, получила вскоре приличную сумму по завещанию своего взрослого покровителя, который скончался меньше чем через год.

Умер он от болезни, и она об этом узнала от его адвоката. Но увидев, с какой легкостью она получила деньги, Шейла решила использовать такую ситуацию еще раз.Правда, мысль эта пришла не сразу и не в ее голову.

Она подтвердила предположение, высказанное комиссаром, что идея бизнеса была предложена ее приятелем, тем самым, кому она отдала первые 5000. Они расстались. Но вскоре он опять появился в ее жизни, теперь уже в роли делового партнера.

- Расскажите нам о вашем друге, - предложил комиссар, выслушав все, что ей удалось рассказать, что называется, на одном дыхании, - его имя, откуда он родом, как вы с ним познакомились?

- Да, да, конечно, я понимаю, - сделав глубокий вдох, будто собираясь нырнуть, Шейла заговорила спокойнее, - он мне вовсе не друг, и вы поймете это, узнав мою историю. Я тогда еще училась в школе, а Джордж Карски играл в снукер, был профессиональным бильярдистом.

Особых успехов Джи не добивался никогда, но держался в топе, что позволяло ему существовать относительно безбедно. Я увлеклась им. Он мне казался очень умным и благородным, в общем, джентльменом, только не смейтесь надо мной!

- Ну, ничего смешного я тут не нахожу, как и удивительного, - прокомментировал возглас девушки Эрик, - он принадлежал к такой группе людей. Насколько я смог понять. Так стремятся выглядеть все снукеристы.

- Да! - горячо поддержала Шейла комиссара. - И большинство из них действительно интересные и прекрасные люди, но всякое бывает.

К концу этой короткой фразы голос девушки сник, стал глухим. Глаза ее опять заблестели от едва сдерживаемых слез.

- В такой среде легко находить объекты для шантажа, - заметила я, - видимо, именно шантажом и привык зарабатывать на жизнь ваш бывший приятель.

Я выделила в своей короткой реплике слово "бывший" и поступила весьма мудро, судя по всему, хотя действовала практически интуитивно.

Шейла посмотрела на меня с благодарностью, и стало понятно, насколько вся эта история ее измучила, прежде всего, страхом, который таился для нее повсюду. Она пошла на откровенный разговор с нами вовсе не потому, что верила нам. Но нас она хотя бы могла не бояться.

- Вы знаете, где сейчас Джордж Карски? - спросил комиссар.

- Нет, - глаза Шейлы снова заблестели.

- Когда вы его видели в последний раз?

- Примерно месяц назад, я не помню точно. Не помню, какое это было число, но день этот я никогда не забуду.

- В этот день был убит Саймон Ковальски? - догадалась я.

- Думаю, да.

- Но продолжайте свой рассказ, - напомнил Эрик, - мы немного отклонились от темы.

- Да, конечно, - согласилась наша свидетельница. Она помолчала, буквально несколько секунд, собираясь с мыслями, затем продолжила рассказ.

- Понимаете, я не считала, что делаю что-то плохое, это была просто игра, Джи познакомил меня с Саймоном так же, как он знакомил с другими. Но тут с самого начала что-то пошло не так. Я видела, нет, точнее, чувствовала, что для Джи, этот человек представляет особый интерес. Да и Саймон совсем не был похож на предыдущих наших... - Она замялась, не зная, как определить людей, которых они дурачили. - Он был не только умнее, он знал и понимал что-то, чего не знала я, по крайней мере, и главное - он был опасным, не смейтесь! Я боялась его!

- Саймона или своего приятеля? - неожиданно решил уточнить комиссар.

Меня удивил выпад Эрика, я в тот момент еще не понимала ход его мыслей. История казалась совсем нереальной. Из того, что мы узнали, невозможно было понять, кому и зачем понадобилась смерть букмекера.

От убитого держателя тайн иногда больше вреда, чем от живого. Покойника невозможно запугать. Полиция, расследуя убийство, часто выясняет факты, о которых даже не стал бы никто задумываться, не случись преступление. Всплывают давние грехи людей, так или иначе оказавшихся в поле зрения следственной группы.

Да, если бы убийцы задумывались... Впрочем, здесь эту мысль можно и закончить. Чаще всего, преступники о последствиях если и помышляют, то представляют их себе как-то уж очень отредактировано, под собственные нужды и желания. Я могу ошибаться, но пока не помню ни одного случая, который бы опровергал мои суждения.

Единственное, до чего я в ходе нашего разговора с бывшей одноклассницей Тамары Рубик додумалась, было понимание, что между покойным Саймоном Ковальски и Джорджем Карски были какие-то сложные отношения, о которых наша свидетельница толком ничего не знала. Я подумала тогда, что, выяснив суть этих отношений и планы Карски, мы многое могли бы понять.

- Нам необходимо разыскать Карски, - сказала я вслух.

- Это несомненно, - подтвердил комиссар и выразительно посмотрел на Шейлу.

- Но я не знаю, где его искать, - испуганно пролепетала она.

- Вы знаете, откуда он родом? - спросил Эрик.

- Да, он как-то назвал Стренчфилд своим родным городом.

- Карски - это его настоящая фамилия? - спросила я, а комиссар кивнул, подтверждая мой вопрос.

- Надеюсь, что так оно и есть, - не слишком уверенно подтвердила Шейла, - у меня нет повода в этом сомневаться. Так было написано в его документах, тех, что я видела.

- А какие документы вы видели, - уточнил комиссар.

- Водительские права, например.

- Это уже что-то, - задумчиво произнес Эрик, - для начала попробуем отыскать водителя Джорджа Карски.

- У вас есть сомнения? - спросила я.

- Ну, стоило бы убедиться, что тут все обстоит именно так, как представляется, ответил комиссар, - Где вы собираетесь остановиться? - спросил он Шейлу.

- А разве меня не арестуют? - удивленно и одновременно испугано воскликнула наша свидетельница.

- Повода для этого нет, но вас будет охранять наш сотрудник, ненавязчиво, не волнуйтесь, это необходимо.

- Я понимаю, - тихо, почти шепотом ответила Шейла.

Мне тогда подумалось, что девушка не возражала бы и против откровенного наблюдения полиции. Наверняка ей так было бы спокойнее, как, впрочем, и нам с комиссаром. Шейла своего приятеля боялась гораздо больше, чем обвинений в убийстве, суда или даже тюрьмы. Возможно, я слишком драматизировала сложившуюся на тот момент ситуацию. Сейчас, вспоминая нашу беседу в кабинете Катлера, я понимаю, что просто попала под влияние того панического страха, который владел девушкой.

- У вас есть, где остановиться в Сент-Ривере? - спросила я, поскольку на этот счет у меня были сомнения.

- В гостинице, - Шейла растерянно посмотрела на Эрика, затем перевела на меня полный тревоги, скорее даже страха, взгляд.

- Нет, это исключено, - почти вместе воскликнули мы с комиссаром.

- Может, вы меня арестуете? - в голосе девушки появились нотки надежды, в другой ситуации я бы сочла это забавным.

- Надо подумать, - впрочем, комиссар не собирался отправлять нашу свидетельницу в камеру.

- Давайте, я отвезу ее к нам, - предложила я. А мы с Дэвидом можем прекрасно провести этот вечер в отеле. Кстати, не устроить ли нам небольшой розыгрыш для того, кто будет, скорее всего, следить за нами и Шейлой.

- Вы думаете, что этот парень где-то поблизости? - спросил Эрик, оценив мой замысел.

- Уверенности стопроцентной у меня нет, но лучше быть начеку. Судя по всему, он уже знает, что его ищут, и знает, почему. Вряд ли будет полагаться на случайное везение. Своеобразное творческое воображение ему присуще, как мы уже убедились.

- Ну что ж, - после некоторого раздумья согласился комиссар, - действуйте.


Игра


Я почти уверена была, что нам удалось привезти Шейлу в нашу квартиру незаметно для ее бывшего партнера по "бизнесу".

Собственно, я не ошиблась. Как потом выяснилось, он действительно следил за нами от здания полицейского управления, но упустил по дороге, на что мы и рассчитывали.

Когда мы добрались домой, и дверь квартиры была закрыта, я попросила нашу гостью включить ее сотовый.

Мы не сомневались, что Джордж Карски попытается связаться с ней, а проще всего ему это было сделать по телефону. Мы ждали довольно долго.

Но несколько часов никто не звонил, и мы уже стали обсуждать другие варианты развития нашей стихийно начавшейся игры.

Я даже подумала, что интеллектуальные возможности и способности Карски нами были несколько недооценены. Что он ведет более тонкую игру и вполне может улизнуть из нашей ловушки.

Нужно заметить, что эти мысли были не далеки от истины. Карски - игрок. Пусть и не чемпионского уровня, но и не новичок, в тактике, как минимум.

Ближе к вечеру он отправил СМСку с чужого аппарата. Не было смысла отлеживать, с какого именно, поскольку мы подозревали, что этого действия он от нас и ждет. Впрочем, сделать это все равно придется, и это будет одним из действий полиции, комиссар просто не мог оставить не отработанной эту, да и каждую другую линию расследования.

Но мы решили подождать и не беспокоить напрасными действиями приятеля Шейлы, передать ему право следующего хода. Терпение, хорошо тренированное терпение - это главное преимущество в такой игре. И мы дождались.

Вот как выглядел короткий диалог нашей подопечной и ее приятеля:


- Тебя отпустили?

- Да.

- За тобой следят?

- Не знаю. Не заметила.

- Посмотри, когда будешь выходить.

- Я вряд ли смогу понять, но попробую.

- Ты рассказывала обо мне?

- Зачем? Меня не спрашивали.

- А о чем спрашивали?

- О Саймоне.

- Не говори лишнего, и все будет хорошо.

- Что будет хорошо? Меня подозревают!

- Тебе об этом сказали?

- Нет, но я же не дура.

- Если бы у них на тебя что-то было, тебя бы не отпустили.


Разговор неожиданно прервался. Мне показалось странным, что Джордж даже не попытался выяснить, где именно находится Шейла. Может, он это уже знал? Или ему было важнее, чтобы не поймали его самого?


Вечером мы с Дэвидом отправились в кабинет комиссара, чтобы обсудить план дальнейших действий. Шейла осталась в нашей квартире и пообещала ее не покидать. Мы попросили все еще напуганную девушку записывать все ее телефонные переговоры, если они будут.


Я показала Эрику запись состоявшегося СМС-диалога и поделилась своими соображениями.

- Он очень осторожен, но это и понятно, - прокомментировал Катлер.

- Однако он надеется выкрутиться, и это меня настораживает, - заметила я, - он не настолько беспечен, чтобы рассчитывать на шальную удачу. Что-то замышляет и действует по своему плану.

- Не преувеличиваешь ли ты его таланты? - усомнился Дэвид.

- Мне тоже кажется, что вы его переоцениваете, - поддержал Дэвида комиссар, - но учитывать стоит все варианты, - тем не менее согласился он и со мной.

- Может, вы и правы, но лучше быть начеку, - попыталась я объяснить свою точку зрения.

- Ваша квартира под наблюдением, - напомнил Эрик.

- Да, я понимаю, но и Джордж это наверняка может понять. Впрочем, я еще надеюсь, что он пока не догадался о характере договоренностей между Шейлой и полицией, он рассуждает в своей логике.

- Мы тоже пока не знаем, о чем помышляет наша симпатичная подопечная, - вздохнув, признал Эрик.

Я вынуждена была с ним согласиться. При всем моем сочувствии, я понимала, с кем мы имеем дело. Рассчитывать на то, что наша парочка не станет играть в свои привычные игры с полицией, а тем более, со мной, не слишком крутым представителем частного сыска, было бы неоправданной наивностью. Впрочем, можно ли в принципе оправдать наивность в нашем деле? Ведь любая недооценка проблем неизбежно множит эти проблемы и создает новые сложности, я не могла этого не понимать. Но в тот момент я чувствовала себя в тупике, голова была пустая. Я не представляла даже минимально, куда двигаться, какой сделать шаг, в каком направлении.

- Мне кажется, - вдруг, задумчиво глядя куда-то в сторону окна, заговорил Эрик, не обращаясь ни к кому конкретно, но адресуя свои размышления всем, - что здесь переплелась не одна история, а, как минимум две, а то и больше.Разделить бы их, а?

Вопрос уже был адресован нам с Дэвидом.

- Почему бы не попробовать, - подхватила я мысль комиссара, - но для этого нам не мешало бы вернуться к началу всех этих историй.

- И с какого события мы могли бы отсчитывать? - встрепенулся Дэвид.

- Давайте подумаем вместе, - предложил Эрик.

- Давайте, - поддержала его я.

И задумалась. Мне вдруг стало очевидно, что в нашем расследовании не только спутались факты, принадлежащие настоящему, прошлому и будущему всех участников событий, но и судьбы этих людей, и даже их характеры. Разделить все это на логические цепочки будет совсем не просто.

- Сначала, может, сделаем перечень действующих лиц нашей драмы, - предложила я и, не дожидаясь согласия своих собеседников, начала строить список с имени жертвы.


Кто, что и почему


1. Саймон Ковальски. Жертва.

Владелец снукерного клуба "147" Бумекер, знающий свое дело очень хорошо, разбирающийся во всех или почти всех тонкостях игры. Но, думаю, не только. У него было слишком специфическое хобби. Рискованное, как оказалось. И это может быть его точкой отсчета в нашем сюжете.


- Шантаж? - уточнил комиссар.

- Не уверена, что его забавы можно было так квалифицировать юридически. Он ведь не вымогал ни у кого деньги. И даже не получал, как мне представляется, какой-то иной выгоды. Это была лишь психологическая игра, если хотите, блеф. Играл он очень искусно. И все же мог нажить себе смертельного врага.


- Что нам известно о нем еще? - Свой вопрос я адресовала, прежде всего, комиссару.

- Интересно получается, - вдруг оживился Эрик, - если отделить информацию об усопшем от показаний людей, так или иначе имевших с ним дело, то можно подумать, что речь идет не об одном человеке, а, как минимум, о двух. Один был трудяга, всю жизнь нарабатывавший опыт ведения бизнеса, получивший основательное и обширное образование, овладевший несколькими языками, неплохо подкованный в юриспруденции и бухгалтерском деле, умевший принимать решения быстро и ответственно. Этот человек, сколотив приличный капитал, ни разу не вступал в конфликт с законом.

- Все так, - согласилась я, - разве образ Ковальски, построенный на показаниях свидетелей, в чем-то противоречит этой краткой характеристике?

- Не могу сказать, что именно противоречит, - комиссар задумался на пару секунд, а затем продолжил, - понимаете, Мэриэл, мы ведь ищем мотив для того, кто решил избавиться от этого человека, значит, букмекер где-то допустил ошибку. Во-первых, он позволил себя отравить, то есть где-то кого-то он неправильно классифицировал. Застрелить его, конечно, мог любой, даже по ошибке или во внезапном гневном ослеплении, но, чтобы воспользоваться ядом, нужны определенные условия, определенная степень близости к жертве. Для того, чтобы напичкать неким веществом жареного цыпленка, доставленного из ресторана, тоже надо, как минимум поймать момент.

- Но тогда получается, что это могла сделать только Шейла, которая ужинала в компании с Ковальски незадолго до его смерти. Однако мне не верится, что это сделала она.

- Я тоже сомневаюсь, но у меня появились дополнительные вопросы к этой барышне. Да и ее приятель как-то не вписывается в историю убийства. Хотя чего только ни случается в нашей жизни.

В это время зазвонил телефон. Комиссар взял трубку. Выслушал молча того, кто ему звонил, затем, прикрыв микрофон, спросил нас:

- Мои ребята задержали Карски. Может, побеседуем с ним?

- Давайте, - поддержала я эту простую мысль, Дэвид, понятно тоже не стал возражать.


* * *

Джордж Карски выглядел очень, чтобы не сказать, слишком молодо для своей биографии.

- Комиссар, это, безусловно, какая-то ошибка, я имею в виду мой арест, - заговорил он, не дожидаясь вопросов.

- Вас не арестовали, а задержали для дачи показаний, - поправил Джорджа Эрик.

- Я могу отказаться отвечать без адвоката? - тут же спросил задержанный.

- Конечно, вот телефон, вы можете позвонить своему адвокату, мы подождем. - спокойно отреагировал комиссар.

- Впрочем, если вы всего лишь хотите меня о чем-то спросить, я готов ответить на ваши вопросы. Мне нечего скрывать от полиции.

- Так ли уж нечего, - не сдержал иронической усмешки Эрик.

- Наверняка, вы знаете, что меня уже привлекали за некоторые сложные способы получения дохода, которые оказались рискованными и даже спорными. Настолько, что суд признал мои действия аферой, с чем я до сих пор не согласен. Но ваш отдел ведь не занимается такими пустяками?

- Нет, - подтвердил комиссар, - мы разыскивали вас по другому поводу.

В этот момент мы все заметили, насколько спокойнее задышал наш свидетель, это было так очевидно.

- Спрашивайте, - уверенно предложил он.

- Вы были знакомы с владельцем клуба "147" Саймоном Ковальски? - задал первый вопрос комиссар.

- Вы, естественно, уже выяснили, что я играл раньше в снукер, хоть это было и недолго и без особого блеска. Так что не знать Ковальски я не мог, его знают все в снукере, не только игроки, но и судьи, болельщики. Впрочем, это знакомство вряд ли можно было назвать хотя бы личным, не уверен, что Ковальски, спроси вы его о том же, вспомнил бы меня.

- Но разве не вы познакомили Саймона с Шейлой? - спросила я.

- Девочка таки раскололась, - усмехнулся Карски.

- Так что вы на это скажете? - вернул комиссар его к заданному вопросу.

- Нет, я их не знакомил, знакомство состоялось случайно. По крайней мере, так я думал.

- Но Шейла...

- Я знаю, что она могла сказать, - перебил меня Джордж, - но утверждаю, что знакомство было случайным. Был очень жаркий день, мы с Шейлой зашли в клубный бар, чтобы утолить жажду. Я заказал себе холодное пиво, а ей апельсиновый сок со льдом. Минут через десять к нам подсел Ковальски. Я никогда не думал, что смогу увидеть его в роли ухажера. Это было так забавно. Почти шутя подал сигнал Шейле, дескать, клиент, работаем. Понимаете, комиссар, с моей стороны это было просто озорство. Ну, в крайнем случае, мы попытались бы его привычно раскошелить, но убивать! Зачем?

Он был прав, исходя из того, что мы знали. Но все ли нам было известно?

И тут я подумала, что нам стоит рискнуть и довериться, в какой-то мере, нашей хитроумной и не отягощенной представлениями о честности парочке. Я действительно не верила, что кто-то из них напичкал какой-то мерзостью курятину, доставленную из первоклассного ресторана, да и когда? И как? Скорее, их просто хотели подставить, использовать, как минимум, одного из них в качестве козла отпущения.

- Вы были в квартире Ковальски в тот вечер, когда его отравили, - решительно произнесла я, подчеркнув своим высказыванием тот факт, что присутствие на злополучном ужине не означает, что именно гости Саймона его и отравили. Расскажите все честно, постарайтесь вспомнить, как проходила эта встреча, ведь цыплят доставили тогда, когда вы с Шейлой уже сидели за столом?

Джордж несколько секунд потратил на борьбу с собой прежде, чем начал говорить.

- Да, мы там были. Пожалуй, будет разумнее удовлетворить ваше любопытство. За день до этого Ковальски сделал предложение Шейле, и она ему, по привычке, рассказала о нашей помолвке и о сумме, которая ей нужна, чтобы освободиться от брачного обязательства. Но Ковальски заявил, что отдаст чек только в собственные руки тому, кто требует эти деньги. Поэтому и состоялся званый вечер в его доме.

- И он действительно готов был заплатить? - спросил Катлер.

- Во всяком случае, он так сказал Шейле, а за несколько минут до своей смерти подтвердил это и разговоре со мной.

- А как получилось, что отравленного цыпленка съел только Ковальски? - спросила я.

- Шейла не ужинает, а я терпеть не могу жареных цыплят, это еще с детства.

- Но зачем вы уничтожили улики? - возмущенно спросил комиссар.

- Вы про остатки курятины? Да, глупо получилось, но, когда я понял, что он умер, я не думал, чем он мог отравиться, просто действовал наугад, хотел все представить так, будто он ужинал без компании. Я ведь не только курятину уничтожил, там еще пироги были и салаты.

- Но ведь официант из ресторана видел вас, когда доставлял еду?

- Нет, он доставил ее до того, как мы приехали, мы как раз подъезжали на такси, когда официант отчалил от дома на мотороллере. Он, конечно, мог видеть, что мы подъехали, но вряд ли знал, что мы станем гостями его клиента.

Какое-то время мы еще слушали откровения свидетеля, но ничего существенного он больше не сказал, и комиссар отпустил Карски, взяв с него обязательство о даче показаний в суде.


- Ну и что теперь, - вдруг заговорил Дэвид, молчавший почти все время, пока мы с Эриком опрашивали свидетеля. - Если все это правда, но некого подозревать, только официанта, разве что.

- А почему бы нам не побеседовать с официантом, - поддержал идею Дэвида комиссар. - Если ядом цыпленка заправили не гости Саймона Ковальски, то это случилось, либо на кухне ресторана, либо пока заказ доставлялся по адресу. На кухне всех уже опрашивали, и я сомневаюсь, что мы тут обнаружим что-то новое.

- Но и с официантом наверняка уже говорили? - скептически отозвалась я.

- Давайте попробуем еще раз, поскольку мы уже кое-что выяснили, а у того, кто доставлял заказ в дом букмекера, было время подумать, - предложил Эрик.

Комиссар стал звонить, а нам оставалось только ждать и надеяться на появление новых фактов, которые помогли бы распутать наше непростое дело.


Неожиданное признание


Встреча и очень интересный разговор со свидетелем смог состояться только через пару дней, поскольку пришлось этого свидетеля искать. Он уволился из ресторана на следующий день после допроса в полиции. Кроме того, он сменил и место жительства, что было странно, поскольку связь смерти Ковальски с заказанным накануне ужином не освещалась в прессе несколько дней.

И тут выяснились интересные подробности. Оказалось, что коробку с заказом у официанта принял человек, назвавший себя дворецким. И взял он эту коробку не в доме, а на крыльце. Доставщик еды из ресторана не мог утверждать, что так называемый дворецкий выходил из двери дома или заходил в эту дверь. Ему показалось, что он пользовался другой дверью, видимо, ведущей прямо на кухню, с другой стороны дома, поэтому сам он этого не видел.

Эти неожиданные подробности, наконец, выявили подозреваемого, то есть, мы поняли, что он существует. Теперь нужно было его найти. Хотя бы разобраться, где и как искать.


На сей раз мы собрались в моей конторе, здесь наш относительный покой и возможность не отвлекаться на другие дела были под защитой Ари. А на него мы вполне могли положиться.

- Давайте уточним условия задачи, - предложила я.

Но и комиссар, и Дэвид промолчали. Всем своим видом они демонстрировали, что ждут продолжения моего монолога. Мне ничего не оставалось, и я продолжила свои рассуждения.

- Скорее всего, Саймона Ковальски убил человек, о котором он узнал что-то такое, что могло разрушить жизнь или счастье этого человека, что-то настолько компрометирующее, что стань оно известным даже ограниченному кругу людей, и жизнь потеряла бы смысл. Я, разумеется, утрирую, ведь мы уже знаем, что букмекер не прибегал никогда к прямому шантажу.

- Мы просто не знаем таких случаев, - возразил мне Дэвид, - но это не значит, что их не было.

- И все же, опираясь на свой опыт, я бы предположил, что Мэриэл права, - заметил Катлер, - Ковальски знал, что настоящий шантаж - опасное занятие, опасное вдвойне: и со стороны шантажируемого существует всегда угроза, и со стороны закона могут возникнуть серьезные неприятности.

- Именно так, - продолжила я свои рассуждения, - это не шантаж.Скорее всего, это можно определить как психологическое давление.

- Но вряд ли это давление осуществлялось при помощи каких-то материальных воздействий, в виде писем, например. Значит, в первую очередь, стоит обратить внимание на тех, с кем Ковальски постоянно или хотя бы довольно часто общался.

- А не показать ли официанту фото Селинга? - неожиданно предложил Дэвид.

- Думаю, это стоит сделать в первую очередь, - поддержал идею комиссар.

- А есть ли у нас такое фото? - спросил Дэвид.

- Селинг - человек публичный, - заметила я, - не думаю, что с этим возникнет проблема.


***

- Что ж, начнем с Селинга, а там посмотрим, - подвел итог короткому совещанию Эрик.

Но искать другого подозреваемого нам не пришлось. Хотя человек, доставивший еду из ресторана, не был абсолютно уверен, что на фото именно тот, кто взял у него коробку с заказом, на пороге дома Ковальски, но, когда Робина Селинга пригласили на официальное опознание, он сломался. И мы услышали его невеселую историю. Я постараюсь ее воспроизвести достаточно точно, но не нарушая слова, которое мы дали в обмен на это признание.

Почти четверть века назад Робин еще играл и участвовал в турнирах. Однажды, он тогда очень нуждался в деньгах, а материальное положение снукириста часто зависит от его успехов у биллиардного стола, ему предложили участие в договорном матче. Деньги ему действительно были жизненно необходимы, а достать нужную сумму было негде, так бывает иногда. Он все равно проиграл бы этот матч, а тут ему предложили очень много денег всего лишь за то, что он оформит проигрыш с определенным счетом, и он пошел на эту сделку. Тогда оказалось все просто и гладко. Никто ничего не заподозрил. Но Селинг чувствовал себя преступником, он мучился, ему снились кошмары. И он не придумал ничего лучшего, чем рассказать о своем проступке другу. И этим другом был Саймон Ковальски. Робин не представлял, чем это может для него обернуться. Нет, Саймон не выдал его, он мастерски находил поводы, чтобы напомнить о том, что он владеет тайной, способной разрушить всю жизнь семьи Селинга, тем самым он с каждым годом наращивал страдания доверившегося ему друга. Теперь Робина мучили не только угрызения совести, но еще и страх быть опозоренным перед обществом, перед друзьями, перед близкими. Селинг понимал, что любой намек Ковальски мог обрушить его жизнь. Скорее всего, он преувеличивал опасность, ведь Саймону было важно владеть тайной, а, если тайны не будет, то и владеть будет нечем. Но страх не ведает логики. Селинг не мог даже утешиться мыслями о самоубийстве, ведь в этом случае позор падет на его близких, а это еще страшнее было осознавать. И он терпел, пока мог. А потом незаметно его стала посещать мысль, что единственным хранителем его тайныявляется Ковальски, который и сам ему об этом часто напоминал.

И вот созрел план. Затем подвернулся случай. И на сей раз все тоже прошло гладко. Но теперь он не чувствовал угрызений совести. Он вздохнул свободно.

Я должна предупредить читателя, что в моей повести нет настоящих имен, поэтому не стоит примерять описанную ситуацию ни на одного судью, когда-либо судившего снукерные матчи. Да и случаи такие больше не повторялись, насколько мне известно. И да, я сочувствую именно Селингу. Я считаю, что доводить человека до состояния, когда он готов совершить убийство, не менее страшно, чем совершить само убийство.


Эпилог


Что значит для игроков и болельщиков снукера число 147, мы поняли только тогда, когда, побывав на турнире, благодаря заботам Инесс, увидели множество счастливых лиц вокруг того, кто набрал эти замечательные баллы за один подход к снукерному столу. Я не помню сколько ходов сделал игрок, но после каждого его удара, шар обязательно падал в лузу. И так до тех пор, пока на столе не остался только белый шар, который, как мы поняли, забивать нельзя. Игрока поздравляли все: и друзья, и соперники, и болельщики с обеих сторон.

Позднее, когда мы собрались в доме у комиссара, мы не могли не вспомнить это необычное дело. Тем более, что у каждого из нас остались свои вопросы. Мы получили не все ответы, но как смогли, выстроили общими усилиями полную картину происшедшего.

Попробую подвести некоторые итоги и внести ясность.

Тамара Рубик, по данным экспертизы, вовсе не была дочерью Саймона Ковальски, что ее совсем не огорчило. Она не стала богатой наследницей, но могла освободиться от ненужных сомнений и переживаний.

Шейле и Джорджу Карски еще предстоит судебное разбирательство по поводу их спорного бизнеса, но это уже другая история.

Селингу предстояло предстать перед судом. Он вызвал у меня противоречивые чувства.

С одной стороны, мне было его жаль. Но меня мучил вопрос: был ли он уверен, что от яда, которым он напичкал курятину, поданную на стол бывшему другу, не пострадают те, кто был в тот вечер в гостях у Саймона Ковальски.


Александр КАЗАРНОВСКИЙ


ЖИЗНЬ-ГИМЕЛ


Весна в тот год обрушилась на Москву предсказанно, но все равно внезапно. Сугробы потемнели, потекли черными ручейками, чтобы под неожиданно жаркими лучами превратиться в пар, а затем уже в преддверии июня замести город тополиным пухом.

Но была в тот год и иная весна. Свихнувшаяся власть, рубя сук, на котором сидела, еще два года назад вздумала выпустить джинна внутренней свободы из той бутылки, в которую она же семь предыдущих десятилетий его загоняла. Джинн, боясь ловушки, никак не вылезал; пришлось за волосы его вытаскивать.

И вот наконец настала весна, когда люди вдруг поверили. Они проснулись. Энтузиасты поэзии и энтузиасты искусства, энтузиасты политики и энтузиасты торговли - все они подняли голову, борясь за право жить и творить, как хочется, а не как велено. И среди первых, и среди вторых, и среди третьих, и среди четвертых были, разумеется, евреи. Были они и среди четвертых, пятых, десятых и двадцатых, иными словами, в любой группе, где собиралось больше пяти человек, кроме разве что самых антисемитских. Впрочем, возможно, там они тоже были, только маскировались.

Но помимо евреев-революционеров, евреев-предпринимателей, евреев-служителей муз, евреев-христиан и евреев кришнаитов были еще и евреи-евреи. Как грибы, начали появляться и пытаться зарегистрироваться "Общество любителей еврейской истории", "Еврейское культурное общество", "Союз распространения иврита" - заявки подавались, с регистрацией тянулось, скорее всего по причинам бюрократическим, но всем виделись происки.

И вот, когда очередное общество должно было учреждаться в каком-то кафе на территории ВДНХ и не учредилось, поскольку выяснилось, что в кафе нет то ли света то ли воды, а посему оно закрыто, то все решили, что в городе с постоянным отсутствием чего ни хватишься, отмеченным еще Булгаковым, именно в данном случае наличествует заговор. С этой мыслью возмущенная орава двинулась на квартиру к кому-то из ее лидеров учреждать общество, не обратив, естественно, внимания, что девушка в желтом сарафанчике с океаном темных волос, обрушивающимся на изящные плечи, и молодой человек с круто выраженным еврейским лицом и тоже кудлатый, но при этом в кипе, свернули с магистрального пути на какую-то из боковых аллеек, коих множество на ВДНХ, и, продефилировав мимо облепленной мужиками пивной точки, двинулись в лесопарк.

Там аллейки постепенно переросли в тропки с черными сугробами по бокам.

- ...Ну да, - говорил он, - ты на втором курсе ушла в декрет, а Давид учился на пятом. Как же он погиб?

- Разбился в авиакатастрофе. Мой Женька - копия его.

- Познакомишь с Женькой?

- Познакомлю. Мы ведь теперь в одной обойме. Оба еврейские журналисты.

Тогда, в московском лесопарке, еще ни разу не поцеловавшись, эти еврейские журналисты не предполагали, что последний их разговор состоится в иерусалимской квартире ровно через восемь лет.


Леночка, тебе выезжать только через час, у тебя еще целый час времени, и... и знаешь, я хотел бы с тобой сейчас поговорить. Да-да, самое время. Сейчас ты поймешь, почему. Нет, Лена, ты все уложила, а твоему господину Баренбойму можно позвонить и попозже. А можно и вообще не звонить. Мама с детьми вернется только через сорок минут, успеешь попрощаться. Да и едешь-то не навсегда - на две недели. Ну на две с половиной. Сядь, я тебя очень прошу. Нет, раньше говорить не мог. Раньше я... Короче? Хорошо, если говорить совсем коротко, я прошу тебя никуда не ехать. Разобрать обратно чемодан и остаться дома. А билеты... черт с ними, с билетами! Почему? Без почему. Потому что я, твой муж, тебя прошу. Вот видишь, ты еще не согласна, но ты уже села. А только что даже сесть отказывалась. Ладно, объяснения будут, только постарайся не перебивать меня, потому что то, что я буду рассказывать прозвучит настолько невероятно, что впору твоего мужа в дурку отправлять.

Ну слушай, и да не покажется тебе вся эта история полным мистическим бредом. Ты помнишь нашу первую, неудачную попытку хупы? Мы с тобой, двое тшуванувшихся, два тшувенка, еврей с еврейкой, вернувшиеся к Торе и к своему народу, одержимые внезапно очнувшейся в нас, русских интеллигентах, любовью к еврейской культуре... ну и друг к другу...

...Тогда, за два дня до намеченной хупы, твоя мама возвращалась в Москву самолетом откуда-то с юга, кажется из Минвод, и мы поехали ее встречать.

В России аэропорты всегда поражали меня своей неустроенностью, суетливостью какой-то. Словно тысячи людей невесть откуда и невесть зачем стеклись сюда, и теперь не знают, как отсюда выбраться.

Я, как помнишь, с ног валился от усталости. Но, слава Б-гу, брезжило - еще пара дней - и конец суете! Послезавтра в кунцевской ешиве стараниями знаменитого на весь еврейский мир рава Ш. мы станем мужем и женой. Что? Ну конечно, и так были. Но фактически. Религиозными мы были без году неделя, и на совместное существование без хупы наша кошерность не распространялась. А? Конечно, ты сама все это знаешь! Хорошо, хорошо, перехожу к самому главному.


Ну да, тогда, в аэропорту...

Мама Лены вплыла в стеклянную дверь, обвешанная какими-то сумками, баулами, пакетами. Она напоминала жилой дом, хаотично и несимметрично утыканный балконами. Гриша, как истый chevallier gallant, бросился к ней и начал срывать с нее баулы и вырывать из ее рук чемоданы. Вслед за ним засеменила Леночка, и после визгов, сопровождавших пляски вокруг дородной Лии Ильиничны силой отобрала у нее остатки вещей, заменив их свежекупленным букетом белых с красными прожилками гвоздик. Они двинулись к выходу треугольником. Впереди - как всегда, стремительная Лена, за ней справа - Лия Ильинична, а слева - Гриша.

- Может, тележку поищем? - забормотала Лия Ильинична. - Смотри как Гришеньке тяжело!

- Да что вы, Лия Ильинична, - запротестовал он. - Ни чуточки мне не тяжело!

- Да и где мы сейчас будем искать... - начала, не оборачиваясь, Лена. Начала и осеклась. И вдруг остановилась, как вкопанная.

- Что там? - догнав ее, хором спросили Гриша и Лия Ильинична и тоже остановились, устремляя взоры туда где нечто неведомое привлекло столь пристальное внимание невесты одного и дочери другой. Но ничего особенного не увидели. На кружевных металлических скамейках сидели какие-то люди. Сбоку стояли лишь недавно появившиеся в Москве автоматы с кофе и кока-колой. Над ними застыла светящаяся реклама какого-то крема - обнаженное плечо и женское личико с влажными губками.

А может быть, эту рекламу он видел в какое-то другое время и в каком-то другом аэропорту - сколько их было за те пять лет, в которые он прожил десять?

Как бы то ни было, либо эта реклама уже в те годы, предрассветные, но овеянные совковым "сексаунаснетом", появилась в советском аэропорту, во всем остальном еще идеологически стерильном, либо Гришино сознание запустило крючок в более поздние времена и, вытянув ее оттуда, намертво прикрепило к тогдашнему снимку, сделанному камерой памяти, последнему снимку того периода, который он теперь обозначал, как "жизнь-алеф". Вот она стоит к нему спиной с белым пластиковым пакетом и красной брезентовой сумкой в одной руке и черным клеенчатым свертком, сверкающим в лучах белых неоновых и желтых электрических ламп. Юбка-колокол в стиле шестидесятых обнажает идеальные ножки, правда лишь до колена. Волосы щедрыми волнами бегут по плечам, обтянутым шерстяной кофточкой. И еще все хорошо, и нет никаких проблем, и послезавтра они поженятся, и Женька станет его ребенком, и "ахарей шаним альпаим соф недудай!" - "и конец скитаньям после двух тысяч лет!"

А Лена стояла к нему спиной и на кого-то упорно смотрела. Потом в памяти он пересматривал этот "снимок"... но нет, лица вышли слишком расплывчато. ТОГО САМОГО лица он не запомнил. Помнил, что был кто-то с черными усами щеточкой, но вряд ли это был Он. Впоследствии по Ленкиным рассказам вырисовался образ какого-то суперславянина, этакого горячего русского парня - ну откуда тут взяться черным усам?

И вдруг его охватило безумное чувство тревоги, безумное желание схватить Лену в охапку и бежать, бежать подальше от судьбы, от той бурлящей магмы, что в душе неофита или неофитки ждет своего часа под тонюсенькой коросточкой недавно усвоенной веры. Бежать и молить, молить Б-га, чтобы Он спас и его, и Лену от них самих. Словно ощутив его порыв, Лена вздрогнула и, резко свернув налево, направилась к выходу со стеклянными раздвижными дверьми, а он с Лией Ильиничной - за ней. И - внезапное облегчение: ну вот, все и прошло. Все и...

Выйдя на площадку перед аэропортом, над которой фонари уже разгоняли, правда, не очень успешно, сгущающийся сумрак, Лена вдруг остановилась, положила пакет и сумку у Гришиных ног, а сверток у ног Лии Ильиничны и объявила:

- Поезжайте сами, я приеду попозже.

Затем, резко развернулась и бросилась назад, в здание аэропорта.

Потоптавшись на месте, Гриша принялся искать скамейку, чтобы усадить на нее Лию Ильиничну, разумеется, не нашел, зато чуть не оказался растерзан таксистами и сочувствующими, каждый из которых предъявлял на них с Леей Ильиничной права, как на именно его законных пассажиров. Послав их всех подальше, он оседлал отбившегося от стаи частника, посадил в машину Лею Ильиничну, загрузил в багажник все ее сокровища. Вид у сокровищ был такой, что частник на них вряд ли позарился бы, да и сомнительно, что он вдруг возжелал бы изнасиловать старушку, так что можно было их вдвоем безнаказанно оставить, что он и сделал, с криком "Я через пять минут буду!" бросившись в здание аэропорта искать Лену.

- Понос, - сочувственно произнес частник, глядя ему вслед. Лия Ильинична, слава Б-гу, смолчала, сообразила, что не стоит распространяться, мол, никакой не понос, а это от него, дурака, невестушка сбежала.

Лену он, конечно, нигде не нашел, вернулся мрачный и всю дорогу курил, зато, когда они пересекли порог квартиры, как тут же раздался звонок. Он бросился к телефону, и, конечно же, это была Лена. Но она сказала, что потом с ним поговорит, а сейчас пусть он позовет маму.

По мере того, как Лия Ильинична разговаривала со своей дочерью, лица ее меняло свой цвет, как осьминоги в стихах Успенского или Парамонова в песне Галича. Естественно, она пыталась увещевать свою дочь, правда, без особой надежды, поскольку знала ее характер и понимала, что, если та решилась на чрезвычайное, то уже никуда не свернет. Повесив трубку, несостоявшаяся теща устало прошла в кухню, налила себе чай, села. Гриша проследовал за ней. Встретив вопрос в его взгляде, она пожала плечами и тихо сказала:

- Поезжай домой, Гриша, и забудь о Лене. Думаю, через несколько минут она станет не твоей.

Гриша не стал спрашивать, откуда Лена звонила, понимая, что Лия Ильинична или сама этого не знает, или считает, что вмешиваться бесполезно. Поскольку она, обожая Гришу, была особой весьма энергичной, было ясно - если уж Лия Ильинична решила, что бесполезно, значит, действительно бесполезно.

Раздался звонок. Лея Ильинична бросилась открывать - а вдруг?!

Нет, это соседка привела Женьку. Увидев дядю Гришу, Женька без лишних слов подскочил к нему и вскарабкался на колени. Гриша закусил губу.


***

Домой он шел пешком - от "Аэропорта" к "Речному" - шел часа два или чуть поболее. Где-то за "Соколом", глядя на желто-оранжевые фонари, на сталинские, а потом уже хрущевские постройки, всасывающие их лучи, пробормотал:

"Встали здания цвета пакли

И поникших деревьев ряд

Декорациями к спектаклю,

Что давно провалился и снят".

Как человек, редактирующий собственную смерть, откуда-то со стороны он отметил, что странным образом попавшее в строку слово "давно" запросто удовлетворило бы любого читателя, но он, автор, сам чувствует в нем нечестность - с какой стати "давно", если только три часа как. Пройдя "Речной Вокзал" двинулся было дальше по Ленинградке - жил он у самого канала - но не дошел до дому. У магазина "Ленинград" развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел обратно к "Аэропорту". Изобилия появившихся через пару лет ларьков, где среди ночи можно было купить водки, тогда в Москве еще не было. Их функции выполняли таксисты, услугами одного из которых на стоянке у "Водного стадиона" он не замедлил воспользоваться. Надо сказать, что, несмотря на то, что годы были довольно зыбкие, Гриша проявлял изрядную смелость, дефилируя по Москве в кипе, циците и израильского производства майке с бело-голубым флагом и надписью по-русски "Поедем домой!" Особенно ночью.

Очевидно, два алкаша, додавливающие "мерзавчика" где-то в палисаднике у "Войковской" были приятно удивлены, когда юноша столь экзотического вида предложил им разделить с ним скромный алкоужин. А когда общими усилиями с помощью очередного таксиста удвоили количество потребляемого, и он поведал им свою трагическую историю, они уже за свой счет устроили еврею "наши русские поминки" по ушедшей любви. На прощанье один на клочке начертал свой телефон, чтобы "когда у тебя будет... эта... как там у вас?.. хупа, да?.. не с этой твоей б..., а с настоящей еврейской девушкой, обязательно позови меня!", а другой обнял и перекрестил.

Так, превратившись на время в маятник метронома и контейнер для спиртного, он ввалился к не сомкнувшей глаз Лии Ильиничне. Та молча уложила его и, пока он засыпал, лежа на животе (испытанный прием, чтобы не блевануть), гладила, гладила, гладила его по голове. А потом, к удивлению Гриши, солнце все равно взошло.

В Кунцевской ешиве достаточно спокойно восприняли Гришино сообщение о том, что им с Леной жениться расхотелось, так что уж извините. Извинили, но, пока Гриша им пространно это объяснял, почему-то отстранялись, отворачивались и старались дышать ртом. До дому он добрался только к вечеру, предварительно дав родителям телеграмму, чтобы сидели у себя на даче и не приезжали - свадьбы все равно не будет. Вошел в квартиру, содрал с ног туфли и начал, воя от боли, кататься по ковру, расцвеченному замысловатым красным узором. В одиннадцать со станции позвонила мама и в ужасе спросила:

- Что случилось?

- После первой внебрачной ночи я понял - мне не нравятся ее глаза, - отреагировал он.

Мать принялась рыдать. Вот уж чего он никогда не выносил, так это женских слез. А уж сейчас...

- Алло! Алло! Алло! - орал он. - Не слышу!

Затем, краснея от стыда из-за собственного малодушия, повесил трубку и на звонки уже не отвечал. Всякий раз понимая, что это может звонить Лена. Зато Лие Ильиничне и Женьке все время звонил сам.

К следующему вечеру выяснилось - бывший одноклассник, фотограф. Нарисовалось имя - Миша Кожинов. Показалось символичным, что уводит невесту из-под хупы однофамилец антисемитского лидера. Вспомнилось, как в недавно виденном доморощенном пуримшпиле Зереш, жена Амана, несостоявшегося древнеперсидского Гитлера, излагала программу решения еврейского вопроса:

"Сначала в зад евреям перо

Юрий Бездарев вставит хитро,

А после явится Вадим в кожанке,

Так что получат жиды на коржики!"

Далее прилепилась уже и вовсе несущественная деталь - фотограф высокого класса. Ну и что? Впоследствии, уже при жизни-гимел, разбирая ящик стола, Цви (бывший Гриша) наткнулся на ее снимок, сделанный этим фотографом как раз в те дни. Действительно, высокого класса. На снимке Ленка вышла - или он ее такой сделал - лет на десять моложе, этакий очаровательный еврейский ребенок с волосами по плечам, с искрящимися от счастья глазами. Надпись на обратной стороне фотографии гласила: "Мудрой, красивой женщине с благодарностью".

Откуда этот фотограф взялся, так и осталось неизвестным - и тогда, в жизни-алеф, и потом - в жизни-бет, и, наконец, в жизни-гимел. Вроде бы это был какой-то знакомый, еще со школы, но прежде романа, кажется, не было, а если и был, то беспостельный. Все развернулось в ту минуту, когда они встретились взглядами в аэропорту.

Пока Лена счастливилась у Кожинова, Гриша чуть ли не ежедневно навещал Лею Ильиничну с Женькой, который на четвертый день, провожая его задал ностальгический вопрос: "А что, ты не будешь моим папой? Жалко..." А на пятый день она вернулась домой. Насовсем.

Опять же, что произошло между Леной и Кожиновым осталось неизвестным. Честно говоря, это не очень-то и интересовало Гришу. Ключевая фраза Лии Ильиничны "Забудь о Лене", ключевые слова Женьки - "не будешь моим папой", все это неизбежно вело к одному выводу - все, значит.

Все, из чужих постелей под хупу не идут. Тем более был он потрясен, когда однажды утром, разбуженный неожиданным звонком в дверь, пошел, шаркая разорванными тапками открывать, и на пороге увидел Лену.


***

... А потом ты пришла и... и вот сейчас начинается самое поразительное. Только я очень прошу тебя - молчи, не перебивай меня, какие бы дикие вещи ты ни услышала.

Да нет же, нет, ничего ты не знаешь! Не знаешь ты, что дальше было! Сейчас поймешь. Поймешь, зачем я тебе рассказываю. Ты только слушай. Слушай! Слушай и молчи!

Так вот, стоял я на пороге. На тебе была все та же юбка колоколом, словно ты ни разу не снимала ее с тех пор, как мы расстались тогда в аэропорту.

Щедрые волосы твои были чуть прибиты легким предсентябрьским дождиком, прибиты, словно сладкая свежая трава. Твои глаза.... Да погоди же ты! Я ведь просил тебя не перебивать. Так вот, ты сказала: "Я пришла. Я вернулась. Свадьба будет".

"Свадьбы не будет", - ответил я. И прежде, чем ты успела перешагнуть через порог, захлопнул дверь. Да, да, именно так все было - тогда, слышишь, тогда, в тот раз, в той жизни все было именно так. Никакой это не бред! Ничего ты не помнишь! То есть помнишь, но не то! Слушай лучше, что было дальше.

А дальше начались мои мучения.

Первая серия. Ты трезвонишь в дверь, а я лежу на диване, накрыв голову подушкой и зажимая уши. Да... Ты трезвонила долго, минут десять. Сколько седых волос у меня появилось за эти десять минут! Сколько раз я порывался вскочить, броситься к двери, обнять тебя и... будь что будет!

Но главные мучения начались в последующие дни. Ни на одну еврейскую тусовку - а мы с тобой в те времена на одни и те же тусовки ходили - я не мог пойти, не убедившись, в том, что тебя там не будет. А убедиться в этом я мог только одним способом - позвонив тебе. Если подойдешь - бросить трубку и отправиться на пуримшпиль или на кошерный пикник в надежде, что через час после прибытия не услышу вдруг твое очаровательное: "Простите, я немножко опоздала". Если подойдет Лия Ильинична, осведомлялся о твоих планах. И, если становилось ясно, что ты - да! - появишься на пикнике, или на пуримшпиле, или на концерте израильских певцов или на лекции заезжего раввина, я никуда не ехал. Ну что ты на меня смотришь, словно я башкой двинулся? Именно так все и было. Дослушай до конца и - поймешь.

Надо ли пояснять, что из ОЕКа я вышел и вообще стал избегать мест, где появляются женщины. В это время как раз открылась ешива в Кунцево, и я поступил туда учиться. Незабвенные дни! Мудрость, выпиваемая залпом, дурманила меня, вытравляя коварную память, излечивая то, что Пушкин назвал прежними сердца ранами, глубокими ранами любви. Все было бы ничего, но, к сожалению, вопреки всем правилам организации ешив, к нам вхожи были и дамы. Однажды на шабат приехала ты. В темном платье до пят, которое умудрялось скрывать твое горячее тело, которым недавно пользовался незнакомый мне Миша Кожинов. Нарушить шабат и воспользоваться транспортом я не мог, но и оставаться в ешиве был не в силах. Короче, сразу после вечернего кидуша отправился домой и пришел чуть ли не под утро. Потом неделю пил, не просыхая.

В Кунцево не появлялся. Через пару месяцев открылась суперортодоксальная ешива под Москвой, в Валентиновке. Туда я и сбежал, чтобы, уча, что сказал рабби Акива и что ему ответил рабби Меир, тихо дождаться твоего отъезда в Израиль. Да ничем я не обкурился! Слушай дальше! Должно быть, Валентиновка это то, что было мне нужно. Не Кунцево с его повышенной любовью к ближнему, романтикой поселенчества и религиозного сионизма и стремлением огиюрить весь мир, а именно харедимная Валентиновка, уводящая нас из этого грязного мира в светлый и бездонный мир Торы. Сколько раз, до кулачков обсуждая с одноклассниками проблемы того, кому достанется тряпка, найденная на дороге, а потом вдруг, наткнувшись на бесконечный, куда-то в небеса уводящий поток духовности, я бормотал Окуджавино "Давай, брат, отрешимся! Давай, брат, воспарим".

Ты уехала. Я не провожал тебя, только Лие Ильиничне позвонил, чтобы проститься, а потом попросил позвать к телефону Женьку и трепался с ним минут сорок, пока однокашники, ожидающие очереди у единственного на всю ешиву телефона-автомата не стали советовать мне обзавестись совестью.

После твоего отъезда я высунул нос из своей талмудической берлоги, осмотрелся и вскоре перекочевал обратно в Кунцево. Захотелось быть поближе к жизни. Женская группа уже функционировала вовсю. Там я и встретил Юлю Гольдберг.

Хупу мы подгадали так, что медовый месяц у нас пришелся как раз на алию. Представляешь, свадебное путешествие в Израиль, да еще и без возврата! Еще в Кунцево я закорешил с приехавшими к нам эмиссарами из одного маленького, но удаленького поселения в Самарии. Поселение было маленьким, а ешива в нем - большой. Там, ставши поселенцем, то бишь врагом еще не начавшегося тогда мирного процесса, а заодно и всего прогрессивного человечества, я и продолжил совершенствовать свое образование.

Ты же, как выяснилось, едва соскочив с трапа на горячую бетонную полосу Бен-Гуриона, стала активно печататься в русскоязычных газетах, причем, если первые статьи были ура-патриотическими или активно-религиозными, вроде очерка в защиту харедим, не дающих разрушать в угоду строительным подрядчикам старинные еврейские кладбища, то в дальнейшем... в дальнейшем, похоже, ты ощутила, что абсорбция в стране, которая родная, но чужая - это не самая легкая вещь на свете. И тональность твоих статей стала резко меняться. Укоряя израильтян, унижающих несчастных олим, ты приводила им в пример Станкевича, призывавшего российских евреев на страницах "МК": "Не уезжайте!"

Ты с болью писала о профессорах-никайонщиках, о стариках, мужественно зубрящих иврит... Я, правда, не понимал, почему этим старикам не приходило в голову оторвать филейные части от теплых совковых мест и не переместить их, равно как и остальные части тела в Святую землю лет двадцать назад. Глядишь - и работа бы поинтереснее нашлась и иврит бы дался полегче. Впрочем, а где я сам тогда был?

Одна твоя статья, чье название говорило само за себя - "Прощание с сионизмом" - произвела такое впечатление, что, по слухам, какой-то начитавшийся ее оле выбросился из окна. Ты всегда была безумно талантливой девчушкой.

Мы с тобой коллеги. По приезде, освоившись в самарийском поселении и в ешиве, я тоже начал печататься и примерно в тех же газетах, что и ты. Только я давал яростные репортажи о поселенческих демонстрациях и о разгоне их магавниками.

"Вы больше, пожалуйста, в таком оскорбительном для армии тоне не пишите!" - увещевал меня редактор, печатая мой очерк с подзаголовками "Глазами поселенца. Сокращенный вариант".

На тот момент и ты, судя по всему, уже чуток обустроилась и сменила гнев на милость по отношению к Израилю.

Встретились мы на конгрессе "Алия за единую и неделимую Эрец Исраэль". Я сдуру явился без жены, а ты, все в точности рассчитав и, зная, что я там буду, приехала с шестилетним Женькой на конгресс! Судя по одежде, с религией к тому времени ты рассталась бесповоротно.

"Дядя Гриша, - сказал он мне, хотя на тот момент я уже носил имя Цви. - Ты заходи ко мне иногда. Ты не к маме заходи, а к нам с бабушкой".

Твои волосы в тот вечер, казалось, еще щедрее обычного. Твое алое платье без рукавов и круто выше колен делало тебя просто обворожительной. Ты кого угодно могла свести с ума. И все-таки я устоял. Бы. Если бы не Женька. Мой панцирь был непробиваем для твоих чар. Но Женька его пробил.

С этого момента у меня с Юдит... Юдит... э-э-э... так с момента приезда в Израиль стала именовать себя Юля, моя жена, так вот, наши отношения с Юдит пошли вкривь и вкось. Всем она была религиозна, а вот детей заводить не хотела. "Сначала обустроимся, встанем на ноги..."

Дообустраивались мы до развода. Тебя за все это время я ни разу не видел. Пока бегали в "Мисрад мишпати", узнал, что ты вышла замуж за некоего Фурмана. Его Ави звали, да? Хотя откуда же тебе знать? Я учился, сам начал преподавать, вляпывался из шидуха в шидух, один другого безнадежнее. Ты в это время рожала детей: старшую - Мирьям и младшего - Арье.

А ты думаешь, почему я встал на дыбы, когда наших с тобой детей ты хотела назвать этими именами?

Ну потерпи, потерпи еще чуть-чуть, скоро все разъяснится. Знаешь, какое-то странное чувство было у меня. Я не ревновал. Вообще. Я был за тебя рад. Сейчас еще скажу - постараюсь без высокопарностей - вот ты живешь на еврейской земле, замужем за каким-то Гурманом, рожаешь еврейских детей - ну и слава Б-гу! А у меня, будем надеяться, тоже еще все сладится. Чай, не старик еще!

Теперь - самое поразительное. Нет, пожалуй, еще не самое, но поразительное. У меня один шидух вроде бы как начал свариваться. Девушка попалась... впрочем, неважно, что за девушка, это все осталось в отрезке времени, именуемом "жизнь-бет", нам пора переходить к жизни-гимел.

Короче, мы уже принципиально договорились о свадьбе, правда, дату еще не назначали, но проверку на неарийское происхождение уже прошли. И тут вдруг у меня возникло желание навестить тебя и незнакомого мне Фурмана.

Уроков у меня в тот день не было, адрес ваш я узнал в редакции газеты, где мы оба печатались... Решил сюрприз сделать и тебе, и Женьке, и Лии Ильиничне, и Мирьям с Арье, которых никогда не видел и которых давно любил. А что до Фурмана, так я не ощущал его своим соперником. У него жена. У меня шидух. А что что-то где-то когда-то было, так то где-то и когда-то.

Только не получилось сюрприза. Открыла плачущая Лия Ильинична и со слезами бросилась мне на шею. А в квартире дым, дым, табачный дым! Он был трезвым, этот Фурман, только глаза потухшие... Но перегаром - как от меня тогда в Кунцево.

Но, как говорит Жванецкий, у нас было. Вернее, у меня было.

После первых двух рюмок Лия Ильинична чуток успокоилась, а Фурман, наоборот, разговорился.

"Второго октября прошлого, девяносто шестого года", - сказал он, - она полетела в Москву на международный конгресс русскоязычного еврейства. Их там целая группа летела. Только она отделилась от группы - кого-то встретила. Так и осталась. Понимаете, Машка и Арье, ну и, конечно, Женька - они все трое зациклены на матери. Обожают - не то слово! Я летал в Москву, пытался уговорить. Встретился с ее фотографом - ну сука! Ему - что она есть рядом, что ее нет! А она смотрит на него глазами влюбленной кошки...

Стены в салоне, где мы пили, были не привычного в Израиле белого цвета, а выкрашены желтой краской, что, с одной стороны, делало помещение более уютным, а с другой - тусклый свет бесплафонной лампочки казался тут еще более тусклым, а стального цвета сигаретный дым еще более густым.

В общем, остался Фурман без детей. Всех, всех вытребовала ты - и Женьку и общих. В Москве их и в школу отдала. В общую. Все. Нет Израиля. И поверишь ли, Леночка, в ту ночь мне стало куда хуже, чем тогда в Москве. Как бы тебе объяснить? За годы, когда я по сто раз в день в благословениях произносил имя Вс-вышнего, выросло во мне стойкое ощущение, что весь народ наш - одна большая семья. И неважно, что голову этого Фурмана в жизни не увенчивала кипа и Лия Ильинична подает к водке закусь, купленную в олимовском магазине, так что мне остается только бормотать по-шолоховски: "После пятой не закусываю!" Все равно - семья, семья, семья!

Знаешь, когда я впервые в Израиле в автобус сел, посмотрел на лица и подумал, что все вокруг - мы - поверишь, заплакал! В голос заплакал, так что люди на еще не знакомом мне иврите стали спрашивать, что случилось.

Сейчас не плачу, но чувство это никуда не делось, только глубже ушло и стало... тоже глубже.

Семья. И теперь семья эта дала трещину. Женьку, Мирьям, Арье - МОИХ, МОИХ, МОИХ детей увезли в эту чертову Россию. И, возможно, навсегда.

Мне это было еще невыносимей, чем Фурману. И апофеозом - когда Лия Ильинична провела ладонью по моим волосам, посмотрела темными глазами, из которых выкатывались слезы, чтобы утонуть в морщинах и сказала:

"Видишь, как ты удачно поступил, что не женился на ней".

Дым, стальной дым спустился так, что дышать стало совсем невозможно. За столом, уронив голову на руки, всхлипывал во сне пьяный Фурман. На стене ударили старые, привезенные из России, из Москвы часы.

Я пробормотал что-то прощающееся и вышел вон, прочь от стального дыма, еще один глоток которого мог бы оказаться для меня роковым. Я шел и спрашивал, глядя в Небо: "Почему я не женился на ней тогда?! Все было бы по-другому! От меня бы она не ушла! Ведь тогда - вернулась!"

Я даже вспомнил дифирамбы, которые ты когда-то расточала мне, как мужчине, хотя и понимал, что ни к твоему уходу, ни к твоему возвращению эти мои качества ни малейшего отношения не имели.

"Ну, в крайнем случае, - стонал я, - хотя бы детей сохранил - уж от меня бы они к ней не уехали! Женечка! Мирьям! Машенька! Арьюшка!"

Выйдя на улицу я готов был кричать в лица одиноким прохожим: "Катастрофа! Несчастье! Нас стало меньше! У нас отбирают детей!"

Иерусалимские улицы вдруг сменились какими-то странными пустырями. Потом снова пошли улицы, но уже не Иерусалима, а какого-то другого города, невесть как здесь оказавшегося - может, Хедеры, может, Кфар-Сабы. Кварталы длинных плоскокрышных построек - местный аналог московских хрущоб - чередовались с островерхими краснокрышными одноподъездными поджарыми трехэтажками. Сплошной бетон, никакого иерусалимского камня. Но что окончательно выдавало полную неиерусалимскость местности - так это эвкалипт, трепещущими на фонарном ветру, они поднимались, как восклицательные знаки на строчках стиха, переходящего в крик, и ответом им вырастали солнечные бойлеры на плоских крышах пятиэтажек.

Что говоришь? Пою красиво? Но тогда я это так увидел, так почувствовал, так запомнил.

Одна такая купа эвкалиптов ощетинилась вокруг заброшенной детской площадки.

Почему заброшенной? Потому что качели, например, были настолько разломаны, что от них остались два торчащих навстречу друг другу обломка доски. Труба, которая некогда была центральным элементом этого снаряда, отсутствовала. Железный фонарный столбик был переломан пополам, и белый плафон с перегоревшей лампой висел на уровне взметнувшейся ладони подпрыгнувшего баскетболиста. Горел другой фонарь. Он освещал единственное, что чудом сохранилось, по крайней мере, как седалищное средство, то есть замена давно разбомбленным скамейкам - бывшую карусельку, на которой в кружок примостилось шесть человек , четверо взрослых и трое детей. Когда я, перешагнув через полуметровую ограду, подошел к этой группе, то узнал Лию Ильиничну, тебя, Фурмана, Женьку. Рядом с ними сидели две очаровашки - пацаненок лет двух и девчушка лет трех.

На пустом пятачке дощатой скамьи с облупившейся краской неопознаваемого в темноте цвета стояла пустая бутыль из-под водки. Рядом ветер гонял три пластиковых стакана.

"Ты правда хотел бы все вернуть назад?" - спросила Лия Ильинична, с надеждой глядя на меня.

"Я уйду, - сказал Фурман. - Я исчезну. Только ты спаси ее. И их", - он указал на детей.

"Лена, - вопросительно прошептал я, глядя на тебя впервые после стольких лет. - Лена, а как ты?"

Ты усмехнулась: "Как говорил Лаврентий Палыч, папитка, она ведь еще не питка!"

"Дядя Гриша, - сказал Женька, - ну пожалуйста, стань моим папой, и Арьичкиным папой и Мирьямкиным папой".

Я молчал.

"Выпить хочешь?" - спросил Фурман.

"Так нет же больше!"

"У таксиста возьмем".

"У таксиста? В Израиле?!"

Вместо ответа Фурман соскочил с карусели, побежал к дороге, шурша палой листвой и поднимая в салатовых лучах фонарного света вихри песка, перемахнул через оградку, с топаньем выскочил на тротуар и поднял руку. Не вытянул палец на уровне бедра, как мы делаем, когда ловим такси в Израиле, а поднял руку в точности, как было ТАМ!

И она остановилась. Зелененькая "Волга" с шашечками. И никакая водка, как оказалось, не была мне нужна. Дверь призывно распахнулась. Я плюхнулся на сиденье, захлопнул дверь, вытянул ремень безопасности, но не пристегнул его, а набросил, как мы делали когда-то в советское время, демонстрируя презрение ко всем этим новшествам вообще и к тряске над собственной жизнью в частности, и торжественно объявил: "В Москву, в девяносто первый год!"

Лена, ты помнишь тогда, стоя перед моей дверью, осыпанная легкими предосенними дождинками, ты сказала: "Свадьба будет!" А я в ответ захлопнул дверь. Сколько времени прошло прежде, чем я ее вновь распахнул и сказал: "заходи"? Десять минут? Двадцать? Это тебе так кажется. Лена, прошли годы, из которых я не забыл ни минуты. Теперь ты понимаешь, почему, когда мы с тобой совершили алию, я себя так уверенно вел, словно знал в Израиле все ходы и выходы. Меня не страшили ни банки, ни квартирные хозяева. Я не был робким оле хадаш вроде тебя, Лии Ильиничны и сотен тысяч приехавших в Страну. Это был мой ВТОРОЙ приезд, моя ВТОРАЯ абсорбция. Остальные обивали пороги мисрадов, я же атаковал их, штурмовал их! И вот на календаре второе октября, и ты летишь на международный конгресс русскоязычного еврейства. И здесь, в этом отрезке времени под названием "жизнь-гимел" Женька так же обожает тебя, как в том оборвавшемся "бете". И Ривка с Исраэлем так же не могут без тебя, как не могли Арье и Мирьям. И пусть там ты уезжала, должно быть, в джинсах на два размера меньше, чем нужно, а сейчас едешь в кошерной юбке, правда тоже джинсовой - я понимаю, что под всеми этими тряпками ты остаешься той же, что тело твоего ждет своего часа, чтобы оседлать твою душу. Поэтому я умоляю тебя - не лети ты на этот чертов конгресс! Я чувствую - сегодня, в аэропорту ты встретишь его, и все, от чего мы спаслись, случится, и не будет нашей маленькой семьи, а в нашей большой семье, в той великой мозаике, что зовется народом, возникнет брешь, которую ничем, то есть, никем не заполнить! Это у них Тургенев писал, дескать, любой из нас без России - ни ну, ни тпру, а Россия без любого из нас - хоть бы хны! А у нас - по-другому! У нас каждый бесценен! У нас каждый незаменим! Да ничего я не придумываю! Выкинь к черту этот билет! Или хочешь, я поеду и сдам его...


***

Он умолял ее всю дорогу, пока они не приехали в Бен-Гурион. Потом, когда она, не оборачиваясь, уплыла в ворота, откуда протянулась лента, уползающая в небеса, он зашел в закуток, служивший синагогой и начал молиться. Он молился, чтобы эта беда прошла стороной, чтобы Вс-вышний сохранил и его маленькую семью, и его большую семью, чтобы Вс-вышний простил ему ту слабость, с которой он встречал испытания и тогда, в ту пьяную ночь в Москве, и потом, в ту пьяную неделю после того, как он ушел из Кунцева, и потом в квартире, битком набитой стальным дымом. Он просил Вс-вышнего, чтобы Он избавил нас от испытаний, чтобы сберег наши души, которые дороже, чем жизни. Дороже, чем жизни... Дороже, чем жизни... Дороже, чем жизни...

Он молился в течение нескольких часов, затем, точно робот, влез в свою "мазду" и отправился домой.

Дома все спали. Он сидел возле Женькиной постели, и долго глядел на спящего. Полоска света из приоткрытой двери в салон легла на подбородок мальчика, покрытый только-только пробивающимся пушком.

- Женечка! - прошептал Цви скорее глазами, чем губами. - Женечка, если что, останься со мной! Ведь я твой папа! Ты просил, чтобы я стал твоим папой, и вот я - твой папа. А ты останься моим сыном.

Он сел у кроватки, где спала Ривка, вывернув губки, как негритянка, и сказал ей:

- Ты будешь еврейской девочкой. Ты будешь знать, кто твоя семья, кто твой народ, где твое место в жизни. А потом ты станешь еврейской женщиной. Еврейская женщина - это вершина творения. Именно она, а не мужчина, приводит Б-га в наш мир!

Он перешел к Исролику, долго сидел у кроватки, гладил и плакал:

- Не будет тебя - не будет меня!


***

За окном уже светало. Тысячи огоньков, которыми были осыпаны иерусалимские горы, казалось, не гасли один за другим, а попросту отдавали свой свет серебристо-серому свечению, все гуще наполнявшему город. Небо поседело. Иерусалим поседел.

Цви надел тфилин, талит, прочел утреннюю молитву и лег спать.

Разбудил его жуткий вопль Лии Ильиничны:

- Гриша! Гриша! Самолет разбился!

Лена кончилась. Началась жизнь-далет.


Ирина СОЛЯНАЯ


ДЕЛО ОБ ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ЛАМПОЧКЕ


Свен Свенсон, шеф детективного агентства "Свенсон, Барбер и сыновья" разбудил Хью Барбера утренним звонком в субботу. Летнее утро было тихим, слегка прозрачным. Хью спал с открытым окном, поэтому, проснувшись, он не сразу понял, звонит ли за окном проезжающий трамвай или телефонный аппарат.

- Что ты знаешь об экзорцизме? - спросил довольным голосом шеф Свенсон.

- Я даже слово это не выговорю, - пробурчал Барбер, - доброе утро. Что случилось?

- У нас новый контракт, - сообщил толстый Свен, - и потому дуй в библиотеку и ищи информацию о том, что такое экзорцизм. Подробности потом. Я хочу, чтобы ты разобрался в теме, прежде чем я расскажу тебе фактические обстоятельства дела.

Барбер, кряхтя, повесил трубку, с тоской посмотрел на часы. Было восемь утра. Время видеть последний сладкий сон. Но уже через час, наскоро закусив бутербродами, он сидел в антверпенской публичной библиотеке, обложенный справочниками и книгами.

- Этой темой с научной точки зрения мало кто интересуется, - пояснила хорошенькая библиотекарша Берта. Она была давно знакома с Барбером, часто Берта подбирала ему информацию по какой-либо теме, делала светокопии документов. За это молодой детектив приносил ей шоколадки, пиццу и букеты фиалок. Денег Берта не брала, с ужасом округляя глаза. При других обстоятельствах Хью приударил бы за ней, но у Барбера была невеста.

- А с какой точки зрения обычно эту тему раскрывают? - Барбер спросонья не слишком хорошо соображал.

- Ужастиков много написано об этом обряде изгнания дьявола, демонов, бесов. Но я не люблю демонологию, - сообщила Берта, положив на стол пухлый том "Толкование Библии для атеистов", - я люблю детективы разные... Уилки Коллинза, Агату Кристи... Меня очень интересуют разные расследования...

Барбер, не заметив намека, поддакнул и углубился в чтение. Попутно он делал в блокноте всякие пометки. Берта отошла и вернулась через час. Она несла подборку периодики.

- Это "желтая пресса", господин Барбер, - сообщила она доверительно, - но вам же нужен полный спектр сведений? Тут вы найдете статьи о данном ритуале.

Барбер провел в библиотеке целый день, вышел на свежий воздух утомленным от бесовского чтения, с ощущением бессмысленно потраченного времени. Особенно его возмутили статьи о ритуалах изгнания бесов местным священником Клаусом Ван Диком. Церковь его не поддерживала, считая шарлатаном, но общественность была в восторге от его методов изгнания бесов.

В шесть вечера он встретился с шефом в парке. Толстый Свен сидел у памятника Давида Тинерсу и крошил булку наглым голубям. Вид у него был безмятежный, в отличие от Барбера он пребывал в прекрасном расположении духа. Барбер поприветствовал шефа и присел на скамейку.

- Изучил тему? - спросил Свенсон без обиняков.

- Изучил, насколько это было возможно за день. Ерунда и полная ересь. Средневековое мракобесие и безграмотность.

- О! - поднял Свен Свенсон палец вверх. - Именно этого эффекта я и добивался. Теперь на трезвую и скептическую голову тебе будет легче заняться расследованием.

Шеф Свенсон поведал удивленному Барберу о том, как к нему обратилась мифру Клодетт Ван Дик. Барбер понял, что речь идет о родственнице скандального пастора. Она никак не может продать дом брата, доставшийся ей по наследству. Брат умер три месяца назад, а уже три покупателя отвергли предложение о продаже дома. Мифру Ван Дик желает продать дом как можно скорее, так как ей нужны средства на лечение сына. Денежных накоплений ее покойный брат не оставил, слишком много тратил на благотворительность. Прихожане распространили слух о том, что в доме живут демоны, потому что Клаус при жизни практиковал обряд экзорцизма, причем небезуспешно. От детективного агентства требовалось выяснить, что не так с домом.

- Может, нам и справку надо выдать о том, что демоны не обнаружены? - с насмешкой предположил Хью.

- Если потребуется - выдадим, - спокойно ответил ему Свен, - за деньги я выдам справку о том, что бог есть или бога нет, если это устроит клиента. Но, как ты понимаешь, доказательства должны быть для клиента убедительными.

- Неужели у нас дела идут так плохо, что мы должны плясать под дудку полоумной бабки? - спросил Свена Барбер.

- С чего ты взял, что Клодетт Ван Дик - полоумная бабка? Ты что, в театр не ходишь? Это прима Антверпенского театра оперы, - произнес с негодованием Свен и ткнул пальцем в пространство. Барбер проследил за направлением взглядом и увидел на театральной тумбе на площади большую афишу "Травиаты", на которой была изображена ярко накрашенная гордая брюнетка.

Барберу было поручено встретиться с Клодетт и составить план действий. На расследование клиентом отводилось две недели.


***

Хью Барбер нанес визит Клодетт Ван Дик после ее репетиции. Оперная дива встретила детектива в своей гримерке, выгнав из нее стайку гримерш и помощниц. Она была явно не в духе от того, что ей принесли не отглаженный костюм с плохо пришитыми стразами. Без грима и накладных ресниц лицо Клодетт могло бы показаться милым и симпатичным, если бы не гнев певицы. Увидев скромного молодого детектива, певица смягчилась и предложила Хью сесть на пуфик.

- Мы не общались с покойным братом. Он был религиозным фанатиком, не одобрял моих увлечений музыкой и театром. Сначала он увещевал бросить сцену, но когда ко мне пришла известность, то предпочел прекратить всяческое общение. Мы жили в одном городе, но не виделись пятнадцать лет. Я единственная наследница, и уже пожалела, что связалась с наследством покойного Клауса. Времени на оформление документов у меня нет, всем занимается нотариус. Но полбеды - оформить всякие бумаги. Найти покупателя оказалось очень сложно, - на удивление, Клодетт производила впечатление весьма здравомыслящей дамы.

- Сколько покупателей отказались от покупки?

- Уже трое. Первая семья внесла аванс за покупку и вселилась в дом сразу после смерти брата. Это была семейная чета Смитов с дочерью-дошкольницей. Они прожили в доме три дня и съехали. Сначала категорически отказывались говорить о причине такого поступка, потом женщина поведала, что в доме слышны голоса. Завывания, вопли, стуки. Я пришла в дом, все там проверила, как могла - ничего не слышала. Даже переночевала одну ночь - тишина и покой. Но Смиты настаивали на возврате аванса, и я не стала с ними спорить, - оперная дива откинула волосы со лба, открыв его мраморную гладкость и белизну. Машинально взяла со столика крем и начала втирать его в тонкие холеные руки, - затем пришел Лукас Аллер, вы его можете знать. Он держит крупный универмаг в этом районе. Дом его заинтересовал архитектурой. Компактный, но в то же время просторный. Херр Лукас аванса вносить не стал, но распорядился подготовить документы для продажи. Я представила ему предварительный договор через неделю, однако Лукас сообщил, что раздумал покупать дом. Его дочь, собиравшаяся жить в доме со своим женихом, дескать, заявила, что в доме постоянно слышится неприятный запах.

- Что за запах? - спросил Барбер.

- Стыдно сказать, - певица всплеснула руками, - запах фекалий. Я пришла в дом и такой запах действительно почувствовала. Заказала уборку. Специалисты клининговой компании трудились три дня, выкачали выгребную яму, прочистили канализационные трубы. Херр Лукас подписал договор, внес аванс. А еще через неделю пришел прямо сюда с угрозами и требованиями вернуть деньги и расторгнуть договор. По его словам, запах только усилился, а в кухне и коридоре просто невозможно находиться. Я конечно, расстроилась, пришла в дом. Действительно, неприятный запах есть. Но чему тут удивляться? Дому больше ста лет, капитальный ремонт ему бы не помешал. Однако, договориться с Лукасом мне не удалось, и теперь он угрожает мне судебным иском.

- Что-то еще? - уточнил Барбер.

- Да, к сожалению. Не знаю, стоит ли придавать этому значение, но... Одна прихожанка церкви мифру Хаак с завидной регулярностью бегает вокруг дома, держа в руках икону святой Марии Магдалины. Она кричит, что все изгнанные моим братом из людей бесы, поселились в доме моего покойника. Она просто форменная кликуша и вредительница. Я даже в полицию обращалась, но там бездействуют. Никто не хочет связываться с полоумной старухой. Но эта старуха буквально отогнала третьего потенциального покупателя. Когда на осмотр дома с нотариусом явился третий покупатель - херр Ульрихсон, мифру Хаак подскочила к нему и начала вопить, что только окончательный безбожник купит дом, в котором живет ровно сорок демонов, которые каждую ночь устраивают свои шабаши, оставляя после себя кучи дерьма.

Барбер поблагодарил Клодетт за предоставленную информацию, взял адреса упомянутых ею лиц и ключ от дома.


***

Как и ожидал Барбер, возле дома покойного преподобного Ван Дика сидела на стульчике старушка с иконой. Она была опрятно одета, на голове старомодный чепчик, на сухонькой фигурке - серое шелковое платье. Барбер сразу подошел к старушке и учтиво поздоровался. Мифру Хаак с подозрением посмотрела на него и сказала:

- Что хотите со мной делайте, а я отсюда не уйду. Буду праведно охранять всю округу. Пока дом пустует, то бесы в нем живут и здравствуют. Начни дом перестраивать, им станет неуютно, они рассыплются горохом по всей округе. Кому это нужно? В дом каждому придут, везде найдут себе прибежище.

- Я вас не прогоняю, - заверил Барбер, - я наоборот рассчитываю на вашу помощь. Я очень интересуюсь темой экзорцизма и никогда раньше не видел живого подтверждения вселения бесов в человека или в жилище.

- По правде говоря, я тоже не слышала, чтобы жилище было обиталищем бесов, - пожевала губами старушонка.

- Тогда с чего вы решили, что в доме живут бесы?

- Когда преподобный Ван Дик скончался, его тело перенесли в дом. Прихожанки обмыли его, одели. Как положено по обряду. Тело усопшего в доме оставлять нельзя одного. Я и мифру Шварцмюллер провели в доме ночь, и могу я вам сказать, что у нас добавилось седых волос. Мы слышали такое, что не в сказке сказать, ни пером описать!

Барбер присел на порожек дома, приготовившись со всей серьезностью услышать ересь от выжившей из ума старухи. А мифру Хаак с наслаждением от того факта, что ей удалось найти благодарного слушателя, продолжила рассказ во всех подробностях.

Оказывается, преподобный Клаус вел праведную и аскетичную жизнь. Он презирал богатство и помогал всем страждущим. Большую часть пожертвований прихода он направлял в клинику по лечению наркоманов - "Феникс". Благодаря ему многие непутевые парни и девушки начали новую жизнь. А из трех наркоманов преподобный Клаус изгнал бесов. Это были наиболее упорные парни, родители которых уже отчаялись излечить. Они сбегали из клиники, возвращаясь к старым делишкам. Теперь все они работают, один даже завел семью. Конечно, бесы не будут терпеть такого, вот и решили отомстить умершему.

Барбер покивал головой и завел со старушкой дискуссию.

- Осмелюсь предположить, что вы правы только отчасти. Бесы хотят завладеть нашими душами, а имущество им ни к чему. Зачем же бесам поселяться в пустом доме и дебоширить? Не проще ли найти новое тело, как новое прибежище для своих нечестивых дел.

- Я и сама не могу найти этому объяснение, - неожиданно деловито сообщила старушка, - но факты говорят сами за себя. Я лично слышала дикий вой в доме. И вой этот был на разных языках. По-голландски и как-то еще. Я сроду не сталкивалась ни с чем подобным. Потом был ужасный стук по железу, словно невидимые бесы скачут по всем батареям и трубам отопления. Продолжалось это полночи, я от ужаса глаз не сомкнула.

- Мифру Шварцмюллер может подтвердить ваши слова? - спросил Барбер.

- Куда там! После этого соседка моя совсем чокнулась. В психушке она при обители святой Софии. Рассудок удалось сохранить только мне, слава господу нашему.

После этих слов Барбер приступил к осмотру дома. Он предусмотрительно запер за собой входную дверь, не давая кликуше войти за ним следом. Выкрикивающая молитвы и осеняющая себя крестным знамением старуха осталась на улице. Барбер осматривал тщательно, истратив на обход комнат три часа. Дом был отключен от системы центрального отопления, водоснабжения. Только электричество было в распоряжении Хью. В итоге, несмотря на теплое время года, Хью немного замерз, бродя по пустынным комнатам. Часть мебели была уже вывезена, часть ее оставалась нетронутой, например, встроенные шкафы в коридоре, широкий шкаф в гостиной для посуды и всяких мелочей и кухонный гарнитур из массивного дуба с мраморными столешницами. Хью подивился странной конфигурации этого гарнитура, когда один из массивных столов был установлен прямо в центре комнаты. Видимо, хозяину было удобнее так готовить. На столешнице были разложены потрескавшиеся деревянные разделочные доски и набор дорогих ножей. Запаха серы, который предшествует появлению чертей, Барбер не заметил, но на неприятный запах канализации обратил внимание еще в коридоре. Запах усиливался в кухне. Видимо, трубы канализации пропускали через трещины эти миазмы. Никаких стуков, воплей и адских песнопений Хью не услышал. Не найдя ничего интересного, Барбер покинул дом. Старушка ждала его у входа.

- Ну, что увидели? - спросила она, хищно щурясь.

- Запах в доме неприятный есть. Но пахнет не серой, - уверенно сказал Барбер.

- Что есть, то есть, - согласилась мифру Хаак, - пахнет бесовским дерьмом, господи прости. Серой не пахнет. Не думаете ли вы, что в доме пастора будет пахнут серой?

Подивившись избирательности логики мифру Хаак, Барбер двинулся к церковному старосте. Пожилой херр Энриксон встретил Барбера радушно. Он провел его в боковой придел храма, где располагалась церковная канцелярия.

- Жаль покойного Клауса, - посетовал херр Энриксон, - золотой был человек.

- Скажите, вы верите в то, что в доме преподобного поселились бесы? - спросил сразу Барбер.

- Боже вас упаси от такой ереси, мы же с вами образованные люди. Всему должно быть научное объяснение, - ответил спокойно церковный староста. Барберу было странно слышать такое из уст священнослужителя, но он не улыбнулся.

- Мифру Хаак уверена в том, что в доме живут бесы, - продолжил допрос Барбер.

- В духовной практике христиан не отрицается возможность вселения бесов не только в тело человеческое, но и в место. Если человек душу свою оставляет без присмотра, тело свое как дом свой нечистым и пустым, то недремлющий враг рода человеческого тут как тут! Однако ответьте мне на такой вопрос, молодой человек, откуда в доме пастора, осеняемого денно и нощно молитвами, возьмутся нечистые углы, где могли бы вольготно расположиться бесы?

Барбер развел руками и засмеялся.

- Как же можно объяснить вопли и ругательства, которые слышали пожилые дамы у гроба усопшего? - спросил он.

- Эх, дамы... - махнул руками церковный староста, - чего только старушкам не почудится, особенно если хотеть что-то услышать.


***

На следующее утро Барбер направился в бюро городской архитектуры, там после занудных проволочек ему выдали план жилого дома пастора. Изучив этот план Барбер увидел, что дом имеет чердачное помещение, а под домом хотя и не выстроено подвала, но имеются значительные пустоты. Почему бы на чердаке не поместить предприимчивым негодяям, которые хотят сбить цену на дом, осколки бутылочного горлышка? Он читал где-то о том, что такие фокусы проделывались с домами, выставленными на продажу. При небольшом ветре горлышко начинало "петь", а при сильном - горлышко издавало нечеловеческий вой. Обследование чердака было первоочередной задачей Барбера. Пустоты под домом также нужно было проверить, оторвав хотя бы пару досок от пола. А вдруг из канализационных труб натекла огромная лужа, которая отравляет миазмами атмосферу дома?

В тот же день Барбер двинулся на проверку, взяв с собой Малыша Свенсона. Парни прихватили карманные фонарики и плотницкий инструмент. Барбер давно не пользовался гвоздодерами и электродрелью, но стоило вспомнить навыки из колледжа. У порога особняка парни снова встретили неутомимую старушку, читавшую молитвы. Она кивнула им и продолжила свой бесполезный труд. Когда детективы вошли в коридор, Свенсон сразу пошевелил ноздрями и отметил:

- Воняет.

- Но не серой, - уточнил Барбер и хохотнул.

Парни двинулись на чердак. По спине Барбера потянуло холодком предчувствия. Он не смог осознать и сформулировать, что было не так. Но ему показалось, что он упустил что-то важное. Барбер вернулся в коридор и осмотрелся. Свен крикнул, что пошел к чердачному люку на второй этаж. Барбер медленно оглядывался по сторонам. Что-то было не так, но что? Краем глаза он посмотрел на электрический счетчик. Последняя цифра на табло медленно переместилась, счетчик мигнул. Вместо "четверки" показалась "пятерка". Барбер хмыкнул, непонимающе и обошел комнаты первого этажа. Все люстры были выключены, розетки свободны. Тот же самый осмотр детектив проделал на втором этаже. Безрезультатно. Со вздохом Барбер поднялся на чердак. Освещения там не было.

Помещение чердака было не слишком захламлено, что облегчало осмотр. Помогая себе фонариками, парни метр за метром обошли чердак, кое-где пригибаясь под балками. Щелей между досками не было, "артефактов" тоже. Железная крыша - в полном порядке. Даже птичьих гнезд не было. Закончив осмотр, детективы спустились вниз.

Барбер подошел к электрическому счетчику в коридоре. Вместо последней цифры "четыре" Барбер увидел цифру "пять". "Что за чертовщина? Какой электрический прибор работает в доме?" - подумал он. Малышу Свенсону было поручено "свежим взглядом" осмотреть дом и поискать включенный электрический прибор. Напарник признавал интеллектуальное превосходство Барбера и пошел исполнять задание.

Хью направился во двор. В деревянном сарае в углу двора никакого освещения не было, кроме старой запыленной керосиновой лампы. В гараже, отстоявшем на пятнадцать метров от дома, висела одинокая лампочка, но свет включен не был. Оставался только один вариант - лампочка горела где-то в доме. Обойдя дом снаружи, Барбер не заметил ни низко расположенных окошек, ни дверей, ведущих в подвал. Сомнений в том, что подвал имелся, у Барбера не было. Если есть пустота, то она может вполне быть оборудована под помещение. "И там могут быть бесы, которые заселяют нечестивые места", - словно подсказывал ему предполагаемый голос мифру Хаак.

Сердце Хью заколотилось, предчувствуя развязку. Детектив вернулся в дом и рассказал о своих подозрениях Свену. Они стали осматривать полы в каждой из комнат, поднимая все коврики и половички. Им пришлось потаскать туда-сюда всю мебель, простукать каждую половицу. На это скрупулезное дело ушло почти четыре часа. Никаких пустот молодые детективы не обнаружили. Было решено взять передышку. Перед уходом Барбер потратил еще час на детальное фотографирование всех крупных предметов интерьера, а также общего вида каждой из комнат. С разочарованием Барбер и Свен, порядком уставшие от таскания диванов и шкафов, разошлись восвояси. До полуночи Барбер проявлял фотографии, развешивая их в лаборатории на прищепках. Домой вернулся, рухнув без сил на диван, не раздеваясь.

Утром шеф Свенсон не дал поспать, как всегда позвонив Хью домой.

- Вставай, лежебока, и давай сюда с докладом.

"Интересно, а сына он тоже разбудил?" - угрюмо подумал Барбер. Отец Барбера давно умер. Когда-то он был партнером Свенсона по бизнесу, организовав по выходу на пенсию из полицейского отдела, собственное детективное агентство. Шеф относился к Хью как к родному, но все же излишне опекал его. Так что пожалеть не выспавшегося детектива было некому, кроме секретарши Бесс. Пока Барбер докладывал о проделанной работе, Бесс принесла высохшие фотографии. Бесцеремонно усевшись в кресле для посетителей, она перебирала снимки, тихо хмыкая.

- Что, Бесс? - спросил шеф Свенсон.

- Неплохо живут нынче служители религиозного культа, - прокомментировала она, - мебель добротная, комнаты большие. Кухня только странная.

- Что же странного, - спросил лениво Барбер.

- Вот скажи, зачем посреди широкой комнаты стоит не обеденный стол со стульями, а стол для приготовления пищи? Обычно такой стол ставят рядом с мойкой или плитой.

- Ну, может, удобно так было пастору... - предположил Барбер.

- Спиной стоять к плите? - с недоверием сказала Бесс.

Шеф Свенсон взял фотографии в руки и начал в них всматриваться.

- Если это стол-тумба, то у него должны быть дверцы, - сказал он, а Бесс поддакнула, - но дверец я не вижу. Где же пастор хранил свои сковороды для адской жарки грешников?

Барбер посмотрел на фотографии и у него мелькнула мысль.

- Надо снова поехать в дом и присмотреться к этому столу.


***

На этот раз компанию Барберу составил шеф Свенсон. Они прихватили вчерашние инструменты и комплект отверток. Миновав бдительную старушку с иконой Марии Магдалины на коленях, они вошли в кухню. Барбер задержался в коридоре. Электрический счетчик показывал последнюю цифру "девять". Где-то в доме неутомимо горела адская лампочка. Шеф Свенсон обошел с всех сторон стол-тумбу. Никаких дверок у нее не было. Ровная и гладкая поверхность, совершенно непрактичная и нелепо стоящая тумба! Шеф подергал столешницу, потом навалился на нее и... она отъехала в сторону. Барбер помог начальнику, и вместе они отодвинули мраморную столешницу прочь. Под ней открылся глубокий узкий спуск с крутыми ступенями. Смрад накатил волной.

Шеф Свенсон без промедления вызвал полицейский патруль. Приехавшие полицейские резво спустились в подвальное помещение. Там они обнаружили начавший разлагаться труп мужчины, прикованный к батарее. Вокруг были неопрятные тряпки, бутылки из-под воды, круглая собачья миска и большие кучи экскрементов. В углу расположился целый иконостас, лежали свечи и библия. Вверху, под потолком горела одинокая стоваттная лампочка.

Находка поразила всех. Дом оцепили от зевак и журналистов, а детективы отправились давать показания в полицейский участок.


***

- Не могу не признать, что вы меня удивили, - произнесла оперная дива с ноткой печали в голосе, - узнать о своем брате, что он держал в заложниках человека... Пусть и преступника, пусть и торговца наркотиками... Это нелегко.

- Я вам сочувствую, мифру Ван Дик, - сказал Барбер, разводя руками, - в нашей профессии результаты расследования бывают самими непредсказуемыми.

- Я прочла в газете "Антверпен сегодня", что этот наркоторговец был выходцем из Афганистана. Проживал в Антверпене нелегально. Потому его никто и не искал.

- Его вообще с трудом опознали.

- Видимо, он что-то кричал на фарси и ломаном голландском, именно его голос и слышали старушки, которые провели ночь у гроба Клауса.

- И приняли его вопли за бесовские крики.

- Бедняга, он просил о помощи, стучал по батарее. Я прочитала, что он выпил всю воду, что ему оставлял брат, слизывал со стен влагу и плесень, - Клодетт поежилась, - более страшной смерти и представить не могу.

- Вряд ли ваш брат хотел довести его до смерти, я думаю, что он его перевоспитывал. Вел с ним душеспасительные беседы. В подвале была библия, иконы. Просто он умер внезапно, и бедняга остался заточенным без какой-либо возможности выйти живым. Вот он и пугал какое-то время людей в доме...

- Журналисты раскопали, что за обрядами экзорцизма, которые практиковал мой брат, скрывались жестокие издевательства над наркоманами, которые не хотели лечиться в клиниках.

Барбер кивнул. Ему удалось лично поговорить с одним из бывших узников подвала преподобного Клауса Ван Дика. Все жертвы неуемной энергии священника проходили через мучения голодом, холодом и наркотическую ломку в подвале. Когда их сопротивление было полностью сломлено, преподобный Клаус устраивал эффектное шоу по изгнанию бесов. Родители наркоманов никуда не жаловались, более того, они были только благодарны этому "святому" человеку за то, что их непутевые сынки возвращались в семью излеченными.

- Не знаю, смогу ли я продать этот дом теперь, когда у него такая скандальная слава, - покачала головой певица.

- Конечно, сможете. Вы можете взять хорошую цену с того, кто устроит в доме музей. Он будет рассказывать о пытках и изощренных ритуалах изгнания бесов. Я думаю, что на этом можно неплохо заработать, - грустно пошутил Барбер, заметив краем глаза, как оживилась мифру Ван Дик, и как хищно сверкнули ее глаза.


Наталья РЕЗАНОВА


АНГИАРМ


Эти неблагодарные люди заставили меня выбрать из восточных сказок забавную сказку о Турандот и сделать из нее представление, в котором хотя и участвуют маски, но они едва заметны и введены только для того, чтобы их поддержать, а фантастическое и чудесное отсутствует совершенно.

Карло Гоцци


1761


Видит небо,

Молва о том, что я жестокосерда,-

Прямая ложь. Глубоко ненавидя

Всех вообще мужчин, я защищаюсь,

Как знаю, как могу, чтоб оградиться

От тех, кто мне противен. Почему

Я не могу располагать свободой,

Которою располагают все?

Зачем хотите вы, чтоб я была

Жестокой против воли? Я готова

Унизиться до просьбы. Откажитесь

От испытанья, принц. Не искушайте

Мой дивный дар. Я только им горда.

Мне даровало небо острый разум

И прозорливость. Я бы умерла,

Когда бы здесь, перед лицом Дивана,

Была посрамлена. Пока не поздно,

Позвольте мне не задавать загадок;

Или заранее плачьте над собой.

"Принцесса Турандот"


Между 1303 и 1318 г. (год казни автора)


У Кайду есть одна дочь по имени Хутулун-Чаха. Он ее любил больше всех детей. Повадки у нее были, как у юношей, она неоднократно ходила в поход и совершала подвиги, пользовалась у отца уважением и была [ему] подмогой. Отец не выдавал ее замуж. Люди подозревали, что у него с дочерью недозволенные отношения. Несколько раз, когда гонцы Кайду приезжали к государю ислама, да увековечит Аллах его царствование, эта девушка посылала привет и дары и передавала: "Я стану твоей женой, за другого замуж не пойду". В последние годы Кайду от стыда и укоров людей выдал ее замуж за некоего Абтакула из [рода] курлас.


Кайду умер от раны, а Дува еще страдает от той раны и бессилен вылечиться. В настоящее время на место Кайду посадили его старшего сына, Чапара, однако некоторые из его братьев - Урус и другие сыновья Кайду - не дают [на это] согласия. Сестра их Хутулун-Чаха заодно с ними. Говорят, что между ними поднялась распря.

Рашид ад-Дин, сборник летописей


1299 г.


Здесь описывается сильная и храбрая дочь царя Кайду [Хайду].

У царя Кайду была дочь; звали ее по-татарски Ангиарм, а по-французски это значит светлая луна. Была она очень сильна; не было в целом царстве ни юноши, ни витязя, кто мог бы ее побороть; побеждала она всех. Отец хотел выдать ее замуж, а она этого не желала, и сказала, что не выйдет замуж, пока не сыщется такой витязь, кто победил бы ее; разрешил ей отец выходить замуж по собственному выбору; обрадовалась царевна этому решению и возвестила по разным странам, что выйдет за того, кто захочет с нею побороться и победит ее. Узнали об этом во многих странах и землях, и много благородных юношей из разных стран приходили попытать счастье, и делалось испытание вот как: приходил царь в главный покой дворца со многими людьми, мужчинами и женщинами, а потом выходила на середину покоя царская дочь, разряженная, в богато расшитом сандальном платье, приходил и юноша в сандальном наряде; и было условлено, коль юноша ее победит, на землю повалит, то возьмет он ее в жены; а коль царская дочь победит витязя, проигрывает он сто коней и отдает их царевне.

Таким-то образом выиграла царевна более десяти тысяч коней, и не могла она отыскать ни витязя, ни юноши, кто бы мог ее победить. Да и не диво: была она красиво сложена, высокая да плотная, чуть-чуть не великанша.

Случилось, что в 1280 г. по Р. X. пришел туда сын богатого царя; был он молод и красив. Было и много красивых товарищей, и вел он с собою тысячу прекрасных коней в уплату деве за свою попытку. Как пришел этот царский сын, тут же объявил, что хочет помериться силой с девой. Обрадовался царь Кайду; хотелось ему, чтобы юноша женился на дочери, ибо знал, что тот сын царя...

И скажу вам, велел царь Кайду сказать дочери тайно, чтобы она поддалась; а дочь отвечала, что ни за что в свете этого не сделает. И что вам сказать? Знайте, собрались в большом покое и царь, и царица, и много мужей и жен; пришли царская дочь и сын царя; такие оба красавца, что диво на них глядеть. Юноша, скажу вам, был и силен, и крепок, не было ему равного по силе.

Вышли оба на середину покоя, народу было тут много, и заключили между собой договор: коль юноша не победит, так проигрывает ту тысячу коней, что привел с собой. И схватились после того дева с юношей; кто на них ни смотрел, всякий в душе желал, чтобы юноша победил и стал мужем царской дочери; и царь, и царица желали того же. Коротко сказать, схватились они оба; один тянет в одну сторону, другая в другую; но случилось так, что царская дочь победила и бросила юношу на дворцовый пол. Так-то был побежден царевич, и не было никого в целом покое, кто не огорчился бы этим.

Водил, скажу вам, еще царь Кайду дочь, что царского сына победила, во многие битвы, и во всех схватках не нашлось витязя, кто бы взял над ней верх. Не раз, скажу вам, отправлялась дева ко врагам,силою захватывала витязя и приводила его к своим. Случалось это много раз.

Марко Поло "Книга о разнообразии мира"


1306 г., предгорья Алтая


- Надо было присоединиться к дяде Урусу, - говорит Берке. - У нас недостает людей, чтоб сразиться с предателем, а если б мы соединились с туменом Урус-хана, было бы в самый раз.

- И сами бы стали предателями, - рассудительно отвечает Шонхор. - Урус-хан защищает исконные владения монголов от Юань. Да, его отослали на границу, чтоб разделить с нами. Но если он уведет войска, Тэмур не замедлит со вторжением.

Женщина, которая едет рядом с юношами, молчит, хотя и прислушивается к разговору. В юности бывала она вспыльчива и, услышав слова младшего, вскричала бы: "Мой ли ты сын? Или рабыни подменили тебя в колыбели?" Теперь она позволяет старшему сыну, успевшему набраться ума, высказаться за себя. Более того, она в чем-то понимает Берке. Ему пятнадцать лет, в прошлом поколении его ровесники уже шли в дальние походы, чтобы проявить себя в великих битвах. А он уже три года сидит в этой глухомани, и все что выпадает на его долю - мелкие стычки с разбойниками, заплутавшими в степи. Бывают, что те, соблазнившись конями и доспехами, нападают, не зная, с кем имеют дело.

А сегодня и разбойников им не повстречалось. Они просто охотились. Ибо Яса гласит: "Когда нет войны, пусть учат сыновей, как гнать диких зверей, чтобы они навыкли к бою, и обрели силу и выносливость и затем бросались на врага как на диких животных, не щадя".

Охота, впрочем, есть насущная необходимость. При ставке держат овец и коров, но их не хватит для пропитанья на весь год. Поэтому с кочевий им подвозят припасы. Но это бывает нечасто - и мало кому открыт сюда путь.

Сейчас, однако, в ставке никто не испытывает недостатка в пище. Стоит ранняя осень, в степи достаточно дичи, и скот, предназначенный к забою, нагулял мясо на летних пастбищах.

Сегодня они настреляли степных дроф, через луку седла Шонхора переброшена косуля, и орел когтивший диких гусей, сидит на руке женщины. Другая бы не удержала его тяжести, но женщина всегда была очень сильна. Даже сейчас, когда ей пошел сорок шестой год и многие ее ровесницы выглядят беззубыми старухами. Наверное, это от частых родов. У нее только двое детей, и этого достаточно.

Шонхор продолжает убеждать брата. А ведь ему здесь, пожалуй, еще труднее. Старшему девятнадцать, и пять лет назад, когда две величайшие армии мира сошлись в бою, он уже сопровождал войско своего деда вместе со вспомогательными частями. Он успел увидеть, как велик мир, а не только слышал об этом. Так что ему, пожалуй, тяжелей здесь, чем брату.

У всех трех всадников большие луки с хорошим запасом стрел, все, как подобает имеют при себе длинные ножи, а сыновья на случай встречи с разбойниками вооружены саблями. Женщина одна здесь в кольчуге поверх халата, у юных кровь играет, им жарко, и они в легких доспехах из кожи, прошитой железными пластинами.

Они собираются вернуться в ставку до ночи, и это им удается. Все ближе склоны Бурхан Халдуна, священной горы, где хоронят владык. В последних отблесках солнца можно разглядеть каменный курган на склоне. Если пастухи и охотники забредут в эти края, они непременно поклонятся кургану - могиле великого Хайду-хана, защитника Еке Монгол улуса, истинной родины народа.

Люди понимающие знают - курган насыпан в честь Хайду, но он там не похоронен. Могила властителя должна быть сокровенной, земля, где он похоронен - священна. Не зря же стража Чингиз-хана убивала всех, кто встречался на пути похоронной процессии, и никто не знает, где погребен Покоритель Вселенной, равно как и того, что стала с теми стражами.

Стражей гробницы Хайду в любом случае стоит почитать, но к ним не приближаться.

Когда они въезжают в распадок, защищающий от пронзительных здешних ветров, уже почти темно. Здесь ставка, устроенная по законам, установленным Чингиз-ханом. Даже в сумраке каждый увидит в центре юрту из белого войлока, превышающую размерами все прочие. Остальные расположены от нее на положенном расстоянии.

Жизнь в ставке идет как всегда - скот загоняют в загоны, женщины готовят, дети бегают, собаки лают, и при виде всадников люди радостно кричат:

- Госпожа Хутулун! Княгиня!

Навстречу выходит мужчина средних лет, худощавый, с тонкими чертами лица. По монгольским меркам он достаточно высок, но ростом ниже княгини.

Это Абтакул-гурган. Дети удались в него, и это вероятно, к лучшему, в который раз думает она.

Сыновья, спешившись, приветствуют отца, хвалятся добычей. Абтакул улыбается жене, по его губам она читает "Светлая Луна". Ее теперь редко называют этим именем, оно не пристало женщине в летах, главе священной стражи. А раньше вся Великая Степь знала имя, данное ей матерью.

Абтакул следит за порядком в ставке, ведает припасами, наделяет всех едой, как делал это, когда был человеком Хайду-хана. Он поздравляет вернувшихся с удачной охотой, спрашивает, не повстречали ли кого в степи.

- Нет, никого, - отвечает Шонхор.

- Разве это охота! - весело восклицает Берке. - Вот когда все пойдем бить куланов - это да!

Абтакул-гурган кивает согласно. Большая охота необходима. На зиму нужно закоптить и насолить как можно больше мяса. До того, как выпадет снег, еще придет обоз с припасами, а дальше придется самим кормиться до весны.

Все идет своим чередом, но почему-то Хутулун кажется, что на лицо Абтакула легла тень. Или померещилось?

Обиходить коня и ловчего орла она не дозволяет слугам, всегда делает это сама. И все же кажется, что Абтакул чем-то встревожен. Получил известие от кого-то из своих людей? Нет, он бы сказал...

Ужинают они вдвоем в своей юрте. Сыновья ушли развлекаться вместе с прочими юнцами - даже Шонхор, который хочет казаться взрослым мужчиной.

Развлечения обычны. Для стрельбы в цель сейчас уже темно, но можно бороться между кострами, а для того, чтобы перебрасываться с девицами войлочным мячом - самое время, ведь чем дальше он укатится, тем дольше молодые пары могут его искать.

Других развлечений нет. Здесь строго соблюдается обычай, заведенный Хайду-ханом. Слишком многие чингизиды питали склонность к хмельному, и тем губили свою жизнь во цвете лет. Сам Хайду за всю жизнь не выпил ни глотка вина, айрана и даже кумыса, пил только чай и чистую воду, оттого отличался отменным здоровье и прожил дольше, чем кто-либо в его роду.

Хутулун также не пьет хмельного, равно как ее семья и сторонники.

Насытившись и выпив воды, она поначалу спрашивает.

- Есть какие-то вести?

- Нет, - отвечает Абтакул, и, помедлив, добавляет. - Это меня и беспокоит.

Она молчит, чтобы дать ему возможность высказаться.

- Из того, что мы знаем, следует - пусть Чапар делает все, что прикажет ему Дува, тому скоро надоест дергать за ниточки.

Когда был жив Хайду, к его двору приезжали забавники из других стран. Они показывали представления, где куклы, чьи тени были видны за ширмой, разыгрывали увлекательные истории. Хутулун понимает, о чем речь.

- Но мы также знаем, что Дуве нетрудно лишить Чапара имени властителя. Он не убьет Чапара и может, даже позволит ему кормиться из своих рук. Не Чапар представляет для него опасность, и даже не Токме.

Она согласна. Родич Токме, также потомок Угэдея, рвался захватить власть, но кишка у него тонка для этого.

- Только Урус...

- И ты.

- Что я? - ее губы кривит усмешка. - Дува в грош меня не ставит, ведь я женщина.

- Он так говорит, но он так не думает. Ведь он не дурак, в отличие от Чапара.

- Ничего он мне не сделает. Здесь священная земля.

- Думаешь, для того, кто нарушил клятву, это что-нибудь значит?

Она могла бы сказать, что Абтакул - чужак, и не понимает монгольских обычаев. Но он слишком часто оказывается прав.

- Мы не видели нынче в степи ничего, что могло бы встревожить.

Это глупо - пытаться таким образом себя успокоить.

- И собаки нас предупредят.

- Ты слишком доверяешь своим собакам.

Это Абтакул озаботился тем, чтоб перед уходом они забрали с собой свору банхваров-волкодавов, и псарей, служивших Хайду.

- А как иначе? Ведь не зря меня называют твоим псом, пусть я и не пятицветный пес-дракон и не принес твоему отцу голову Хубилая.

В прежние времена, когда ее мучали раны, и она не могла уснуть по ночам, Абтакул рассказывал ей разные истории, которые узнал в чужих краях. Среди них была сказка о том, как некий древний ханьский император, которого теснили враги, пообещал в жены свою красавицу дочь тому, кто принесет ему голову вражьего полководца. И голову принес любимец императора - пес-дракон Паньху. Император не хотел отдавать дочь, но та сказала, что нарушать клятву нельзя, и ушла вместе с псом.

- Говорят, - закончил тогда Абтакул, - от их потомков произошло два народа - яо и мяо, что живут за горами к югу от Юань. Ханьцы в своих книгах пишут, что у них песьи головы, но это люди как люди, я их видел.

- Ну и что ж, что есть народы, ведущие род от собак, мы-то, монголы - потомки волков, - отвечала она. И не спросила, что ему понадобилось за южными горами, если сам он, как говорил, родом с севера. Она вообще не расспрашивала Абтакула о его прошлом, если что важно - сам скажет.

- Что нам до клятв древних императоров, - сказала она, поднимаясь на ноги. - Нам свои бы соблюсти.

Была уже ночь, ей пора было заступать на стражу. Абтакул же собирался обойти ставку, проверить посты. Так что, покинув свою юрту, они разошлись в разные стороны.

У белой юрты день и ночь сменялась стража. Но внутрь входить имела право только она, Хутулун.

Она добавила масла в светильники, и пламя их заиграло на серебре, которым окована была стоявшая на каменной плите рака. Ее привезли в главную ставку купцы-несториане, когда прошел слух о кончине Хайду-хана. Он, как и подобало истинному монгольскому владыке, оказывал почести людям всех верований, какого толка эти христиане - его не волновало.

Сверху лежит меч княгини, посвященный отцу. Все знают, что монголы предпочитают сабли, но знать с детства приучается сражаться и мечами с прямыми клинками. Поэтому первой игрушкой Хутулун, в детстве подаренной отцом, был легкий китайский цзянь.

Тот, что находится в юрте, разумеется, другой. Хутулун сама взяла его в бою в одном из походов на Юань, и принадлежал он прежде кому-то из генералов Хубилая. Меч был тяжелее обычного, и словно бы звенел в бою, а не свистел. Абтакул рассказал, что такой меч именуется луцюань, "Драконов источник", и считается достойным правителя. Поверх раки правителя он и лежал.

А Хутулун сидела рядом, как сидела у изголовья отца, когда тот умирал.

Монгольские сказители воспевали победу Хайду в той битве. Юаньские хронисты, разумеется, приписали победу Тэмуру. На самом деле каждый остался при своем. Но, пусть Тэмур и не обладал талантами своего деда, у него было одно неоспоримое преимущество - он был молод. А Хайду, пусть и пользовался отменным здоровьем, уже исполнилось 70 лет, и большинство из них он провел в битвах. И раны, которые прежде затянулись бы за несколько недель, теперь оказались роковыми.

- Это должна быть ты... - хрипел он в лихорадке, - только ты смогла бы... но они не допустят.

Хутулун понимала, что имел в виду отец. Женщина могла быть избрана правительницей - если она происходила по прямой линии от Чингиз-хана, или была вдовой чингизида. И такие случаи бывали. Однако женщину избирали лишь тогда, когда не было наследников-мужчин, или же дети ее были малы, или другие претенденты находились в походах или отсутствовали по другим причинам.

Хутулун была старшей из детей Хайду от его главной и любимой жены Деренчин, внучкой Угэдея, правнучкой Чингиз-хана. Но жены Хайду породили ему 24 сыновей, и хоть не все они сейчас оставались в живых, все равно ханы и нойоны Монгол-улуса не признали бы право Хутулун на власть, сколько бы воинских заслуг за ней не числилось.

Она подала отцу воды, и он, немного придя в себя, вздохнул.

- Лучше бы было тебе тогда выйти за Газан-ильхана. Ты стала бы владычицей удела Хулагу...

Она не стала упоминать, что именно отец сосватал ее с Абтакулом. Только усмехнулась.

- Жить в Тебризе - или что у них там теперь столица в каменном дворце? Я бы там задохнулась. А дорогой наставник Газана сочинил бы про это очередную сплетню. Впрочем, еще до того, как я успела бы задохнуться, жены ильхана подсыпали бы мне яду в чай. - И внезапно, без усмешки: - Здесь я, по крайней мере, могу защищаться.

- Тогда Урус, - медленно произнес Хайду. - Урус будет ханом.

Это единственный выход, согласилась Хутулун. Урус - второй по старшинству среди всех детей и старший из сыновей. Он храбрый воин, пусть и не блестящий полководец. - Ну так на то есть советники... Что не менее важно - Урус тоже сын Деренчин и всегда прислушивался к старшей сестре.

И, созвав сыновей и приближенных, Хайду на смертном одре назвал своим наследником Уруса, а также повелел сыновьям слушаться советов Дувы, сына Борака, его вернейшего союзника и побратима.

Это была последняя и главная ошибка в жизни хана.

Дува был всем обязан Хайду. Без его помощи отец Дувы, Борак, не вернул бы себе власть над Чагатайским улусом. Теперь сам Дува был уже немолод, и в том же сражении, что подкосило жизнь Хайду, получил серьезную рану. Казалось бы, самое время жить спокойно, управлять своим улусом и служить опорой новому хану. Вот только Дува так не думал. Он был верен Хайду, пока тот был жив, ибо знал - ему никогда не удастся отстранить Хайду от власти. Теперь же пришло его время. Он и думать забыл, что дал клятву поддерживать Уруса. Первое, чем он занялся - посеял рознь между сыновьями и племянниками Хайду, нашептывая каждому, что тот имеет право на власть, и уж конечно, не меньшую, чем Урус, который будет послушно исполнять тот, что ему велит сестра.

Не успело еще тело Хайду-хана остыть, а гроб увезти к месту упокоения, как разразилась междоусобица. И у Дувы были все основания созвать курултай для выборов нового хана.

Он предложил избрать второго сына Хайду - Чапара. Тот не снискал себе ни славы, ни уважения, а потому был Дуве особенно удобен.

И когда курултай собрался, Дува в достаточной мере успел подготовить большинство его участников.

О, Хутулун не забыть, как Дува и Чапар кричали на нее: "Что ты понимаешь в делах войны и улуса? Знай свою иглу, женщина, и не смей вмешиваться!"

Особенно сильно это звучало в устах Чапара, вот уж кому следовало помалкивать насчет военных подвигов и государственных свершений.

Но замысел Дувы увенчался успехом - Чапар был признан ханом вопреки завещанию Хайду, а Уруса отослали на границу.

Но Хутулун не собиралась смиряться. Она и с иглой в руках сможет поболе, чем Чапар с саблей.

После курултая они с Урусом обговорили дальнейшие действия. Отправляя Уруса оборонять Монголию от Юань, Дува не мог препятствовать тому увести свое войско. Иначе это выглядело бы прямым предательством. Так что Урус мог действовать, не подчиняясь приказом нынешнего великого хана, вернее, Дувы.

Сама Хутулун еще во время курултая добилась права возглавить священную стражу у гробницы Хайду. Тут ей не стали препятствовать. Должно быть, считали, что так она действительно устраниться от дел улуса. Глупцы. Она и впрямь собиралась чтить память отца, но это также давало возможности увести с собой сторонников и дожидаться подходящего момента.

Говорят, Дува так и не оправился от ран, и часто болеет. Не стоило дожидаться, пока старый мерзавец умрет своей смертью. Вероятно, Абтакул прав, - именно болезнь подтолкнет Дуву к действию. Пока он будет разбираться с Чапаром, подоспеет и Токме.

Главное, чтоб лазутчики, разосланные Абтакулом, успели вовремя.

Задумавшись, она не сразу слышит подозрительный шум. Прислушивается - не померещилось ли? Сомнений нет. На лагерь напали. Но не было слышно ни криков часовых. Ни сигнального рога, и собаки, те самые собаки, не подали голосов.

Неужели Абтакул ее предал? Как она могла забыть, кем он был когда-то и с какой целью пришел к Хайду?

Схватив меч, она выбегает наружу и видит трупы своих стражников. Стреляли несомненно сверху - со священной горы, куда не должна была ступать нога чужака. И только очень опытные лучники могли попасть с такого расстояния. Чагатайский улус как раз славится такими.

На окраине ставки разгорается пожар. Юрты подожжены горящими стрелами, но белую юрту все же поджигать не рискнули.

В отсвете пламене она видит, как с ворвавшимися в становище всадниками рубятся Абтакул и сыновья.

- Ко мне! - кричит Хутулун. - Ко мне!

Она не знает, кого зовет - родных, сторонников или призывает на себя врагов. Еще никто не сумел победить ее в рукопашной схватке и в битве на мечах.

Никто и не рискует. Стрелы теперь летят со всех сторон. На ней кольчуга, но тяжелая стрела, пущенная из большого лука, пробивает медную доску. Даже истыканная стрелами, Хутулун пытается добраться до надвигающихся всадников.

Не успевает.

Луна заливает белым светом горящую ставку. Последнее, что мысленным взором видит Хутулун - пещера, и гробница возле подземного озера, под грузом золотых и серебряных монет.

Он прибывает, когда все кончено. Ему трудно сидеть в седле, но он не мог позволить себе ехать в повозке. Ни один монгол такого не позволит.

Нукеры помогают ему спешиться и сесть на заботливо расстеленную кошму. Так он выслушивает доклад об уничтожении ставки.

Мертвы все. Даже псаря, который за отменную плату отравил собак, прикончили. Предавший один раз предаст и снова.

Дува, сын Борака, одобрительно кивает. Главное, что он услышал - серебряная рака оказалась пуста. Настоящая гробница Хайду находится где-то у другом месте. И теперь не у кого спросить - где именно.

Дува, кажется, не очень удивлен, и даже не очень огорчен. Наверняка вместе с могилой Хайду спрятана его казна. Это плохо. Зато теперь никто не скажет, что Дува осквернил священную землю.

Только выслушав все, в том числе рассказ о гибели гургана и его сыновей, Дува спрашивает:

- Щенки убиты, а где сука?

Перед ним бросают отрубленную голову - длинные волосы слиплись от крови, черты лица слишком хорошо знакомы.

- Хорошо, хорошо, - кивает Дува.

- Нехорошо, - возражает советник, знаток законов и обычаев. - Нельзя проливать кровь Чингиза. Следовало казнить бескровно.

- Это всего лишь баба.

- Все равно, и женщин казнят по обычаю. Даже презренную Огул-Гаймиш не зарубили, а как подобает, проволокли нагишом на суд, зашив руки в сыромятную кожу, а после завернули в кошму и утопили.

Дува не слушает советника. Все идет как надо, пусть к власти расчищен. Чапар и его люди сдались без сопротивления. А Урус - чего он стоит теперь? Дува не намерен сам с ним разбираться, Тэмур вскорости получит нужные вести. Дува уже три года как сговорился с императором Юань. Если Чагатайский улус, а теперь и вся Монголия принесет клятву покорности наследникам Хубилая, Юань не станет вмешиваться в дела Дувы.

- Будет большая беда, - продолжает бубнить советник, но слова его не достигают ушей хана.

Вспомнит ли Дува о Хутулун полгода спустя, когда, полностью разбитый параличом, хрипя от нестерпимой боли, пожирающей мозг, он будет долго и мучительно умирать на загаженной кошме, окруженный воющими старухами?

Вряд ли.


1285 - 1286 гг.

Чагатайский улус - Западная Монголия.


- Лучше времени не найдешь, - в запальчивости говорит Дува. - Чинким - единственный из сыновей Хубилая, кто имел безусловные права на наследование, и, как говорят, был достоин того. Но его смерть посеет смуту. У Чинкама осталось два взрослых сына, часть советников склоняет Хубилая к тому, чтоб сделать наследником Тэмура, и Каммала будет тужиться из всех сил, доказывая, что он не хуже брата. Есть и сторонники младших сыновей Хубилая. Все они передерутся между собой... тут-то мы и ударим!

Дува, несмотря на молодость, хитер и расчетлив. Весь в покойного отца, Борака. Тот, находясь при дворе императора Юань, сумел войти к тому в доверие. И когда в Чагатайском улусе против воли Хубилая выбрали ханом Мубарака, убедил императора, что, если сам станет ханом, никогда не выйдет из-под его воли. Борак получил ярлык на правление. Только он отлично понимал, что при виде того ярлыка никто в Чагатайском улусе ему власть не передаст. И, оказавшись в родном улусе, пошел под руку главного врага Хубилая - Хайду. С его помощью он сверг Мубарака и стал ханом, как и желал.

Но после смерти Борака началась в Чагатайском улусе такая смута, что нойоны призвали на правление Хайду, который мог удержать власть железной рукой. Дува, сын Борака, согласился с этим решением, ибо оно было разумно, и стал верным союзником хана. И он хорошо знал, о чем говорит, когда поминал о смуте.

Большинство военачальников, собравшихся на совет, было с ним согласно. Но они предпочитали помалкивать, ожидая, пока выскажется Хайду. Много лет он вел борьбу с Хубилаем, но сколько бы не одерживал побед, не мог сокрушить империю. Ибо Хайду - это Хайду. А Хубилай , это помимо него, императрица Чаби, верховный везир Ахмад, фактический соправитель отца Чинким, именуемый на китайский лад Чжэнь-цзин, и Байан Чипсанг, главный из полководцев.

Теперь Чаби, к советам которой Хубилай неизменно прислушивался, умерла. Враги Ахмада при дворе одержали верх, он был обвинен во множестве преступлений - не всегда ложно - и умерщвлен вместе с семьей; с них живьем сняли кожу. Этого добился Чжэнь-цзин, наследник трона. А теперь мертв и он. Сумеет ли Байан Чипсанг охранить империю Юань столь же успешно, как сокрушил империю Сун?

Хайду отвечает не сразу. Раздумывает. Его темное скуластое лицо с узкими глазами неподвижно. Он уже немолод, ему сравнялось полвека, но хан крепок и полон сил. Он всегда выслушивает тех, кто допущен на совет, но решения принимает сам. Это Хубилай на ханьский манер окружил себя советниками-стратегами, Хайду сам себе стратег.

- Ты прав, - обращается он к Дуве. - Каммала постарается доказать, что он лучше всего годится в наследники. А это значит, что он убедит Хубилая дать ему войско и первым пойдет на нас. Воинов они наберут без труда, но нужно будет выбрать путь, где войско будет в состоянии прокормиться и пересечь реки. Там мы их и встретим.

Нойоны, дети ханов и знатные воины с уважением слушают слова предводителя. Если он так сказал, так и будет.

А говорит он о том, что Каммала неопытен, не будет слушать старых полководцев отца, и потому постарается прорваться вглубь Великой степи. И его следует окружить. Войску следует разделиться. Хайду сам поведет свой тумен. Левое крыло он отдает Дуве, правое своим детям. И пусть снаряжаются в поход, как велят обычай и Яса.

- Но есть у меня наставление для тех из моих детей, что я отправляю в поход. Урус, Хутулун, останьтесь.

Прочие покидают шатер, искоса бросают взгляды на детей хана. Хутулун пропускает эти взгляды мимо внимания, и сердито скалится. Сдается, Уруса отец оставил просто для виду, а разговор предназначен для нее, и нерадостен был этот разговор.

Они с отцом понимали друг друга с полуслова и даже без слов. И ей казалось, что так будет всегда.

Она ошиблась.

После того, что произошло в последние месяцы, отец почти не говорит с ней. И хотя она не лишилась своих владений, воинов, табунов и отар, даже глупец поймет: Хутулун в немилости. И она знает причину.

Она не жалеет о том, что ослушалась отца. Слово великого хана - золото, а он дал слово, что не станет принуждать дочь к замужеству.

По правде, нельзя утверждать, что и в этот раз он ее принуждал. Но поставил ее перед выбором, когда отказ выглядел предательством. Ибо отец мог обрести очень сильного союзника. Настолько сильного, что можно было забыть о многолетней вражде между потомками Угэдея и Тулуя, и закрыть глаза на позабытые обычаи предков.

Но она отказалась. Уж она от данного слова не отступится.

И отец ее не простил.

Хутулун готова к тому, что речь пойдет именно об этом. Но отец произносит нечто неожиданное.

- Абтакул будет сопровождать тебя. Он возглавит твою охрану.

Хутулун настолько озадачена, что даже не спрашивает: "Зачем?"

Она не понимает.

Предположим, отец гневается, и захотел приставить к ней своего человека. Но именно этого?

Дело даже не в том, что он полукровка. Мать у него из семьи тех ойратских купцов, что отправились за Великую Стену еще до воцарения Хубилая, как их - чорос? Керис? А отец вроде бы ханец.

Но это неважно. Степная империя Хайду включает в себя множество племен. Может быть, не меньше, чем Юань.

И не в его статусе. Хайду сделал Абтакула своим эмиром баурчи, заезжий франкский монах называет это смешным словом "сенешаль". Человек, ведающий снабжением ханской ставки, конечно, не может быть глуп, но что ему делать в ее охране?

Однако не это озадачивает и даже возмущает Хутулун. Она мало знает о прошлом Абтакула, но и того, что ей ведомо, достаточно. И она говорит прямо - к чему уловки?

- Почему ты ему доверяешь, отец? Он - предатель и убийца, а не честный воин.

- Именно поэтому и доверяю, - усмехается Хайду, но усмешка быстро исчезает, потому что он видит - Хутулун готова возразить. И он резко завершает разговор.

- Ты отказалась исполнить просьбу отца. Но приказ хана ты выполнишь. Ступайте оба.

Они уходят. Урус за все время не произнес ни слова.

Позже Хутулун кажется, что она поняла намерения отца. Хайду не простил ее. И ясно назвал причину, по которой доверяет Абтакулу.

Тот вряд ли сумел бы победить ее в бою - но его не этому учили. Если понадобится, если хан отдаст такой приказ - Абтакул убьет ее. Для этого он и должен быть рядом.

Что ж, так тому и быть.

Потом, когда войско продвигалось на запад, она вспоминала, с чего все началось.

С ее победоносного возвращения из очередного набега, да. Когда все приветствовали ее радостными кличами, и отец сам выехал ей навстречу. Никому из прочих детей он не оказывал такой милости. Были те, кто осуждал его за это. Но Хайду отвечал - мы не ханьцы, для которых дочери - ничто. У нас отцы заботятся о дочерях, таков обычай.

И уж теперь, когда все радостно вопили, восхваляя победоносную Хутулун, никто ему бы не возразил.

- Устроим надом по случаю твоего возвращения? - спросил Хайду. Это было скорее утверждение, чем в опрос.

Надом, состязания, всегда был праздником, отмечавшим значительные события.

Она, улыбаясь, кивнула.

- И ты, конечно же, выйдешь в круг.

Странно. В последнее время Хайду давал понять, что в ее годы пора уже и перестать выходить бороться в круг. Она и так доказала, что непобедима. А теперь сам предлагает сделать это. Впрочем, для того может быть причина. Пока ее не было, пришел вызов. А она поклялась бороться с каждым, кто вызовет ее, и поставит на коне не меньше сотни лошадей.

Что ж, отец сам скажет ей об этом.

Но сперва был пир, и на пиру она увидела человека, который теперь едет за ее спиной.

Как полагалось по обычаю, мужчины сидели с правой стороны юрты, женщины с левой. И на пиру Хутулун сидела со своими сестрами и тетками. Она была рада их видеть, слышала их приветствия, и не сразу обратила внимание на нового эмира баурчи, распорядителя пира. Хан обычно ставил на эту должность сыновей нойонов, но этого человека она не знала. И с первого взгляда определила лишь, что он смешанной крови, хотя и одет на монгольский лад. А потом подумала - он ей не нравится. Неясно, почему.

- Кто это? - спросила Хутулун у сестры Хоточин.

Узкие глаза той стали круглыми.

- Как, ты не слышала? Об этом вся ставка только и говорила. Ах да, тебя же долго не было...

И она, не забывая прикладываться к подаваемым кушаньям, поведала историю. Слушая, Хутулун все больше хмурилась.

Будто бы у семейства этого Абтакула какая-то давняя рознь с ханом. И он прибыл сюда издалека, чтобы отомстить. Он пробрался в юрту хана, сумев обезвредить всю его охрану, но не смог сладить с самим Хайду, был схвачен и ждал смерти. Но тут появилась матушка Абтакула и предложила выкупить жизнь сына ценой своей. Обычай это допускал, и Хайду было согласился, но Абтакул на коленях молил хана не принимать жертвы матери, сам же готов был принять любую казнь.

Хайду это так понравилось, что он не только помиловал Абтакула, но и сделал его эмиром баурчи.

- И где же эта почтенная матушка? - спросила Хутулун, оглядывая юрту.

Хоточин пожала плечами.

- Не знаю. Я, по правде, ни разу не видела ее.

Чем дольше раздумывала Хутулун, тем меньше ей верилось в услышанное. Нет, какая-то доля правды здесь была.

Конечно же, враги хана не раз пытались его убить, всегда безуспешно. Так что нет ничего удивительного в том, что очередное покушение провалилось. Но если Абтакул приехал издалека, отчего в самый подходящий миг тут появилась его матушка? И если уж хан помиловал обоих, куда она подевалась? Хан, наградив Абтакула, так же должен был поступить и с матерью, сделав ее прислужницей Деренчин или какой-нибудь другой из своих жен. Но никто из женщин ханской семьи ее не видел, хотя эту историю слышали все. И был у истории какой-то неприятный привкус, как у прокисшего молока.

Она сказала об этом отцу, когда он наконец решил поговорить с ней. До того он совещался с Дувой и некоторыми другими нойонами, и, сидя у входа в юрту, Хутулун уловила полузнакомое слова "Мазендаран". Нет, это название. Это вроде во владениях наследников Хулагу. Тот был братом Хубилая, завоевал собственный обширный удел, но власть Хубилая над собой признавал. Сейчас улусом Хулагу владеет его внук. Неужто хан задумал поход против него? Раньше такого не было.

Пока она раздумывала, приближенные ушли, и Хутулун смогла рассказать отцу о своих сомнениях.

Он расхохотался.

- Ты проницательна, дитя. Конечно же, я сам сочинил эту историю и сделал так, чтоб она разошлась повсюду.

- Зачем?

- Затем, что людям нравятся истории о благородстве и самопожертвовании. И никто не задает лишних вопросов, для чего этот Абтакул сюда явился и что он тут делает.

- А если об этом спрошу я?

- Понятно же, он прибыл, чтобы убить меня. Но не из кровной мести. Его подослал Байан Чипсанг.

- И что же? - Хутулун хмурится. - Сдается мне, он вовсе и не пытался тебя убить, а рассказал о своем задании.

- Так и есть, дитя, так и есть.

- Но для чего ему предавать своего хозяина? Или это ловушка?

- Это долгая история, и я не так прост, чтоб попадать в ловушки Байана. Оставим это. Я позвал тебя, чтобы поговорить об игрищах.

Хутулун вся внимание.

- К нам прибывает очень важный гость. Прибывает тайно, под чужим именем. Для того чтобы сразиться с тобой.

Что ж, она угадала, все дело в вызове.

- У него есть сотня коней, чтоб поставить на кон?

-Он ставит тысячу.

Хутулун посмотрела на отца с недоверием. Никто еще не делал таких ставок.

- Какой же тайный гость пригонит табун в тысячу голов? Это все равно что объявить о себе на весь улус.

- Конечно же, он не пригонит табун. Он ставит стоимость коней в золоте.

Тогда другое дело. Неудивительно, что отцу важен этот надом. Любому монголу кони милее золота. Но Хайду правит огромными землями и множеством людей, и золото ему необходимо.

- Так вот, - медленно произносит Хайду, - мне нужно, чтобы ты проиграла.

От недоумения она не могла произнести ни слова. Ладно, стоимости тысячи коней... но отец всегда так гордился, что она никогда не терпела поражений!

Хайду, вероятно, угадал ее мысли.

-Ай-Ярук...

Это было другое ее имя, то, которым назвала ее мать. "Светлая Луна". В последнее время монгольское имя почти вытеснило тюркское из обращения

- Я помню, что поклялся ни к чему тебя не принуждать. Я и не принуждаю. Я прошу тебя это сделать.


Просьба отца - тяжелее приказа хана, который надо исполнять без размышлений. Хутулун все еще в недоумении, когда прибывает обещанный знатный противник. И вид его заставляет еще сильнее озадачиться. О, гость безусловно знатен. Свита его невелика, но все, чем они владеют оружие, кони, одежда - выдает большое богатство. А главное - все они опытные воины. Это видно с первого взгляда. Не все они монголы - большинство явно родом из южных земель - арабы? Персы? Хутулун не очень их различает. Определенно, свита, достойная князя. Но сам князь или кто он такой... это же мальчик! Ну ладно, подросток, едва достигший юношеских лет. В любом случае, он много моложе Хутулун, и ростом ей по плечо. И отец хочет, чтоб она проиграла этому заморышу? В своем ли он уме? Нет, у нее нет оснований сомневаться в мудрости хана, но все же сразу поймут, что поединок не настоящий.

Для чего мальчишка так сильно понадобился хану? Настолько, что он просит любимую дочь потерять лицо перед всем улусом?

Знатного гостя принимают со всем почетом и снова устраивают пир. Но Хутулун не зовут. Вообще никого из женщин ханской семьи не зовут. Хоточин наболтала - это потому, что там, откуда родом гость, на пирах бывают только рабыни, развлекающие мужчин. Знатным женщинам там находиться не подобает.

Размышляя об этом, она прошла на поле, где проводились состязания. Завтра там буду развеваться знамена, поставят шатры для борцов, устроят возвышение для судей. Все это было так знакомо с детский лет, когда она стала выходить в круг в самом начале надома, когда состязаются самые слабые борцы, что она могла представить все без всякого труда. Впрочем, все здесь были если не участниками, то зрителями. И если нужно проиграть, как хочет отец, все поймут, что их обманули.

- Я бы не был так уверен, - внезапно произносит мужской голос, и она понимает, что последние слова сказала вслух.

За ее спиной стоит Абтакул. Эмир баурчи. Убийца и предатель. Он подошел совсем неслышно. Что ж, у нее за поясом кинжал, да и голыми руками она может свернуть ему шею. Но Хутулун не знает, на что способен он.

- Что ты здесь делаешь? - она старается, чтоб ее голос звучал спокойно.

- Хан назначил меня твоим засуулом, госпожа.

Засуул - секундант борца. Значит, Абтакул кое-что в этом смыслит.

- Тогда поясни, что ты имел в виду.

- У этого юноши есть боевой опыт, и его учили разным видам боевых искусств. Возможно, лучше, чем тебя.

- Ты его знаешь?

- Его самого я раньше не видел, но видел кое-кого из его спутников.

- Значит, тебе известно, кто он такой?

- А тебе не сказали?

- Сказали, что это тайна.

- Я думаю, ты все равно скоро узнаешь. Это наместник Мазендарана.

Значит, не набег, думает она. Значит, союз. Ей известны замыслы отца. В окружении Хайду они всем известны. Он сколачивает коалицию из тех чингизидов, что недовольны неизмеримой властью, которую в обитаемом мире захватили потомки Джучи - Хубилая в Юань, Менгу, а потом Тогрул в Золотой Орде. У Покорителя Вселенной было много сыновей, и вовсе не Джучи, а Угэдея, деда Хайду, назвал он своим преемником. Хайду умело играл на чувствах недовольных, и Хубилай в своем дворце в Даду не мог чувствовать себя в безопасности. Союз с князем из улуса Хулагу внесет раскол в их владения и нанесет новый удар по Хубилаю.

Не зря, не зря отец ей ничего не сказал. Очевидно хотел, чтоб она дошла до решения своим умом. Стоит ли подобный союз того, чтоб она сломила свою гордость и проиграла? Хайду не мог заставить ее сделать это, он предоставил Хутулун решать самой.

Но Абтакул уверяет, что мальчишка - хороший боец. Вдруг да случится невероятное, и он сумеет ее победить? Такого раньше не случалось, но... кто знает? По крайней мере, если она решится исполнить просьбу отца, поражение вполне может выглядеть убедительным.

- Посмотрим, - произносит она, неизвестно к кому обращаясь.


У других народов, например, у ханьцев, боевые искусства основаны на ловкости и гибкости. У монголов в борьбе побеждают только силой. Вот почему, хотя в степях немало женщин - воинов, умело обращавшихся с луком и саблей, никогда не было женщин, который отличились бы в борьбе, и тем более побеждали. И когда такая появилась, это сочли чудом, и молва о ней разошлась по всем окрестным царствам.

Никаких чудес здесь нет, но это правда - Хутулун родилась сильной, очень сильной. А упражняясь с детства, научилась должным образом использовать силу.

Изначально игрища устраивали в честь духов - покровителей племен, и до сих пор они сохраняли в себе нечто от священнодействия. И участвующие в бох барилах в каком-то смысле были служителями духов. Они должны были блюсти аскезу и не делить ложе с женщинами, дабы не расходовать силы попусту. Хутулун не знала, имеет ли это смысл или является глупым суеверием. Она проводила большую часть жизни среди мужчин, но никогда не хотела ни с кем из них спать. Возможно, потому что занималась борьбой. Ничем другим, кроме как попыткой сломать ребра или позвоночник, приподнять и швырнуть об землю, объятия мужчин не были.

В нынешнем надоме, кроме Хутулун и ее противника, в круг должны были выходить и другие борцы. Многих из них она знала. По обычаю для отдыха борцов были приготовлены два шатра.

Боролись в куртках на голое тело, коротких штанах и сапогах, волосы скрывали под шапками. Она была одета так же, и никто в этом шатре на нее не глазел. Для них она была борцом, не женщиной, она к этому привыкла.

Тот, из Мазендарана, вряд ли вел бы себя так, раз уж у них даже на пиры свободных женщин не пускают. Но его не было в этом шатре. Сомнительно, чтоб он нарушил обычай и вышел в круг в своем роскошном халате, но, видно, такому почетному гостю предоставили честь переодеваться в отдельном шатре. При мысли об этом она фыркает, и ловит осуждающий взгляд Абтакула. На нем такая же шапка, как на ней, и безрукавка поверх халата, как положено засуулу.

Еще в предупреждениях от него она не нуждалась.

Люди снаружи кричат и хлопают, когда другие пары встречаются в круге, но все знают, кого ждут.

И черед приходит.

Они стоят в круге, и Хутулун сразу понимает, что предупреждения Абтакула имели смысл. Мальчик пристально смотрит на нее, и нет, он не пялится, как подобало бы неопытному юнцу на ее ноги, на грудь, которую едва прикрывает борцовская куртка - у мужчин такая куртка и вовсе распахнута. Он оценивает ее как противника. А зачем они схватываются, и начинается поединок.

Она сразу поняла, какой прием он решил применить. Ей неоднократно приходилось видеть такое - когда борец, слабый с виду, побеждал более тяжелого и крупного противника. Он выскальзывал и выскальзывал из хватки силача, пока не изматывал окончательно и не сбивал на землю. Здесь скорее больше нужна выносливость, чем просто сила. Что ж, она тоже никогда не полагалась только на одну силу, да и опыта у нее было побольше. И еще она понимает - мальчику явно не сказали, что Хайду уже решил итог схватки.

Она все еще не знала, выполнит ли просьбу отца.

Он учился разным видам боевым искусств, предупреждал Абтакул. Она знала только степную борьбу, но в совершенстве и во всех разновидностях. Победителем всегда считался тот, кто свалит противника наземь, так или иначе - держа за пояс и навалившись всем телом, подняв и швырнув на землю, бросив через бедро. Удары ногами, подножки применялись редко - просто эти приемы мало кто освоил.

Ее противник определенно освоил, и, понимая, что не сможет взять ее в достаточно жесткий обхват, старался зацепить то одной ногой, то другой.

Вот только она тоже это умела. Казалось, противник был этим удивлен.

Что было однозначно запрещено, так это удары кулаками.

Возможно, ее противнику не объяснили это должным образом. А может, он просто перепутал. Ведь его учили многим боевым искусствам. Он мог забыть, правилам какого сейчас необходимо следовать. А может, его просто ослепила ярость, и он решил наплевать на все правила. В конце концов, он был еще мальчик. Но кулак у мальчика был сильный, и удар, который он ей нанес, заставил Хутулун отлететь - не столько от боли, сколько от неожиданности. Кто другой упал бы на спину, но она успела изогнуться, подставить руки, оттолкнуться, и снова вскочила.

- Победа! - вскричал кто-то с судейского возвышения, определенно из приезжих. - Наш господин победил!

Засуул противника уже шел к нему, чтобы поднять его руку в знак триумфа.

Абтакул преградил ему путь.

- Не считается, - сказал он. - Удары против правил.

Зрители зашумели, загалдели. И верно - правила были нарушены. Но Хутулун почти проиграла. Почти.

- Она коснулась земли, это все видели!

- Руками, не спиной!

- Все равно, так нельзя!

Судьи медлили вынести решение. Строго говоря, того, кто нарушил правила, изгоняли из круга и с надома. Но поступить так с почетным гостем, от союза с которым многое ожидалось?

Мальчишка нисколько не был смущен происходящим. Пока судьи совещались, он спокойно стоял, щурясь на солнце. Потом сказал:

- Что бы они не решили, тебе не миновать стать моей женой. Да ты и сама этого хочешь, так сказали твои посланники.

Он говорил по-монгольски, но с каким-то незнакомым выговором.

- Что ты несешь?

- И даже если ты передумаешь, женщина, все знают, что ты поклялась выйти за того, кто победит тебя!

Хайду хмурился. Потом сделал судьям знак замолчать.

- Это была ошибка. Гость не знает наших обычаев. Пусть борцы отдохнут и начнут сызнова.

Таким решением, кажется, остались довольны все - хан не зря славился мудростью.

Когда в шатре Абтакул принес ей воды и полотенце, чтоб вытереть пот, Хутулун спросила сердито:

- Что за глупости насчет замужества? Я никогда такого не говорила. Ставкой в борьбе были кони! Об этом все знают.

- Все знают, но не все верят, - ответил Абтакул. - Многие считают, что кони - это оговорка, а ты обещала выйти за победителя. Я даже в Юань об этом слышал.

Это было глупо, но хотя бы понятно. Но что мальчишка плел о посланниках?

- Да кто он такой, этот щенок, чтоб свататься к дочери хана?

- Сейчас не больше, чем наместник Мазендарана. Но, возможно, станет ильханом. Это выгодный, очень выгодный брак.

Брови Хутулун сдвинулись. Ильхан - так называется владетель удела Хулагу: Персии и примыкающих земель. Конечно, это важнее, чем какой-то Мазендаран. Но...

Но пора было снова выходить в круг.

На сей раз противники двигались быстрее, и пристальнее следили друг за другом. Нет, на сей раз наследник ильхана не допустит столь грубого нарушения правил. Но все равно, у него в запасе наверняка есть еще какие-то хитрые приемы. Может, он нарочно попытался сбить ее с толку? Нет, он определенно верит в то, что говорит. И Абтакул подтвердил, что он не лжет.

Внезапно в ее памяти всплывает:

"Я сам сочинил эту историю и сделал так, чтоб она разошлась повсюду..."

И снова Абтакул: "Это выгодный, очень выгодный брак..."

Ее замужество было уже решено. Но отец не мог ее заставить. Поэтому он прибег к просьбе.

Он предоставил ей право решать. Но это была ловушка.

В тот миг, когда пытается пнуть ее в колено - это не запрещено, она рывком поднимает его, так что его ноги болтаются в воздухе. Все-таки он весит не больше новорожденного жеребенка, а ей приходилось принимать роды у кобыл и ставить жеребят на ноги.

Потом мальчик, который, возможно, унаследует половину самой большой империи в мире, летит на землю. Никто не оспаривает победу Хутулун.


Как ни странно, простились они с Газан-ханом - так его звали - вполне мирно. Они потом поговорили, и она спросила:

- Что ты такое болтал, будто я к тебе сваталась?

- Это мне рассказал мой наставник. Он сейчас советник при дворе моего отца, ильхана, и ему передали для меня послание от тебя.

- Врет твой наставник. Не было такого.

Юноша покачал головой.

- Почтеннейший Рашид-ад-Дин никогда не лжет.

- Значит, понял что-то неправильно.

Газан-хан внезапно смеется.

- Даже к лучшему, что так вышло. Все равно бы у нас ничего не сложилось.

Она думает, что он добавит: "потому что ты много старше", но он произносит совсем другое.

- Потому что ты непременно захочешь управлять своим мужем. А мной управлять никто не будет.

Она склоняет голову набок, щурится.

- Даже Хубилай?

Он снова смеется, совсем по-мальчишески.

- Сколько он будет жить, тот Хубилай?

Вероятно, он прав. Потомки Хулагу не славятся долголетием, но... Газан-хану всего пятнадцать лет. А Хубилай уже стар и много пьет... к тому времени, когда ее собеседник станет ильханом, неизвестно, кто будет править империей Юань.

Она не решалась признать еще одну возможность. Советник Рашид ад-Дин ничего не напутал. Послание от ее имени действительно было. Она не хотела думать, что это была интрига ее отца. Хайду славился хитростью, но при том всегда умел сохранить лицо. То же он хотел сделать и сейчас. И вот - перехитрил сам себя.

И за это он дочь не простил. Из-за своей гордости она лишила отца возможности вбить клин между двумя крупнейшими владениями потомков Джучи, и прибрать к рукам удел Хулагу... хотя, если юный Газан-хан станет ильханом, это вряд ли вероятно - но Хайду определенно не допускал такой мысли.

Отец не покарал Хутулун, но она была в немилости и это не скрывалось. Странным образом, она не была на отца в обиде, так же, как не оскорбилась словами и действиями Газан-хана. Весь ее гнев пал на Абтакула. Если бы не он, не исключено, что она подчинилась бы просьбе отца. Но Абтакул, с того самого мгновения, когда подошел к ней, вел свою игру. Именно он подсказывал ей, кто таков знатный гость, и какова цель его приезда. Именно он рассорил дочь и отца. Она не предполагала, что именно за тем его сюда и прислали - это было слишком сложно для нее. Она лишь понимала, что он всему виной - и потому не хотела его видеть. Хайду не мог этого не заметить - и приставил Абтакула к ней главой охраны. Возможно, это было достаточное наказание для нее. А возможно - да, Хутулун помнила, кто он такой.

Теперь они двигались на север, по землям бывшего Уйгурского каганата. Это царство было великим, и ханьцы боялись его. Но оно пало еще до того, как Покоритель вселенной пришел в мир. Там, впереди, река Селенга несет воды к великому озеру Байкал. Хайду родился в тех местах, говорил, что хотел бы вновь побывать на кочевьях своего детства. Однако из-за войн у него не было на то времени. И сейчас они к Байкалу не свернут. Лазутчики сообщают, что войска Каммалы движутся к слиянию Орхона и Селенги.

Каммала наверняка уже воевал. Все монгольские князья воюют с юных лет. Даже Газан-хан имеет боевой опыт. Но Каммала родился и вырос в империи Юань. В стране городов. И война там неотделима от сложных построений, сочиненных хитроумными ханьскими стратегами, от мощных стенобитных машин, которые строят арабские и персидские мастера.

Все они бессильны в степи.

Империя Юань - самый большой из пяти улусов, подвластных монголам. Но только один из пяти.

Вот почему Хайду, сколько бы городов он ни брал штурмом, не уподоблялся другим чингизидам, и, одержав победу, уходил обратно в степь. Взяв добычу и обязав чеканить свою монету. Откровенно признаться, победы он одерживал не всегда. Но в степях и поражение было не страшно. Всегда была возможность отойти, рассыпаться и вновь собраться.

Лазутчики доставили весть, которая не слишком порадовала Хайду. В помощь внуку Хубилай отправил одного из самых опытных и умелых полководцев - Тутугу. Тот хоть и уступал Байану, но все же был не чета мальчишке Каммале, успел изрядно попортить Хайду кровь. Зато другая весть скорее порадовала хана. Основные силы войска Каммалы составляли воины из Коре.

Это полуостровное государство долго и упорно сопротивлялось монголам, но в итоге все же подчинилось. Хубилай позволил тамошнему королю по-прежнему занимать престол, обойдясь с ним иначе, чем с правителями империи Сун. Он даже выдал за короля Коре свою дочь. Но Коре должно было платить дань, посылать женщин для дворца Юань и воинов для императорского войска. Дети короля и князей находились в Юань заложниками.

Похоже, Хубилай не слишком доверял коресцам. Их всегда отправляли служить далеко от границ их родины - это было нетрудно, учитывая насколько обширна была империя Юань. Не имея возможности бежать, коресцы из Юаньских войск не затевали мятежей, как они часто делали в своей стране. Да, не было оснований считать, что коресцы могут изменить Каммале. Но, будучи чужестранцами, они ничего не знали о здешних краях. И это давало Хайду значительное преимущество.

Он решил двинуть свой тумен через горный хребет Хангай. Это значительно сокращало путь и позволяло врезаться глубоко во владения Хубилая.

- Но даже если Каммала неопытен, у него тоже есть свои лазутчики. А переход такого большого войска через Хангай не останется незамеченным, - сказала Хутулун брату. - Каммала может перебросить свои войска навстречу отцу, и он сделает это быстрее, чем Хайду-хан пересечет Хангай.

Урус не нашелся с ответом, зато подал голос Абтакул.

- Полагаю, Хайду-хан именно на это и рассчитывает.

Хутулун хотелось сказать, что его мнения никто не спрашивает, но услышанное ее заинтриговало, и она спросила:

- Что ты имеешь в виду?

- Разумеется, Каммала кинется преградить путь Хайду-хану. Таким образом, он оторвется от сил Тутуги. Но это не единственная причина. Долина в предгорьях Хангая - самое подходящее место, чтобы загнать Каммалу в котел. У Хайду-хана, атакующего сверху, будет выгодная позиция, а мы нападем с флангов.

Хутулун нахмурилась.

- С чего ты взял, что Каммала оставит Тутугу позади?

- Тутуга - опытный полководец, возможно, лучший после Байан-Чипсанга. Он разгадает замысел Хайду-хана. Но Каммала ему не поверит, он слишком молод и горяч.

Ей не хотелось признавать правоту Абтакула, но все получилось именно так, как он сказал. Горько, конечно, что отец нынче делится своими замыслами с чужеземцем, а не с ней, но победа важней сожалений.

И победа была впереди. Войско Уруса, обойдя главную дорогу через перевал, ударило Каммалу с правого фланга, а путь к отступлению тому прикрывал Дува. Таким образом, Хайду беспрепятственно нанес главный удар.

Хайду не изучал китайские трактаты по стратегии, рассказывающие, какая позиция является наиболее выигрышной, он-то искусство войны постиг на практике.

Коресские воины, однако, сопротивлялись стойко, и Хайду приказал Урусу отвести своих людей назад, дабы внушить Каммале ложную надежду на то, что противник отступает - а потом ударить снова.

Ночью, на привале, вернувшись после обхода постов, Абтакул сказал ей.

- Будь здесь Байан-Чипсанг или Тутуга, они бы раскрыли и этот замысел хана, но коресцы не знают, что монголы имеют обычай так поступать.

- А ты откуда знаешь, что они разгадали бы, что нет? - мрачно спросила Хутулун. Потом сообразила, что ляпнула глупость. - Ах, да, тебя же Байан подослал к нам.

Он кивнул.

- Некоторое время я служил Байан-Чипсангу. А до этого роду Чжао, - поскольку она не уловила, о ком речь, пояснил: - Императорам Южной Сун. Хотя, по правде сказать, в последние десятилетия императоры там были слабы, болезненны и рано умирали. По-настоящему главой дома была великая вдовствующая императрица Се. Ей служили мои родители, а также и я.

Он замолчал, очевидно, ожидая следующего вопроса, не дождался и спросил сам:

- Ты знаешь, госпожа, как пала Южная Сун?

- Байан захватил ее, это все знают.

- Верно. В то время меня не было в Сун - старая императрица отослала меня с заданием, которое заняло несколько лет. Мой отец - он был ханьцем - уже умер, а мать находилась при Се-тантуантайхоу. Потом Байан осадил Линьан, стольный город Сун. Император был ребенком, правил канцлер. Он решил, что надо вывезти императора морем. Старая императрица согласилась с этим, но предпочла вместе с невесткой, вдовствующей императрицей Цюань, остаться в Линьане, чтобы задержать Байана и помочь своему внуку спастись. Когда флотилия Сун ушла далеко в море, она сдала столицу. Байан Чипсанг клятвенно заверил ее, что с ней, и с Цюань-туантайхоу будут при дворе Хубилая обращаться достойно, сообразно их статусу. Она же в ответ передала Байану государственную печать, и сообщила, что он может распоряжаться всем, чем она до того владела. Она не знала тогда, что монгольский флот разобьет сунский, и канцлер, чтобы не сдаваться в плен, бросится в море вместе с малолетним императором.

Против воли Хутулун слушала с увлечением. Все это было ей более или менее известно, но повествование затягивало не меньше, чем сказания о подвигах Гэсэра или Покорителя Вселенной.

- Когда я вернулся, то узнал, что отныне служу Байану. Так распорядилась старая императрица. И я стал служить Байану. Служба была той же, что и раньше. "Бай ань" по-ханьски означает "сто глаз", и Байана в Юань прозвали Стоглазым. Это подходящее прозвище, и не только из-за созвучия имен. Моя мать последовала за госпожой в Даду. Там Хубилай обошелся с обеими императрицами не как с почетными пленницами, а как с низкими простолюдинками, всячески оскорбляя их и унижая. Моя мать и еще один слуга сделали только то, что могли. Они повесились на воротах дворца.

На лице Хутулун отразилось недоумение, и Абтакул пояснил.

- У ханьцев это худшее оскорбление. Если б Хубилай и в самом деле был ханьским императором, то был бы опозорен перед всей страной и должен отречься. Но Хубилай, который во всем прочем копирует при своем дворе ханьские обычаи, сделал вид, что ничего такого не знает. Он велел отрезать головы мертвым слугам и поставить их в комнате, отведенной пленницам. Тут уж вступилась Чаби-хатун. Она испрашивала у Хубилая позволения отпустить пленниц, а нет - передать их под ее защиту. Первого Хубилай не дозволил, со вторым согласился. Под опекой Чаби-хатун пленницам жилось лучше, но Се-тантуантайхоу вскоре скончалась, а младшая из вдовствующих императриц обрила голову.

Хутулун обдумала услышанное. Ханьцы слыли народом, который больше всех в мире почитает родителей, Абтакул же вырос среди них - да и сам был наполовину ханьцем.

- Так ты поэтому предал Байана?

Он не ответил, но она сочла молчание за знак согласия.

- Но виноват во всем был Хубилай, а не Байан!

- Байан поклялся и не сдержал слова.

Она внезапно вспомнила, как отец поведал ей, что сам сочинил ложную историю о прошлом Абтакула. И поняла, что ложная история была основана на нестоящей. Абтакул приехал ради мести - но мстить он хотел Байану и Хубилаю, не Хайду. Хан поверил Абтакулу из-за его преданности матери - но мать того давно была мертва.

Но не стоило углубляться в размышления, назавтра их снова ожидало сражение.

Бой был жесток. Урус решил покончить с противником одним ударом, но и Каммала бросил в бой остававшийся у него резерв - не коресцев, но переданных ему в личную охрану воинов, прежде служивших Байану.

Авангардом предстояло командовать Хутулун. В монгольском войске было немало женщин, но основном они отвечали за обоз, и в бой вступали лишь в крайнем случае. А командовать дозволялось лишь дочерям ханов - таков был обычай со времен Покорителя Вселенной.

Хутулун с юных лет была во главе передового отряда, к этому все привыкли, только обычно она шла с туменом Хайду... ладно, неважно.

Облачаясь в доспехи, она подумала: сегодня она будет сражаться с людьми, среди которых раньше служил Абтакул. Может, он будет нынче ей полезен. А может, совсем наоборот.

И это тоже неважно.

Она приказала Абтакулу быть рядом - излишне, внезапно подумала она, ведь это уже приказал хан. И поскакала вперед.

Про нее говорили, что она бросается на врага, как ястреб на добычу. Но обычно она действовала в бою так же расчетливо, как в борцовском круге.

Однако сегодня было не до того. Она не успела еще истратить стрелы, когда пришлось драться.

Монголы не видят ничего достойного в том, что при поражении геройски полечь на поле битвы. Всегда лучше, если есть возможность - отступить, а потом собрать новые силы. Это и понятно. Если кто-то сдается в плен, в живых оставляют только знатных. Простых воинов убивают - зачем они нужны? В рабство берут лишь ремесленников.

Но беспорядочного бегства, без команды, монгольский обычай не одобряет. Трусов, бежавших с поля боя, а паче того, увлекших своих товарищей, казнят свои же командиры. Таков закон.

Каммала не дал приказа отступить. Боялся ли он потерять лицо перед дедом больше гибели в бою? Или опасался участи своего дяди Нумугана, зачахнувшего в опале после возвращения из плена?

Она не знала, как не знала имени человека, который выкрикнул слова, заставившие забыть о былой расчетливости.

О, противники часто оскорбляли ее - и в борцовском круге, и на поле боя. Они считали себя опозоренными тем, что сражаются с женщиной, и единственным утешением для них было - осыпать ее бранью. Она привыкла и не обращала внимания.

Но тот, с кем она рубилась - ее меч против его сабли, крикнул:

- Эй, сука, что спит со своим отцом! Не оттого ли он не отдает тебя замуж, что хранит для себя?

Кровь бросилась ей в голову. Хутулун можно было сколько угодно называть развратницей, перепробовавшей всех своих воинов. Но подобная мерзость была непредставима.

И об ее отце! Ярость заставила руку дрогнуть, меч скользнул, а сабля полоснула ее по плечу. Хутулун не почувствовала боли - кольчуга защитила, хотя наплечник был разбит. Новый удар сумм был отбит Абтакулом, впервые вырвавшимся вперед.

Противник развернул коня, Хутулун, не обращая внимания на окрик Абтакула, ринулась следом, ей преградили путь несколько копейщиков, она принялась рубить их, но на смену им приходили другие, по-иному вооруженные.

Что-то менялось в поле. Что-то неуловимо менялось. Это чувствовалось еще до того, как затрубили отход.

Но почему? Зачем? Они же побеждают!

Подъехал гонец.

- Тутуга! Тутуга привел свое войско! Хан велел отходить.

Но слова не доходили до ее слуха. Она должна была зарубить того человека, что выкрикнул другие слова, иначе они будут звучать в ее памяти вечно.

Она продолжала рубиться до тех пор, пока булава не обрушилась на ее шлем, и она не обвисла в седле.

С поля боя ее вывез Абтакул. К счастью, кость не была пробита - видно, крепкие черепа у детей Хайду! А вот рана в плече не была такой легкой, как показалось вначале, пришлось ею заняться.

Пока Абтакул накладывал на рану мазь и перевязывал ей плечо, в шатер Хутулун пришел Урус и рассказал, что случилось. Тутуга бросил в бой всех своих людей, чтобы спасти внука императора. Они дрались, пока Каммала не бежал за Селенгу. Тогда и Тутуга отступил туда в полном боевом порядке.

В этой ситуации Хайду-хан велел прекратить наступление. Юаньскому войску нанесено поражение, Каммала попадет в немилость. Этого достаточно. Урус хотел было уйти, но Хутулун подняла руку, чтоб задержать его. Поморщилась от боли.

- Погоди. Тебе, верно, донесли, из-за чего я взбесилась.

- Ну... - Урус опустил глаза.

- Что, и вправду ходят такие слухи?

Урус тяжело вздохнул.

- Те слухи распускают наши враги, ты же понимаешь. У нас никто не верит.

- Но это повторяют.

Урус молча кивнул, потом вышел. Ему не хотелось переживать вспышку гнева сестры.

Но никакой вспышки не следует. Голова болит, но мысли прояснились. Теперь она понимает стремление отца выдать ее замуж. Только так он мог пресечь грязные слухи. И вся эта интрига с ее мнимыми посланниками была затеяна не только, чтобы Хайду мог заполучить Иран под свое крыло. То есть Хайду этого хотел... но это была не единственная причина. И может быть, не главная.

Понимает она теперь и причину отцовского гнева. Она считала его коварным и безжалостным. А ведь он даже не решился сказать ей то, о чем все шептались за ее спиной.

- Абтакул.

Похоже, он пропустил весь ее разговор с братом мимо ушей. Слишком занят был перевязкой. Или сделал вид, что пропустил, за что ему спасибо.

Он поднял голову.

- Абтакул, ты женишься на мне?


1277 г., удел Хайду


Противник повержен и, признав свое поражение, проходит под рукой девушки. Из-за ее высокого роста ему даже не приходится нагибаться. Потом она начинает свой победный проход по кругу.

- Ай-Ярук! - радостно кричат зрители.

Она идет, широко раскинув руки. Так положено победителю - словно бы парить, как великая птица Гаруда. Перед поединком она сняла шапку, ее рыжие волосы падают на плечи. Это еще больше радует зрителей.

"Все наши дети рыжие", - сказал когда-то Покоритель Вселенной, сказители передают это из поколения в поколение. Но после череды поколений волосы у чингизидов потемнели. И вот - первое дитя Хайду-хана, хоть и девочка, вновь родилось с рыжими волосами. Как будто благословение великого предка коснулось потомков Угэдея.

И кто бы стал это отрицать? Хайду был младшим сыном одного из младших сыновей Угэдея. Никто не ждал от него возвышения, скорее уж ждали, что он рано сгинет в бедности и безвестности. Но он стал великим воином степи, князем среди князей. И снова ждали его падения, когда в великой войне между братьями - Хубилаем и Арик-Бугой, Хайду принял сторону последнего, Арик-Буга же проиграл войну. И вот, взгляните на него - он сидит на почетном месте, рядом с супругой своей Деренчин-хатун, не князь уже, но хан, почитаемый всей Монголией. Ибо этот надом устроен, чтобы отметить прибытие особо ценного пленника.

На сей раз Хайду одержал победу даже не силой оружия. Хубилай послал против него сына своего Нумугана, младшего сына императрицы Чаби, любимца матери. Но собственные полководцы, в которых также текла кровь Чингиза, устали от надменности императорского сына, и выдали его Хайду.

Хан не станет убивать пленника. Тот может быть полезен. Может, использует его в переговорах, может, передаст его в Золотую Орду, чтобы ярость Хубилая обратилась против тамошнего Менгу-Тимура. Покамест он обращается с Нумуганом, как с гостем, и устраивает надом в его честь.

Но для всех в уделе Хайду это праздник в честь Ай-Ярук - старшей и любимой дочери хана, снова доказавшей, что она не знает равных как на поле боя, так и в борцовском круге.

-Ай-Ярук! - кричат они.

Летний день ясен, на синем небе - ни облака. Лишь легкий ветер развевает рыжие волосы.

Она идет по кругу, раскинув руки, улыбаясь родителям. Ей семнадцать лет, она полна сил и веры в победу, она парит, как птица Гаруда и так будет всегда.


1710 г., Париж


Аббат Франсуа Пети де ла Круа задумчиво смотрит на только что законченный текст и вспоминает беседу с издателем. Тот сказал - господин аббат, бесспорно, выдающийся ученый, и биографический труд о Чингиз-хане укрепит его репутацию в академических кругах. Но для привлечения внимания публики неплохо бы издать, в качестве дополнения что-нибудь более увлекательное и легковесное. Сказки, басни, анекдоты... публика любит такое, с восточным колоритом - что-нибудь персидское, китайское... да-да, лучше китайское. Эти татары, честно говоря, широкой публике неинтересны, а стиль шинуазери сейчас в моде.

Неприятно, но необходимо признать, что издатель прав. Тем более, что сделать это нетрудно. Всяческих восточных побасенок Пети де ла Круа читал во множестве. Хотите китайщины - будет вам китайщина. Вот сейчас он пересказал китайскую сказку о принцессе, вызывавшей на состязания женихов. Разумеется, переработав для цивилизованного европейского читателя. В сказке принцесса боролась с соискателями. Это дико, грубо, и вообще не бывает. Разумеется, она задавала им загадки. Так, безусловно, правильно.

Единственное, что его смущает - имя. Марко Поло, также пересказавший эту сказку, назвал принцессу Ангиарм. Каждый знаток языков подтвердит, что такого имени не существует. К тому же Марко Поло - известный враль, и как источник совершенно неприемлем. Но... широкой публике неинтересны монголы и татары, ей подавай китайцев? Широкая публика получит то, что желает, но истинные знатоки оценят изящный намек аббата. Согласно тому же Марко Поло, действие сказки происходило не в Китае, а в Туране, который и был объектом научных штудий де ла Круа. Пусть принцессу зовут "дочь Турана".

Он берет перо, решительно вычеркивает "Ангиарм" и пишет "Турандот".


Александра ПТУХИНА


РАССТРОЙСТВО


Молния в последний раз рассекает небо. Раскаты грома постепенно стихают, становятся все глуше, все дальше. И вот уже первый луч солнца разорвал уходящий сумрак и упал на освеженную землю. Капли дрожат и скатываются, звеня. Прозрачная вода, стекаясь серебряными ручьями, спешит вниз, туда, где еще волнуется растревоженная бурей река. Но и она успокаивается, замирает, течет широко и плавно, повинуясь замыслу создателя. И слышен глас его...

Смычок взмыл, замер и опустился обессиленный, а последний звук медленно таял в наступающей тишине.

Молодой человек отбросил со лба слипшиеся пряди и посмотрел на учителя. Старик сидел с закрытыми глазами. По его сморщенной бледной щеке катилась слеза.

- Что с вами, господин профессор? Вам плохо?

- Нет, Ян... Мне хорошо. Мне очень хорошо. Я был в чертогах Господних. Ты показал их мне, мой мальчик. Сейчас я без страха заглядываю в глаза скорой смерти, потому что верю, что грядущее будет столь же прекрасно, как твоя скрипка.

- Спасибо, господин профессор, но...

- Нет, - прервал он юношу. - Это я должен благодарить тебя и небеса, за то, что на склоне лет жизнь моя озарилась светом гения, к которому я успел прикоснуться слабеющей рукой. Сядь. Сядь рядом со мной и выслушай, что я скажу.

Сегодня был наш последний урок, Ян. Нет больше того, чему я мог бы научить тебя. Ты готов, мальчик мой. Теперь твой талант будет нести людям свет и радость. Но помни, ни зависть, ни злоба, ни жестокость не должны проникать в душу твою. Нельзя прикасаться к скрипке руками, замаранными грехом. Обещай выполнить мою просьбу, и я покину этот мир со спокойным сердцем.

Лицо юноши было мокро от слез.

- Не плачь обо мне, Ян. Подумай лучше о том, что скоро концерт. Ты готов к нему.

Старик оперся дрожащими руками о кресло и тяжело поднялся.

- Теперь ступай.

- Учитель, - голос юноши дрожал. - Вы сделали для меня едва ли не больше, чем родители. Чем я могу отплатить вам?

- Помни, о чем я сказал тебе, Ян, и неси свое искусство людям.


Город пылал черепичными крышами и заходящим солнцем. Возле ратуши уже собралась толпа. Простолюдины, которым не нашлось места внутри, почтительно расступались перед юношей, едва заметив старенький футляр скрипки в его руках.

Гербовый зал был переполнен. У выхода установили скамьи, а ближе к помосту выставили стулья, предназначенные для знатных горожан, кресла первых рядов занимала знать. Конкурсантам отводилась скамья вдоль стены.

Ян скромно присел с краю. К обычному волнению примешались неловкость и даже стыд. Его костюм, еще утром казавшийся приличным, среди этого собрания фраков превратился в поношенное тряпье, а так бережно хранимый инструмент - в дешевую безделушку, годную разве что для увеселения толпы на ярмарках.

Перед выступлением каждый участник подходил к высокому совету, представлялся и называл имя своего учителя. То малое, что слышал Ян, приводило его в благоговейный трепет. Он и думать не смел о том, чтобы брать уроки у таких именитых мастеров.

Все музыканты были безупречны, техника их была поистине виртуозна: трели, форшлаги, флажолеты исполнялись великолепно. Каждый стремился показать все, чему его научили. Были мартле и стаккато, легато и деташе, тремоло и пиццекато...

Наконец, настал черед Яна. Он поднялся на помост. Солнце, пробившись сквозь витражные стекла, осыпало юношу золотом заката. Он закрыл глаза. Смычок взмыл и...

Не было больше душного мрачного зала ратуши, не было напыщенных судей с их презрительными ухмылками на лицах. Все ушло... Из небытия, повинуясь лишь воле музыканта, целый мир рождался заново. Вот громоподобная осыпалась камнепадом твердь земли, высоко и чисто зазвенели хляби небесные. Движение - и мир озарился величавым светилом, рассыпался бесчисленными звездами, едва уловимым мановением руки плавно разлились океаны, торжественно возвысились континенты. И мир этот был живой и одухотворенный! И творец любил свое создание...

Последняя нота взмыла к своду ратуши и растаяла в лучах заходящего солнца. Ян стоял, не в силах двинуться. Зал безмолвствовал. Вдруг, словно надвигающаяся гроза, гул пошел от входа к помосту. Казалось, еще секунда, и он, словно океанская буря, сметет его, собьет с ног. Юноша открыл глаза. Последние ряды, поднимались, опрокидывая лавки. Публика аплодировала. Волна ликования, восставшая, как цунами, дошла до кресел первых рядов и зашипела, разбившись в пену светской сдержанности.

А дальше были томительные минуты ожидания. И вот, наконец, двери зала заседаний отварились.

- Поскольку почтенная комиссия не пришла к единогласному мнению, решено было оказать эту честь светлейшему герцогу. Через неделю из пятерых виртуозов он изберет того, кто достоин будет предстать в филармонии его величества и претендовать на должность концертмейстера его величества, - городской голова умолк и опустился в широкое кресло.

Секретарь его развернул бумаги. В напряженно замершем зале зазвучали имена. Ян был среди них последним. От потрясения юноша, казалось, не мог пошевелиться. Он сидел на краю скамьи, обнимая футляр своей скрипки.

- Молодой человек, состязание завершено. Покиньте зал, пожалуйста.

Голос разбудил Яна. Только сейчас он понял, что сидит в пустом зале совершенно один.

- С вами все в порядке? - секретарь, маленький полноватый старичок, говорил участливо, даже дружелюбно.

- Да-да, благодарю вас.

Ян поднялся и медленно направился к выходу. Секретарь остановил его у самых дверей.

- Юноша, послушайте меня, пожалуйста, - он говорил тихо и очень торопливо. - Я не должен говорить вам этого, но... Решение не было принято сегодня только из-за вас. У нашего городского головы есть свой фаворит. Он и должен был победить, но, учитывая то, как ваше выступление было принято публикой, он остерегся.

- Так что же? - растерянно спросил Ян.

- Дело в том, юноша, что через неделю герцог отвергнет вашу кандидатуру.

- Почему?

- Речь тут не о вашей музыке, к сожалению... Герцог наш, - старик перешел на шепот, - он ничего не понимает в музыке, но он вхож ко двору.

- Я вас не понимаю...

- Ваш костюм и обувь, ваш инструмент... Словом, он не захочет показать его величеству оборванца... Простите, если я слишком резок с вами, но я не прощу себе, если не скажу этого.

- Так что же мне делать?

- Послушайте моего совета, Ян. Вы же Ян Горчак, верно? Так вот, купите фрак и приличный инструмент. Тогда у вас будет шанс. И вот еще, - секретарь протянул юноше конверт. - Вы можете пригласить одного гостя. Место, конечно, не в первом ряду, но... Словом, возьмите билет.

- Благодарю вас...


Ян долго бродил по улицам, пока, сам того не заметив, не оказался возле узенького приземистого крыльца. Дверь знакомо скрипнула, и на пороге показалась женщина в черном чепце.

- Здравствуйте, Эва. Я бы хотел видеть профессора. Можно?

Женщина всхлипнула и утерла глаза краешком передника.

- Нет. Мне очень жаль... Но он кое-что оставил для вас, - она скрылась в полумраке коридора на мгновение и появилась вновь уже с футляром в руках. - Вот. Его скрипка. Он просил меня отдать ее именно вам.

- Но как же?.. Как же он сам?

- Профессор умер...


Два дня Ян не помнил себя. Поднимаясь на рассвете, он брал в руки инструмент и играл. Слезы лились по лицу его. Наконец, он решился. Скрипка учителя была великолепна. Эфы повторяли грациозный изгиб блестящего корпуса, а тонкую шейку венчала изысканная головка. Юноша прикоснулся к струнам, и они отозвались ему мелодично, словно оплакивая своего почившего хозяина.

Ян бережно извлек инструмент, примерился. Скрипка ложилась идеально, точно была создана именно для его плеча, его руки. Он поднял смычок.

Каждый о своем, но они плакали вместе. Скрипка и музыкант. А когда слезы кончились, безумная мысль обожгла Яна: "Я что угодно отдал бы, за такой инструмент!"

Юноша улыбнулся. У него в руках уже была воплощенная мечта, вожделение. Этот инструмент. Он жил, дышал, чувствовал. Юноша понимал скрипку, а она повиновалась ему всецело, предугадывала его желания. И вдруг он заметил вложенную в футляр записку.

"Ян, мальчик мой, теперь, когда конец мой совсем близок, отдаю в твои руки самое дорогое, что осталось у меня. Ты, как никто другой, должен понять, что есть скрипка для музыканта. Помни наш разговор и неси людям красоту".

Тогда Ян решился.

- Ах, молодой человек... Инструмент ваш весьма стар, но в нем чувствуется рука опытного мастера. И что же? Как он звучит?

- Звук его превосходен.

Ян взял несколько пассажей. Скупщик задумался.

- А вы уверены, что хотите продать скрипку? По всему видно, что вы музыкант и...

- У меня нет иного выхода, - прервал его Ян. - Кроме того, мне достался превосходный инструмент моего учителя...

- Хорошо. В цене мы сойдемся.


Утро, свежее и румяное словно младенец, с любопытством заглядывало в окна мансарды. Все сумрачное, тяжелое, печальное отлетело с грезами ночи. Новая жизнь, она ждала, манила и была так близка.

Великолепный фрак ждал своего часа на спинке стула. Ян с удовольствием взглянул на него и взялся за смычок.

И мир был прекрасен, и творец любил создание свое. Но где-то в неощутимой пока глубине сада происходило что-то, словно малый червь точил кору запретного дерева... Расстроена.

Ян остановился. Подкрутил колки. Опробовал струну. Звук чистый. И снова грезы эдемского сада и снова высота лазури. Но юноша чувствует, что где-то глубоко совершается работа противная его замыслу. Малая, едва уловимая, но упорная и безостановочная. Инструмент. Скрипка вновь расстроена.

И снова колки. И снова чистый звук. Нет, дело не в скрипке. А ведь совсем скоро... Ян бросил взгляд на фрак. И вот смычок вновь порхает над струнами, и вновь разрастаются райские кущи, и снова и снова малый червь точит древо... Юноша не слышит его, но кончиками пальцев ощущает его неутомимую работу. Работу... Надо работать еще усердней. Надо нагнать. Надо восполнить все то, что вымыли, иссушили безрассудные слезы. Он не имеет права останавливаться. Он должен. Обязан. Обязан...

Внезапная судорога свела руку от плеча до самой кисти. Пальцы ломала неестественная корча. Нет. Это не рука. Уже не рука. Это когти ворона!.. С усилием он разжал пальцы, встряхнул рукой. Она висела, словно плеть. Только сейчас молодой человек увидел, что от локтя до кисти рук его покрылась узлами, точно старое дерево уродливыми наростами. Новая судорога терновыми шипами впилась в тело, связала его узлами, распяла... Юноша упал.


Ян открыл глаза. Фрак висел на спинке стула. Такой великолепный. Черный. Воротник отделан бархатом. В сгущающемся вечернем сумраке комнаты он казался еще более торжественным. Ян поднялся. Судорога прошла. Узлы на руке еще видны, но теперь не так заметны.

Первое же прикосновение к скрипке отозвалось ноющей болью, но пальцы были крепки, и Ян начал играть. В муках восставал из небытия покинутый рай. И мир этот населен был чудными зверями и диковинными птицами. И все они на разные голоса восхваляли своего создателя. Но в общем хоре был голос грубый, голос хриплый, неверный.

Юноша отнял смычок от струн. Опробовал ноту. Скрипка звучала верно. Взял еще несколько нот. Пальцы. Такие быстрые и послушные, теперь они отказывались подчиняться. Они жили своей волей, своими желаниями... Рука обвисла беспомощной плетью, каждое движение причиняло нестерпимую боль...


- Что ж, молодой человек, вынужден разочаровать вас, - доктор снял очки. - В том, что вы описали и том, что я вижу своими глазами, нет ничего мистического. Нет никаких терновых шипов и вороньих когтей. Все это - физиология. Расстройство. Мышечный спазм, судорога. Они могут вызывать похожие ощущения. И выбросьте из головы эти сверхъестественные глупости. Ваша работа? Она, должно быть, связана с монотонными повторяющимися движениями?

- Я музыкант...

- Что же, тогда вам должно быть знакомо выражение "переиграть руки"?

- Но, что же мне делать?..

- Что делать? - глубокие карие глаза изучающе смотрели на юношу. - Ничего. Можете сходить погулять в парк, встретиться с друзьями или родными. Да все, что душе угодно!

- Но я должен играть, господин Крайнер!

Доктор тяжело вздохнул.

- На чем вы играете?

- Скрипка.

- Постойте, постойте... Это же вы? Да? - врач оживился - Недаром лицо ваше показалось мне знакомым! Я же видел вас в ратуше! Конечно, с последних рядов мало что разглядишь, но зато я слышал! Вы были великолепны! Ваша скрипка... Она...

- Я должен играть. Скоро.

- Бог мой, конечно же! Выступление у герцога... - Крайнер вскочил, словно вспомнил что-то важное, заметался по кабинету, от одного шкафа к другому, снова нацепил очки. - Вот! Это все, что я могу сделать, - сказал он, протягивая Яну темный пузырек.

- Что это?

- Притирание. И еще. Как врач, я обязан предупредить вас, что если вы не прервете занятия, то руки могут просто перестать вам повиноваться. Могут развиться самые разные осложнения. Это расстройство коварно...

Юноша взял склянку.

- Благодарю вас... - смешался он на мгновение. - Возьмите еще это, - Ян протянул доктору конверт с приглашением.


Притирание помогло. Пальцам вернулась сила и подвижность, но теперь музыкант все чаще замечал, что скрипка ему не повинуется. Техника была безупречна, но инструмент! Он словно восстал против нового хозяина. Звук дрожал, надрывался, фальшивил. Стоило Яну прикоснуться к колкам, как через мгновение струна начинала врать еще сильней, едва он брался за смычок, обрывался волос. Так продолжалось несколько часов.

- Ты будешь! Будешь мне повиноваться! - кричал обезумевший юноша.

Но скрипка... Она будто насмехаясь над Яном: то блеяла ослицей, то горланила петухом.

- Пропади ж ты пропадом!

Щепки разлетелись по комнате. Но даже теперь сидя над грудой бесполезного мусора, в который превратился инструмент, Ян слышал ее визгливые усмешки.

Конечно. Дело в скрипке. И зачем я только продал ее?.. Юноша поднял глаза. Черный фрак на стуле. Это он всему виной! Он - словно напоминание, словно немой укор в слабости, глупости, зависти... Ян ненавидел этот фрак! Я должен вернуть свою скрипку, во что бы то ни стало! Спешно сорвав фрак со спинки стула, юноша выскочил на улицу.


- Я не торгую бельем, молодой человек! - скупщик строго смотрел на Яна. - Кроме того, вы утвердительно мне отвечали, что готовы продать инструмент.

- Но я умоляю вас! - дрожащие руки юноши робко протягивали дорогую тряпку.

Торговец развернул фрак.

- Вещь, бесспорно, неплохая, но... Даже если бы я хотел вернуть вашу скрипку, то не смог бы этого сделать. Вчера я продал ее.

- Но кому? Возможно, мне удастся...

- Имени его я не знаю, но видел несколько раз в городе. Он играет на площадях, выпрашивая милостыню.

Ян был опустошен. Он не помнил, как покинул лавку скупщика и теперь бродил по городу. Вид его был ужасен: волосы всклокочены, губы искривлены в неестественной ухмылке, а пустые глаза... Прохожие, случайно встретившись с ним взглядом, в ужасе шарахались в стороны. И вдруг... Нет! Он не мог ошибиться! Это она! Это был ее голос! Его скрипка, она звала его, плакала о нем!

Ян бросился на звук. Старик. Грязный старик-оборванец терзал его инструмент!

- Моя! Это моя скрипка! - Ян бросился к нему. - Отдай мне ее! Вот, возьми мой фрак! Только верни мою скрипку!

Старик в испуге отшатнулся.

- Возьми! Все возьми! Только верни мою скрипку!

- Отойди от меня! Пошел! - оборванец поспешил прочь, зажав инструмент подмышкой.

- Стой! Вернись! Отдай мою скрипку! Она моя! Моя! Моя!!! - кричал юноша исступленно.


Собрание в ратуше было роскошным. На этот раз не было скамей, только изящные стулья и богатые кресла. В первом ряду в окружении городской знати восседал сам герцог. Выступления почти закончились, и он явно успел утомиться, поэтому скучающим взглядом бродил по резным сводам ратуши и миленьким личикам присутствующих дам.

- Вижу, вы не послушали моего совета, - раздраженно шептал секретарь, подталкивая Яна к помосту. - Неужели невозможно было приобрести приличный костюм? Впрочем, дело ваше...

Юноша вышел на сцену. Смычок взвился, коснулся струн и... Прекрасный мир открылся в божественных звуках! Шорохи зала затихли. Люди безмолвно внимали музыке. И даже герцог отложил свой золоченый лорнет и неотрывно следил за музыкантом. Так же, верно, дети смотрят на представление фокусника, веря в то, что из обычного платка может появиться живой птенец.

И все завороженно внимали звукам райского сада, ощущая милость создателя, наделившего мир любовью и красотой. И вдруг словно геенна огненная разорвала ткань бытия. Резкий режущий звук пронзил ткань бытия, разорвал ее в клочья. Юноша обессиленно упал, точно тряпичная кукла, брошенная кукловодом.

Первым очнулся секретарь.

- Врача! Позовите врача! Скорее!

Доктор Крайнер отбросил стул и кинулся к помосту. Юный музыкант лежал без чувств. Лицо его было мертвенно бледно, на лбу выступили капли пота, а руки холодны. Чуть приоткрыв глаза, он посмотрел на Крайнера.

- Это было ужасно, доктор! - зашептал он сухими, точно в лихорадке губами. - Ад! Ад разверзся передо мной! Вы же слышали? Слышали вой адских псов?

- О чем вы? Вы играли великолепно.

- Нет, доктор, - юноша с силой вцепился в его руку. - Как же вы не слышали? Это было страшно! Ужасно.

- Успокойтесь. Вы излишне утомились и теперь лишились чувств. Ваше расстройство скоро пройдет, нужно только время.

- Расстройство?.. Но я же слышал! - молодой человек поднялся с удивительной для своего состояния порывистостью. - Вы все! все слышали это! Должны были слышать!

- Успокойтесь, - Крайнер крепко обхватил юношу за плечи. - Это пройдет. Я предупреждал, что расстройство коварно. Вы слишком много упражнялись и теперь не слышите того, что играете на самом деле. Поверьте, вы играли неподражаемо.

В это мгновение двери ратуши распахнулись, а своды ее огласились хриплым басом:

- Кто здесь Ян Горчак?

Присутствующие безмолвно оборотились к сцене. Капрал в сопровождении караула прошел сквозь зал к помосту.

- Ян Горчак, - он схватил юношу за плечо. - Следуйте за нами!

- В чем дело, уважаемый? - подскочил к капралу секретарь. - Что случилось? В чем его обвиняют?

- Он убил человека.


Сева ГУРЕВИЧ


АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ИСТОРИЯ

или

ОДНА ИЗ ВОЗМОЖНЫХ ИСТОРИЙ О ЖЕРТВЕ И ПАЛАЧЕ


Отец и сын сидели поздно вечером за кухонным столом. Их разделяла початая бутылка шнапса и почти нетронутая, но уже остывшая пицца. В рамке окна беззвучно переливался огнями город.

- Завтра... Столетняя история... шла стороной, и вот она у нас дома... заканчивается, - точно камушки в ряд, подбирал слова отец.

Прозвучало это не очень утешительно.

- Но заканчивать ее не кому-нибудь... - Сын посмотрел ему в глаза. - Отвечать за грехи праотцов. Вот ты застал хоть кого-то из них в живых?

- Никого, слава богу.

- А твои родители могли бы. Как, ты думаешь, "те" смотрели в глаза таким, как я?

- Плохо, наверно, смотрели. И жили плохо.

- А в нашем роду были "те"?

Отец пристально посмотрел на него, возникла неловкость.

- Точно не скажу. Об этом не принято было говорить. А сейчас - и не с кем. И... - какая разница?

Они еще помолчали.

- Знаешь, сын, так бывает, все по отдельности, вроде, нормальные люди, а как соберутся вместе... И тут такая идея! Национальное самосознание. Мы - самые-самые. Красивые. Лучшие. Избранные. И есть лидер, знающий - как и что надо делать. Харизматичный, как любой лидер.

- Красиво говоришь. А нынче и я попал в число избранных. В десятку. Это они нарочно такой каламбур придумали? Почему именно десять?

- Просто такое круглое число. Десять человек раз в пять лет. На сто лет - двести десять. В принципе, немного.

- Двести десять жизней - немного?

- По сравнению с погибшими тогда - немного. А среди них -такие же мирные люди, как ты. Сотой доли процента не составит. С уничтоженными по той самой идее.

Сын раздумчиво покачал головой.

- Как ты все хорошо говоришь, считаешь. Кстати, о моей последней десятке, никогда не задумывался: отчего же двести десять, а не двести?

- Двести десять, потому что... Да, в первой редакции того постановления была именно такая ошибка. Двести человек. Сто лет - двадцать "пятилеток", - отец кривовато усмехнулся, - простая арифметика. Все числа круглые.

- Так почему ошибка?

- Потому что проще научить считать, чем думать. Ведь первые десять были казнены не в конце первой пятилетки, а в начале. Нулевая отметка. А потом, через каждые пять лет, еще по десять. Принимается?

- Да. Понимается, но не принимается.

- Потом, где-то через месяц, ошибку заметили, была целая дискуссия, сколько человек должно быть казнено: двести за девяносто пять лет или двести десять за сто. Победила кровожадность.

Отец взглянул сыну в глаза.

- Ты в нашем роду первый, на кого выпал жребий.

Сын налил себе и отцу. Поднял, пригубил. Отец не прикоснулся к своей рюмке.

- Двести десять или двести! Последняя десятка! И какая нелепая лотерея!

- А какой способ выбора предложил бы ты?


Раз в пять лет десять юношей в возрасте от 18 до 23 лет выбирались из населения страны, выбирались по специальному математическому алгоритму на основе генератора случайных чисел. В тот же день каждый из них окольцовывался специальным сигнальным браслетом, срабатывающим на нарушение границ дома. А на третий день все они препровождались к месту казни, откуда велась онлайн-трансляция по всему миру.


- Какой способ?.. - саркастически переспросил сын. - Не такой, при котором выбор пал бы на меня.

Ведь в дне завтрашнем, дне - 1-го сентября 2049 года, ему и другим девяти обреченным предстояла смерть.


В ноябре 1946 года на межправительственной конференции в Нюрнберге была утверждена резолюция: "...в целях продления памяти о преступлениях немецкого народа перед человечеством, а также в качестве искупления вины перед многомиллионными жертвами фашизма, в течение ста лет казнить в газовой камере концентрационного лагеря города Освенцим (Аушвиц), Польша, двести десять граждан Германии. Казни подлежат только граждане немецкого происхождения (по переписи, проведенной на 01.11.1946, за исключениями... следовал длинный список перемещенных лиц, сопредельных территорий, прочего) мужского пола, а также их потомки мужского пола, в возрасте от 18 до 23 лет. Казни должны проводиться публично, раз в пять лет по десять человек, выбираемых по случайному принципу через внутригосударственные структуры и внешний Надзорный Комитет, формируемый из представителей стран (следовал перечень). Первую казнь назначить на 01 сентября 1949 года. Последняя казнь состоится 01 сентября 2049 года. Эмиграция граждан Германии из приложенного поименного перечня не допускается до 01.09.2049 года без исключений. Ребенок, рожденный от брака гражданина (гражданки) Германии с гражданином другой страны, считается гражданином Германии и пополняет вышеуказанный перечень..." И так далее. "Все регламенты, необходимые для реализации данной резолюции, включая случайный принцип выбора осужденных на казнь граждан Германии, передачу их конвою Польши, проведение самой казни и другие регламенты должны быть выработаны и утверждены до 01 сентября 1948 года. Резолюция обжалованию, полной или частичной отмене, не подлежит".


- Да, - снова вздохнул отец. - Если бы только той резолюции никогда не было!..


Леонид АШКИНАЗИ


НАСЛЕДОВАНИЕ КУЛЬТУРЫ


Лично я всегда задавался вопросом- как наследуется культура. То есть все, что сделано другими, да и нами самими? Например, книги читаются, изучаются и как-то влияют на наши чувства и действия. Но сами объекты - они ведь тоже остаются. Или пропадают. Например, А написал книгу, а Б ее прочел, и это повлияло. Но влияние могло быть иным, если бы Б прочитал ту же книгу, но в другой ситуации или если бы ее прочитал В. Далее, А мог написать, а файл пропал. Или Б прочитал, но повлиять она не успела - поздно прочитал. Какова полная модель наследования культуры (я ж физик, мне подавай полную модель) и как можно усилить или оптимизировать оное наследование (это мой внутренний инженер)?

Так что я сильно не удивился, когда мой приятель-врач из неподалеку расположенного - ну, я уже рассказывал - заведения пригласил меня пообщаться с мэном, у которого имелись идеи насчет наследования культуры. Это физик во мне не удивился - физики в неслучайные совпадения не верят; инженеры в этом смысле придерживаются более, скажем так, гибкой позиции. То есть, если спросишь, переводят разговор на другое.

Приезжаю, встречает меня моя добрая знакомая - медсестра, спрашивает, как всегда, насчет кофе, я, как всегда же, - сначала дело, оба смеемся.

Итак, беседую. Мэн совершенно адекватен, про наследование культуры излагает с болью в голосе, идеи в принципе мои, только экстаза побольше и экспансивность немного напрягает, но я уже привычный. И выясняется, что мэн стал в больших количествах книги закупать и плотно их на полках расставлять, чтобы они начали сами с собой взаимодействовать и новую культуру создавать. А как члены его семьи, любящая жена и детки, все это идентифицировали, уговорили они его в этом заведении немного отдохнуть. Ну, а тут главврач про меня, сами понимаете, вспомнил, да и медсестричка моя ему про меня упомянула, потому как по мне в натуре соскучилась.

И вот, изложив все это, спрашивает меня мэн, как бы ему оптимальнее взаимодействие между книгами наладить.

А медсестричка моя на заднем плане на всякий случай барражирует, бортовые огни горят, локатор сканирует, меня бережет. Приятно видеть... хотя пока и не требуется, а все равно приятно.

Ну так, - говорю я мэну, - это, наверное, лучше не с бумажными изданиями организовывать, коэффициент диффузии низкий, книжкам трудно взаимодействовать, опять же, какие-никакие, а обложки...

Мэн пригорюнился.

Лучше, - продолжаю я, - с электронными файлами работать. Храните файлы и следите, не возникнут ли в них самопроизвольные изменения. Опять же, надо программу написать, чтобы она время от времени их по диску перемещала и отдельную программу контроля файлов, чтобы изменения мониторила. А потом они и сами перемещаться начнут...

Мэн прямо на глазах расцветает, опять же, говорит, и места мало потребует, и на порядок дешевле...

Или на два, - добавляю я. - Тут, кстати, одна забавность есть... в Сети иногда анонимные файлы появляются, вот они - не результат ли... того... взаимодействия... Надо бы вам попробовать в проблеме разобраться...

Мэн прямо затрепетал - видно, рвется к задаче приступить.... Чуть меня не облобызал.

Это мне, впрочем, совершенно без надобности по двум причинам. Во-первых, я человек простой, физик старой школы. То есть категорически натурал. А во-вторых, опять же, сами понимаете, меня кофе с главврачом ждет. Ну, и потом сами понимаете, с Элен на природу. Вот-вот, как она говорит - "в натуре". Молодое (относительно меня) поколение.


Дороти ХЕЙНЗ


ЗАБРОШЕННАЯ ДОРОГА

Перевод с английского:А. Вий


Мальчик пинком распахнул дверь и замер. Солнце светило ему в спину, и силуэт на фоне проема выглядел для стороннего глаза карикатурой на всех подростков мира: джинсы, гармошкой ниспадающие на ботинки, рубашка навыпуск, вихор на макушке. Секундой позже мальчик переступил порог и приобрел цвета и черты. Джинсы были линяло-синими, а глаза того оттенка голубого, который люди непонятно почему ассоциируют с правдой.

- Мама! - прокричал он, плюхая на столик в прихожей тяжелую коробку. - Мама, взгляни, что у меня есть!

Его мать вышла из кухни. Руки ее были в муке.

- Тедди, так орать вовсе не обязательно. - Ее взгляд упал на коробку, потеснившую цветочную композицию на журнальном столике. - И откуда только ты все это таскаешь?

- Со станции "Лагерная". - Мальчик загремел находками, вытаскивая их из коробки. - Взгляни, телефон! - Он поднял настоящую телефонную трубку и заговорил в нее, мастерски подражая приглушенному связью голосу.

- Тедди! - Она беспомощно сложила перед собой руки в муке. - И зачем только ты тянешь сюда весь этот хлам?

- Да ладно тебе, мам. - Он накрыл микрофон ладонью, будто прерывая разговор. - Нам сказали эти вещи можно брать. Их все равно бы выбросили.

- Кто сказал?

- Рабочие на путях. Мы с Кенни шли по железнодорожному полотну...

- Что ты вообще там делал? Это опасно!

- Ну мам! - Он раздраженно поморщился, как любой ребенок, если пытается объяснить что-то очевидное непонятливым взрослым. - На путях не опаснее, чем на старой железной дороге. Даже безопаснее. Мы шли по шпалам, а в будке стрелочника работало несколько человек. Нам разрешили брать, что захочется, только просили держать рот на замке.

- То-то и оно. Так и ищешь неприятности себе на голову, и те люди это почувствовали.

- Ты не права. - Тедди положил телефонную трубку, в его голосе зазвучала мольба. - Просто они знали, что многие мальчишки не прочь завладеть этим добром...

- Что еще ты принес, помимо телефона? И где ты собираешься все это хранить?

- Придумаю что-нибудь. Смотри, старинные расписания. А вот плакат. И документы... тут все о том, как ухаживать за масляными лампами, и что делать с железнодорожными переездами. А еще у меня есть табличка с именем! Можно будет повесить ее на дверь моей спальни.

- Даже не мечтай. Ты все где-нибудь аккуратненько сложишь, ясно? И то, если я разрешу оставить этот хлам.

Он подхватил коробку и начал подниматься по лестнице, поверх перил настороженно поглядывая на мать.

- Папа захочет посмотреть на мои находки, когда придет.

- Когда придет, - подчеркнула она первое слово, и таким образом подвергла сомнению даже это. - Вряд ли у твоего папы в ближайшем будущем найдется на нас время.


***

Отец мальчика в кои то веки приехал домой рано. Брызнул из-под шин гравий, портфель встал в прихожей, и семья в полном составе отправилась ужинать.

- Папа, - начал Тедди, - я тут нашел...

- Оставь папу в покое, милый, - машинально перебила мать. - Он устал.

Его отец всегда молчал. Нарезал еду и подносил кусочки ко рту, промокал губы и помешивал чай, а еще время от времени вздыхал. Один раз он заговорил, устало потерев глаза:

- Вера, проследи, чтобы мальчик не шумел, хорошо? Я взял на дом кое-какую работу.

- А она не может подождать? Ты и так не бываешь дома, все выходные в делах. Хоть раз-то до утра отложить можно.

- Не могу. Фостера нет, а Джоунс на следующей неделе уезжает. Вера, ты просто не представляешь. Дела идут не лучшим образом. Не в моих правилах обременять своими тревогами домашних, но...

- Минуточку. Тедди, ступай к себе наверх, поиграй со своими трофеями. Позже поднимусь и на них гляну.

Она вдруг остро почувствовала, что из-за мужа не уделяет достаточно внимания Тедди, а из-за потребностей Тедди не может стать идеальной женой. Вильям слишком много работает, платя чересчур высокую цену за дом, великоватый для их нужд, и за машину, "Ровер", хотя хватило бы малолитражки, и за прочее - все то, что маскируется под необходимость, как только взлетают доходы.

Но она не готова добровольно перейти на жизнь по более низким стандартам. Беспокойство приняло вид маниакальной озабоченности настроением мужа и злости на это самое настроение. Она с готовностью встает между ним и ребенком, ограждая от требований о внимании, но как только муж сам просит покоя и тишины или жалуется на приставания Тедди, ее тут же охватывает чувство вины перед сыном, и она становится образцово-показательной матерью. Мальчик, конечно, обделен вниманием и одинок, и она порой делает над собой усилие, чтобы его утешить, предлагает почитать на ночь или пробует втянуть в разговор, который до этого сама пресекла.

Она поднялась к сыну в спальню, тот сидел на ковре в окружении своих сокровищ. Она осторожно подняла бурые, в пятнах, документы и руководства с заломленными уголками и прочую всячину с заброшенного вокзала. Конечно, эти вещи многое значат для мальчика, пусть даже беспорядок приводит ее в дрожь.

- Повесь на стены пару плакатов. Папа увидит их позже, когда освободится. Как перестанет думать только о работе.


***

Когда мальчик с опозданием явился к столу чумазый и с грязными руками, отец выбранил его за непунктуальность, а мать принялась защищать:

- Послушай, Вильям, он на каникулах. Лето. Чего еще ждать от ребенка? Ему что, торчать дома, весь день путаясь у меня под ногами?

- Я просто хочу, чтобы он приходил вовремя. Только и делает, что трещит про свои поезда и расписания. Как думаешь, что стало бы с железной дорогой, если бы поезда приходили, когда заблагорассудится?

- Это совсем другое.

Отношения между родителями мальчика с весны ухудшились, и он был для них чем-то вроде камня преткновения. Сам Тедди в их спорах никогда не участвовал, никогда не жаловался. Каждый день он ходил на заброшенный вокзал и каждый вечер притаскивал домой какой-нибудь сувенир: ржавую лампу, несколько камушков, связку цветных билетов. Его комната начинала выглядеть храмом, посвященным упадку "Бритиш Рейл".

- Так ты, мама, все же не против моих походов? Ну, пока я не слишком захламляю наш дом?

- Не против, - тут же рассеянно ответила она, - пока ты не переходишь границы. - Сейчас она отступила от собственных правил, не став ему ничего запрещать, сделав ему бутерброды и выдав денег на газировку. - Тут и для Кенни несколько. - Она вручила ему еду, одновременно лишая повода вернуться. Будто хотела от него избавиться на весь день.

Себе она сказала, что действует ему во благо, ограждая от лишних волнений. С детьми никогда не угадаешь. За едой Тедди говорит очень мало, старается подладиться под настроение отца, но однажды вечером кое-что проскользнуло. Как-то он уже проболтался о Джордже Мортимере.

- Кто? А, Мортимер? - спросил тогда Вильям и переключился на другое. Но одного раза достаточно.

К счастью, погода стоит хорошая. К счастью, муж поглощен собственными делами. Ребенок ничего не заподозрит. Тедди заботит лишь его бесценная железная дорога и грустное небрежение, из-за которого ветшает и разрушается станция. А Вильяма заботит лишь его работа. Зато Джордж Мортимер интересуется именно ей, интересуется настолько, что готов "в случае чего" принять Тедди.

- Тебе не кажется, что ты слишком спешишь? - Она радовалась, даже блаженствовала, но не желала торопить события. - С чего ты решил, что Тедди к тебе пойдет?

- Я знаю детей. Относись к ним хорошо, и они к тебе пойдут.


***

К концу лета Тедди прекратил приносить домой вещи.

- Что, устал от станции? - Мать обрадовалась иссякшему потоку трофеев, но ее беспокоило, что интерес Тедди к станции мог угаснуть. Ей не хотелось, чтобы он слонялся по дому оставшиеся недели две.

Мальчик покачал головой:

- Больше брать нечего.

- Но ведь ты туда все равно ходишь, каждый день.

Он кивнул и вышел из комнаты. В последнее время с ним становилось все трудней разговаривать. Она вела напряженную, мерзкую игру, сомнительную игру, и старалась поддерживать веселый разговор с Тедди, предоставляя его отцу выбор присоединиться или нет. "Послушай, - в сущности говорила она, - мы-то ладим хорошо. Нам никто больше не нужен. Хочешь - замыкайся в себе, валяй. Имеешь полное право".

Только вот Тедди упорно не сотрудничал, а Вильям лишил ее преимущества, встряв и выбранив мальчика за плохие манеры.

- Тедди, сядь прямо. Не мямли. Боже, если это все, на что ты способен, пора тебя снова сдать в школу.

Нельзя сказать, что он не замечал сына. Ребенок присутствовал в его мыслях, как заноза, источник досады. "Но по-настоящему Тедди ему не интересен, - подумала мать. - Это я о нем беспокоюсь. Это я его понимаю".

Но права ли была она? Вечерами ее сын ходил по дому как в воду опущенный и держал рот на замке, а по ночам сворачивался в кровати, обнимая Тедди II - своего старого плюшевого мишку, было выселенного в шкаф потому, что "большие мальчики не берут мишек в постель". Теперь он оказался снова в чести, и Тедди I страстно обнимал его во сне. А по утрам мальчик готовился ко дню на заброшенном вокзале, куда менее радостно, чем к школе.

- Тедди меня беспокоит, - сказала его мать. - Кажется, его что-то гложет. Он вроде захандрил.

- Что? - отец мальчика рассеянно поднял голову, заложив пальцем страницу в документе.

- Я сказала, что Тедди меня беспокоит. Его что-то гложет.

- Ну, выясни тогда, в чем дело. Ты же его мать. Ты же проводишь с ним весь день.

Она могла довериться лишь Джорджу Мортимеру. Джордж должен знать людские души, подумала она, адвокат все-таки. Но от него было пользы не больше, чем от мужа.

- Мальчик о нас знает?

- Нет, вряд ли. Откуда? Он знает, что ты иногда заходишь. Ну и что? Ты просто друг семьи.

- Каникулы слишком долгие. В школе ему станет лучше.

Но перед тем, как начались занятия, его пришлось показать врачу. Однажды вечером Тедди пришел домой рано, глаза его блестели слишком ярко, голос срывался от волнения. Нервно ковыряя диванные подушки, он начал:

- Мама, мама... сегодня на станции произошло нечто ужасное.

- Что такое? Тебя кто-нибудь?.. - В голову полезли дикие мысли о старых распутниках, которые заманивают невинных мальчишек среди брошенных сараев, и омерзительных откровениях зрелости. - Мне всегда не нравилось, что ты ходишь на станцию. Если бы тебя не сопровождал Кенни...

- Он больше со мной не ходит. Наелся.

- Ну а ты тогда почему ходишь? Что ты там делаешь целыми днями? - спросила она, хотя на самом деле не хотела знать. Ответ ее пугал.

- Я смотрю на поезда.

- Поезда? Но там нет никаких поездов! Ты рассказывал, что те люди снимали рельсы.

- Да. - Он выглядел озадаченным, но готовым стоять на своем. - Только вот... этот поезд приходит каждый день. В одно и тоже время. И люди... люди каждый день одни и те же. О, мама! Одни и те же люди!

Он уткнулся лицом в ладони и заплакал, а она гладила его по голове, от страха наконец расщедрившись на нежность:

- Так что насчет людей, милый? Что с ними не так?

- Они... они не обычные. Там эти мужчина и женщина. Поезд прибывает на станцию, величественный такой, старинный. Они встают, будто собираются на выход, но потом на платформу спускается одна женщина. Мужчина хочет выйти тоже, только почему-то она его не хочет. Будто прогоняет. Мужчина на нее смотрит, она поворачивает голову, и тут поезд трогается и уносит его все дальше, дальше... И это так грустно! - Тедди расплакался снова, и его мать нервно, недоверчиво хохотнула:

- Тедди, ну что ты придумываешь? Помешался уже на этой своей станции. Хватит туда ходить, и все тут.

- Но, мама, это же правда! Так происходит каждый день, и бедный мужчина...

- А что насчет дамы? Какая она?

- Равнодушная, - ответил Тедди.

- Ну... я не знаю. Придется поговорить об этом с твоим отцом.

- Чушь! - фыркнул отец. - Начнем с того, что зря ты вообще ему потакала, разрешая туда ходить. - Выпори его как следует, если не прекратит. Вот что ему, черт возьми, нужно.

Джордж Мортимер проявил больше сочувствия.

- Я бы на твоем месте обратился к врачу. Тедди славный малыш, Вера. Впечатлительный. Меня бы этот рассказ обеспокоил, будь мальчик моим.

- Вот меня и беспокоит, - вздохнула она.

- Ваш сын определенно что-то скрывает, - сказал врач, видя как неохотно ребенок идет на контакт, как его расстраивают вопросы. - Он очень взвинчен, я дам успокоительное, но стоило бы показать его кому-нибудь еще. Мальчик ходил на станцию после того, как рассказал вам о поезде?

- Нет. Я его не пускаю.

- Что ж, возможно, вам стоит позволить ему пойти туда, как обычно. А вы идите вместе с ним. Постарайтесь увидеть то же, что видит он. Проследите за его реакцией. Вдруг он обронит что-нибудь, и это нам даст ключ к тому, что происходит у него в голове.

- Ладно, я попробую, - нерешительно согласилась она.


***

- Конечно, я тебя отвезу. - Мортимер шутливо толкнул Тедди в бок и взъерошил ему волосы. Затем допил чай, встал и, приобняв мальчика за плечи, проводил его к машине. - Тедди, не возражаешь, если я с вами?

Тедди покачал головой.

- Туда так далеко пешком, - объяснила его мать. - Не понимаю, и зачем Вильяму каждый день машина? Я из-за этого не могу никуда поехать.

- Я просто подумал, может, вам лучше одним.

- А я думаю, чем больше глаз - тем лучше.

"Лагерная" была построена во времена народного ополчения, когда солдаты приезжали на учения в летнем лагере среди торфяников. Годами станция пустовала без использования, но рельсы оставались яркими, благодаря поездам, которые проносились к побережью. Теперь, за лето, вся линия превратилась в обычную проселочную дорогу. Просто удивительно, думала Вера, каким глухим, безлюдным кажется это место.

Одновременно с гордостью и тревогой Тедди провел мать через сломанные ворота и поднялся с ней по крутому склону. Это была его территория, убежище, где он провел свое лето.

- Видишь? - спросил он.

Тут было тихо и уныло, в воздухе витал пух кипрея и чертополоха, напоминая о близком конце лета. Дорога тянулась из ущелья меж зеленых склонов с непролазными зарослями малины и ежевики, но теперь от нее ничего не осталось, лишь на траве виднелись полосы от шпал. Замшелый бетон платформы кое-где взламывали сорняки, к ограде льнула высокая крапива. За поворотом темнела пустая будка стрелочника с разбитыми окнами, жалкая и нелепая одновременно.

- Ты оттуда таскал свой хлам, Тедди?

- Да.

- Ну, видно, осталось не так уж много?

Тедди не ответил. Он держал мать за руку, хотя уже давно такого не делал, и тревожно посматривал по сторонам. Было жарко и безветренно, солнце уже клонилось к закату, тронутое желтизной усталости. Во всем чувствовалось дыхание осени. На взъерошенных рябинах ярко алели ягоды, пожухшую листву пятнала ржавчина. Из песчаного карьера, где когда-то стояли палатки солдат, доносился далекий гул машин.

- Тихо, да? Не понимаю, что тут можно делать целыми днями.

Мальчик сжал руку матери крепче. Она чувствовала через перчатку, как та вспотела, и его лицо залила бледность. Тедди дрожал всем телом.

- Что такое? - спросила она.

В поднятых на нее глазах плескалась нездоровая паника, и его слова из-за сухости во рту прозвучали невнятно.

- Идет. Слышишь?

Она провела языком по пересохшим губам и сглотнула. Возможно, что-то действительно было... какая-то дрожь в земле, слабая пульсация? Но движение на дорогах плотное, и в карьере безостановочно работают машины, бесшумные, если не напрягать слух. Она не знала, что и сказать.

С внезапным вскриком Тедди потащил ее назад.

- Эй, успокойся! - Мортимер взял мальчика за плечи, пытаясь привести в чувство, но тот вис на матери. Его взгляд, устремленный на жерло туннеля, следовал за бог знает чем, а оно подходило все ближе и ближе, пока не остановилось, по всей видимости, всего в нескольких футах.

- Мама, смотри! - сквозь слезы воскликнул он. - Неужели не видишь? Она, та женщина, спускается на платформу, уходит, и ей все равно. А он...

Впоследствии мать не могла объяснить, что именно видела, да и не поручилась бы, что ей не померещилось. Однако целую секунду, нескончаемо мучительную, как долгие секунды родов, она видела, а может, просто ощущала поезд - длинный, массивный, тускло-бордовый. Окна его затягивал дым паровоза, вагоны пахли пылью и застоявшейся табачной вонью. Голову пронизал звук, но неслышный, будто во сне: шипение пара, визг тормозящих колес и знакомые глухие хлопки дверями.

Она бы не сумела рассказать, как одеты пассажиры. Джордж обвинил бы ее в избытке воображения, подверг перекрестному допросу и разбил в пух и прах... но Джордж остался далеко в другом мире, и в тот миг совершенно не мог ей помочь. Она определенно видела,.. чувствовала, как рядом, задевая, но по-настоящему не касаясь, скользят и растворяются в воздухе люди... та женщина из рассказов сына стала ближе, чуть ли не частью ее самой, обретя материальность витринного манекена. но мужчина, высунувшийся из поезда - она чувствовала его грусть - остался менее четким. Что она здесь забыла? Рядом, обняв ее для поддержки, озадаченно стоял Джордж Мортимер, и она с облегчением к нему прислонилась. И вдруг Тедди закричал снова, одним ошеломляющим рывком, вернув ее к действительности.

- Папа! О, папа!

Там ничего не было. Он выдернул руку, словно близость матери его больше не утешала, и диким взглядом уставился вслед поезду... какому еще поезду? Рой лилово-розоватых пушинок закружился будто снег, потревоженный порывом ветра, но там ничего не было, лишь бессильное солнце на вспученном асфальте и крапива.

Вера не знала, мелькнула ли в его глазах ненависть или только упрек, когда он, внезапно поняв, на нее накинулся:

- Он в тебе нуждался, а ты его бросила.

- Вот как? - Мортимер приподнял бровь, виновато и вместе с тем со своей обычной дерзостью. - Идем, сынок. - Он как мужчина мужчине положил Тедди руку на плечо. - Думаю, нам пора домой.

- Нет!

Ребенок рванул с платформы и по зеленой дороге остервенело бросился вслед за поездом, призраком, любовью... кто знает? Он бежал по железнодорожному полотну в желтых лучах позднего солнца через пух умирающего лета. Никакие слова не достигали его слуха, никакие увещевания. Уже начинался закат, в карьере по-прежнему бухали машины, а там, где когда-то пролегали рельсы, легко, будто ягода рябины, приземлилась малиновка. Но Вера, вглядываясь вслед мальчику, чувствовала, как поезд мчит и мчит в ее теле, несясь, подобно неотвратимому року по длинной дороге, где уже исчез ее сын, и куда она не осмеливается последовать.


Павел АМНУЭЛЬ


БЛИЗКО - ДАЛЕКО


Есть в науке проблема, которая остается нерешенной более двух тысячелетий. Подступались к ней много раз и ученые (даже когда науки как таковой не существовало), и философы. Время от времени казалось, что проблема решена, можно выдохнуть и больше не ломать копья в жарких спорах. Но нет - в самый неподходящий момент проблема "всплывала" опять, и лучшие умы планеты предлагали свои решения, оказывавшиеся на поверку неверными, приблизительными или ничего на самом деле не решавшими.

Эта вечная проблема - вовсе не диспут о смысле жизни, имеющий столь же долгую историю. Речь идет о физическом принципе, которого терпеть не мог Эйнштейн и избегал (но вынужден был пользоваться) Ньютон.

Что же это за уникальная проблема, удивительный принцип, существующий то ли в реальности, то ли только в воображении ученых?

В современной физике проблема именуется по-научному: нелокальность. Она же - дальнодействие. Иными словами: мгновенное взаимодействие тел на любом расстоянии.


***

Всякий предмет, живое существо и человек имеют свое место в мире. Солнце на небе, птица в воздухе, дерево на земле, дом в городе, диван в доме, кот на диване... все без какого бы то ни было исключения. Если бы всему не было уготовано место, то как можно было бы отличить одно от другого? Это настолько очевидно, что спорить не о чем.

Но если тела отделены друг от друга и полностью самостоятельны, то они и взаимодействовать не могут! Правда, за одним исключением: если столкнутся, тогда и может произойти взаимодействие. Птицу можно сбить камнем. Дерево - срубить топором. Человек сходится с человеком в битве. Или подставляет подножку. Неважно - так или иначе, но тела касаются друг друга. Взаимодействуют.

А как же солнечный свет? Мы не касаемся солнца ладонями, но ощущаем его тепло. Это тоже объясняет теория "локальности". Солнце испускает маленькие невидимые глазу частицы (Демокрит назвал их атомами), которые впиваются нам в кожу, отсюда и ощущение.

Конечно, с локальностью все не так просто. Ну, столкнулись два предмета - и что при этом происходит? Они отскакивают друг от друга? Проникают друг в друга? На этот счет у древних греков были разные идеи, но в любом случае важным свойством мира являлось то, что все предметы в нем четко локализованы, а взаимодействия происходят во время прямых столкновений - никакого влияния на расстоянии.

А потом пришел Ньютон. Помните эпитафию Александра Поупа? "Был этот мир глубокой тьмой окутан. Да будет свет! И вот явился Ньютон".

Действительно, законы Ньютона навели в физике порядок. Три закона динамики Ньютона свидетельствуют: в природе все локализовано. Всякое тело находится в состоянии покоя или прямолинейного равномерного движения, пока на него не подействует внешняя сила. Что за сила? Об электромагнетизме во времена Ньютона не знали, Речь шла о механической силе, тем более, что даже свет Ньютон считал движущимися частицами (в отличие от Гюйгенса, полагавшего, что свет - волна). Всюду механические столкновения! Тело не движется (или движется равномерно), пока не столкнется с другим телом. Частицы света движутся в пустом пространстве (разделяющем локальные тела), пока не столкнутся с препятствием (с глазом, например). Все локально и - никакого дальнодействия.

Кроме всемирного тяготения. Все тела (локальность!) притягивают друг друга - но каким образом? Земля и Луна притягивают друг друга - но как? Между ними пустота пространства. Солнце притягивает планеты - через пустоту?

Если одно из притягивающих тел изменит свое положение в пространстве, то как быстро другое тело "ощутит", что притяжение изменилось? Вот тут-то в физику тихой сапой и проникло пресловутое "дальнодействие", потому что, по Ньютону, притягивающие тела мгновенно "ощущают" изменения силы тяжести, на каком бы расстоянии друг от друга они ни находились.

На вопрос, как именно тела друг друга притягивают, Ньютон отвечал: "Гипотез не измышляю", хотя на самом деле он был не чужд научным предположениям (как же без них?). Но потомкам Ньютон оставил идею о мгновенном гравитационном взаимодействии всех тел во Вселенной. Принцип Маха, кстати, - из "той же оперы". Австрийский физик Эрнст Мах в конце XIX века утверждал, что во Вселенной все без исключения тела влияют друг на друга - разумеется, мгновенно.

В XIX веке - веке пара и электричества - сначала Майкл Фарадей открыл существование электрического и магнитного полей и их влияние друг на друга, а затем Джеймс Максвелл написал короткие и красивые уравнения, описывающие электромагнитные взаимодействия. В этих уравнениях оказался множитель с размерностью скорости - скорость света. И дальнодействию пришел конец. Электромагнетизм -волновое явление, и распространяется электромагнитная волна не мгновенно, а со скоростью света. Но волна, по идее, перемещается в какой-нибудь среде - как волны на водной поверхности, например, и как звуковые волны в воздухе. А в какой среде распространяются электромагнитные волны? Не в пустоте же? Ответ казался очевидным: пустоты нет, пространство "на самом деле" заполнено эфиром, в котором и движутся световые (электромагнитные) волны.

Физика конца XIX века, как многим казалось, достигла предела развития. Но вопросы оставались - тяжелые вопросы без ясных ответов. Да, электромагнитные волны распространяются со скоростью света. А тяготение - мгновенно? Если мгновенно (а ничто не доказывало обратное), то, значит, существуют бесконечно большие скорости? А если так, то сам принцип локальности - важнейший в физике! - под угрозой. Если возможно мгновенное взаимодействие всех тел со всеми, то, получается: отдельных тел попросту не существует! Какая тут отдельность, если физическое тело связано некими узами абсолютно со всеми другими телами Вселенной?

Разумеется, физики об этом думали. Плод таких раздумий - принцип Маха, над которым размышлял и молодой Эйнштейн. Вывод, к которому он пришел: локальность невозможна без близкодействия. А близкодействие невозможно, если не существует предела скоростей. Должна быть во Вселенной максимальная скорость передачи взаимодействий. И эта скорость, как предположил Эйнштейн, - скорость света. Ничто не может перемещаться быстрее, чем свет. Ничто не может перемещаться даже со скоростью света - кроме, конечно, самого света.

Физики недолго возмущались такому предположению - фундамент для постулата Эйнштейна был уже подведен экспериментами Майкельсона-Морли, формулами Лоренца, работами Пуанкаре. Дальнодействие из физики изгнали, и все стало логично и понятно (для тех, кто понимал логику теории относительности). Все, кроме...


Рис 1 Эйнштейн


А как же, все-таки, тяготение? Дальнодействия нет, существует предел скорости передачи любой информации, а как же сила тяжести? Она-то ведь все равно - по Ньютону - распространяется мгновенно? И если где-то на расстоянии миллиона световых лет столкнулись и взорвались две звезды, то изменение силы тяжести мгновенно "ощутят" и Земля, и Солнце, и все звезды в галактике Андромеды? Наблюдатели на Земле только через миллион лет увидят, как звезды столкнулись, а то, что столкновение произошло "сейчас", мы именно сейчас и почувствуем, измеряя поля тяжести?

Эйнштейну понадобилось почти десять лет, чтобы разрешить это противоречие и прийти к выводу, что дальнодействия в природе нет и быть не может. Общая теория относительности утверждает: тяготение распространяется с конечной скоростью, и это - все та же скорость света. Отсюда, кстати, следовало, что, подобно электромагнитным волнам, должны существовать и гравитационные, волны тяготения, возникающие при изменении распределения гравитационных масс.

Правильность эйнштейновской теории тяготения была блестяще продемонстрирована Артуром Эддингтоном, наблюдавшим в 1919 году смещение светового луча в поле тяжести Солнца. Именно такое, какое предсказывал Эйнштейн. И еще одно подтверждение: величина смещения перигелия Меркурия. Никто не мог его объяснить, пользуясь теорией Ньютона, а общая теория относительности объяснила изящно и точно.

Казалось бы, можно вздохнуть спокойно. Доказано, что в мире существуют отдельные тела (принцип локальности), взаимодействие между которыми происходит не мгновенно, а не быстрее, чем это позволяет скорость света (близкодействие). И все становится логично и понятно. Невозможно долететь до Альфы Центавра за год или два - потому что свет преодолевает это расстояние за 4,36 года. Невозможно передать сообщение в Туманность Андромеды быстрее, чем за 2,52 миллиона лет, потому что свет именно за это время преодолевает расстояние между Млечным Путем и галактикой М 31.

Картина мира вырисовалась четко и без былых противоречий, связанных с пресловутым дальнодействием.

И тут физики создали квантовую механику.


***

"Но Сатана недолго ждал реванша. Пришел Эйнштейн - и стало все как раньше" - утверждает Джон Сквайр в своей эпиграмме, продолжая эпитафию Поупа. Автор эпиграммы неправ: он, видимо, не понимал смысла теории относительности. На самом деле Сатаной оказался не Эйнштейн, устранивший из физики принципы нелокальности и дальнодействия. Истинным Сатаной оказался Эрвин Шредингер со своим уравнением.

Уравнение Шредингера - главное уравнение квантовой физики, оно определяет состояние элементарной частицы и систем частиц. Решая уравнение Шредингера, физики сумели сконструировать ядерные реакторы, атомные бомбы и электростанции. Вся современная электроника, включая компьютеры, мобильные телефоны, системы JPS и все, все, все, на чем стоит цивилизация, - это результат решений уравнения Шредингера. Квантовая физика, в основе которой - решения уравнения Шредингера, - самая точная из наук. Нет (пока!) ни одного физического явления, где квантовая физика дала бы "сбой", где уравнение Шредингера оказалось неприменимым.

Все так. И все же в основе своей это уравнение противоречиво и заводит физику в глубочайшую онтологическую яму, из которой ученые пытаются выбраться вот уже почти целый век. Много лет физики закрывали на это противоречие глаза. Квантовая механика прекрасно работает! Ее предсказания всегда сбываются на сто процентов!

Но...

Проблема вот в чем. Решением уравнения Шредингера для любой элементарной частицы или их системы является так называемая волновая функция. Но волновая функция - это не число, имеющее определенное значение. Волновую функцию интерпретируют как функцию вероятности нахождения частицы в том или ином состоянии. Волновая функция свидетельствует, что частица может с той или иной вероятностью находиться, в принципе, где угодно во Вселенной. С большой вероятностью - в установке, где проводится эксперимент. С гораздо меньшей - на Луне или даже в галактике М33. Лишь проведя эксперимент и обнаружив частицу внутри аппаратуры, ученый может заявить, что из всех возможных состояний частицы реально она находится вот в этом, зафиксированном наблюдателем состоянии. Физики говорят, что до наблюдения частица пребывает в суперпозиции - то есть во всех своих возможных состояниях одновременно. И лишь когда проводится наблюдение, частица фиксируется в определенном состоянии, которое и называют реальным.

А что происходит с остальными? Что происходит в момент наблюдения с волновой функцией частицы? Ведь если мы обнаружили частицу внутри нашего аппарата, то она больше никак не может оказаться на Луне или в галактике М33! Согласно копенгагенской интерпретации квантовой теории (названа она так в честь города, где жили и работали Бор и его коллеги), в момент наблюдения волновая функция попросту перестает существовать. Как говорят физики - коллапсирует.

И вот тут-то слово свое говорит Сатана, ждавший реванша. Волновая функция коллапсирует? Сразу во всей Вселенной? Но каким образом? Ведь сигнал не может распространяться быстрее света! До наблюдения электрон мог находиться в галактике М33 на расстоянии миллионов световых лет от Земли? Как он может мгновенно узнать, что больше этой вероятности не существует? Никак! Значит, как заявил в свое время Эйнштейн, и в этом заключалось его "великое противостояние" с Бором, волновая функция - чисто математический трюк, физического смысла не имеет, и вся квантовая механика вовсе не является окончательной теорией, а лишь промежуточным шагом к будущей правильной теории, включающей в себя обязательно и теорию относительности.

Как оказалось, дальнодействие, выгнанное Эйнштейном в дверь, сумело пролезть в окно и проявило себя в квантовой физике. Если квантовая механика верна (а она безусловно подтверждается всеми экспериментами), то в природе существует мгновенная передача информации, а это противоречит и принципу локальности, и принципу близкодействия, да и вообще здравому смыслу!

О многолетних спорах Эйнштейна с Бором написаны десятки книг. Эйнштейн так и остался при своем мнении о трагической неполноте квантовой механики и ее ущербности. При своем мнении остался и Бор (а с ним и все другие физики).

В 1935 году Эйнштейн (в соавторстве со своими сотрудниками Борисом Подольским и Натаном Розеном) сделал последнюю попытку доказать в мысленном эксперименте, что квантовая механика внутренне противоречива и содержит ненавидимый физиками принцип дальнодействия. Эйнштейн, Подольский и Розен описали мысленный эксперимент, получивший название ЭПР-парадокса.


Рис 2


Предположим, - сказали они, - мы взяли две частицы (два электрона, например) и связали их в единую квантовую систему. Эта система обладает собственной волновой функцией, и такое состояние называется "запутанным", Предположим, что у одного электрона в этой системе спин направлен вниз, а у другого - вверх. Теперь возьмем один из "запутанных" электронов (в мысленном эксперименте это легко сделать) и перенесем в галактику М33. А потом поменяем направление спина оставшегося в лаборатории электрона на противоположное (это осуществимо не только мысленно, но и технически). Поскольку оба электрона описываются общей волновой функцией, то в то же мгновение спин электрона, перенесенного в галактику М33, тоже должен измениться на противоположный. Но это невозможно - ведь дальнодействия (согласно теории относительности) нет и быть не может!

Значит, либо неверна (или неполна) квантовая физика, либо в природе существуют мгновенные связи между частицами.


***

В споре с Бором Эйнштейн остался в одиночестве. А глубочайшее противоречие между теорией относительности (близкодействие!) и квантовой теорией (дальнодействие!) осталось нерешенным. Относительно ЭПР-парадокса ученые пришли к компромиссному заключению: да, запутанные частицы "чувствуют" друг друга, на каком расстоянии они бы ни находились. Однако мгновенно передать таким способом информацию невозможно, и скорость света - все-таки предел скоростей.

Эксперимент Эйнштейна, Подольского и Розена оставался сугубо мысленным в течение нескольких десятилетий, но в 1981 году Алан Аспэ поставил реальный опыт, взяв в качестве пробных частиц не электроны, а фотоны, которые, как оказалось, легче "запутать" и с которыми легче работать.


Рис 3

Алан Аспэ


Аспэ показал: дальнодействие существует, квантовые свойства фотонов можно передать мгновенно, и скорость света не является помехой. В 1989 году Даниел Гринбергер, Майкл Хорн и Антон Цайлингер провели гораздо более сложный эксперимент, подтвердив выводы Аспе.


Рис 4

Даниел Гринбергер


Рис 5

Майкл Хорн


Рис 6

Антон Цайлингер


Сначала запутанные частицы разносили на расстояние метра друг от друга, затем - на десятки метров, и наконец был поставлен эксперимент, где запутанные частицы разнесли на расстояние километра, изменили состояние частиц в приборе А, и в то же мгновение состояние частиц в приборе Б тоже изменилось!


Рис 7


В июне 2017 года китайские физики сумели передать квантовые состояния запутанных фотонов на самое большое пока расстояние - 1200 километров: с Земли на искусственный спутник и со спутника обратно на Землю. В эксперименте участвовали два спутника и три наземных станции.


Рис 8


Если получилось, что "чувствуют" друг друга одиночные частицы, то, может, и с ансамблями частиц это тоже может получиться? Провели и такой эксперимент - и да, запутанные ансамбли частиц точно так же реагировали на изменения состояний.

Так что же? Дальнодействие существует?


Рис 9


***

Открытия в физике - казалось бы, в областях, которые друг с другом никак не связаны, - довольно часто происходят практически одновременно. В семидесятых годах прошлого века, когда физики ставили первые эксперименты с запутанными частицами, Стивен Хокинг пришел к выводу, что черные дыры, возможно, могут не только поглощать вещество, но и терять. Причем терять так много, что со временем черная дыра полностью "испарится"! Более того, при этом безвозвратно потеряется вся информация, какой обладала материя, упавшая в черную дыру. Между тем, квантовая теория утверждает, что теряться информация не может.

Как происходит испарение черной дыры?

Квантово-механическое рассмотрение падения частиц в черную дыру показало, что на самом горизонте в сверхсильном гравитационном поле должны постоянно рождаться пары частиц. В "обычном" вакууме такие пары мгновенно аннигилируют, и, в общем, можно сказать, что ничего не происходит. Но на горизонте черной дыры одна из рожденных частиц может двигаться внутрь черной дыры, и тогда она навсегда в ней пропадет. А другая частица из пары может двигаться наружу - и, соответственно, улететь в космос прежде, чем произойдет аннигиляция. Эта частица уносит массу, черная дыра массу теряет...

А при чем здесь, спросите вы, нелокальность? При том, что испарившийся "материал" не уносит в космос никакой информации. И никаких правил, по которым информацию можно было бы восстановить. Между тем вещество, упавшее в черную дыру, несло с собой вполне определенное количество информации, которая, как уже было сказано, согласно квантовой физике, исчезнуть не могла. Но вот черная дыра полностью испарилась. Значит, в космосе оказалось и то вещество, что когда-то попало внутрь черной дыры и принесло в черную дыру некую информацию? Куда же информация делась, если испарившиеся частицы ее не унесли?

Либо квантовая физика неверна (что невероятно), либо информация из черной дыры все-таки "утекает", а это и есть нелокальность, некая не обнаруженная пока связь упавших в черную дыру частиц с "утекающими". Квантовая запутанность, аналог той, что рассматривали Эйнштейн, Подольский и Розен.


Рис 10


Получается, что без нелокальности объяснить излучение Хокинга невозможно! Как и в эксперименте Эйнштейна-Подольского-Розена - теория относительности запрещает мгновенную связь на расстоянии, а квантовая физика утверждает: такая связь существует.

И кто прав? Обе теории - классическая и квантовая - прекрасно "работают" отдельно друг от друга. Проблемы с реальностью начинаются, когда физики пытаются обе теории совместить.

Над созданием квантовой теории тяготения физики работают несколько десятилетий. Пока не получается. Разве что так называемая петлевая теория гравитации претендует на роль объединяющей, но до наблюдательных подтверждений еще далеко, а пока...


***

Пока физики извлекают максимум из того, что уже известно и доказано в эксперименте. Родилось и успешно развивается новое направление, названное "квантовой телепортацией", хотя, конечно, это не телепортация в том смысле, как ее понимают фантасты. Никакие материальные тела мгновенно не перемещаются из точки А в точку Б. Процессы, которые удается продемонстрировать на практике, - сугубо квантовые. Из точки А в точку Б мгновенно передается не сама частица, а ее квантовое состояние. Это тоже удивительно и, как полагают физики, может иметь массу практических приложений (например, в криптографии: создание послания, которое невозможно ни перехватить, ни расшифровать), однако это все-таки не то, о чем мечтали (и мечтают) фантасты.

Но дело ведь в принципе! После многих лет споров, неверия, недоверия, веры, проверок и перепроверок (нормальная, кстати, в науке динамика признания!) стало понятно, что скорость света, конечно, предел скоростей, но все же частицы и их системы могут находиться во взаимной связи, не зависящей от расстояния. Есть близкодействие (и прав Эйнштейн), но существует и дальнодействие.

Парадокс? Да, и у физиков есть идеи, как с ним справиться.

Но это уже другая история...


Леонид АШКИНАЗИ, Алла КУЗНЕЦОВА


СЖАТЫЕ ЖАНРЫ


О, сколько света дают ночами

сливающиеся с темнотой чернила!

Иосиф Бродский


Известен жанр - рецензии на несуществующие книги; по-видимому, он изобретен и весьма изобретательно использован Станиславом Лемом. Эти "рецензии" можно считать частным случаем того, что мы предлагаем назвать "сжатыми жанрами". Мы имеем в виду предъявление читателю не "книги в сборе", а какого-то ее элемента или элемента окружающего ее мира, причем без предъявления самого текста, но с явной, к нему, отсылкой. Заметим, что таким определением мы неполиткорректно ставим в центр композиции именно текст - а ведь это может быть подвержено сомнению, например, в течении "визуальная поэзия", где графика не менее важна; но не будем отвлекаться.

Начнем с мира, окружающего несуществующую книгу (проще: "не-книга", "не-текст"). Последствия в нем можно разделить на две группы - последствия в книге (в которой собственно, и заявлено о существовании этой не-книги) и последствия в окружающем мире (см. рисунок). Деление тут, как и всегда, не резкое, переход плавен и размыт, социальное действие вполне может совершаться под действием упоминаемых в книге последствий не-книг или текстов из не-книг - без предъявления собственно текстов. Если говорить о личной судьбе, то мы не знаем, кого и на что подвигла книга, где упоминаются не только сами не-книги - "Трактат о слухах" или не-тексты - некие "доносы", но также их последствия. Вот, для примера, отсылка к не-текстам: "- Отец каждый день доносы переписывает, - продолжала она с тихим отчаянием. - А бумаги, с которых переписывает, все в крови. Ему их в Веселой Башне дают. И зачем ты только меня читать научил? Каждый вечер, каждый вечер... Перепишет пыточную запись - и пьет...".

Что касается социально-политических последствий в окружающем мире, то мы их видим и при этом часто видим и тексты, которые были важны для этих последствий. Примеры: Тора, Библия, Коран, "Манифест", "Атлант пожал плечами". Иногда мы видим последствия, но не видим - по разным причинам - текста. Мы видим людей, отдающих свою жизнь для спасения других людей, и видим - сеющих смерть. Но мы не знаем, что повлияло на тех и этих - а было бы интересно понять, как мог бы выглядеть этот - пока мы его не видим - не-текст. Мы не знаем и того не-текста, прочитав который, многие люди пробудились бы от телевизионного дурмана.


Фото А1


Примеры социальных последствий не-книги, показанных в книге - последствия "Хартии" в меганезийском цикле Александра Розова, последствия не-книги Голдстейна в "1984". Близко к этому лежат последствия психологические, для персонажа - например, в книге Кристофера Приста "Архипелаг Грез" последствия не-книги Молиты Кейн "Утверждение". Литературные последствия, опять же, можно разделить на две группы - элементы не-книги и, скажем так, реплики.

Элементы самой не-книги можно несколько условно (как показывает опыт "визуальной поэзии") разделить на две группы феноменов. Одна группа феноменов - текстовые, другая - графические. Текстовый - это, например, авторское или не авторское предисловие, внутренняя, то есть вставленная в книгу, рецензия, словарь фантастических терминов, под- и после-текстовые комментарии, цитаты из книг или упоминания книг. Все это может быть в обычной книге, но может это быть и в книге по отношению к не-книге. Пример комментариев к не-книге - Питер Конель "Пути к раю". Упоминания не-книг любили Стругацкие - книга, которую пишет Юрковский в "Стажерах", книги в доме диссидентов на "Обитаемом острове" и вообще много примеров. Любили они и цитаты из не-книг (список см. rusf.ru/abs/ludeni/psevdo.htm), а читатели создали изрядный (больше ста единиц) корпус "сонетов Цурена" - подражаний сонетам Цурена, персонажа мира, в котором "Трудно быть богом", и несколько вариантов отсутствующего в тексте "Марша бойцовых котов", то есть "Парней из преисподней". От некоторых вариантов последнего авторов книги могло бы и стошнить - судя по тому, что один из них с надеждой сказал, что эту молодежь не удастся заставить маршировать в едином строю.

О несуществующих книгах писали многие. Возможно, вершина - тексты Хорхе Луиса Борхеса "Вавилонская библиотека" и "Книга песка". Впрочем, рискнет ли кто-то из метрологов взвешивать и сравнивать? Упомянем также Говарда Лавкрафта и его "Тотже (ibid)".

Иногда цитаты из книг вставляли и в не-книги, вот два примера - Михаил Зощенко в "Мишеле Синягине" использовал строчки Блока, Владимир Высоцкий в "Песенке плагиатора" - Пушкина. Заметим, что вообще в жизни цитаты чаще всего используются пишущими и говорящими для придания авторитетности своим измышлениям, иногда вполне интересным, иногда - бредовым. Особенно много откровенного жульничества этого типа в Интернете, впрочем, там же есть на эту тему милое издевательство.


Фото А2


В речи цитаты использовались и используются для социального опознания. Тут просматривается боковой лаз в социопсихологию и ментальность, но не будем отвлекаться. История многих цитат, в том числе широко известных и постоянно цитируемых, сложна и неоднозначна; многие из них - коллективное творчестве, в котором роль номинального автора или мала, или менее чем мала. Лучший источник по теме - Константин Душенко "История знаменитых цитат".

Информация о не-книгах, имеющаяся в книге, может быть - что вполне естественно - использована самими авторами или, - что иногда естественно, а иногда смахивает на плагиат - другими людьми. Так, Стругацкие использовали свои собственные и уже написанные, и только задуманные произведения как не-книги своего персонажа Сорокина на полях "Хромой судьбы". При этом среди уже написанных были и те, которые авторы надеялись опубликовать, и на публикацию которых надежды не было. А название книги персонажа - "Современные сказки" - корректно и удачно использовали позже издатели. Упоминают свои не написанные на момент написания (кхм...) книги и другие авторы, например, Марина + Сергей Дяченки в "Казни", Леви Тидхар в "Центральной станции".

Другая группа феноменов - графические, то есть обложки и рисунки. Случилось так, что обложки к не-книгам стали весьма популярным жанром, там есть истинные шедевры. Вот несколько примеров, а вообще спросите интернет "несуществующие книги", кликните в "картинки" и наслаждайтесь.


Фото А3


С другой стороны, в книгах встречаются описания не-картин, вот два примера из Стругацких. "На картине был морской берег, высокая водная даль без горизонта, сумерки и женщина, выходящая из моря. Ветер. Свежо. Женщине холодно. - Хорошая картина, господин ротмистр, - сказал Максим", попав на "Обитаемый остров". "Картина, изображающая подвиг лесопроходца Селивана: Селиван с подъятыми руками на глазах у потрясенных товарищей превращался в прыгающее дерево" ("Улитка на склоне"). Естественно, что подобные описания открывают дорогу для творчества последователей. Которого ждут его будущие исследователи...

Близко к нашей теме лежит "Проективный словарь" Михаила Эпштейна, хотя он не к книге. Упоминался в Интернете "грядуще-русский" и "грядуще-русский словарь", тоже, вроде бы, пока не существующий. Вложение в уста персонажа идей, которые лень развивать, а обозначить хочется - нормальная практика, этим даже балуется один из авторов данного текста. Вообще так называемые "вставные новеллы" можно считать одним из приемов реализации сжатости.

Реплики можно разделить на оценивающие и не оценивающие само несуществующее произведение. Оценивающие - это рецензия и отзыв, не оценивающие - комментарий и словарь. Повторим: такой словарь - это разъяснение слов, употребленных автором в не существующей книге; не путать с разъяснением слов, не употребленных автором в существующей книге. Пример таких рецензий - именно тексты Лема, пример таких словарей - Павич "Хазарский словарь" (обе его версии).

Заметим, что граница между оценивающим и не оценивающим, объективным и субъективным плавна - лучше бы говорить о степени объективности и роли оценки. Например, словарь в - правда, существующей - книге "Понедельник начинается в субботу", отчасти является и комментарием, и рецензией; "чем и интересен". Цитируя - тем более, в эпиграфе - мы оцениваем и даже манифестируем оценку. Даже включая то или иное слово в словарь, мы - чуть-чуть, но все-таки - примешиваем свое отношение. А уж расшифровывая... Тут просматривается боковой лаз в социопсихологию и ментальность - некоторые лингвисты пишут, что русскому языку (а значит и российской ментальности) свойственна оценочность. Еще бы - нас веками уверяют, что мы находимся в осажденной крепости, что кругом алчущие и жаждущие, и главное в жизни - оценить опасность и немедленно или подставить шею, или сесть на нее. Желательно с хрустом. И это в самом мягком случае, но не будем отвлекаться.

Еще один вид литературных последствий - сиквелы, приквелы и прочие квилы к несуществующему. Тут мы вступаем на тонкий ледок неоднозначности, ибо любой текст - это приквел к еще не написанным сиквелам на него. И вообще - о мидквелах ни слова, особенно при детях. Тем более, что среди квилов к вполне существующим книгам (особенно повезло Стругацким) встречаются не просто оценивающие, а совершенно помоечные. Некоторые авторы, обиженные тем, что мир не постелил им красную ковровую дорожку от трапа кареты скорой помощи к литературному трону, считают нужным поведать окружающим, что "не так все было, совсем не так". Те, кого автор исходной книги изобразил нормальными честными хорошими людьми, на самом деле - лжецы, растлители и совратители. Дедушка Фрейд вынул бы сигару изо рта и обронил, что эти милые люди подсознательно хотят сами совращать и растлевать, но боятся последствий и ограничиваются литературным совращением и растлением читателей. Есть и две альтернативные гипотезы. Одна - авторов гложет зависть: их книги не перепечатывали на "Эрике" и на АЦПУ "Минска", не давали почитать "на ночь". Тут просматривается боковой лаз в историю и, кажется, футурологию СССР, но не будем отвлекаться. Еще одна гипотеза - это "символическое присвоение", как детское пририсовывание усов Джоконде.

Теперь, когда мы знаем "как", зададим, то есть -ся, вопросом "зачем". Спросите Интернет "как и зачем", кликните в "картинки" и наслаждайтесь - а мы не будем отвлекаться. "Зачем" опять же делится на единственное четное простое число; на феномены автора и феномены читателя.

Что касается автора, то вариантов много. Например, автору захотелось поиздеваться над теми, кто считает себя его собратьями по цеху - над персонами или вообще над популярным стилем. Так не лучший ли вариант - описать в издевательском смысле некую не-книгу, но так, чтобы читателю, минимально находящемуся в теме, все стало ясно. Хороший пример - "путешествие в описываемое будущее" в опять же, "Понедельнике...". Это вариант "от задачи", а вот "от ситуации" - у автора в голове уже сложился и основной текст, и финтифлюшки, но писать большой текст не достигнуто критическое значение произведения времени на желание. А на все остальное и времени нужно меньше, и желание сильнее. Или вообще - основной текст только еще формируется, а замечания, предложения и возражения уже вьются и хлопают крылами, как у Франсиско Гойи. Тогда проще изложить их и ослабить внутреннее творческое напряжение. Наконец, может быть и так - есть необходимость что-то выразить, сформулировать, на что-то намекнуть или указать, но что-то такое, что проще сделать не в основном тексте, а такой вот вставкой. Когда это делается, чтобы не писать слишком часто "с другой стороны" или "вот, кстати". Далее - писатели тоже люди - озорство: заметят читатели или нет?

Важно следующее. Сам этот прием - введения в текст информации о не-книге - позволяет сказать больше и иногда экономнее. Но он не позволяет сделать книгу, скажем так, умнее. Вложенное содержание ограничивается, упрощенно говоря, содержанием автора. Кроме того, увеличивая концентрацию содержания, автор, вообще говоря, делает более трудным чтение, а значит - сужает круг читателей, которые поняли все. При этом общее количество читателей, так сказать, общая популярность, может и не уменьшиться. Книга делается более многоступенчатой. Две лестницы и одна ракета.

Последняя, загадочная ситуация - когда то, что в голове автора, на самом деле формируется, начиная с последствий основного текста. Может быть, автор часть времени двигался по его оси в обратную сторону? Физик - то есть человек, профессионально работающий в названной области - вряд ли станет всерьез обсуждать эту идею; но и спорить с высказавшим ее не станет. В частности, потому, что для физики она не нова. Многие книги, о которых рассказано в произведениях Борхеса, существуют, казалось бы, только в них. Разумеется, это не так - данные книги существуют, как и идея о движении по оси времени в обратную сторону, в мирах их читателей. Они более реальны, чем подавляющее большинство лежащего на прилавках и пытающегося продаться. Любой персонаж Стругацких, который тоже двигался по оси навстречу мне, не стал бы с этим спорить. Казусы, которые в этом случае возникали, анализируются героями "Понедельника..." и многими прилежными читателями.

Интересные казусы бывали и с переводами. Когда, например, переводчик не понимал игры, и отсылка к несуществующему источнику, но с намеком для читателя, переводилась как реальная и без намека. Бывало и наоборот - информация о каком-либо редком издании воспринималась, как информация о не-книге и переводилась вольно, хотя нормальный перевод на русский язык уже существовал. Случались казусы и с картинками - например, в существующей книге волею издателей оказывались несуществующие картинки. В первом издании "Понедельника..." Стругацких имелись иллюстрации, которые критиковались во внутритекстовом комментарии персонажа, Привалова. В некоторых из последующих изданий иллюстрации отсутствовали, а критика присутствовала - получилась книга с не-иллюстрациями.

Для читателя любые элементы не-книг - это повод пофантазировать, приобщиться к творчеству, наконец - просто развлечься. Впрочем, иногда и подумать - так что расширение возможностей есть. И поискать в каталоге библиотеки или интернете вроде бы несуществующую - а вдруг существующую?! - книгу, упомянутую в книге. И вообще, если долго вглядываться в текст, текст начинает вглядываться в вас.

Это-то хорошо известно - скажете вы, - но он вглядывается молча или что-то сообщает? Да, он что-то сообщает, причем это может стать заметно в трех ситуациях, а именно: при перечитывании книги, ибо вы воспринимаете ее по-другому; при чтении других текстов, что менее очевидно; наконец, при обнаружении в себе - непонятно откуда и зачем взявшихся - мыслей.


Элизабета ЛЕВИН


ТАЛМУД В СВЕТЕ ТЕМПОРОЛОГИИ

По следам беседы в хайфской синагоге 16.6.2019


Цель этой беседы окунуться на ближайшие полтора часав мир Талмуда, чтобы ознакомиться с историей и смыслом этого уникального произведения.Для этого сначала отмечу две важнейшие особенности Талмуда, подчеркнутые британскимраввином, доктором наук Исидором Эпштейном (1894 - 1962) в его книге "Иудаизм":

Диалектика Талмуда, изложенная крайне сжатым, но полным глубокого смысла стилем, делает его книгой за семью печатями для всякого, кто лишен предварительной подготовки.

Талмуд часто воздерживается от формулировки окончательных решений, предоставляя возможность ученику самому приходить к верному выводу, пробираясь сквозь лабиринт противоречивых утверждений. [1]

Иными словами, первая особенность заключается в диалектике, которую неподготовленный читатель не в состоянииосознать сам. Вторая особенность, сводящаяся к невозможностиискать в Талмуде готовые решения на все случаи жизни, предлагает учиться мыслить самостоятельно и принимать на себя личную ответственность за свои решения. Об этих особенностях важно помнить на протяжении всего последующего обзора Талмуда.

Когда говорят о любом отрывке талмудического текста, прежде всего задается вопрос: "Ман танна?", что на арамейском означает, кто тот "танна" (мудрец и законоучитель 1 - 2 вв.н.э.), чьи слова будут обсуждаться. То есть прежде, чем начать обсуждение любого вопроса в Талмуде, важно отметить, кем этот вопрос освещался, в какой исторической среде он возник, и при каких обстоятельствах были высказаны эти соображения. Важно также как можно подробнее узнать о самом мудреце, который первым задал обсуждаемый вопрос, о чертах его характера и о его личной жизни.Предполагается, что, не зная этих деталей, мы можем превратно понять его суждения.

В свете этого подхода я решила начатьсегодняшнюю беседу с того, что представлю вкратце авторов книг, на основе которых буду обсуждать историю Талмуда и его значение. На первом месте в ряду этих авторов оказался Исидор Эпштейн, чьи слова я привела в начале беседы. С его историческим очерком Иудаизм, ставшим одним из первых серьезных обзоров Талмуда на русском языке, я начала знакомство в 1979 г., когда впервые заинтересовалась глубиной хронологических пластов этого древнего учения. Тогда об Эпштейне мне практически ничего не было известно, но сейчас могу рассказать немного и о нем самом. Он родился в Каунасе в час Феникса 1885 - 1900 гг., в одиниз тех редких периодов, происходящих с периодичностью ~493 лет, когда по всей Землеприходят удивительные поколения, ставящие своей целью смену отживших парадигм [2]. С детства мальчик отличался уникальной памятью и поражал способностью все схватывать на лету. К 15 годам он знал весь Талмуд наизусть и был послан во Францию учиться у главного раввина. Затем он получил смиха (квалификацию раввина) у первого ашкеназийского раввина Израиля, Авраама Ицхака Кука. При этом Эпштейн не ограничился религиозным курсом обучения, а гармонично сочетал его со светским высшим образованием. В итоге, защитив две докторские диссертации в Лондонском университете, он был не только раввином в Мидлсборо, но и преподавателем в Лондонском Еврейском Колледже.Студенты не переставали поражаться широте его кругозора, от знания древних языков и античной литературы до современной истории и математики. Впоследствии Эпштейн заслужил мировое признание, став главным редактором первого полного перевода Вавилонского Талмуда на английский, известного как 36-томное издание "Сончино". На своем личном пример Эпштейн убедительно продемонстрировал, что традиционные методы обучения, предложенные Талмудом, не только не мешают, а наоборот, помогают изучающим его осваивать и другие области знания. В этом плане очерки Эпштейна об иудаизме уникальны тем, что в них еврейские традиции гармонично сочетаются с академическими требованиями строгости подачи исторических фактов. Более того, эта работа показывает, как Вера нисколько не противоречит научным взглядам, а более того, не только может, но и должна гармонично сочетаться с академическим требованием достоверности информации.

Знакомство с книгой Эпштейна породило во мне желание продолжить изучение истории иудаизма в целом и Талмуда, в частности, что привело меня к книгам раввинаАдина Штейнзальца, широко известного как у нас, так и за пределами Израиля, блестящими переводами Талмуда с арамейского на иврит и комментариями к Талмуду, переведенными на многие языки мира.

Несколько биографических фактов. Штейнзальц родился в 1937 г. в Иерусалиме. Параллельно с изучением Торы он изучал химию, физику и математику в Иерусалимском Еврейском университете. В возрасте 23 лет он стал самым молодым директором школы в Израиле и разработал новую методику обучения, направленную на развитие творческих способностей учеников. В двух словах, его программа поощряла синтез логических рациональных доводов с ассоциативными иррациональными подходами. Впоследствии этот опыт был расширен Штейнзальцем в его Введении в Талмуд, где он заострял внимание на вопросах, как надо обучать Талмуду, и как Талмуд развивает в каждом читателе особую гибкость ума [3]. Впоследствии Штейнзальц основал Институт изучения иудаизма и был удостоен Государственной Премии Израиля.

Личный пример Штйензальца напоминает ту же картину многогранности интересов, которую мы видели у Эпштейна. Очевидно, такое сочетание принципов точных наук с осознанием необходимости духовного роста в работах Штейнзальца привело меняк тому, что его Введение в Талмуд стало одной из первых книг на иврите, с которой я ознакомилась в начале 80-х годов.

Третьим автором, на которого я буду ссылаться в одном из примеров практического применения подходов Талмуда, сталвидный философ и историк, один из крупнейших исследователей каббалы, уроженец часа Феникса, профессор Гершом Шолем (1897 - 1982). Он родился в Берлине и, подобно двум предыдущим авторам, был разносторонне образованным человеком. По окончаниишколы он изучал математику, философию и иврит в Берлинском университете, а в 22 годазакончил Мюнхенский университет по специальности семитические языки. Затем он переехал в Иерусалим, где на протяжении нескольких десятилетий преподавал иудейскую мистику в Еврейском университете.

Четвертым автором, на работы которого я буду ссылаться в заключительной части беседы, стал профессор иудаизма в Нью-Йоркском университете, Джеффри Рубинштейн (р.1964). Он автор популярной книги Введение в Талмуд на английском языке. В последние годы он опубликовал научную статью по тематике, особенно близкой мне, а именно "Талмудическая астрология" [4]. Его трактовка покажет, как Талмуд проливает свет на суть и ограничения астрологии и темпорологии.

Так как я занимаюсь вопросами времени, то для меня при рассмотрении исторических процессов на первый план выходят даты рождения их зачинателей и тех, чьи имена связаны с основными вехами в развитии этих процессов. Начиная с причин и истоков возникновения Талмуда, я постараюсь показать, как он видоизменялся в разные периоды (и в разные фазы года Феникса), и что мы понимаем под Талмудом сегодня.

Сделаю небольшое отступление и поясню, что понимание дальнейшего изложения не требует предварительного знакомства с методом часов Феникса. Тем не менее для полноты картины приведу краткую справку о структуре года Феникса, длящегося ~493 календарных лет и основанного на циклах вращения Нептуна и Плутона. Подобно солнечно-лунному циклу, чередование видимых углов между Нептуном и Плутоном приводит к разделению года Феникса на восемь последовательных фаз: от нулевой ("часа Феникса") до VII фазы, повторяющихся в каждом году Феникса и напоминающих смену возрастных периодов в жизни человека. Открывают эту последовательность фазы "пифагорейской эры", соответствующие первым 250 годам развития новой парадигмы. При этомчас Феникса соответствуетзарождению идеи; I фаза - ее детству и росту; IIфаза - подростковому кризису, III фаза - периоду возмужания. Начиная с IV фазы (кризиса середины жизни), назревает перелом, и на протяжении последующих 250 лет "эпикурейской эры" ударение смещается на распространение идей. При этом V фаза соответствует зрелости;VI фаза - кризису старения, а VII фаза - закату идеи перед наступлением нового спирального витка развития.

На иврите название "Талмуд" связано со словом "обучение" и обозначает комментарии и трактовки письменного (Тора) и устного (Мишна) учений, помогающих понять законы иудаизма. В свете модели часов Феникса у истоков иудаизма стоит пророк Моисей, предположительно родившийся в районе часа Феникса 1564 г. до н.э. и получивший на горе Синай Тору - священный текст, в котором нельзя изменить ни единого слова. В тот период народ, получивший Тору, разговаривал на том же языке, на котором дана была ему Тора. За последующий год Феникса, длившийся до рождения пророка Самуила, весь народ прошел долгий и сложный путь, сопровождавшийся многими взлетами и падениями. Царь Саул, родившийся в новом часу Феникса, положил конец эпохе судей и стал зачинателем нового общественного строя, а именно царства. Годы шли, сменялись цари, но народ продолжал хранить и передавать из поколения в поколения Тору. В 587 г. до н.э., в час Феникса, наступивший через тысячелетие после получения Торы, произошла гигантская катастрофа - разрушение Первого храма. Остатки народа, пережившие эту катастрофу, были угнаны в Вавилон, чтобы впоследствии вернуться из плена и начать строить Второй храм. Ключевыми фигурами тех дней стали пророк Даниэль, а также Эзра и Нехемия, которые, скорее всего, были уроженцами часа Феникса. По возвращении в родные края народ вновь обратился к Торе, но за тысячу лет его разговорная речь претерпела немало изменений. Многое изменилось в жизни людей; живая связь с первоначальным языком Торы была утеряна, и потому росла потребность в толкованиях.

Напомню, что Первый храм не был разрушен "случайно". Предшествовали тому долгие годы отхода народа от законов Торы, сопровождавшиеся такими ужасающими нарушениямизаветов, как идолопоклонством и человеческими жертвоприношениями Баалу. В новой эпохе такие искажения учения были неприемлемы, и задачей толкователей Торы было отыскивать новые пояснения Торы. В этот период, совпадающий с завершением книги Псалмов (Tehilim) и с зарождением Мидрашим (пояснительных текстов учения), выделяются два методологически разных подхода к тому, как доходчивее прояснять суть и смысл учений. Первый подход связывают с так называемыми галахическими суждениями. Буквально слово галаха связано с корнем, относящимся к слову "идти", и подразумевает "путеводитель", наставляющий людей на верный жизненный путь. Второй подход называется агадическим (от ивритского корня "говорить"). Онотносится к аллегорическим историям, сказкам, былям или притчам. В целях обучения к агаде прибегают, когда хотят пояснить что-либо при помощи литературных образов или метафор. При этом извлечение морали предоставляется самим слушателям. В период Второго храма оба эти направления развивались параллельно.

К этому хотелось бы сделать небольшую добавку, основанную на моих догадках о том, что помимо рациональной галахи и ассоциативной агады существовало и направление, основанное на воздействии музыки. В прошлых беседах я подробно рассказывала о многовековой истории создания Псалмов. Их особенностью было то, что псалмы не столько читались вслух и осмысливались логично, сколько воспринимались в единении с музыкой и чувствами, пробуждаемыми музыкальными ритмами и напевами (нигуним). К сожалению, после разрушения Второго храма пение и игра левитов были запрещены, и музыка надолго умолкла в служениях иудаизма. Тем не менее в пользу предположения о том, что учение можно было пояснять и с помощью музыки, свидетельствует тот факт, что один из основателей хасидского движения Хабад, Алтер Ребе (1745 - 1812), говорил своим ученикам: "Когда у вас возникают особенно сложные вопросы в Талмуде, я не буду пояснять их словами, а просто исполню вам нигун". То есть наиболее труднодоступныедля ума понятия могут легче и полнее восприниматься сердцем.

Так или иначе, на протяжении долгих веков большинство пояснений Торы записывались лишь случайно и отрывочно.Изменения начали происходить с началом нового года Феникса в 84 - 83 гг. до н. э. и с зарождением Мишны и Талмуда. В тот час Феникса родилсяГилель Вавилонянин (Гилель hа-Закен, ~75 г. до н. э. - 5 г.) - наиболее значительный из законоучителей и мудрецов эпохи Второго Храма, связавший накопившиеся в иудаизме устные предания с Торой. С одной стороны, Гилельвходил вместе с Шамаем в пятую и последнюю "пару" законоучителей, а с другой стороны, он стал первым представителем нового типа мудрецов, так называемых таннаим. Более того, Гилель стал основателем той школы и династии, чьи традиции мы продолжаем и сегодня. Символично, что с именем Гилеля, родившегося в период зарождения новых парадигм, связано одно из самых распространенных преданий иудаизма. Эта история повествует о язычнике, возжелавшем принять иудаизм, но устрашившемся обилия его законов. Он обратился к Гилелю, сказав, что перейдет в иудаизм, если тот сумеет разъяснить смысл своей веры так быстро, что спрашивающий устоит на одной ноге. (Кстати: в те дни, когда не было ручных часов, фраза о возможности устоять на одной ноге означала то, что сегодня мы бы назвали пятью минутами). Ответ Гилеля был мгновенными исчерпывающим: "Что тебе неприятно, того не делай другому -вот сущность Торы, а все остальное есть лишь объяснение к этому". Эти крылатые слова, существующие уже более 2000 лет, метко характеризуют емкость и сжатость информации, передаваемой в час Феникса.

На личном уровне Гилель, сочетавший мудрость с благочестием и простотой, стал образцом для подражания последующих поколений. В нынешний терминах Гилеля назвали бы "новоприбывшим".Он родился в Вавилоне, а в Эрец Исраэль приехал юношей. Хотя по роду занятости он был дровосеком и относился к "простонародью", по времени рождения он принадлежал к поколению с обостренным чувством собственного предназначения. Показательно, чтопричины, приведшие его к признанию окружающими, были тоже связаны с вопросами "времени". Его первая известная галаха (суждение, как нужно поступить согласно законам) возникла на фоне того, что однажды совпали два праздничных события: субботний вечер и начало Пасхи. В силу противоречий между предписанными ритуалами этих разнородных празднеств верховный коэн затруднялся принять решение, как ему поступить. Тогда обратились за советом к Гилелю, и его решение было принято без возражений. В итоге Гилеля признали самым мудрым законодателем и предложили ему стать главой Синедриона.

Согласно Талмуду, начиная с 30 г до н. э., Гилель стал главой Синедриона и основоположником едва ли не самой длинной династии в мире (15 поколений из рода Гилеля управляли Синедрионом!).Под влиянием Гилеля, Синедрион стал не столько судом, как того желали римляне, сколько академией Закона. За весь год Феникса, в период которого Синедрион управлялся династией Гилелей, лишь один раз правление ненадолго перешло к человеку, не бывшему прямым потомком Гилеля. Этим танна был его любимый ученик Йоханан бен Заккай, который после разрушения Иерусалимского храма основал в 70 годуцентр изучения Торы в Явне, но перед своей смертью вернул право правления потомкам Гилеля. Благодаря преемственности традиций в роду Гилелей, даже разрушение храма не нарушило передачи Торы из поколения в поколение, а Синедрионпродолжал действовать вплоть до наступления очередного часа Феникса в 411 году.

С тех пор, как Гилель стал главой Синедриона, его помощником был Шамай - танна, принадлежавший к старшему поколению и последней фазе уходящего года Феникса. Между двумя этими мудрецами часто разгорались споры, когда один из них принимал одно галахическое решение, а второй другое. Тем не менее, несмотря на видимые противоречия, при вдумчивом рассмотрении зачастую можно заметить, что диалектический метод сравнения суждений обоих мудрецов позволял найти точки примирения их взглядов, и что Гилель, традиционно считающийся мягким человеком, принимал порой более суровые решения, чем якобы жесткий Шамай.

В эпоху Гилеля и Шамая их ученики все чаще старались записывать наиболее важные поучения мудрецов. В разных местах множились списки тех или иных галахических суждений, и такие сборники назывались мишнайот (мн. от мишна. Если Тора - это учение, то мишна - это повтор или пояснение). В период, предшествовавший разрушению Второго храма, на территории Эрец Исраэль параллельно сосуществовало множество направлений, выросших из иудаизма. Хотя все они принимали факт получения Торы на горе Синай, их отношение к устному учению могло кардинально различаться. Так называемые прушим (фарисеи) убеждали в том, что Мишна, как и Тора,была дана на горе Синай, чтоделало ее частью священного писанина. С ними не соглашались представители других направлений, убежденных в необходимости менять Мишну, идя в ногу со временем. Одни мудрецы полагали, что Мишну нужно записывать; другие убеждали, что записывать Мишну нельзя. Последние мотивировали запрет тем, что каждому человеку нужно пояснять законы наиболее близкими ему словами и понятиями. Поясняя что-либо, нужно смотреть конкретному человеку в глаза и чувствовать его реакции всем сердцем. Если пояснения записать, то они превратятся в сухую букву закона, что, в свою очередь, приведет к утере живой связи поколений и взаимопонимания между учеником и учителем. В итоге одни комментарии записывались, а другие оставались лишь в памяти слушателей.

В первом веке появилось важное деление на четыре способа восприятия Торы, которое впоследствии вошло в Талмуд (Хагига, 14 б) как притча о четырех уровнях понимания сакральных текстов. По этому сказанию четверо мудрецов (таннаим) вошли в апельсиновый сад (пардес), но только один из них сумел благополучно выбраться из него: Бен Азай взглянул - и умер, Бен Зома взглянул и сошел с ума, Элиша бен Абуя (Ахер)стал вырывать саженцы с корнем, и только Рабби Акива вошел и вышел с миром. Для того, чтобы понять скрытый смысл этой притчи, нужно знать, что на иврите пардес- это не только сад, но и акроним (без гласных, как это принято на иврите):

Пшат - простой, буквальный смысл

Ремез - намек, аллегорический смысл

Драш - логическое толкование

Сод - секрет, мистический смысл.

Совмещая это понимание с учением о Стихиях, изложенном мною в Картогафия эмоций [5], заметим, что Бен Азай - это олицетворение Стихии Земли, принимающей все за чистую монету.Попритче, когда он взглянул на отблеск камней, то они показались ему поверхностью воды. Бросившись в "бассейн", он упал на камни и разбился насмерть. Иными словами, тот, кто относится только к буквальному тексту, может полностью утерять его смысл.

Бен Зома - олицетворение Стихии Огня, угадывающей за всем таинственную движущую силу. При этом может казаться, будто за каждым словом, буквой или знаком кроется смысл, доступный лишь посвященным. Так как любой символ может относиться к целому ряду понятий, подход Огня может привести к оторванности от реалий. И действительно, Бен Зома лишился рассудка.

Элиша бен Абуя - олицетворение Стихии Воздуха. Хотя он считался непревзойденным в умении логично толковать законы Торы, но так и не обрел Веры - тех аксиом, на которых зиждется любое логическое построение. Существует несколько версий, почему он получил прозвище Ахер. По одной из них, после подавления римлянами восстания Бар-Кохбы в 135-136 гг. Элиша бен Абуя отрекся от иудаизма. Он уподобился римлянам, сбрил бороду и начал вести разгульный образ жизни. Когда он забрел в те места, где жил раньше, одна женщина с удивлением спросила, кто он. В ответ на его признание, что он Элиша бен Абуя, она не поверила и сказала, что он ахер, что означает "другой". Иными словами, после вероотступничества он стал иным человеком. По второй версии свое прозвище Элиша бен Абуяполучил за то, что на все умел смотреть диалектически. Что бы ему не говорили, он отвечал: "Можно на это смотреть так, но, с другой стороны, можно взглянуть и эдак". Отмежевавшись от веры, он сугубо рационалистически (в духе Стихии Воздуха) считал, что в любом утверждении может быть своя истина. Впоследствии Маймонид писал, что Ахер стал саморазрушительным, так как его попытка сугубо интеллектуального постижения мира усилила в нем внутренние противоречия и наказала за интеллектуальную гордыню, лишив его корней и веры.

Четвертый танна, Рабби Акива - олицетворение Стихии Воды. Он воспринимал Тору всем сердцем, а не только органами восприятия, умом или желанием разглядеть в каждом ее знаке мистическое начало. Обобщая все подходы, можно отметить необходимость гармоничного соединения в наших сердцах всех четырех способов мировосприятия, включая земные реалии, наши страстные желания, трезвые размышления и искреннюю любовь к постижению законов. Иными словами, притча о пардесе может трактоваться как призыв к синтезу галахи с агадой и нигуним.

Рабби Акива был одним из первых таннаим, пытавшихсязаписывать устныеучения, но ему не удалось осуществить эти планы, так как народ Израиля постигла очередная трагедия - Иудейская война. Послеподавления римлянами восстания Бар-Кохбы не только он сам, но и Рабби Акива вместе с его учениками были казнены. Большинство уцелевшего населения спасалось бегством в Вавилон; лишь немного законоучителей остались в Эрец Исраэль, чтобы создать новый центр изучения Торы в Тверии.

На фоне этих ужасных событий, в 135 г., в третьей фазе года Феникса родился один из прямых потомков Гилеля, Рабби Йегуда hа Наси, известный как Рабби. Именно он считается тем, кто записал Мишну, т.е. свод всех разрозненных галахот или мишнайот, которые со времен Гилеля накапливались в списках различных законоучителей. Это был гигантский труд, при создании которого требовалась пересмотреть множество пояснений к закону, записанных несколькими поколениями таннаим. Более того, Рабби стал не просто бессистемным собирателем, а тем, кто придал Мишне логическую структуру, объединяя все мишнайот в шесть упорядоченных томов. (Замечу, что, хотя в иврите укоренилось понятие шиша сидрей Мишна (шесть разделов Мишны),по сей день, как говорит Штейнзальц, возникают предположения, что первоначально был и седьмой, ныне утерянный раздел).Так или иначе, благодаря Рабби, Мишна, записанная им на прекрасном иврите, приобрела законченную форму.

Что двигало Рабби при составлении Мишны? Скорее всего, опасения, что вот-вот завершится мирная передышка - дар небес, позволивший спокойно работать над записью устного учения. Он был уверен: если не успеть в срок собрать жемчужины мудрости былых лет, они неминуемо пропадут. Согласно Часам Феникса, такие чувства свойственны уроженцам третьей фазы года Феникса, рожденным после второй (кризисной) фазы. В нашу эпоху третья фаза длится пару десятилетий, и те, кто рождаются в ней, как правило, стремятся довести до совершенства идеи, высказанные уроженцами часа Феникса.

Вдобавок к рассмотрению исторического фона, сопутствующего рождению Рабби, важно отметить роль взаимосвязи между ним и егоримским селестиальным близнецом, без которой не было бы ни Мишны, ни Талмуда. Оказывается, что эффект селестиальных близнецов (т.е. изоморфизм судеб людей, родившихся одновременно [6]), проявился в удивительной многолетней дружбе, связывавшей Рабби с его селестиальным близнецом, римским императором Антонином. Согласно агаде, в год рождения Рабби император Адриан ввел жесточайшие меры против иудаизма. В частности, под страхом смертной казни запрещалось выполнять обряд обрезания. Когда у прямого потомка Гилеля родился сын и новорожденному сделали обрезание, нашлись злые языки, донесшие об этом императору. Нарушителей вызвали в суд, и всей семье грозила смертная казнь. Убитые горем, несли отец и мать своего младенца на заклание, но по дороге им встретилась жена императора, с которой они были хорошо знакомы. Та поздравила родителей с малышом, но очень удивилась их опечаленному виду. Узнав, в чем причина, она решиласьпомочь их беде. Вышло так, что ее сын Антонин родился в тот же день, что и Рабби, и потому она предложила ненадолго поменяться младенцами. По преданию, при обмене Антонин проснулся. Мать Рабби покормила его грудью, и малыш продолжил спать. Его показали императору, и на том преследования против семьи Рабби прекратились. Но на этом не закончилась история дружбы между еврейским мудрецом и римским правителем. Талмуд сохранил о том множество преданий, и, хотя историки не уверены, кем именно был тот Антонин, многие считают, что речь идет о Марке Аврелии. Так или иначе, в период сорокалетнего духовного правления Рабби на земле Иудеи воцарился мир, позволившиймудрецам из разных краев собраться, чтобы вместе завершить сбор записей мишнайот. Этот мирный период нужен был иудаизму, как глоток свежего воздуха. Без него вряд ли бы стало возможным последующее создание Талмуда.

Продолжая историю Рабби и Антонина, приведу притчу "Секретная пряность", имеющую также отношение ко времени. Случилось это, когда Антонин приехал в гости к Рабби, и жена того приготовила для него угощение. Антонину еда так понравилась, что он взял у хозяйки дома рецепт ее приготовления. По приезде домой Антонин огорчился, что его поварам не удалось повторить тот дивный вкус, и еда не доставила ему удовольствия.Рассердился Антонин и, вернувшись к другу, обвинил, что его обманули, скрыв некую секретную пряность. "Продай мне эту пряность", - приказал Антонин.Улыбнулся Рабби и сказал, что был бы готов поделиться пряностью и бесплатно, но она не продается. Пуще прежнего рассердился Антонин, говоря, что готов дорого заплатить за этот секрет. Но Рабби пояснил, что секрет заключался не в пряностях, а в атмосфере субботы, ибо их трапеза была в субботний день, и именно это придало еде особое удовольствие. С точки зрения темпорологии, эта притча подчеркивает неравномерность течения времени, ибо вкус блюда меняется в зависимости от дня его подачи. Притча говорит и о существовании вещей, которые нельзя купить ни за какие деньги. К таким вещам относится и время. Даже императорам не дано изменить законы времени.

Возвращаясь к Мишне, добавим, что ее текст предельно сжат. Порой он так лаконичен, что напоминает некий код или шифр. Частично это диктовалось стремлением Рабби работать с максимальной скоростью из опасения, что в любой момент Антонин мог уйти, и тогда мирная передышка могла закончиться. Другой причиной краткости, усложняющей понимание Мишны, а впоследствии и Талмуда, было то, что авторы тех лет опускали большинство привычных для них подробностей, не считая нужным пояснять детали быта, казавшиеся им само собой разумеющимися. Проиллюстрирую это небольшим примером мозаики, сохранившейся в парке Ципори. На полу древней синагоги, относящейся к периоду таннаим, изображены символы знаков Зодиака с их названиями на иврите и традиционными человеческими фигурами. Считалось, что подобная картина звездного неба поясняла законы движения планет и настраивала входящих в синагогу на возвышенный лад.Символично, чтопо свидетельствамагады, Рабби завершил Мишну именно в этой синагоге и вблизи этой мозаики [7]. Возникает вопрос: еслиевреям запрещено (как утверждают сегодня некоторые) рисовать или заниматься астрологией, то как относиться к явным нарушениям этих запретов основоположником Мишны, лежащей в основе Талмуда? Ответ простой: в те времена понимали, что рисовать людей можно. Запрет относился к тому, что нельзя рисовать идолов, и нельзя поклоняться иконам. Что же касается знаков Зодиака, то без их понимания невозможно составлять календари и определять дни праздников и суббот, начала месяцев или Нового года. В большой степенииудаизм зиждется на циклах богослужения, основанных на сложном солнечно-лунном календаре. Все это было настолько очевидно составителям Мишны, что не требовало дополнительных разъяснений. Свидетельствами такого взгляда служат и замечательные мозаики в синагогах Тверии тех лет, с их еврейской символикой гранатов и семисвечников, но при этом обязательно со знаками Зодиака и изображениями людей.

Итак, Мишна была завершена Рабби в Тверии, но как уже упоминалось, после восстания Бар-Кохбы большинство мудрецов бежало в Вавилон, где начали возникать крупные центры по изучению иудаизма или талмудические академии. Период создания этих академий совпадает с четвертой фазой года Феникса и с переходом от пифагорейской эры к эпикурейской. Напомню,что пифагорейская эра соответствует первым 250 годам после наступления часа Феникса (начала нового года Феникса). Этот период назван так в честь уроженца часа Феникса Пифагора, и подобно ему, уроженцы этой эры видят своей целью зарождение и исследование новых парадигм. Как правило, в пифагорейский период новое знание параллельно зарождается в небольших разрозненных общинах,примером которых могут служить школы Гилеля и первых таннаим.Не так происходит во второй половине года Феникса в его эпикурейские 250 лет, когда из множества различных замыслов выкристаллизовывается одна центральная идея, которая переводится на другие языки, перекочевывает в другие страны и становятся предметом изучения в академиях.Так произошло и после восстания Бар-Кохбы, когда в эпикурейской эре практически исчезло все множество сект (саддукеев, зелотов, ессеев), и остались лишь прушим, полагавшие, что Мишну, как и Тору, следует изучать в академиях. Как и при создании любого академического курса, при изучении Мишны возникла потребность в учебниках. Роль такого учебника и выполнил Талмуд, созданный следующим поколением мудрецов, пришедших после завершения Мишны и называемых амораим(амора - это помощник учителя, громко повторяющий вслед за ним излагаемый урок).

Важно осознать, что Мишна написана на иврите, а народ ко времени ее завершения уже перешел на разговорные арамейские языки:в Вавилонеговорили на восточном арамейском, а в Эрец-Исраэль - на западном арамейском. Оба этих языка используют одинаковые буквы и считаются родственными ивриту, но тем не менее это разные языки. В итоге Талмуд написан на пестрой смеси трех языков.ХотяШтейнзальц уверяет, что, зная иврит, нет проблемы выучить наборслов, необходимых для понимания арамейских текстов Талмуда, при кажущейся простоте такой задачи, все не так просто, и сам Штейнзальц добавляет пример тому [1]. Возьмем простой корень шахах. На ивритеон означает "забыл", а на арамейском "преднамеренно оставил". Когда такое слово встречается в Талмуде, нам не всегда ясно, написано ли оно на иврите или на арамейском.

Итак, если Талмуд написан как руководство по изучению Мишны, то представим себе многоэтажное построение, в основе которого заложена Тора, над ней надстраивается Мишна, как свод трактовок законов Торы, а вслед за ней добавлен уровень пояснений к ее применению. Начиная с третьего века, цель амораим была прокомментировать и пояснить ученикам законы, приведенные в Мишне. Процесс учебы в академиях начинался с того, что учитель зачитывал вслух какой-то отрывок из Мишны. Текст читался на иврите, и в нем нельзя было изменить ни единого слова. Затем начиналась оживленное обсуждение всевозможных трактовок зачитанного отрывка. Пояснения строились как на уровне рациональных суждений (галахот), так и при помощи аллегорий или притч (агадот). Зачастую дискуссии переходили в ярые споры между амораим.

Яркой парой амораим, спорящих обо всем, были представители четвертой фазы года Феникса,заложившие фундамент талмудических академий, Рав и Шмуэль. Остановлюсь подробнее наШмуэле, ставшем одним из легендарных мудрецов Талмуда и получившем прозвище Ярхинаи за его познания лунных циклов (яреах на иврите -это Луна). Он стал первым человеком, которому дозволено было составлять календари в диаспоре. До него и до начала этой эпикурейской эры Синедрион удерживал господство над диаспорой посредством единовластия над временем: т.е. над введением високосных месяцев и установлением праздников, определявшихся по системе опроса свидетелей, фиксировавших определенные звездные конфигурации на небе. В конце второго века эта традиция была нарушена Шмуэлем, слывшим видным врачом, астрономом и астрологом, уверявшим, что ему "известны пути звезд на небе, как тропинки родного города Негардеи". Впоследствии это привело к тому, что в начале четвертого века Гилель II составил таблицы вычисления календарей, и тем самым отменил необходимость опрашивать свидетелей и быть зависимым от погодных условий.

Слава Шмуэля и его оппонента Рава постоянно росла, и к ним в академии стекалось множество учеников. С годами споры между амораим записывались, собирались и отсеивались. К началупятого века (и к концу года Феникса) они систематизировались в двух Талмудах - один из них (Вавилонский) создавался, главным образом, в Вавилонских академиях Суры, Пумбедиты и Негардеи,а второй (Иерусалимский) создавался в Тверии. В обоих Талмудах основой была Мишна, вследза законами которой размещались пояснения и обсужденияамораим.

Составление Иерусалимского Талмуда оборвалось в период 408 - 415 годов, когда были аннулированы права Гамлиила VI, стоящего тогда во главе Синедриона. В425 г., со смертью этого последнего отпрыска династии Гилелей, исчез последний след древнего Синедриона, а Иерусалимский Талмуд так и осталсянезавершенным. Со дня рождения своего основателядо смерти Гамлиила VIдинастия Гилелей просуществовала около 500 лет - один год Феникса.

В отличие от Иерусалимского Талмуда, Вавилонский обрел свою законченную форму (Гемара) по инициативе уроженца седьмой, заключительной фазы года Феникса, Рава Аши (~352 - 427 гг.), руководившего академией Суры на протяжении 60 лет. Благодарю его преподавательскому таланту, слава Рава Аши распространялась по всей диаспоре, а Талмуд в его руках становился эффективным пособием в процессе обучения. Как отмечалось в Часах Феникса, представителям пифагорейских эр было свойственно отыскивать новые законы, а представителям эпикурейских эр свойственно создавать пособия по методике обучения. В итоге при Раве Аши студентам академий было привычнее читать не оригиналы, а учебник (Талмуд). В этой связи вспоминается высказывание уроженца часа Феникса, раввина Йегуда Ашлага (1885 - 1954), убеждавшего, что у детейдо совершеннолетия (бар мицва, 13 лет) уже должно зародиться в сердце понимание Торы.Но что делать, если и после13 лет у человека не возникло такого понимания? Тогда ему можно до 40 лет изучать Талмуд, в надежде, что он поможет ему раскрыть свое сердце для Торы. Но если и это не помогает, то лишь тогда можно обратиться к изучению каббалы. Иными словами, по Ашлагу, как Талмуд, так и каббала не являются обязательными предметами обучения в иудаизме, а лишь эффективными пособиями для обучения законам Торы.

Рав Аши много сделал для сохранения пояснительных галахических и агадических текстов.Совместно с Мишной эти тексты (Гемара) стали называться Талмудом. Завершенный к концу года Феникса,его труд был воистину монументальным. Отдавая должное жизненному подвигу Рава Аши, Штейнзальц, тем не менее,напоминает, что "Вавилонский Талмуд можно в определенном смысле назвать духовным отражением личности рава Аши - отражением образа его мысли и творческих методов". Перед нами в большой степени портрет самого человека, которой, создавая Талмуд, отсеивал все, что считал маловажным.

После смерти рава Аши Талмуд практически не пополнялся. Деятельность амораим продолжаласьвплоть до завершения Талмуда в V веке, совпавшего с завершением этого года Феникса. Окончательная версия Талмуда, дошедшая до наших дней, была завершена при последнем из амораим, по имени Раввина II(422 - 500), родившемся через год Феникса после Гилеля.В очередном году Феникса начались гонения на академии Вавилона. Они были закрыты при шахе Фирузе (459 - 486), а с их закрытием закончился и период составления Талмуда.

В последующей пифагорейской эре (411 - 658) основное направление в развитии иудаизма вернулось в Эрец Исраэль, где зародился новый тип поэзии, называемой "пиют", т. е. религиозная песнь, во многом близкая к молитве, но превосходящая ее образностью и поэтическим чувством.Внимание к Талмуду вернулось в эпикурейской эре того же года Феникса, когда в эпоху Арабского халифата центр культурной деятельности иудаизма вновь сместился в диаспору. Настал час возрождения былой славывавилонских академий, во главе которых тогда стояли так называемые гаоны - духовные лидеры народа и наиболее признанные толкователи Талмуда. Как и в предшествующих эпикурейских эрах, наступили дни систематизации знания и его распространения в странах рассеяния. Новые академии по примеру Суры и Пумбедиты возникали по всей территории Европы - в Испании, Франции и Германии.

Важный взнос в дальнейшую судьбу Талмуда внесли представители Золотого века еврейской поэзии в Испании, и среди них Дунаш бен Лабрат (920 - 990) - уроженец часа Феникса, видный комментатор Торы и один из любимейших учеников Саадии Гаона, стоявшего во главе Сурской Академии.В молодости он переехал в Кордову, и там при дворе Абдаррахмана III входил в кружок знатоков иудаизма. Там онсоздал новую грамматику иврита. Тысячелетие минуло со дня смерти Дунаша бен Лабрата, но его грамматикой мы пользуемся и сегодня. В те же дни, параллельно с новой грамматикой, в Тверии была разработана новая система письма и огласовки. Созданные Аароном Бен Ашером (900 - 940) рукописи стали основой сегодняшней печатной еврейской Библии, а созданная им 1000 лет томусистема записи легла в основу современного иврита. В итоге все последующие знатоки Талмуда составляликомментарии не на арамейском, как это было в Вавилоне, а на воспрявшем к жизни иврите. То есть основной заслугой Дунаша бен Лабрата было умение вернуться к истокам иудаизма, к Моисею, поднимая при этом иврит на новый уровень.

Следующим человеком, сыгравшим значительную роль в развитии Талмуда, стал РаШИ (Рабейну Шломо Ицхаки, 1040 - 1105), родившийся на севере Франции в первой фазе года Феникса.Согласно РаШИ,слывшему крупнейшим средневековым комментатором Талмуда и Библии, считалось, что Феникс возрождается к жизни каждые 1000 лет. Очевидно, сам он видел себя Фениксом, возвращающимся ко временам Гилеля и Раби Акивы, и возрождающим древнюю мудрость на ее исконном языке.

БлагодаряРаШИ, к Талмуду добавился еще один уровень - помимо Мишны, и Гемары, в Талмуд были введены дополнительные комментарии на средневековом иврите. Сегодняшний Талмуд не мыслим без добавок РаШИ, но при введении его толкований возникли и дополнительныепроблемы. Одна из них заключается в новом смешении языков. Хотя РаШИ писал на иврите, его словарного запаса на этом древнем языке не хватало, и в его писаниях насчитывается около 2500 так называемых лаазов - латинских или старофранцузских слов, записанных ивритскими буквамии без добавления гласных. Из-за такого смешения языков позднее многие переписчики не понимали, что хотел сказать автор, и вносили свои правки или опечатки.

Более того, чтобы переписчикам оставалось ясным, какие из отрывков Талмуда относились к Мишне, к Гемаре или к позднейшим комментариям, РаШИ придумал собственный шрифт (ктав РаШИ). Чем-то он напоминает традиционный шрифт, но тем не менее имеет и свои особенности. Разные шрифты служили переписчикам указателями авторства тех или иных высказываний.

Приделав такой долгий исторический путь, попробуем теперь описать сложную организацию страниц современного Талмуда. Когда я смотрю на разграничение отдельных полей на его страницах, мне кажется, что изобретатели Windows на самом деле были знакомы с Талмудом. Дело в том, что каждая страница Талмуда имеет строгую структуру, и каждое поле на его страницах само по себе несет важную информацию.

Посреди центрального поля особо подчеркнутым шрифтом выделяется отрывок из Мишны. (Замечу, что по сей день, Талмуд является основным источником текста Мишны, так как до сих пор она не издавалась отдельным достоверным академическим изданием).Под отрывком из Мишны в том же центральном столбце, но другим шрифтом, приводится соответствующие комментарии Гемары.

Глядя на полный разворот листа Талмуда, нетрудно заметить, что нумерация страниц указана всегда наверху, и что обе страницы разворота пронумерованы тем же номером,но при этом, еслиодна из них будет считаться, например, 5а, то вторая - 5б. Наверху также указываются названия трактатов по первым строкам Мишны.

В столбце, близком ко внутренней стороне страницы, вблизи от переплета, сверху всегда особым шрифтом выделен отрывок из Гемары, а под ним приводятся комментарии РаШИ. С другой стороны страницы, ближе к ее краю, приводятся комментарии прямых потомков РаШИ. Хотя сыновей у него не было, но обе его дочери отличались незаурядными способностями и знанием Талмуда. Они сами, их мужья, дети и целая плеяда учеников РаШИ внесли немало ценныхдобавок (Тосафтот) как к пояснениям талмудических текстов, так и к пояснениям толкований их учителя.

Такова была структура первого типографского издания Талмуда. Как уже отмечалось, до изобретения книгопечатания переписывать и читать Талмуд со всеми его многоуровневыми надстройками и разными шрифтамибыло необычайно сложно.Переворот произошел в новом часу Феникса, когда в 1394 году пришло новое поколение, а вместе с ним родился и первый книгопечатник - Иоганн Гутенберг, и первой книгой , изданной им, была Библия.

Уже в первой фазе года Феникса родился Даниэль Бомберг (между 1470 и 1480 -1553, ) - голландский первопечатник, ставший первым издателем Вавилонского и Иерусалимского Талмудов. Его огромной заслугой в деле сохранения и развития Талмуда была удобная, ставшая классической, организация текста. Нумерация страниц его издания 1520 года, вошедшего в историю как Венецианский Талмуд, сохраняется по сей день без изменений. Все последующие добавки более поздних раввинов(Ришоним) или ссылки к их комментариям, написанные после раби Йосефа Каро (Ахроним), должны печататься на полях мелких шрифтом так, чтобы не нарушать ни нумерацию, ни основную часть Мишны и Гемары.

Более поздний текст, который сегодня принято называть Талмудом, -это издание, известное как Виленский Талмуд, завершенное в 1886 г. в Вильнюсе, уже в новом году Феникса.Инициатором этого издания была вдова Ромм. После смерти мужа, владевшего типографией, она обратилась к ведущим раввинам того времени, чтобы они помогли отредактировать полное издание Талмуда. Все сегодняшние тома Талмуда - это фактически фотокопии того издания, в основе которого лежали фотокопии Венецианского Талмуда, но с добавками на полях современных ссылок. В итоге в любом издании Талмуда сохраняется нумерация 2947 листов, или 5894 страниц. В последующих изданиях Талмуда можно было увеличивать размеры страниц, чтобы вносить добавки, но если, например, ссылка говорит, что в Венецианском Талмуде текст появлялся в разделе Хагига на стр. 14б, то и во всех других изданиях этот текст обязан появляться как Хагига 14б. Такая система обеспечивает сквозные ссылки через века и страны и упрощает исследователям изучение истории Талмуда. Читая Талмуд со всей его скрупулезной системой отсылок к первоисточникам, невольно понимаешь, что вся современная научная система указания цитат выросла из этих талмудических традиций.

Пару заключительных слов о Иерусалимском Талмуде. Первая попытка его полного издания была предпринята также Бомбергом через несколько лет после Вавилонского Талмуда. Несмотря на то, что этот Талмуд никогда не был завершен, интерес к нему начал возрастать в современном Израиле, и, начиная с 1995 года, его стали изучать в ряде йешивот. С годами возник ряд вопросов о различиях между обоими Талмудами. Например, хотя храмовая служба должна была бы проводиться в Эрец Исраэль, раздел "седер Кдушим", относящийся к указаниям ее проведения, как это ни странно, полностью отсутствует именно в Иерусалимском Талмуде. С другой стороны, все, что касается земледелия, садоводства или сроков отдыха полей и снятия первого урожая, записано в Иерусалимском Талмуде, но полностью отсутствует в Вавилонском.

Завершая историю Талмуда, особо отмечу, что эта уникальная книга развивалась, благодаря стараниям многих поколений и многих разных людей. Были среди них как женщины (например, дочери РаШИ), так и неевреи (например, католик Бомберг). В целом важно отметить, что составители Талмуда последовательно проводили в жизнь идеи любви и уважения к человеку, кем бы и где бы он не родился. В частности, раввины средневековья во главе с РаШи внесли большой вклад в борьбу за уравнение в правах женщин и людей разного вероисповедания.

Это замечание об основных идеях Талмуда, приводит к вопросу о том, как его следует читать. Прибегая к современным ассоциациям, читать Талмуд следует по методу Шерлока Холмса, использующему наблюдательность, дедукцию и гибкость мышления. При этом существуют определенные правила, поясняющие, что у каждого слова и понятия в Талмуде есть свои значимость и смысл.Приведу пять основных правил анализа Талмудического текста:

1. Мишна обладает неоспоримым авторитетом. То есть все, сказанное в ней, каким бы кратким или зашифрованным оно не казалось, нельзя менять ни в коем случае.

2. Никакие случайности, даже в лексике и фразеологии Мишны, принципиально невозможны. Если в тексте что-то звучит странным или непонятным, значит, нужно на это обратить особоевнимание

3. Все расходящиеся мнения мудрецов имеют общую основу. Даже если один мудрец сказал одно, а другой якобы говорит нечто противоположное, то на самом деле противоречия быть не может. Нужно подняться на такой уровень, при котором противоречия исчезнут. Например, если один полагает, что яблоко красное, а второй спорит с ним, что яблоко сочное, то на самом деле противоречие лишь кажущееся, потому что яблоко может быть красным и в то же время сочным.

Расширенный пример такого подхода предложен в Картографии эмоций, где всем нам предлагается учиться добиваться гармонии междучетырьмя Стихиями и приходить к ситуации, в которой наши чаяния, восприятие нашего ментального уровня, жизненной опыт и эмоциональные переживания - все сходятся в едином мировосприятии. Лишь тогда, когда это происходит, мы можем предположить, что адекватно восприняли происходящее. Иначе - в чем-то мы можем ошибочно судить о происходящем.

4. Каждое слово первоисточника имеет определенный смысл и несет конкретную информацию.

5. Каждое из высказываний или каждый его повтор необходим. Для примера поясню, что любой вопрос, поднятый в Талмуде, считается априори важным. Как правило, если один из амораим обращается к другому с вопросом, зачем тот пытается обсуждать очевидные истины или повторять вопрос, обсуждавшийся ранее, ответом обычно является краткое арамейское слово: "цриха" (так надо). Если у кого-то вопрос возник, значит, он требует обсуждения. Если одному это кажется понятным, то это не значит, что другим не требуется пересмотреть его воззрения.

Необходимость проявлять максимальное уважение к образу мышления и особенностям мировоззрения других людей и при других обстоятельствах, привела к тому, что без особой подготовки многие люди не были в состоянии понять, что и зачем дискутировалось в талмудических текстах. Особую сложность для понимания тех, кому Талмуд кажется книгой за семью печатями, представляют высказывания, в которых смысл слов или фактов, изложенных внутри предложения, идут вразрез с кажущимся смыслом целогоотрывка. Пока не удается разобраться в причинах этой диалектики, невозможно уяснить, что Талмуд намеревался этим сказать. Положение усложняется тем, что Талмуд, за редким исключением, не дает ответа, в чем именно кроется истина, ставя своей целью лишь служить пищей для размышлений. Проиллюстрируем эти подходы на нескольких конкретных примерах.

Начну с исторического примера практического применения Талмуда, описанного Гершомом Шолемом и заинтересовавшего меняоколо 20 лет тому назад. Этот пример позволяет сравнить талмудический подход к пониманию снов немецкого раввина Хиле Векслера (1843 - 1894) с атеистическим методом трактовки снов Зигмунда Фрейда (1856 - 1939), считающегося в современной психологии первопроходцем в этой области. В то время, как Фрейд считал сны лишь отражением пережитых событий, не давая на основе психоанализа ни одного предсказания будущего, Векслер еще в 1881 году пришел на основе своих сновидений к пророческому предвидению Катастрофы и призвал евреев немедленно возрождать Эрец Исраэль. История этого предсказания началась, когда 19-летнему Векслеру стали приходить вещие сны. О том, что сны были не случайным набором видений, а реальным предсказанием будущего, Векслер догадался, проанализировав все критерии вещих снов, приведенные в Талмуде. К таким критериям относится повторяемость того жесна, упоминание в самом сне его толкования, а также намек на толкование тем, что сразу после пробуждения у человека мысленно всплывает соответствующий абзац из Талмуда, поясняющий этот сон. У Векслера присутствовали все эти признаки реальности его снов. Сравнив детально все, что являлось ему во сне, с талмудическими текстами, он заключил, что грядет ужасающая Катастрофа всего европейского еврейства, причем надвигается она не с Востока, как того можно было ожидать, а именно с Запада. Более того, единственным способом избежать уничтожения еврейства было немедленно перебраться в Эрец Исраэль. Придя к такому выводу, Векслер опубликовал книгу на эту тему. Следуя его указаниям, часть его учеников и детей, набрались мужества и начали осваивать жизнь в Эрец Исраэль. К сожалению, в Германии идеи Векслера были подвергнуты резкой критике со стороны местных раввинов, а практически весь тираж этой брошюры был уничтожен. До войны еще оставалось много лет, и, хотя впоследствии все предсказания Векслера сбылись, казалось, что подтвердить эту историю вряд ли бы удалось, если бы не ряд удивительных совпадений. Уже после войны и создания Израиля, Шолем, к тому времени ставший известным исследователем каббалы, побывал в Германии, где ему показали книгу Векслера.Пророчества Векслера произвели на него большое впечатление, но публиковать работу, ссылаясь на единственный уцелевший экземпляр книги, он счел проблематичным. Ему нужны были дополнительные подтверждения того, что перед ним не была подделка. Прошло некоторое время, и совершенно неожиданно к Шолему в Иерусалим приехал житель Хайфы по фамилии Поляк. По его словам, когда его семья переезжала на другую квартиру, он разбирал старые вещи на чердаке и с удивлением обнаружил потрепанную книжку, написанную его прадедом. Просмотрев ее, он решил, что оценить ее значение может только Шолем. Так на руках у Шолема оказалось две одинаковые книги того же издания, и у него больше не оставалось сомнений в подлинности этой истории. Впоследствии американский юнгианский психоаналитик Джеймс Кирш написал об этом книгу Невольный пророк, в которой сравнил анализ снов по Юнгу с талмудическим анализом самого Векслера [8]. Оказалось, что талмудический подход способен пролить больше света на сны, чем подходы Фрейда. (Безусловно, важен не только сам подход, а и тот человек, который им пользуется. Ведь и в физике, двое могут изучать ее по одному учебнику, но их понимание будет разниться в зависимости от личных способностей).

Тут уместно заметить, что противоречия и последующий разрыв между Юнгом и Фрейдом в немалой степени были связаны с тем, что Юнг никогда не смирился с теориями либидо и атеизмом Фрейда. Размышляя о снах, Юнг цитировал Талмуд (Брахот,55): "Увидеть сон и не растолковать его все равно, что получить письмо и не прочитать его".Сам Юнг признавался, что значительная часть знаний была передана ему в беседах с нематериальными духовными учителями, среди которых, по его словам, был и пророк Элиягу. В этой связи отмечу еще один малоизвестный факт. Несмотря на то, что популярный трактат Йосефа Каро Шулхан Арух отличается сугубо рациональным подходом, сам автор записал в 1505 году, что получил содержание книги непосредственно от общения с пророком Элиягу и персонифицированной Мишной, приходившими к нему во снах. Иными словами, передача информации во снах была известна многим, что приводило к стиранию противоречий между рациональным и мистическим способами мировосприятия и требовало их гармоничного совмещения.

От снов перейдем к заключительной части, в которой рассмотрим современный научный анализ отношения Талмуда к астрологии. Вопросы времени и астрологии пронизывают весь Талмуд, так как определение сроков или вычисление суббот и праздников невозможно без того, что в те дни называлось сложным понятием хохмат ткуфот ве мазалот, а сегодня упрощенно именуется астрологией. Более того, в Талмуде (Шаббат 155а и 155б) приводится ряд притч, проливающих дополнительный свет на отношение мудрецов к астрологии. Все эти притчи объединены единым типом логического построения, основанного на видимом противоречии между отдельными фактами внутри текста и кажущимся поучением целого текста. Например, самой известной притчей стала история о том, как Шмуэль Ярхинаи поспорил однажды с жрецами-астрологами. По их вычислениям выходило, что из группы работников, направлявшихся на жатву в поле, один должен был погибнуть ужасной смертью. Шмуэль возразил им, что, если среди них найдется хоть один иудей, то вся группа благополучно вернется с жатвы. Жрецы заключили спор и стали дожидаться, когда работники вернутся с жатвы. В назначенный час все они вернулись, неся в руках снопы сена. Шмуэль попросил их опустить снопы и спросил, есть ли среди них иудей. Когда работники опустили снопы на землю, из того, что был в руках у иудея, выползла ядовитая гадюка. Побелел он от ужаса и спросил, как же это всю дорогу змея его не укусила?

На первый взгляд, эта первая часть история должна была показать несостоятельность астрологии. Но это было бы слишком просто и не соответствовало бы диалектике Талмуда. Действительно, во второй части притчи ситуация изменилась, когда Шмуэль спросил работника, выполнял ли тот сегодня особую мицву (доброе дело, предписанное законом). "Ничего особенного,- ответил работник. - Разве что был среди нас один бедный чужеземец, у которого даже еды с собой не было. Я постарался незаметно поделиться с ним своей лепешкой. Может, это мицва?" В ответ Шмуэль пояснил, что все народы подчиняются законам звезд, потому что так Творец сотворил людей и звездное небо. Астрология верна в том плане, что она безошибочно указала жрецам на время возможной опасности. Но их предсказание не принимало в расчет свободу выбора, и то, что человек, живущий по законам Творца, сможет успешно пройти испытания. Иными словами, астрология в состоянии предвидеть сроки возникновения сложных ситуаций, но ее возможности ограничены тем, что она не в состоянии предвидеть, какой выбор сделает конкретный человек в сложившейся ситуации.

Эта идея свободы выбора врамках признания существования и познаваемости Закона красной линией проходит и через ряд других агадот.Например, другая известная притча начинается, как и прошлая, с кажущегося отрицания астрологии.Сначала один мудрец подсмеивается, что согласно хохмат ткуфот ве мазалот, он должен был бы стать таким-то и таким-то. Другой возражает ему, что в конкретном вопросе не столь важен знак Зодиака (мазаль), в котором он родился, сколько день неделии время суток. Третий вступает в спор, обращая внимание, что особо важна и планета-правитель соответствующего знака Зодиака. Ему возражает оппонент, что у него планеты свидетельствуют об одном, а в жизни у него проявляется иное: "Казалось бы, мною правит Марс, что должно было бы способствовать агрессивности, а я ни на кого не нападаю". В ответ ему напоминают, что по роду занятий он моэль (тот, ктопроводит обряд обрезания). Так как хирургические операции сопровождаются пролитием крови, то агрессивность моэля все же проявляется, но в иной форме. Тутв дискуссию вступает еще один мудрец, замечающий, что он немоэль, но и у него при доминантном Марсе отсутствует агрессивность. Этому спорящему напоминают, что он всю жизнь судит людей, и в качестве судьи, вольно или невольно применяет к нарушителям силу.

На первый взгляд кажется, что Талмуд не дает в этой притче однозначного ответа, есть ли здравое зерно в астрологии или нет. Но при вдумчивом чтении текста методом Шерлока Холмса становится очевидным, что все мудрецы ЗНАЛИ свои гороскопы. То есть все изучали астрологию, и не только ее греческие или римские трактовки, а явно еврейскую астрологию. Как подчеркивает Рубинштейн, это следует из их рекомендаций и доводов, так как только у иудеев была профессия моэльи только у них особое внимание уделялось субботнему дню недели [4].В целом же, как убедительно показал Рубинштейн, при всех кажущихся противоречиях в отношении Талмуда к астрологии, в нем однозначно говорится, что все народы мира подчиняются законам звездного неба и только те, кто следуют предписаниям закона, обретают определенную свободу выбора. Но Талмуд также учит, что свобода выбора ограничена и не означает анархии.

В заключение особо важно подчеркнуть, что при всей своей диалектике Талмуд становится однозначно категоричным в тех этических вопросах, которые защищают права личности. Такой видится Эпштейну, например, позиция Талмуда по поводу заповеди Торы (Ваикра, 19, 17), запрещающей ненавидеть какого-либо человека, включая даже своего врага:

"Уважение к личности запрещает также ненависть. В трактовке мудрецов Талмуда эта заповедь (Ваикра, 19, 17) приобретает универсальный характер: "Питающий к кому-нибудь ненависть ненавидит Того, Кто сказал - и возник мир"" (Сифри зута, Бемидб., 18) "К кому-нибудь" - значит и к еврею, и к нееврею" ([1], с. 147).

Питание ненависти даже к тому, кто намеревается тебя убить, является нарушением мирового Закона в понятиях Талмуда. Непонимание или незнание этой одной из основных заповедей Торы и Талмуда приводило время от времени противников иудаизма к абсурдным обвинениям Талмуда в дискриминации неевреев. Но что может быть более универсальным, чем запрет ненависти к любому человеку? Так на чем же основывались обвинители? Не на том ли, что, не понимая диалектики Талмуда, обвиняли его в казуистике? В буквальном смысле слово "казуистика" происходит от латинского слова прецедент или конкретный случай.С юридической точки зрения, казуистика относится к системе судопроизводства, основанной на прецедентах. В разговорной речи казуистика стала означать "буквоедство" или даже "лицемерие" - традиционные обвинения христианства в адрес Талмуда. Во многом эти обвинения возникли из-за проблем переводов кратких и емких ивритских предложений на другие языки. Зачастую обобщения и аллегории первоисточников при переводе теряли изначальный смысл, оставляя лишь "пшат" или буквальное значение слов. При этом все остальные уровни понимания текста улетучивались и становились недоступными читателю.

Возвращаясь еще раз к астрологии, приведу слова из Талмуда (Шаббат 75а):

"Изучать законы звезд и созвездий )ткуфот ве мазалот) - это мицва".

О смысле, заключенном в выражении ткуфот ве мазалот, невозможно рассказать в сегодняшней беседе,так как это очень глубокая тема, требующая дополнительной встречи. И без того мы сегодня попытались сделать невозможное - охватить целиком и с разных сторон многовековую историю и традиции Талмуда. Надеюсь, что наша сегодняшняя беседа не покажется слишком длинной на фоне того,что по традиции рава Аши полный цикл изучения Талмуда занимал в Суре тридцать лет...

А я прощаюсь с обзором Талмуда строками лауреата Нобелевской премии Томаса Стернза Элиота, ставшими для меня традиционными:

Что мы считаем началом, часто - конец,

А дойти до конца означает начать сначала.

Надеюсь, что конец этой обзорной встречи станет для каждого из нас началом нового увлекательного путешествия в смысл и назначение истории.


Литература

[1] Эпштейн И. Иудаизм. - Иерусалим: Геулим,1979.

[2] Левин Э. Часы Феникса. -Иерусалим: Млечный путь, 2013;- М.: Avvalon-LoScarabeo,2015.

[3] Штейнзальц А. Введение в Талмуд. - М.: Книжники; Лехаим, 2018.

[4] J. L. Rubenstein, Talmudic Astrology: Bavli Šabbat 156a-b, Hebrew Union College Annual 78, 2007.

[5] Левин Э. Картография эмоций. - Тамбов - Москва - С-Петербург - Баку - Вена - Гамбург - Стокгольм - Буаке - Варна: Изд-во МИНЦ "Нобелистика", 2019.

[6] Левин Э. Селестиальные близнецы. - М: Амрита-Русь, 2006.

[7] Википедиянаиврите.

[8] KirschJ .Reluctant Prophet. - Los Angeles: Shernbourne Press, 1973.


Павел АМНУЭЛЬ


НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫЙ TELEGRAM


Часто приходится слышать, что о науке в наше суматошное время перестали писать в прессе, а в Интернете (особенно в социальных сетях) засилье такой ерунды, что глаза б не видели.

Да, ерунды много. Но не могу согласиться с тем, что в Интернете невозможно найти серьезную информацию о новейших достижениях науки и техники. Такой информации в Интернете не много и даже не очень много, а катастрофически много! Невозможно перечитать все, что пишут о науке на специализированных сайтах - не хватит времени для сна. О многих интересных сайтах и новых достижениях науки я уже рассказывал на страницах "Млечного Пути". В этом номере речь пойдет об интернет-системе Telegram.

Telegram - это служба обмена мгновенными сообщениями, в том числе голосовыми. Можно отправлять сообщения, обмениваться фотографиями, видео-, аудио-файлами и вообще файлами любого вида. Для нас важно, что на Telegram можно найти много научно-популярных каналов, где публикуют самые "свежие" новости науки и техники, дайджесты новых статей из самых известных журналов.

Свои каналы на Telegram имеют новостные службы National Geographic, Discovery, World Planet и другие популярные телевизионные передачи.

Обратим внимание на три научно-популярных канала: "Тайны космоса", "Астрономия" и "Научный фак".


***

Тайны космоса


Буря на Сатурне


Гигантский шестиугольник на Сатурне - атмосферный феномен, не имеющий на сегодняшний день строгого научного объяснения. Представляет собой геометрически правильный шестиугольный вихрь с поперечником в 25 тысяч километров, находящийся на северном полюсе Сатурна.

Подобный шестиугольник был смоделирован в лабораторных условиях. Чтобы выяснить, как возникает такое образование, исследователи поставили на вертящийся стол 30-литровую емкость с водой. Она моделировала атмосферу Сатурна и ее обычное вращение. Внутри ученые поместили маленькие кольца, вращающиеся быстрее емкости. Это генерировало миниатюрные вихри и струи, которые экспериментаторы сделали видимыми при помощи зеленой краски. Чем быстрее вращалось кольцо, тем больше становились вихри, заставляя близлежащий поток отклоняться от круговой формы. Таким образом ученым удалось получить различные фигуры - овалы, треугольники, квадраты и шестиугольник.

Исходя из описанного опыта, можно предположить, что в высоких северных широтах Сатурна отдельные струйные течения разогнаны как раз до той скорости, при которой формируется нечто вроде устойчивой волны - планетарный шестиугольник. Принцип возникновения такого феномена пока не раскрыт.


Рис 1


***

О кольцах Сатурна


Размер частиц материала в кольцах Сатурна - от микрометров до сантиметров и (реже) десятков метров.

Состав главных колец: водяной лед (около 99 %) с примесями силикатной пыли.

Толщина колец чрезвычайно мала по сравнению с их шириной (от 7 до 80 тысяч километров над экватором Сатурна) и составляет от одного километра до десяти метров.

Общая масса обломочного материала в системе колец оценивается в 3×1019 килограммов.


Рис 2


***

Ультрамассивная черная дыра рекордной массы.


Найденная черная дыра "весит" как 40 миллиардов солнц (предыдущие рекорды принадлежат черным дырам с массой 20 и 17 миллиардов Солнц). Измерения массы были проведены напрямую по динамике звезд в ее окрестностях (самый точный и достоверный метод). Расстояние до "рекордной" черной дыры составляет около 700 миллионов световых лет, что довольно значительно даже по космическим меркам.


Логично, что самая тяжелая черная дыра имеет и наибольшие размеры. Радиус черной дыры составляет около 790 астрономических единиц. Для сравнения, Плутон находится на расстоянии лишь около 39,5 а. е.

Даная черная дыра обнаружена в галактике Holmberg 15A и носит соответствующее название Holm 15A. Вероятно, Holm 15A сформировался в результате столкновения двух галактик раннего типа.

Есть, правда, еще черная дыра TON618, которая имеет массу 66 миллиардов Солнц. Но масса данного объекта определена лишь приближенно. Разные исследования по-разному оценивают ее массу и пока нельзя сказать ничего точного. Поэтому TON618 пока вне рейтинга.


***

Солнце и черная дыра


Для начала, Солнце никогда не станет черной дырой. Это грозит только массивным звездам, к которым Солнце не относится. В будущем наша звезда расширится и превратится в красный гигант, а затем, скорее всего, сформирует красивую планетарную туманность.

Если бы на месте Солнце вдруг оказалась черная дыра, имеющая солнечную массу, нас бы все равно не затянуло в нее, ведь черные дыры "работают" иначе. Гипотетическая черная дыра имела бы ту же массу, что и Солнце, но не тот же размер. Размеры черной дыры определяются точкой невозврата или, официально, горизонтом событий. Расстояние от горизонта событий до центра черной дыры называется радиусом Шварцшильда. Единственное, что нам нужно делать, чтобы выжить (если не считать отсутствие света) - это быть вне этого радиуса и не приближаться к нему.

Согласно расчетам, чем больше черная дыра, тем больше этот радиус. Черная дыра, имеющая массу Солнца, имела бы радиус Шварцшильда 2954 метра. То есть, если не подходить к такой черной дыре ближе, чем на три километра, то вы еще имеете шансы на выживание. Чтобы горизонт событий достиг Земли нужно, чтобы черная дыра была в 51 миллион раз массивнее Солнца.

С орбитой Земли тоже ничего не случится. Орбиты в космосе не сильно зависят от размера объекта, вокруг которого они проходят. Они зависят от его массы. Так что, если не меняется масса, то и орбита остается неизменной. Именно поэтому сверхмассивная черная дыра в центре нашей галактики не поглотила нас и близлежащие звезды.


***

Сколько зарабатывают космонавты?


Размер зарплаты российских космонавтов соизмерим с размерами оплаты труда космонавтов в НАСА и Европейском космическом агентстве, заявили в Роскосмосе.

В ведомстве сослались на закон о материальном положении космонавтов в РФ, согласно которому оклад у кандидата в космонавты - 60,9 тыс. рублей, у космонавта - 63,8 тыс. рублей, у инструктора-космонавта - 88,45 тыс. рублей.

Отмечается, что возможны надбавки в случае добросовестного исполнения поручений - размере до 25% от оклада. В некоторых случаях предписана 13-я зарплата.

Побывавшие в космосе получают 69,6 тысяч рублей. Есть также единовременное денежное вознаграждение, сумма которого четко не фиксирована. Она зависит от длительности и сложности полета. За один полет космонавт и инструктор получают до выхода на пенсию ежемесячную надбавку к окладу в размере 55%, за два полета - 75%, за три полета и более - 120%. Также предусмотрена надбавка имеющим степени кандидата и доктора наук.


***

А теперь заметки с Telegram-канала "Научный фак".


Как выявить фейковую новость?


Команда исследователей из Вашингтонского Университета и Алленского института искусственного интеллекта разработала новую нейросеть Grover. Она предназначена для изучения и выявления фейковых новостей, написанных искусственным интеллектом.

Grover может по заголовку сгенерировать убедительный, но фальшивый текст, говорится на сайте Алленского института искусственного интеллекта.

"Сейчас фейковые новости пишут люди, но недавно внедренная технология, основанная на нейронных сетях, дает возможность генерировать фейки. Нашей целью является надежное обнаружение этой "нейронной фейковой новости", чтобы ее вред был минимизирован", - отметили разработчики искусственного интеллекта.

Grover учили на 120 гигабайтах реальных новостных статей, она может определить подделку с точностью более 92%.

Также разработчики научили нейросеть писать собственные фейковые новости. Для этого нужно написать заголовок и название ресурса, Grover скопирует стиль издания и сделает материал.


***

Три цвета светофора


Сложно найти современного человека, который бы никогда не видел светофор. Устройство, которое светится красным, желтым или зеленым цветом с определенной периодичностью, регулирует движение машин и пешеходов. Значение сигналов каждый знает с детства, а вот почему для светофора были выбраны именно эти цвета, известно далеко не всем.

В 1868 году на одной из лондонских улиц возле Парламента появился первый в мире светофор. Устройство было призвано помочь полицейским разгрузить оживленную Бридж Стрит. Идея такого устройства пришла в голову инженеру Джону Пик Найту. Хотя, если быть объективными, то он просто скопировал ее с железнодорожного семафора.

Взору водителей кэбов и дилижансов предстал столб высотой 6,7 метра с подвижными стрелками. Они отклонялись в стороны (сигнал "стоп") или вниз на 45 градусов (сигнал "внимание", разрешающий ехать). Ночью использовался газовый фонарь с красной и зеленой линзами. Чтобы система работала, у светофора круглые сутки дежурил полицейский констебль.

Так, красный и зеленый цвета были заимствованы с железнодорожного семафора. Любопытно, что поначалу сигнал "внимание" подавали зеленым цветом, а разрешение двигаться следовало после сигнала белого цвета. Но такой порядок оказался провальным. Машинисты порой принимали крупные звезды на небе за знаки, что приводило к катастрофам.

Лишь десятилетие спустя ученые-физики смогли объяснить, почему же красный, зеленый и желтый стали своеобразным стандартом для светофоров. И всей радуги именно эти цвета имеют самую длинную волну спектра. Поэтому эти сигналы видны с максимально большого расстояния.


***

Новый рекорд передачи данных


Ученым удалось отправить рекордное количество данных, используя единицы квантовой информации - кутрит. Исследователи уверены, что в дальнейшем они позволят создать защищенный Интернет, который не удастся взломать бесследно.

Ученые из Китайского научно-технического университета и Венского университета в Австрии доказали возможность передачи информации как по суше, так и через спутники с помощью квантовых битов - кубитов. Теперь они нашли способ отправлять еще больше данных, используя так называемые квантовые триты - кутриты.

Традиционные биты, используемые для кодирования всего - от финансовых записей до видео на YouTube, являются потоками электрических или фотонных импульсов. Кутриты же - это единицы информации, которые могут принимать три значения: например, 0, 1 или 2. Кутрит примечателен тем, что, помимо этих трех значений, он может находиться в суперпозиции, то есть быть одновременно 0, 1 или 2.

Квантовая отправка данных основана на "запутанности". Запутанные квантовые частицы могут влиять на состояние друг друга, даже если они находятся на разных континентах. Во время отправки обе стороны коммуникации получают по одной паре запутанных кубитов. Отправитель измеряет взаимодействие своего кубита с другим, содержащим данные, которые он хочет отправить.

При этом вмешательство в квантовые единицы информации приводит к потере их квантового состояния, оставляя явный признак взлома. Если кутриты будут использоваться масштабно, то они могут стать основной сверхбезопасного квантового интернета, который можно использовать для отправки секретных правительственных и коммерческих данных.


***

Сердце свиньи - человеку


Этот опыт может спасти жизни тысячи людей, которые умирают в ожидании донора необходимого органа. Так, только в Великобритании сейчас 300 людям нужна операция по пересадке сердца, вот ученые всего мира и ищут всевозможные способы решения данной проблемы.

Пионер британской трансплантологии сэр Теренс Инглиш (Terence English), 40 лет назад проведший первую в стране операцию по пересадке сердца, заявил, что уже в течение двух-трех лет людям начнут пересаживать свиные сердца.

Оказывается, органы свиньи больше всего похожи на человеческие по своим размерам.

До конца 2019 года, говорит известный хирург, один из пациентов его ученика пройдет через операцию по пересадке свиной почки. Если результат трансплантации свиного органа человеку будет удовлетворительным, то очень скоро станет возможной и пересадка сердца. А это откроет путь к новым возможностям в медицине и генной инженерии, которая адаптирует органы для их использования в качестве донорских.

"Если результат ксенотрансплантации будет удовлетворительным при пересадке свиных почек человеку, то вполне вероятно, что в течение нескольких лет дело дойдет и до сердец. Если это сработает с почкой, то может сработать с сердцем", - считает Инглиш.

По словам хирурга, это поможет решить проблему нехватки донорских органов, спрос на которые в последнее время значительно увеличился.

Правда, некоторые эксперты считают, что подобные операции всегда сопряжены с определенным риском, в связи с чем не должны испытываться на людях.


***

Маск терраформирует Марс?


По замыслу основателя SpaceX Илона Маска, ядерная бомбардировка полюсов Марса разогреет углекислый газ и создаст на планете атмосферу. Математик Роберт Уокер посчитал, сколько нужно ядерных зарядов, чтобы идея миллиардера воплотилась. Более реальным замысел не стал.

Основатель SpaceX Илон Маск накануне вернулся к своей идее терраформировать Марс с помощью серии ядерных взрывов. По его замыслу, если постараться, можно нагреть полюса, высвободить из-под поверхности углекислый газ и создать на Марсе атмосферу. Тогда местным жителям, чтобы ходить по поверхности, достаточно будет кислородной маски, а скафандры будут не нужны.


Рис 3 Маск


На сайте SpaceX уже продают футболки "Nuke Маrs", и Илон обещал сбросить по бомбе в счет каждой покупки. Однако математик Питер Уокер утверждает, что огромной армии поклонников маловато, и терраформировать Марс таким образом не выйдет. По его мнению, фото из фойе в штаб-квартире SpaceX никогда не станет частью реальности.

Свои расчеты он привел в блоге и утверждает, что даже миллиона мощнейших ядерных бомб не хватит, чтобы претворить идею Маска в жизнь.

Уокер исходит из уточнения Илона о том, что он надеется за счет многочисленных ядерных взрывов создать у полюсов "мини-солнца", которые будут их прогревать. Чем выше температура, тем эффективнее процесс. Максимальной, как указывает Уокер, яркость ядерного гриба становится на 50-ю секунду после взрыва бомбы. Так что полюса надо бомбить чаще, чем раз в минуту.

Это означает, что к Красной планете каждый день надо посылать почти 3500 ядерных бомб мощностью в 100 мегатонн каждая и продолжать бомбардировку около семи недель, утверждает математик.

Для осознания масштаба он напоминает тот факт, что сейчас весь ядерный арсенал США почти вдвое меньше этого числа. А ведь от человечества потребуется создавать не только сверхмощные бомбы, но и средства их доставки.

Кроме того, как указывает Futurism, есть и еще одна небольшая проблема, которую Илон вынес за скобки: бомбардировка подобных масштабов превратит Марс в непригодную для жизни ядерную пустыню.

Идею о терраформировании Марса серьезные специалисты критиковали и раньше: по расчетам, даже если высвободить весь углекислый газ без взрывов, его будет недостаточно, чтобы "запустить" парниковый эффект и сформировать атмосферу.


***

Будущее до 2099 года


Три признанных гения инновационных технологий - Стив Джобс, Джеф Безос и Билл Гейтс в разное время смогли предсказать будущее.

Аналитики вспомнили о самых важных предсказаниях, которые уже исполнились. Итак, Стив Джобс:


Рис 4 Джобс


1. Облачное хранилище. Стив Джобс еще в далеком 1996 году поделился лайфхаком хранения данным: отправить письмо по электронной почте самому себе.

2. Создание автомобиля Tesla. Гений считал, что человечество не рационально использует свои ресурсы и денежные средства. Например, для аренды помещений под хранение автомобилей тратятся миллиарды долларов. В то же время можно "собирать" машину необходимой комплектации, говоря о своих предпочтениях, а также выбрать желаемый цвет. Именно это и предлагают разработчики Tesla, отказываясь от обычных магазинов и переходя в интернет-продажи.

3. Siri и Alexa. Стив Джобс полагал, что компьютерные технологии могут стать человечеству друзьями, собирая и храня огромное количество информации. Стив Джобс полагал, что машины могут подстроится под наши потребности и даже заранее знать о наших желаниях.


Рис 5 Безос


1. Голосовые помощники, работающие через Интернет. Самый богатый человек в мире полагал, что со временем станут очень популярны различные гаджеты, которые смогут оказать необходимую информационную помощь, работая через Интернет.

2. Потребность в физических магазинах сойдет на нет. Джеф Безос изначально был уверен в том, что со временем все покупки перейдут в режим онлайн: это намного более удобно. Теперь же его торговая площадка Amazon предоставляет практически весь спектр необходимых товаров.


Билл Гейтс:


1. Появление контекстной рекламы. То, что реклама станет умнее и начнет подстраиваться под наши вкусы, заранее знал Билл Гейтс. Сейчас вы можете заметить сами, как рекламные объявления меняются в зависимости от вашей истории поиска.

2. Поиск работы, не выходя из дома. Билл Гейтс предположил, что гораздо более разумно будет работодателям составлять перечень необходимых качеств и условий труда, а соискателям - находить их и отправлять резюме. Сейчас это стало совершенно обычной вещью.


***

Ученые объяснили появление таинственных кругов на полях


Первые упоминания о необычных геометрических фигурах на засеянных полях относятся еще к концу XVIIвека.

Круги, овалы, прямоугольники, образующиеся время от времени на сельскохозяйственных полях в разных частях мира, - вовсе не следы инопланетных визитов, уверены ученые. У большинства вполне земное происхождение, объяснимое с точки зрения современной науки.

Первые упоминания о необычных геометрических фигурах на засеянных полях относятся еще к концу XVII века - о странных кругах идет речь в книге профессора Оксфордского университета Роберта Плота "Естественная история Стаффордшира". С той поры об этом феномене писали не раз - одну статью даже напечатали в научном журнале Nature, правда, произошло это в 1880 году.

К началу ХXI века в мире насчитывалось свыше девяти тысяч сообщений о геометрических фигурах, неожиданно проступающих в посевах. Причем 90 процентов были из Великобритании.

Изучив несколько десятков таких фигур, американские исследователи пришли к выводу, что большая часть -результат воздействия микроторнадо, которые характерны, например, для юга Англии. Воздух вращается по часовой стрелке и приминает растения. Кроме того, такие вихри обладают зарядом. Поэтому частицы пыли, попавшие внутрь, могут излучать свет. Это объясняет светящиеся огни, о которых рассказывают свидетели внезапного возникновения таинственных кругов.

Что касается более сложных геометрических фигур, то в 2018 году британские исследователи объяснили и их. Археологи из организации Historic England доказали, что это следы доисторических поселений, могильных курганов и культовых сооружений. Чаще всего они относятся к железному веку и эпохе римского владычества.

В тех частях поля, где под землей сохранились фундаменты древних зданий, плодородный слой почвы, как правило, значительно тоньше. Поэтому злаки растут хуже и быстрее высыхают в очень жаркую погоду. В итоге на полях образуются темные и светлые полосы, повторяющие контуры древних построек.

По словам ученых, чтобы отпечатки доисторических сооружений проступили сквозь поверхность, нужна продолжительная жаркая погода. Древние фундаменты проявляются намного четче, когда в почве мало влаги.


Рис 7


В засушливых степях Южной Африки наблюдается похожий феномен. Там часто встречаются так называемые ведьмины круги. Это кольца зеленой травы диаметром от двух до 40 метров, не погибающие даже в сухой сезон.

Такие круги могут существовать до 75 лет. Они появляются и исчезают внезапно, без всякой видимой причины. Местное население верит в их потустороннее происхождение. Но ученые считают, что это результат работы термитов. Насекомые из вида Psammotermes allocerus, прокладывая подземные ходы, выедают корни растений, и на поверхности возникают проплешины. В центре колец нет растительности, которая бы высасывала из почвы воду и испаряла ее. Поэтому вода быстро просачивается сквозь песок и надолго там сохраняется. Именно за счет этого резервуара трава в кольце остается всегда зеленой.

Впрочем, с этим объяснением согласны не все. Американские биологи указывают: ведьмины круги слишком правильные, чтобы быть творением термитов. Кольца растений образуют идеальные круги, и сами эти структуры, как правило, удалены друг от друга на равные расстояния.

Скорее всего, муравьи действительно играют важную роль на первоначальном этапе образования кольца, когда вода распределяется определенным образом вокруг тоннелей. Но затем в процесс включаются сами растения. Они стремятся проникнуть к участкам, богатым влагой, и начинают конкурировать друг с другом за доступ к воде. В результате около таких спрятанных под землей резервуаров вырастает гораздо больше растительности, чем на соседних участках. И в сухой сезон, когда большинство растений погибает, ведьмины круги не вянут. Если же колония термитов умирает, растения постепенно прорастают внутрь ее бывшей территории, заполняя кольцо зеленью.

Когда внутри этого зеленого круга селится новая колония термитов, процесс запускается заново, только теперь у ведьминого круга не одно, а два кольца зелени.


***

Когда вы родились?


Ученые собрали доказательства того, как время рождения ребенка влияет на его развитие, а значит и на дальнейшую жизнь.

На формирование плода в утробе матери влияет множество факторов, прежде всего - питание матери. Дети, зачатые в периоды голода, растут слабее, чем поколение родившихся в достатке. Но даже в развитых странах, где пища богата, недостаток белка, витамина C и витамина D может вызвать задержку развития мозга, проблемы с сердцем и костной тканью зародыша.

Сезонные вирусы, такие как грипп, вредят здоровью не только матери, но и ребенка. Беременность в зимнее время с коротким днем и самой длинной ночью повышает риск возникновения у матери сезонного аффективного расстройства (зимней депрессии), которое означает склонность малыша к депрессиям из-за недостаточной выработки серотонина.

Окружающая среда в первые месяцы жизни существа имеет важное влияние на весь организм. Как подтвердили эксперименты на мышах, рожденные зимой хуже адаптировались к изменению освещения с летнего на зимнее, что выливалось в более низкий аппетит и слабую активность по сравнению с собратьями, рожденные летом, - те прекрасно привыкали к зиме.

Ученые провели десятки исследований и пришли к таким выводам:


Весна


Рожденные в марте, апреле и мае имеют самые высокие показатели гипертимии (общего оптимистического настроения). Гипертимики больше других склонны рассматривать падение, как прелюдию к очередному взлету. Но, согласно исследованию здоровья 52 тысяч человек (Великобритания, 2012 год), рожденные в мае также являются рекордсменами по клинической депрессии. А самые низкие шансы на развитие этого заболевания - у рожденных в ноябре.

Люди, которые родились весной, имеют высокий риск заболеть депрессией.


Лето


Летние именинники подвержены перепадам настроения, официально это называется циклотимия. Крайняя стадия циклотимии - биполярное расстройство, маниакально-депрессивный психоз (МДП). Но в этом случае ситуация похожа на действие прививки: вводят немного возбудителей болезни, и это помогает организму побороть сильную атаку бактерии или вируса. Так и здесь: легкие перепады настроения предохраняют от серьезных "качелей" - самая низкая заболеваемость биполярным расстройством зафиксирована у рожденных в августе.

Люди, которые родились летом, имеют частые перепады настроения.


Осень


Осенним детям, рожденным на пике продуктового изобилия, повезло: у них также благоприятные световые условия (соответственно, низкий риск депрессии), они также реже страдают биполярными расстройствами. Их проблема - склонность к раздражительности.

Рожденые осенью имеют высокий уровень раздражительности.


Зима


Зимним повезло меньше всего: у них высокая склонность к депрессиям, биполярным расстройствам и развитию шизофрении. К счастью - их не так легко разозлить, как осенних, а еще, согласно исследованию биографий 300 знаменитостей, зимние именины повышают вероятность прославиться. Рожденные в холодное время года также демонстрируют большую креативность и изобретательность при решении задач.

Люди, которые родились зимой, имеют большой шанс прославиться.


***

Мозг нас обманывает?


Наш разум - это не зеркало того, что происходит вокруг. Большая часть того, что мы видим во внешнем мире, исходит изнутри и является побочным продуктом того, как мозг обрабатывает ощущения. Ученые нашли немало способов, которые раскрывают обманчивость наших органов чувств, и вот некоторые из них.


1. Процедура Ганцфелда


Процедура Ганцфелда является мягкой техникой сенсорной изоляции, которая впервые была предложена в экспериментальной психологии в 1930-х годах. Для этого эксперимента нужно настроить радио на помехи, лечь на диван и с помощью лейкопластыря прикрепить на глаза по половинке шариков от настольного тенниса. В течение минуты человек начинает испытывать галлюцинации. Некоторые люди видят лошадей, бегущих в облаках, другие слышат голос умершего родственника.

Все дело в том, что наш разум зависим от ощущений и когда их становится очень мало, наш мозг начинает изобретать свои собственные.


2. Уменьшение боли


Если вы вдруг слегка поранились, посмотрите на поврежденную часть с помощью перевернутого бинокля - боль должна уменьшиться.

Ученые из Оксфордского университета в эксперименте продемонстрировали, что, если смотреть на раненную руку через дальний конец бинокля, это визуально уменьшает размер руки, а также боль и припухлость. Это говорит о том, что даже основные ощущения, такие как боль, зависят от нашего видения.


3. Иллюзия Пиноккио


Для этого опыта нужно два стула и повязка на глаза. Человек с повязкой садится на заднее сиденье, направив взгляд на впереди сидящего человека. Затем тот, у кого завязаны глаза, протягивает руку и помещает ее на нос того, кто сидит впереди.

В то же время другой рукой он касается своего носа и начинает слегка поглаживать оба носа. Примерно через минуту больше 50% людей заявляют, что их нос удлиняется.


4. Обман мышления


Поднимите правую ногу на несколько сантиметров от пола и начните двигать ее в направлении часовой стрелки. Пока вы это делаете, используйте указательный палец правой руки, чтобы нарисовать в воздухе цифру 6. Ваша нога начнет поворачиваться против часовой стрелки, и вы ничего не сможете с этим поделать.

Левая половина мозга, которая контролирует правую часть тела, отвечает за ритм и синхронность. Она не может справиться с работой двух противоположных движений в одно и то же время и сочетает их в одно движение.


5. Обман слуха


Этот трюк можно проделать с тремя людьми, один из которых будет подопытным, а другие два - наблюдателями. Также вам нужны будут наушники, присоединенные к двум пластиковым трубкам с двух сторон. Попросите испытуемого сесть на стул на равном удалении между двумя наблюдателями. Каждый наблюдатель по очереди говорит в трубку с соответствующей стороны. Слушатель в этом случае правильно определяет направление звука. Если же поменяться трубками и начать говорить, то слушатель запутается, и будет указывать противоположное от звука направление.

Слуховая локализация - это способность человека определять направление на источник звука. Слуховая система человека наделена ограниченными возможностями определять расстояние источника звука, и основывается на межзвуковой разнице во времени. Когда вы меняете трубки, то задействуется восприятие нейронов с противоположной стороны мозга, и человек не может определить источник звука.


6. Иллюзия резиновой руки


Больше десяти лет назад психологи обнаружили иллюзию, которая позволяет убедить человека в том, что резиновая рука является его собственной. Для этого опыта нужна резиновая рука или надутая резиновая перчатка, кусок картона и две кисточки. Поместите резиновую руку на стол перед собой, а свою руку спрячьте за картон. Попросите кого-то одновременно поглаживать настоящую и резиновую руку, используя одни и те же движения кисточками.

Через несколько минут у вас появится ощущение, будто искусственная рука стала вашей плотью. Если попросить другого человека ударить резиновую руку, человек почувствует беспокойство и боль, так как мозг убежден, что резиновая рука настоящая.


7. Звук, который слышен тем, кому меньше 20-ти лет


Звук, синусоида частотой 18 000 Герц, слышна тем, кому еще нет 20-ти лет. Он используется некоторыми подростками в качестве рингтона на мобильном телефоне, чтобы другие люди не смогли услышать, звонит ли телефон. По мере того, как человек становится старше, он теряет способность слышать звуки более высоких тонов, и поэтому только молодые люди младше 20 способны его уловить.


8. Эффект Пуркинье


Ян Пуркинье, основатель современной нейронауки, будучи еще ребенком, обнаружил интересную галлюцинацию. Он закрыл глаза, повернул голову в сторону солнца и начал быстро водить рукой вперед-назад перед закрытыми глазами.

Через несколько минут, Пуркинье заметил разноцветные фигуры, которые становились все более замысловатыми.

Впоследствии ученые создали специальные очки, на которых загорался свет в определенной частоте. Такая стимуляция создает короткое замыкание в визуальной коре мозга, и клетки начинают "загораться" непредсказуемым образом, что ведет к появлению выдуманных изображений.


***

Курцвейл предсказывает


Технический директор Google и самый известный технологический футуролог Рэй Курцвейл выступил в начале этого года с очередной порцией предсказаний.


Рис 8


Будучи одним из главных исследователей современных достижений в области искусственного интеллекта, Курцвейл публикует свои прогнозы с 1990-х годов, многие из них стали академическими. Но если еще пять лет назад он чаще оперировал длинными периодами (2030-е, 2040-е годы), то в последнее время в предсказания ученого появилась хронологическая стройность. Возможно, на точность повлияла его работа в крупнейшей интернет-компании, где футуролог оказался на передовой многих инновационных разработок.


Мир будущего: прогноз до 2099 года


Курцвейл как будто приглашает поучаствовать в интеллектуальной игре и собрать пазл - картину будущего из его старых и новых предсказаний. Если собрать все прогнозы, сделанные за 20 лет в книгах, блогах, интервью и лекциях, можно заметить, что будущее с 2019 по 2099 год ученый расписал буквально по годам.

2019 - Провода и кабели для персональных и периферийных устройств любой сферы уйдут в прошлое.

2020 - Персональные компьютеры достигнут вычислительной мощности, сравнимой с человеческим мозгом.

2021 - Беспроводной доступ к интернету покроет 85% поверхности Земли.

2022 - В США и Европе будут приниматься законы, регулирующие отношения людей и роботов. Деятельность роботов, их права, обязанности и другие ограничения будут формализованы.

2024 - Элементы компьютерного интеллекта станут обязательными в автомобилях. Людям запретят садиться за руль автомобиля, не оборудованного компьютерными помощниками.

2025 - Появление массового рынка гаджетов-имплантантов.

2026 - Благодаря научному прогрессу, за единицу времени мы будем продлевать свою жизнь на больше времени.

2027 - Персональный робот, способный на полностью автономные сложные действия, станет такой же привычной вещью, как холодильник или кофеварка.

2028 - Солнечная энергия станет настолько дешевой и распространенной, что будет удовлетворять всей суммарной энергетической потребности человечества.

2029 - Компьютер сможет пройти тест Тьюринга, доказывая наличие у него разума в человеческом понимании этого слова. Это будет достигнуто благодаря компьютерной симуляции человеческого мозга.

2030 - Расцвет нанотехнологий в промышленности, что приведет к значительному удешевлению производства всех продуктов.

2031 - 3D-принтеры для печати человеческих органов будут использоваться в больницах любого уровня.

2032 - Нанороботы начнут использоваться в медицинских целях. Они смогут доставлять питательные вещества к клеткам человека и удалять отходы. Они также проведут детальное сканирование человеческого мозга, что позволит понять детали его работы.

2033 - Самоуправляемые автомобили заполнят дороги.

2034 - Первое свидание человека с искусственным интеллектом. Фильм "Она" в усовершенствованном виде: виртуальную возлюбленную можно оборудовать "телом", проектируя изображение на сетчатку глаза, - например, с помощью контактных линз или очков виртуальной реальности.

2035 - Космическая техника станет достаточно развитой, чтобы обеспечить постоянную защиту Земли от угрозы столкновения с астероидами.

2036 - Используя подход к биологии, как к программированию, человечеству впервые удастся запрограммировать клетки для лечения болезней, а использование 3D-принтеров позволит выращивать новые ткани и органы.

2037 - Гигантский прорыв в понимании тайны человеческого мозга. Будут определены сотни различных субрегионов со специализированными функциями. Некоторые из алгоритмов, которые кодируют развитие этих регионов, будут расшифрованы и включены в нейронные сети компьютеров.

2038 - Появление роботизированных людей, продуктов трансгуманистичных технологий. Они будут оборудованы дополнительным интеллектом (например, ориентированным на конкретную узкую сферу знаний, полностью охватить которую человеческий мозг не способен) и разнообразными опциями-имплантантами - от глаз-камер до дополнительных рук-протезов.

2039 - Наномашины будут имплантироваться прямо в мозг и осуществлять произвольный ввод и вывод сигналов из клеток мозга. Это приведет к виртуальной реальности "полного погружения", которая не потребует никакого дополнительного оборудования.

2040 - Поисковые системы станут основой для гаджетов, которые будут вживляться в человеческий организм. Поиск будет осуществляться не только с помощью языка, но и с помощью мыслей, а результаты поисковых запросов будут выводиться на экран тех же линз или очков.

2041 - Предельная пропускная способность интернета станет в 500 млн раз больше, чем сегодня.

2042 - Первая потенциальная реализация бессмертия - благодаря армии нанороботов, которая будет дополнять иммунную систему и "вычищать" болезни.

2043 - Человеческое тело сможет принимать любую форму, благодаря большому количеству нанороботов. Внутренние органы будут заменять кибернетическими устройствами гораздо лучшего качества.

2044 - Небиологический интеллект станет в миллиарды раз более разумным, чем биологический.

2045 - Наступление технологической сингулярности. Земля превратится в один гигантский компьютер.

2099 - Процесс технологической сингулярности распространяется на всю Вселенную.

Что же, в такие прогнозы порой трудно поверить. Однако, если принять во внимание огромные темпы развития общества, становится понятным, что в недалеком будущем и такое возможно. Пока нам остается только наблюдать.


***

Тайны смартфонов


Если спросить каждого из нас, по каким критериям он выбирает себе новый смартфон, 99 процентов пользователей, если не первым пунктом, то точно в тройке, назовут камеру. Она действительно важна, но знаем ли мы как она работает? Попробуем разобраться!

Наверное, в наше время людям кажется, что камеры в смартфонах должны стоить недорого из-за того, что их стало очень много. Даже в отношении самых простых устройств вопросы "Есть в твоем новом телефоне камера?" окончательно утонули в пучине начала нашего века.

При этом, нельзя не отметить, что камеры не просто появились везде, но и стали выдавать очень хорошие снимки и достойные видео даже на относительно недорогих смартфонах. Например, если усреднить топовые флагманы в районе отметки 100 процентов, смартфоны в районе 30 процентов будут выдавать снимки, которые при определенных условиях могут потягаться с представителями вершины смартфоностроения.

Раньше аналогичные показатели демонстрировали смартфоны, которые были примерно на уровне 60-70 процентов в этой виртуальной таблице.

Для себя под этим термином я подразумеваю те ситуации, когда каждый следующий шаг в технологиях становится все труднее и дороже, при этом существующие технологии становятся все более и более доступными. В наше время это наблюдается везде - в автомобилях, в компьютерах, в смартфонах...


Из чего состоит камера смартфона?


Возвращаясь к камере смартфона, стоит сказать, что принципиально их конструкция не отличается даже между флагманом и самым доступный устройством за пару тысяч рублей. Вся разница будет сводиться к материалам, количеству элементов и, что важно, программному обеспечению.

За программным обеспечение также стоит процессор, так как именно он идет в авангарде вычислительной мощности всего устройства в целом. Обычный набор информации, полученный с сенсора ничего не стоит и его надо еще обработать. А это миллионы точек, каждую из которых надо сложить в изображение и все это за доли секунды.


Рис 9


В Сети несложно найти расширенные характеристики процессоров. Не те, где нам пишут мощность и количество ядер, а действительно полные. Среди них всегда есть такой параметр как максимальное разрешение камеры. Становится понятно, почему на дешевые смартфоны нельзя как киллер-фичу поставить топовую камеру, доплатив за нее. Все должно работать в связке, как и в любом компьютере.


Матрица смартфона


Также как и оптика, матрица любой камеры является основополагающим элементом качества снимка. Ведь именно она получит тот материал, который будет передан в обработку. Для начала разберем из чего она состоит.

Основной тип матрицы, применяемый в современных устройствах, состоит из светочувствительных элементов, собранных в блоки. Чем больше таких элементов, тем выше разрешение и тем большую четкость снимков может обеспечить камера. Конечно, есть некоторые факторы, которые сводят к нулю ценность большого количества этих элементов. Это может быть низкое качество сборки, плохая оптика или желание сделать матрицу меньше при сохранении на ней прежнего количества светочувствительных элементов.

Стоит отметить, что сами светочувствительные элементы не могут работать без специальных фильтров, нанесенных на поверхность матрицы. Эти фильтры пропускают только красный (Red), зеленый (Green) и синий (Blue) цвет. Поэтому система и называется RGB.

Если на элемент не попадает свет определенного цвета, то он попадает на соседний. В этом и заключается принцип определения цвета снимка, так камера и понимает, какого цвета, или оттенка, должна быть точка. Собрав несколько миллионов таких точек (мегапикселей) воедино, процессор обрабатывает их и собирает в готовое изображение.

Многие пренебрегают таким показателем как размер светочувствительной ячейки, который очень сильно влияет на итоговое качество изображения. Да, размер ячеек выражается в микронах и разница в несколько десятых долей микрона может казаться очень несущественной. Тем не менее чем больше размер пикселя, тем лучше. А оценивать их надо с точки зрения пропорций. То есть 1,14 микрона на 15 процентов больше чем 1 микрон.

Также на качество снимка влияет и расстояние между пикселями. Если пиксели будут очень маленькими и "напиханы" очень плотно, камера может иметь сколь угодно большое разрешение, но снимки будут плохими и с большим количеством шумов.

Все это является объяснением того, почему многие производители до сих пор держатся за разрешение камер в 12 или 16 Мп. У них есть ряд преимуществ перед камерами с разрешением 48 Мп. При равном физическом размере сенсора, качество будет хуже из-за большого количества помех. При этом, слабая оптика и последствия цифрового удаления этих шумов могут свести к нулю полезность лишних мегапикселей. Детализация в этом случае не будет лучше, чем у более "скромных" матриц. Идеальная отработка камеры, это когда при максимальном увеличении вы начинаете видеть реальные квадратики пикселей, а не замыленность. Но в смартфонах такого все равно не бывает.


Объектив камеры смартфона


Допустим, у нас есть отличный сенсор с шикарными характеристиками и минимальным количеством помех, но от окружающего мира его отделяет стекло плохого качества. Утрируем и скажем, что оно мутное. Думаю, не стоит объяснять, что в этом случае о хороших снимках говорить не стоит.

На таком, немного грубом примере, можно понять ценность хорошей (и чистой) оптики для камеры.

Объектив камеры смартфона не зря называется именно так. Это именно объектив, как и в случае с зеркальными камерами, просто очень маленький. В конструкции объектива смартфона применяется несколько линз. Точное число зависит от конкретного производителя, но их может быть 4, 5, 7, 8 и даже больше.


Рис 10


Каждая линза выполняется из специального пластика или не менее специального стекла. Каждая из них собирает пучок света так, чтобы он равномерно попадал на рабочую часть матрицы. Малейшее смещение одной линзы на тысячные доли миллиметра может привести к полной неприемлемости качества снимков.

Важным критерием объектива будет его светосила или диафрагменное число. При выборе смартфона, если вам важна камера, надо выбирать тот, в котором цифра будет меньше, например, f/1,75 и ниже. Это будет существенно лучше, чем f/2.0, f/2.2 и более. Тут все просто - чем меньше значение, тем выше светосила и тем лучше камера снимает при слабом освещении.

Еще одним важным показателем будет фокусное расстояние, но сейчас это уже потеряло актуальность для камер смартфонов. Все современные смартфоны оснащены камерами, которые отлично работают почти на любых расстояниях от объекта съемки. Тем более, в последнее время камеры стали оснащаться несколькими модулями, дополняя функции основной камеры функциями телеобъектива (аналог оптического зума) или, наоборот, давая возможность снимать панорамы.

В большинстве смартфонов снаружи вся конструкция прикрыта сапфировым стеклом или другими прочными составами. Ведь малейшая царапина на стекле может навсегда лишить камеру возможности делать хорошие снимки.


Автофокус


На заре создания камер для мобильных устройств они не оснащались автофокусом. Четкость снимков достигалась за счет достаточно большой глубины резкости. Это позволяло не задумывать о том, как сделать снимок большой панорамы - все было в фокусе. Конечно, это имело ряд минусов и пришло время новых решений.

Современные системы автофокуса (не только для смартфона) можно разделить на три основных типа. Первым является контрастный. Суть его работы сводится к поиску оптимального контраста снимка, чтобы сделать резким все изображение или какую-то его часть, выбранную пользователем. Для такой системы не важно, на каком расстоянии находится объект съемки.

Второй тип автофокуса получил название лазерный. Он работает только на небольших дистанциях и совмещается с другими системами для более полного охвата диапазона расстояний. Он способен определять расстояние до объекта и за счет этого подстраивать под него настройки фокуса.

Третий тип автофокуса называется фазовым. Для его реализации предусмотрены дополнительные датчики, которые позволяют камере получить больше данных для настройки фокуса.

Наиболее продвинутые смартфоны способны на ходу объединять работу разных способов фокусировки и даже обеспечивать непрерывную автофокусировку, подстраиваются под изменение положения объекта.


Система стабилизации изображения


Цифровой способ стабилизации имеет ряд минусов,главным из которых является обрезка краев изображения. Чтобы избежать такого воздействия, в наиболее продвинутые смартфоны внедряют камеры с оптической стабилизацией.

Для этого модуль камеры оснащается специальным механизмом, который, ориентируясь на показания гироскопа, подстраивает оптику так, чтобы изображение, попадающее на матрицу, не менялось. Как внешние трехосевые подвесы такая система работать не может, но небольшую тряску убрать способна.

Зачастую в дорогих смартфонах эти системы объединяются и позволяют еще лучше стабилизировать картинку.


Автоматический баланс белого


Наверняка вы видели снимки с неправильным балансом белого. Их особенностью является ярко выраженное смещение оттенков снимка или клипа в сторону синих (холодных) или желтых (теплых) оттенков. Настроить цветовую температуру можно вручную, но для автоматического определения в камере есть датчик баланса белого.

Любой тип освещения имеет свою цветовую температуру, и, попадая на объект, он отражается по-разному. Человеческий глаз воспринимает это нормально и может подстраиваться, но камере работать с такими изменениями трудно. От этого и возникают проблемы. Если опыта в настройке такого параметра мало, лучше доверять это автоматике.


Как выбрать хорошую камеру?


Как видим, камера современного смартфона не так проста, как кажется. Она состоит из матрицы с десятками миллионов светочувствительных элементов, информация с которых обрабатывается отдельно, нескольких идеально подогнанных друг под друга линз, миниатюрных приводов и датчиков.

Все это делает ее чуть ли не самым сложным элементом смартфона. Но она постоянно развивается, ведь ни для кого не секрет, что при покупке смартфона мы далеко не в последнюю очередь обращаем внимание на то, как он может фотографировать.

Однозначного ответа на вопрос, как купить хорошую камеру, нет. Мало того, что понятие хорошего для всех разное, так еще и у такого понятия как совершенство нет предела. Хорошая камера стоит дорого - это можно сказать точно. Другой вопрос в том, стоит ли переплачивать в два раза за незначительную прибавку в качестве? Тут уже каждый решит для себя сам.


***

И наконец, сообщение с канала "Астрономия"


Опять Илон Маск...


Выше вы прочитали новость на канале "Тайны космоса" о планах Илона Маска по терраформированию Марса. Это фантастический план, но у Маска есть и вполне осуществимые цели. О них рассказывает канал "Астрономия".


План Илона Маска и компании SpaceX по освоению Марса на ближайшее будущее.

2019 Тестовый запуск прототипа ракеты Big Falcon Rocket (BFR).

На конец года запланированы тестовые запуски BFR, без вывода на орбиту Земли, для проверки систем и сбора данных.

2020-2021 Запуск BFR и вывод ее на орбиту.

К 2021 году SpaceX намерена построить полноценный космический корабль и вывести его на орбиту.

2022 Запуск космического корабля на Марс (с грузом, но без людей).

К лету 2020 года - Марс максимально приблизится к Земле. Компания будет стараться уложиться во все сроки.

2022-2023 Посадка Big Falcon на Марс. Без людей.

Тестовый полет на Марс для выявления предстоящих трудностей.

2023 Первый пилотируемый полет BFR вокруг Луны.

Пилотируемый полет перед миссией на Марс.

2024 - 2025 Пилотируемый полет на Марс.

Если все предыдущие запуски будут успешными, то тогда состоится первая в истории человечества высадка на Марс.


Пока у Маска все получалось. Может, с легкой руки Маска, и на Марсе скоро будут яблони цвести?..


СТИХИ


Даниэль Клугер


БАЛАЛАЙКА


"...Тум-балалайке, шпил балалайке,

Шпил балалайке, фрейлэх зол зайн..."


Сабина Шпильрейн, автор песни "Тум-балалайка", психиатр, ученица Юнга и Фрейда, - была расстреляна в Змиёвской балке под Ростовом-на-Дону зимой 1942 года.


Старая песня больше не дышит,

Только осталась кровь на песке.

Кто-то расскажет, кто-то напишет -

Может, в Берлине, может - в Москве.

Где-то над скользкою, желтою глиной

Всё еще слышен тихий мотив,

Сердце больное песней старинной

Нынешней ночью разбередив.


Скрипка умолкла и балалайка.

Хмурится небо нынче с утра.

Вон, пролетела ангелов стайка...

Видно, и нам собираться пора.


То ли разлуки, то ли невстречи,

За горизонтом призрачный свет.

Где-то остались нежные речи,

И неуслышанный чей-то ответ.

В памяти что-то змейкою вьется,

Пляшет, искрится, будто вино...

Письма и песни... Что остается?

Что остается? Не все ли равно...


Мечется в небе белая чайка,

До горизонта - ни деревца...

Скрипка устала - ты, балалайка,

Развесели же наши сердца.


Тени забытых, тени гонимых...

Венский профессор, цюрихский врач...

Лица знакомых, лица любимых -

То ли учитель, то ли палач.

Ах, на краю этой балки - и жизни -

Воспоминаний серебряный дым,

Музыка словно каплями брызнет,

Чтобы навеки достаться другим.


Низкого неба серая байка.

Балка устала от призрачных тайн.

Что ж замолчала ты, балалайка?

Шпил балалайке, фрейлэх зол зайн...


БАЛЛАДА О СУДЕ ТОРЫ


Однажды великий мудрец и праведник р. Леви-Ицхак из Бердичева, по прозвищу "Дербаремдикер" ("Милосердный") узнал, что готовится очередной царский указ против евреев. Не в силах это терпеть, он собрал по этому поводу Суд Торы - Дин-Тойрэ...


...А в полночь судьи - реб Арье,

Реб Хаим, реб Авром -

Взяв книги в коже, в серебре,

Расселись за столом.

Пергамент, бархата багрец...

"Ну, что же, дай нам нить

И говори: кого, мудрец,

Ты хочешь обвинить?"


"Он там, за стаей облаков, -

Ответил им мудрец. -

Он там, где выше всех миров

Стоит златой дворец,

Он там, где посреди дворца

Стоит Небесный Трон!..

Да! Обвиняю я Творца.

Ответчик нынче - Он!"


Ярилась в призрачном огне

Безмолвная гроза.

Сидели судьи в тишине,

И гасли их глаза.

И ждал в молчании истец,

Решения суда.

И знали судьи: ждет Творец,

Сгорая от стыда.


И книги молча пролистав,

И скорбь собрав в щепоть,

Сказали судьи: "Ребе прав.

Ты виноват, Господь!

Ведь мы, когда Ты нас призвал,

Стремились за Тобой!

Не Ты ль народу обещал

Свободу и покой?"


И ждали молча, до утра

И не смыкали глаз...

И им сказали, что вчера

Был отменен указ.

И стало ясно, что Творец

Признал их правоту.

Послушен был земной дворец

Небесному Персту.


Они веселою гурьбой

Отправились домой

И говорили меж собой:

"Евреи, Боже мой!

Не будет кнут еврейских спин

Касаться - в этот раз!.."

...Забыв о том, что лишь один

Был отменен указ.


МАЛЕНЬКИЙ ВОР. ТАНГО ВАРШАВСКОГО ГЕТТО


По мотивам стихотворения польской поэтессы

Хенрики Лазоверт"Mały szmugler"

("Маленький контрабандист")


Сквозь стену, то верхом, то низом,

Минуя солдат и забор,

По крышам, по трубам, карнизам

Крадется молоденький вор.

И прячется время в песчинках,

Когда, и в мороз, и в жару,

Оборвыш, в разбитых ботинках,

Заводит со смертью игру.


Варшавское танго танцуют со Смертью,

Танцуют старик и юнец...

И сны, словно листья, несет круговертью,

И точку поставит свинец...

Варшавское танго - последнее танго,

Душа то в аду, то в раю.

И это не танец - всего лишь обманка:

Ты просто стоишь на краю...


Стеною расколотый город,

Разбитый наотмашь сосуд.

А в гетто болезни и голод,

А в гетто удачи не ждут.

Красть хлеб - это даже не кража, -

Слова - будто тень на плетень...

В кармане, замазанном сажей,

Он прячет украденный день.


Варшавское танго танцуют со Смертью,

Танцуют старик и юнец...

И сны, словно листья, несет круговертью,

И точку поставит свинец...

Варшавское танго - последнее танго,

Душа то в аду, то в раю.

И это не танец - всего лишь обманка:

Ты просто стоишь на краю...


Шпик свистнет, собака залает -

Он верит: ему повезет:

Ведь если мальчишку поймают -

Кто старшим еду принесет?

Скользит он беспечно и смело -

Хоть ветер, хоть снег, хоть дожди,

Но прежде, чем выйти на дело,

Он матери бросит: "Не жди..."


Варшавское танго танцуют со Смертью,

Танцуют старик и юнец...

И сны, словно листья, несет круговертью,

И точку поставит свинец...

Варшавское танго - последнее танго,

Душа то в аду, то в раю.

И это не танец - всего лишь обманка:

Ты просто стоишь на краю...


Евреям Варшавского гетто нацисты установили ежедневную норму питания - 184 калории. Шанс не умереть голодной смертью имели только приближённые к контрабандным путям и очень состоятельные обитатели гетто, имевшие возможность закупать продукты на чёрном рынке по заоблачным ценам. Для большинства людей основной надеждой стали дети, не обязанные до 12 лет носить "маген давид" на одежде и способные проскальзывать в небольшие лазы и канализационные коммуникации, по несколько раз в день совершавшие вылазки за пропитанием на "арийскую сторону". Эти дети спасли жизни многих взрослых, но сами при этом зачастую гибли от пуль немецкой полиции.

Хенрика Лазоверт - польская поэтесса, заключенная Варшавского гетто (где и было написано стихотворение). Погибла в Треблинке, вместе с матерью, Блюмой Лазоверт, в 1943 году.


Олег Поляков


ТАМПЛИЕРЫ


В сраженьях проведя за годом год

И отстояв оплот христовой веры,

Победно завершившие поход,

В Европу возвращались тамплиеры.


Они могли дорогою прямой

С победою дойти до края света.

Но возвращались рыцари домой,

Скрывая тайный груз - Ковчег завета.


На землю опускался небосклон,

И ночь в объятья заключала быстро,

И был куда-то молча устремлен

Усталый взор Великого магистра.


Что позади?

Былых сражений пыл

И шрамы неприветливой чужбины,

И памятники рыцарских могил

На раскаленных землях Палестины!


А впереди?

Еще дороги день,

Монахи, почерневшие от пьянства,

И нищета французских деревень,

И жадность благородного дворянства,


И дикая мораль святых отцов,

Плюющих на божественность природы,

И чванство коронованных слепцов,

Ведущих в яму целые народы,


Не веруя ни в ад, ни в чудеса,

И даже у креста не вспоминая,

Зачем Господь, раздвинув небеса,

Дал заповеди людям на Синае?!


Чтоб навсегда забыть жестокий пир,

Чтоб род людской избавить от пороков,

Упорно посылал Он в этот мир

Своих так и не понятых пророков.


Они нас призывали вновь и вновь

Подняться над вселенской катастрофой,

Но всякий раз Иисусова любовь

Кончалась окровавленной Голгофой...


Теперь же, получив из божьих рук

Могущество поистине без меры,

С надеждой разорвать порочный круг,

В Европу возвращались тамплиеры.


Они испили горькое вино

Из общего солдатского стакана;

Отныне им судьбою суждено

Взвалить на плечи ношу великана.


Она могла возвысить до небес,

И сбросить, как с высокого утеса.

Она вела через дремучий лес

Туда, где больше не было вопросов.


Она служила Истине одной,

Не попадая в алчущие руки,

Не покоряясь логике земной,

Не подчиняясь варварской науке...


И закипят большие города,

И вспыхнут политические страсти:

Ведь всякому, кто пожелает власти,

Простится подлость.

Мудрость - никогда.


И вновь ему не спится до утра.

В который раз, его покой нарушив,

Видение грядущего костра

Холодной болью обжигало душу.


Но, заключенный меж добром и злом,

Он был готов за все ответить строго

Не перед папой

И не королем,

Не преисподней...

Только перед Богом.


И пусть молчит обманутый народ.

Великий тамплиер молчать не будет,

И, умирая, гневно призовет

На Божий суд своих жестоких судей.


А судьи что?

Забыв про Благодать,

От алчности и глупости косея,

Они так и не смогут разгадать

Библейскую загадку Моисея.


Опять сваляв большого дурака,

Высокомерно не признают это,

И снова потеряют на века

Спасительный трофей - Ковчег завета.


И, проиграв, доложат при дворе,

Что в замках не нашли, чего хотели...

А парусник на утренней заре

Уйдет в морскую даль из Ля Рошели...


На землю опускался небосклон,

И ночь в объятья заключала быстро,

И был куда-то молча устремлен

Усталый взор Великого магистра.

А утром пламенеющий восход

Спалит его полночные химеры...


В сраженьях проведя за годом год,

Победно завершившие поход,

В Европу возвращались тамплиеры.