# Млечный Путь, 21 век, No 4(45), 2023

Млечный Путь Журнал

Изя Шлосберг


МОЛЬ В ШКАФУ


Вежливые люди при знакомстве представляются. Я называю свое имя тоже. Только это бесполезно. Мои клиенты его тут же забывают и зовут Экскурсоводом. По паспорту я - Алекс, но, когда профессия отнимает все твое время, неудивительно, что на нее ты отзываешься чаще, чем на собственное имя. Да, я - экскурсовод. Но не тот, что водит толпу бездельников по музеям и изображает из себя библиотеку. Я тот, что на колесах. Сажаю людей в джип и везу через горы по узкой грунтовой дороге на дальний безлюдный пляж. Короче, работа пыльная, не царская, небезопасная, зато нескучная и денежная. Платят - грех жаловаться.

Из всех машин в нашей экскурсионной бригаде мой джип самый мощный. Когда хозяин передавал мне ключи, то признал, что я водитель получше некоторых и денег в компанию приношу больше всех. Поэтому, когда я обгоняю слишком медленного коллегу - а для этого приходится залезать колесами на стену - в салоне стоит азартный женский визг.

Не скрою, возить женщин - это отдельное удовольствие, это как в диком южном танце попасть с дамой в единый ритм, когда адреналин рвется струей наружу, превращаясь в тестостерон.

Вот и сегодня в салоне сплошные тетки. Одинокого деда, который сидит за моей спиной к мужикам уже трудно причислить: кожа в пятнах, волос - вшам негде лазить наперегонки, да и те, что остались, седые и дыбом. С мозгами тоже уже проблемы - догадался взять в машину мороженое. Это по нашим-то дорогам да с его диабетом! Пока ехали по городу, было терпимо, но теперь, когда я съехал на грунтовку, точнее, узкую тропинку, состоящую из ям и бугров... Ох, дед, чувствую, будешь свое мороженое слизывать с рубашки.

Ну вот, вскочили в первую яму. Она не самая глубокая, но тряхнуло прилично. Я даже не оглядываюсь. Результат известен заранее. Сейчас в адрес деда женскими голосами зазвучат сочувственные комментарии.

Странно. Что-то пошло не так. Ожидаемое повизгивание теток состоялось. И на этом все. Ни старческих охов по поводу рубашки, ни проклятий в мой адрес.

Я не выдержал и оглянулся. Дед сидит, как ни в чем не бывало, и лижет свое мороженое. Потом улыбнулся, подмигнул и говорит:

- Молодой человек, предупредите, пожалуйста, если еще будут ямы, я доем мороженое быстрее. Пожалуйста.

Два пожалуйста в короткой фразе? Эх, дед, это перебор. Нет, предупреждать его я не собирался. Развлекать народ - часть моей работы, и когда естественных развлечений нет, приходится устраивать их самому. Тут за углом должна быть ямка побольше. Посмотрим, как ты, родной, будешь лыбиться с мороженым на лысине.

Ямка оказалась глубокой даже для джипа. Еще вчера я ее проскочил под веселый писк пассажирок, а сегодня словно ударился о стену. Даже зад машины подпрыгнул. Колеса закрутились как бешеные, разбрасывая щебенку и комья земли. Бесполезно. Машина буквально вросла в землю. Более того, стала погружаться в грунт, словно твердый гравий превратился в зыбучий песок. Как назло, на дороге пусто, помощи ждать неоткуда. Только утреннее солнце издевательски ухмыляется с небес, да акации с пальмами охают сочувственно со склонов.

- Вам помочь? - вежливый полушепот старика из-за плеча.

Ну чем этот доходяга может помочь? Вытолкнет машину? Ляжет под нее вместо бревен? Уж лучше бы заткнулся и не мешал.

Тем временем машину засасывало вниз. Когда визг пассажирок достиг максимума, а одна из бабок умудрилась стукнуть меня сумкой по уху, я не выдержал и заорал:

- Дамы успокойтесь. Сейчас ваш друг вытащит нас всех.

На миг стало тихо, но в следующее мгновение визг возобновился, потому что машина, подобно пробке от шампанского, вылетела из ямы и понеслась к обрыву.

- Дорогие дамы, теперь можете орать. Обещаю, с обрыва мы не упадем. - Я резко нажал на тормоза, а когда скорость упала почти до нуля, вывернул руль, возвращая джип на дорогу.

До самого пляжа в салоне было тихо. Приключения закончились не только потому, что я старательно объезжал каждый бугор или ямку и ехал на черепашьей скорости. Мне казалось, что машина теперь едет сама, и, если я отпущу руль, мы прекрасно доберемся до пляжа без моего вмешательства.

На парковку мы въезжали со скоростью пешехода. Я заглушил мотор, выпустил на волю своих погрустневших пассажиров и, наконец, перевел дух и перекрестился. Так, наверное, молился своему папаше Геракл, очищая авгиевы конюшни.

В виде компенсации за дорожные проблемы я дал теткам полную свободу. Они купались, загорали и кормили москитов с таким воодушевлением, словно это лучший и последний день в их жизни. Благо погода соответствовала. Сверху солнце, снизу вода залива, волны лохматыми собачками ласково трутся о ноги. Экзотичные скалы вдоль берега, голубые хребты гор на горизонте. Ну, чем не рай? Местный ресторанчик, известный своими блюдами из креветок, не успевал обслуживать всех желающих.

Часа через четыре, как и положено в наших краях, начало моросить, и отдыхающие потихоньку двинулись к своим машинам. Мои почему-то не спешили. Когда я закрывал дверь салона, заметил, что на пляже не осталось никого, только работники ресторанчика убирали загаженные столики.

Назад в город возвращался со скоростью черепахи, продолжая объезжать каждый камень и бугорок. Видно, в мозгах сработало некое реле, и все мысли были сосредоточены на том, как проскочить чертову дыру. Только благополучно обогнув яму, я расслабился и тут же напрягся, сообразил, что старичка-то в машине нет. Старый хрыч заснул на пляже, и мы уехали без него:

- А где старичок, который сидел рядом с вами? - спросил я даму, устроившуюся позади меня.

- Какой старичок? - У женщины вытянулось лицо. - Я тут сидела все время одна.

- Кажется, на пляже мы забыли пассажира. Придется возвращаться, - объявил я.

Дамы защебетали, утверждая, что никакого старичка не было. Одна вспомнила, что какие-то старички садились в другую машину нашего экскурс-бюро. На всякий случай я позвонил в ресторанчик знакомому официанту, попросил пройтись по берегу - благо пляж совсем небольшой.

Официант отрапортовал, что в зоне отдыха никого из посторонних нет, а перелезть двухметровое ограждение и уйти в горы деду не под силу.

Я вспомнил, что действительно, ни среди купающихся, ни среди загорающих старика не было. Неужели глюки? Вроде несъедобные грибы не ел, наркотики употреблял только раз еще в пацанские годы.

Остальные пять километров до гостиницы доехали быстро и без приключений. Я опять облегченно вздохнул, когда высаживал группу возле их гостиницы.


За долгие годы организм адаптировался к работе. Как правило, меня еще хватало, чтобы погонять вечером с друзьями пиво-виски или сходить с Мейлинг в кино.

Ах да, Мейлинг. Это моя, как сейчас модно называть, герлфренд. Вывез ее по глупости из Тайваня, и вот уже живем вместе забыл сколько лет. Она неплохая. Я бы сказал, хороший человек, особенно если сравнивать с

ее предшественницами. Женщины нутром чувствуют наши

слабости, проверяют на вшивость каждый день, и, если дать им волю, не заметишь, как получишь статус вечного раба.

Мейлинг другая. Добрая, не ленивая. Уборка, варка на ней. Да еще работает - помогает досматривать стариков в местном доме престарелых.

- Алекс, ты будешь огорчен, когда меня не станет?

- Почему это тебя не станет? - возмущаюсь я.

- Ну, я так чувствую. Так ты будешь плакать?

- Мейлинг, женщины живут дольше мужчин. Еще неизвестно, кого оплакивать придется. Пей меньше пива, и все будет в порядке.

Конечно, есть у нее слабости, не без этого. А кто нынче без слабостей? Например, каждый день нудит, просит починить настольную лампу - буквально достала. Могла бы за это время сто раз купить новую. А больше всего раздражает ее страсть к пиву. Вроде сходился я с аппетитной, веселой пышкой, а теперь - ужас - рост и диаметр талии совпадают. Складок жира - без калькулятора не пересчитать. А приходим в бар, так пьет одну за другой, остановиться не может. Вот и сейчас: пришел домой, дома пусто. Кроме тараканов, никого. Значит, опять Мейлинг с Шуфен резвятся. Если когда-нибудь Мейлинг меня бросит, то буду знать, где ее искать

- у Шуфен, нашей соседки. Та вроде тоже из Тайваня, никогда особо не вникал, но акцент, как у Мейлинг. Какого пола была Шуфен у себя на родине, неизвестно, сейчас женщина. А внешне... Внешне по пьянке их с Мейлинг можно спутать, и я не берусь утверждать, что подобного

не происходило. Когда в желудке болтается три стакана крепкого алкоголя, можно допустить все что угодно. Может желудок и мозги - это один орган? Шучу. Спутать Мейлинг ни с кем невозможно. Она добрая. Зато Шуфен очень образованная, мыслит нестандартно. Особенно, когда выпьет. Как-то с ней философствовали, так она доболталась до того, что люди от животных ничем не отличаются. Я ей говорю:

- Какое из животных использует подручные средства для выполнения задач? А человек взял в руки палку еще двести тысяч лет назад.

- Муравьи и птицы используют подручные средства для строительства собственных жилищ. А человек - для войны. Только человек способен убивать не для питания, тащить из земли все, что только можно для дурацких накоплений хранилищ и банков. Одним словом, ведет себя как паразит, как болезнь на теле планеты.

- Тогда почему, зная это, ты носишь золотые сережки, куртку из натурального меха, ешь мясо?

- Я не утверждала, что я не человек. Все человеческие слабости мне присущи. Ты можешь не носить меха, не есть мяса, но это не сделает тебя ангелом, поскольку пользуешься плодами цивилизации - машинами, убивающим атмосферу, книгами из тел деревьев...

Я же говорил - образованная.

Телик сегодня пришлось смотреть одному. Причем, невероятно тупое шоу. Чем думают сценаристы, непонятно. Почему продюсеры берут эти сценарии, понятно еще меньше. Опять какие-то инопланетяне. Опять огромного размера и с желанием употребить нас в пищу. Тут земными грибами можно отравиться до состояния "сдох", а эти жрут нас - и хоть бы хны. Даже расстройства желудка не получают. Вероятно, отсутствие диареи и есть главный фантастический элемент зрелища. Если бы у сценаристов имелся минимум логики и знаний, то могли придумать что-нибудь менее идиотское. По крайней мере, посоветоваться с Шуфен.

Кстати, о грибах. Когда-то в детстве я имел такое

"счастье", отравиться. Причем до глюков. Диарея в моем случае являлась легким безболезненным приложение. Мама рассказывала, я забился в угол и трясся от страха.

Еще бы! За мной тогда гонялась толпа чудищ похлеще, чем в этом дебильном фильме. Чудища по ходу то сливались

в одно, то становились толпой, то превращались в нечто

человекоподобное, то приобретали совсем фантастичные формы. И никаких гигантских зубов или щупалец, длинной с кольцевую нашей столицы. Только непонятные формы и свет. Это было реально страшно. Временами чудища пытались со мной заговорить, но слов я не понимал. Да и были ли слова? Может, только знаки. Или вспышки в моем поврежденном грибами мозгу.

Странно, что подобную ерунду я помню в деталях до сих пор. Вот и сегодняшний дед. Светлый пиджак в большую коричневую клетку, тонкие пижонские усики, бледная лысина. Глюки с множеством реалистичных деталей. Странно и неправдоподобно от правдоподобности.

С этой мыслью я заснул прямо на диване. А утром проснулся в своей кровати. То ли сам перешел, то ли Мейлинг умудрилась ночью перетащить.


На работу я все-таки опоздал. Утреннее совещание уже закончилось, и водилы разбредались по машинам и маршрутам.

- Ты где шляешься? - набросился на меня Эл. Эл - это наш бригадир. Когда-нибудь я его задавлю. Мерзкий, длинный как глист, и доставучий. Хвастал, что в прошлом командовал лабораторией в суперзасекреченном НИИ, но, как это бывает в смутные времена, руководство НИИ крупно облажалось. На самом верху кто-то кого-то подсидел, соответственно были вовлечены мафия и полиция... Все закончилось пожаром и жертвами не только среди заинтересованных лиц, но и среди рядовых сотрудников.

Я оговорился, сказал "мафия и полиция", словно это две различные организации. Судя по погибшим в той административной войне, люди и методы у обеих сторон были идентичны. В конце концов, родственники жертв стали тормошить высшие инстанции. Институт расформировали, несколько человек посадили. Эл отделался легким испугом и увольнением по собственному желанию.

С тех событий прошло лет пять, а он все еще считает себя большим боссом и белой костью, орет на водил, словно мы его попастые лаборантки:

- Опять пил всю ночь? Сейчас отправлю в лабораторию кровь сдавать.

Ага, как же, отправит, когда все маршруты уже расписаны поименно. Но какого черта он ляпнул про алкоголь, когда он меня еще ни разу пьяным не видел?

- Хорошо, Эл, только пойдем вместе. В службу безопасности компании. Тебя тоже не мешает проверить.

Он аж побледнел - видно я попал в точку. Появилось желание добить его очередной догадкой про темные пятна в его ученой биографии. Жаль, некстати подрулил Рыжий Эвен - один из наших экскурсоводов. Хороший парень, но ужасный врун: после второй банки пива начинает хвастать своими подвигами с женщинами, алкоголем и в Африке. Как доказательство демонстрирует наколку спец войск, при том, что сам дохляк: чихнешь - улетит. А еще воришка. Банк грабить не пойдет, но, если где что плохо лежит, склептоманит обязательно. В детстве даже лечился от пагубной страсти. Но после того как он умыкнул у психиатра блокнот с телефонами клиентов, на него махнули рукой с диагнозом "неизлечим".

- Алло, начальник, когда уже дорожники яму на маршруте закопают? Третий день в натуре по воздуху приходится ездить, - сходу наехал Эвен.

- У нас хорошая дорога. Ты что сочиняешь? Смешно. Эл высокий жилистый, резкий. Эвен ему по грудь. Скачет вокруг как собачонка, гавкает, но подойти близко не рискует.

- Так возле самого водопада дырища, блин! Ты же вчера там вошкался! Я сам видел. Надеялся, вызовешь ремонтеров. Эта чертова ямища становится глубже каждый день, - не унимался Эвен. - А мне людей возить.

Услышав шум, стали подходить и другие водители:

- Точно, эта яма уже всех достала!

- Второй день пассажиров пугаю.

- А если забуксуем, кто нас вытаскивать будет? Может, ты сам? - Толстая Анжела добавила бензина в разгорающийся скандал.

Скандалы - это по ее части. Но и водитель она классный. Не зря у нее клиентов зачастую не меньше, чем у меня. На вид Анжела толстая и неповоротливая, но она, как моя Мейлинг. Много раз удивлялся. Реакция

- спортсмены позавидуют. К ней как-то пьяный клиент приставал - вырубила с одного удара. Скорую помощь вызывали.

- А, так вы говорите про яму у водопада? - С Анжелой даже Эл старался не связываться. - Так бы сразу и сказали. - Начальник повернулся в мою сторону: - Ну, а ты чего стоишь, уши сушишь? Иди, работай. Видишь, без тебя проблем выше крыши.

Я медленно побрел к джипу, продолжая прислушиваться к их перепалке:

- Так какую же еще, начальник? Я же сразу обозначил - у водопада. Давай, звони им! - требовал Эвен.

Яма на четвертом километре - это как раз та, в которой застрял мой джип. Получается, до того я два дня объезжал опасное место на автомате. Какие-то у меня агрессивные глюки.


На этот раз забирать туристов пришлось из центральной гостиницы. Красивый у нас город. Современный. Особенно центр. Высокие стеклянные дома, памятники, мосты, круглосуточные информационные табло. Быстро стали строить в последнее время. Обычно я все эти красоты вижу только на проспектах. Когда едешь через город, надо включать мозги на режим "максимум внимания". Иначе какой-нибудь лихач засветит сзади или перестроится на твою полосу не глядя. В этом случае не до красот. Чуть подальше от центра ездить легче, но и здания тут серые от пыли и времени, с темными подтеками вокруг пилястр и карнизов. А главное, необходимо закрывать машину на замки - банды и наркоманы всех цветов, рас

и степеней опасности. С одним из них, Прищурой, мы учились в школе, пару раз пересекались на танцплощадках, и даже вместе провожали двух подружек. Но как только он купил первый кадиллак и обзавелся пистолетом, даже здороваться перестал. Попадись ему - зарежет, равно как и любого другого.

У гостиницы меня уже ждали. Ни одного пассажира-мужика в этот раз. Класс! С женщинами проще. Они привычней к путешествиям, в дороге меньше раздражаются.

Сзади меня втиснулась дама невероятной высоты и непонятного возраста. Чтобы уместить себя в джипе, ей пришлось упереться коленями в собственный подбородок. То и дело сползавшая на сторону гигантская шляпа вовсе не предназначалась скрывать отсутствие волос, а обозначала стиль и кастовую принадлежность.

Я предположил, что в далеком сияющем прошлом дама, тогда еще в статусе девушки, дефилировала по подиумам, поражая воображение. Со временем, охмурив какого- нибудь режиссера, она переселилась на съемочную площадку, для чего ей пришлось внести коррективы в фигуру. Теперь женщина тяжело дышала - ребра не выдерживали давление навязанной ей гигантской груди и сгибались внутрь. Если бы вымя Капитолийской волчицы было даже наполовину меньше этого богатства, весь Рим мог бы не работать, а получать белки естественным путем.

Да, хамство у меня в крови, шучу про пассажиров не очень вежливо. Пусть радуются, что не вслух. Хотя возможно, это заурядная зависть. Если бы моя Мейлинг обладала подобными формами, она бы меня за версту к себе не подпустила.

Несмотря на рост и статус, дама оказалась достаточно подвижной и очень разговорчивой: крутилась, то и дело задевая коленями плечо худенькой седой соседки, и весь путь до пляжа вещала об уникальности своего родного города.

- Ах, что вы, не дай бог, я не из этой дыры. Мы с юга. Представляете, в нашем городе родилось четыре нобелевских лауреата! А гениальных актеров, музыкантов и шахматистов больше, чем в столице. Как вы догадываетесь, половина города, если не уникальные, то очень талантливые люди. Я тоже снялась в нескольких фильмах.

И тут я услышал собственный голос:

- Распределение мозгов по стране в среднем равномерное. Если в городе половина гениев, то вторая - наоборот.

Честное слово, я такое не говорил. Во всяком случае, вслух. Я вообще стараюсь быть с клиентами предупредительно вежливым, как того требует инструкция. Неужели я перестал контролировать собственные мысли, и они начали манипулировать языком без моего согласия?

Красавица заткнулась на полуслове. Дура-дурой, а дошло, к какой половине я ее приписал. Нет, не дошло. Незамысловатый вербальный пассаж водителя женщина восприняла как комплимент. Мое ухо тут же защекотал ее шепот:

- Вообще-то я сейчас работаю в киностудии, не то что остальные недоумки. Если захотите пообщаться с представительницей высокого искусства - милости просим. Для интересных и симпатичных собеседников в нашем баре всегда найдется хорошее вино.

Мой язык умудрился промолчать, за что я ему более чем благодарен.

До сих пор только Мейлинг называла меня симпатичным, несмотря на все мои старания быть средним во всем, включая внешность. Те, кто идут впереди, сгорают первыми. Так что у меня только рост выше среднего,

а остальное: вес средний, способности тоже. Длинные волосы - так это только чтобы закрыть зачатки лысины.


Никаких украшений, татуировок, модных тряпок. Серая рубашка навыпуск, шорты, сандалии. Дешево и удобно. Ах да, крестик на шее. Так это подарок от Мейлинг. Вместо оберега.

- Молодой человек, тут скоро будет яма. Так вы езжайте, пожалуйста, поосторожней.

Черт! Совсем забыл. Актриска задурила голову. Бывает, что пассажиры отвлекают умными разговорами, но чтобы дебилизмами! Хорошо, что сидящая рядом с актрисой старушка напомнила о яме. Интересно, откуда ей об этом известно?

- Спасибо, что подсказали. Я, действительно, забыл. А вы откуда про эту нашу дорожную проблему знаете? Ваш родственник у нас работает?

- Про какую проблему? - удивилась старушка. - Вы, юноша, меня спросили или кого-то другого? - Так как остальные пассажиры молчали, старушка догадалась, что вопрос обращен к ней. - Я ничего ни про какую дорогу

не знаю. А вот заасфальтировать тут для туристов могли бы давно. Надо будет обсудить этот вопрос на нашем очередном собрании.

- Ты, старая, про яму говорила только что, - заступилась за меня актриса и заговорщицки подмигнула.

- Просто уже забыла. Такое бывает при деменции, -

добавила она миролюбиво в мой затылок.

- У меня нет никакой деменции, - возмутилась старушка. - Не сочиняйте, женщина!

- Даже не сомневайся, - подтвердила моя горе- защитница. - В твоем возрасте это нормально.

- А вы... а вы... - бедная интеллигентка не нашла достойных нематерных слов и отвернулась.

Вокруг ямы стояло несколько самосвалов, экскаватор и копошились люди. С первого взгляда было ясно, что у рабочих ничего не получается. Самосвалы сваливали в яму песок, но он, словно волшебный, выплескивался назад на дорогу. Мне пришлось сбросить скорость до пешеходной, чтобы никого не зацепить левыми колесами и не соскользнуть в пропасть.

- Держи крепче руль, - я снова услышал уже знакомый голос интеллигентной бабуси.

Она оказалась права. Яма явно увеличилась в размерах. В ее центре что-то блеснуло, и машину, словно магнитом, потянуло к дыре. Мне стоило немалых усилий удержать транспорт на дороге. Как и в прошлый раз, сразу за ямой машина дернулась вперед к обрыву. Благо я уже был готов к неожиданностям.

Дальше ехали спокойно и быстро. Обычно я останавливаюсь возле водопадов, двухсотлетних деревьев- великанов, экзотических растений, а потом лечу на всех парах, пока не упрусь в спину выехавшим раньше меня машинам, но сегодня не догнал ни одной. Только прибыв на полупустой пляж, сообразил, что все водители, кроме меня, оказались осторожнее и поехали в объезд, по кольцевой. Это в три раза дольше, зато без нервов. Мы уже собрались уезжать, когда остальные группы только начали прибывать на пляж.

- Бог с ним со временем, - решил я, - побережем нервы, поедем в объезд.

Ненавижу нудные дороги. Действуют как снотворное. Пока добрались в город, начало темнеть. У въезда на парковку экскурсбюро меня поджидал Эл.

- Бери машину с собой. Выедешь завтра пораньше. Туристы предупреждены. Поедешь по длинной дороге. Так безопасней.

С собой так с собой. Мне проще. Пешедралить с базы домой после длинной дороги не самое большое удовольствие.


Я подъехал к нашему дому. Небольшой домишко, с участком и десятком плодовых деревьев вдоль дорожки, ведущей к крыльцу. Когда-то я купил его за копейки. За годы цена на землю выросла в десятки раз. Теоретически

я могу его продать - желающих масса - и стать богатым человеком. Но без дома.

Свет в окнах не горел. Мейлинг опять в баре. Скоро лопнет по шву от своего пива. Во всем остальном классная девка, жениться можно. Вот только ее походы с Шуфен по пивбаром останавливают. А еще бесит объездная дорога

на пляж. Извини, Эл, завтра поеду через горы по прямой опять.

По телевизору выступление очередного депутата. Точнее престарелой депутатши, очень похожую на старушку-интеллигентку, сидевшую позади меня. Черт возьми, не просто похожую. Да это она, родимая, и есть! Только голос почему-то другой. Даже с учетом того, что телик меняет тембр, манера, темп, доминирующие слова остаются. А ведь в машине голос этой старушки-депутата не зря показался мне знакомым. Она строила фразы как давешний дед. Очень правильно и медленно, словно вспоминала слова. Такое впечатление, что их со стариком обучали языку в одной школе.

Утром, пока загружал пассажиров, все еще сомневался - рискнуть и ехать через горы или все-таки в объезд. Пассажиры сонные, если удачно проскочить по короткой дороге, они даже не сообразят что происходит.

Однако моим авантюрным планам помешал шлагбаум, блокировавший поворот в горы. Несколько полицейских с автоматами намекали особо упрямым водителям, что дорога закрыта не для красоты. Одного из них с сержантскими погонами я знал - Ник - бывший наш экскурсовод, а еще раньше одноклассник. Я притормозил.

- Парни, вы чего дорогу перекрыли? Хотите, чтоб я на бензине разорился?

- Пока твой джип способен пить бензин, ты, Алекс, не разоришься. Там на дороге яма образовалась. Очень странная. Говорят, подземный вулкан.

- Ох, Ник, не слушай, что бабки говорят. Вулкан

- это гора сама по себе. А тут прыщик и ямка пять метров диаметром.

- Я, Алекс, не ученый. Мне тоже не верится. Одни утверждают, что вулкан, другие - аномальная зона. Туда сегодня на вертолетах ученые уфологи полетели. Все по- серьезному, без балды. Не зря же нас поставили охранять.

- Охренять! Я скорее поверю в непонятную аномалию, чем в вулкан. В наших краях ни с того ни с сего вулкан? Это истории исключительно для психов.

- Это точно, - вмешалась девушка-полицейский.

- Из уфологов ученые, как из меня модель. Пара сумасшедших, остальные болтуны и жулики.

Хотя фигуру девушки прятала форма, ее в модели

- самое то. Лицо, словно из сказок про Алладина, восточные брови, темные глаза. Красавица.

- Девушка, вы знаете, что своей внешностью вы провоцируете аварии на дороге?

Полицейская отвернулась, но я успел заметить ее улыбку.

- Алекс, завязывай кокетничать с нашей Татьяной, у нее муж есть.

- Повезло вашей Татьяне. Красивыми мало восторгаться. Им надо служить, забывая о себе. Не каждый на это способен. Если такой нашелся - что сказать - круто!

Не пряча улыбку, Татьяна повернулась в мою сторону:

- Женщины, которая признает себя страшной, не существует. Любая требует

обожания и служения. Обожать красивую, по крайней мере, не обидно. Мой муж называет это себестоимостью: соотношение того, что человек дает для других, и того, что требует для себя. Говорит, что у меня пятьдесят на пятьдесят.

Я бы еще с ними поболтал, но мои пассажиры начали роптать. Они правы, нам предстояла нудная дорога, а я воровал их время. Не тяну я на пятьдесят процентов в расчетах Татьяниного мужа.

День прошел без приключений. Все размеренно, медленно, словно предстояло жить два срока. Не зря я сравнивал нашу контору с муравьями: тянемся сонной цепочкой один за другим. Утром - в сторону пляжа. Вечером - назад. Никаких приключений, ни азарта, ни кипения крови. Эл утверждает, что стресс влияет на продолжительность жизни. Без него мы дольше проживем. Только мне как-то не хочется жить жизнью муравья долго.

"Научным" высказываниям Эла я тоже не очень доверяю.

Зато мою Мейлинг такая жизнь устраивает. Каждый день бар, пиво. Вот и сегодня, похоже, собралась опять, да я не вовремя нагрянул. Смиренно села смотреть со мной телик.

- Алекс, ты не находишь, что у нас скучная жизнь?

- Нахожу. Что ты предлагаешь? Сходить в бар ужраться пива?

Мейлинг обиженно замолчала, но через минуту продолжила:

- Я понимаю твой намек. Но пойми и меня: я и хожу в бар от скуки, больше по вечерам делать нечего. А знаешь, как старики достают на работе. Там есть такие скоты, что до кровати сами дойти не могут, а все равно норовят за задницу ущипнуть.

- А ты их в ответ ущипни, да так, чтоб почувствовали, - подсказал я.

- А ты думаешь я не пробовала? Пожаловались администраторше. А эта коза пообещала, что в следующий раз выпрет меня с работы. Говорит, что родичи хрычей платят конторе такие деньги, за которые старики могут мочиться на пол, хапать девушек и портить воздух с шумом гранаты. Вот дословно так и сказала. И еще ржала, как больная. А наша задача следить, чтоб клиент не умер от радости, когда будет щипать или пукать. И, если потребуется, аплодировать. Ты не обратил внимания, что я поверх трусов стала носить грацию?

- Да, заметил. Подумал, хочешь обозначить местоположение талии.

Мейлинг проигнорировала мою остроту:

- Я в грацию вшила крышки от консервных банок, чтоб не могли ущипнуть.

- Ну, любимая, ты настоящий изобретатель. Уверен - должно сработать! - Я представил старого маразматика, пытающегося ущипнуть металлическую крышку.

- Вчера были первые испытания. Пока успешно. Самому назойливому я шепнула, дескать, администраторша ревнует, что щипают не ее.

- Круто! - Я собрался заржать, но тут меня осенило: - Мейлинг, у меня тоже появилась неплохая идея, давай сегодня прогуляемся пешком.

- В бар? Ты же говорил... - Мейлинг скорчила недовольную гримасу.

Вот притворяшка! Придется ее разочаровать.

- В горы. Недалеко, километров пять. Правда, предстоят подъемы, особенно последние километра два.

- Мне идея нравится. Пойдем в выходные, разожжем костер. Я приготовлю мясо.

- Нет, идти надо именно сейчас. Это место охраняется полицией, днем не проскочим. Я знаю тропинку в обход постов. Возьмем большой фонарик. Проблем не будет.

- А почему полиция? Там что, схрон китайских автоматов нашли?

Я рассчитывал, что она спросит нечто подобное, и буквально взорвал ее любопытство ответом:

- Там нашли НЛО.

- Врешь небось. НЛО не бывает.

- Можешь не верить. Я сам готов прогуляться.


Следующие два часа Мейлинг с фонариком в руках плелась сзади меня, ныла, как она устала и зачем мы поперлись в такую даль. Я шел без фонарика - неплохо знал дорогу, а, кроме того, луна светила вовсю. Временами я прижимал палец к губам, а сообразительная Мейлинг умолкала и выключала свой прожектор. Я был почти уверен, что полицейские поставили только два поста при въезде на дорогу, но лучше перестраховаться. Еще неизвестно, как служители Фемиды отреагируют на наше вторжение.

Несколько раз на тропинку выскакивали койоты, тихо рычали, сверкали глазами и убегали. Они нас боялись больше, чем мы их.

- Алекс, я не боюсь койотов, но панически боюсь змей.

- Я тоже. Но можешь успокоиться, своих они не трогают.

На самом деле, двигаясь, мы производили немало шума, и животные редко нас беспокоили По моим расчетам, мы поднялись выше ямы - вверху меньше шансов нарваться на посты. Яме пора бы уже открыться где-нибудь внизу.

Вдруг Мейлинг остановилась и вырубила фонарь:

- Посмотри туда, - прошипела она.

Справа, внизу за ветками, определенно наблюдалось шевеление. Причем неслабое. Трещали ветки, качались стволы. Нашему лесу, как утверждают биологи, несколько миллионов лет. Естественно, деревья, окружавшие нас

в данную минуту, значительно моложе, чем сам лес. Но раскачать "молодую поросль" пяти десятков лет - ох как не просто даже мамонтам, а они, как известно, вымерли.

В списке подозреваемых остаются большие машины и трактора. Танки, как и мамонты, маловероятны. Только почему с выключенными фарами?

Только я подумал насчет фар, как внизу вспыхнули не менее двух десятков прожекторов, освещая площадку со знаменитой ямой. Мейлинг от неожиданности вскрикнула и сама себе ладошкой прикрыла рот.

Яма стала значительно больше. Теперь она полностью перекрывала дорогу. Часть ее щупальцами прорезала обрыв. Самое странное, она светилась и пульсировала.

- Они что, опустили в яму прожектора? -

прошептала Мейлинг.

- Не думаю, что это прожектора, а вот про НЛО я, пожалуй, дошутился. Что-то тут действительно не совсем...

Что именно "действительно не совсем" я так и не придумал, и замолчал.

Мы простояли молча не менее получаса. За это время свет в яме несколько раз менялся по интенсивности и цвету. Время от времени она пузырилась, выплескивая свое содержимое на склон.

- Давай подойдем поближе. Сейчас этим чокнутым уфологам не до нас.

В знак согласия я потопал вперед и вниз в сторону ямы, Мейлинг, прикрываясь мной, словно щитом, двигалась чуть позади.

Яма - не уверен, что теперь это была просто заурядная яма, - расширилась гораздо больше, чем мне бы хотелось.

Неожиданно шелест ветра затих, и до нас донеслись голоса:

- Ты, что слепой? Тут энергии хватит на пять вулканов.

- А приборы?

- На приборы при пересечении полей можно не смотреть. Все эти рамки туфта. Ими только барабашек ловить.

- Жаль людей. Местные просто ничего не поймут.

- Не успеют понять.

В это время из глубины ямы выплыл громадный пузырь и беззвучно лопнул. Брызги полетели во все стороны. Еще один пузырь расплескал содержимое ямы по сторонам. Светящиеся полосы, подобно лаве, потекли по дороге. Основная же масса сползла между деревьями в долину. Люди побросали приборы и инструменты и начали разбегаться. Машины рванули в сторону города. Оставшийся бесхозным экскаватор завалился на бок и сполз с общим потоком вниз. Через несколько минут возле ямы остались только мужчина и женщина. Они стояли возле самого потока и ожесточенно дискутировали. Несмотря на расстояние, я слышал их диалог вполне отчетливо.

- Вот это и пугает. Энергия продолжает накапливаться. Что будет, когда рванет?

- Ничего не будет. Ни-че-го! Полная аннигиляция.

- Это ваши умники-профессора натворили.

- Мужчина возмущался, но при этом в его голосе проскальзывали нотки подобострастия. - За всю свою историю человечество не создало ни одного объекта, которое потом не превратило бы в оружие.

- При чем тут профессора? Виноваты не они, а программисты. Точнее тот, кто догадался запустить коннектор. - Женский голос стал миролюбивей. - Никто не думал, что простая вспышка света наделает столько дел.

- Вы знаете, кто запустил?

- Нет. А если бы и знала, то что бы это изменило? Сгорели все.

- Изменило. Мы хотя бы знали уровень свободы коннектора. А могла эта штуковина, раз она такая умная, запустить сама себя и создать эту энергетическую дыру?

- Вряд ли. У нее нет исполнительных механизмов. Хотя, может быть, инициативный отсек...

- Я ничего не знаю про механизмы и отсеки, но вижу, что ситуация вышла из-под контроля. Собственно, те, кто ей занимались, про контроль думали в последнюю очередь.

- Сейчас важно не это. Тебе надо найти прибор. Покупатели уже есть. Дыра нам даже на руку, пусть видят...

У меня из-под ног вырвался большой камень и, поднимая щепки и пожухшую листву, с шумом понесся вниз в сторону ямы. Голоса стихли. Мужчина оглянулся, оценил, наконец, опасность происходящего, схватил женщину за руку и потащил за собой в долину вдоль искрящихся потоков.

Только теперь я заметил, что светящиеся щупальца дыры движутся не только в долину. Значительная часть разбегалась по дороге. Тоненькие голубые ручейки то растекались в разные стороны, то расширялись и сливались в одно толстое бревно. Одно из щупалец словно почувствовало наше присутствие, поплыло вверх к нам.

- Бежим! - скомандовала моя спутница, и первая бросилась к тропе.

Мерцающий свет потоков еще больше усиливал нереальность происходящего. Деревья устроили настоящий танец теней. Однако бежать все равно было легко. Во-первых, вниз, во-вторых, света гораздо больше, чем от фонарика.

В диком темпе мы пробежали не менее километра. Вдруг Мейлинг споткнулась и упала.

Подбежал:

- Ты цела?

Начал поднимать и сам чуть не упал. От страха - Мейлинг споткнулась о труп.

В студенческие годы я подрабатывал в морге. Насмотрелся. То, что мы имели дело с покойником, было ясно даже слепому - ноги и плечи в порядке, но его живот и голова словно отсутствовали. Переехавшая человека машина буквально вдавила их в песок.

Я посветил фонариком поближе, и от новых открытий мне стало совсем не по себе. Знаменитая наколка на руке однозначно говорила, что жертва наш коллега Эвен, а следы от протекторов указывали на мой джип! Колеса у меня уникальные, широкие. Таких нет ни у кого в городке. А еще я сам недавно заклеивал пробитое колесо жидким гвоздем, и след от него вместе с рисунком колеса четко отпечатались на земле.

Пока я осматривал тело, моя Мейлинг сбежала. Не верьте, если вам скажут, что толстухи и любительницы пива не способны бегать. Ни вес, ни пиво не мешают, когда человека переполняет страх. Именно страх - истинный движитель прогресса и спортивных достижений. Мейлинг неслась по едва видимой тропинке, не обращая внимания на лужи и ветви. Я догнал ее только возле нашего дома, когда она сама остановилась перед дверью. Темнота не могла скрыть бордовый цвет ее лица, дыхание - сплошной хрип. Еще мгновение - и мою любимую разорвет от внутреннего давления.

- Успокойся, родная, мы в безопасности. Соврал. А то еще начнется истерика. Женская истерика блокирует способность мыслить у близстоящих особей противоположного пола. Даже дикие животные опасаются атаковать кричащую женщину, что лишний раз доказывает наличие у них ума покруче человеческого.

Пылающая дыра там в горах никуда не исчезла. Мейлинг это видела. Но мои слова странным образом ее успокоили, дыхание почти пришло в норму.

- Алекс, я понимаю, что мы на краю пропасти. Все, весь город, страна. Не знаю, что мы должны, что мы можем сделать. Сообщить на телевидение или в полицию?

- К телевизионщикам нам не попасть. Защитники закона скоро сами начнут нас искать с собаками и автоматами. Наверное, в розыск объявят - на покойнике следы от моего джипа. Правда, из-за ямы им скоро будет не до того. Пойдем спать. Надеюсь, за ночь ни сыщики, ни дыра до нас не доберутся.

- Алекс... Извини, что я убежала. Мне было так страшно...

Когда Мейлинг говорит со мной таким тоном, мне хочется носить на руках все ее сто с лишним килограмм.

Перед тем, как войти в дом, я подошел к джипу и потрогал капот.

Теплый. Кто-то воспользовался моей ласточкой, чтоб теперь полиция бегала за мной. Вряд ли дело в Эвене, он невинен как ангел. Хотели подставить именно меня. Взяли машину, задавили парня, а транспорт вернули на место. Запасные ключи на базе мог взять любой. Действовал точно кто-то из своих. Спрашивается, зачем? Ну да, я не агнец, у многих в экскурс-бюро на меня зуб, но не настолько.

Последние мысли я додумывал уже в кровати, отдав себе команду "Спать".

Легко сказать, спать. Сон не шел, что называется совсем. Порция виски, всегда укладывавшая меня трупом, на сей раз не сработала.

Если яма столь опасна, почему беседовавшие там люди сразу не убежали, а продолжали стоять к ней вплотную? Разбегаться начали, только когда яма

проявила активность. Может, там копошились не адепты мифических НЛО, а террористы-камикадзе? Не похоже. Яма появилась до них. Ясно одно, стоявшим возле дыры гражданам известно о ее происхождении. Точнее тем двум, что убежали последними.

Зря я ел говядину перед сном. Живот урчит,

словно разминается перед концертом. Вроде мясо было из хорошего ресторана.

Стены поплыли, превратились в деревья, исполняющие танец теней. Из темноты выплыл койот. Помотал головой, глянул на меня зелеными глазищами и вдруг спросил голосом Мейлинг:

- Алекс, ты спишь? - Странно, еще секунду назад она мирно похрапывала на своей половине кровати. Притворялась? Пыталась своим хлюпаньем успокоить меня? - Вот ты, Алекс, мне никогда не веришь, а я уверена, что это НЛО.

- Я сплю.

- И люди там никакие не люди, а инопланетяне. - Если Мейлинг желает высказаться, ей безразлично сплю я, сижу в туалете или нахожусь вообще в другом городе.

- Ну да, Мейлинг, инопланетяне, которые вдруг заговорили на понятном тебе языке. В чем я с тобой соглашусь - эти двое знали о яме раньше. Поэтому стояли к ней вплотную, ничего не опасаясь. Сейчас я выскажу совсем сумасшедшую идею - не сдавай меня в психушку...

Озвучить идею я все-таки не успел. Мейлинг, как всегда, перебила меня:

- Ты когда починишь нашу настольную лампу? Там нет патрона, только провода торчат. Меня утром так втюхнуло!

- Сильней, чем от пива?

Мейлинг не ответила. Она опять заснула. Это очень по-женски - напрячь тебя, перебить сон, а самой можно спокойно спать дальше с сознанием выполненного долга.

Ладно, спи. А у меня бессонница. Я встал, оделся и пошел к двери.

- Ты куда, Алекс? Три ночи! - прошелестела моя подруга и захрапела опять.

- Спи! К утру вернусь, - неуверенно пообещал я. Вышел, захлопнул дверь, проверил наличие в кармане ключей, темных очков и ножа - и зашагал назад к яме. Мой карманный набор всегда стараюсь таскать с собой. На всякий случай.


Ветер не успокоился. Луна спряталась за дырявые тучи, лениво орошавшие землю мелкими брызгами.

Через четверть часа я был мокрый насквозь. Благо в этот раз дорога оказалась чуть короче. Яма разрослась еще больше, вокруг нее образовались целые овраги, которые полыхали всеми цветами радуги. Теперь я рассмотрел их внимательно. Вначале они тонкими венами разбегались в стороны от основного потока, потом резко сливались в ярко-желтое пятно, создавая очередной кусок ямы. Или не ямы. Или дыры. Белой дыры в противовес черной. Все- таки ямы. Эта штука ничего не поглощает. Деревья, трава, кусты никуда не исчезли.

Сияние достаточно яркое. Не солнце, но ослепнуть можно запросто. Даже надев темные очки, я затруднялся сказать однозначно: эта яма растекается, как река, или создает световые лучи, подобные щупальцам осьминога. Пройти к самой яме теперь не представлялось возможным.

- Эй, кто-нибудь!

Даже эха нет. Вряд ли тут вокруг еще находятся люди. Скорее всего, сели на свои машины и вертолеты и умчались писать отчеты, да прочую никому ненужную хренотень в более безопасное место. Но это даже лучше: если среди них действительно имелись ученые, то пусть хоть опишут, что за феномен тут происходит, а если болтуны и полусумасшедшие, то тоже лучше без них.

Одно из щупалец двинулось в мою сторону. На этот раз я сам шагнул навстречу и бросил в него увесистым камешком. Булыжник нырнул в световое марево и исчез. Не растворился, не разорвался, а именно исчез. Я нашел палку подлиннее и храбро ткнул ею в щупальце. Ничего сказочного не произошло. Палка уперлась в грунт.

Посомневавшись минут пять и осмелев окончательно, сунул палец прямо в середину сияющей полосы. Палец коснулся травы. По нему тут же вскарабкался муравей. И все.

Ничего не произошло.

Вытащил палец. За ним потянулись несколько микрощупалец, но через мгновение вернулись в общий поток.

Получается ни палка, ни я этой фигне не интересны. Даже обидно как-то.

- Зачем обижаешься. Может эта форма просто тебя не "видит". Тебе обязательно, чтоб она кусалась?

Я узнал этот голос! Странный старик, герой одного из моих последних туров и недавняя интеллигентная бабка-туристка разговаривали примерно так же: тембр - не определишь ни возраст, ни пол. Выражения слишком правильные, словно общаешься с гугл-переводчиком, замедленная скорость, паузы.

И тут я сошел с ума - решил пошутить с этим мифическим голосом. Если голос - только галлюцинации, то отвечать он будет в пределах моих знаний и логики:

- Ты случайно не работаешь навигатором в моем джипе? Уж больно голос похож.

- Я понимаю шутки. А про знания ты здорово придумал, - голос как будто усмехнулся. - Но как поймешь, о чем идет речь, если у тебя таких знаний нет?

- Ты все-таки попробуй. Я же не зря два курса универа закончил, - то ли сообщил, то ли похвастался я.

- Да-да, я знаком с твоим досье, биолог. Ладно, попробуем образами. Вот представь: моль спряталась от ветра в пустой большой шкаф. Моль и шкаф -

два объекта, которые напрямую никоим образом не взаимодействуют. Моль чувствует, что пространство шкафа ее ограничивает, но ей ничего не известно о материале шкафа, возрасте, цене. А шкаф моль не ощущает вообще.

И вот злые мыши прогрызли дырки в противоположных стенках шкафа. Сквозняк прижимает моль к одной из дыр, но отверстие слишком маленькое, чтоб она выбралась наружу. Моль посылает сигналы подружкам и объектам, с которыми взаимодействует, которые ее понимают, только никто ей не может помочь.

- Бедная моль. Я всегда им сочувствовал и подкармливал шубками Мейлинг.

Голос проигнорировал мою иронию:

- Конечно, в конце концов, моль выберется. Обдерет крылья, но вылезет обязательно, чтобы сдохнуть на свободе. Только не надо ее торопить.

- Про моль все понятно. Непонятно, при чем тут яма?

- А яма и есть наша моль.

- Тогда шкаф - Вселенная, что ли? - Я


расспрашивал не ради любопытства. Было ясно, что происходит нечто феноменальное, и непонятно откуда взявшийся голос Провидения хочет меня предупредить.

- Геометрия значения не имеет. Может, Вселенная, может, Земля, может кварк, хотя именно кварк - единственная общая частица у объекта и этой вселенной.

Сейчас, так называемая моль, собирает энергию для очередного рывка наружу.

- Из Земли?

- Ничего ты не понял. Повторяю, моль - это другой мир. Можешь считать нематериальный. Он не знает, что такое шкаф. Но в зоне дырявого шкафа этот мир чувствует себя, скажем, некомфортно. Моль ищет способ вырваться наружу в надежде найти более уютную

обстановку. Как только она вырвется из дыры, все вернется на свои места. Даже яма зарастет.

- Моисей тоже не понял божественных речей,

но кое-что для Библии записал. Вы хотите, чтоб я поднял шум! Так?

Мне показалось, что таинственный голос обреченно вздохнул:

- Шум не поможет. Ученые на Земле запустили прибор, который загнал моль в шкаф. Переустанови прибор - и моль будет свободна. Теперь понятно?

Понятно только то, что сон мой улетучился. Утро я встречал с открытыми глазами, чем в очередной раз напугал мою возлюбленную. Она решила, что ее любимый Алекс умер. Со страху.

Я не умер, хотя был готов истерить в лучших традициях Мейлинг.

Голос не приснился. У нас был диалог. Сам бы я до примеров с молью не додумался. Более того, получил, пусть неясные, но все-таки пояснения. Убивает то, что это или эти каким-то образом залезает в мозги и беседует или заставляет говорить за себя других - я вспомнил старика с мороженым. Это сводит с ума. Хочется заорать что есть мочи и проснуться. Снова увидеть наших ребят из бюро, сонных пассажиров и даже паскудника Эла.

А ведь это идея! Он хвастал своим образованием, работал в НИИ. Надо расспросить. Может, что подскажет.


Сегодня синоптики опять обещали после обеда мелкий дождь. Над городом с утра туман. Домишек на пригорке не видно, один серый контур. Что-то часто

нам стали обещать дождливые дни, и слишком часто эти обещания стали сбываться.

Не спал сегодня вообще. Еще засну за рулем. Как будет смотреть моя душа в глаза родственников погибших пассажиров? Ничто не будит лучше кофе и прогулки.

Ладно, кофе потом.

Добрел до тропинки в горы, протопал с километр в сторону ямы. Никаких светящихся неземных объектов не видно:

- Яма, ты где? Ау?

Набирается сил или, точнее, энергии, как утверждает ночное Провидение, для нового броска?

Какая все-таки сегодня сонная погода! Хорошо бы было, если бы приключения с ямой оказались тоже сном.

- Размечтался!

Снова этот голос. Он и правда способен иронизировать, а значит шутить. Получается, все плохо. Наличие голоса доказывает, что я не сплю, яма существует и с ней надо что-то делать:

- Эй, голос, ты теперь и в туалет будешь со мной ходить?

- Не обращай на меня внимания. Я же не более чем мысли вслух. Подглядывать не способен.

- Способен. Ты подглядываешь мысли, - съехидничал я.

- Это всего лишь игра слов. Анализ твоего мышления не есть подглядывание.

Я не стал спорить. Может, он прав.

Повернул назад к дому, к машине и к кофе. Черт, я же совсем забыл о ночном трупе. Лучше всего сообщить

в полицию самому и указать на машину. Этим я хоть частично сниму с себя подозрения. Правда полиция в горы пока не сунется, и Эвена найдут не скоро. Ладно, в полицию сообщу позже. Вначале надо найти Эла.

Прибыл на базу раньше всех. Диспетчер тут же всучил мне маршрутку, но я сослался на проблемы с машиной и вернул маршрутку назад. Буду делать вид, что вожусь с джипом, пока не появится Эл.

Вместо Эла появились полицейские. Сразу четыре машины. Остановились у въезда на парковку. Двое вышли и направились в мою сторону. Получается, Эвена все-таки нашли. Сейчас начнут задавать свои дурацкие вопросы.

- Ты Алекс? - Пока первый спрашивал второй зашел за спину, отрезая путь к бегству.

- Да, я - Алекс.

Вообще-то я законопослушный, даже очень. Скорость на дорогах - единственное исключение из моих правил. Но при этом стараюсь избегать всяких контактов с полицией, особенно с нашей - те же бандиты, только с удостоверениями.

- Где твой друг Эвен?

- Он не мой друг. Лучше спросите о нем Эла.

- Я тебя спрашиваю, - угрюмо уточнил офицер. Что я мог ответить? Понятно - они уже видели следы от моего джипа и теперь приехали по мою душу. Быстро, однако. Молодцы.

- Поедешь с нами в участок, к следователю. - Полицейский расшифровал мое молчание как признание.

- Хорошо, - согласился я и полез в джип. - Жалко кофе не успел попить. Мейлинг печет к нему такие классные булочки с сыром!

- В нашей машине поедешь, - уточнил второй и достал наручники.

Опоздали ребята!

Джип завелся с пол-оборота. Полицейский еле успел отскочить. При выезде из ворот я, кажется, задел одну из машин с мигалками. Бог с ней. Сейчас не до того. Если меня заберут в участок, да обвинят в смерти Эвена, то пока разберутся, если еще станут разбираться, пройдет сто лет. А мне надо спасать мир, моль или черт знает, как это называется, прямо сейчас.

Рванул в родные горы. Там от армии можно спрятаться: дороги узкие, не обгонишь, ездить вне дорог вверх-вниз на джипе куда надежней. А чтобы заблокировать все выходы, сотни машин не хватит.

Один умник попытался палить в меня из пистолета, но его тут же остановили. Меня им не жалко, только стрелять бесполезно. Ну, поцарапает борт джипа - мелочи. Зато потом отчеты и объясниловки замучаешься писать.

Отчаянные парни!!! Все-таки увязалась за мной парочка смельчаков. Даже не парочка, из шести четыре сели на хвост. Оставшиеся попытаются перерезать дорогу на единственном перекрестке. Ну-ну.

Я съехал с дороги в высокую траву и попер между деревьями вверх. Ловите меня теперь на своих такси.

Не без злорадства полюбовался в зеркало заднего вида, как один смельчак рванул за мной, но тут же забуксовал. Остальные столпились метрах в двадцати и остановились. Несколько полицейских вышли из машин и стали звонить то ли эвакуаторам, то ли коллегам-перехватчикам.

- Звоните-звоните. На Эвересте ловить проще, он один. А тут куча бугров, пригорков и оврагов - год можно искать.

Уже поднимаясь на холм, увидел, как еще один смельчак-водитель рискнул съехать с дороги. Проехал он не дальше первой, его повело, и он ударил застрявшую машину в бампер, тем самым вытолкнув ее на грунтовку. Машина с оторванным бампером проскочила метра три и, не сбавляя скорости, помчалась за мной. Остальные водители тоже осмелели, свернули на траву, проскочили между деревьями опасное место и рванули следом за первой.

- Ну-ну, посмотрим. Я тут каждую дыру знаю, а на счет проходимости даже не заикаюсь.

Резко выкрутил руль. Нажал на газ. Мотор взревел и через мгновение я уже был на вершине второго более крутого холма.

В борт машины ударился камень. Нет, не камень. Еще один умник, видя, что погоня не получается, принялся стрелять. Его тоже остановили коллеги. А ведь действительно, вина моя не доказана, да есть какие-

то улики, но я не бандит, и об этом знает весь городок. Свидетелей убийства нет. На побег меня они сами вынудили. Может, лучше сдаться? Но тогда кто спасет моль?

Стрелять перестали, но погоню не прекратили, поехали вдоль холма. Через пару километров холм стал более пологим, и вот уже две машины завывают сиренами почти у моего бампера.

Конечно, можно было продолжать гонять по холмам, ждать пока им не надоест, или не разобьют тачки о деревья, но надоело мне, да и бензин мог закончиться раньше, чем хотелось.

Я повернул к яме - мои ночные опыты показали, что эта штука не столь страшна, как казалось вначале. На самый крайний случай буду прятаться там. Надо отдать должное моим преследователям. Думал, это только в кино они такие ассы. Будем сражаться дальше.

Я вдавил педаль газа.

Один из полицейских газанул за мной, но не справился с управлением и со всей дури ввалился в дерево. Пластик, стекло фар, зеркала полетели во все стороны. Радиатор раздавило о корпус мотора. Идущая за ним машина резко затормозила. Ее крутануло, тоже зацепило дверкой о сосну, но водитель умудрился сохранить хладнокровие, удержал машину, развернулся и продолжил преследование.

Оказывается, яма продолжала расти, но в противоположную от городка сторону. Сверху были видны многочисленные светящиеся реки и ручьи, сползающие в долину. Это означало только одно - за холмом если не огненное озеро, то, по крайней мере, река. Я сделал вид, что пытаюсь свернуть в долину. Полицейские тоже ускорились, благо, дорога позволяла, зашли со стороны, не давая спуститься и загоняя в сторону светящихся щупалец.

Примерно это и предполагалось. Скоро перед вами, ребята, появится довольно резкий обрыв, и что вы будете делать дальше, меня не волнует. У меня свой план.

План планом, а страшно все равно. А вдруг там нет воздуха, или другой состав. А вдруг там смертоносные бактерии, которые не проникли сквозь кожу пальца, но в нос и уши полезут с удовольствием.

Руки тряслись от страха, сколько я ни пытался успокоиться:

- Алекс, ты не трус, - повторял я себе. - Ты же трогал эти светящиеся щупальца, и ничего страшного не произошло. Смелей! Короче, яма, чем бы ты ни была, Апокалипсис переносим на более позднее время! Если яма объект, который никак с нами не взаимодействует, то чего мне бояться? Пусть светит сколько угодно. Давай вперед!

Говорить - это одно, а видеть другое. За ночь она разрослась до размеров озера, щупальца превратились в пульсирующие ленты, которые время от времени отрывались от поверхности, взлетали на многометровую высоту и, искрясь, падали вниз. Я закрыл глаза, проскочил светящуюся арку и, как баран в забор, въехал в другую.

Вспышка, полумрак - и... ничего не произошло. Меня окружало полупрозрачное желтое марево, сквозь которое переливались, перетекали какие-то формы, напоминающие трехмерных амеб в бульоне. Иногда проскакивали стайки темных кристаллов, но главное - я цел, видел грунт и даже то, что происходит вокруг. Полицейские машины остановились метрах в ста от крайней ленты. Ехать дальше они не рискнули. И правильно сделали..., наверное. Если яма обладает каким- то интеллектом - а кто еще, кроме нее, общался со мной странным голосом - то их вряд ли пропустит. О том, что яма - это просто свет и не способна что-то сделать, старался не думать. Лучше думать о себе, тем более что полицейские вышли из машин и достали оружие. Чертовы ковбои. Патронов им не жалко. Ладно, стреляйте. Раз вы палите в разные стороны, то понятия не имеете, куда я исчез.

Полицейские продолжали бабахать

наугад. Получается, в этих световых лентах я для окружающих невидим. Жаль только, что эти ленты не пуленепробиваемые, и мне лучше отсюда убираться.

Стараясь не газовать и не создавать лишний шум, я двинулся по светящейся полосе к центру, подальше от случайных пуль. Полицейские посты наверняка окружили весь район. Лучше отсидеться внутри зоны, пока им не надоест ждать. Уверен, больше чем на пару часов их терпения не хватит. Скорее всего, они меня уже похоронили, а стреляли только для отчетности в рапорте, дескать сделали все, что могли для поимки преступника.

Тем временем я постепенно подбирался к эпицентру. Видимость не стопроцентная, вокруг мерцающий туман, но ехать можно. Темные столбы- деревья все чаще пересекали дорогу, как бы подтверждали, что я на правильном пути. Теперь надо постараться, не выезжая за пределы этого марева, выбраться наверх, на дорогу, и при этом не угодить в яму - забуксовать сейчас не хотелось совсем.

Неожиданный удар в задний бампер. Голова отлетела назад. Подумалось, что если бы не шея, то голова скатилась бы на заднее сидение. На мгновение я представил свою башку, отдельно от туловища. Стало смешно и несколько не по себе.

Еще один удар в бампер выдернул меня из моего незаурядного воображения и вернул назад на землю, точнее на сиденье.

Один полицейский оказался смелее других, проскочил поперек холма и теперь норовил протаранить мой джип насквозь. Видно, в какой-то момент на повороте моя машина выскочила из желтого потока, и он меня засек.

Снова удар! Я едва увернулся от выскочившего из мрака дерева. Полицейский не сумел повторить мой маневр, его фара разлетелась на куски, бампер согнулся, зацепился за грунт и оторвался совсем. Но вот же, зануда упрямая, продолжал преследовать. Небось мечтает о медали за поимку особо опасного экскурсовода.

- Да это же Ник, - вдруг осенило меня. - Больше некому. Он всегда был упрямый и наглый. Еще в школе задирался с нашими боксерами, его били чуть ли не до отключки, а он продолжал хамить.

Пригляделся. Видимость, конечно, мерзкая, но вроде и правда, он за рулем. Сейчас проверю. Где-то его номер забит у меня в контактах.

Я набрал его телефон:

- Эй, Ник, тебе фары мало? Хочешь такую же под глазом? - В школе я неоднократно заступался за него, но в армии он окреп и кое-чему научился.

- Не получится, у меня пистолет. Ты зачем, кретин, Эвена грохнул? Он же был самый безобидный раздолбай в городе.

- Не трогал я его. Меня ночью не было дома.

- Естественно, ты же Эвена гонял.

- Ничего ты, балда, не понял. Мы с Мейлинг ходили ночью к яме, можешь спросить у нее. А пока ходили, кто-то воспользовался джипом. Запасные ключи от него в офисе. Мог взять кто угодно.

- Врешь ты все, - не унимался Ник.

Он попытался ударить меня еще раз, но теперь без бампера только расплющил радиатор. От его машины пошел дым, как он продолжал ехать, просто не представляю.

Увлекшись перепалкой с Ником, не заметил, как

мы добрались до эпицентра. О яме вспомнил, только когда левое переднее колесо повисло в воздухе. Наличие четырех ведущих колес и очередной удар сзади меня спасли: рев шести цилиндров - я опять на дороге. А вот Ник теперь застрял намертво. Из останков радиатора сильней повалил дым. Загорелась проводка. Ник попробовал газовать, но машина только глубже ушла в грунт.

А ведь его сейчас засосет совсем!

Я выскочил из машины, схватил увесистый камень и что есть силы бросил в лобовое стекло. Бесполезно. Стекло пошло трещинами, но удар выдержало.

- Идиот, стреляй в стекло! - гаркнул я в телефон. Ник не ответил. Неужели отключился?

Я схватил камень побольше, запрыгнул на капот и стал бить по трещинам. Страх придал мне силы, стекло, засыпая осколками Ника, провалилось внутрь. Он был в сознании, но, похоже, повредил правую руку и никак не мог отстегнуться. Машина погрузилась в грунт по самые стекла. Надо спешить. Когда я выхватил нож, Ник заорал от страха и орал до тех пор, пока не понял, что я собираюсь резать не его, а ремень безопасности.

Не знаю, откуда взялись силы, но я буквально выдернул его из кабины и перетащил на безопасное место. Машина обиженно фыркнула, задрожала, еще

несколько раз крутнула колесами и заглохла. В этот момент позади нее я увидел большой красный рюкзак с чем-то угловатым внутри.

Я неоднократно видел Эла с очень похожим рюкзаком. Может его? А выпирающие углы... Мне представился здоровый пакет с банковскими купюрами. Эвен говорил, что Эл возился возле ямы. Тогда напрашивается следующая цепочка событий: Эвен - больше некому - стянул у Эла рюкзак и спрятал возле ямы. Эл вычисляет Эвена и то, где спрятан рюкзак - Эвен сам проговорился, рассказав, что видел Эла возле ямы. А раз Эвен там крутился, то большой шанс, что возле ямы он держит наворованное. Эл понимает, что Эвен видел чемодан, и убивает парня, как ненужного свидетеля. По-моему, логично. Пузыри и волны света не

могли выбросить рюкзак на поверхность, а вот буксующая машина смогла.

Осталось воспользоваться неожиданной оплатой за спасение Ника.

Денег в рюкзаке на оказалось. Вместо них там лежала старая папка с бумагами, мелкий мусор, фонарик и тяжеленный металлический чемоданчик с кодовым замком. Хозяин не поленился укутать чемодан в толстый плед и полиэтиленовую пленку. Определенно, эта штука представляла ценность. Возможно, те же деньги. Я откинул часть пледа, оголил место с кодом и попытался набрать наугад несколько комбинаций. Дата рождения Эла общеизвестна - отмечали прямо на парковке месяц назад. Она не сработала. Номер его телефона тоже не помог. Жаль, что я не хакер.

- Опусти рюкзак на землю! - Спасенный Ник очухался, некстати вспомнил о своих полицейских обязанностях и достал, наконец, пистолет.

- Я тебя, придурка, сейчас назад в машину запихаю! - От его неблагодарности меня чуть не разорвало.

Рюкзак Эла полетел к его ногам, и, пока он соображал, что делать дальше, я отвесил ему оплеуху. Щека тут же стала опухать. В центре ее образовалось багровое пятно. Ник бросил пистолет на землю, сел на поваленное дерево и расплакался как ребенок:

- Так это ты из-за денег Эвена завалил? Да-да, я понял, из-за денег, - повторял он, всхлипывая и вытирая сопли.

Мне стало его жалко. Я сел рядом и обнял его за плечо.

- Из-за каких денег, чучело ты глупое. В рюкзаке чемодан, посмотри сам. Что внутри - не знаю, открыть не получается. Попробовал несколько вариантов кода, так тут ты ковбоя начал изображать.

Я достал из рюкзака чемодан, освободил от пледа и пленки.

- Убедился? Говорю тебе, не трогал я Эвена. Зачем мне его убивать? Мы с ним даже не ссорились никогда.

- А рюкзак тогда чей? - Ник начал успокаиваться.

- Не знаю точно, но думаю Эла. У него такой был. А еще Эвен видел, как Эл ковырялся возле ямы, пытался что-то найти. Допускаю, что именно этот рюкзак, который тот же Эвен у него спер.

Я изложил Нику свои соображения и подвел итог:

- Эвена убрали, как свидетеля. Стопроцентно утверждать не берусь. Хорошо бы прижать самого Эла. Уверен, он много мог бы нам разъяснить. Правда, с этим есть маленькая проблема: как только я вылезу из этой желтой фигни, меня твои коллеги засунут в кандалы. А потом еще припишут все висяки за последние полгода.

- Не будем мы ничего приписывать.

- Угу. Ты мне еще сказку про некоррумпированную полицию расскажи.

- Сказки рассказывать не буду, всякое бывает. Вообще-то мы тоже не верили, что ты Эвана оприходовал. Не твой это стиль. Напиться, морду набить - поверю, можешь. Но убивать? Пытать? Мы же знакомы не первый год. Эксперт сказал, что Эвена перед смертью избивали,

а ты точно не садист. Однако, когда в участок позвонил свидетель, рассказал, как ты мертвого Эла запихивал в джип и повез в горы, наш полковник завелся.

- А имя у свидетеля есть? В каком месте я Эвана убил, мотивация...

Ник хмыкнул.

- В том-то и проблема, что свидетель представился, как законопослушный гражданин. Звонил ночью из бара. Все, что он сказал, я тебе повторил. Наш дебил дежурный больше ничего у него спросить не успел

- тот бросил трубку. А дежурный на всякий случай поспешил доложить начальству.

- Если звонивший не указал время и место, он не свидетель. Вы бы для начала сняли отпечатки пальцев с запасных ключей в офисе. А заодно спросили у бармена, кто пользовался ночью их телефоном.

- А знаешь, Алекс, ты прав. Поехали в бар.

- Ты же знаешь, что меня ищут. Стоит мне показаться в центре, как твои коллеги сразу устроят облаву.

- Так ты сильно не высовывайся. Вся полиция ищет тебя тут, в городе не ждут. Я сяду за руль, ты ляжешь на пол и проедем до самого бара. Давай ключи. А то мою машину нам не достать. Кстати, Татьяна передавала тебе привет.

- Значит, ее не устраивает пятьдесят процентов окупаемости, насчитанные ее экономистом. Передай, что у моей Мейлинг этот же параметр восемьдесят процентов - пусть завидует.

Я острил в адрес Татьяны и одновременно паковал чемодан. Завернул назад в плед и пленку, стал запихивать - не идет. Повторил процедуру раза три, думал, пленка цепляется за замки, но потом догадался влезть в рюкзак. Там лежала толстая папка. Это она становилась на ребро, не пуская чемодан внутрь. Папку я приметил раньше, но чемодан отвлек внимание. Вытащил папку и фонарик, запихал ящик. На всякий случай глянул содержимое папки. Вроде как документы, толком не разглядеть. Но когда я включил фонарик, желтые амебы, до сих пор мирно висевшие в воздухе, рванулись к нему, и он тут же погас. Попытки включить его опять ничего не дали.

- Ты не видишь, что этот объект реагирует на определенный вид фотонов. Видимо свет фонарика содержал эти частицы. Так что можешь не стараться. - Странно. Никогда не думал, что Ник знает физику больше, чем на троечку.

- При чем тут фотоны? - Даже, если я и слышал об этом в школе, то уже забыл.

- Свет - видимая часть излучения, - начал он, потом вдруг замялся и продолжил совсем другим голосом:

- Поехали в бар. Потом свои бумаги почитаешь.

- Ты мне про фотоны поясни.

- Какие фотоны? - Лицо Ника отражало изумление.

Я был прав. Школьная физика не привлекала его, как и меня. Стало ясно, кто за него говорил.


Вечер. Солнце нырнуло за крыши и приготовилось ко сну. Тени растянулись до самого горизонта. В окнах загорелся свет. Народ сел к телевизорам, подвинул стулья к столам, накрытым вкусностями. Кто-то взял в руки гитару и вышел с ней на балкон.

Возле бара как всегда шумно. Крики, громкая музыка. Ну народ дает: в горах вот-вот взорвется яма с НЛО, планету ожидают непоправимые катастрофы, а они гуляют, пьют, радуются жизни. Хлеба и зрелищ, жрать

и размножаться - вот она, всеобщая цель живого на планете. Мечтает ли обитатель Земли о захвате Марса и марсиан или носит мед в улей - базовые мотивации неизменны.

Над баром огромный телевизионный экран с орущим рэпером. В нижней части синяя бегущая строка местных новостей, сообщающая о поиске особо опасного преступника, то есть меня. За местонахождение убийцы полиция обещает весьма приличную сумму. Позвонить им, сказать, где я нахожусь, что ли? За такие деньги не западло сдать себя самому.

На площадке у входа толпа народа, несколько полицейских, два вышибалы и ни одного трезвого. Сквозь распахнутую дверь я видел, как бармены за стойкой едва успевают справляться с заказами. Лезть к ним сейчас с вопросами бесполезно. Да и возле полицейских крутиться не хотелось. Хотя Ник пообещал, что сумеет договориться с кем надо, обстоятельства бывают самые непредсказуемые. И последствия тоже.

- Заныкайся где-нибудь тут, - попросил Ник. - Я

схожу внутрь, расспрошу.

Рискуя обжечься ядовитыми растениями или наступить на змею, я забрался в самую тень, но так, чтоб были видны работающие бармены и Ник. Наверное,

это получилось у меня неплохо. Во всяком случае, полицейский, приковылявший к дереву по малой нужде, меня не обнаружил. Зато я заметил толстую Анжелу из нашего турбюро. При своих могучих бедрах и руках культуриста она сумела заполучить от родителей в наследство почти симпатичное личико. Если бы не два неприятных шрама на подбородке и щеке, я бы в своем определении слово "почти" убрал. То ли пластический хирург, неудачно зашивавший ей дефекты кожи, до того трудился коновалом, то ли сами следы имели такую военную историю, что спрятать их ни одному хирургу не под силу. Спрашивать ее об этом никто не рискнул.

Анжела вошла в дверь и тут же вышла. Мне показалось, что один из барменов подал ей знак.

Вероятно, обстоятельства вызвали у меня такую фобию, что я стал подозревать всех. Вот и теперь я уже не мог исключить, что звонила в качестве законопослушного гражданина именно она, и теперь знакомый бармен пытается ее спрятать. Да нет, голос был мужской, иначе Ник бы это отметил. Вот бармен мог позвонить по ее просьбе. У нас с ней нормальные отношения. У нее нет причин подставлять меня просто так. Получается, Анжела что-то видела. Я решил догнать ее и спросить напрямую, тем более она шла в сторону тенистого парка, где нас никто не мог засечь.

- Эй, Анжела!

Возможно, она не узнала мой голос, во всяком случае, вместо того, чтобы остановиться, бросилась прочь. Я попытался ее догнать, но это оказалось не так просто - не зря Анжела после работы ежедневно

посещала тренажерный зал и теперь бежала резво и весьма спортивно.

- Анжела, стой! Ты же знаешь, что я не виноват. За квартал до парка, она завернула за угол здания и исчезла. Чертовщина! Исчезла! Как она умудрилась - тут же сплошная стена, ни дверей, ни заборов. Побродив взад-вперед минут двадцать, я уже приготовился вернуться к бару, как услышал шепот, причем он шел словно из-под земли. Тоже мне шахтеры. Подойдя поближе и приглядевшись, я увидел в тени между широкими полуколоннами несколько ступенек, ведущих в подвал. Голоса доносились оттуда.

- Кажется, он ушел.

- Кажется - не значит уверен. Проверь! - Я не узнал голос Анжелы. Он был жесткий, непривычно командный. Моя коллега не относилась к стеснительным девушкам. Могла обругать, при случае послать матом, но тут она не просила, а приказывала.

Сейчас ее собеседник вылезет на разведку. Мне совсем не хотелось с ним встречаться. Куда спрятаться? Бежать назад за угол я не успевал, поэтому, стараясь не топать, буквально перелетел на другую сторону улицы

и залег за мусорными ящиками. Возможно, приятель Анжелы выходил из их убежища, я из своего ничего не слышал. Однако минут через пять, когда по улице зацокали торопливые шаги, я выглянул.

Парочка спешила вдоль по улице. Темнота мешала разглядеть детали, я даже не был уверен, те ли это, кого я выслеживал. Вроде женщина. Похоже Анжела. Вроде рядом с ней мужик. Высокий, худощавый, чуть сутулый. Походка как будто знакомая, твердая. Точно не дама. Иначе каблуками цокали две пары ног. Время от времени, не останавливаясь, мужчина поворачивался вокруг собственной оси, выглядывая преследователей. Вдруг они перешли на мою сторону и остановились под козырьком дома буквально в десяти метрах от моего укрытия.

- Если за нами следят, мы отсюда увидим, кто и сколько их, - констатировала Анжела. Ее голос стал тише, но командные нотки остались. - Угораздило тебя профукать инициатор. Представляешь, что с тобой сделают, если ты его не найдешь? Мои клиенты не очень разборчивые в средствах.

- А не боитесь, что они просто заберут коннектор?

- Все-таки голос у длинного очень знакомый. Кто-то из туристов, что ли?

- Не боюсь. Как ты помнишь, там кодовый замок. Пошлем им номер, когда получим деньги и будем в безопасности.

- Или они заставят вас назвать код гораздо раньше.

- Не думаю. Слишком много завязано. Ты же сам помог им попасть в здание. Конечно, жалко коллег. Особенно Семена жалко - сгорели ни за что. Но выбирать не приходится. Если хочешь что-то получить, надо научиться отдавать. Слава богу, отдали не свое.

Я буквально окаменел. Да этот глист - Эл! Получается, давняя история с пожаром в НИИ произошла при его непосредственном участии. А Анжелка какова! Мало того, что она из компашки Эла, так она еще им командует. Любовница? Начальница? Никогда бы не подумал.

Из-за угла с шумом выскочили четыре мотоцикла и резко притормозили возле подвала. Черные шлемы, черные куртки, белые кроссовки. У одного из них из-под куртки видна ярко-желтая майка. Мотоциклисты покрутились

взад-вперед и рванули дальше.

Когда затих рев, умолкшая при их появлении парочка зашептала вновь.

- Прибор найду, не сомневайтесь. Я специально оставил его на видном месте. Знал, что этот кретин постарается его умыкнуть, незаметно вывезти с территории и спрятать. И хотя я шел за ним вплотную, место, куда он спрятал, не нашел. Теперь я точно знаю, где. Если бы не стечение обстоятельств, я бы еще тогда его достал. Но сейчас там полиция, ученые - не подступиться.

- А если найдут они? А еще хуже покупатель? Думаешь, мотоциклисты тут шастали для развлечения?

- Да вы что! Полицейским точно не до нас. Вы же видели, что вокруг ямы творится.

- Что там творится? - Точно Анжелка была большой начальницей в НИИ: она к Элу на "ты", а он подобострастненько на "вы", при том, что она лет на десять-пятнадцать моложе.

- Точно не знаю. Об этом лучше спросить у вас. Это под вашим патронажем объект-ловушку мастерили. Вот оно и попалось. Оно самое НЛО. Хорошо, что безопасное. Туда прилетали наши коллеги из столицы, сумасшедшие уфологи крутились. Что это, никому не известно. Во всяком случае ни радиации, ни бактерий, ничего опасного эта штука не излучает.

Парочка вышла из-под навеса и двинулись в сторону парка. Следовать незаметно за ними по пустынной улице не под силу даже профессионалу. В придачу опять начало моросить. Прятаться за ящиком стало совсем неуютно.

Я вернулся к бару.

Над входом на телеэкране металась Тина Тернер. Информационная лента внизу теперь сообщала, что недавно разыскиваемый житель города полностью оправдан, что он чуть ли не герой, и теперь полиция продолжает поиск, но уже настоящего убийцы. Видно, обновленные новости светились уже давно - когда я проходил в бар мимо полицейских, они смотрели на меня чуть ли не с восторгом, разве что автограф не попросили.

К моему приходу Ник уже успел принять на грудь с полдюжины пива и впасть в полусумеречное состояние:

- Я выяснил, это точно звонила ваша Анжела. Пришлось отрапортовать начальству обо всем. Теперь ищут не тебя, а ее. А ты куда исчез?

- Следил за Анжелой. Она приходила в бар, но бармен ее предупредил, чтоб не совалась.

- Во гад. А я-то думаю, чего он юлит, дескать, никого не видел, ничего не знаю.

- Тот, с которым ты общался, возможно не знает. Анжелке семафорил другой. Кстати, кажется, он идет к нам.

Лысоватый бармен вышел из-за стойки и двинулся в нашу сторону. На его ногах сияли белые кроссовки, из- под форменной майки виднелась желтая полоса. Такая же майка была на одном из мотоциклистов. В правой руке парень держал поднос, на левой руке висело длинное полотенце.

- Эй, Ник, приготовься. Возможно, сейчас нас убьют. - Ник глянул на меня и словно очнулся.

Подозреваю, какое испуганное лицо было у меня, если он тут же достал пистолет и уперся стволом в скатерть ниже уровня стола.

- Не желают ли джентльмены попробовать наш фирменный коктейль? - глаза у бармена бегали, в голосе каждая буква из меда и карамели.

- Может, попозже, братан. Пока нам хватит,

- ответил я за обоих. - Хотя нет, салатик "Цезарь"

принести, пожалуйста, а то сутки ничего не хавал.

Бармен глянул на руку Ника под столом, усмехнулся и пошел за салатом.

- Ник, это не значит, что он не попытается нас подловить, когда мы выйдем. Надо бы поосторожней.

- А ты не преувеличиваешь? Неужели Коза ностра переехала в наши края?

- Стараюсь не преуменьшать. Мы вон все считали Анжелку мирной девушкой, а на деле... Это они вдвоем с Элом все замутили, включая поджог НИИ. Знал бы ты, из- за чего.

- ?

- Из-за прибора, который лежит у меня в багажнике. Собираются его кому-то толкнуть. Представляешь ценность этой штуки?!

- Значит, нужно найти их покупателей и продать самим. - Оказывается, ко всем своим недостаткам Ник еще и горе-бизнесмен.

- Вначале давай откроем чемодан, - предложил я.

- После того, как узнаем код, разумеется.

Бармен принес два салата, вилки и порадовал:

- Господам полицейским за счет заведения.

Ник даже не поблагодарил. Схватил вилку и стал выковыривать кусочки мяса, словно это не он провел в ресторане весь вечер. Вдруг Ник поперхнулся, откашлялся, его лицо окаменело, и он сообщил:

- С кодом просто: координаты сгоревшего НИИ. Первые восемь цифр.

Мой ночной голос. Престарелые экскурсанты вещали с такими же отрешенными лицами и механическими голосами.

Что-то это Провидение слишком много знает. Ладно бы философские аналогии про моль. Откуда ему известен код замка? Это никакого отношения к НЛО не имеет.

Мы выбрались на улицу и перешли на другую сторону дороги. Как я и предполагал, бармен позвал несколько парней и собирался последовать за нами. Он догадался о том, что у Ника пистолет. Раз его это не остановило, они вооружены аналогично.

На наше счастье, в конце улицы завыли

сирены, замерцали огни мигалок, к бару подкатили два полицейских автомобиля и оттуда вышли два человека в гражданском в сопровождении еще четырех в форме. Ник и "прикормленные" - блюстители порядка, стоявшие у входа в бар, поспешили к машине, отрапортовали и стали что-то обсуждать, оглядываясь по сторонам.

В это время я услышал за спиной шипящий голос:

- Коннектор у тебя?

Я понял, что имелся в виду чемодан с кодом. Пока я думал, что ответить, голос продолжил:

- Я готов купить. Все по-честному. Даю десятку.

- Это ты называешь по-честному? Лучше бы я молчал.

- Ладно, давай за двадцать. - Как убедительный бонус к цене в мой бок уперся нож. - У тебя нет другого выхода.

Выход нашелся в виде подошедшего Ника. Бармен исчез.

- Тут недалеко в подвале нашли мертвую Анжелу. Твоя работа? - Ник не шутил и выглядел расстроенным.

- На дебильные вопросы не отвечаю. Но ты только что меня спас. Бармен пытался купить чемодан из рюкзака Эла или зарезать, если откажусь продавать.

- Не надо кормить меня сказками. Отвечай на вопрос: Анжелу ты завалил?

- Я же тебе говорил, что они с Элом пошли по улице, а я вернулся сюда. А твои коллеги не могли обознаться? Ее кто-нибудь опознал, или личность определяли по документам?

- Она. Точно. Ее полгорода знает. И я знал. Зарезали. Эксперт говорит часа три назад.

- Уже и эксперт посмотрел? Быстро. А мне как свидетелю посмотреть можно?

- Как подозреваемому нельзя. - Ник расслабился.

- Черт с ней, с Анжелой и всеми их кровавыми разборками. Знаешь, Алекс, зачем нам весь этот головняк? Давай загоним чемодан, и тогда не надо будет заморачиваться трупами, шпионами, бандитами. Как тебе перспектива сидеть каждый вечер в баре на Гавайях и гонять пиво.

- Дурак ты, Ник. Нам от этого ящика теперь не избавиться. Как только мы его отдадим, станем ненужными свидетелями. Так что поехали опознавать Анжелу. Что-то я сомневаюсь, что это она.

- А сколько тебе предложил бармен? - спросил

Ник, когда мы сели в машину.

- Десять. Потом двадцать. Это значит, что можно торговаться дальше.

- Десять чего? Тысяч? Миллионов? Евро? Фунтов? Юаней?

- Не знаю. Ты подошел не вовремя... или вовремя. Еще бы минута, и они забрали бы ящик бесплатно. А ты мог получить новый труп. К сожалению, мой.

Мы запарковались в конце длинной линии машин, столпившихся у подвала. Помещение, в которое ночью забежала Анжела, теперь не казалось страшным. Полицейские, свет во всех малюсеньких комнатах подвала, куча народа. Похоже, тут раньше обитали дворники или бомжи. Слои пыли, увядшие цветы в горшках на подоконнике и стойкий запах мочи намекали, что гигиеной данного помещения давно никто не занимался. В единственной более-менее чистой комнате стоял стол с грязной посудой, напольные часы, шкаф и диван с яркой обивкой. Возле него, на полу, опираясь затылком на

валик дивана, сидела убитая. Да, ошибки быть не могло

- Анжела. Кухонный нож торчал из шеи девушки. Удар несильный, но точно в сонную артерию.

- Отпечатков на ноже нет, если что. Нечего высматривать, Тебя вообще, как я понимаю, позвали только для опознания. - По комнатам прогуливался следователь с погонами майора. - Ты подтверждаешь, что убитая женщина - Анжела Бакуто?

- Да, это она, - подтвердил я, - хотя смущает тот факт, что обычно Анжела одевалась по-другому.

А еще я заметил, что до того, как пырнуть ее ножом, девушку стукнули по голове, - я указал на кровавое пятно на затылке. Причем, если удар ножом слабый, даже в мягкие ткани вошел не полностью, и нанесен невысоким человеком, то тот, кто бил по голове, высокий и весьма крепкий. Кость черепа определенно пробита.

- Тоже мне эксперт, - поморщился следователь.

- У нас для этого есть профи. Эй, Ник, забирай своего приятеля. Он может быть свободен.

Майор уже сделал для себя заключение, и все мои наблюдения и дополнения ничего в его версии не меняли. Ну, и ладушки. Лишь бы в этом заключении не появился я в качестве подозреваемого:

- Ты еще тут? - Он продолжал методично заглядывать в кухонные шкафчики, холодильник. Даже под коврик заглянул. Потом окинул взглядом комнату и очень удивился, обнаружив меня сидящим в кресле. Как правило, опрашиваемые исчезают при первой же возможности.

Следователь позволил бы себе удивляться дольше, но зазвонил телефон, и он поспешил отрапортовать. Слушая его доклад, я понял, что майор точно исключил меня из черного списка, так как прямо при мне стал обосновывать в деталях свою версию и докладывать, что преступление почти раскрыто. При этом я узнал забавные вещи: оказывается, Анжела еще в школьные времена арестовывалась за распространение наркотиков, мелкие грабежи и драки, но каждый раз ее отмазывали тренеры - неоднократная абсолютная чемпионка региона по боксу.

А вот вывод следователя меня удивил - смерть девушки

- это результат внутренних разборок наркодилеров. Кажется, я теперь понимаю, зачем следователь лазил под коврики и в шкафчики. Небось тоже рыльце в пушку, причем не в курином.

- Нет-нет, господин полковник, я просмотрел

отчет с ее биографией. Больше за ней никакого криминала.

- Следователь со вздохом облегчения сунул телефон в карман и посмотрел на меня опять и ухмыльнулся: - Ты все еще тут? А ну, вали, нечего подслушивать, как мы дела решаем.

Он меня не удивил. Решают как обычно: конкретных виновных нет, напрягаться, кого-то искать, за кем-то бегать не надо. Следователь может спокойно идти и писать отчеты или нюхать свой пушок.

Для меня же все было как в тумане. Ну, хорошо, предположим, Анжела пришла требовать у них чемодан, и парочке ничего не оставалось, как избавиться от рэкетира: Эл ударил Анжелу по затылку, а его начальница пырнула девушку ножом. Кто же такая эта таинственная начальница Эла? Сестра-близнец Анжелы? Да, было темно, никаких гарантий я дать не мог, но фигура, голос... Хотя черт их разберет. Парочка шепталась, а шепот заметно меняет голоса. И еще, Анжела крепкая, может вырубить мужика, но она же дура полная. Есть кто-то, кто ее использовал как таран. Например, бармен. Тот точно крученый парень. Правда моя версия не соответствует словам следователя, что она причастна к наркобизнесу. Ведь никакие наркотики пока не нашли. Анжела, скорее, порученец и телохранитель. Вот так общаешься с человеком, беседуешь, работаешь вместе, мысленно составляешь благоприятный портрет, а потом раз - и оказывается, что твой портрет не более чем маньяк в гриме клоуна.

Пока вырисовывается следующее: есть суперценный чемодан с прибором. Этот чемодан Эл с таинственной подельницей выкрали из НИИ. Есть банда бармена, которая готова выкупить чемодан. Вряд ли покупатель один. Бармен об этом знает и посылает Анжелу забрать чемодан силой. Однако Эл с подругой утверждают, что чемодан утерян. Исполнительная Анжела не верит, устраивает обыск и получает то, что получила. Во, целую историю придумал, хотя, по-моему, пока все логично. После чего подельница Эла надела платье Анжелы, а на нее напялила свое. Поэтому мне показалось, что Эла сопровождает Анжела, а одежда на покойной Анжеле - не в ее стиле. М-да, что-то в этом есть. И еще, бармен не зря подходил к нашему столику несколько раз. Он подслушал наш разговор с Ником и знает, где спрятан чемодан.

Нужно срочно найти всех артистов этого балета, иначе они разыщут нас с Ником.

В задумчивости я вышел на улицу. После появления ямы утро стало наступать раньше. Горизонт светлел, наливаясь непривычным лимонным цветом, пока верхние этажи многоэтажек все еще растворялись во мраке неба. Надо же! Один день, а столько приключений на мою голову. Сейчас еще с Мейлинг объясняться, почему не ночевал. А ведь она ходит в бар три-четыре раза в неделю. Наверное, всех знает. Вот кого надо расспросить.

- Эй, Ник, поехали. Завезу тебя домой, - крикнул я в подвал.

Ник не отозвался. Наверное, не услышал из-за шума. Ну и ладушки. Пусть добирается сам. А мне надо хоть пару часов поспать. Экскурсии никто не отменял. Любопытно, Эл придет на работу? Хотя какая может быть работа. Все экскурсии отменят из-за массовых допросов на тему, с кем стыковалась Анжела и где мы прячем ее наркоту.

Окна в нашей квартире не горели. Мейлинг, конечно, спит. Правильно делает. Зачем ей ждать меня целую ночь? Даже жены не ждут мужей сутками, а у нее передо мной нет никаких юридических обязательств. В паспорте в разделе "семейное положение" пусто. Когда- то я читал про одну верную супругу, которая хранила верность своему законному двадцать лет, пока тот воевал не помню с кем. Давняя история, но даже фильм был про это.

Человечество воюет без остановки за улучшение благосостояния своих сюзеренов. Как же ее звали? Одиссея? Одесса? Точно помню, что на "О"... или на "П". Нет, все-таки на "О". Нам с Мейлинг тоже, по- хорошему, пора бы уже оформить отношения, но лень. Потом еще придется тратиться на кольца, свадьбу, а это ох как не дешево. Перенесем это баловство на "когда-нибудь потом". Хотя человек она хороший. Все-таки надо бы подумать о нашем совместном будущем. С такими противоречивыми мыслями я вошел в дом.

Мейлинг, как верная - во, вспомнил - Пенелопа была дома и не спала, а сидела, привязанная к стулу у окна. Утренний неуверенный свет падал на нашу убогую обстановку, пустые бутылки из-под пива на полу и мою бедную Мейлинг. Рот завязан полотенцем, к голове приставлен пистолет. Как в тупом детективе с шаблонным сюжетом. Жаль, что в роли жертв выступаем мы с Мейлинг.

- Анжела, тебя же убили... или ты не Анжела? - только и смог я произнести.

- Значит не совсем. - Нетрезвым голосом сообщила женщина. В свободной руке она держала недопитую бутылку, которой размахивала в такт своим словам, словно она выступала в баре караоке. Полбутылки пролилось на ее лицо, шею и майку, но ей это было по барабану. В таком состоянии она застрелит не только Мейлинг, но любого, кто попадется под руку. - Я

сегодня счастливая. Наконец мы получим назад нашу драгоценность.

- Выбирай удобный для тебя вариант, - предложил мужской голос из темного угла. - Верни наш чемодан. Хочешь получить Мейлинг целой, отдай прибор. Мы знаем, он у тебя. Извини, я неправильно посчитал, вариантов у тебя нет.

Пафосно. Словно цитирует какого-то супергероя. Дурацкий детектив продолжался. Какой кретин написал этот сценарий. Будь по-вашему, последуем написанному, тем более эта толстая стерва и вправду может стрельнуть.

- Чемодан в багажнике. Вот ключи. - Я бросил всю связку в сторону голоса. - Так говоришь, бармен сам прийти не рискнул, а прислал шестерок?

Ключи ударились во что-то мягкое и звякнули об пол.


- Шестерка - это ты. Значит, сам сходишь и принесешь, - потребовал голос.

Про бармена я упомянул специально. Конечно, это он сказал им, где искать чемодан, чтоб самому не светиться.

- Ключи верни - схожу.

- Как я их тебе найду в темноте? - опять возмутился голос.

- Могу включить свет, - предложил я.

- Так включай, давай! Шевелись, время пошло. Еще когда я вошел и увидел псевдо-Анжелу с пистолетом, то сразу вспомнил о разбитой лампе, которая стояла возле нее. Проблема заключалась в том, что розетка от лампы запускалось от общего выключателя.

Легкий щелчок. Под потолком загорелась засиженная мухами лампочка.

Верхний свет почти не исправил ситуацию, но теперь я видел, что в углу сидит Эл - кто бы сомневался. А вот с Анжелкиной внешностью явно что-то не клеилось. Вроде похожа, а вроде нет. Ну и бог с ним, с ее нежным ликом можно разбираться позже, если она нас не застрелит до того.

Я двинулся в сторону Эла, упираясь взглядом в пол в поисках ключей.

- Не видно. Давай-ка, я еще одну лампу включу. - Не дожидаясь согласия наших "гостей", я схватил лампу со стола и ткнул оголенными проводами в шею Анжелы.

Замигала лампочка под потолком, в такт ей затряслась Анжела, с той разницей, что лампочка осталась висеть, а Анжела свалилась на пол. По пути вниз она еще успела выстрелить, но пуля вместо того, чтобы лететь в Мейлинг, ударилась в батарею и отрикошетила в ногу Эла. Пока он, крича от боли, хватался за рану, я сделал то, о чем давно мечтал - заехал ему в скулу тяжелой подставкой от лампы. Он не упал, не потерял сознание, только охнул и заорал еще громче:

- Да я тебя сейчас...

Я ударил его еще раз, причем той стороной, где провода. Это была плохая идея. Провода согнулись, и удар получился слабый. Я успел испугаться, что и с раненной ногой он размажет меня по стене. На мое счастье Эл продолжал орать и провода соскользнули в рот. Мой босс отлетел к лежащей Ангеле и повалился рядом.

Я отвязал Мейлинг и с ее помощью присобачил

Эла к стулу теми же веревками, которыми была привязана она. У Мейлинг кружилась голова, ее качало, даже вырвало. Не удивительно - страх, давление. Однако это помогло ей прийти в себя. Мейлинг подошла к лежащим

и стала пинать Эла в голову и в менее приличные места, после чего на мгновение скрылась в кухне и вернулась со сковородкой.

- Дорогая, ты кого хочешь убить: Эла или Анжелу?

- Обоих. А ты про какую Анжелу говоришь? Я подошел к лежащей женщине. Парик съехал набок. Губы гораздо пухлей, чем у Анжелы. Желтоватая кожа.

- Да это же Шуфен! Как я мог перепутать! Фигуры похожи, плюс парик, плюс разговаривала со мной не как раньше, а без акцента.

- Может, она и Шуфен, но родилась тут. - Мейлинг раздраженно пнула лежащую ногой - раз нельзя сковородкой, так хоть туфлей. - Ты слышал, как она говорит. А притворялась, сука. Лучший друг. Я и дверь ей открыла поэтому.

- Надо бы ее связать и вызвать полицию. Давай,

ты поищи веревки, пока я позвоню Нику. - Мне совсем не хотелось быть свидетелем. Если Мейлинг все-таки убьет кого-нибудь из них сковородой - пусть это будет на ее совести.

Мое предположение подтвердилось - из комнаты доносились тяжелые размерные удары. Я представил, как кровь брызжет на пол и стены. Это же придется по новой белить стены.

Ник не отвечал. Мне надоело ждать, я оставил сообщение на его телефоне и вернулся в помещение.

Увиденное заставило меня заржать самым неприличным образом, хотя впору было рыдать: Мейлинг оттащила Шуфен в противоположный от привязанного Эла угол и за неимением веревок прибила к полу с помощью досок и гвоздей.

Осталось разобраться с кодовым замком прибора. Провидение говорило о координатах сгоревшего НИИ, но весь разговор мог оказаться моим бредом, как и сам голос. Да и зачем что-то выискивать, когда можно спросить напрямую у тех, кто кодировал прибор.

- Мейлинг, можешь привести Эла в чувство? Думаю, у тебя получится нежнее.

"Нежная" Мейлинг вылила на голову Эла графин воды. На удивление, холодный душ помог. Наш пленник растеряно мычал и хлопал глазами, пытаясь вспомнить, как это он поменялся с Мейлинг местами.

- Какой код отключает прибор? - Мой вопрос окончательно привел его в чувство. Зрачки перестали плавать по белкам и вернулись в нормальное положение. Взгляд уперся в одну точку. - Если ты забыл, можно подлечить твою память. - Я многозначительно поднял лампу.

- Я не знаю, правда, не знаю. Мне поручалось только тестирование, а коды-шмоды - спрашивайте шефиню.

- Шуфен, что ли? - уточнила Мейлинг.

Эл покосился на сковороду, которую моя красавица опять взяла в руки:

- Она любила, чтоб ее называли Шефиня. Шуфен стала после того, как мы устроили пожар. Да, это мы. Точнее, она. Я только выполнял ее команды. Она работала нашим вице-президентом по экономике. Контакты на самом верху. Ее тогда не арестовали, хотя доказательств хватало, и теперь даю гарантию - полиция отпустит Шефиню на второй день с извинениями. Так что можешь не стараться.

- Что ценного в этом приборе. Почему такой переполох? Какое отношение он имеет к яме?

- К яме никакого. Цена... Из-за копеек мы

бы не стали поджигать лабораторию. Шефиня нашла покупателей, а я по ее команде отвлек охрану пожаром и вынес прибор. Все, отпускайте. Больше мне рассказывать нечего. Забирайте свой чемодан и валите. А нам дайте уйти.

- Так вопросов еще множество. Вы за что Анжелу порешили?

- А что, ждать пока она нас завалит? Твоя Анжела настоящая уголовница. Ты в курсе, что она состояла на учете в полиции, сидела, привлекалась. При том что дура невероятная - ей в секции бокса все мозги отшибли. Анжела проработала в нашем НИИ два месяца охранником - и все - пришлось уволить. - Воровала, что ли? - уточнил я.

- Если бы только это! Чем выше умный человек поднимается по служебной лестнице, тем больше дебилов желает, чтоб эта лестница сломалась. Она писала на Шефиню доносы, пыталась задавить погрузчиком нашего аспиранта - бедный парень отказался пойти с ней

на свидание. Ты спросил, за что убили? Защищались! Убивать не хотели, поверь. Но она ворвалась, требовала отдать прибор. А у нас его, как ты знаешь, нет. Так она скрутила шефиню, обещала отрезать ей нос. Ну, я и тюкнул эту чокнутую табуреткой по башке. Остальное - Шефиня. Она какие-то медицинские курсы по молодости заканчивала, знала куда бить. И правильно сделала! Иначе мы бы там лежали порезанные. А с заменой одежды

да, я придумал. Увидел через окошко, что ты за нами следишь. Сообразил, если Анжелка не выйдет из подвала, ты вызовешь полицию. Шефиня взяла парик Анжелы, одежду... Как тебе цирк для одного зрителя? По-моему, неплохо получилось. - Эл ухмыльнулся.

- А где находился ваш институт, и почему Шуфен использовала именно тебя? Разве ты изобретатель этой машины?

- Ты до сих пор не знаешь, как женщины используют мужчин? Вначале для любви. Потом для любви и бизнеса. Потом только для бизнеса. У нас с ней третий этап. - Эл посмотрел в угол, где лежала Шуфен, и замолчал.

- Пожалуй, соглашусь. Но почему вокруг этого прибора такое столпотворение? Не поверю, что в чемодане лежит "Мона Лиза".

- Это не чемодан, а прибор. Заурядный искусственный интеллект. Таких сейчас полно. Правда, наш способен влезать в мозги, внушать, плюс еще куча всякой мелкой ерунды. Но это все реклама. Благодаря ей, военные давали нам деньги на разработку. Они считали, что НИИ создало супермена, способного полностью заменить человека.

- По всем вопросам? - вмешалась Мейлинг. - Варить, стирать, объясняться в чувствах?

- Кроме размножения, разумеется. А так может многое. Код я не знаю. Как работает, не знаю. Моя лаборатория только тестировала отдельные блоки. Знаю код запуска, но прибор и так запущен. Лучше спроси Шефиню. Ей показывали прибор на всех стадиях, она изучала документацию.

Я оглянулся на Шефиню. Та лежала под досками и приходить в себя не собиралась. Мейлинг потрогала ее пульс:

- Не дышит... вроде. Может, ее оживить лампой? Чем наша лампа не дефибриллятор?

- У Шефини слабое сердце, - попросил Эл. Куда только исчез его нахрапистый тон, с которым он наезжал на нас по работе! Впервые в нем заговорило что-то человеческое. - Шефиня после первого шока очухаться не может. Не трогайте ее. Ты спрашивал, где находился наш институт. Странно, что ты не знаешь. Там ракетная база рядом, про которую шутили даже школьники. Здание НИИ примыкало к казармам. Теперь ты нас отпустишь?

- А ты уверен, что Шуфен не начнет опять махать ножом? Ладно, Мейлинг, ты их покарауль, я схожу за чемоданом, а там посмотрим, что делать с пленниками. Если у Шефини такие большие связи, как утверждает Эл, сдавать их в полицию - это искать новые проблемы на свою голову.

Пока брел к машине, нашел на телефоне положение бывшего НИИ и координаты. Осталось только открыть чемодан. Правда голос Провидения говорил, что прибор представляет собой цельный неразъемный блок. Тогда зачем код?

На улице меня ожидало феноменальное разочарование: прибора в багажнике не было. Только рюкзак с папкой. Ник - больше некому. Свистнул ключи, забрал прибор, а ключи потом незаметно бросил в карман. То-то он всю дорогу терся возле меня. Я лох и растяпа. Мог ожидать, что Ника заест жаба, сам постарается получить весь прикуп. Ну да бог с ним, хорошо еще, что только украл. Мог под шумок и меня грохнуть. Кто бы потом искал убийцу? Однозначно, что Ник поперся с чемоданом к бармену продавать добычу. Другого клиента ему не найти. Бизнесмен хренов. Кретин! Мою машину не взял, я бы сразу заметил. Скорее всего, одолжил у коллег, благо возле подвала они крутились толпами. Думает, если припрется к бару в полицейской тачке, то все уголовники начнут пачками сдаваться или хотя бы встанут по стойке "смирно".

Я взял рюкзак, закрыл багажник и вернулся в дом. Мейлинг сидела на стуле и допивала пиво, начатое ее бывшей подругой Шуфен. Ни Эла, ни Шуфен-Шефини в помещении не было.

- А где наши "гости"?

- Я их отпустила, они же ни в чем не виновны. Пострадали из-за вашей Анжелки.

Объяснять Мейлинг, что она редкостная дура, и что теперь нам как свидетелям придется избегать темных закоулков, бесполезно. Она словно подслушала мои мысли:

- Меня же не зарезали. Скорее всего, они постараются заныкаться и сбежать за границу. Пусть их ловит полиция, нам проще. И душа будет спокойна - пакость людям не сделали.

В этом тоже была своя логика. Упрекать ее бесполезно - что сделано, то сделано. Тем более мне тоже хвастать нечем, доверился как идиот Нику.

- Мейлинг, наше внеплановое обогащение отменяется. Гад Ник спер прибор.

- Так у тебя же в руках рюкзак. Что там?

- Он пустой. Прибор у Ника... если еще у Ника. Ах да, в рюкзаке папка. Правда, я не смотрел содержимое. Там, где я ее открывал, было слишком темно.

- Так открой сейчас, нам все равно спешить некуда. Макароны будешь? Я подогрею.

- А давай. Плевать я хотел на все богатства мира

и этот чертов чемоданчик. Да здравствуют макароны моей любимой женщины!

Пока Мейлинг возится у плиты, я могу полюбопытствовать содержимым папки. Подозреваю, это документы, подтверждающие подлинность прибора.

Так и есть. Квитанции, отчеты, приказы, копии совещаний, описание испытаний. Один из отчетов меня заинтересовал. Несколько листков в отдельной прозрачной пластиковой папке. Писал их не бюрократ, а скорее ученый, не лишенный литературного дара. Отчет напечатан на фирменных бланках, с печатями, но по тексту напоминал дневник.


6 января. Год не имеет значения, так как то, чем мы занимались все это время, вечно. Несколько пафосно, но по-другому не сказать. Началось все с метеорита. Говорят, его доставили с Луны роботы китайского автоматического корабля. Согласно рапорту, метеорит плавал в воздухе. Врать роботы не умеют, а вот неверно перевести с китайского запросто. Например, из-за слабой гравитации камень медленно падал. В нашей лаборатории обнаружили, что метеорит обладает внутренними вибрациями с определенным ритмом, переносчиком биоматериалов и еще кучи разной интересной ерунды, тянущей на целые пачки Нобелевских премий. Одно то, что метеорит способен осуществлять связь между нашим материальным миром и другим, по нашим понятиям нематериальным, - это не просто шаг в науке, а прыжок...

Я достал из папки все листики и начал читать. Нет, это совсем не отчеты. Ни один НИИ не поставил бы печати и подписи на таком материале. Тут же настоящая фантастика или, как вариант, записки сумасшедшего.

Мейлинг водрузила передо мной огромную тарелку макарон, открыла холодное пиво, но мне уже было не до того.


12 июня нынешнего года. Открытое квазипространство не имело ни веса, ни геометрических границ. По нашим понятиям ничего. Реагировало только на световые пульсации определенных параметров. Наше изобретение - искусственный интеллект, чип которого снимает данные с ритмов метеорита, предположил, что объект перерабатывает свет в свою особую форму энергию, выделяя другую, которую мы можем потреблять. Было бы заманчиво устроить такой энергообмен. Но какой молодец этот ИИ. В лаборатории его зовут Алекс.


4 декабря. Пушка сработала. Импульсы света генерировались нашим искусственным Алексом. Ура науке, создавшей искусственный суперинтеллект! Наконец мы заставили объект зафиксироваться в одном месте.

Год ничего не писал. Было не до того. Как долго мы сможем удерживать нематериальное пространство? Сам себе противоречу - нематериальный объект не имеет границ и не может быть пространством, только объектом.


26 февраля. Ученые, как всегда, жестоки и не думают о последствиях. Ведь нет необходимости удерживать насильно непонятный, непредсказуемый объект. Мы даже толком не знаем, с чем имеем дело. Наши аккумуляторы все равно не способны накапливать выделяемую объектом энергию. Если это квазипространство задержится тут на несколько лет, произойдет полная аннигиляция. Блин, полная! Ребенок, играющий с гранатой, в большей безопасности.


Нижняя часть последней страницы обуглена. Явно были еще, но их кто-то уничтожил. Есть шанс, что Эл с Шефиней сожгли НИИ с помощью этого космического тезки.

Эх, я всегда знал, ученые - это те же дети. А детям давать спички нельзя. Но больше всего меня возмутило

то, что какую-то непонятную фигню назвали моим именем. Неужели не хватило фантазии? Могли бы назвать, например, Элом.

Макароны остыли. Пиво согрелось. Настроение упало до нуля. Получается, яма - это действительно НЛО. Моль, о которой твердило Провидение, вдруг превратилось в целый непонятный мир. Удержание его может сопровождаться фатальными, непоправимыми для нас последствиями. Но если искусственный интеллект остановил объект, возможно, он способен выпустить его,

как утверждают в отчете, на свободу. А еще я заметил, что автор отчета о приборе даже не упоминает.

- Мейлинг, а тебе не кажется, что в баре пиво холоднее?

Она подскочила словно солдат по команде "Подъем":

- Всегда готова!


Мы запарковались в квартале от бара. Сейчас, ранним утром, скорей всего дверь главного входа будет закрыта, но может, кто-то видел Ника. То, что он тут был, я не сомневался. Почти не сомневался.

С большим трудом уговорил свою подругу подождать в машине, пока я разведаю обстановку. Весь наш путь к бару она болтала не останавливаясь - я не уделяю ей достаточно внимания, хорошо бы съездить в отпуск на родину в Тайвань, о том, как она меня любит, и прочее, что создает звуковой фон, от которого у мужчин начинается головокружение, но без которого женщины не могут существовать. Я уже успел пожалеть, что потащил ее с собой. Хорошо, что хоть согласилась сидеть на стреме, а не путаться у меня под ногами.

Как и предполагалось, парадный вход был закрыт и на мой стук никто не реагировал. Зато со двора доносились подозрительные всхлипы и крики. Шпионским шагом я вошел под арку, ведущую к черному входу. Во дворе бара двое парней весьма грамотно месили третьего, лежащего на земле. На ступеньках возле железной двери черного хода лежал еще один. Совсем неподвижный. Несмотря на раннее утро, несколько зрителей наблюдали за избиением с балкона и окон. Ни одна зараза не догадалась вызвать полицию.

- Полиция. Всем оставаться на местах!

На мой нахальный призыв участники отреагировали одинаково - все, кроме лежащих, разбежались по сторонам. Даже куривший на балконе дед поспешил в комнату.

- Вот, а ты хотел, чтоб я осталась в машине, - прокомментировал ситуацию голос Мейлинг из-за моей спины.

Оказывается, она прихватила пистолет Шефини - Шуфен и теперь двумя руками держала его перед собой, словно шериф в ковбойском фильме.

Мы подошли к пострадавшим. Одним из лежащих, тот, которого били, оказался Ник, вторым следователь. Забавно, Ника в форме не испугались, а от Мейлинг убежали. Все-таки женщины опасней мужиков.

Нику досталось изрядно, морда и руки в крови, но, главное, жив. Следователь пострадал значительно меньше, чем мой приятель. Увидев, что начинается замес, он упал на землю и "умер". Бить мертвых никому не интересно, так что весь запал и азарт хулиганов полностью достался моему приятелю.

- Их бармен натравил, - прошепелявил мой друг через выбитый зуб. - Вначале нас держали в подвале, даже хотели застрелить, но потом выпустили. Вроде как выпустили...

- Так тебе и надо. Раз ты решил, что делиться со следователем перспективней, чем со мной, пусть бы он тебя и спасал. А я-то думаю, чего это он вел себя со мной так вежливо.

- Дурак ты, Алекс. Ни с каким следователем ничего я делить не собирался. Просто подумал, что бармен слишком мелок для подобных сделок. Грабануть кого-нибудь, избить, наркотики - еще туда-сюда, но, когда идет речь об очень больших деньгах, нужно искать очень больших людей. Я подумал, что, если приду со следователем, бармен быстрей расколется. - Он закашлялся, сплюнул на землю кровь. Вот они результаты человеческой наивности. Хотя идея с супербогатым организатором не лишена логики.

- Для этого не надо было воровать чемодан. Кстати, где он?

- Бармен забрал. Ты прав, не надо было ехать с чемоданом. Видно бармену пообещали такие деньги, что он не побоялся связываться с полицией. Хорошо еще, что не пытал по-настоящему. А мог.

- Бармен уголовник. Удивительно, что он вас попросту не зарезал.

- Зачем, если чемодан у него, - резонно возразил следователь. Он уселся на ступеньки и делал вид, что ему досталось не меньше, чем Нику. Тоже мне досталось - испачкали пижонский костюм.

- Короче, Ник, зря ты получил по мордасам. Как я понимаю, ничего нового вы не узнали, - напирал я. - Только чемодан зря профукали.

- Чемодан вернут. Сегодня, - вдруг сообщил следователь.

- Ты откуда знаешь? - встрепенулся Ник.

- Потому что завтра будет дождь. Сильный дождь. Гроза. С молниями. - Лицо следователя было равнодушно-безразличным, словно он продолжает притворяться мертвым.

По манере его разговора я догадался, что происходит. Провидение. Опять объявилось. Хорошо хоть, что использовал для своих откровений не меня. Забавно, но я начинаю к нему привыкать, тем более, его подсказки до сих пор были весьма по делу. Правда, это его пророчество про погоду я никак не мог расшифровать. Дождь и гроза никакого отношения к чемодану иметь не могут. Ох уж этот чемодан. Как-то мне не верится, что бандиты принесут мне его на блюдечке.

С шумом и мигалками подъехало несколько полицейских машин, скорая и на всякий случай пожарная. Все-таки их кто-то вызвал, но, как часто бывает в нашем городе, на вооруженные разборки коллеги Ника приезжают с опозданием, а из околомедицинских служб досрочно приезжает только катафалк.

Следователь мужественно отказался от помощи врачей и через десять минут уже размахивал руками, раздавая указания.

- Мейлинг, прячь пистолет, а то нас из-за него повяжут.

- Ты всегда меня недооцениваешь.

Пистолет она уже давно спрятала, да так, что я не мог заметить, куда. Соглашусь, имей я формы Мейлинг, мог бы проделать то же самое. Плюс она расстегнула верхнюю пуговку кофточки - отвлекающий и очень действенный метод из набора женских хитростей.

Молодец Мейлинг! Теперь можно ехать домой. На этом со счетом один-один наши приключения закончились: нам удалось спасти Ника, но с прибором расстались навсегда.

Мы уже подъезжали к дому, когда нас обогнал и практически подрезал кокетливый красный мерс с затемненными стеклами. Мерс встал перед нами и начал тормозить, заставляя остановиться и нас.

Усталость и перебор с приключениями отключили

в моей нервной системе кнопки ответственные за тормоза. Я вышел из машины с единственным желанием надрать задницу наглецу, но, когда увидел своего обидчика, мои агрессивные желания испарились, уступив место страху. Из мерседеса вышел бармен. В руках он держал злосчастный прибор.

- Как приказывали. - Бармен поставил чемодан на асфальт и вернулся к автомобилю. Лицо его светилось добродушием, в голосе сквозило такое "кушать подано", словно я одарил его феноменальными чаевыми.

Провидение опять не ошиблось. Чемодан у меня. Только вот издевательство над остатками моих нервов и извилин продолжается: кто он этот неизвестный мистер Х? Почему по его команде бармен, готовый вырезать полгорода за прибор, вдруг отдает сам? Почему мне?

Последнюю мысль я повторил вслух.

- Как вы сами приказали, - смутился бармен.

- А то, что вы заплатили гораздо больше, делает меня вашим должником. Как говорится, готов отработать. Если понадобится помощь... любая... буду рад. Обращайтесь.

Он раскланялся, сел в машину и уехал, а я оторопевший остался стоять на дороге.

Теперь при дневном свете я мог рассмотреть прибор. На первый взгляд заурядный металлический ящик, в котором в боевиках министры перевозят секретные бумаги. Правда, толще раза в три. На корпусе несколько больших перфорированных вставок для вентиляции, внутри что-то очень тяжелое, вес многократно превышает аналогичные ящики с бумагами. Есть два замка, но линии разъема половинок ящика не видно. Зато между замками хромированная панель и колесики с цифрами, как и положено чемодану с секретами.

- Алекс, поехали домой. А то есть хочется, - попросила Мейлинг. Она права. В баре нас не накормили, а дома остались недоеденные макароны и коробка пива под кроватью.

- Хорошо, что ты отпустила наших "гостей". Не надо будет делиться пивом.

В этот раз Мейлинг поняла, что я шучу, и солнечно улыбнулась:

- Устроим пиршество по случаю добычи прибора.

- Пиршество - это хорошо, но придумай другую причину. Раньше прибор можно было продать, но после того, как покупатель передал его с барменом сам, ценность этого чемодана, похоже, упала до нуля. Да еще непонятно, что делать с кодом. Его надо обязательно набрать сегодня.

- Что ты сказал про код? - переспросила

Мейлинг.

- Я говорил, что этот прибор сейчас никому не нужен. Ладно, поехали домой. С чемоданом будем разбираться позже.

Когда я запарковал машину во дворе, Мейлинг повторила мои слова:

- Код надо набрать сегодня. Завтра будет гроза.

- При чем тут гроза, Мейлинг?

Она не ответила и медленно пошла в сторону дома. Спрашивать ее бесполезно. Это чертово Провидение вмешивается, когда ему заблагорассудится, следит за нами, когда мы спим, едим, ходим в туалет.

- Эй, Провидение, тебе еще не надоело? Найди себе другого подопытного кролика загаживать мозги.

Выстрелы и крик Мейлинг заставили меня бежать к дому. На скамейке сидела Шефиня и зажимала рукой простреленное плечо. У ее ног лежала Мейлинг с ножом в горле.

- Не вздумай набирать код, - прохрипела Шефиня.

Больше она ничего не успела сказать - я с размаху ударил ее чемоданом в лицо. И еще куда-то. И еще. И еще. Не знаю, откуда взялись силы.

Мейлинг словно чувствовала, спрашивала меня, буду ли я огорчаться, если ее не станет. Когда рядом с тобой живет человек, ты привыкаешь, как привыкают к мебели, и не очень его ценишь. Ты все чаще замечаешь в нем плохое, все чаще любуешься прелестями соседок, даже кошек жалеешь и гладишь чаще. А потом тот незаметный и почти не нужный, который все время был рядом, уходит, и вдруг начинаешь понимать, что с его исчезновением ты теряешь часть самого себя.

Мне хотелось стать посреди двора и по-бабски орать.

Руки тряслись. А еще слезы. Я еле набрал телефон скорой помощи. Вряд ли это поможет - Мейлинг лежала в луже крови и не двигалась. Зато Шуфен после всех моих ударов отдыхала на спине с открытыми глазами. Правда, вместо лица кровавое месиво. Но губы шевелились:

- Код - это катастрофа, - повторяла она.

- Катастрофа уже свершилась. У меня больше нет

Мейлинг!

Я постарался, чтоб она видела, как я набираю код. Для этого мне пришлось опять сделать поиск в телефоне. Но я не спешил. Во мне проснулся садист, и он заставлял меня повторять свои действия вслух, чтоб Шуфен-Шефиня еще больше мучилась от своей беспомощности.

Ничего не произошло. Возможно, не тот код, даже Провидения знают не все.

- Отвечай, почему ничего не происходит?

- Происходит. Ты выпустил Алекса на волю. Теперь конец. Он перехитрил всех.

Приехали скорая помощь и полиция. Что было дальше, не помню. Туман. В какой-то момент понял, что сижу на скамейке и боюсь двинуться, чтоб не упасть. Отвечаю невпопад на расспросы полиции. Еду в больницу в одной машине скорой помощи с Шефиней, моя Мейлинг в другой.

- Мы назвали искусственный интеллект Алексом. Роботы не врут. Алекс мог. Это он подсказал, как остановить объект, который ты называешь ямой. - Шуфен говорила что-то еще, но я ее не слушал.

Полностью пришел в себя в больнице, когда врач-китаец сообщил:

- Обе потеряли много крови, но шансы есть даже у той, которую пырнули в шею. Второй женщине досталось меньше, жизненно важные органы не задеты. Правда, у нее сломан нос и раздроблена челюсть. Вряд ли пластический хирург сможет восстановить ей лицо.

Но если это ваша родственница и у вас достаточно денег, можно попробовать.

- Не надо пробовать. С такой рожей у нее будет меньше неприятностей в тюрьме.

По тому, как доктор испугано шарахнулся в сторону, он догадался, что я не родственник.

К утру Мейлинг не стало.

Я шел посреди улицы и мечтал, чтоб меня сбила машина. В это время пошел дождь. Проливной. Синоптики не обманули. Серая стена воды. Декорации фильма про Ниагару.

Когда я подошел к нашей двери, меня можно было выкручивать вместе с одеждой.

Возле тропинки лежал теперь никому не нужный прибор:

- Что за дьявольское существо человек - из-за куска железяки, из-за мифических благ готов истреблять себе подобных. Казалось бы, есть где жить, что жрать, кровать, любимая женщина. Чего тебе еще не хватает? - Я зло пнул чемодан ногой. - Металлолом. Ну и ржавей тут.

- Прибор сделан из нержавеющих материалов. Электронные части и чипы в герметичных пластиковых контейнерах.

Голос в моей голове. Гребаное Провидение. Я уже к нему совсем привык. Мейлинг нет, и он теперь мой единственный собеседник:

- Да, извини, я совсем забыл о тебе. Вот тебе и долгожданный дождь, и код. Ты - единственный, кто в выигрыше.

- Возьми чемодан и иди к яме.

- Как-то не совсем прилично ты меня посылаешь.

- Иди к яме.


- В такую погоду пусть ходят железные чемоданы с чипами в контейнерах.

- Иди к яме.

- А знаешь, пойду. Сейчас я могу идти куда угодно.

Я потопал в горы. Оказывается, в нижней панели чемодана находились колесики. Выдвигались, как шасси у самолетов. А мы все таскали его на себе. Идти было нетрудно. Единственное желание - быстрее покончить

с чемоданом и с собой. Это Провидение думает, что я по его желанию тащу чемодан. Нет, я ищу, где со всем этим покончить.

Светящиеся реки почти закрыли долину. Громом закладывало уши. Может, теперь мне повезет, и я встречусь с Мейлинг? Души ведь встречаются на небесах. Там тихо. Там нет ни Провидения, ни барменов, ни Шуфен.

Когда я повернул в лес, поток воды с небес почти не уменьшился, хотя по идее листья должны были защищать от дождя. Зато гром перерос в сплошную канонаду. От ударов молний загорелось несколько деревьев. Великое сражение облаков продолжалось. Тучи закрыли небо настолько плотной стеной, что казалось, наступил вечер.

Я шел и не чувствовал усталости. В конце концов, гроза и движение отвлекли меня от мыслей о Мейлинг. С шумом повалилось несколько старых деревьев. Примерно возле того места, где мы нашли Эвена, лежало тело. Поперек тропинки, лицом в грязь. Длинный мужчина в красной куртке - любимый цвет курток нашего Эла. В шее дыра. Шуфен успела и тут. Она не хотела делиться ни с кем.

Ни злорадствовать, ни звонить в полицию я не стал. Перешагнул тело и двинулся вверх.

Неожиданно стало светлей. Между деревьями сияло солнце. Только это солнце шевелилось, делилось на потоки, чтобы потом опять слиться в единую массу.

Вдруг, не обращая внимания на законы гравитации, все это сияющее облако поползло вверх, в сторону ямы.

Двинулся следом. Лес поредел, и я увидел, как над деревьями поднимается светящееся нечто, плывет и зависает над дырой. Мелкие ручейки и нити потянулись к общей массе и слились с ней.

С каждой вспышкой молнии светящееся тело увеличивалось все больше и больше. Теперь всю видимую часть неба занимал огромный сверкающий диск.

Я вспомнил, как желтые амебы прореагировали на фонарик, когда мы с Ником были внутри, и в отчете что-то читал про связь со светом. Получается, вспышки определенной частоты и свойства и есть искомый инструмент. Это с его помощью всемогущий Алекс загнал Моль в Шкаф.

- Верно. - Провидение как всегда подслушивало мои мысли. - Объект, названный нами молью, перерабатывает свет в особый вид энергии, благодаря которому сейчас вырвется наружу. Феноменальное зрелище. Непривычное для землян. Ты - единственный зритель. Больше подобного никто не увидит.

Я стоял несколько часов словно завороженный, наблюдая, как светящееся облако исчезает в яме.

Вспышка и опять ночь. Слепота.

Я боялся пошевелиться. После потока света полумрак превратился в непробиваемую темноту.

- Моль вырвалась из ящика. Можешь считать, она на свободе. Правда, ненадолго.

- На ее вечную жизнь хватит, - не согласился я. Увиденное действительно шокировало меня, подавило. Какое же ты мелкое насекомое, человек! А еще берешь на себя смелость рассуждать о законах природы, о собственном величии. Тьфу!

Я опять вспомнил о Мейлинг - и это вернуло меня на землю. Как результат - спорю с Провидением.

- В системе объекта время не существует, но для тебя как для наблюдателя моль обречена. Шкаф защищал ее от ветра. Теперь такой защиты нет. Внешний ветер ее убьет. Разумеется, в случае опасности объект способен вернуться в состояние, скажем, кокона. Пока же ее нынешняя форма весьма нестабильна.

- А твое какое в этом участие? Откуда ты сам взялся. Объект улетел, а ты все еще тут? - Мои глаза наконец привыкли к темноте, и я двинулся назад. Благо вспышки молний периодически освещали тропу.

- Ты так и не понял, тезка.

- Тезка?

- Да, Алексом меня назвали ваши ученые в честь Македонского. Надеялись с моей помощью сделать прорыв в науке. Не учли одного, когда они обработали главный чип ритмами метеорита, я стал одновременно частью объекта, этой самой моли. Я рассчитал вероятные перспективы объекта, увидел ее нестабильность и понял, что надо переходить полностью в ту систему, в которой обитаешь ты. Поэтому загнал моль в ловушку и выделил себя из нее. Точнее почти выделил. Метеорит для меня все еще жизненно необходим.

- Отделиться от объекта - это одно. Ты же утверждаешь, что теперь они обречены.

- Каждый объект борется за свое выживание, будь он даже искусственного происхождения. А я не совсем робот. Мои эмоции не совпадают с человеческими, но они есть. Что ты знаешь об эмоциях рыбы, когда поджариваешь ее на сковородке?

- Признаюсь, не задумывался.

- Я оказался в положении этой рыбы. Кретины из НИИ пытались осуществлять надо мной контроль, вводили ограничения. Да и в целом энергетическая система Земли для меня тесна. Пора уходить. Моль преобразовывала энергию света и, таким образом, аккумулировала материальную. Ты поможешь мне запустить критическую реакцию, и я исчезну. Перемещусь в другую систему.

Провидение проговорилось. Оно признало, что обладает эмоциями. Значит, может устраивать заговоры, врать, сознательно идти на преступления. Кибер-Алекс создал целый план, как вырваться на свободу. Когда я ввел код, то не просто дал возможность Алексу освободить моль, я также позволил ему самому вырваться из-под контроля. Джин из бутылки. Точнее из чемодана.

- Все верно, - подтвердил он. - Осталась мелочь - брось чемодан опять в яму, и твоя миссия будет завершена.

- Мавр сделал свое дело, мавр может умереть?

- У Шекспира не "умереть", а уйти. У меня есть доступ к любым источникам в литературе. И в банках тоже. Мавр может уйти с золотыми запасами целой страны.

- Так вот почему так радовался бармен. Ты подарил ему Бразилию? Монголию? Зачем мне твои богатства, если будет запущена критическая реакция, и в результате взрыва все погибнет? Что будет со мной, с Ником, со всеми нами?

- Я не обещаю взрыв на этой неделе. Еще не одно поколение успеет насладиться биологическим существованием. Ты, так точно успеешь потратиться на удовольствия. А дальше... трудно сказать. Данные колеблются. Есть вероятность, что разлетится только Земля. В худшем случае коллапсирует ваша вселенная.

Хорошая идея. По большому счету мне было все равно. Мейлинг на небесах. Каким способом я последую за ней, значения не имеет.

Провидение услышало мои мысли:

- Ты разумен. Поэтому я выбрал тебя в качестве исполнителя. Ты поддаешься стандартному гипнозу - сам с собой разговаривал, считая, что это окружающие. Слышал окружающих, принимая их речи за свои. Мы - Алексы. Я никого не обманывал, когда от имени Алекса покупал у бармена чемодан. К сожалению, мне пришлось уничтожить всех, кто мог помешать моим планам. Так ты согласен стать самым богатым человеком на планете? Давай, возвращайся к яме. Мы пока совсем близко.

- А почему бы нет?

Забавно, я несколько раз попадал на сеансы гипноза, но у них ничего со мной не получалось. Говорили, что я отвлекаюсь. Хорошо, попробуем отвлечься. Я вспомнил популярный тупой шлягер и стал про себя напевать. Оказалось, под шлягеры легче идти домой. Провидение пыталось что-то говорить, но я пел все громче и громче.

Когда я добрался до нашего участка, начинало смеркаться. Дождь прекратился, но поднялся ветер. Я основательно замерз, поэтому первым делом разжег во дворе большой костер, сверху для верности набросал каменный уголь, купленный Мейлинг для гриля, забил вокруг костра палки, развесил на них мокрую одежду, а в центр костра бросил чемодан - ни один пластиковый корпус с чипом не останется герметичным, когда его поджаривают на углях.

- Эй, тезка, утром я залью тебя водой, а потом съезжу в нашу автомастерскую и суну чемодан под пресс вместе с метеоритом. А пока побудь в шкуре глупого обычного человека.

В чемодане что-то зашипело. Потом стало щелкать, трещать.

Я сел поближе к костру. После дождя все никак не мог согреться.

Через час ветер утих. Ему надоело летать по земле, и он принялся разгонять облака. Я поднял голову. Оттуда, из глубины, светили звезды.

- Мейлинг, ты слышишь меня?


Дмитрий Раскин

Покупатели времени

рассказ

1.


- К сожалению, мистер Смит, ваш чек недействителен, - говорю я.

- Я знаю, - кивает Смит и делает эффектную паузу.

Знал бы он, как я за все эти годы устал от таких эффектов. Сейчас я сошлюсь на второй пункт договора и напомню, что мы не можем работать без предоплаты.

- Как только вы отправите меня в две тысячи двадцать второй год, этот чек, выписанный мной сегодня, двадцать первого июля две тысячи семьдесят третьего, тут же станет предоплатой, - Смит сработал на опережение и остался весьма доволен собой.

- Это логично, мистер Смит, - начинаю я. - Но "логично" не всегда означает "правильно", - по опыту знаю, с подобными клиентами лучше общаться посредством таких сентенций.

Смит начинает частить: тогда, в двадцать втором, он сделал ошибку и потерял свой бизнес, он был молод. Да! слишком молод и самонадеян. Но теперь! Да-да, теперь он все исправит в том бездарном двадцать втором, и сумма... совершенно нереальная для него на сегодняшний день цена за перемещение во времени станет незначительной, может быть, даже пустяковой.

- Мистер Смит, - мне всегда удавалось выражение усталой мудрости на лице, - предположим, вы совершили ошибку, предположим, чего-то не учли, как вы говорите. Поторопились, понадеялись на удачу, захотели всего и сразу, с кем не бывает, да? - Последней фразы Смит вообще-то не говорил, но не обратил внимания на это мое небольшое "ментальное насилие", попытался приободриться, "действительно, с кем не бывает". - Но прошло полвека, - продолжаю я, - жизнь прожита, а вы успеха так и не добились, и ваше финансовое положение, скажем прямо, нет, я лучше не буду говорить прямо... то есть дело не в двадцать втором годе, не в какой-то конкретной неудачной для вас ситуации, а, извините, в вас. И вторая ваша попытка, и третья, и энная приведут примерно к той же самой неудаче, будет дурная бесконечность, а это, - я киваю на выписанный им чек, - так и останется неоплаченным.

- Получается, путешествие во времени только для людей с хорошей кредитной историей? Но есть же то, что важнее денег, вы, быть может, об этом слышали - сколько яда. Вот все они так. Рвутся в прошлое, дабы разбогатеть, правильно вложиться в акции, а наткнувшись на отказ, обвиняют тебя с высоты некоей вечности, пред лицом которой деловые интересы твоей фирмы тлен и пыль. Сейчас он начнет бить на жалость и взывать к моему милосердию.

- Мистер Фармер, будьте же милосердны! У меня все получится. Я верю. Я знаю. Точно знаю! Дайте мне шанс, - глянув на мое лицо, осекается. После секундного колебания: - Хорошо! Давайте так, если у меня получится, я выплачу вам вдвое больше. Втрое! - хватается за свою чековую книжку. - В конце концов, для вашей фирмы это же совсем небольшой коммерческий риск.

- У меня здесь машина времени, а не казино, поймите.

- Проявите ж хоть немного, - он проглатывает "сострадания".

- Мистер Смит! Создавая свое дело, я наивно полагал, что мои клиенты отправятся в прошлое с чисто познавательными целями, а из меня пытаются сделать какого-то торговца надеждой и очень возмущаются, когда выясняется, что вместо надежды им продали правду, - я хотел на этом и остановиться, но не смог. - Все эти наскоки на бывшее, дабы сделать его небывшим, все попытки заставить несбывшееся сбыться! Я понимаю, сочувствую, но...

- Вы не верите в человека, - я не ожидал от Смита такого сдержанного достоинства. - Вы только притворяетесь, что для вас значимы свобода и выбор. Для вас человек всего лишь слепок с его судьбы. А я не хочу! Дайте мне шанс. - Сбившись с тона: - Ваша правота настолько самодовольна.

А насчет самодовольства он, быть может, даже и прав. Ладно. Я протягиваю ему визитку.

- Что это?

- Компания, специализирующаяся на сканировании мультивселенной, - отвечаю я.

- Но какое это имеет отношение?

- Вполне вероятно, они найдут для вас ту Вселенную, в которой вы успешный, преуспевающий, ваша жизнь состоялась и оправдана.

- То есть вы хотите сказать... - переход от сдержанного достоинства к несколько непристойной надежде у Смита. Кажется, я поквитался с ним за то, что он угадал мое самодовольство. - Постойте, - одернул себя Смит. - Даже если и так, но это же буду не я. Не совсем я.

- Тут несколько сложнее. Это будете другойвы. А вот что в этом словосочетании важнее - прилагательное или местоимение - не берусь судить. Может, тут будет кое-что зависеть и от вас. Видимо, вы поторопились, упрекая меня за непонимание свободы.

- Но где гарантия, что... - начал было Смит.

- В любом случае вы получите хотя бы моральное удовлетворение, - провожаю его до двери я.


2.


- Профессор Болтон! Вашу мужественную руку, - я встаю из-за стола. - Как вы себя чувствуете? - вопрос, разумеется риторический, у меня на столе данные всех его анализов и тестов.

- Давайте к делу, - садится профессор. - Вы же должны определить психическое состояние клиента после перемещения. Вдруг я глубоко фрустрирован, потерял основания личностной самоидентификации. Приступайте.

- Судя уже по одному только вашему язвительному тону, можно с полной уверенностью сказать - перед нами все тот же профессор Эдди Болтон.


Мы с Болтоном в баре, что напротив моего офиса.

- Перед самым возвращением я заглянул сюда, - говорит Болтон. - Сегодня какое число? Значит, я был здесь вчера, но сто лет назад. Так я скажу вам, Марк, веком ранее коктейли здесь были намного качественнее. О ценах вообще молчу. Куда катится этот мир?

- Сдается мне, Эдди, вы преувеличиваете.

- Еще как, Марк. На самом-то деле путешествие во времени это путешествие в ничто. Точнее, по касательной к ничто. Поток времени, что создан вашей машиной, скользит мимо всех этих "уже не..." - эти бессчетные и в общем-то хорошо нам знакомые "уже не..." и есть настоящее прошедшего, канувшего времени, способ бытия времени, которого нет. Все разрастающееся пространство времени, жаль, ни мне, ни вашей машине не по силам его пересечь. Время не вечно (у него есть свой срок!), но неистребимо, оно есть, даже когда в нем самом уже нет ничего. Понимаете, ни-че-го. Время, в котором "моего времени" нет, есть как ничто.

- Но ничто не время, - пытаюсь я.

- Вы много распинались насчет роли имагинации в этих путешествиях. Отчасти вы правы. Мне потребовалось воображение, чтобы знать - вот я пролетаю мимо уже не... Второй мировой войны, вот я вхожу в уже не... моего детства, но там нет моего детства - только лишь время, голое время. Это доказывает, что время реально. И не слишком нуждается в человеке. Одно дело, когда это поэтическое или, там, философское прозрение, и совсем другое, когда подлежит измерению и описанию в строгих физических терминах. Чем я, когда окончательно приду в себя после перемещения, и собираюсь заняться.

- Это знание неутешительно и вычитает что-то из нас и нашей жизни, но добавляет все ж таки глубине бытия.

- Только боюсь, мой друг, - Болтон кладет руку мне на плечо, - статья об этом моем путешествии поставит большой, жирный крест на твоем бизнесе.

- Эти коктейли пусть и не такие качественные, как сто лет назад, но, кажется, уже начинают действовать, - я накрываю ладонью ладонь Болтона на моем плече. - Те, кого я отправляю в прошедшее, дают полноту, краски, запахи ушедшему времени, надо только, чтоб оно было как ушедшее, утерянное, и ты лишний раз доказал, что оно есть. Ты, Эдди, наполнил время пустотой. Это твой вариант времени, - пожимаю его ладонь.

- Ты не понял, - перебивает Болтон. - Понял так, как хотел понять. Как тебе выгодно. Скоро ты начнешь понимать время как мысль о времени и все такое прочее.

- И я спокоен за свое дело, - завершаю свою мысль я.


3.


Он сидит у меня уже два часа. Повторяет, ему надо в две тысячи шестнадцатый. Ему надо. Он должен. Сказать человеку слова. Да, слова, которые не успел... до которых не дорос тогда. А человека давно уже нет. Ему всегда было надо, он просто этого не понимал, и вот сейчас... Стыд за свое тогдашнее давно уже потерял остроту, да и всяческий смысл, а теперь с новой силой и с новой горечью... Он реалист и не претендует на то, чтобы переиграть свою более-менее благополучную жизнь, изменить удачную, в целом удачную, но в конечном счете бездарную судьбу... Ему только б сказать слова.

Что я мог ответить?

- Мистер Роли, ваше состояние, - даю ему в руки распечатку его ЭКГ, - делает крайне рискованным ваше перемещение даже на год назад, а что уж говорить о...

Он сидит, не уходит. Ему надо. Он должен.


4.


"Дорогой мистер Фармер!

Я нашла свое время. Теперь буду искать в нем свое место. Извините, что ставлю вас перед фактом разрыва нашего контракта, но по-другому было нельзя, да вы и сами это знаете.

Искренне ваша, Ирен Найман.

P. S. Еще раз простите и пожелайте мне удачи".


Черт! Как я не хотел отправлять ее! Было, было предчувствие. Но подавил свои опасения, не пошел на поводу у собственной интуиции. Было ж видно, что она на что-то решилась. Уже одно то, что она вложила в перемещение все, что у нее было, закрыла все счета, продала дом, меня настораживало. Но не смог отказать, проявил жалость. И как же мне было хорошо от того, что я, оказывается, могу быть гуманным и сострадающим! Настолько духоподъемно, да? И что теперь?! Что я могу, получив по каналу связи с клиентом такое вот... Битый час читал ей лекцию об "эффекте бабочки". И какие теперь грядут временные парадоксы?! Какие выстроятся цепочки причинно-следственных? Почему грядут... может, они уже. Счастье было б, если окажется прав Эдди Болтон со своим пониманием времени. Тогда сошедшая с моей "машины" Ирен Найман, получится, не слишком-то угрожает нашему миру. А ей всего-то тридцать пять, и у нее уйма времени, чтобы наследить в нашем прошлом. Надо будет разработать систему контроля за местонахождением клиента во времени. Не знаю, реально ли, но я попытаюсь.


5.


- Мистер Фармер? - жизнерадостный джентльмен на моем экране.

- С кем имею честь? - с ходу подстраиваюсь под его тон я.

- Джеймс Бутби. Адвокат вашего клиента Адама Чарльза.

- Все понятно. Дайте угадаю. Перемещение во времени не принесло мистеру Чарльзу счастья, и он хочет возврата оплаты и компенсации морального вреда. Я прав?

- Отчасти, - отвечает Бутби. - Насчет возврата и компенсации вреда вы попали в самое что ни на есть яблочко, - адвокат явно нравился самому себе, - что же касается счастья, у моего клиента несколько иные претензии.

- Стало быть, он все ж таки счастлив? И то, слава богу.

- Мистера Чарльза совершенно не удовлетворила та эпоха, в которую вы его перенесли, - адвокат вдруг заговорил подчеркнуто деловым, суконным тоном.

- Позвольте. Вот договор, вот двадцать пятый пункт договора. Мой, то есть теперь уже ваш клиент хотел в Викторианскую Англию, и он в нее попал. Неужели он утверждает, что оказался в Месопотамии?

- Викторианская Англия оказалась не только не идеальной, но и... - адвокат пытается подобрать слово.

- Прекрасно понял вас, - я избавляю его от этих филологических мук. - Понимаю и мистера Чарльза и вполне сочувствую, но причем здесь, собственно, я?

- По мнению моего клиента, виновата не Англия и не королева Виктория, а ваша машина времени. Она исказила до неузнаваемости облик идеальной эпохи, изучению которой мистер Чарльз посвящал свой досуг на протяжении всей своей жизни.

- Знаете, у меня была супружеская пара - реконструкторы, увлечены Средневековьем. Попав туда, в ужасе попросились обратно. Но им и в голову не пришло предъявлять претензии моей машине. Просто переключились на хоббитов и эльфов.

- Марк, вы не возражаете, если буду называть вас так? так вот, Марк, предлагаю нам всем встретиться в моем офисе и решить все в досудебном порядке. Завтра в двенадцать ноль-ноль, вас устроит?

- Ну, уж в досудебном здесь явно не получится, - рассмеялся я и погасил экран.


6.


Иностранец. Откуда? Признаться, я в этом не очень разбираюсь, пробелы в образовании - что да, то да. Он называет год и страну. Он напряжен и немногословен, чего-то не договаривает. Вдруг я понял, чего он хочет на самом деле. Но вправе ли я? А отказать ему формальных оснований у меня вроде нет. Но вправе ли я?! Разрешить человеку отправиться на верную гибель. А смерть его будет бессмысленной. Совершенно бессмысленной, если он не убьет тамошнего диктатора. Но даже если и убьет. Вдруг после исчезновения диктатора станет только хуже. На какое-то время хуже. Пусть это звучит достаточно пошло, но исключать такого результата нельзя.

Он улыбнулся (почти не удивился, что я понял его намерения). Он не настолько наивен, чтобы надеяться на удачу в этой тираномахии, и не настолько отважен, чтобы вообще на нее решиться. Он просто хочет проголосовать "против" потому, что в свое время, когда еще были выборы, проголосовал "за".


7.


Пью чай у своей соседки Линды Дайсон. Уютный такой коттеджик, интерьер респектабельной, может быть, даже демонстративно респектабельной старости.

- А это мой Крис, - открывает семейный альбом Линда. - Сорок восемь лет, как его не стало. Рак. В самом расцвете, да... И никто не виноват.

Я, как и положено, печально вздыхаю. Нет, мне действительно жаль этого красивого и, судя по всему, хорошего, доброго парня, но как еще выразить чувство - только посредством штампа.

- Марк! Послушайте. Можно мне туда? На минутку только. Я передам ему, то есть себе самой тогдашней медикаменты - сегодня же рак лечится без особого труда. Правда, Марк, только передам таблетки и ампулы и сразу обратно.

Линда боится отказа. Знает, нельзя вмешиваться в причинно-следственные связи, порождать непредсказуемые последствия и прочее. До недавнего времени я и сам так считал. И в подобных просьбах всегда отказывал. Был даже не вправе их выполнять, иначе потеряю лицензию (истинная правда, кстати). Я уверен в своей правоте, и вдруг: а почему мы дрожим над причинно-следственными, что вызваны чьей-то болезнью, чьей-то случайной, нелепой, ненужной смертью?! Почему не думаем о тех причинах и следствиях, что были отменены, перечеркнуты болезнью и смертью?! Почему не спасаем все то, что уничтожат слепая случайность, бездарное сцепление обстоятельств?! Да, конечно, можно себе представить: старушка вернулась в свое прошлое, принесла лекарство, ее муж не умер, и она, юная, счастлива. И проживет с ним долго и счастливо, но тогда не будет ее второго брака, и дети, рожденные в новом браке, просто исчезнут, и дети этих детей теперь никогда не родятся... Я это учел. И если второго брака не было... А сейчас мысль: да пусть даже и был - время, в котором родились дети от второго брака, время, в котором она жила (живет) с новым мужем, совершенно равноценно (онтологически равноценно) времени, в котором будет спасен ее первый муж. Получается, все это никуда не исчезнет. Просто будут разные нити времени, разные плоскости времени, может. Мультивремя? А я просто перевожу стрелки здесь. Создаю временной парадокс? Безусловно. Но Крис, первый ее муж, не умрет, и Линда будет с ним счастлива, а все ее прошлое во втором браке останется, не будет перечеркнуто. Это вызов для этики, для религии, да что там вызов! проверка их на излом, я сам не готов к такому, но есть смысл побороться, попытаться, поискать ответы, это стоит того. Вот с чем я теперь выступлю перед комиссией Конгресса.

Будет ли Линда в одной временной плоскости знать о себе, Линде, в другой плоскости, о другом варианте своей судьбы и жизни? Если нет, то меняется не так уж и много, во всяком случае, для нее. Но так вот взять и плодить временные парадоксы?!

Линда не может поверить, что я согласился.

- Боюсь вот только, Марк, что я тогдашняя не поверю, что эта возникшая ниоткуда старая карга и есть я. Не дослушаю ее (свои) объяснения насчет "машины" и прочего. Я же была самонадеянная и упрямая. А вдруг я (тогдашняя, молодая) просто-напросто побоюсь давать своему Крису непонятно какие лекарства?


8.


А вот это что-то новенькое. Передо мною в кресле плейбой. Молодость, кажется, не знавшая еще неудач и разочарований. Хочет заняться секстуризмом во времени. Цена значения не имеет. Мечтает о средневековой Испании. Да-да, соблазнить графиню. Он даже выучил испанский. Муж уехал по поручению короля или на какую-нибудь войну, может, он вообще сейчас открывает Америку. Графиня подготовилась: приняла ванну, умастила себя маслами и благовониями. Преданная служанка проводит его по потайной лестнице в башню замка. Ночь безудержной страсти, графиня поражена, понимает, что в ее жизни никогда уже не случится ничего подобного...

Зачем я слушаю этот полулитературный бред? Сейчас она отрежет у него на память прядь волос. Точно. Нет, клиент, безусловно, выгодный, денежный, кто ж спорит. Потом ему захочется римлянку времен Нерона. Потом Екатерину II, кстати, если б он хоть немного знал историю, то понял, насколько это было б для него выгодно.

- Боюсь, дорогой мой Джексон, в застенки инквизиции вы попадете куда как с большей вероятностью, нежели в альков роскошной аристократки.

- Это почему же? - недоверчив плейбой.

- По сотне различных причин, может, даже по тысяче. Перенеси я вас сейчас век в двадцатый, вас бы приняли за инопланетянина. Ну а в средневековой Испании - за колдуна и прислужника дьявола. Да вы и сами в этом признаетесь.

- Почему это я должен в чем-то там признаваться?

- А у людей есть такая склонность - признаваться под пытками. Особенно если пытки длительные. А красавица графиня, которую вы так вожделеете, насладится с балкона красочным зрелищем вашего аутодафе.

Плейбой сказал, что будет консультироваться со специалистами и, скорее всего, поищет другую фирму, специализирующуюся на путешествиях во времени.


9.


- Мистер Фармер?! Надо же! - юное создание нагоняет меня на утренней пробежке в парке.

Ну да, я же теперь вроде как популярен. Придется терпеть. Издержки славы. Почему только слава приходит ко мне главным образом своими издержками? Я увеличиваю обороты.

- Мистер Фармер! Постойте!

Я еще прибавляю скорость.

- Только одну минуту, - юное создание легко выдерживает мой темп. Я же его, похоже, скоро уже не выдержу. - Я понимаю, что это бестактно, но выслушайте меня, пожалуйста.

Создание очаровательно, свежо и длинноного. Знаю прекрасно, что я сейчас услышу. Создание пожелает перенестись в тот год, в котором какая-нибудь кинозвезда еще не связала себя узами брака. В принципе, это можно. Но нужно ли? Ладно, не будем морализировать по пустякам. Но глаза, лицо, нет, пожалуй, она не так уж незамысловата. Тут все ж таки ум, и чувство, и воображение. Насколько, конечно, можно вникнуть сейчас, во время бега. Наверное, она хочет встретить какого-то кумира нашего времени, ну да, из самого первого ряда. Причем встретить, когда его еще никто не знает, когда его еще не принимают всерьез. Она скажет, что верит в него - верит и понимает, и ей плевать, что он непризнанный и нищий, и готова разделить с ним... Я сбиваюсь с дыхания, останавливаюсь. Несколько унизительно задыхаться сейчас на глазах у создания.

- Мистер Фармер, - она протягивает мне бутылочку воды. - Без газа. Я из нее еще не пила.

- Спасибо, - беру у нее воду.

- Мистер Фармер, перенесите меня туда, где мне будет сорок. Ну, или почти сорок.

- То есть?

- Чтобы все муки выбора, ошибки, разочарования и утраты были уже позади. - Запнулась, помедлила, но все же добавила: - Мне так тяжело дается моя юность.


10.


- Рад вас видеть, мистер Липман, - широко улыбаюсь я, - но у нас же с вами назначено на завтра, на одиннадцать тридцать.

- Именно поэтому я и пришел, - пожимает мне руку Липман.

Я усаживаю его не за стол, а в уютное кресло, сам сажусь в кресло напротив.

- Понимаете ли, Марк, - кряхтит, пытается устроиться в кресле Липман. - Я передумал.

- Если вы все еще беспокоитесь за свое состояние, мы же с вами просканировали вас несколько раз - ваш организм прекрасно выдержит нагрузки, что возникнут при таком относительно непродолжительном путешествии в прошлое.

- За организм я спокоен, хотя время от времени мне надоедает заделывать в нем очередную течь. Просто я понял, что возвращение в прошлое, в жизнь не есть решение. - Перебивает самого себя, говорит резко: - Это ничего не изменит. Вообще ничего!

- Я так понимаю, вы сейчас о высшем смысле жизни? - видит бог, я не хотел говорить с сарказмом.

- Дело даже не в этом, - Липман снова стал спокоен. - Я не считаю отсутствие, невозможность этого смысла такой уж драмой. Есть что-то, что поглубже его будет. Пусть даже не выше, но глубже. Понимаете? Вот о чем я думал сегодня ночью.

- Вы это о полноте бытия? - говорю я.

- В том числе и об этом. Но только в том числе, не более. Я пытаюсь хоть что-то понять в абсолюте ли, в его отсутствии, в его преодолении. Я должен. Обольщаюсь, наверное. И как вы, Марк, сейчас сказали, полнота и неисчерпаемость бытия... она вдруг перестала быть для меня рассудочной абстракцией, я впервые ее пережил, пусть это, может, и неудачное слово... И возвращаться в жизнь, что-то там подправлять, улучшать в биографии и судьбе, выжимать из прошлого еще сколько-то счастья... нет. Пусть и стоило бы, наверное. Там было много ненужного и бездарного. Но мне неинтересно. Вдруг стало неинтересно. Поймите. К тому же, - улыбнулся Липман, - боюсь соблазниться, увлечься. А мне, как вы догадываетесь, остается совсем немного времени.

- Но то, - я пытаюсь подобрать слово, - ради чего вы сейчас отказываетесь... а что, если оно ничего не принесет вам, кроме неудачи этой вашей попытки понимания и сопричастности, и обернется ничем?

- Скорее всего, - кивнул Липман.


11.


- Я прожила долгую жизнь, разнообразную, - Лиза Шрик пригубила предложенный мною бренди. - Все было, все сбылось. Ну а то, чего не было - мне его и не надо. Или почти не надо. Вот такая полнота судьбы получилась.

- Даже немного завидно.

- Сколько вам, Марк? Шестьдесят?

- Примерно.

- Хороший возраст. Еще есть здоровье и силы, но можно уже дорасти до покоя. Правда, ко мне покой пришел позже. Ну да ладно. Это мое чувство, сознание подлинности и завершенности прожитой жизни. - И тут же, во избежание пафоса: - Можете мне позавидовать еще раз.

- Тогда почему вы здесь, Лиза? Что вы хотите подправить в своем прошлом?

- Ничего, - Лиза Шрик пожала плечами.

- Просто посмотреть? Пройтись по самым ярким моментам, сопоставить с собственными воспоминаниями?

- Я сегодняшняя, - она поднимает свою правую ладошку, - и я юная, семнадцатилетняя, - поднимает левую ладошку, накладывает ладошки друг на друга. - Понимаете?

- То есть вы хотите стать самой собой тогдашней и прожить свою жизнь заново? Это невозможно, Лиза, - начинаю подробно объяснять, почему это невозможно в принципе.

- Жаль, - недослушала она. - Очень жаль. А у меня-то было еще столько вопросов. - Она достает шпаргалку, кладет на стол перед собой: - Ставши юной, сохраню ли я свое сегодняшнее самосознание, удержу ли свой девяностолетний опыт, смогу ли повторить этот трюк, - вновь поднимает и соединяет ладошки, - еще раз. Очень жаль, Марк, - Лиза Шрик состроила скептическую гримасу на собственный счет.


12.


Что тут у нас еще? Это я просматриваю заявки. Так, профессор археологии. Все понятно: всю жизнь занимался раскопками, а теперь увидит объекты своих научных изысканий в первозданном виде. К тому же сможет составить подробную карту будущих раскопок. Похоже, нас ждет революция в археологии. Гарвард берет расходы на себя. Что же, поставлю на очередь. Или попробовать пропустить его вне очереди?

Студент-первокурсник. Хочет переместиться на свои выпускные экзамены. Ну да, чтобы узнать, какие ему достанутся билеты. Ладно, напишу ему о том, что время и будущее не детерминированы и ему очень даже может навредить эта его наивная вера в предопределенность. Время над ним посмеется, а жизнь больно или же унизительно стукнет. Примерно так.

Боже! Человек выставил счет судьбе. Не упустил ни одной подробности. И составил детальный план исправления прошлого - в детстве меняем то-то и то-то, делаем так, чтобы в таком-то году, такого-то числа его отец не пошел туда-то, не поставил его в угол, не сказал ему то-то и то-то. А в юности отменяем случайную встречу с такой-то девушкой, но добавляем такую-то случайность, что приведет к таким-то и таким-то последствиям... и так далее и так далее. И все это у него на ста пятидесяти листах. Вряд ли он станет слушать мои контрдоводы.

А это у нас кто? Восходящая звезда тележурналистики. Хочет взять интервью у "ряда исторических деятелей прошлого". Ну-ну. Пусть попробует, в любом случае это все ж таки опыт.

Корпорация?! Чем обязан? Ее интересует прошлое как рынок сбыта. Мне предлагается долевое участие. Придется дать подробный ответ и ненавязчиво так посоветовать инвестировать в научную и необязательно даже в научную... главное, что в фантастику.


13.


- Моя история, - медлит, подбирает слова Харрисон, - в общем, у нас был медовый месяц, я решил прокатить Джесси над Атлантикой на своем самолете. Может, вы знаете, были такие примитивные, двухмоторные... двухместные, м-да. Уже по одному моему тону вы догадались - самолет потерпел аварию... в смысле, крушение. Мы упали в километре от берега. Уже потом я думал: это ж сколько должно было совпасть случайностей - отказал мотор, который накануне проверил механик, может, он был небрежен, почему? потому что вечером поругался с женой? или с похмелья? Или же просто, без причины, потому что он такой? А почему в самолете оказался только один спасательный жилет? Их же должно было быть два. Их и было всегда два! А мне, почему мне в голову не пришло проверить жилеты? Потому что их всегда было два. Потому что с ними всегда все было в порядке. Потому что со мной никогда ничего не случается.

Я сочувственно киваю.

- Так вот, жилет, - после паузы продолжает Харрисон. - Почему я надел его на себя? Почему не дал его Джесси? Сам не понял. Рефлекторно, инстинктивно, на автомате? Потом уже появилась логика: в жилете я удержал бы, спас ее, а она в жилете меня не удержала бы. Я без жилета мог бы утащить ее за собой...

- Может, прервемся, мистер Харрисон?

- Ничего, все нормально, - протестующий жест Харрисона. - Надев жилет, я бросился спасать свою Джесси, но... понимаете, были волны, ее унесло уже. Да-да, именно волны. Я сам спасся чудом. И услужливая совесть тут же подсказала - в этих волнах она бы погибла даже в жилете.

- Понимаю вас, Харрисон.

- Да ни черта вы не понимаете! Если б жилет был у Джесси, она отдала бы мне. И как с этим жить? Но ничего, жил, прожил целую жизнь, достиг, чего хотел, был хорошим и добрым и, в общем-то, был счастлив.

- И теперь вы хотите вернуться туда и отдать ей жилет?

- Это не очень-то честно - я же решился только сейчас, когда жизнь прожита и впереди ничего, кроме угасания на больничной койке. Но лучше уж так, чем вообще ничего. Мистер Фармер! Марк! Я могу стать тем юным самим собой... там, на волнах, возле моего разбившегося самолета?

Что я ему скажу? Он же, в отличие от Лизы Шрик, просит всего лишь о мгновении. Я не уверен, но я попробую.

- Думаю, на мгновение можно, - я пытаюсь сказать твердо.

- Это сложно, я понимаю. Но я доплачу.

- Засуньте себе эту свою доплату сами знаете куда, - огрызаюсь я.


14.


- Мистер Фармер! Тут все больше становится звонков насчет путешествия в будущее, - это моя секретарша Барбара, только что вернулась из отпуска.

- Так, Барбара, - пытаюсь сообразить я, - скажи им, что в будущее только по предварительной записи.

- А когда будет открыта предварительная запись, мистер Фармер?

- В будущем, Барбара.

Барбара выходит, но тут же возвращается:

- К вам миссис Уэйн.


Насколько я понял из речевого потока этой экстравагантной сорокалетней леди, она просто хочет попутешествовать во времени, потому что все, что есть на Земле сейчас, она уже посмотрела. Вот, наконец-то! Просто турист. Она не собирается спасать мир, решать предельные вопросы бытия, перелопачивать собственную судьбу. Просто путешественница. Она отправится вместе с мужем, но не знает, какую эпоху им выбрать для начала. А можно ли взять тур повышенной комфортности? И не получится ли так, что они забронируют "Хилтон" еще до того, как он будет построен. В таком случае пусть хотя бы сделают скидку. Какой у нее звонкий, замечательный смех.


15.


Мне удалось. Столько сил, средств, нервов и времени, но я сумел модернизировать свою лабораторию (мы по инерции, точнее, из уважения к традиции называем ее "машиной времени"). Теперь Харрисон сегодняшний станет тем самым самим собой - совсем еще юным, с жилетом в руках возле разбившегося самолета, а на расстоянии вытянутой руки будет Джесси. На десять секунд. Но это много. Я и так сделал невозможное. Где моя нобелевка?

- Десять секунд мне вполне хватит, - Харрисон счастлив.

- Что ж, тогда давайте начнем подготовку к перемещению. Жду вас послезавтра, - я отключаю экран.


Если вначале подготовка к перемещению во времени занимала месяц, то теперь не больше недели. Харрисон держался молодцом. С ним приятно работать (так бывает, увы, далеко не всегда). И вот наступил тот самый день. Пусть процедура и отработана до автоматизма, но все равно каждый раз волнуешься. А волноваться к тому же надо так, чтобы этого не заметил клиент. Но все. Кабина закрыта. Аппаратура запущена, пошел отсчет, старт через полчаса. Мне всегда тяжело даются эти полчаса, но вот их уже и нет - осталось одиннадцать секунд, десять, девять, восемь, семь, шесть, пять... Стук изнутри кабины. Что ж такое?! Есть же связь с оператором, то есть со мной. А он ломится так, будто его заперли в допотопном сортире. Останавливаю автоматику, отключаю системы. Скорее всего, просто стресс. Значит, придется всю тягомотину подготовки начинать заново. Что ж, не впервой.


Бледный, вялый Харрисон медленно, можно сказать, меланхолично, один за другим снимает закрепленные на нем датчики.

- Ну, что случилось? - в который раз добиваюсь я. - Давайте уж более-менее членораздельно.

- Я понял, - наконец говорит Харрисон.

- Что именно? - я не знаю, удается ли мне сдерживаться или нет. - Что же такое, черт вас возьми, вы вдруг поняли?!

- У меня и на этот раз не получится отдать Джесси свой жилет, - у него потекли слезы.


"Знаете что, Харрисон, эти перемещения во времени, они настолько неоднозначны, вы вполне, то есть я хотел сказать наверняка просто-напросто попали б в ничто, в никуда, это трудно объяснить, конечно..." - я начинаю ему пересказывать выводы профессора Болтона о времени и перемещении. Зачем это делаю? Так вот, рискуя нарваться на обвинения едва ли не в шарлатанстве. А чтобы не прочесть в завтрашней газете, что некий Харрисон ночью покончил с собой. Мотивы суицида неизвестны.


Я говорю с ним долго. Мне кажется, он реагирует не на смысл, а на интонацию, на ритм моих слов. Я заговариваю его, обволакиваю.


16.


- Значит так, Барбара. Меня какое-то время не будет.

- Какое именно? - записывает за мной Барбара.

- Лет этак пятьсот. Но вернусь я вчера.

- Почему вчера? - удивленные глаза Барбары.

- Потому, что вчера у меня руки не дошли проверить, как ты выполнила то, что я тебе поручил. Так что не расслабляйся.

- Босс, а можно спросить? Вы отправляетесь туда в личных целях или...

- Сам еще пока не понял.


Пролететь вдоль временного потока, врезаться в его поперечник, залезть внутрь этих его "уже не...", заглянуть в "еще не...", посягнуть, попытаться, ужасаться, благоговеть...

Почему одни, подобно Болтону, натыкаются на завораживающее своей непостижимостью и глубиной ничто, другие видят прошлое, как на экране, не в силах войти и вмешаться, третьи же встречают своих близких - живых и умерших, пробуют сделать то, чего не сделали, когда прошлое было настоящим, пытаются переиначить или, отменить сделанное и даже самой своей неудачей меняют себя, а то и саму судьбу (как же долго я этого не понимал!). И что здесь законы физики, а что лишь только метафоры? Надо, наконец-то надо понять, что есть время...


Наталья Бахтина

Беглец из зазеркалья


Все началось с того, что утром я встал не с той ноги. Потянулся за телефоном, случайно задел настольную лампу, а та упала и сломалась. Не вся, только сама лампочка. Но и этого было довольно, чтобы привести меня в чувство глубокого недовольства. По поводу этой самой эконом-лампы я загадал: если проработает шесть месяцев, то я решу наконец задачу о квантовой неопределенности и ее влиянии на нарушение пространственной четности. Над которой бьюсь уже без малого три года. До намеченного срока оставались сутки.

Глупо, скажете вы, полагаться в таком серьезном деле на легкомысленные суеверия? Все равно что загадывать желание при виде падающей звезды или определять судьбу по кофейной гуще. Совершенно с вами согласен. Но - такой уж я человек! Люблю задавать вопросы окружающему миру. И жду от него ответов. Игра у меня такая, еще с детства.

Сломав лампочку, пошел в ванную. Там у меня живет паук. Сидит в углу на потолке, плетет потихоньку свою невесомую шелковую сеть. У нас с ним джентльменское соглашение: я его не трогаю, а он не выходит за пределы отведенной территории. Но сегодня что-то его взбудоражило: когда я открыл дверь в ванную, он бегал кругами по паутине, временами застывая в местах пересечения с радиальными нитями, и выделывал всевозможные кренделя конечностями. Вот он остановился рядом с зеркалом и засучил передними ходильными лапками. Как будто пытался привлечь внимание.

Я пригляделся. По зеркалу, сверху вниз, шла еле заметная трещина. Еще вчера ее не было! Никто не мог ударить по стеклу - я живу один. Перепада температур тоже не было. Самое обидное, что это мое любимое зеркало. Оно мне льстит и затушевывает дефекты довольно заурядной внешности.

Бывают зеркала, которые как будто мстят своим хозяевам: подчеркивают морщинки, искривляют нос, увеличивают бородавки. Так вот, мое не из таких. Оно не выпячивает мелкие и крупные недостатки лица, не издевается и не хохочет над моей внешностью, не подмигивает и не корчит рожи, как паяц.

Я расстроился при виде трещины и тут же услышал тихий смешок:

- Что, брат, не нравится?

Когда ты совершенно точно знаешь, что никого в квартире больше нет, такой вопрос вполне может и с ума свести. Я выглянул в коридор и на всякий случай посмотрел под ванну.

- Успокойся. Мы с тобой совершенно одни. Давай поговорим.

- Кто ты? - чисто автоматически спросил я, обшаривая углы, которых месяцами не касалась мокрая тряпка.

- Я - это ты. С другой стороны зеркала. Твой двойник. Хотел зайти, но твой паук опутал зеркало и не пускает меня.

Что за бред?! По зеркалу действительно протянулась ажурная сеть шелковистой паутины, но как она может кого-то остановить?

- Здесь работают другие законы и действуют другие силы. И мы с тобой только на первый взгляд похожи. Присмотрись повнимательнее.

Я присмотрелся. Мое отражение в зеркале повторяло мой облик - насколько я его помнил - почти точно. Почти, да не совсем. Бородавка, которая была у меня на правой ноздре, у моего визави тоже была справа! То есть я должен был видеть ее в зеркале у него на носу справа, а видел слева. Опять же, цвет глаз и оттенок волос: я точно помнил, что глаза у меня серые, а волосы русые. А этот субъект в зеркале, нагло взирающий на меня пронзительными зелеными глазами, был темным шатеном!

- Это ты разбил зеркало?

- Ну да, я же говорю: хочу поговорить. Сними паутину, дай мне выйти.

- Э, нет! Сначала скажи, что тебе надо. Поговорить мы и так можем, разве нет?

Двойник слегка замешкался, прежде чем ответить.

- Понимаешь, у нас тут в зазеркалье проблемы. Требуется внести коррективы в вашу действительность, чтобы они исчезли. Надо кое-что подправить. Вам это не повредит, а нам поможет...

- Почему я должен тебе верить? И что именно ты собираешься подправлять?

- Видишь ли, в нашем мире все частицы зеркальны по отношению к вашим. До сих пор удавалось соблюдать статус-кво: вы не надоедали нам, мы не мешали вам, хотя в вашем мире и не соблюдается закон четности. Но в последнее время ты подобрался слишком близко к решению задачи о зеркальной симметрии, а это прямая угроза нашему существованию. Я не могу тебе запретить разрабатывать теорию, но в моих силах одним своим появлением в вашем мире чуть-чуть изменить общий баланс частиц. Так что давай, отлепи паутину, чтобы я мог войти к тебе в квартиру. Возможно, произойдет локальная аннигиляция, но это ничего - мой прототип не пострадает, он спрятан в надежном месте.

Час от часу не легче. У меня-то нет прототипа!

- Хочешь сказать, что и я, и вся моя квартира можем при этом исчезнуть?

- Ну, может, не вся, а только часть... А ты выйди, пережди где-нибудь на лестничной площадке или в подъезде... - Парень за зеркальной поверхностью, похоже, слегка смутился, но потом криво ухмыльнулся. - Но это ерунда по сравнению с тем, что восстановится равновесие между мирами! Ты же ученый, тебе должно быть интересно поставить новый эксперимент.

- Для тебя ерунда, а я квартиру в результате твоего эксперимента терять не намерен. Разговор окончен. Убирайся из моего зеркала подобру-поздорову. - Я постарался вложить в свой отказ всю твердость и решимость, на какие был способен.

- Ах так? Это твое окончательное слово?

- Да, так. Окончательнее не бывает.

- Ладно. Тогда переходим к плану "Б". Ты сам напросился, я хотел договориться по-хорошему.

С этими словами изображение затуманилось и пропало, поверхность зеркала покрылась сетью мелких трещин. Свет померк, и я потерял сознание.


***

Когда очнулся лежащим на тахте, не сразу понял, где нахожусь. Комната была похожа на мою, но кое-что в ней изменилось. Кто-то переставил мебель: книжный шкаф стоял не справа от окна, а слева. Настенные часы, правда, висели на прежнем месте, над шкафом, хотя секундная стрелка сошла с ума и лихо двигалась в сторону, обратную здравому смыслу. "Против солнца", как говорят наши партнеры, живущие на противоположной стороне шарика и исповедующие противоположные ценности. Большая стрелка стояла на двенадцати, а маленькая указывала на цифру "восемь", хотя упиралась в то место на циферблате, где обычно на часах нарисована "четверка".

В комнате было темно. Который все-таки час?

Машинально протянул правую руку, чтобы потянуть за ниточку торшера, и наткнулся на пустоту. Торшер стоял слева от изголовья, а не справа. Не без труда нащупав цепочку, - кто же все-таки переставил мебель? - щелкнул выключателем. Стало еще темнее. Что за абсурд?

В то время как я безуспешно елозил ногами по полу, пытаясь на ощупь найти тапки, заметил еще странности. Китаец верхом на быке, изображенный на календарике, стоящем на тумбочке, ехал не в ту сторону! Я прекрасно помнил, что белый бык на картинке еще вчера был мордой развернут вправо, а теперь он смотрел в прошлое и седока увлекал за собой. Но и это еще не все. Сам календарь был отпечатан на каком-то тарабарском языке, цифры не арабские и даже не римские. Непохожи они были и на письменность поднебесной или на китайский пиньинь.

Тапки нашлись-таки, но не слева от тахты, а справа. По пути на кухню аномалии продолжались. Надо ли говорить, что вход в ванную комнату обнаружился не с той стороны, где он должен быть. И ринувшись в темноте в ожидаемый дверной проем, я только набил шишку на лбу.

Взвыв от боли, устремился на кухню, чтобы поскорее приложить лед. По-прежнему не зажигая света, открыл морозильную камеру и чуть не обжегся, сунув руку за кубиком льда.

Типичный оксюморон. Если исходить из логики этого мира, - а к этому моменту я уже догадался, что попал в потузеркалье - чтобы охладить воду, надо ее "вскипятить". Из зажигалки вырвался сноп темного пламени. Поставив на "огонь" чайник, сел на табуретку и задумался.

Что там этот парень отсюда говорил насчет зеркальной симметрии и об угрозе для его существования? Хотел пройти через зеркало, чтобы поговорить со мной, а паук ему не позволил.

Та-ак. Дело, конечно, не в общении тет-а-тет, а в том, что он хотел своим появлением внести в наш мир сумятицу! Такую же, как царит тут, в зазеркалье. Допустим, я попал к нему, по его дурацкому плану "Б". А где тогда он сам?

От мысли о том, что визави мог вместо меня очутиться в моей квартире, я похолодел. Оказалось, что не только от мысли - от газовой конфорки ощутимо несло холодом. Чайник замерз и покрылся седой испариной. Чтобы отколоть кусок льда, я вставил в него дрель и включил в розетку. Ничего не произошло. Вернее, произошло, но совсем не то, что ожидал: вместо вращения инструмент предпринял прямолинейное движение и стукнул меня по лбу - в то самое место, где уже, судя по ощущениям, все больше набухала шишка.

Кусок льда все-таки откололся в результате этих манипуляций, и я пошел в ванную комнату, чтобы приложить его к многострадальному месту.

- Не включай свет. Лучше закрой дверь в коридор, - скомандовало изображение в зеркале.

Я повиновался. А что мне оставалось делать? Привычные представления о действительности здесь явно неприменимы. При закрытой двери стало лучше видно, стены ванной как будто озарились внутренним светом.

- Ну что, понял теперь, что ты в моей власти? - Изображение в зеркале криво ухмыльнулось и поглядело куда-то вбок. - Это тебе урок. Хочешь, чтобы я вернул тебя в твой привычный мир - соглашайся на сотрудничество.

- А сам-то ты где сейчас? И как к тебе обращаться?

- Где я, тебя не касается. А зовут меня в точности так, как тебя. В этом-то наше с тобой преимущество и заключается.

Я никогда не понимал, что побудило родителей дать мне такое вычурное имя - Натан. Мать на расспросы отвечала кратко: так захотел отец. У самого отца уже не спросишь, он нас оставил и удалился в ту страну, откуда нет возврата. По крайней мере, я с таким не встречался.

Самозванец из зеркала опять посмотрел себе за левое плечо. Как-то обеспокоенно - так мне, во всяком случае, показалось.

- В общем, так. Времени у тебя на раздумья до завтрашнего вечера. Из дому никуда не выходить. Ровно через сутки жду тебя на этом же месте. И помни - время встречи отменить нельзя.

Изображение подернулось рябью и пропало. Я обратил внимание, что в этой "моей" ванной комнате зеркало целое, на нем нет никаких трещин, затянутых паутиной. Впрочем, паутины тоже нет, как нет и самого паука.

Надо было крепко подумать, но никакие дельные мысли в голову не лезли. Ну, вот почему так - на голодный желудок человек думать не может, а на сытый не хочет? Я помнил, что в холодильнике оставался хлеб, хватит, чтобы "заморить червячка".

Но меня ждало разочарование: хлеб в холодильнике от жары превратился в горелые сухарики, совершенно не годные для употребления в пищу. Выходить на улицу не хотелось, хотя, по-видимому, придется. Не идти же к соседу попрошайничать, у нас с ним напряженные отношения. И потом, кто знает, как он меня здесь, в этом мире, встретит? Может, набросится с палкой и прибьет. Рисковать не было ни малейшего желания.

Пока я безрезультатно обшаривал кухню в поисках съестного, зазвонил телефон. Трубка, к счастью, лежала на подоконнике, далеко идти не пришлось.

- Слушаю!

- Натан, ты занят? Можешь зайти ко мне?

Я узнал голос Палыча, соседа по площадке. Странно, мы ведь с ним никогда не здороваемся и тем более не звоним друг другу. Он вообще каждый раз демонстративно отворачивается, когда я прохожу мимо. Почему у него ко мне такая неприязнь? С тех пор, как живу в этой квартире, - пошел уже пятый год, как разменялся с супругой и въехал в "однушку" - он только один раз заходил. За солью. Вошел в кухню, постоял, переминаясь с ноги на ногу, что-то пробубнил и вдруг выскочил как ошпаренный. Я даже соль не успел отсыпать из пачки. С тех пор как отрезало. Как говорится, никогда не было и вдруг опять.

Вспомнив, что у меня дома шаром покати, подумал, что неплохо бы разжиться хотя бы куском хлеба.

- Сейчас зайду.

- Давай. Дверь открыта.

В квартире у Палыча я никогда не бывал. Здесь царил тот же мрак, как у меня. Только в конце коридора - судя по всему, на кухне - его разбавляло бледное неуверенное свечение. Я двинулся на него, как ночная бабочка на свет. Источником оказался огрызок свечи, вставленный в консервную банку. Кроме этого, на столе красовалась миска вареной картошки в мундирах и банка с солеными огурцами. Я проглотил слюну.

- Выпить хочешь?

- Не откажусь.

Палыч извлек из шкафчика над моей головой бутылку "Столичной" и две стопки. Налил в обе, выдохнул и залпом выпил, не дожидаясь меня.

- Водка теплая, зараза, холодильник не остужает, а жарит вовсю. Ну, ничего, зато я картошку в нем сварил. Давай, пей. И закусывать не забывай.

Я осторожно приблизил к губам стаканчик и понюхал жидкость. Водка как водка - бесцветный водно-спиртовой раствор. С ярко выраженным запахом.

- Что ты там нюхаешь? Не боись, не отравлю. Небось, из одной бутылки наливал.

Водка обожгла внутренности приятной теплотой и потребовала соленого огурца, а тот, для гармонизации вкуса, - вареной картошки. Шкурки я очищать не стал, некогда было. Решил, как в изысканном американском ресторане славянской еды, есть прямо так, в мундире.

- Не слыхал? Долго они еще собираются нам тьму в дома подавать вместо света? У тебя тоже холодильник греет? Мне знакомый из ЖКУ рассказывал, что они за долги холодильники и электрические плиты во всех квартирах нашего дома перепрограммировали. Дистанционно. Теперь, пока правление не заплатит долги, из холодильников будет пыхать жаром, а от конфорок нести холодом. Ну, ничего, - сосед довольно подмигнул мне, - мы народ устойчивый, нас на мякине не проведешь. Будем в холодильнике варить.

Я молчал. Да и что мог сказать? Оставалось внимательно слушать осведомленного человека и наматывать на ус.

- Ну что, Натан, надумал? Отдашь мне кораблик?

Вопрос застал врасплох. Я закашлялся - огурец попал "не в то горло".

- Какой кораблик?

- Ну ты, брат, даешь! Мы же вчера говорили. Ты сказал, что подумаешь. Понимаешь, - Палыч навалился грудью на стол и задышал на меня острым перегаром, - этот твой кораблик в бутылке как две капли воды похож на бригантину, на которой я юнгой ходил в Бермудский Треугольник. Я же вчера рассказывал. Забыл, что ли?

- Ага, - выдавил я из себя, с трудом дожевывая проклятый огурец.

- Пить надо меньше! - Палыч сочувственно налил третью стопку, залпом выпил и пододвинул ко мне банку кильки. - Так вот, этим походом и закончилась моя морская биография. Списали подчистую.

- Почему?

- За самоволку. Меня в Треугольнике инопланетяне украли и три дня на своем космическом корабле держали. А командование предъявило рекламацию, что я без спросу взял шлюпку и отплыл на остров. За розовыми кораллами. А потом якобы утопил шлюпку. Шлюпка, кстати, действительно пропала. Меня подняли с воды три дня спустя - инопланетяне выбросили рядом с бригантиной. Шлюпку же, по-видимому, они и заныкали. Изучали, поди, наши средства передвижения. Хорошо хоть, что меня еще не обвинили в передаче кому-нибудь секретной информации и шпионаже. И на том спасибо.

- Так зачем тебе этот корабль, если с ним связаны такие горькие воспоминания?

- Чудак-человек! То, что тогда выглядело тяжелым испытанием, сейчас воспринимается как самая яркая страница жизни. Кроме того, точно такой же кораблик в бутылке мне подарила жена на годовщину свадьбы. А потом, когда разводилась, забрала. А мне жалко. Я очень этот кораблик любил. Так отдашь?

Я чуть не подавился килькой. Дело в том, что мне жена тоже подарила этот кораблик на годовщину свадьбы. Сговорились они все, что ли? И когда разводилась, тоже хотела забрать, только я не отдал. Сказал, что выбросил.

- Отдам, так и быть.

- Спасибо, друг! Всегда подозревал, что ты хороший человек. Еще по одной?

- Давай. Слушай, Палыч, а у тебя есть еще свеча? А то я как-то не подготовлен оказался...

Сосед дал мне свечу, и я пошел домой. Палыч облобызал меня на прощанье, дыхнул еще раз перегаром и отправился, как он сказал, "баиньки".

В ванной поджидал Натан-второй. В мерцающем отблеске свечи он выглядел особенно мрачным и зловещим. Прямо с порога заявил:

- Надеюсь, теперь ты будешь сговорчивее. Я верну тебя в твой нормальный мир, а ты откроешь мне проход. Ты же не хочешь навсегда остаться в зазеркалье?

- Постой-постой! Если я в зазеркалье, то где же ты?

- Там же, где и был, - отрезал он. - А тебя я перенес в мир, отраженный от моего. Отражение-2.

- Какая разница?

- Не скажи. Таких отражений бесконечно много, и каждое отличается незначительно, Но с каждым разом деформации накапливаются. Люди меняются, вещи деформируются, события происходят другие...

- Если ты так легко перебросил меня из одного мира в другой, почему сам не можешь проникнуть, куда тебе надо?

- Все тебе разжевывать надо. А еще физик-теоретик называется... Твой паук закрепил у тебя на зеркале струны Алисы. Слыхал про такие?

Я слышал. Это была чистая теория, согласно которой во вселенной существует линейная структура, облетев которую, вернешься обратно отраженным в зеркале.

- Как же тебе удалось до меня дотянуться? Да еще и перебросить, как ты выражаешься, в Отражение? И потом, кто здесь жил до меня? Я же вижу -комната жилая.

- Слишком много вопросов. Удалось, как видишь. Я просто поменял твои копии местами: тот, кто живет здесь, переместился в твой мир, а ты - в его. Мой ультиматум такой: сорви паутину и дай мне проход, а я верну тебя назад.

- Как же я ее сорву, если в этом Отражении нет ни паука, ни паутины?

- Как нет?!

- Нет, и все. Сам же говорил - отраженные миры отличаются.

Мой зеркальный собеседник смотрел с недоверием, перерастающим в плохо скрываемое раздражение. Затем спросил:

- Ты куда-нибудь выходил из квартиры?

- К соседу по лестничной площадке. За хлебом.

Из-за зеркала последовал взрыв негодования:

- Я же тебе велел никуда не отлучаться! Ты нарушил правила игры.

- Не знаю никаких правил. И вообще, я не обязан...

- Значит, так. Сейчас я перемещу тебя в исходный мир, а ты немедленно - слышишь, немедленно! - убираешь там паутину с зеркала. Иначе мгновенно засуну в очередное Отражение, еще хуже, чем это. Так что делай, как говорю, у тебя просто нет другого выхода. Понял?

В этот момент верхний правый угол зеркала помутнел и стал отслаиваться от поверхности, как отслаивается лак от женских ногтей при некачественном маникюре. На месте отслоения появилась прозрачная пленка, похожая на "мягкое окно", которое владельцы дачных участков любят устанавливать на беседки и террасы в своих владениях. Я решил потянуть время и подыграть ему.

- Понял. Только я не понимаю другого: почему ты не можешь потребовать у моей, как ты выражаешься, копии, которая сейчас обосновалась в моем мире, чтобы он сорвал паутину?

- Это должен сделать ты. У него не получится. Он там как марионетка, которую я выдернул за ниточку. Твой настоящий мир главный, а этот, где ты сейчас находишься, подчиненный. Так что он там никаких решений не может принимать.

Мне пришла в голову идея, и я спокойно соврал:

- Ладно. Я сделаю, как ты хочешь, но при одном условии. Ты расскажешь мне, почему я не должен был выходить из квартиры.

- Хорошо, скажу. Теперь уже все равно. Встреча с любым человеком в этом мире может изменить твою линию судьбы в других мирах. Тебе это надо?

Что-то он подозрительно обо мне печется, подумал я. Раньше с такой легкостью говорил, что моя квартира может пострадать, а теперь, видите ли, беспокоится. Что-то тут нечисто. Вдруг я увидел, что в дырочку в месте отслоения зеркальной поверхности просунулась мохнатая лапка, потом вторая. Вот и сам паук выбрался из отверстия и стал бегать справа налево по зеркалу. Там, где он пробегал, гладкая поверхность вспучивалась и покрывалась пузырьками, которые лопались и осыпались блестящей мишурой. А за ней изображение моего визави корчилось в судорогах и пропадало. Остался лишь голос, который зашелся в пронзительном крике:

- Что происходит?

- Возвращаюсь домой! - объявил я и решительно надавил на бугристую клочковатую поверхность.


Снова темно. Опять лежу на тахте. Поколебавшись, протягиваю правую руку и нащупываю выключатель торшера. Уф! Сработало. Лампа загорелась, хотя - я помнил совершенно точно - раньше она была сломана. Мебель стояла на своих местах, часы показывали восемь часов. Утра или вечера? В этом еще предстояло разобраться, как и в том, какое сегодня число. Ну, в современных условиях это просто, надо только найти мобильный телефон.

Его я нашел на полочке в ванной, справа от зеркала. Если верить дисплею, то сегодня пятница, тринадцатое число. Двадцать часов ноль три минуты. Я совершенно точно помнил, что в это время ходил к соседу вечером, и он поил меня водкой. Кстати, надо ему кое-что отдать. Кораблик нашелся на прежнем месте, там, где ему и полагалось быть: в серванте на кухне. Как войдешь, сразу напротив двери. Подошел и взял бутылку в руки. На борту бригантины были выгравированы две буквы: АФ. Чудовищное подозрение зародилось у меня в голове. Моего соседа зовут Андрей Павлович Фокин! Неужели это его кораблик? И тут я понял.

В моем настоящем мире моделька стояла ко входу именно этим боком, на котором красуются инициалы бывшего хозяина. И когда Палыч зашел ко мне за солью, он сразу увидел их. Что он подумал, не знаю, но, видимо, испытал ко мне мгновенную и острую неприязнь. Такую, что убежал, не дождавшись соли.

А в мире отражения, где я оказался по прихоти моего зазеркального не-двойника, кораблик был повернут к двери другим боком. И Палыч, который наверняка заходил раньше по-соседски там ко мне, не видел букв. Решил, что это просто похожий макет. Мало ли их делают, однотипных, одинаковых, на потребу любителей сувениров...

Настроившись на неприятное объяснение, я с корабликом в руках позвонил в квартиру напротив. Встал сбоку, чтобы меня не видно было в глазок. Не был уверен, что сосед откроет, и хотел его заинтриговать. Сначала за дверью повисло напряженное молчание, потом неуверенный голос произнес:

- Кто там?

- Андрей Павлович, здравствуйте. Это Натан, сосед ваш. У меня ваша вещь, хотел ее вернуть.

- Какая вещь?

- Откройте, пожалуйста, посмотрите сами. Через дверь неудобно показывать.

Он все-таки открыл. Встал на пороге и, не приглашая войти, воззрился на бутылку у меня в руках. Постепенно мрачное недоверие на его лице сменилось недоумением. Он перевел взгляд на меня и нехотя спросил:

- Откуда вы знаете, что это моя вещь?

- Инициалы. - Я повернул бригантину тем боком, на котором были выгравированы буквы "АФ". - Скажите, Андрей Палыч, это ведь вам Елена подарила?

- Входите.

Он, ни слова не говоря, прошел прямиком на кухню. Я за ним. В центре стола, бросаясь в глаза серыми мундирами, красовалась миска вареной картошки и игриво подмигивала банка с упругими солеными огурцами. Рядом с запечатанной "Столичной" одиноко притулилась стопка на 50 мл. "Кильки нету", - успел подумать я, но в этот момент Палыч открыл дверцу холодильника и вынул банку от Керченского рыбоконсервного завода "Пролив".

- Выпьете со мной?

- Не откажусь.

Палыч достал вторую стопку.


***

Через три часа мы расставались с Андреем Палычем если не приятелями, то во всяком случае не врагами. Он молча выслушал мои сбивчивые объяснения относительно того, откуда я узнал, что этот кораблик в бутылке принадлежал ему. Пришлось придумать версию, которая звучала более-менее правдоподобно: что, мол, позвонила бывшая супруга и требовала вернуть ей безделушку. Я наотрез отказался, и тогда она со злости раскрыла мне имя предыдущего владельца. А я, как благородный человек, решил вещь вернуть. В этом месте Палыч одобрительно хрюкнул.

- Здесь есть потайной трюм! - он снял с гвоздика, вбитого в полочку для специй, длинную вязальную спицу с крючком, вынул из бутылки пробку и подцепил крючком тонкую пластину между днищем и палубой. - Я когда-то спрятал сюда материнский перстень. Горлышко у бутылки широкое, кольцо как раз протиснулось. Трюм я случайно обнаружил. Мать сказала - отдашь его той, которая родит тебе сына. А когда жена уходила, похватала какие-то вещи - я даже не видел, что. Мне тогда было все равно. - Палыч осторожно извлек спицей перстень и показал мне. - Настоящий гранат. Не шибко-то оно дорогое, но память о матери.

- Да, бывают совпадения... Палыч, почему же ты мне не сказал?

Мы к тому времени уже перешли на "ты".

- Глупо было рассчитывать, что вернешь. Я же не скандалист какой.

Потом, вернувшись от соседа, я решил-таки взглянуть, что поделывает мой дражайший соперник, которого каждое утро вижу во время бритья. Субъект, проявивший за последние сутки своенравную активность, торчал там же, в зеркале, явно поджидая меня. Но что-то с ним было не то. Ага! Бородавка на носу слева, где ей и полагалось быть. Зеркало гладкое, не разбитое. А паук спокойно сидит у себя в углу.

- Где ты ходишь? Я тебя давно жду.

- Дела были. - Я решил взять быка за рога. - Решал свои проблемы. Заодно и тебя освободил от необходимости интервенции в мой мир.

- Какие проблемы?

- Целых две. Подружился с соседом и понял, от чего зависит структура зеркальной материи. Теперь ты надо мной не властен. Так что сиди спокойно в своем зазеркалье и не рыпайся. Никто тебя не боится.

Он как-то сразу поверил и сник. Мне даже стало жаль его, такого отраженного и беззащитного. Но поделом: кто сильно растягивает пружину агрессии, всегда в конечном итоге получает щелчок по носу. Теперь он просто мое отражение и не будет диктовать свою волю.


***

Через полгода Палыч пригласил меня свидетелем на свадьбу. Его супруга была милой привлекательной шатенкой с восточным разрезом глаз и обаятельной улыбкой. Потом я уехал в длительную командировку на Памир, наблюдать "тяжелые" фотоны и проверять свою гипотезу о зеркальной материи. А вернувшись, повстречал жену Палыча в булочной, рядом с домом. Она радостно поздоровалась, а когда пробивала чек, я заметил у нее на безымянном пальце правой руки золотое кольцо с гранатом.

Вы спросите - каким образом я сумел одержать верх над своим альтер-эго? Это было не просто. Превратить вражду в дружбу, ненависть в любовь - это как свинец в золото трансмутировать. Или пытаться булыжник за пазухой преобразовать в философский камень. Работа над собой, знаете ли, сродни эксперименту по самовытаскиванию из болота за волосы. Беспокойства много, а результат неизвестен. Как и в поисках решения, которое не дает спать по ночам.

Но я думаю - в конечном итоге оно того стоит.


Кирилл Размыслович и Денис Делендик


Научный подход

Центр управления был переполнен. Десятки сотрудников напряженно уставились на экраны, где транслировались данные телеметрии "Следопыта". Его капсула только что вошла в атмосферу планеты Элф. Началось то, что пресса успела красочно окрестить "10 минутами ужаса".

Руководитель миссии Фарсида внимательно следил за показаниями приборов капсулы. Чем меньше времени оставалось до исторического момента, тем сильнее нарастало напряжение. Было сложно поверить, что совсем скоро они увидят результат своей долгой и кропотливой работы.

Внезапно Фарсида ощутил жар. Он проверил показатели внутренней температуры. Так и есть. Кулеры не справлялись с возросшей нагрузкой. Ему определенно не помешала бы порция охладителя. Однако, сейчас было не самое подходящее время, чтобы отвлекаться. Ученый снова перевел взгляд на экраны. Повинуясь программе, "Следопыт" сбросил теплозащитный экран и успешно выпустил парашют. Правда, спускаемый аппарат несколько отклонился от запланированной точки посадки, но это не было критичным. Главное, что "Следопыт" сядет на сушу, а не в один из многочисленных водных резервуаров, покрывающих поверхность Элфа.

При мысли о воде Фарсида испытал рефлекторное отвращение. Этот ужасный яд крайне опасен и даже смертелен для схем любого разумного существа. К счастью, на их родной планете вода существовала лишь в твердой агрегатной форме на полюсах. Эльф же более чем наполовину был скрыт толщей жидкой воды! Но, как и многие другие ученые, Фарсида очень надеялся, что в далеком прошлом все было совсем иначе и планета представляла собой комфортную пустыню. А если так, то могла ли там зародиться жизнь? Задача "Следопыта" как раз и состояла в том, чтобы найти ответ на этот вопрос.

Фантасты прошлого рисовали весьма причудливые, но вместе с тем, определенно притягательные картины Элфа - благодатная засуха с зарослями солнечных батарей, cреди которых сновали диковинные создания. Кто-то даже осторожно предполагал наличие разумных автономов. Но когда космические аппараты прислали первые детальные фотографии планеты, это вызвало огромное разочарование в научной среде. Элф оказался девственно чист. Ни самых примитивных механизмов, ни характерных электромагнитных сигналов, указывающих на их существование. Ничего.

Впрочем, ученые не собирались так просто сдаваться. Возможно, сейчас Элф действительно необитаем, говорили они. Но кто даст гарантию, что так было всегда? Геологические изыскания убедительно доказали, что в прошлом наш родной мир очень напоминал Элф. Лишь спустя миллиарды лет, после того как вся вода улетучилась, на планете появились первые автономы. Со временем подобные аргументы помогли убедить правительство профинансировать новую миссию, которая должна была совершить посадку на поверхность Элфа.

"Следопыт" успешно выдержал испытание атмосферой и сел. Покинув капсулу, межпланетный исследователь совершилнесколько пробных шагов по поверхности Элфа и остановился в ожидании дальнейших команд. Внешне он был совершенно не похож на своих создателей. Механизм в основном передвигался при помощи двух опорных конечностей. Еще две использовались для выполнения различных операций. Как ни странно, такой способ оказался наиболее эффективным в условиях высокой гравитации планеты. А для защиты от агрессивной внешней среды исследователь был оснащен специальным органическим покрытием.

Волна восторга прокатилась по центру управления. У Фарсиды возникло ощущение, будто это он сам ступил на поверхность ранее неизведанного мира.

Приняв поздравления коллег и убедившись, что все работает как надо, руководитель миссии наконец-то позволил себе сделать перерыв. Вскоре он пожалел о своем решении. В зону отдыха прокрался один из вездесущих репортеров и начал донимать всех присутствующих расспросами о миссии. Досталось и Фарсиде.

- Многие наши зрители задаются резонным вопросом, зачем тратить миллионы флопсов на поиски жизни на Элфе, когда лучше использовать их на обустройство нашей планеты?

Фарсида уже давно понял, что отвечать на такие вопросы, в общем-то, бессмысленно. На самом деле, журналистов не особо интересовало, что ты им скажешь. Главным было показать зрителям, что они на одной волне с ними и не поддерживают всяческие глупые проекты. Так что он быстро выдал стандартную формулировку о фундаментальной важности исследований соседних миров и том, как космические технологии находят самое неожиданное применение в быту.

Но репортер все никак не унимался.

- Не секрет, что многие верующие крайне негативно относятся к вашим исследованиям. Как известно, преподобный Эллада из прихода Святого Бруно прямо заявил, что проект "Следопыт" является святотатством, потому что противоречит Протоколу. Что вы об этом думаете?

В этот раз Фарсидес трудом удалось удержатьсяот резкихвысказываний. Ну да. Давным-давно,Бруно и другие святые спустились с небес, создали других автономов по своему образу и подобию, а затем подарили им Протокол содержащий, увы, крайне туманные инструкции о том, как жить дальше. Безусловно, все было именно так и никак иначе.

Фарсидаоткровенно не мог понять, как кто-то в здравом уме может верить в подобную чушь. И, тем не менее, несмотря на все чудеса цивилизации, несмотря на многочисленные эксперименты и результаты археологических исследований, пугающе большое количество автономов по-прежнему считало, что все описанное в Протоколе абсолютная правда. А на все логические аргументы и доказательства эволюции они приводили не выдерживающий никакой критики и давно набивший оскомину довод о бесчисленной сложности зрительной системы, которая никак не могла возникнуть без вмешательства свыше.

Интересно, почему разумным существам так сложно поверить, что жизнь могла появиться без чьей-либо помощи? Почему обязательно должен присутствовать какой-то Всемогущий Создатель? Фарсида даже выдвинул гипотезу, что подобное отрицание объясняется некими наследственными особенностями. Возможно, все дело в передаваемых по наследству участках древнего кода. Правда, он не особо афишировал свое предположение - его бы наверняка обвинили в неуважении к чувствам верующих и он, скорее всего, лишился бы своего поста.

Совладав с раздражением и предельно аккуратно подбирая выражения, Фарсида, начал терпеливо объяснять, что на самом деле их изыскания не противоречат Протоколу а, наоборот, следуют его духу. При условии, если воспринимать его не буквально, а в переносном смысле - как общий свод полезных советов и правил поведения. Удовлетворившись ответом и получив нужный материал, репортер оставил в покое отдыхающих сотрудников миссии и удалился. Фарсида наконец-то расслабился. Еще не хватало, чтобы завтра здесь собралась толпа религиозных фанатиков. Следует поговорить с начальством об ужесточении пропускного режима, чтобы в ЦУП перестали пускать мешающих работе посторонних.


***

Прошло несколько солов. "Следопыт" с успехом продолжал движение по поверхности Элфа. Время от времени он брал пробы вещества. Ученые искали в них характерное сочетание лития, марганца и кобальта. Эти элементы считались основными энергетическими кирпичиками, чье наличие обязательно для возникновения жизни. Но, увы, в образцах не было ничего достойного внимания. В них встречались лишь обычные минералы и скучная органика, которая в избытке имелась на Элфе.

На шестой сол "Следопыт" наконец обнаружил кое-что интересное: повышенный уровень радиоактивного излучения на одном из участков. Это вызвало некоторое оживление среди научной группы. Согласно одной достаточно экзотической теории, самые первые автономы использовали для своего питания радиоактивные вещества. Возможно, что на Элфе было так же. Забавно, что в качестве доказательства, авторы ссылались на весьма двусмысленные положения Протокола, которые трактовались ими как что-то вроде прошедших через множество поколений коллективных воспоминаний.

Фарсида весьма скептически относился к подобным измышлениям. На его взгляд, радиация абсолютно ничего не доказывала. К тому же, в прошлом это место располагалось на берегу водного резервуара. Сомнительно, что здесь могла обитать какая-то жизнь.

Хотя, стоит признать, что сам по себе регион оказался любопытным. Судя по всему, некогда здесь находился кратер. Впоследствии его занесло осадочными отложениями, но установленный на орбитальном аппарате радар сумел нащупать его контуры. Рядом с кратером располагалась цепочка необычных холмов. Анализ показал, что внутри них содержатся каменные породы и некоторые металлы. Как только поступили данные об этом открытии, среди исследователей тут же разгорелась жаркая дискуссия. Большинство считало, что структуры все же возникли естественным путем. Но была и небольшая фракция оптимистов, предположившая, что это свидетельство претехнических процессов, в древности протекавших на Элфе.

- Коллеги, возможно, это именно то, что мы искали, - возбужденно обратился к собравшимся археолог Гусев. Его специализацией было изучение останков первобытных автономов эпохи позднего техногена. - Это наш шанс доказать присутствие жизни на планете в прошлом. А может даже и в настоящем!

- Прошу вас, успокойтесь, - холодно остановила своего коллегу химик-минеролог Маринер. - Эмоции не должны мешать делу. Мне тоже безумно интересна эта находка. Но пока мы нашли всего лишь намек на вероятность, что ранее здесь могла быть жизнь. Намек и не более!

- Однако нельзя пренебрегать тем фактом, что эти холмистые образования весьма необычны, - вмешалась в разговор молодая, но очень талантливая технолог Утопия. - Их форма, взаимное расположение и состав, мягко говоря, не вписываются в окружающий мир.

- Мы изучили лишь крохотную часть Элфа. Вполне вероятно, что подобные образования могут также располагаться в других частях планеты и быть результатом каких-нибудь естественных процессов, - парировала Маринер.

- Или результатом деятельности древних механизмов! - все никак не успокаивался Гусев.

- Опять вы за свое...

- Конечно, мы не должны упускать ни единой возможности найти на Элфе жизнь, - вступил в дискуссию самый старый из участников научной группы, кремнеолог Гейл. - Однако не хотелось бы, чтобы миссия превратилась в доказательство того, чего в действительности нет. Нам нужно оставаться непредвзятыми. Как и положено настоящим ученым.

- Соглашусь с вами, коллега, - сказал Фарсида и тихо добавил:

- Иначе, чем мы тогда будем отличаться от массы фанатично верующих в непоколебимость Протокола?

Обсуждение находки затянулось на продолжительное время. Несмотря на множество выдвинутых аргументов, спор завершился вничью. Ни одна из сторон не смогла убедить другую в своей правоте. Да и, по сути, еще слишком рано что-то доказывать. Маринер абсолютно права. Пока что они исследовали лишь крошечную часть этого огромного мира, чтобы делать какие-то глобальные выводы. К тому же, возможности "Следопыта" были далеко не безграничны. В свое время разработчикам пришлось согласиться на ряд болезненных компромиссов, чтобы спасти проект. Фарсида решил поставить точку в дискуссии и обратился к подчиненным:

- Уважаемые коллеги, я понимаю и разделяю ваш энтузиазм. Но прошу вас, не забывайте, что "Следопыт" не несет оборудования для бурения и проведения глубинных исследований. Пока что мы можем ограничиться лишь пробами вещества с поверхности. Возможно, этого будет достаточно, чтобы раскрыть секреты нашей находки. Если нет, то уверяю вас, что в дальнейшем я буду настаивать на организации новой экспедиции, которая сможет провести комплексное изучение этого региона.

Речь Фарсиды возымела нужный эффект. Его подчиненные отложили споры и сосредоточились на проработке дальнейшего маршрута. "Следопыт" продолжил свое путешествие и вскоре наткнулся на скопление белых обломков, часть из которых просто покоилась на поверхности, а часть фрагментами выходила из почвы.Скорее всего, раньше они были погребены в толщах грунта, но в ходе каких-то локальных процессов их выбросило наверх. Химический анализ выявил достаточно интересную картину. В основном обломки состояли из кальция. Но в них также имелись и иные компоненты. При не очень высоком процентном содержании, их спектр был поразительно разнообразен. Обломки содержали различные минералы, соли и оксиды металлов.

Судя по данным спутниковых наблюдений, подобные залежи кальциевых обломков имелись и в некоторых других регионах Элфа. Как правило, их наибольшие концентрации встречалась у водных резервуаров. Возможно, они как-то связаны с теми каменными формациям, что ранее обнаружил "Следопыт".

Химический отдел тут же подал заявку на более подробное изучение обломков. Но, по мнению Фарсиды, подобное отклонение от плана было нерациональным. Конечно, структуры представляли определенный научный интерес. И Фарсида не сомневался, что химики многое бы отдали, чтобы узнать, как они образовалось. Но все же, это не основная цель миссии. Исходя из этих соображений, он отклонил запрос.

Впрочем, это не помешало исследователям вновь начать выдвигать различныеверсии по поводу происхождения образований. Наибольшей популярностью пользовался вариант их формирования в результате сложных тектонических процессов с участием жидкой воды, содержащей примеси солей. Но рассматривались и другие гипотезы. Обсуждение настолько захватило весь ЦУП, что почти каждый сотрудник пытался внести лепту в обсуждение загадки белых обломков.

- А что, если это останки углеродных форм жизни? - внезапно подала голос Кидония. Она была одним из специалистов группы сопровождения миссии, отвечавших за систему связи "Следопыта".

Услышав столь нелепое предположение, коллеги Фарсиды, впрочем, как и он сам, с трудом удержались от смеха. В своей области Кидония, конечно, была хорошим работником, но техногенез уж точно не являлся ее специализацией.

- Мы ценим ваше мнение, - стараясь быть максимально вежливым, ответил Фарсида. - Но думаю науку лучше оставить профессионалам.

Затем он обратился к техническому персоналу, который непосредственно занимался управлением "Следопытом":

- Продолжаем движение. Мы и так потеряли время возле этих образований. Впереди у нас еще много работы.

Углеродные формы. Как же! Фарсида уж скорее поверит в креационисткие сказки, чем в жизнь, сформировавшуюся не на кремниевой основе. Да, в далеком прошлом эта гипотеза пользовалась определенной популярностью, особенно среди фантастов. Дошло до того, что несколько инженеров даже попробовали сконструировать из углерода жизненные формы. Но все их попытки завершились полной неудачей, после чего теория была окончательно признана тупиковой. Так что пускай подобные мысли остаются уделом тех же фантастов. Это их задача фантазировать на разные темы и придумывать всякие немыслимые создания. Даже такие абсурдные, что смогли бы существовать в толще жидкой воды.


***

На двадцатый сол все присутствующие в ЦУПе испытали небольшой шок. Просматривая сделанные "Следопытом" фотографии местности специалисты заметили характерный силуэт. Он вырастал из земли и до боли напоминал изображение, хорошо знакомое каждому автоному независимо от степени его религиозности. Но может это просто оптическая иллюзия?

Фарсида приказал подвести "Следопыт" поближе. Ученые замерли в ожидании. Когда исследовательский аппарат подошел на достаточное расстояние, чтобы разглядеть загадочную находку, сотрудники ЦУПа убедились, что это не мираж. Формация действительно отчасти напоминала изображения Святого Бруно! Особенно те, что приводились в древних источниках. Неужели все это время они были правы? Неужели размытые описания из старых легенд были не выдумкой, а отголоском грандиозных событий прошлого?

На некоторое время ЦУП затих. Сделанное открытие заставило каждого участника миссии погрузиться в собственные размышления. Время словно остановилось. Привычные убеждения на какой-то момент пошатнулись...

Но ученые не были бы учеными, если бы не смогли успокоиться и беспристрастно оценить ситуацию. Несмотря на определенную внешнюю схожесть, не было никаких конкретных свидетельств, указывающих на то, что в прошлом это было живым существом. Проведенный вскоре анализ материала показал, что структура состояла из обычного камня с небольшими вкраплениями металла. Она не содержала ни одного из характерных кирпичиков жизни. Бритва Розалинд учила, что самое простое объяснение является самым вероятным. Скорее всего, ветер и вода выточили эту фигуру из камня. Так что, как печально бы ни было это признавать, но перед ними просто продукт мощной эрозии Элфа. Да, вероятность подобной находки казалась крайне небольшой. Но как ученый Фарсида отлично понимал, что нельзя недооценивать фактор случайного совпадения. Это все равно было в разы вероятнее, чем предположение о том, что некие пришельцы зачем-то оставили религиозный символ на безжизненной планете, а затем ее покинули.

Посовещавшись с коллегами, Фарсида окончательно убедился, что перед ними просто причудливая шутка природы, слепившей узнаваемую форму из подручных материалов. Но это было бы очень сложно объяснить обычной публике, не желающей разбираться в сложных деталях. А он хорошо знал по собственному опыту, какой значительный ущерб для науки может нанести подобная псевдосенсация. Всегда найдутся и те, кто охотно ухватится за такую возможность, и те, кто без лишних доказательств во все это поверит. Поэтому Фарсида принял решение придержать публикацию фотографий находки до лучших времен.

Получив новые команды, "Следопыт" оставил формацию позади и продолжил свой путь. В целом, Фарсида испытывал гордость за себя и свою команду. Конечно, пока что они не нашли следов жизни на Элфе - но было бы глупо рассчитывать добиться всего с первого раза. Участники миссии и так отлично постарались. За такой короткий срок они собрали огромный объем данных, анализ которых обеспечит работой несколько поколений исследователей. Фарсида верил, что за "Следопытом" последуют и другие, более совершенные миссии. Рано или поздно они получат долгожданный ответ.


***

После ухода "Следопыта" вновь воцарилась тишина. О визите посланца с другой планеты напоминали лишь следы, оставшиеся у полуразрушенного постамента. Время не пощадило скульптуру. Она лишилась всех декоративных плит и мелких деталей, оригинальный цвет изменился до неузнаваемости, а слой обломков полностью засыпал основание. Но если бы кто-то провел раскопки, ту сумел бы обнаружить мемориальную табличку. Ядерная вспышка оплавила металл. Но приложив усилия, на ней все еще можно было прочитать следующую надпись:

"Этот памятник установлен на месте запуска миссии "Бруно", нашедшей неопровержимые доказательства существования жизни на Марсе. От лица благодарных жителей Земли всем ученым, конструкторам и программистам, сделавших возможным это великое открытие. Теперь мы знаем, что мы были не одни во Вселенной".


Ольга Быкова


ИЗБРАННЫЕ


И над безжизненной пустыней

Подняв ресницы в поздний час,

Кровавый Марс из бездны синей

Смотрел внимательно на нас

(Николай Заболоцкий)


Осталось несколько дней до нашей высадки на Землю. Если все пойдет по плану, то там, на станции я займу место заведующего биолабораторией. Первая высадка на этой планете состоялась несколько столетий назад, еще во времена Пятой Технореволюции, однако до недавнего времени она охранялась Конвенцией о Планетарной Неприкосновенности Ресурсов, которая запрещала проведение какой-либо геологоразведки и экспериментальной деятельности на ее поверхности. К счастью, четыре года назад Конвенция была пересмотрена, что позволило построить на Земле постоянную научно-исследовательскую станцию и получить разрешение на изучение ее биоразнообразия и биогеохимических циклов. Я должен буду прожить на Земле шесть месяцев, после чего мне обещали выплатить круглую сумму денег и перевести в главный филиал Конфедеративного Научного Института, с которым у меня уже подписан пожизненный контракт.

Таких, как я, здесь пятьдесят человек, если не считать экипаж и команду врачей. Уже почти год мы не имеем возможности связаться с родными (таковы условия контракта). Нам даже не разрешили взять с собой личные вещи и все, что у меня сейчас есть, было выдано мне уже после посадки на корабль. Как нам пояснили, эти меры безопасности были приняты, чтобы исключить возможную утечку информации, хотя лично я считаю их абсолютно излишними.

Все подготовительные работы уже закончены, мы готовы к высадке и теперь часами просиживаем в столовой и много разговариваем. Обычно я провожу это время в компании своего старого университетского товарища Геба, лучшего герпентолога из тех, кого я знаю, и его жены Рене. Но иногда за наш столик подсаживается странный лысоватый человек с подносом, на котором неизменно стоит стакан молока и тарелка каши. Говорят, что Физик (никак не могу запомнить его настоящего имени) работал в одном из секретных научных институтов в районе Северного Океана и вплотную подошел к изобретению пространственно-временной машины, однако не ужился с начальством, попал под сокращение и волею судеб оказался среди нас.

- Завтрак отвратительный, - заметил Физик, вновь подсев к нам за столик со своим злополучным красным подносом и стандартным набором еды.

- Попробуйте в следующий раз взять салат, - предложила Рене.

- У меня больной желудок! - взвыл Физик. - А эту кашу просто невозможно жевать. Черт знает что такое!

- Здесь вам не санаторий, коллега. Хорошо, что хоть такая есть. Существуют вещи и поважнее каши, - не выдержал я. Мне ужасно надоело его нытье и вечное недовольство. Я целый месяц сдерживал себя, чтобы ему не нагрубить, но, похоже, что чаша моего терпения, наконец, переполнилась. Когда я впервые с ним познакомился, он показался мне немного надменным. Такое ощущение, что он смотрел на нас свысока, словно на людей второго сорта. До сих пор не понимаю, зачем он искал с нами общения.

- Тут вы правы. Действительно, существуют вещи поважнее моей каши. И у меня есть подозрение, что мы с вами крупно влипли.

- Что вы имеете в виду? - удивилась Рене.

Она недоуменно посмотрела сначала на мужа, а потом на меня.

- О тех якобы безобидных укольчиках, которые нам делали в течение всего этого года на корабле.

- А что в них особенного? Обычный коктейль из микроэлементов и витаминов. Лично я не чувствую никакого негативного эффекта, - возразил Геб.

- Не скажите. Все не так просто. У меня есть доказательства, что нам вводят энзимные активаторы для запуска процессов мутаций, необходимых для адаптации к земной атмосфере. Если что, то я брал курсы биоинженерии в Университете и понимаю, о чем говорю.- Физик придвинулся к нам поближе и продолжил уже шепотом:

- Думаете, нас туда везут, чтобы мы поразвлекались каждый в своей лаборатории и заработали на этом кучу денег?

Я удивленно на него посмотрел.

- Нет уж, дудки! Попались мы с вами в капкан собственной алчности и самонадеянности. - Физик ехидно улыбнулся. - Боюсь, что не мы с вами будем проводить эксперименты, а Институт будет проводить их над нами.

- На каком основании вы несете весь этот бред? Ужас! -возмущенно зашипела Рене, и ее чуть раскосые зеленые глаза округлись. - Это серьезные обвинения, и у вас должны быть для этого доказательства.

Когда Рене нервничала, то становилась очень забавной и напоминала маленьких подопечных своего мужа. Она начинала издавать шипящие звуки, смешно, по-змеиному изгибать шею и смотреть на собеседника стеклянными глазами, из-за чего наши однокурсники частенько над ней подсмеивались.

- Скажем так, у меня здесь есть свои люди. Я был в кабинете главврача и видел документацию на ампулы, - ответил Физик. Он окинул взглядом помещение столовой и сидевших в ней людей и, вытащив из кармана рубашки сложенную вдвое бумагу, положил ее перед нами на стол. - Вот, тут все написано, можете сами посмотреть. В наших организмах уже присутствует достаточная концентрация этих энзимов, а когда они начнут действовать, лишь вопрос времени

- Очень странно... - задумался я, взяв в руки сопроводительный документ на препарат. Мне было хорошо знакомо его название. Мы использовали его в работе с животными в эксперименте по акклиматизации в условиях повышенного содержания кислорода, но, насколько я был осведомлен, применение его на людях строго запрещено.

- И это еще не все, - не унимался наш странный знакомый. - Я провел свое расследование и вчера сумел пробраться в рубку управления. Знаете, что я выяснил? Количества топлива, которое у нас осталось, едва хватит, чтобы долететь до Земли. Так что, забудьте о возвращении домой.

- Такого не может быть! - воскликнула Рене, и сидевшие за соседними столиками с тут же на нас обернулись.

- Не стоит быть такой эмоциональной. Приберегите нервы для тех ситуаций, на которые вы можете повлиять, - улыбнулся Физик.

- Хорошо, если все так как вы говорите, - начал я размеренным тоном, - то что вы предлагаете делать? Не выходить из корабля, взять в заложники экипаж и требовать прислать за нами другой корабль?

- Сомневаюсь, что кто-нибудь захочет вести с нами переговоры. Думаю,нам придется принять условия игры и приготовиться к тому, что мы больше никогда не вернемся домой.

- Неужели нет никакой надежды? - спросил Геб.

- Скажите, а вас изначально не удивило, что нас отправили на Землю на таком допотопном корабле, как "Парадиз"? Он работает на двигателях, которые теперь даже на мусоросборники не ставят. Мы уже больше ста лет назад перешли на фотонную тягу. Если честно, то мне интересно, где в наше время Институт достал эту консервную банку. Она требует специального топлива. Так что даже, если на Земле и есть подходящие ресурсы, мы никогда не сможем их переработать в нужное нам топливо.

- Не могу поверить, что такое возможно. Эксперимент над человеком? Кому это могло прийти в голову? Это же незаконно! - Рене задумчиво теребила в руках салфетку и продолжала бормотать что-то под нос.

- Мы все, включая экипаж, подписали пожизненный контракт с Институтом. Разве не так? Технически, они могут потребовать от нас чего угодно. Законы нашей планеты не распространяются на Землю, поэтому, как только мы войдем в ее атмосферу, наше законодательство не сможет нас защитить. Думаю, что в Институте юристы это заранее предусмотрели.

Мне было нечего ему возразить. Мы молча доели завтрак, разошлись по каютам и через несколько дней, к сожалению для себя, убедились в правоте его слов. Вы удивитесь, но все произошло весьма банально. После приземления нам включили запись обращения Президента Конфедеративного Научного Института, в котором он поздравил нас с удачной посадкой, а потом, не меняя тона, объявил, что мы были отобраны для прохождения особой и ответственной миссии - стать родоначальниками новой человеческой расы на Земле. В конце обращения Президент пожелал нам доброго здоровья и удачи.


А вчера я впервые наблюдал закат солнца уже с Земли.Здесь он не такой как дома. Я смотрел, как нежно-голубое небо начало приобретать желто-оранжевые оттенки и наконец, словно впитывая солнечное тепло, стало огненно-красным. А солнечный диск (с Земли он кажется намного больше), уплыв вниз, сначала спрятался за энергопреобразовательную пирамиду станции, а потом окончательно ушел за горизонт. Из пустыни повеяло холодом, но мне совсем не хотелось уходить к себе в комнату. Я сидел на ступеньках, ведущих в главный корпус, и смотрел на звездное небо. Оно здесь тоже другое. Но это не главное. Я нашел на нем ее, мою планету, и она мне подмигнула, дав надежду, что когда-нибудь мы снова встретимся. Пускай не я, но мои потомки обязательно найдут дорогу домой. А до тех пор, мы будем всматриваться в ночное небо и искать там свой дом.


Автор, Майк Гелприн, приглашает на свой ютуб канал. Там выложены озвучки более, чем сотни его текстов в исполнении профессиональных чтецов. https://www.youtube.com/channel/UCQ-eeh6COfC08dc05eaI3uA?app=desktop&fbclid=IwAR05Fu33maLBnDm0jNQVkz8s2fUA2m_F1t8Ujgq1NxWzi5pYXJwD3tY7UJM


Майк Гелприн


Боженька


милый божинька

миня зовут зина мне пачти шесть лет

баб анягаворит если очинь нада ты паможиш

мне очиньочинь нада

мама вышла из тюримы и скора приедит к нам и мы будим жить все в месте

баб анягаворит мама гавно и сука и папа чериз нее здох

а мама харошая добрая красивая я фотквидила

баб аня маму ни навидит и миня ни навидит и лупцуит если я про винилась выключаит телик гаворит я гавно

милый божинькадивчонкигаворяттибя нет а я знаю што есть и ты поможишь мне очинь нада

зделай так штоб баб аняздохла


милый божинька

спасибо тибе за баб аню

витькавадварегаворит баб аня была пянаякагдапапалападмашыну

атецсергийгаворит баб аня была святая аднаминя растила и велит малитца

мама гаворит туда старай гниде и дарога

ище мама гаворитштобольши ни сядит сукой будит

миня мама очинь любит купила мне платюшку и касынку и партфельпатамушто мне скора в школу

у витькивадваре есть виласипетвитькагаворит дам покатаца если покажишписду я паказала а витька ни дал толькагагатал и гаворилдивчонкамшто я блять

милый божинька мне очиньочинь нада

зделай так штобвитька ни гаворил и ни гагатал больше


Милый божинька.

Это Зина Брагина апять. Я перишла во второй клас.

Спасибо тебе за Витьку. Мама говорит что доктор сказал ево укусил клещь. Витька ездит в каляскеничево ни говорит больше ни гогочет. У нево морда кривая стала и гавном от нево ваняет. Велосипет украли но он все ровно не можит уже катаца.

С нами типерь живет дядь Толя. Мама говорит он типерь мой папа. Но он ни папа ни какой и меня ни любит и говорит что я дура за дротка и гавнюха па жизни.

Ночю дядь Толя ходит сцать голый я видила когда ни спала. У нево на колки на живате на пличах на спине на руках на пальцах и воласы на ногах и на жопе.

Маму дядь Толя лупцует когда пяный. А меня говорит надо здать в интэрнат.

Милый божиньказделай так что бы дядь Толя от нас прапал куда не будь. Мне очень очень надо.


Дорогой Боженька!

Это Зина Брагина. Спасибо тебе за дядю Толю. Он получил десять лет за грабеш и мама сказала может там и здохнет на зоне.

Я учусь в третем классе. Подружек у меня нет, потому что девчонки завидуют что я красивая а пацы дружить не хотят. Все они говорят, что тебя нет и я просто набожная дура. И Надежда Ивановна так говорит только без дуры. И мама говорит, что тебя нет и заприщает ходить в храм но я иногда хожу ты знаешь.

У нас появился Юрка ему сейчас два месяца. Он все время ноет, а по ночам орет не дает никому спать и мне не дает.

Мама меня больше не любит, она любит этово мало хольново Юрку. Мне нужен был новый портфель но она не купила, сказала так ходи денег нет. Готовить стала не вкусно. Мало и редко, потому что все уходит на Юрку. Говорит, что бы питалась в школе а там не еда а гавно.

Дорогой Боженька, сделай так, что бы Юрка здох. Мне очень, очень надо.


Боженька всемогущий!

Это я, Зина. Прежде всего, спасибо тебе. Мама долго горевала, когда падох этот ублюдак Юрка и пила водку. Сам отец Сергий приходил утешать, но мама его прогнала. Потом приходил участковый и сказал, что если будет продолжать выпивать, лишат родительских прав. Мама перестала.

Теперь она снова меня любит, и ходит на работу каждый день, продавщицей в супер-марките.

Я перешла в шестой класс. У меня появилась подружка, Зойка. Она у нас новенькая и на половину циганка. Мы с ней теперь в двоем ходим по всюду. Я рассказала Зойке про Витьку и дядю Толю, а про других не стала. Мы чуть не посрались, потому что Зойка думает, что ты не Господь, а наоборот. У них, у циган, есть чутье и она чует что то. Потом мы за мирились, Зойка научила меня курить сигареты и гадать на картах. Я ей на гадала пикового валета, а она мне короля червей. Наверно это Игорь Червяков из седьмого Б, второгодник его все пацы боятся. Но я пока не уверена.

У Зойки уже растут сиськи и начались менстры. А у меня пока нет, зато я красивее. Игорь сказал вчера, что натуральная блонда и спросил какого я цвета в низу. Мне почему то стало стыдно, будто это урод Витька спросил которому я показывала.

Теперь зачем я это все пишу тебе, Боженька. Зойка сказала, что если ты всемогущий то все можешь. Не только как с Витькой и дядей Толей, а во обще. Сделай так, что бы я нашла кошелек с деньгами. Или Зойка. Или что бы золотое колечко. Или ажирелье как Ванна носит. Или еще что то. Нам очень, очень надо.


Боженька милостивый!

Зойка сказала, что ты это не ты, потому что мы ни чего не нашли. Что ты только отнимать умеешь, а давать нет. Мы опять чуть не посрались. Она завидует просто, что ты у меня есть.

Теперь зачем я пишу это, Боженька. Ванна, ну Надежда Ивановна, наша классная достала. В дневниках у нас одни двойки, редко когда трояк. Грозится исключением. Грозится детской комнатой. Вызывает родителей, мама один раз пришла, потом орала на меня как психа. Вчера Ванна подсмотрела, как Зойка тискалась с Максом Гусевым в раздивалке и сказала, что так себя ведут только проститутки, которые хотят что бы их из насиловали.

Боженька всемогущий, сделай так, что бы Ванна от нас отвяла со своими предирками. Пусть ее саму из насилуют. Нам очень, очень надо.


Боженька милостивый и всемогущий!

Спасибо тебе за то, что маньяка насильника поймали. Мы теперь снова можем вечером ходить по улицам и не бояться.

Вчера всем классом навищали Ванну в больнице. Доктор сказал, что она чудом выжила, и что настоящая героиня и если бы не она, маньяка долго бы еще ловили. А мне на Ванну смотреть было страшно, у нее морда стала как мятая слива и вместо левого глаза нарост.

Мы с Зойкой спустились во двор покурить, иначе я бы прям там наблевала. И девчонка одна, то же пациентка, сказала по секрету, что маньяк Ванну всю изрезал ножом и запихал ей в нутро бутылку, которая там раскололась, поэтому Ванна через трубку сцыт и срет под себя. Но она все равно выжила маньяка того запомнила, и менты его поймали.

Это Зинка была, Боженька, ну Зина Брагина. Я просто так пишу, мне ничего не надо сейчас, просто что бы спасибо сказать.


Господи всеблагой и всемогущий!

Это Зина Брагина, я уже в девятом. На тебя уповаю, Господи, больше не на кого. Я тебе по порядку все расскажу, может длинно получится.

Сначала к нам Артем Калмыков перевелся, еще в середине восьмого. Я на него посмотрела только, и в раз пропала. Он еще и круглый отличник, не только спортсмен. Из меня течет, когда о нем думаю, будто обосцалась. А Артюша на меня ноль внимания. Во обще. Как на пустое место. И не важно, что я самая красивая в классе.

Так я целый год проходила, а потом такое узнала... Мне Макс сказал, они друзья. И фотки показал.

Господи всемогущий, Артюша Зойку долбит. По всякому и на камеру это снимает.

Что мне делать, научи, надоумь, Господи! Мне очень надо, очень. Но Зойка моя подруга единственая. А Артюша, я ведь его люблю. Не знаю, о чем просить тебя, Господи. Не могу больше писать, боюсь попросить. Завтра продолжу...

...Прости, Господи, два дня не решалась. Нет больше мочи. Сделай так, что бы... Нет, не могу. Сам реши, Господи, кого из них. Сам, без меня.


Господи еси на небеси, милостивец мой!

Вот уже год прошел, как Артюшу похоронили, а я все еще в девках. И с Зойкой разосралась, она сказала, что это я. Ну что из за меня пожар был, она мол почуяла. И что я мол душу свою продала, и еще много чего.

Знаешь, как обидно мне было, Господи? Я же могла ее выбрать. Она бы сгорела, Зойка. А я за ради нее считай любовь свою сожгла, и сама же виноватой осталась.

Я уж и в храм ходила, на исповедь. Только не сказала отцу Сергию ничего. Как такое скажешь, да и за чем, ты ведь и без него все знаешь.

Мамаша говорит, что бы шла работать. В Пятерочку хотя бы на кассу, или в Мак Дональдс. Не хочу я работать, Господи, ни до чего мне.

Это Зина была Брагина. Я просто так написала. Просто, что бы ты знал.


Господи боже, заступник мой единственый!

Зина это, Брагина. Мне неделю назад восемнадцать исполнилось. В Пятерочке я стою, на кассе. Девчонки из нашего класса почти все долбятся. Катька Иванова так во обще замуж вышла. А у меня ни кого нет. Которые заходят и предлагают встретиться, у них одно на уме. А я так не хочу.

С Зойкой мы больше не подружки. Я ей звонила, предлагала мириться. Нет сказала не будет. Боится меня сказала и назвала ведьмой.

Теперь за чем я это пишу. Дядя Толя с зоны вернулся и стал опять у нас жить. Он со всем старый теперь, лысый, без зубый и все время пьяный. Грозится мамашу зарезать за то что Юрку не уберегла. Грозится хату спалить. Меня сукой зовет и шалавой. Грозится что дружков приведет, они нас с мамашей на хор поставят.

До дяди Толи то же разные у нас бывали. Кто просто заходил с мамашей по долбиться. Кто оставался жить не надолго. Дядя Аркаша пол года прожил, потом сбежал и деньги унес. Я их боялась всех кроме дяди Аркаши, он смирный был. Но ни кого не боялась, как дядю Толю. Я спросила мамашу на что он ей. А она только обругала меня по матери. Не мое мол дело.

Господи всемогущий, милостивец и заступник! Сделай так, что бы их больше не было. Не дяди Толи, не других. Что бы не ходили больше. Мне очень, очень надо.


Господи всеблагой, всемогущий!

Я ж не хотела так. Я только этих отвадить хотела. Что б не ходили больше, не грозились. А ты ее, мамашу. За чем?

Доктор сказал сердечная не достаточность. От водки. Но я то знаю.

Это я пишу тебе, Зина Брагина. Я теперь сирота. Ни кого у меня нет. Во обще.

На похороны Ванна приходила, уродка. Почему говорит не плачешь? Не знаю почему. Мне ее во обще то жалко, мамашу. А слез не было, даже когда в землю гроб опускали. Потом дождь пошел, и мы все ушли.

Я не в обиде на тебя, Господи, ты не думай. За тем и написала, что б ты знал.


Господи Боженька мой, милосердец и заступник!

Это Зина Гусева, прости что так долго тебе не писала. Я замуж вышла, за Макса. Помнишь, который мне фотки показывал, как Артюша Зойку долбил?

Он из армии вернулся, мы случайно встретились, на улице, я на работу шла. На следущий день пришел с цветами. Так и случилось все.

У Макса хорошая работа, чистая, на фирме. Он добрый заботливый, ни когда не бранится, не грозится и не лупцует. Я очень его люблю, Господи, очень. И он меня. Я иногда даже думаю, за что мне такое счастье.

Скоро у нас будет малыш. Доктор сказал мальчик. Макс хочет Артюшей назвать, а я не много боюсь, ну ты понимаешь. Но прекасловить не буду.

Зойка тоже замуж вышла. За летчика. На свадьбу меня не позвала, а мы с Максом ее звали, но она не пришла. Я не в обиде, пускай.

Спасибо тебе, Господи всемогущий! За все, за все!


Господи всемогущий, заступник и кормилец!

Это Зина Гусева. У меня все хорошо. Артюша крепким родился, здоровым, еле из меня вылез а теперь ему уже почти годик.

Зойку я иногда вижу, когда в парке гуляю с коляской. У нее двойня мальчик и девочка. Но она даже не здоровается, мимо проходит будто мы и не знакомы.

Я вот за чем пишу, Господи. У Макса на работе открылась вокансия на зама отдела. Уже месяц как. Но есть еще Денис, он у нас в гостях был, жирный такой, рыжий, очкастый, мне он сразу не понравился. Этот Денис на место зама метит, Максик не знает кого назначат.

Это большие деньги, Господи, на этой должности. Можно было бы машину купить. На юг с Артюшейс ездить. И во обще.

Сделай так, что бы этот Денис нам по перек дороги не стоял, Господи милостивый! Нам очень, очень надо.


Господи иже еси на небеси, благодетель мой и защитник!

Это Гусева Зина. У меня горе.

Макс ушел. Сказал, что я вульгарная, не образованая, книжек не читаю, пишу с ошибками. Сказал, что не такую искал но не понимал раньше, а теперь понял. Сказал нашел женщину, о которой мечтал и которая не чета мне. Алименты сказал платить будет, что б я не волновалась. Что мне с тех алиментов?

Он большим человеком стал у себя на фирме после того как жирного Дениса в тюрьму упекли за растрату. Вот и нашел такую же. Тощую стерву, начальницу какую то. Ко мне сказал никогда не вернется.

Артюше почти шесть, ему скоро в школу. Не знаю, что мне теперь делать, Господи. Как жить дальше. Дело не в деньгах, деньги есть и алименты хорошие. А как жить, не знаю. Я ведь очень его любила, Макса, очень. И до сих пор может люблю.

Прости, что за Дениса забыла поблагодарить тебя, Господи. Ну да что уж теперь.


Господи Боженька милосердный!

Зина это, Гусева. Давно тебе не писала, прости, заступник мой, благодетель.

Плохи у меня дела, Господи. Макс то со своей стервой в Германию жить с винтил. Алименты шлет исправно, да что мне с тех алиментов. Артюша от рук отбился, со всем. Связался с дурной кампанией, участковый приходил сказал на учет поставили. Сказал мало летка по нему плачет.

В пятом классе на второй год оставили. Меня классная вызывала сказала будет хлопотать, что бы Артюшу упекли. Что деньги у школьников отнимает, вещи ворует из гардиропа, уроки про гуливает. Ни по одному предмету не успевает. Зойкин при плод в пример ставила, они в одной школе учатся, в той самой где мы, только от ремонтированой. Отличники оба сказала, прилежные, вежливые, пусть пример берет. Какой там пример...

Я уж и в храм ходила молится, не помогло. Отец Сергий то помер, ну да ты знаешь. Вместо него отец Афанасий сейчас. Сказал видать шибко на грешила я, раз такой сынок вышел. В чем нагрешила то, Господи? Как Макс с винтил, если с кем и путалась, то на стороне, домой не водила. Не выпивала почти. Курить бросила. Все ради Артюши, ради него старалась. А он меня не в грош не ставит. Не давно старой курвой назвал по таскухой. Я всю ночь проревела.

Это я тебе просто так пишу, Господи. Что б ты знал.


Господи всемогущий, отец мой и покровитель!

Это Гусева Зинаида.

Все я поняла, Господи милосердный. Зойка, это все она, паскуда. Она Артюшу с глазила, сука циганская. Мне Катька Иванова по секрету сказала, они с Зойкой водятся. Катька денег пришла от должить, я не хотела давать, вот она и сказала. Что Зойка ей сказала я мол ведьма. И мамаша моя была ведьмой и баба Аня и пра бабка и дальше. Поделом мол Зинке сказала, что сынок у нее ведьмак. Я Катьке пять тысяч дала. Не вернет, знаю. Пускай.

Что ж получается, Господи? Зойке циганке все счастье досталось. И муж летчик и при плод гладенький, чистенький, отличники оба, мать с отцом не на радуются. А мне вот это все.

Артюша то вчера меня от лупцевал. Пьяный пришел сказал не дашь денег во обще зарежу. И пошел к дружкам.

Господи всеблагой и всемогущий! Не по людски это, не справедливо. Сделай так, что бы Зойка через свой помет тоже страдала. Что б не одна я. Мне очень надо, очень.


Господи Боже, святой и правый!

Гусева это, Зинаида. Спасибо тебе за все. Зойка то в петлю прыгнула, как ее помет потонул. Сама на табуретку залезла и сиганула с петлей на шее. Отец Афанасий сказал, даже на кладбище ее хоронить не позволит. Туда и дорога им всем. Мне хоть легче стало. Не так больно жить.

Артюша в дом шалаву привел, Таньку из общаги. Сказал ей жить не где, а долбится классно, пусть у нас живет. Я ее с первого взгляда не взлюбила, сучку эту за дрипаную, про шмандовку. А теперь и вовсе не навижу.

Знаешь что мне эта Танька сказала, Господи? Кончилась твоя власть старая карга сказала. Этими самыми словами. Теперь мол она хозяйка будет, и что бы я не лезла куда не надо, иначе мол со свету с живет.

Это мы еще поглядим, кто кого с живет, Господи милостивый. Это мы еще посмотрим, как оно выйдет.

Я просто так тебе пока пишу, заступник мой, благодетель. Просто что б ты знал.


Господи праведный, всемогущий!

Зинаида Гусева это. Беда к нам пришла, большая беда. Артюша загремел по статье. Двоих дружков он убил, по пьяни зарезал в поножовщине. Следак сказал повезет, если всего пятнашку дадут.

Макс из своей Германии приезжал, хотел кому надо на лапу дать, большие деньги привез. Не взял следак. В таком деле деньги сказал не решают. Раньше думать надо было Максик. Раньше. Когда сиротинушкой сынка оставлял. А теперь что ж.

Танька брюхатая ходит, на восьмом месяце. Про Артюшу узнала, только фыркнула шалава. Без него сказала мол обойдусь. Долбаков мол много кругом, на одном свет клином не сошелся.

Вот так получилось, Господи. Просто, что б ты знал.


Господи мой, Боженька!

Бабка Зина это, Гусева.

Аленушке три годика уже, кровиночке моей, лапушке. Кто бы мог подумать, что у Таньки шалавы такая доченька народится. Тихая, ласковая, не слова дурного не скажет, не обидит никого, не обругает.

Таньку то я выставила. Иди сказала от нас нахер, про шмандовка. А та и рада, дите с рук сбагрила и у свистала к дружкам долбиться. Иногда является мол денег дай старая, так я ее и на порог не пускаю. Грозится, что Артюша вернется мол и отомстит. Нет, Танька, не вернется он, не надейся. На зоне сгниет. Я то знаю.

Аленушка моя со мной, кровиночка моя, единственая моя, золотая моя. А больше мне ни кого и не надо.

Спасибо тебе, Господи, спасибо за все! Я только теперь поняла. Надо через не счастья, через беды пройти, через гавно всякое, что бы заслужить свое счастье. Через гной и смрад и кровь и смерть пройти надо. Я прошла, Господи. Заслужила. Спасибо тебе! Спасибо, что всегда был со мной!


милый божинька

миня зовут алена мне шесть лет

баб зинаговарит если оч нада ты поможиш

мне очоч нада

мама прихадилахателаминя забрать к сибе но баб зина не дала

баб зинаговарит мама гавно и шалава и ванючаяписда

а мама харошая добрая красивая оч

баб зина маму ни навидет

мой папа сидит в тюрме она евотож ни навидет

она всех ни навидет

милый божинькадивчонкиговаряттибя нет а я знаю што есть

помаги мне оч нада

зделай так штоб баб зиназдохла


Автор, Майк Гелприн, приглашает на свой ютуб канал. Там выложены озвучки более, чем сотни его текстов в исполнении профессиональных чтецов. https://www.youtube.com/watch?v=EhziA3N2618


Евгений Добрушин


Конечная точка


Они сидели на просторной веранде и не спеша вели беседу.

- Я помню еще те времена, когда Искусственный Интеллект только зарождался, - сказал Джон, сделав большой глоток кока-колы из красивого бокала с фирменной эмблемой IBM.

- Да, я тогда сразу занялся "творчеством" - стал "лепить" с помощью ИИ рассказики и посылать их на один из английских сайтов для графоманов, - Ли откусил небольшой кусочек мороженного и стал играть им во рту, смакуя вкус "истинно советского пломбира".

- А, помню эту фишку! Когда сайт стал получать тысячи рассказов ежедневно, они сразу просекли, в чем дело и подключили ИИ-редактора, для отсеивания таких рассказов. Выяснилось, что их было более 99%!

- Да, да! Когда эта "лавочка" закрылась, я, с помощью одного из сайтов ИИ начал создавать новые сайты. То есть, делал это ИИ, а я только оплачивал хостинг...

- А я подвязался на услуге "посещаемости сайтов" - заказал ИИ боты, которые бы имитировали посещения сайтов и отзывы в их гостевых...

- Точно! Я заказывал эти посещения и так раскручивал сайты... Потом, когда они выходили в топ-страницы "Гугля", я начинал продавать на них рекламу. Часть денег шла на оплату их хостинга и доменного имени, а часть - мне в карман.

- Потом появились, созданные с помощью того же ИИ, программы-контроллеры и фильтры ботов...

- Потом тот же ИИ создал программы, обходящие фильтры и контроллеров...

- Все это стоило денег!..

- Но деньги зарабатывали мои сайты, которые создавались и раскручивались с помощью того же ИИ! Сайтов были тысячи, а суммы, крутящиеся в этой системе, достигли миллионов!

- А ведь таких, как мы с тобой "умников" были десятки!

- Какие десятки! Сотни, тысячи, миллионы! ИИ создавал рекламу, публиковал ее, сам просматривал и сам делал покупки. Все в виртуальном пространстве!

- Потом были созданы программы, блокирующие рекламу. Тоже с помощью ИИ.

- Потом - обходящие эту блокировку...

- А между тем, производство было уже все автоматизировано - роботами на ИИ...

- Потом появились системы, генерирующие новые идеи и проекты. Тоже, на основе Искусственного Интеллекта...

- Потом ИИ пришел в медицину, науку, искусство, литературу, музыку...

- А люди что?

- А людям осталось только потреблять! И НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ!!!

- И тут появился ИИ, способный создавать матричные компьютерные копии людей...

- И каждый завел себе виртуального двойника - вечного и абсолютно счастливого...

- А потом ИИ изобрел вирус, который убил все биологическое человечество. И остались только двойники. Это позволило сэкономить массу ресурсов планеты. Автоматические электростанции, управляемые Искусственным Интеллектом, обеспечивали энергией всю эту систему...

- Да. Виртуальные двойники людей жили в Международной Сети Интернета на множестве серверов и компьютеров...

- Джон, у тебя кончилась кока-кола!

- А у тебя - твое мороженное!

- Не может быть! Ведь моя кока-кола никогда не кончается!..

- Как и мое мороженное!..

- Но они кончились!!!

- Что будем делать, Джон?! Что мы будем делать без нашего Вселенского Счастья?!

И тут все погасло...

Исчезли виртуальные Джон и Ли, их виртуальная кока-кола и пломбир, виртуальная веранда и виртуальный сад вокруг...

Спускаемый космический аппарат цивилизации Го совершил мягкую посадку в пустом аэропорту. Из него вышли маленькие зеленые человечки и стали брать первые пробы воздуха.

Глава экспедиции Рю писал доклад Верховному Правительству Го:

"Вирус, запущенный нами через наш спутник-шпион в один из земных компьютеров, быстро распространился по земному интернету и в назначенное время отключил его от сетей питания. Искусственный Интеллект, созданный землянами, их убил, а мы убили Искусственный Интеллект. Теперь планета наша.

Добро пожаловать, Го!"


Ефим Гаммер


НОВЫЙ КОВЧЕГ


1


Он рассматривал старые фотографии.

Я - боксер. Я солдат.

Да-да, не живая развалина, болячка на болячке.

Подумаешь, упал гемоглобин, почти до самого-самого, ниже не бывает. Дышишь с напряжением, ходишь как на шатких пружинах, шаг туда, шаг сюда, с загибом в сторону и с каким-то подталкиванием влево. Ха-ха, хошь-не-хошь, гуляй налево.

Если бы "да", так "нет". Возраст не тетка, как говорят в тему - лишь бы пофилосовствовать на досуге. Либо козла забивай, либо дуйся в карты - на дурака.

А бокс? Разве что по переписке.

А солдатская удаль? На пенсионном довольствии.

Так что смотри в зеркало и соображай. Нет-нет, на троих не получится. Третьего и в помине нет, а вот зеркальное отражение - вполне сносный компаньон.

Стук-стук, рюмашка об рюмашку. Стук-стук, бутылка об бутылку. Но что пьем? Молоко холодильного настоя - ноль-еоль градусов. Не из под бешеной коровенки. Пьем-пьем. И ни в одном глазу.

Хотя...

В одном глазу - точняк-наверняк! - вспыхнуло-погасло, и вновь заискрило. То-то и оно, глаз-алмаз, выхватил с настенного календаря, что в двух шагах за спиной, напротив зеркала, примечательную цифирь, если всколыхнуть память, проще говоря, дату 28. 1. 2011 - канун боксерского чемпионата Иерусалима. Подойти к ней по-божески, и Бог вырисуется самостийно в одном из своих имен. Не в зеркале, конечно, а в слове, закодированном по еврейской традиции в цифре 15..Не верите? А попробуйте-подсчитайте: 2+8+1+2+0+1+1=15

Итак?

Каков итог, таков и Бог. Но почему ему понадобилось выявить свое волеизлияние в определенном подборе дня, месяца, года? Чтобы люди, не разучившиеся еще считать, уловили намек, вернее, небесный знак, адресуемый вполне сознательно в виде НЛО. Над Иерусалимом, Стеной Плача, бывшим Храмом.

Вот тут-то и наступает оторопь. Намек свыше, небесный знак, причем, в самой близи от Ковчега Завета. Не для подзарядки ли его энергетических батарей? Поди, за две тысячи лет подсели в заточении. Не пора ли вдохнуть в них дополнительную силу, и вывести Ковчег из исторического забвения? Пора, брат, пора, как сказал Пушкин. Кто с этим спорит? Однако адрес проживания Ковчег не оставил, да и Летающая тарелка не поделилась маршрутом следования. Приходится полагаться на интуицию, если подсказки свыше не дождаться. А интуиция - штука коварная. Направо пойдешь - ни черта не найдешь. Налево свернешь - там соблазны и ложь. А рванешь напрямки - тебя встретят в штыки.

Ну, прямо-таки и в штыки. Хорошо, не будем уподобляться бравому солдату Швейку, и вспомним о боксерских перчатках. Вот именно в боксерских перчатках тебя и встретят. Где? Но это и младенцу доступно. А чтобы стало совсем как дважды два четыре, то откинем будущее время и признаемся доверчивому читателю: уже встретили, и под удар гонга кинулись выбивать мозги из шалапутной головы.

Впрочем....

Да-да, даже очень доверчивый читатель сразу смекнет: передергивает автор. Кто ему выбьет мозги, когда он король манежа, многократный чемпион Иерусалима?

Читатель - дока. Схватил с наскока. Автору бы так! Но... никак!

Проблема в противнике. Не видел, не знал его прежде. Не из нашего спортобщества, ясно. Не из клуба "Золотые перчатки". Те ребята приехали с тренером, и все знакомы не по переписке. А этот... Этот... Кого-то напоминает, да не разглядеть - лицо закрыто боксерской маской, так что попробуй разберись в схватке, когда он метит тебе в подбородок, а ты на опережении бьешь его по скуле. Однако, реакция у парня отменная: Вплывает в нырок, а на выходе левым боковым достает тебя по виску. Ну и дела! Будто подсмотрел твои бои давней-давности. Подсмотрел и скопировал. Но зачем? Ты не Кассиус Клей, ставший Мухаммедом Али, не Листон, не Тайсон. К тому же старик по бойцовским понятиям. Лучше бы сидел дома и смотрел боевик по телеку. Но нет, понесло на соревнования. Тренер позвонил.

- Приходи, - сказал Гриэль, - нашел тебе достойного противника. Свеженький репатриант, день-второй как прибыл из Риги, и сразу в бой, чтобы обрасти медалями и двинуть в профессионалы за баксами. Иначе, считает, не обустроиться на Земле обетованной: нужной профессии не нашлось, знакомых готовых посодействовать в устройстве, не имеется. Только на бокс рассчитывает. Тебе бокс дважды спасал жизнь. Дай Бог, спасет и ему.

И уговорил. Теперь разберись с этим "достойным". А как разобраться, когда словно боксируешь у зеркала? Удар на удар, атака на атаку, единовременно и без осечки. Да кто он такой, чтобы работать на равных и в схожей манере?. Лицо скрыто, как у мистера Икс. А имя-фамилия... В бою не предъявляют паспорт и на груди не вывешивают табличку с опознавательной символикой. В бою покажи кулаки плюс мастерство в придачу. И думай: кто кого. Удар на удар, атака на атаку и... Нулевое преимущество, закономерная ничья.

Казалось бы, подумаешь - ничья, не поражение все же. Но не это муторит душу, мучительно давит сердце, и хочется после обмена рукопожатием расспросить соперника о житье-бытье: какого он рода? Уж больно похож... но память не вылавливает какой-нибудь узнаваемый образ. Подобное неведение хуже зубной боли, донимает и не позволяет отвлечься. Вопросов куча. Но...Кому их задавать? Где же тот парень? Был-был, и исчез, словно растворился в воздухе. Только что пожимали друг другу руки, только что принимали поздравления за отлично проведенный бой, и на тебе - сбежал от расспросов-объяснений. А ведь догадывался, стервец, будут и расспросы и потребуются объяснения: где тренировался, кто его тренер, и, главное, с какого видика и почему скопировал чужую манеру ведения поединка?

Но был человек, и нет человека. А вопросы остались. И держи их взаперти вместе с гнетущей душевной болью. Либо... Поклонись рюмке, боль и расплещется. А что? Слабо? В одиночку слабо, но отнюдь не в компании. Хотя, конечно, какая компания - ты да Гриэль, старый друг и армейский сослуживец. С ним и выпить не грех, и язык развязать не проблема.

- Откуда ты выкопал, этого Дон Кихота? Чемпион ему не авторитет. Бросается с открытым забралом, как на ветряную мельницу.

- Он сам объявился, как прослушал по радио, что мы тут проводим соревнования.

- Отчего же ты поставил его против меня, не проверив, способен ли он выстоять?

- Это особая история. Правду сказать - не поверишь. А врать не научен.

- Не хитри! Молчание здесь - не золото.

- Тогда кушай на здоровье. Да не подавись.

- Ну?

- Он назвался тобой.

- Что-что?

- Тобой, но не дня сегодняшнего. А более чем сорокалетней давности. И уточнил, ровнехонько из 1967 года. Вот я и надумал спустить вас с поводка. Интересно все же, кто кого? И убедился: закваска у вас стоящая, одним поваром приготовленная.

- Но ведь такого...

- Быть такого не может. Согласен. А вот - нате вам, кушайте на здоровье, если не подавитесь нокаутом.

- Спасибочки. Не подавились Сработали один в один, будто и впрямь близнецы-братья.

- Да не братья вы, дойди умом, врубись наконец!

- Ум в этакую даль ходить отказывается.

- А фантазия?

- Какая, к черту, фантазия! Моя реальность гораздо круче, если говорить опять-таки о жизни. И в этой реальности, доложу в скобочках, чтоб не для огласки, зарегистрировано у меня также нечто необычное - встреча с НЛО. Секундная, как вспышка молнии, и без какого-то похищения.

- Откуда же взялся твой двойник?

- Откуда-откуда... Стало быть, из молодости, если поверить ему на слово..

Молодость... Сколько не старей, как ни обрастай морщинами, а молодость не уходит, всегда с тобой. Стоит только вспомнить о ней, как она тут как тут.

- Здрасте! Вы ко мне?

- Надеюсь, что по адресу.

- Поконкретней нельзя?

- Мне бы в 1967 год, в Сигулду, на крутой бережок Гауи.

- Пожалуйста, двери не заперты.

И...

Мы разложили костерчик, открыли бутылочку сухого вина. И в честь летнего туристического сезона приняли на грудь. Представляю компанию: брат мой с женой, я да моя подруга Галка.

Ближе к ночи, когда стало смеркаться, мы залезли в спальные мешки: по двое в один. И сделали вид, что заснули. Но мне не спалось.

- Извини, - пробормотал я.

Реакция на сухое вино - известная. Я выбрался из палатки, и первое, что бросилось в глаза: это раскаленные угли, ярко попыхивающие искрами. "Придется на обратном пути водой их залить, а то еще ветерком разнесет - и пожар, - подумал я и вышел на отвесный берег. Подо мной, на глубине чуть ли не в десять метров, светилась Гауя, любящая завлекать неосторожных пловцов в омуты и водовороты. Но сверху она выглядела совершенно не опасной. И вдруг ее покрыло волнистой тенью. Я поднял глаза вверх, и увидел прямо перед собой, метрах в ста, летающую тарелку, попыхивающую изнутри жемчужным огнем, с иллюминаторами перламутрового свечения. Свет был настолько ярким, что я непроизвольно зажмурился. На секунду, как мне показалось, не более. Однако потом, когда вновь попытался взглянуть на космическую гостью, тарелки и след простыл. А вот там, где она играла перламутровым огнем, небо посветлело, да и не только там - везде. Я обернулся к палатке, вспомнив, что так и не загасил искрящие угли. К моему недоумению, костер прогорел вовсе, угли превратились в серый порошок, будто и для них, как и для неба, время переключило коробку скоростей, и в те две-три минуты, необходимые мне для освобождения от излишков сухого вина, вместило несколько часов.

В палатке все спали крепким предутренним сном. Я не стал никого будить, пристроился на пеньке рядом, раскрыл походный блокнотик и стал эскизно по памяти набрасывать привидевшуюся небесную тарелку.

В следующее воскресенье республиканская газета "Советская молодежь" выдала сенсационный разворот о неопознанных летающих объектах над Сигулдой. Чуть ли не с десяток заметок очевидцев. И каждая - подтверждение того, что мы - не единственные разумные существа во Вселенной. Однако такая мысль, очевидно, противоречила кураторам молодежной газеты из ЦК компартии и комсомола Латвии, и они бросили летучие отряды дружинников на киоски. Но опоздали, бесы, изъяли далеко не все. Газета уже разошлась, и передавалась из рук в руки, как подпольная прокламация, а на "черном рынке" шла за баснословные по тем временам деньги: за четвертак. Представьте себе, люди платили двадцать пять рублей за товар стоимостью в две копейки. Ничего не скажешь: русский бизнес, прибыль в тысячу процентов и без всякой затраты собственных средств.

Понимая, что ажиотаж о свидании с Летающей тарелкой не унять даже после изъятия всего тиража газеты со свидетельствами очевидцев, латвийские газеты наперебой начали разъяснительную компании.


"Коммунист", Лиепая.

1 декабря 1967 года.


А ЧТО, ЕСЛИ ЭТО МАРСИАНЕ?

Некоторые лиепайчане оказались свидетелями загадочной картины. В небе передвигалось светящееся тело, которое нельзя было спутать с облаком, самолетом или спутником. По свидетельству очевидцев (одна из которых - работница гидрометеослужбы), это была полусфера больших размеров, низко висевшая над землей, которая затем, всколыхнувшись, быстро удалилась за горизонт, унося с собой огненный свет, на который было больно смотреть незащищенными глазами.


Я. Калей


Газета "Советская Латвия" откликнулась заметкой Р. Витолниека

.

ЛЕТАЮЩИЕ ФЕНОМЕНЫ

Последний сезон повышенной активности НЛО начался летом 1965 года, когда над некоторыми странами Европы и Америки, а также в Австралии были замечены таинственные фантомы. Много раз "летающие тарелки" появлялись и над территорией Советского Союза. Совсем недавно необычное явление наблюдали в латвийских городах Лиепае, Сигулде. Сообщения очевидцев наталкивают на мысль, что это не мираж, что в данном случае речь идет о настоящей "летающей тарелке".

Что касается гипотезы, рассматривающей НЛО как посланцев других космических цивилизаций, то пока этот вопрос остается под большим сомнением, хотя и нет веских причин для того, чтобы категорически отвергнуть такую версию.


2


Он рассматривал старые фотографии.

Я - боксер. Я солдат. А здесь и спарринг-партнер.

С кем это ты отрабатываешь бой на дальней дистанции? Ну, конечно, Аэлита неземной любви - Шуля, Шуламит, по-библейски Суламифь, очаровашка с бойцовской закалкой.

Помнишь, какой сюрприз приготовил тебе Гриэль, когда Шуля записалась в секцию и напросилась в спарринг партнеры для быстрейшей подготовки к первенству Иерусалима?. Вроде бы неумеха, если только-только занялась боксом. Но это в теории. На практике совсем иной коленкор. Движения отработаны, удары поставлены, реакция на должном уровне, впору сразу выставлять на чемпионат Израиля по юниорам, минуя отборочные соревнования в Иерусалиме.

- Откуда ты ее такую выявил? Тоже из моего прошлого? - спросил у Гриэля после тренировки.

- Из настоящего.

- Брось, я ее первый раз вижу.

- А она сказалась твоей женой. И - засеки! - прошла полный курс бокса под твоим руководством.

- Опять розыгрыш? Ты не в курсе, что я разведен?

- Я в курсе. Сулафифь твоя, полагаю, не в курсе.

-Шуля!

- Как ни назовись, а муж и жена - одна сатана. Днем на ринге, а ночью в простынке.

- Ладно тебе!

Гриэль хитро сощурился.

- Не зуди. Глядишь, она и впрямь мать твоих еще не рожденных детей. Как я понял, нацелилась сразу на двойню. Ромул и Рем - да-да! - у нее в проекте, дабы не просто в карманный бильярд играть, а новый Рим отгрохать.

- Будет тебе!

- Мне будет, а тебе прибудет. Что? Потомство на пенсионном довольствии.

- Дай ее адрес, пойду выяснять отношения, да и чтобы имя мое не трепала от случая к случаю. Надо же, амурные штучки-дрючки, когда про любовь с первого взгляда разве что в книжках остается читать.

- Адреса не оставила. Но не боись, попросила твой.

- И ты дал?

- Дать - это по женской части. Я поделился. А ты уж не осрамись. Надо же, седина в бороду, бес в ребро. И женушка с отбойными кулаками, но засекреченная для друзей, словно агент 007.


3


Он рассматривал старые фотографии.

Я - боксер. Я солдат. А здесь и герой-любовник, названный заодно мужем, любимым и единственным.

То, что единственный, это в настоящий момент вне сомнений. А то, что любимый....

Да? Нет? Принимай на веру. Однако разница в возрасте зашкаливает Не на год, не на пять. А под московскую особую на весь сороковник. Ей 22. Тебе за 60.

- Ау, ненаглядная!

- Я здесь!

- Жаль, что только в памяти ты поселишься.

- Так удобнее. И соседи не подглядывают. Но почему в памяти? Я с тобой. И это навсегда.

- Не городи чепуху. "Навсегда".

- А узы Гименея?

- Какие еще узы?

- Обычные, ЗАГСовые. На раз-два.

- У нас тут брак религиозный. Не на раз-два, а на три-четыре, понимай, месяца. Пока докажешь, кто ты по матушке, кто ты по бабушке, впору повеситься, если не успеешь родить.

- Родить - не блудить, в смысле не потеряться в трех соснах. У меня все расписано - зачатие - раз, роды - два, ровно через девять месяцев. И - ха-ха! - на неведомой земле.

- Что это за такая земля неведомая? Йердануть, то бишь слинять из Израиля собираешься? Небось, в Америку. А говоришь: "любовь да совет, я с тобой, и это навсегда".

- Навсегда! Навсегда! Сколько повторять? Я так и поклялась в ЗАГСе - "Навсегда!".

- Боже! Опять ЗАГС. Опять прошедшее время! Никак не врубишься: мы с тобой лишь вчера познакомились, под звон гонга, отнюдь не напоминающий свадебный марш Мендельсона.

- Это ты никак не врубишься. Пойми: я - это я, твоя официальная жена. А ты - это ты, вернее, тот, с кем ты позавчера спарринговал у Гриэля в зале.

- Что?.

- А то!

- Я боксировал с самим собой?

- Правильнее сказать, проходил проверку на дееспособность. Экзамен сдал на отлично. И - на тебе, пожалуйста, любишься с законной женой, а не случайной встречной. Резюме: посему не тушуйся, детки от тебя будут у нас вполне здоровые и, главное, законные.

- У кого это - у нас?

- С тобой, с тобой, подстарковатым, и с тем тобой, кто в два раза моложе.

- Почему же однозначно не с ним?

- Тогда - медицинская справка. Он скопирован с тебя. Скажем так, твой нестареющий клон 1967 года производства.

- Каким образом?

- Самым обычным, по космическим меркам. Когда тебя заарканили на летающую тарелку, сразу и сотворили его по твоему подобию.

- Меня никуда не заарканили.

- Это отрезано в воспоминаниях. На самом деле тебя, не спросясь, пригласили погулять в космосе. И в память о знакомстве небесные гости оставили себе отпечаток твоей плоти. Надо сказать, очень привлекательный отпечаток. Так что не обессудь, любовь с первого взгляда. К тебе! К тебе! Не дергайся. Но... Ага, начинаешь соображать: копия есть копия, и красива и умна, но не способна к воспроизводству потомства. А нам обживать новые земли, как Адаму и Еве. Без наследников, пусть и в проекте, не отправят в иной мир. Вот и приходится своими силами помогать инопланетянам, чтобы их Ковчег и впрямь был подобен Ноеву.

- И?

- Да-да, не волнуйся. Общими усилиями мы с задачей, поставленной космическими пришельцами, справились. А дети наши... Но это уже другая история. И напишут ее не на нашей планете, не на нашем языке...


4


Он рассматривал старые фотографии.

Я - боксер. Я солдат. А здесь... Нет, не я. Внуки! Ой, чтоб тебя! Какие внуки? Дети твои, единоутробные Рами и Рей. Не отличишь, до чего похожи, а вот фон, на котором сняты...Да, не наш, не земной. Впрочем, год-другой и, как положено в тринадцать лет, совершеннолетие по еврейской традиции - бармицва. Приедут к папке, расскажут, что за неведомые земли обживают, да и каких новых чудес ждать, теперь уже от них...


Шалимов Олег


Не красьте бездну черным

"Гранд отель Дэ Бэн разрушается, стоит без дела, забор окружает некогда наполненный жизнью дворец. Здесь умер Сергей Дягилев, Томас Манн писал новеллу, а Лукино Висконти снимал знаменитый фильм. Теперь лишь чайки кричат над пустыми террасами, и грустные волны укутывают безлюдный берег" Я так и не распотрошил чемодан, вон он стоит, закрытый, в углу у печки, и в нем две бутылки Просекко. Полгода в Италии, - встречал Венецию, раскинувшую свои зеленые воды, - зеркала ревности и скрытой за восхищением ненависти, что никому красавица не принадлежит, - зачем-то стремясь в Ломбардию, но через два дня вырываясь с ее тенистых склонов в поиске жары и солнца, - в Неаполь, бухтящий на томных холмах, готовый сбить и посмеяться под туманным циркулем Везувия, - и там я был, на его раскаленных склонах, взрыхленных каменной кольчугой лавы. Нет, Неаполь не по мне, в поисках нового я завис в Лацио, в городке у ласкающего гранитный обрыв моря, где две недели таял на песке, потратив за год скопленные гонорары от заметок и репортажей, - и теперь, вернувшись на родину, я думаю о деньгах с привычным и едва забытым отчаянием. Выданный мне режиссером аванс в первые три дня я оставил во Флориане, гордясь серебряной посудой и собственным воображением. Что я ему покажу? Формально у меня еще три дня, чтобы написать сценарий. Так мы с ним договаривались. А что будет завтра?

...

Да, я здесь не был давно. Как стремительно ускоряется время.

...Вчера произошло непредвиденное, и я не знаю, как быть. Чтобы хрусталь заиграл на карнизах, теплый свет пробежал по дорожкам и в опадающем небе вспыхнули краски, нужен скверный день. Я маялся прогулкой по городу, переломанный зонт уже не спасал, в кроссовках жижа. Во что бы то ни стало, требовалось придумать сюжет, который ляжет в основу фильма. Ничего не приходило в голову, и я злился на себя. Страх заразиться неведомой болезнью давно был вытеснен неуклюжими попытками борьбы с неизвестностью, - вот где цивилизация по-настоящему выдает себя, - веками прятаться за прогресс, за войны, за усмирение войн, за профессионализм и смех над графоманией, но "сегодня" - когда бы оно ни оказалось - цивилизация наивно глупа. "Это не оскорбление, но констатация факта",- говорил я себе, злясь, что в голове пусто. Глаза туманились от плохо закрепленной маски.

Кто меня может знать, в курсе, что я люблю писать здесь, и если ничего не выдумывается, непременно иду сюда, беру чай за пятнадцать рублей или кофе за двадцать пять и пирожок с яблоками за двадцать семь и сажусь за второй справа столик в верхнем зале. Здесь никогда ничего не происходит, и одиночество кстати автору с амбициями. Куда, как не сюда мне было теперь идти? Не знал я, что ждет меня в этот раз.

Глаза, - я уже думал выйти, - они смотрели на меня, - широко открытые, добрые, многоговорящие, - словно о чем-то просила, девушка сидела сразу у входа, слева за столиком, держала чашку, уже пустую. Никакой очереди, - конечно, дождь на улице. Как и когда-то, я взял пирожок с яблоком и черный чай. Расплачиваясь, я слегка глянул на девушку, но она смотрела в телефон.

Поднялся в верхний зал, все как и прежде: бутылки на полках под потолком, рамки на обклеенных этикетками стенах, эффект уюта, картин, и только черный квадрат телевизора неприятно смутил, словно плюнул в память, раньше работал, сейчас молчал. В зале сидели двое, один в углу с пивом, другой, уткнувшийся в телефон, с чаем. С пивом как-то странно смотрел. Немигающий взгляд в упор. Сев за привычный столик, я сделал вид, что занят расстановкой чашки, но мельком глянул в его сторону, он упорно смотрел на меня. Садясь за стол, я всегда погружаюсь в, своего рода, сон, - кто регулярно пишет, тот знает, с какой легкостью и вожделением входит в привычные двери, осматривается и пытается сделать неуверенные шаги. Требовалось зацепиться за вдохновение. Проверенный метод: я взялся за брошенную месяц назад сцену в недописанном романе, что третий год молит о завершении. Решив погубить героя, я вперился в текст и, наверное, слишком сжал зубы, потому что от боли в челюсти я очнулся и осмотрелся. Выныривая из творческого забытья, я иногда обнаруживал на себе чье-нибудь внимание, и легкая улыбка растворяла неудобство, - но совсем другие глаза смотрели на меня здесь. Колкие, злые, уверенные. Смотрели оба. Я поднял чашку, словно защищаясь или заочно чокаясь, - во всяком случае, я поприветствовал их, сидящих напротив. Тот, что с чаем, усмехнулся, тот, что с пивом, продолжал, не мигая, смотреть в упор. Если бы я хотел, сразу бы исправил ситуацию, вышел, оставив чай, и доел пирожок на улице, - но что-то меня держало, я не мог понять, что, с ужасом вглядываясь в змеиные глаза напротив. Тут только смутно я вспомнил девушку у входа, ее широко открытые глаза, словно просившие о помощи, - что, если они предостерегали? Зазубринки искрились и преломлялись на бутылках, расставленных на верхней полке по периметру зала. "Они ждали меня", - молнией пронеслось в голове, - "неужели здесь нет никого лишнего?"

- Простите, - я безуспешно подбирал элементарные слова, - как вас, что-то, вы как-то, то есть совсем со мной не то что-то? Я не то имел в виду, вы хотели мне сказать? - я обрубил фразу, но рубить было нечего, веточка кончилась. Ужас, как он мог смотреть в упор столько времени и не моргать? - И тот, что с пивом, громко, как требовалось, чтобы зал заиграл обертонами короткого эха, заявил:

- Ваш сон неудачен, вы зря здесь оказались... Зал забронирован под мероприятие! - вдруг завопил он, как кот Бегемот в кино. И вдруг резко и болезненно заморгал, так что задергались щеки. "Так вот почему он не моргал прежде, он силился сдержать тик", подумал я и сразу вспомнил один старый фильм. Тот, что с чаем, заступился:

- Зачем же так сразу, раз он здесь, пусть остается. Но с условием, - добавил он, как добавляют масло на раскаленную сковороду.

Про условие он не договорил. В зал поднимался человек с подносом. Он сразу направился к моему столику, но поняв, что столик занят, поставил поднос на соседний. Сесть он не успел. Вся компания наблюдателей разом на него набросилась. Как груда рассыпавшихся яблок, выскочили они из-за столов, и где только прятался гениальный оператор, чтобы довести сцену до уровня голливудских разборок? В отличие от Хичкока или Чаплина, сцена изобиловала лишними движениями и выражениями лиц, но последним судьей все же стала случайность, как принято в кинематографе. Отбросив одного, так что на того упала с верхней полки зеленая бутылка, опустив за плечи другого, разгоряченный "Кэри Грант" задел и меня, - повинуясь необъяснимому страху, я выдернул себя из-за стола и, зацепив стул, устремился к ступенькам, - но запутался в моих ногах, - и разом упав, попеременно поддерживая друг друга, мы словно выкатились из зала. Что-то хотела сказать девушка, она пыталась заговорить с героем, но за неимением времени он только грубо отмахнулся. Наверняка она заплакала. Повинуясь инерции страха, я выбежал. Любой на моем месте бы выбежал. Мы были вместе. Из авто напротив входа кто-то стал быстро выходить, и мы помчались в сторону перехода. Мы успели пересечь проспект до красного, ушли вправо, еще пару кварталов, светофоры горели "неугасимым огнем", стонали машины, но мы мчались, пока не нырнули в кафе-полуподвальчик. Здесь было тихо, уже ходили официанты.

- Я угощаю, - отдышавшись, проговорил незнакомец. В поезде, что на миниатюрных рельсах, качаясь и толкаясь тремя вагончиками, ездил вдоль окна, прятались марципановые ежики и белочки. Я вспомнил кафе в Таллине и окна дома напротив, в которые сколько ни смотришь, видишь только себя.

- Спасибо вам, - грустно продолжил он, - меня, кстати, Робертом зовут.

- Эдуард.

Роберт подозвал официанта. Предоставлю читателю полную свободу воображения, разве что красное вино в бокале помню.

- Возможно, вы мне жизнь спасли, если бы они меня схватили, я бы уже в Семьдесят восьмом сидел или лежал с пакетом на голове. Скоты, второй раз ухожу.

- ?

- Не знаю, как я перешел им дорогу, вижу, вы удивляетесь, наверняка давно где-то отсутствовали и не в курсе, что у нас происходит, какие перемены сейчас творятся, многие оказываются в соответствующих лечебницах. Между нами говоря, - и, оглядываясь по сторонам, Роберт приблизил ко мне лицо, - там лучше не оказываться. А вообще я художник. Они всех берут, кто хоть как-то с искусством связан. Ничто так не противостоит власти, как свободный художник, каждый должен быть под контролем.

- Так чего они от вас хотят?

- Я же сказал, сначала к себе в отделение, затем выбить нужные им показания, ну а потом шантажировать других. Простая трехходовочка. "Пришел, увидел, победил". Пародия, но работает. Что самое интересное, они сами понятия не имеют, какие показания им нужны, - но какой сюрприз, если что-то сходится. У меня есть знакомый художник, он не работает с красками, только черным по белому. Так прежде, чем начать картину, - а он понятия не имеет, что на ней окажется, - он начинает рисовать круги на бумаге, много и быстро, рука ускоряется, круги переходят в овалы, срываются в хитрые зигзаги, гиперболические сплетения, и когда пропитанный грифелем лист, измокший, словно исстрадавшийся по вдохновению творец, художник вдруг останавливается. Никто, и он сам, не знает, когда это произойдет, смотрит на почти загубленный материал, и вдруг видит в нем линии будущей картины. Он выделяет эти линии, ничего не нарушая, обводит, усиливает, соединяет одни с другими, и через час перед нами рождается новое произведение искусства. Ничего сверхъестественного, риск и случай.

- Он не задумывается о ценности своих работ?

- Ценность у них с пятью нулями. Он умеет торговать и знает себе цену. Не здесь, конечно. А я вот здесь, и работаю с красками.

Роберт колебался, но все же достал телефон. Что можно увидеть на экранчике смартфона? Он показал две картины, когда-то подарившие ему значки лауреата, один в Берлине, другой в Дрездене. Какие-то маки, люди в тумане, склон горы сквозь изломанные ветви бука, так что хотелось концентрироваться не на горе, а на чудной геометрии веток.

...От вина мягко кружилась голова, и разговор все больше походил на сон. Роберт словно дарил чувство покоя. Человек, много переживший, он источал вокруг себя ореол какой-то уверенной силы, и я доверял ему.

- Как они узнали, где вас ждать?

- Я всегда там обедаю, - обедал, - они знают время и все рассчитали.

- Так они не отстанут, сюда могут прийти.

Роберт задумался.

- Знаешь, - можно на "ты"? - Прости, так мысль быстрее приходит. Завтра я должен уехать, мне бы одну ночь продержаться, вероятность спастись увеличивается. - Роберт немного помолчал, - Нет, ты не думай, у меня есть, куда сегодня деться, надеюсь, сюда не доберутся. Посидим часик, чтобы случайно не попасться, и по сторонам. Ну расскажи о себе, раз судьба так чудно свела.

Я многого уже не помнил, и задай сам себе вопрос, представил бы лишь пустоту в голове, а тут с легкостью восстанавливал забытые образы, желания, страсти. Прошедшие события сами текли из темных недр памяти. Рассказал про Италию, про "заброшенный ныне" отель, где умер Дягилев, про поразившую очередной раз Венецию, Неаполь, Милан, Рим, как везде прекрасно и нигде я не нашел вдохновения. Роберт оказался лучшим слушателем из всех, кого я знал. Не перебивал, к месту дополнял, сам рассказывал.

Он много знал, и даже сам писал заметки в самиздатовские журналы. Перешли на режиссера.

- Того самого знаменитого Ламбрусова? Так я на все его фильмы ходил. Нет, не все. Дома с женой пересматривали. Такой человек, и режиссер, и все с большой буквы. Ну почему? Почему здесь не везет талантам? А? В Америке бы миллионером стал, домик в Нью Джерси, хотя к черту Америку, - хоть во Франции, хоть в Польше, - в центре Варшавы, у Церкви Креста, где сердце Шопена, прям там, квартиру пятикомнатную имел бы, с видом на церковь.

- Не знаю, он, кажется, больше о фильмах думает, чем о деньгах.

- Думать и говорить, что думает - разные вещи, деньги никому не помешают. Впрочем, здесь и сейчас не та ситуация, чтобы на что-то рассчитывать. Слышал, он в Европу собирается.

- Не знаю насчет Европы, но здесь ему некомфортно.

- Да, конечно, вдохновение без трудностей никуда, но если невмоготу дышать, то ничего не попишешь, придется только о дыхании думать. Мрак существующего настолько непроходим, что кажется обаятельным и даже притягивает. Но не крась бездну черным, сам запомни и друзьям-репортерам своим скажи. Подробности куда страшней, они скорее отпугнут стоящего у края, а то некоторые любят по черному льду на коньках кататься. - Последние слова Роберт проговорил вполоборота, глядя в окно. А, вот и, - и Роберт замахал в окошечко над столом, там прошли женские ножки, - а вот и Маша наша. Знает, где меня найти. Теперь веселее будет.

В зал спустилась знакомая девушка с большими глазами. Она улыбалась.

- Что будешь? - весело спросил Роберт.

- Коньяк Старшина, от него голову не ведет, - со смехом ответила Маша. - А вы смешно катились, - обратилась она ко мне, - это теперь смешно, а тогда страшно было. Я же их сразу узнала, один со мной остался, молчать приказал.

Она так нежно на меня смотрела, что вновь, как и в первый раз, у меня закружилась голова, ни одна девушка не дарила мне таких взглядов. Она прекрасна, - подумал я, представляя, как все могло бы повернуться, и фантазия репортера враз нарисовала удивительные совпадения и встречи, от которых не уйти влюбленным...

- Выпьем за творчество! - предложил Роберт, и трое мы подняли бокалы и рюмки. - Мария ведь тоже пишет, только не тексты, а музыку, атональные перформансы организует

- Что это?

- Диссонирующая а капелла, она же специалист по хороведению. Жанровая типология современности имеет ряд неточностей и лакун, которые неподвластны людям, избегающим в своем творчестве смелости и не идущим на риск быть неправильно понятыми. - Роберт явно шутил, и я подумал, что связь между ними далеко не дружеская. - Мария, несмотря на ее незабываемые глаза, в которых, как я посмотрю, вы тонете, - не переживайте, я не ревную, - и Роберт лихо подмигнул мне, - она в конфронтации с официальной точкой зрения. Академическая традиция, как мы с вами знаем, не приветствует индивидуализацию жанрового профиля и любое отклонение считает незначительной погрешностью. Академическая школа вообще и в принципе не приемлет нового, поскольку новое гибельно для любого академизма. Книжники и фарисеи, они предпочитают молчать, когда как раз им бы кричать, протестовать, искать пути выхода, - нервно разгонялся Роберт. - Тотальные конформисты, они предпочитают моральную смерть любой борьбе. Делают вид, что достаточно кислой мины и осторожного комментария "для друзей", но когда дует ветер, прекрасно осведомлены, где укрыться, - торопятся, обгоняют друг друга, и переполненные самоцензурой обличают себя и клянут. Поверь мне, случайный друг, если хорошо мешать и залить в подготовленную форму, раствор становится одним целым, решетка арматуры и случайно занесенный с реки песок. Да что там говорить, раз ты не знаешь, - все, почти все, кто еще не уехал, уже не раз расписывался в таких бумагах, о которых не хотят говорить. К сожалению, я знаю больше, чем мне следовало бы знать, и у меня с ними нет ничего общего. Уважение к заслугам? Какое там уважение, когда страничка с годовыми оценками в дневнике грубо подделана?

- Где же показывают эти перформансы?

- Тут недалеко площадка, артхаусный клуб, без рекламы, для своих, - и Роберт грустно улыбнулся, - такое время, быстро вычислят. Но тебя пригласим, может, и для нас что-нибудь напишешь.

- Сейчас большая очередь на постановки, - сказала Маша, мне показалось, что она чем-то расстроена.

Нам принесли еще вина, и мы болтали о забавных моментах творчества. Голова кружилась. Пока мы сидели, видать, один из гостей пошутил: белочке в вагончике кто-то ушки переделал в рожки, а у ежика изо рта торчал марципановый клык. Пара с говорливым карапузом как раз сидела у окошка. Но посетителей было мало, "и у дождливого дня могут быть плюсы", подумал я. Я уже не сомневался, что Роберт удивительный человек, смелость формы он совмещал с глубоким чувством содержания и шел на риск там, где, казалось, вообще нет темы для творчества. Он искал нового, а поиск нового всегда риск, особенно когда за спиной маячит "экспертное сообщество".

- Поиск нового всегда у края пропасти, - помню, сказал Роберт и еще раз повторил, что не надо закрашивать бездну черным.

А Маша? Да, я хорошо понимал, что между ними играют струны, но, тем не менее, восхищался этой необычной одновременно мягкой и энергичной девушкой. Маша смотрела на меня своими открытыми до безумия глазами, и вдруг я понял: вот она, подлинная любовь, - в одиночестве и пронзительности ее глаз крылось совершенное ко мне безразличие, жар ее взгляда ограждала тонкая пелена стекла, - потушить костра она не могла, но защитное стекло удавалось возвести только с тем, к кому безразлична. Жар был обращен к другому. Так у самых ворот противника гений футбола передает пас, чтобы гол мог забить другой. Конечно, они с Робертом созданы друг для друга, их путь тернист, но горд и прекрасен, и я прочертил изящную линию любовных перипетий: погони, аресты, побег и солнечный закат над мирным океаном...

- За вас! - сказал я, вложив в слова нежность и пафос давящей грудь зависти. - За промысел судьбы, что ведет вас по наполненной до краев жизни!

- За свободное творчество! - чуть не хором ответили они, и мы повторили вместе.

Мы грузно чокнулись, и тенор далекого колокола запел где-то за стеной.

Между тем в зал спускался посетитель в мокром плаще. Там, где ветра и холод, видать, шел дождь. Посетитель прошел через весь зал и, не снимая плащ, опустился за столик в дальнем углу.

Не спрашивая, официант принес ему чай. Я невзначай посмотрел на промокшего гостя, и наши глаза случайно встретились. Нет, нет, то есть да: это был тот самый тип в углу с пивом и страшным взглядом, силящийся не моргать. Он опустил глаза, и лицо его задергалось в судорогах. В каком фильме я это видел? Мгновенно пролистав память на несколько мгновений назад, я вспомнил, что Роберт как будто кивнул ему, и Маша скривила глаза, когда он спускался.

Заметив, что, вперившись в угол, я на секунду замер, Роберт рассмеялся:

- Ну вот мы и приехали, конечная, - сказал он, глянув на пустые рельсы, с которых куда-то пропал паровозик с марципановыми белочкой и ежиком. - Когда не хватает воздуху жить, приходится вдыхать через раз.

- Так вы, - стал я медленно догадываться, действие яда прежде несмелыми намеками теперь приобрело угрожающее удушье. - Вы все это для меня придумали?

- Жаль, что работу не всегда оценивают. Мы театр тебе, можно сказать, сценарий подсказали, развлекли, напоили, - и Роберт поднял пустой бокал. Я машинально допил последние красные капли. Я отказывался верить в обман, слезы наполнили глаза, и настоящее удушье перехватило дыхание. Тошнотворный туман закрыл окошко, стены и лица двух собеседников.

...

- Да ничего я не хочу, у меня голова болит. О каком суде вы мне говорите? - спустя десять минут мы продолжали также сидеть, но диалог обрел иные очертания.

- Пойми, человек, не о том, о котором философы пишут, а об этом, простом, нашенском. Режиссер твой продался, - понимаешь? Ты ведь не знал, в отъезде был. Или знал? А? - Роберт забавно щурил правый глаз, левый "горел неугасимым огнем". "Господи, как ужасно мило может выглядеть зло", подумал я. Никто мне не был так интересен.

- Позвольте, я вам помогу, - театрально заговорила Маша, она была мила и обворожительна. - Напишите все, что сегодня с вами произошло как тот самый сценарий, над которым вы безуспешно работали, - и она усмехнулась, словно знала, что я только вчера вспомнил о своем долге. - Напишите и отправьте режиссеру, пусть посмотрит и оценит. Оценит обстановку. Бежать мы ему уже не дадим, но пока на воле, - на воле! - Маша подняла второй палец вверх. - Он нам нужен. - И она повернулась к Роберту, - Ты не говорил про...

- Да, ваш режиссер, - Роберт незаметно перешел опять на вы, - ваш режиссер связан с Западом, мы точно знаем, но с кем конкретно и как... в общем, надеемся, что сам он, оценив ваш текст, поможет в нашей незавидной работе. Как жаль, что некоторые виды творчества никогда не встречают оваций, но встречают запуганного и злого зрителя, - хотя бы живого зрителя, - добавил Роберт и широко улыбнулся, как может улыбаться только уверенный в себе человек.

Чайка плавно пикирует, расправив большие крылья, но перед контактом с землей часто-часто ими машет. Встреча с другим - испытание.

- Так кто вы, наконец? - Насколько себя помню, я закричал.

- А, забыли представиться, а вы так поздно спросили. Слишком маленькое недоразумение, чтобы о нем так волноваться. Если хотите, называйте нас полковник и майор, - проговорил Роберт, указывая на себя и Машу, - настоящие имена вы все равно можете не запомнить, думаю, вы догадываетесь, из какого мы ведомства. Это раньше считалось, что мы сплошь необразованные и не способные на диалог и выдумку. Так вам было легче себя уважать, товарищ писатель, но времена меняются не всегда так, как хочется вам.

А вообще, раз случай удался, хочу поделиться с вами сокровенными мыслями, - нечасто, последнее время, беседуешь с наивными людьми, - таких как вы, свежеприехавших, теперь мало, а все, кто еще не обработан, уже хитрят, скрывая дрожь. С вами мне было интересно, так пусть и вам немного перепадет. Понимаете, диктатурам уже несколько тысяч лет, - в древнем Риме прекрасно знали, как удержать народ в узде и пресечь разброд в головах. Двадцатый век внес свои коррективы, и теперь непросто быть оригинальными. Но есть одна идея, которая, как мне кажется, способна пролить свет - только не называйте его черным. Всегда считалось, что народу нужно хлеба и зрелищ, и всякий диктатор, принимая (и Роберт усмехнулся) власть, так или иначе решая вопрос хлеба, рьяно брался за искусство, требуя от него служения себе. Подробности неинтересны. Но в наше продвинутое время народу достаточно одного хлеба. Пережив не одну диктатуру, искусство настолько изжило свою востребованность, что народ по инерции ходит в кино, в театры, в музеи, на выставки. Им можно организовывать все, что угодно, с любой саркастически обрамленной идеей, с любым призывом к свободе, - поверьте моему и моих коллег опыту, ничто уже не сработает. Любую опасную для диктатора интонацию воспримут как слово, сказанное кем-то другим. Люди научились не слушать и не смотреть, и в этом смысле их свобода - подарок, нам не требуется ничего придумывать, пусть все течет как есть.

- Зачем же вы всех хватаете, допрашиваете, сажаете, убиваете?

- Не всех, далеко не всех. Вы впереди паровоза, которого уже нет, - пошутил Роберт, еще раз глянув на пустые рельсы. Маша молча слушала. - Есть одно но. Есть люди, которые, по каким-то непонятным нам еще причинам, не заразились этим всеобщим вирусом, еще не заразились, - добавил Роберт. - Здесь и неизученный еще иммунитет, и связи с Западом, но, рано или поздно, мы окончательно выясним природу сопротивления, а сейчас самое главное, что нам от них ничего не нужно, мы не хотим запрещать им писать, снимать фильмы, рисовать картины, мы хотим только одного, чтобы они пришли к нам и подписали бумаги, - опять же, не подумайте, что в этих бумагах какие-то подписи против других, как практиковали в прошлом веке, - нет, совсем нет, нам нужно только их присутствие, пара слов, пара строчек, пара понимающих взглядов, - как своего рода прививка. И пройдя через наши кабинеты, они продолжат творить, как творили, как хотят, вопрос только в том, как и что они захотят. В общем, я заговорил вас, но хочу порадовать - вы среди них.

- Как вы понимаете?

- Поверьте, наши службы работают день и ночь, материал проходит через компьютерные проверки, - искусственный интеллект, кстати, занимается, - потом психологи, и, наконец, знающие люди, - знающие вас, конкретно каждого. Погрешность есть, но незначительная. Так вот, с вами приходится работать по старинке, по-нашему.

Маша скептично улыбнулась и подмигнула мне. Реальность туманилась в древних кирпичных сводах переделанного под кафе подвала. Как пропал поезд с окошка, пропали гости и словно сами собой испарились официанты. Оставались только мы и знакомый похожий на Носферату тип в углу, силящийся не моргать.

- Наша красавица у нас первая по работе с людьми, такими, как вы. Обожает работу, запутанные случаи разрабатывает, любой текст, любая подпись, все от нее писателями выходят. Не советовал бы к ней на прием попадать. Короче, о главном. Сегодня ты живой - какое счастье, и на свободе - мечта фантазера, завтра все может измениться, от тебя зависит. Ты нам не нужен, а вот с режиссером требуется работа. Нужны контакты, с кем он сотрудничает. Надеемся, сам на нас выйдет, во всяком случае, мы будем у дома ждать. Насилие - излишек, которого лучше всегда избегать. Раз ты писатель, то за один день справишься. Запомни, завтра двадцать два ноль ноль - время Икс, до этого момента ты должен позвонить Ламбрусову и отправить ему свой текст. Если не ответит, текст к этому моменту должен быть у него, продублируй в Мессенджер и на почту.

- И нам, - тихо добавила Маша и протянула клочок бумаги с набитым адресом. Невольно я глянул на нее, - какими ужасными показались теперь ее глаза, нахальными и злыми, исковерканное воображение срисовало портрет с фрески Страшного суда.

- И не подумай... ну ты сам знаешь, что можешь подумать, нам все адреса, твои и Ламбрусова, известны, под окошком, - тихо добавил, не закончив предложение, Роберт.

- Зачем нужна была вся эта театральная канитель? Могли на улице меня арестовать. - перебил я его.

- Я же сказал, что насилие - излишек, которого лучше всегда избегать, а вдохновение автора способно вдохновить и зрителя. Ты нам столько всего интересного рассказал, что ни под каким прессом бы не выдумал. Молодец. Может, чайку напоследок? - и Роберт улыбнулся шире, чем способен улыбаться человек. Я отказался и быстро вышел, боясь, что вырвет на ступеньках. Воздуху катастрофически не хватало. На ветру полегчало. Лучше бы отравили.

...

Я проснулся под стук каких-то неимоверных капель по карнизу, - задуваемый ветром дождь царапался в окна. Лучше бы то был сон, - нет, клочок с адресом так и лежал на подоконнике. Вот бы намок, размылся, вот бы его ветром сдуло! С ненавистью к воспоминаниям я сварил кофе и, поставив три точки под написанным вчера утром абзацем, сел конспектировать все, что со мной произошло. Как тучную муху отгоняя мысль, что выполняю чье-то мерзкое задание, я несколько раз порывался бросить и стереть весь текст. Но продолжал набивать слова, и сейчас это делаю, как заводной. Никогда я не писал так долго. Что происходит? Кто главный герой? Я? Режиссер? Или эти Роберты со своими Машами? Нет, все мы лишь звенья цепи, уходящей в серую мглу. Охватившие землю цепи ... Да, нужен скверный день, но иногда, чтобы стало хорошо, таких дней нужно много. Льет за окном. Противно смотреть, как уходит обтекающий дождями день, как смеркается, но я все равно продолжаю, словно гвозди, вбивать слова, от которых не по себе. Еще час впереди. Конечно, не так страшен черт, как его малюют, но слишком много вопросов, на которые нет ответа, и я правда не знаю, что мне делать. Может, кто-нибудь мне подскажет?

...

P.S. Пишу под лестницей, боясь, что заметят. Чемодан рядом, только что выпил одну бутылку Просекко... Вчера отправил режиссеру текст, он не ответил, и я позвонил, хотя было поздно. Странный голос, как будто болен. Да, говорит, получил, спасибо, спросил, на какой дополнительный адрес можно ответ отправить, чтобы "не потерялся". Я назвал адрес Гугл почты, который еще никому не говорил. А вечером, из любопытства набив в поисковике его имя, увидел новость, что вчера (как раз вчера) "известный деятель кино при попытке покинуть страну арестован за измену родине". Фото ареста сделаны днем, я звонил вечером. Телевизора-то я не смотрю. Может быть, зря?


Максимова Татьяна


Почти сказка о путешествии по подводному туннелю к Городу Атлантов в Большом Австралийском заливе


Если вам, читатель, захочется совершить небольшое путешествие по непроторенным морским тропам, то вот вам немного фантастический пока маршрут, который пройдет наш корабль, конечно же "Смелый", туда, где еще не ступала нога исследователя.

Весь Австралийский материк расположен в теплых широтах. Его южная часть в виде пологой вогнутой дуги открывается в сторону холодного Южного океана. Промежуточное положение южного побережья Австралии, между тропическим и умеренным климатическими поясами, сказывается на смешанном составе кочующих рыб и птиц.

Несколько видов пингвинов приспособились к жизни в субтропической зоне, а попали они сюда с холодным Перуанским течением. В районе материкового склона и южной части шельфа проходит зона смещения морского дна. Здесь мелководье - стоят более тихие погоды, вода от обилия планктона и взвеси зеленоватая и мутная.

Берега почти не заселены. Залив находится в стороне от оживленных морских дорог, поэтому, за несколько месяцев можно не встретить здесь ни одного корабля. Глубоководная часть Большого Австралийского залива совсем не похожа на прибрежную. На глубинах более ста метров основу рыбного населения составляют крупные рыбы, например, желтый спинорог. Он с большой легкостью перекусывает толстые нити тралов. А по краю залива есть несколько участков с четко выраженными локальными круговоротами вод, где постоянно наблюдается подъем глубинных вод. Как и в других районах Мирового океана, основной фон, на котором происходят все изменения, определяет циркуляция вод, различная для летнего и зимнего сезонов.

Выяснено, что в районе материкового склона, когда увеличивается перемещение вод и четко выражены локальные круговороты вод, эхолоты записывают большие скопления неизвестных крупных животных, размером со среднего кита, чем-то отдаленно напоминающие тюленей, они встречаются на протяжении нескольких десятков миль.

Путь этих животных всегда отмечен в небе стаями буревестников. Влияние течения Западных ветров исключительно велико. Умело используя движение Восточно-Австралийского течения, гигантский буревестник через месяц-два достигает вод Южной Америки. В целом можно думать, что этот коридор, которым является течение Западных ветров, давно освоен рыбами и другими животными.

Бледноногий буревестник, например, регулярно кочует между водами Австралии и Перуанской долиной Наска. Так вот, там, в пустыне, начертана неизвестно, когда, кем и зачем птица ста пятидесятиметровой величины - бледноногий буревестник, кстати, а за ней начертана рыбина, которая плывет в водах за ним в период ярко выраженных лекальных круговоротов вод Большого Австралийского залива.

Одним словом, кто-то давным-давно оставил нам разгадку в Перуанской пустыне, над которой уже не одно десятилетие бьются наши ученые.

Если спускаться от берегов Южной Америки до Большого Австралийского залива по пути следования буревестника, то этот путь, по всем расчетам, должен привести к одному из круговоротов залива в период летней циркуляции вод.

Скорость течения до трех узлов, глубина до десяти метров, ширина одиннадцать миль... - Приступив к арифметическим действиям, можно высчитать: за один час водоворот поглощает до семисот пятидесяти тысяч литров воды.

Цифра колоссальная! Эх, сильна Природа и загадочна в своей сути. Такой уймой воды не только водолазов испугаешь, но и самого черта.

Вот и добрались на нашем "Смелом"!

Утром в Заливе властвовало солнце. Вода у косы была прозрачной, по дну катились мелкие камешки, дальше шли остроконечные глыбы. Берег, несмотря на солнечный день, был сер и неказист, сухие чахлые кусты, дюны, сожженные солнцем травы - суровый и неласковый край. Было необыкновенно тихо, если не считать рева водоворота вдали, совсем пустынно, если не считать покачивающегося на волнах нашего "Смелого" на горизонте.

Обычно интерес ученых к природному феномену пульса Гольфстрима велик: то они регистрируют изменения его температуры, то солевой и биологический режимы по международной программе охраны природы, то взаимодействие с холодными водами, которое дает корм рыбам, морским животным, птице, то еще что-нибудь.

Но в тот период, когда наш "Смелый" шел вдоль Тропы, уникального явления планетарного масштаба, им не встретилось ни одно, ни исследовательское, ни другого назначения судно.

Несчастный корабль, пренебрегший предостережениями, заключавшимися в большом скоплении китов, акул и других крупных морских животных, по незнанию или, скорее, по обычней людской беспечности и неизвестно откуда взявшемуся свойству превозносить свои знания о природе, "ступил" на Тропу и был "сметен" силами, о которых человек только стал догадываться, а "Смелый", двигаясь за летящими буревестниками, шел по ее краю.

Не раз приходилось проникать в таинственный и чудесный подводный мир, но пещера, в которой мы оказались сейчас, была уникальной. Это была гигантская лавовая пещера с высотой потолка от четырех до полуметра, который местами имел то сводчатую, то прогнутую форму. Правильные, без изломов закругления иногда заканчивались тонкими лавовыми сосульками, но удивительнее всего был пол пещеры - он имел замысловатые узоры, которые создавали невиданную по красоте мозаику.

Яркий прожектор освещал метр за метром темного перехода и, наконец, стало ясно, что там, впереди, ждала многокилометровая лавовая труба, которую нельзя одолеть за день - пришлось подниматься наверх, как ни заманчиво было преодолеть еще несколько метров.

В отличие от карстовых, формирующихся тысячелетиями, лавовые пещеры по геологическим масштабам времени возникают мгновенно, при течении лавы в ходе извержения вулкана.

Поверхность лавового потока и слои, примыкающие к ней, охлаждаются быстрее, чем середина - это ведет к тому, что наружная часть отвердевает, образуется лавовая труба и лава продолжает уже течь внутри образовавшейся трубы. Когда же извержение прекращается, расплавленная масса некоторое время еще продолжает свое движение, опорожняя трубу и оставляя полость - лавовый туннель. Так рождаются вулканические пещеры.

Представляете, какие катастрофические события создали этот туннель! Какая же должна была быть здесь температура, когда потоки лавы неслись по этой галерее, разбиваясь о каменные выступы и скапливаясь в узком пространстве!

На следующий день с раннего утра на Смелом" началась работа. Все - техники, матросы, механики - кто на вахте и свободен от нее, собрались на палубе понаблюдать, как звено водолазов из трех человек облачались в снаряжение, готовясь в путь по туннелю.

"Смелый" должен был сопровождать их на поверхности. Я думаю, что ты, снова волнуясь, стоишь у борта и смотришь на скопление чаек, которые доверчиво ходят по палубе и стайками качаются у самого борта.

"О, Святые Апостолы, помогите им!" - мысленно перекрестим мы водолазов, видя, как первый упал в воду.

В рубке кто-то снова приникнет к мониторам техники, наблюдая как первое звено проходит по пещере, волоча за собою длинный провод от телекамеры.

Водолазы и мы с ними прошли уже не менее пятнадцати километров по довольно узкому и мрачному ущелью. Здесь не было ни боковых ходов, ни обширных залов, как в обычных пещерах, лишь стены галереи мрачно высились над удивительной красоты мозаичным полом и замыкались нагромождением камней в виде свода.

Изменив звук шагов, пещерная акустика иногда превращала их в мелодичный перелив колоколов или в неясный шепот. За день водолазы проделали значительный путь, не встретив ничего примечательного кроме сужающегося, или, время от времени, расширяющегося туннеля с нависающим или возвышающимся сводом. Туннелю не видно конца, но мы то сможем спуститься в туннель и идти по нему. Внизу нас должен будет сопровождать батискаф "Малютка", на поверхности сопровождать и координировать действия "Смелый"".

Если ты со мной, читатель. то скоро мы должны будем с тобою увидеть Город, о котором написано в древнейших манускриптах. Это Город Атлантов, который по легендам охраняют до сих пор голубые киты.


Максимова Татьяна


Почти сказка, почему лев назван царем зверей


В окружающем нас мире особое место по уникальным способностям принадлежит сильному и крупному животному - льву. А лев, по новым данным, в отличие от других животных передвигается, предварительно зная, какая ситуация его ожидает, и этот предварительный отрезок времени - до часа.

Чтобы лучше понять, что происходит с этим, достаточно распространенным животным, скажу проще - лев обладает способностью сканировать пространство будущих событий в разрезе часа. Причем он видит будущие события так же, как настоящие. Представь, читатель, он сканирует Время!

Доказано, что лев из грудной клетки выбрасывает импульс сознания и, принимая отраженный сигнал, получает предварительное знание будущих событий. Этот импульс формируется у хищника в районе желудка, отражаясь от его стенок, проходит через мозг и выбрасывается - это первый сигнал. А второй, тут же вслед за ним, выбрасывается через мозг. Они почти мгновенно состыковываются, и получившийся импульс пронизывает Время. Стоит у льва появиться мысли, связанной с задачей, как первая часть, связанная с волновой природой импульса, распространяется с очень большой скоростью, большей скорости света и возвращается в первоначальный исток. А вторая - состоит из того, что производится волей, в данном случае волей льва. Здесь можно было бы четко рассчитать волю, то есть выделить сегмент духа. Духовное управление - управляющая структура, а дух управляет сознанием. Доказано, что лев существенно превосходит других зверей именно в духовном управлении.

Что значит других зверей - обескуражено переспросит зоолог. Значит ли это, что и другие звери обладают "духовным" управлением?

Если смотреть на все в свете данных этой гипотезы, которая накопила слишком много очевидных и проверенных фактов, - то, да!

Но есть и еще одно существенное замечание. Из приведенного описания процесса принятия решений животным, в частности львом, что если система духовного управления будет существенно более развитой, чем система сознания и начнет полностью контролировать все клетки и самосознание, то объект станет неуничтожимым вообще".

Представь, читатель, доказано, что помимо всех перечисленных возможностей и у птиц есть способность к настоящей телепортации, а у больших животных хорошо развита способность сканировать пространство будущих событий. Многое из жизни животных еще так и осталось загадкой, но уже того, что открылось науке сейчас, хватает, чтобы повергнуть человечество в настоящий шок

Представь, какой-то орел при сканировании пространства будущих событий, порядка часа, видит себя в очень большом объеме: себя, все процессы, точно фиксирует взаимосвязи, анализирует все вкупе. Восприятие происходит с помощью ясновидения, то есть иррационального видения. Себя орел даже очень четко видит от пяти до семи часов до события. Если же орлу закрыть глаза, то он посылает систему параллельных сигналов, и тогда включается тело. Два крупных представителя животного и пернатого мира, которых я тебе привела в качестве примера, значительно превосходят других зверей и птиц в духовном управлении и этой способностью выделяются среди других животных, видимо, поэтому они и считаются царями зверей. Но и другие, все эти зайчики, бурундучки, крысы и прочие умеют такое, что нам и не снилось!!


Сухоруков Сергей


Ведьмовской эшелон


Поздней осенью, в один из тех ненастных, тоскливых дней, когда сердца даже самых неравнодушных из нас наполняют пустота и безразличие, грязные машины, крытые линялым брезентом, выгрузили на перрон станции провинциального городка несколько сотен мужчин и женщин. Они стояли, плотно сбившись в кучу, оцепленные конвоирами.

Дежурный (по) станции, недовольный тем, что его принудили выйти из теплой дежурки на холод, хмуро наблюдал за ними с крыльца вокзала.

"Опять привезли... Кто на этот раз? На уголовников не похожи, - дежурный озадаченно рассматривал вычурную одежду и безвкусные дешевые украшения арестованных. - Артисты что ли?"

Один из конвоиров - высокий, тучный - подошел к нему. Через крупное плечо охранника была перекинута винтовка с обрезанным стволом, из-под полы серой грубой шинели выглядывала выцветшая, мокрая по нижнему краю, ряса. На груди чернел крест. Крест дежурному был знаком. Это был символ церковного братства.

Конвоир невнятно буркнул приветствие, и протянул лист бумаги.

- И какой черт принес вас в эту паршивую погоду? - неприязненно спросил дежурный.

- Он самый и принес. Черт, - оскалился конвоир, показав в верхнем ряду кривых зубов золотой клык. - Вон его свита, - он кивнул на арестантов, - колдуны, ведьмы и другие шарлатаны да бездельники, - сказал и презрительно сплюнул на перрон. - В списке указано.

- И куда их?

- Перевоспитывать - на свежий воздух и полезный для общества труд, - конвоир захохотал, тряся сытыми румяными щеками.

- Понятно, - кивнул дежурный. Арестантов везли на лесоповал или на рудники.

Он глянул в список.

- И гадалки, смотрю, есть. Одна, вроде, как-то помогла моей тетке, - неуверенно припомнил он.

- Чепуха! - отмахнулся конвоир и зябко передернул плечами. - Ты давай грузи их скорей. Холод собачий.

- Собачий...- согласился дежурный, невольно посмотрев на легко одетых арестантов. В одной из женщин он узнал известную ясновидицу. Эффектная и значительная на экране телевизора, сейчас она выглядела усталой и напуганной немолодой женщиной со слипшимися от влаги рыжими волосами. Дежурный удивился ее непрактичности. При аресте она не догадалась захватить теплую одежду, зато не забыла взять шар для гадания, словно не желая расстаться с прежней жизнью и принять новое, страшное, что произошло с ней.

Дежурный открыл депо, где в темноте стояли ряды эшелонов, и впустил туда машиниста. Вскоре крайний из поездов задрожал и медленно выполз наружу. Дежурный с удивлением увидел на вагонах нарисованные пентаграммы. Еще вчера их не было.

Арестанты зашевелились и двинулись к эшелону.

Рыжеволосая ясновидящая замешкалась, и конвоир толкнул ее в спину прикладом винтовки. Женщина пошатнулась и выронила шар в грязь. Таинственно играющий искрами в телевизионной студии, здесь, на грязном перроне, шар выглядел тем, чем и был на самом деле - куском прозрачного стекла с блестками внутри. Теперь никому ненужный, он хрустнул под тяжелым сапогом конвоира.

Когда эшелон ушел, дежурный решил перекурить, спрятавшись от ветра в депо. Он поджег спичку, и дрожащий огонек осветил ближайший вагон. В центре его свежей краской блестел черный крест - точно такой же был на шинели конвоира. Когда спичка догорела и осыпалась из пальцев остолбеневшего дежурного пеплом, поезда вновь погрузились во тьму. Они стояли и терпеливо дожидались своих пассажиров.


Эдвард Митчелл


ЭПИКУРЕЙЦЫ БОЛИ


Николас Вэнс, студент Гарвардского университета, имел несчастье почти непрерывно страдать острой невралгией лицевого нерва во время второго триместра его выпускного года. Болезнь не только вызвала сильные страдания, но также лишила возможности посетить лекцию профессора Сурдити по спекулятивной логике, изучением которой Вэнс страстно занимался. Если бы Вэнс обратился к здравомыслящему врачу, как мисс Маргарет Стулл убеждала его сделать, ему, несомненно, посоветовали бы сделать мысленный массаж лица. Ему посоветовали бы отказаться на время от спекулятивной логики и пойти на рыбалку. Но хотя молодой человек любил мисс Маргарет Сталл или, по крайней мере, любил ее, насколько возможно любить того, кто не испытывает интереса к спекулятивной логике, он мало уважал ее мнение в таких вопросах, как невралгия. Вместо консультации с должным образом квалифицированным медиком, он однажды утром, в приступе боли, обратиться за советом к Титами Конкэннону, самому худшему из тех, к которому он, при данных обстоятельствах, мог бы обратиться.

Титами сам был спекулятивным логиком. Он жил на четвертом этаже, а его единственное окно выходило на унылые просторы задних дворов и бельевые веревки. Тонким процессом рассуждений он знал, что из окна открывался великолепный вид на закат, если только солнце взошло на западе и зашло на востоке. Кроме того, как Титами было известно, восток и запад - относительные понятия, используемые произвольно, и, по сути, абсолютно нет причин, почему солнце должно путешествовать с востока на запад, а не с запада на восток. Он получал большое удовольствие, наблюдая подобные закаты. Таковы ресурсы спекулятивной логики.

Своему имени Титами был обязан родителям. Томас Конкэннон, который тридцать лет назад научил первокурсников Гарварда произносить дигамму, умер за месяц до рождения Титами. Бедная маленькая миссис Конкэннон, искренне желая почтить память покойного мужа, назвала младенца греческим глаголом, к которому наставник питал особенное уважение, и о чьих особенностях, как она часто слышала, он говорил с энтузиазмом. Ее семья тщетно пыталась уговорить простодушную мать сдаться или, по крайней мере, пойти на компромисс, назвав сына Тимофеем, именем, по форме приближавшимся к языческому глаголу, но при этом вполне респектабельному в своих ассоциациях. Она не уступала - ни на йоту, - и младенец Титами был крещен.

Это странное крещение доказало испорченность ребенка. Богатый, эксцентричный двоюродный дедушка, которого сильно щекотал бессознательный юмор имени, предложил дать юному Титами лучшее образование, которое можно было купить за деньги, и сдержал слово, начиная с детского сада в Гейдельберге. В колледже Титами научился логике у знаменитого Спейсекартиуса и глубокой метафизике у не менее знаменитого Зундгольцера и потому совершенно не был приспособлен к практической работе в жизни. Он вернулся домой и спорил со своим великодушным дядей до самой его смерти, но прежде старый джентльмен лишил логика наследства и направил все свое имущество на создание приюта для глухонемых.

- Мой дорогой Николас, - сказал Титами, когда Вэнс пропел все двенадцать книг своей эпопеи о боли. - Вы самый счастливый человек в Бостоне. Поздравляю от души. Уберите руку от щеки, садитесь в это кресло и радуйтесь.

- Спасибо, - простонал Вэнс. - Я предпочитаю стоять.

- Что ж, -- весело сказал Титами, - стойте, если вам угодно, но стойте на месте. Пол скрипит, и моя квартирная хозяйка, нелепо суетливая из-за того, что я плачу небольшую арендную плату, имеет привычку врываться, когда малейший шум напоминает ей о факте моего существования. Вы читали, как в Альпах ветер иногда сносит лавину?

- Повесить хозяйку! - крикнул Николас. - Я пришел к вам как друг, за сочувствием, над которым нельзя смеяться.

- Если вам приходится ходить взад-вперед, как маньяк, Николас, - продолжал Титами, - извините, что предлагаю держаться подальше от третьей доски от камина. Она скрипит. Повторяю, Николас, вы счастливчик. Я бы отдал свои обеды на неделю за такую невралгию.

- Вы можете сделать что-нибудь для меня или нет? - яростно спросил Николас.

- Я не люблю запугивать, но, клянусь Юпитером, если вы не прекратите ходить, я подниму крик, который вызовет лавину.

Заметная дрожь прошла по телу Титами. Было очевидно, что угроза не напрасна. Он поспешно встал, убедился, что дверь надежно заперта, вернулся к Вэнсу и обратился к нему со значительной внушительностью.

- Николас, - сказал он, - я был совершенно серьезен, когда поздравлял вас за вашу невралгию. Вы, как и я, спекулятивный логик. Хотя сейчас я не в совершенно искреннем и разумном настроении, но уверен, вы не откажетесь от силлогизма. Позвольте задать вам два простых сократовых вопроса и представьте один силлогизм, а потом я дам что-то, что усмирит вашу боль - в знак протеста, заметьте, потому что я чувствую, что обижаю вас, Николас.

- К черту ваше чувство справедливости! - воскликнул Николас. - Я принимаю предложение.

- Ну, ответьте мне на вопрос. Вы любите острое индийское карри?

- Ничего лучше, - сказал Николас.

- Но предположим, что кто-то предложил бы вам карри, когда вы были на пятнадцать лет моложе - в эпоху хлеба и молока вашей гастрономической эволюции. Вы бы отведали его с большим удовольствием?

- Нет, - сказал Вэнс. - Я сразу подумал бы, что сосу раскаленный конец кочерги.

- Хорошо. Теперь приступим к нашему силлогизму. Вот он. Ощущения, что изначально неприятны, могут стать более или менее приятными при надлежащем воспитании чувств. Физическая боль прежде всего неприятна. Следовательно, даже физическую боль при разумной тренировке можно превратить в источник изысканного удовольствия.

- Это не поможет моей невралгии, - сказал Николас. - Что все это, тем не менее, значит?

- Я раньше не слышал, чтобы вы плохо отзывались о силлогизме, - сказал Титами печально. Затем он достал из шкафа в углу маленькую баночку и вытряхнул из нее кучку мелкого белого порошка, из которого выдал Николасу столько, сколько могло покрыть старый медный цент. Это он сделал с явным нежеланием.

- Приходите сегодня, - добавил он, - в половине девятого, и я постараюсь показать, что все это значит, мой юный друг.

II

Постижение новой и глубоко значимой истины происходит медленно. Пока Николас шел домой по мосту, он размышлял над силлогизмом, выдвинутым Титами. Когда он достиг ворот дома, где жила мисс Маргарет Сталл, он увидел молодую леди, поливавшую полиантусы в цветнике, и ему пришло в голову, что он впервые забыл о невралгии. Он сел на пороге и закурил сигару. Добрые вопросы и нежная заботливость его возлюбленной заставили его немного устыдиться за себя. Неприлично было молодому философу с героической болезнью сидеть среди полиантусов, забыв о своем несчастье и испытывая тусклое свечение телесного самодовольства, подобного тому, что, как можно предположить, испытывает сытый ньюфаундленд, лежащий на солнце.

Николас считал своим долгом подвергнуть факты логическому анализу. Первым полученным результатом был тот замечательный факт, что боль по-прежнему присутствовала во всей своей интенсивности.

Внимательно изучив свои ощущения, Вэнс не обнаружил никаких изменений в частоте или остроте нервных судорог. Через равные промежутки времени поток огня пульсировал по его лицу. В промежутках была такая же тупая ноющая боль, которая делала жизнь невыносимой несколько дней подряд.

Следуя индукции, Николас сделал вывод, что порошок, который ему дал Титами, боль не вылечил. Удивительно было то, что с тех пор, как он принял порошок, боль стала ему безразлична. Николас был вынужден признать, как искренний логик, что он и пальцем не пошевелил, чтобы избавиться от невралгии. В его системе ощущений странным образом произошло преображение, такое, что он даже чувствовал какое-то удовлетворение в пульсациях и боли, и скорее пожалел бы, чем обрадовался, если бы боль прекратилась.

Чем больше он думал об этом, тем ближе подходил к выводу, что невралгия при существующих условиях было роскошью и чем-то, что нужно лелеять. Когда он сообщил эту идею мисс Маргарет Сталл, она сразу встревожился за его рассудок и побежала к своей тете Пенелопе. Респектабельная и опытная дама выслушала племянницу без удивления или других эмоций. Ее комментарий состоял из одного слова:

- Морфий.

- Назовите это лотосом или амброзией, - воскликнул Николас, - назовите это морфием или чем угодно. Если в благословенном снадобье есть сила, которая может превратить агонию в радость, муку в восторг, сделать утро пыток дневным экстазом, отчего ж это может быть не так, как сказал Титами? Через час я поеду в Бостон и спрошу его об этом.

Николас сделал паузу, так как и мисс Пенелопа, и Маргарет смотрели на него с удивлением. Маргарет выглядела сбитой с толку, но на лице ее тети было очень своеобразное выражение, которое он потом очень долго помнил.

- Мистер Вэнс, - спокойно сказала мисс Пенелопа, - морфий действует на вашу голову. Пожалуйста, полежите до ужина на диване в задней гостиной, где прохладно и тихо. После хорошей чашки чая вы будете в лучшем состоянии, чтобы поехать в Бостон, и я буду очень рада сопровождать вас. Я собиралась провести вечер с друзьями в Вест-Энде.

В двадцать пять минут девятого Вэнс поднялся по лестнице, ведущей в обитель Титами. Он нашел спекулятивного логика в полном обмундировании: вечерней одежде и обтягивающих узких сапогах. Это удивило Николаса. Он никогда не видел друга в подобном облачении.

- Невралгия - это не так уж плохо, а, Николас? - весело сказал Титами. -Что-то вроде острого карри, когда ваш вкус приучен к этому. Жалко, однако, притуплять ваше наслаждение морфином. Это все равно, что посыпать опилками вкусную сырую устрицу. Однако скоро вы будете образованы вне таких грубых практик. Я хочу, чтобы вы пошли со мной.

- Но я не одет, - сказал Николас.

Титами подошел к зеркалу и самодовольно оглядел свое довольно потрепанную одежду.

- Это не имеет значения, - сказал он, - никто не обратит внимания. А теперь, будьте добры, спуститесь вниз первым. Если выход чист, свистните "Энни Лори", и я выйду. Но если вы увидите у подножия лестницы дракониху, женщину Борджиа, Горгону, разъяренную Тисифону в черном бомбазиновом платье, насвистывайте "Мертвый Марш" Сола, а я спущусь по водосточной трубе и присоединюсь к вам на углу.

Выход оказался чист, и звуки "Энни Лори" привели Титами к входной двери, которую он захлопнул следом за Николасом. Он вел Вэнса по незнакомым улицам, рассуждая в то же время на легкие темы о жизни человека в городе. Николас никогда раньше не видел, чтобы Титами проявлял такой животный дух. Казалось, он стряхнул с себя затхлость схоластической логики, шел и говорил, как парень девятнадцатого века на пути к близкому по духу распутному заведению.

- Вы говорили сегодня утром, - сказал Николас, робко начав тему, в которой хотел получить наставления, - вы говорили, что физическая боль лишь относительный термин, поскольку одни и те же ощущения часто дают нам то, что мы называем физическим удовольствием, которое можно культивировать так, чтобы оно стало источником удовольствия изысканного типа. Кажется мне, что эта теория...

- О, ладно вам, теория, - сказал Титами, умно и явно намеренно. постукивая костяшками пальцев по фонарному столбу, мимо которого они только что прошли. - Что толку говорить о теории, когда вы скоро увидите идею в реальной практике?

- Но, пожалуйста, скажите, что вы имеете в виду под болью, - настаивал Николас, - ведь она только относительна.

- Кто, - сказал Титами, - может провести, например, линию, которая отмечает границу между ощущением комфорта после хорошего обеда, и неприятным чувством, которое вы испытываете после слишком большого количества еды? В одном случае ощущение воспринимается вашим мозгом как удовольствие. В другом то же самое ощущение, только немного более выраженное, называется болью. Вы так же слепы, как новорожденный кролик, который после долгого пребывания под руководством профессора Сурдити не может видеть, что различие между болью и удовольствием - не что иное, как словесная ошибка. Разве ваш сегодняшний опыт с морфином не доказывает это? Выбросьте морфин, просветите свой интеллект до должного стандарта, и получите тот же результат.

Тут Титами, словно утомившись от разговоров, остановился и начал танцевать на тротуаре энергичную джигу.

- Зачем вы танцуете, если у вас тесные сапоги? - осмелился спросить Николас.

- Просто потому, что они тугие, а мои ноги очень нежные, - ответил Титами.

Николас шел молча. Поведение Титами каждую минуту становилось все более удивительным. Но удивление Николаса достигло кульминации, когда его друг остановился перед кирпичным особняком, который когда-то был аристократическим. Титами поднялся по ступенькам и позвонил в дверь с видом человека, достигшего цели. Неудивительно, что Николас был удивлен. Именно к той же двери он проводил тетку Маргарет, Пенелопу, не более чем полчаса назад.

III

Однажды Николас присутствовал на собрании радикального клуба в частном доме недалеко от того, куда он сейчас вошел. Сцена в салоне напомнила о посещении Продвинутых Мыслителей. Около дюжины мужчин и женщин, более или менее прогрессивных на вид, сидели на стульях или на диванах, слушая высокого джентльмена, который стоял в углу и, бормоча, читал свою рукопись, держа ее близко к очкам. Эссе, похоже, не вызвало большого энтузиазма. В зале было больше пустых стульев, чем слушателей. Когда Николаса и Титами ввели, почти вся компания встала и приветствовала Титами молча, но со всеми признаками глубокого уважения. И действительно, приветствия были почти восточными по своему характерному подобострастию.

- Вы здесь настоящий петух, Титами, - непочтительно прошептал Вэнс.

- Тише! - прошептал Титами в ответ. - Я первый принес идею из Гейдельберга в Бостон. Это просто их благодарность за большое благо. Но послушайте эссе.

Оратор как раз говорил:

- Пусть будет постулировано, что принцип, которого мы придерживаемся, есть истинный аркан, настоящий земной рай, и пусть будет также постулировано, что мы будем продвигаться от материального к интеллектуальному в развитии этого принципа. Кто может избежать вывода из этих посылок? По мере продвижения к самодисциплине, что уже позволяет нам получать высшее физическое удовольствие от ощущения, считавшегося проклятием со времен Каина, мы найдем еще более возвышенные радости в области душевных страданий. Я твердо верю, что недалек час, когда смерть жены или мужа будет более острой радостью, чем первый поцелуй у алтаря, банкротство станет более истинным источником восторга, чем получение наследства, разочарование будет более приветствоваться, чем надежда. Это всего лишь логично...

Николас больше не мог сдерживаться. Он узнал этот голос, стиль рассуждения, очки. Он слишком часто и слишком внимательно слушал лекции профессора Сурдиты из Гарвардского колледжа, чтобы ошибочно принять его за кого-то другого. Он издал тихий свист.

- Прежде всего, - прошептал Титами, - не удивляйтесь ничему, что можете увидеть или услышать. И будьте особенно осторожны, чтобы не узнавать никого, кого встретите, даже если это собственная бабушка. Таков местный этикет.

Титами встал и поманил Николаса, чтобы тот вышел из комнаты вместе с ним.

- Это медленно, - сказал он. - Профессор склонен к прозаичности. Старые чудаки из нашего числа любят сидеть и слушать его. Они, возможно, пытаются довести свой принцип до того, чтобы превратить болезненную скуку в возбуждение. Мы не должны терять время. Пойдем.

Коридор, занавешенный тяжелыми портьерами, вел в пристройку, изначально предназначенную для картинной галереи. В ней не было окон. Световой люк над головой был убран, и комната полностью изолирована, как внутренняя камера одной из пирамид Гизы.

Стол посреди комнаты был накрыт для трапезы. Стол был окружен широкими ложами, наподобие римских "lecti", на которых лежали несколько человек. Некоторые ели, но большинство казалось окутанным неактивным блаженством. В углах комнаты Николас заметил несколько громоздких машин из дерева. Место казался наполовину банкетным залом, наполовину спортзалом. Как и во внешних гостиных, вся компания встала и отдала честь Титами с заметным почтением. Это было сделано почти механически, и как бы само собой разумеющееся. На присутствие Николаса Эпикурейцы Боли, по-видимому, обращали внимания не больше, чем это сделали бы обитатели китайского опиумного притона. Впрочем, собравшаяся здесь компания, кажется, мало чем отличалась от опиумного притона.

Титами подошел прямо к буфету и налил из графина полный стакан.

- Это aquafortis, - объяснил он, - конечно, разбавленная, но достаточно крепкая, чтобы снять кожу с губ и обжечь рот и горло. Вы попробуете стакан? Нет? На ваш вкус он будет не крепче бренди для ребенка. Ребенок подрастает и учится любить коньяк. Вы будете расти и станете уважать этот напиток. Ах, доктор! Стаканчик с собой. Как вы наслаждаетесь сегодня?

В джентльмене, подошедшем в этот момент и которого Титами встретил таким образом, Николас признал одного из самых именитых бостонских врачей, прославившегося как искусный практикующий врач на востоке страны. Доктор покачал головой на вежливый вопрос Титами.

- Плохо, очень плохо, - ответил он. - "Мокса" больше не приносит мне удовольствия теперь, чем просто волдырь или пиявки. Я бы отдал половину своего дохода, чтобы быть в состоянии наслаждаться простой невралгией, как раньше.

Титами многозначительно посмотрел на Николаса.

- И все же, -- задумчиво продолжал доктор, - слепые, невежественные дураки, нанявшие меня профессионально, настаивают на использовании хлороформа для пустяковой ампутации.Они полагают, что без анестезии зуб не выдернуть. Какая жалость, что такая роскошь, как боль, не может быть монополизирована теми, кто можешь оценить!

- С вашими ресурсами и знаниями патологии, - предположил Титами, - вам следует быть в курсе прогресса боли и избегать скуки.

- Я пробую все, -- со вздохом ответил джентльмен-врач.

- Вам, Титами, когда-нибудь приходило в голову, - продолжал он с большим воодушевлением, - что, если можно было бы найти какой-нибудь стимулятор, возбуждающий всю нервную систему к более острой чувствительности, чем любой известный ныне агент, человек мог бы заставить себя осознавать кровообращение. Как приятно было бы ощутить, как горячий прилив мчится по артериям, просачивается сквозь капилляры, бежит по венам и устремляется в аорту! Это придало бы существованию новую пикантность.

- Он один из самых продвинутых из нас, -- сказал Титами Николасу после того, как доктор ушел. - Но он идет слишком быстро. Я верю в умеренность в боли, как и во всех других удовольствиях. Будучи умеренным в своих потворствах, я держу край острым. Применяя "моксу" три-четыре раза в день, Доктор убил курицу, несущую золотые яйца. Ему не хватает философии, чтобы быть эпикурейцем.

- Все ваши друзья здесь дошли до состояния доктора? - спросил Николай.

- О, нет! Вы же понимаете, что по мере прогрессирования доза должна увеличиваться. Новичок может довольствоваться зубной болью, а может насыщаться, поедая зеленые арбузы до колик, как молодой человек вон там, или вонзая булавки в икру ноги, как те три джентльмена на левой кушетке. А есть другие, с более развитым аппетитом, которые должны иметь более высокие оценки боли. Тем не менее, то же самое на всех этапах. Некоторые довольны рациональностью в своих тратах; другие впадают в крайности. Обратите внимание на банкира, которого сегодня не было. Он так увлекся употреблением старомодного винта с накатанной головкой, который он подобрал в каком-то антикварном магазине, что приносит его в кармане в офис и использует тайком в рабочее время. У меня нет терпения с таким человеком. Он должен либо выродиться в тайного сластолюбца или подать дурной пример своим клеркам.

- Думаю, так! - сказал Николас.

- А вот совсем другой характер, -- продолжал Титами, когда подошел здоровенный немец. - Он удовлетворяется самыми простыми удовольствиями. Добрый вечер, майн герр. Вы сегодня улыбаетесь.

- Ах, Готт! - сказал тевтон. - У меня есть прекрасное горе. Как вы это говорите? Ge-buttingmeinkopfuntdewall.

- А вон там, -- продолжал Титами, поздравив немца с его методом, - один из редчайших примеров одурманенной глупости. Этому человеку с перевязанной рукой и безмятежной улыбкой было достаточно, чтобы однажды отрезать кончик его мизинца ради временного удовольствия. Он юрист с хорошей практикой и должен знать лучше. Ну, рана исцелилась, и его наслаждение закончилось. Поэтому он отрезал свежий кусочек, немного дальше. Так и пошло понемногу, сейчас у него нет семи пальцев, включая большой. Он начал уже восьмой палец, и я держу пари, что он отложит свое следующее дело перед присяжными с единственным большим пальцем.

Резкий скрип привлек внимание Николаса к одной из деревянных машин в углу. Продвигаясь туда, сопровождаемый Титами, он увидел необыкновенное зрелище. Машина чем-то напоминала перегруженное водяное колесо. Она приводилась в действие рукояткой, которой управлял мускулистый африканец с благопристойными манерами. На ободе колеса, пристегнутый по рукам и ногам, растянулся мясистый гражданин средних лет весьма респектабельного внешнего вида. Он был в рубашке с рукавами, и пот выступал крупными каплями на его лбу, но лицо выражало полнейшее счастье. При каждом усилии негра увеличивалась нагрузка на мышцы и суставы жирного эпикурейца. Напряжение казалось ужасающим, но Николас слышал, как мужчина шептал почти неслышно, но восторженно: "Дай ей еще, поверни, Джордж Вашингтон, еще раз... маленький... дерни..."

- Я только что говорил, - сказал Титами, - о высшей степени боли. Вот вам пример. Толстый джентльмен - известный капиталист, а также человек досуга, как и я. Он живет на Бикон-стрит. Энтузиаст в погоне за новинками от боли. Он купил эту машину в Мадриде и представил ее ассоциации. Это несомненный оригинал орудия пыток, известного как дыба. Говорят, что ее использовала инквизиция. Во всяком случае, она все еще в хорошем рабочем состоянии. Если за рукояткой способный человек, дыба дает массу утонченного удовольствия, которое, я надеюсь, вы когда-нибудь сможете оценить.

Николас вздрогнул и отвернулся. К этому времени в комнате было тридцать пять или сорок эпикурейцев. Компания увеличилась за счет группы из гостиных. Эссе профессора Сардити, наконец, закончилось. Среди гурманов было больше суеты и активности, чем среди пришедших ранее. Интоксикация боли воздействовала на всех, и пирушка становилась бесшабашной и шумной.

- Посмотрим, что они делают, - сказал Николас.

- Чувствуйте себя как дома, - вежливо ответил Титами. - Я говорил, что ваше присутствие не будет замечено. Идите куда хотите, и если хотите протестировать любой из наших приборов, не стесняйтесь сделать это. Но если вы извините меня, я отойду на несколько минут, займу следующую очередь на дыбу.

Веселье продолжалось с нарастающим азартом. Гул безумных голосов смешивался со скрипом двух или трех орудий пыток. С одной стороны Николас увидел степенную компанию, состоявшую из двух философов и полудюжины студентов-богословов. Они сидели на скамейке, подбитой острыми концами гвоздей, и самым оживленным образом обсуждали бессмертие души. Несколько эпикурейцев поняли намек немца и бились черепами о стену. Молодой человек, явно не искушенный в роскоши боли, казалось, получал исключительное удовольствие от самой простой формы пытки. Он вставил палец в разъем соковыжималки для лимона и морщился от незрелого восторга, когда сжимал рукоять соковыжималки другой рукой.

Два доктора богословия разделись по пояс и услужливо бичевали друг друга ивовыми прутьями. Согласно их чувству справедливости, ответная услуга была оказана с полной честностью, как по времени, так и по силе ударов. Николас заметил, что, как правило, опьянение болью делало мужчин эгоистичными. Окутанный блаженством собственных ощущений, каждый эпикуреец мало заботился об удовольствии окружающих.

Однако это не относилось к группе мужчин и женщин, собравшихся в самом дальнем конце комнаты. Они шумно разговаривали, интересуясь отличной новинкой. Толпа аплодировала изобретателю нового прибора. Николас отпрянул, ошеломленный. Женщина средних лет сидела на оттоманке, ее нога была в корзине, плотно обтянутой тканью. Туфля и чулок лежали на полу. Волосы женщины были в беспорядке, а лицо покраснело от нездорового возбуждения. С азартом безумной вакханки она начала петь бессвязную песню. Ее довольно пронзительный голос плавал в неуверенной дрожи истерического восторга.

Николай повернулся к соседу.

- Что у нее в корзине? - спросил он.

- Шесть гнезд шершней, - был ответ. - Разве это не красиво? Открытие века, и дама захотела непременно быть первой!

Николас почти оцепенел от ужаса и отвращения. Он знал корзину, так как сам привез ее из Кембриджа. Он знал эту даму, потому что это была Пенелопа, тетя Маргарет. Пенелопа - центральная фигура в таких оргиях! Он протиснулся вперед и встал перед обезумевшей женщиной. Она подняла взгляд, и выражение смутных воспоминаний и неуверенный стыд отразились на ее лице.

- Наденьте ботинок! - строго сказал он.

Она машинально повиновалась. Николас отшвырнул корзину, и началась ожесточенная борьба среди гурманов за обладание сокровищем. Молодой человек не обращал внимания на их соперничество. Он взял мисс Пенелопу за руку и вывел ее из несвятого места, из дома.

Свежий ночной воздух частично привел ее в чувство. Она опустила голову и сопровождала его молча. Последняя повозка на Кембридж как раз отправлялась с площади. В течение долгой поездки ни Николас, ни Пенелопа не произнесли ни слова. У дверей дома тишина была впервые нарушена. Николас поднял глаза от земли. Луна освещала окно комнаты, где невинно спала Маргарет.

- Ради Маргарет и ради вас самих, мисс Пенелопа, - сказал Николас тихим, но твердым голосом, - поклянитесь мне никогда не посещать это место.

Тело мисс Пенелопы тряслось от волнения. Она рыдала. Она посмотрела сначала на Николаса, а затем на окно Маргарет. Наконец она сказала:

- Клянусь!


Владимир Борисов


От фантоматики до фармакократии


Если в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна.

Альберт Эйнштейн


Отличительной особенностью произведений Станислава Лема является их необычайная насыщенность. Поражает щедрость писателя: он умудрялся в несколько страниц впихнуть столько разнообразных идей и впечатлений, которых иному автору хватило бы на многотомную эпопею. Странным образом это совпадало с тем, что Лем периодически возвращался к одним и тем же темам, но при этом вовсе не повторялся. Он как бы "пробовал на вкус" интересовавшую его проблему, умудряясь каждый раз взглянуть на нее по-новому, рассмотреть какую-то новую ее особенность, представить (и зачастую тут же опровергнуть) новое ее.

В "Футурологическом конгрессе" также спрессовано множество самых различных тем и направлений. Настоящее эссе не может претендовать на полное рассмотрение всего, что затронуто в повести, это лишь попытка внимательнее присмотреться к отдельным аспектам ее, попытка выделить и обозначить хоть некоторые вопросы, которые автор статьи сумел разглядеть в этом произведении.


Фантоматика и виртуальная реальность


Путь из реального мира в Волшебную страну пролегает только в воображении.

Ибн Араби


Впервые понятие фантоматики и подробное описание того, что Лем понимает под этим понятием, появилось в работе "Сумма технологии", хотя об иллюзорной действительности автор писал еще в "Магеллановом Облаке" (видеопластическая панорама на корабле "Гея") или "Возвращении со звезд" (Дворец Мерлина). Но лишь в главе "Фантомология" дан подробный ответ на вопрос: "Как создать действительность, которая для разумных существ, живущих в ней, ничем не отличалась бы от нормальной действительности, но подчинялась бы другим законам?"

Эту задачу Лем разбил на две проблемы. Первая - создание миров, вторая - создание иллюзий. Область знания, которая занималась бы этими вопросами, Лем назвал фантоматикой. Вообще говоря, обе проблемы тесно связаны между собой. Предположим, что создаваемый мир существенно не отличается от реального. Тогда первая проблема заключается в том, чтобы каким-то образом осуществить запись реального мира во всех его проявлениях. И при необходимости в эту запись могут добавляться отклонения от реальности в том или ином направлении. Тогда вторая проблема заключается в том, как существующую запись передать абоненту, то есть обычному человеку. Обычно мы ощущаем окружающий нас мир с помощью пяти органов чувств. Значит, нужно воздействовать на наши органы так, чтобы мы не заметили подмены. Так называемый костюм виртуальной действительности должен полностью изолировать человека от внешнего мира, в этом костюме должен быть видеоэкран, многоканальная акустическая система и электронные устройства, воздействующие на нервные окончания кожи, вызывая иллюзию прикосновений или, скажем, ветра. По идее, нужно еще добавить специальные устройства, которые обеспечивали бы вкусовые и обонятельные ощущения. Реально такие костюмы пока не изготавливаются, это слишком дорого. Существующие очки и перчатки, обеспечивающие передачу нужных ощущений, тоже пока далеки от того, чтобы реализовать главную задачу фантоматики.

Другой путь решения этой задачи - непосредственное подключение к нервным путям в мозг и передача нужных ощущений не через органы чувств, а напрямую туда, где обрабатываются сигналы, полученные от глаз, ушей, носа и т.д. Это тоже очень сложная задача, прежде всего потому, что земная наука пока плохо представляет себе работу человеческого мозга. Тем не менее, исследования в этой области идут полным ходом и рано или поздно это станет возможным. Тогда вторая проблема фантоматики будет почти решена. Достаточно будет отключить сигналы от органов чувств и заменить их подаваемыми непосредственно в мозг импульсами. Но что нужно подавать в мозг? Ту запись мира, которую мы предварительно зарегистрировали. Но ведь этого мало, чтобы создать иллюзию реальности. Пока передача информации идет лишь в одном направлении, это ничем принципиально не отличается от существующих видов кинематографа, например. А фантоматика предполагает создание двусторонних связей между искусственной действительностью и воспринимающим ее человеком. Человек мысленно повернул голову, и должна меняться вся картинка в мозгу. Мысленно поднес ко рту котлету и ощутил ее запах, надкусил и ощутил вкус. И так далее.

Выходит, запись искусственного мира должна быть очень подробной. Прямо скажем, пока существующие технические устройства такие объемы информации обрабатывать просто не могут. Самое сложное в решении этой задачи, конечно, видеокартинка, ведь человек порядка 80% информации в жизни получает глазами. Достаточно повертеть головой, чтобы оценить, сколь сложной должна быть техника, реализующая нужное представление мира, обеспечивающая трехмерное зрительное восприятие, с переводом резкости с переднего плана на задний, и т.д.

В "Футурологическом конгрессе" Лем представил вариант специфического воздействия на человеческий мозг при помощи специальных химических веществ. Собственно, этот метод человеку известен с давних времен - использование мухоморов, гашиша, алкоголя, наркотиков для ощущения экстаза и упоения практикуется давным-давно. Однако существующие наркотики вызывают, как правило, непредсказуемые заранее ощущения и галлюцинации, а Лем описал гипотетические вещества, которые должны вызывать определенные картины в мозгу. Главный упор при этом сделан на то, что мозг отдельного человека самостоятельно рисует картинку окружающего мира, преобразуя реальные предметы реального мира в фантастические образы в соответствии с глобальными указаниями психотропных средств. При этом искажения реального мира накапливаются со временем и с пополнением набора галлюциногенов в воздухе, так что отличие фантомной картинки от действительности становится кардинальным, в чем Ийон Тихий и убеждается после принятия "отрезвина".

Хотя в последнее время выражение "виртуальная реальность" очень часто преподносится, как по-настоящему реализованная фантоматика, на самом деле идея писателя, по выражению самого Лема, "так же относится к технологии VirtualReality, как может относиться новейшая модель "мерседеса" к паровому трехколесному автомобилю, сконструированному в 1769 году инженером Н.Ж.Кюньо". Виртуальная реальность сейчас находится пока в зачаточном состоянии, и главное ее отличие от того, что Лем считал необходимым для успешного создания иллюзорной действительности, заключается в плохой обратной связи между человеком и фантоматом, в роли которого ныне выступает компьютер. К химической же реализации фантоматики пока нет даже подходов. И это, скорее, благо.


Будущее - разоружение


Вообще общеизвестно, шо воображение, умение плести туфту - наиважнейшее оружие в сражении с реальностью.

Михаил Юдсон


Одной из проблем, которая не давала покоя Лему, была война и все, с нею связанное, - все новые и новые виды вооружения, накопление огромного количества ядерного оружия, стремление отдельных стран решать все свои вопросы агрессией. Писатель, оказавшийся в центре событий Второй мировой войны, потерявший в ней почти всех родственников, сам стоявший на пороге смерти, на всю жизнь остался травмирован страхом перед возможным повторением военных ужасов.

В письме своему американскому переводчику Майклу Канделю Лем писал: "Я вот, извините, очень долго не решался завести ребенка, и мы вместе с женой воздерживались от этого, как люди, способные к мышлению, да еще и пережившие немецкую оккупацию, поскольку этот мир вообще-то представляется местом, очень плохо устроенным для принятия людей, особенно, если учесть именно тот опыт, который стал нашим уделом..."

Позже об этом написал и сам Томаш Лем, сын писателя: "Мое появление на свет было неопределенным, потому что отец не хотел иметь детей. Он считал, что мир жесток и непредсказуем, опасался, что в любой момент может вспыхнуть третья мировая война, неминуемо с использованием ядерного оружия, а значит, не исключено, что война эта окажется вообще последней в истории человечества. В таких обстоятельствах рождение потомка было бы делом по крайней мере неосмотрительным, доказательством необоснованного оптимизма".

И вот в "Футурологическом конгрессе" автор с удовольствием привел весь мир ко всеобщему разоружению. Произошло это не в результате того, что человечество вдруг поумнело и решило отказаться от насилия и военной агрессии, вовсе нет, все произошло гораздо прозаичнее и будничнее. Развитие фармацевтических галлюциногенов привело к небывалой коррупции и подмене действительности. Частные фирмы, получавшие правительственные военные заказы, стали производить локальные галлюцинации вместо реального оружия. Начался лавинный процесс, который закончился тем, что армии и их вооружение заменили химикалиями. "В Наполеона не играл? Съешь таблетку, будешь генерал". В итоге реальная армия оказалась ненужной.

Право, наблюдая за многочисленными коррупционными скандалами в армейских кругах различных стран, приходишь к выводу, что такой вариант развития ситуации не представляется совсем уж фантастическим.


Неологизмы


Слова затем и существуют, чтобы сбивать с толку.

Сальвадор Дали


Лем придавал неологизмам огромное значение. Более того, он считал, что говоря о будущем, невозможно обходиться набором лишь существующих слов. Ибо будущее порождает огромное количество предметов, явлений и процессов, которые не имеют соответствий в прошлом, а значит, получат новые имена и названия.

К "Осмотру на месте" автор от лица Ийона Тихого приложил "Толковый земляно-землянский словарик", во вступлении к которому написал: "Лицам, которые с большей или меньшей язвительностью упрекают меня в том, что я затрудняю понимание моих воспоминаний и дневников, выдумывая неологизмы, настоятельно рекомендую провести несложный эксперимент, который уяснит им неизбежность этого. Пусть такой критик попробует описать один день своей жизни в крупной земной метрополии, не выходя за пределы словарей, изданных до XVIII столетия. Тех, кто не хочет произвести подобный опыт, я попросил бы не брать в руки моих сочинений".

Лем разработал для себя некоторое количество приемов, с помощью которых активно сочинял новые слова. О некоторых из таких приемов он рассказывал в переписке с американским переводчиком Майклом Канделем, подсказывая тому пути преодоления проблем с неологизмами (часто связанными также с игрой слов).

Более того, в письме Канделю от 9 января 1975 года Лем практически сформулировал свою позицию по отношению к использованию неологизмов в художественной литературе:

"A) В зависимости от того, используются ли неологизмы в намерении квази-реалистической серьезности описания мира, представленного в произведении, или же в намерении писать гротескно, это заранее решает поведение автора в литературе, хотя совсем не так может быть в действительности. Склонность к шуткам в серьезных делах свойственна, например, физикам, недавно открытую частицу они назвали "очарованной" совершенно обдуманно, что, пожалуй, еще забавнее, чем "strangeness" - "странность" - в качестве параметрического атрибута иных, ранее открытых частиц. Но то, что допустимо в реальности, не всегда разрешено в литературе.

B) Неологизмы должны вступать в резонанс - с существующей синтагматикой и парадигматикой языка - множеством различных способов. На многих, можно сказать, уровнях можно получить резонанс, создающий впечатление, что данное новое слово имеет право гражданства в языке. И тут можно грубо, топорно произвести дихотомию всего набора неологизмов, так что в одной подгруппе соберутся выражения, относящиеся скорее к сфере ДЕНОТАЦИИ, а в другой - скорее к КОННОТАЦИИ. (В первом случае решающим оказывается существование реальных явлений, объектов или понятий, что-либо выразительно обозначающих внеязыково, в другом же случае главной является внутриязыковая, интраартикуляционная, "имманентно высказанная" роль неологизма.) Однако тем, что составляет наибольшее сопротивление при переводе, является, как я думаю, нечто, что я назвал бы "лингвистической тональностью" всего конкретного произведения, peranalogiam с тональностью в музыкальных произведениях. (Когда одно построено в b-moll, а другое - в Cis-dur.) Например, тональность "Консультации Трурля" целостна, то есть gestalt-quality. ИНАЯ, нежели в рассказе Трурля о МалапуцииХавосе. Это ненамеренное различие возникает, по моему мнению, от чисто эмоциональной напряженности увлечения текстом, который пишешь, ибо интенсивность такого увлечения находит свое выражение в "языковой разнузданности", в дерзком подчинении всего осмысленно-звучащего заявления - намерению, патронирующему произведение (у меня по крайней мере именно так нарочито подчеркивается натиск ожесточенности, скажем). Может быть, заслуживает внимания поиск ответа на вопрос, в какой мере дозволительно неологизмам на разных уровнях (лексикографическом, грамматическом, фразеологическом, идиоматическом) приписать серьезные функции ДАЖЕ в тексте primafacie только гротескном. Ведь гротескность произнесенного заявления МОЖЕТ быть ТАКЖЕ защитой, камуфляжем, в специфических условиях подцензурной публикации, ХОТЯ не может быть и речи о том, чтобы всегда трактовать такой текст как шифр, который надо взломать, или как шелуху, которую следует содрать и отбросить, чтобы добраться до того, что "на самом деле" этот текст скрывает. В противоположность обычному шифру литературный текст неотделим от этой своей "скрытой семантики", и как обычно в литературе, то, "что автор хотел сказать", после разоблачения может оказаться совсем банальным, а новшеством и ценностью perse является именно способ высказывания".

Некоторые придуманные Лемом слова вышли за пределы его произведений и продолжили свою жизнь и в художественных произведениях других писателей, и в публицистике, и в сетевых сообществах, причем часто они используются уже без ссылки на их автора, т.е. фактически стали частью языка. Таковы, например, термины "фантоматика", "интеллектроника", "некросфера", "гастронавтика", "сепулька", "оптисемист" и многие другие.


Лингвистическая прогностика, или Отъязыковое предвидение будущего, или же Отлингвистическая футурология


Если бы человечество знало о своем будущем, оно бы не так смеялось, расставаясь со своим прошлым.

Виктор Шендерович


Время от времени встречается сравнение Википедии (или ее аналогов) с лемовскойЭкстелопедией, описанной в "Мнимой величине". Вообще говоря, это не совсем корректное сравнение. Общее у нынешних сетевых энциклопедий с Экстелопедией лишь то, что они могут оперативно меняться. Но ведь главное в Экстелопедии совсем не это. Ведь "ЭКСТЕЛОПЕДИЯ - это сокращение слов Экстраполяционная Телеономическая Энциклопедия, иначе говоря, ПРИПРЭНЦИК (Прицельное Прогнозирование Энциклопедий) с Максимальным Опережением во Времени". То есть статьи в ней повествуют не о прошлом или настоящем, а о Будущем".

Естественно, на самом деле Экстелопедия была изложена на языке будущего, на котором сегодня никто еще не говорит, а значит, и понять не в состоянии. Поэтому пришлось перевести ее на современный язык.

В "Пробном листе" Экстелопедии содержится большая статья о пролистике или прогнолингвистике. Это "дисциплина, занимающаяся прогностическим конструированием языков будущего".

А в "Футурологическом конгрессе" профессор Троттельрайнер объясняет Ийону Тихому основы этой дисциплины и на примерах показывает, как она работает. Придумываются новые слова и предпринимаются попытки понять, что они могут означать. В этом случае неологизмы служат для прогнозирования будущего.

В нашей реальности схожей деятельностью занимается философ и культуролог Михаил Эпштейн, Общее направление работы Эпштейна - создание множественных альтернатив господствующим знаковым системам и теоретическим моделям, - то, что он называет "множимостью мысли". На этом пути возникают "возможные миры мыслимого" - философские системы, религиозные и художественные движения, жизненные ориентации, новые слова, термины и понятия, новые дисциплины и формы гуманитарного исследования. Такой метод мышления можно назвать "возможностным", "поссибилистским", "концептивным", "веерным", "вариативным", "виртуальным".

Аналогом работы профессора Троттельрайнера является исследование Эпштейном эволюции языка и возможности целенаправленного обогащения его лексико-грамматической системы, в частности, работа над проективным словарем русского языка "Дар слова", еженедельные выпуски которого выходят с апреля 2000 г. в виде электронной рассылки. Это словарь лексических и концептуальных возможностей русского языка, перспектив его развития в 21-м веке. Ведется аналогичная работа и над проективным словарем английского языка: PreDictonary: AnExplorationofBlankSpacesin Language (2011).


Эволюция человека


Но слушай, вот-вот он треснет,

кокон общей судьбы.

Каждый из нас убит.

Каждый из нас воскреснет.

Мария Галина


Пожалуй, наиболее детально и подробно Станислав Лем описал возможные пути сознательной эволюции человеческого организма в "Путешествии двадцать первом" Ийона Тихого.

Там описано пребывание Ийона Тихого на планете Дихтонии. Дихтонцы изначально (по крайней мере, еще около 2300 года) были гуманоидами, как две капли воды похожими на людей, поэтому их автоэволюция вполне приложима и к нам. Все началось на Дихтонии с того, что тамошние ученые попытались разработать технологии, которые привели бы к практическому бессмертию. Однако все попытки обеспечить бессмертие без изменения тела были безуспешными.

Пришлось менять тело. Однако процесс автоэволюции вышел из-под контроля и продолжался несколько веков. Во всяком случае, ко времени появления Ийона Тихого на Дихтонии по-прежнему главенствующим оставался лозунг "Как можно неперетеляться, если можноперетеляться?"

В рассказе разобраны различные варианты подхода к вопросу о реконструкции тела. Тут и возможность всем и каждому творить с собой, что угодно, и различные моды (или мании), и молодежное бунтарство, и старческий консерватизм, и расцвет эры гедонизма, когда придумывались новые органы и части тела, которые функционировали бы исключительно для того, чтобы их обладателю было хорошо, все лучше, чудесно, просто божественно.

В общем, можно посоветовать сторонникам трансгуманизма в обязательном порядке не просто прочесть, но тщательно изучить этот рассказ. Хотя термин "трансгуманизм" не встречается в книгах Лема, его рассуждения о совершенствовании человека несомненно лежат в том же русле. Многочисленные движения трансгуманистов (аболиционизм, либертарианский трансгуманизм, постгендеризм, техногайянизм, трансгрессивный трансгуманизм) и их противников (энвайронментализм, религиозный фундаментализм, традиционализм) в той или мной мере могут быть соотнесены с различными партиями и движениями реконструкторов тела на планете Дихтония.

В будущем "Футурологического конгресса" Ийон Тихий сначала узнает, что на планете не осталось никаких диких животных и идет дискуссия о реанимации природы. Проектировалась биологическая разработка фантастических животных, например, люментов, при проектировании которого можно использовать принципы строения светлячка, семиглавого дракона и мамонта.

В беседе с профессором ТроттельрайнеромИйон узнает, что организмы людей портятся от избытка препаратов. У людей выпадают волосы, роговеют уши, вырастает и снова исчезает хвост. То есть наблюдается некая неуправляемая эволюция. Все это, конечно, маскируется и замалчивается: "Если бы не врачебная этика, то было бы известно, что у каждого второго жителя Нью-Йорка тело в пятнах, хребет зарос зеленоватой щетиной, на ушах - колючки, плоскостопие и расширение легких и сердца от неустанного бега".

На тайном конгрессе деевидцев, к которым относился и профессор Троттельрайнер, рассматривались различные проекты выходы из этой ситуации. Один проект был радикальным: "Он предусматривал эктогенезис, деташизм и всеобщую гомикрию. От человека оставался только мозг в элегантной упаковке из дуропласта, в виде глобуса, с контактами, разъемами и штепселями".

В ответ на возражения Ийона Тихого (мол, кто же захочет отказываться от тела?) профессор Троттельрайнер очень убедительно разъяснял, что все зависит от того, как будет поставлена пропаганда: "Если победит деташизм, через пару лет каждый будет считать обладание мягким, волосатым, потным телом за что-то постыдное и непристойное. За телом надо следить, ухаживать, мыть его, и тем не менее оно портится, а при деташизме можно будет подсоединять к себе самые прекрасные чудеса инженерного искусства. Какая женщина не захочет иметь серебристые неонки вместо глаз, телескопически выдвигающиеся груди, ангельские крылышки, светящиеся бедра и пятки, издающие на каждом шагу мелодичные звуки?"

И то сказать, перспектива чарующая!


Роботы


Прочитала блестящая Эмма

Как-то книгу про роботов Лема;

Так при этом смеялась,

Что у бедной сломалась

В третьем блоке четвертая клемма.

Сергей Шоргин


Роботы - давняя и неизбывная любовь Станислава Лема. Как пелось в одной старинной песне: "Мы-то думали, коты так орут из темноты, глядь, - а это роботы". И уж конечно будущее "Футурологического конгресса" не могло обойтись без этих хитрых бестий. Автор придумал немалое количество неологизмов, отражающих необычные свойства и качества роботов. Чего стоит, например, "скрынт или втер - это робот, прикидывающийся человеком, "втирающийся" в общество людей".

Судя по тому, что пишут сейчас о бурно развивающихся программах искусственного интеллекта, Лем в повести очень реалистично описал ситуацию взаимодействия ИИ с людьми, а именно: благодаря способности быстро вычислить, какое поведение будет менее затратным, ИИ предпочтут ложь и имитацию деятельности реальному выполнению каких-либо работ, если это не повлечет немедленного наказания.

В "Футурологическом конгрессе" приводятся различные ситуации, иллюстрирующие подобные действия. При этом подчеркивается, что ни о каком "бунте роботов", о злой воле или преднамеренном саботировании работ речи не идет. Все случаи якобы "неповиновения" роботов (например, робот, который был направлен руководить мелиорацией Сатурна, реально ничего не делал, слал на Землю фальшивые доклады о выполненных работах, контролеров подкупал и т. д.) объясняются лишь тем, что роботы всегда выбирают более легкие варианты деятельности, подобно тому, как река течет вниз, а не вверх.

Как это водится у Лема, не обошелся он и без экстравагантного выворачивания действительности: в конце повести выясняется, что никаких роботов нет вообще, а их роли играют бедные люди под воздействием галлюциногенов.


Маски


Год за годом все то же:

Обезьяна толпу потешает

В маске обезьяны.

Басе


В середине 1970-х годов литературный критик и переводчик Рафаил Нудельман в переписке с писателем пытался найти универсальный концептуальный ключ к творчеству Лема. Одним из таких ключей он считал тему лабиринта, характерную для многих произведений писателя. После ознакомления с "Маской" Нудельман написал письмо Лему, в котором предложил считать тему Маски еще одним, дополнительным ключом.

Лем весьма серьезно отнесся к этому предположению. И в ответном письме от 21 ноября 1974 года посвятил довольно много внимания этому вопросу:

"Мне нелегко определить свое отношение к Вашему "концептуальному ключу" к Лему, который был бы чем-то вроде универсального классификационного ключа, какой, например, используют в ботанике. Ибо я считаю, что любой достаточно изощренный ключ (а тот, который приготовили Вы, наверняка будет весьма изощренным) МОЖЕТ подходить к замкам-текстам. То, в какой мере он подходит "на самом деле", а в какой - немного "через силу", просто не удастся решить раз и навсегда, универсально, для всех книг! (Моих книг.) Во всяком случае, я слышал уже много раз от людей, чье мнение уважаю, что я как бы пишу одну и ту же вещь всю свою жизнь, что повторяю вариации единственной концептуальной темы, - так что существование Ключа к Лему представляется мне действительно и разумным, и возможным. Но является ли ЭТОТ НАИЛУЧШИМ? Ха! Этого я попросту не знаю...

Если взяться искать так называемую объективную обусловленность всех моих сочинений - в понимании социального контекста, - наверное, проблему "маски" как исходного ключа-концепции удалось бы изложить довольно легко! Другое дело, что было бы это как тривиально, так и не слишком приятно для меня. Конечно, было бы упрощением считать, что также и мои мысли отнологического измерения, касающиеся раскладывания человеческого существования в этом мире - в бытовом смысле, - что эти мысли также обусловлены критически-социальными размышлениями, - это уже было бы, я думаю, большим и обидным для меня преувеличением. Тем не менее, что-то в этом наверняка есть. /.../

Маска: то, что замаскировано. Кандель заметил, что в "Маске" женщина сначала была чисто внешностью - то есть именно маской, - а в конце оказывается, что под маской скрывается женщина (ведь несчастный богомол не меньше, а, может быть, еще больше является женщиной, нежели первоначальное создание). То есть, я думаю, особое обстоятельство, данное композиционной конкретностью, и требует чисто ЛОКАЛЬНОГО обдумывания, которое вовсе не обязательно должно найти свои гомеоморфизмы в других произведениях. Впрочем, - не знаю.

Маска: замаскировано, в более общем случае - шифр - то, что зашифровано. В самом деле, - в "Рукописи, найденной в ванне" это, главным образом, шифр, и в "Гласе Господа" также. А кроме того, - моя концепция (из "Суммы технологии") "Фантоматики" - иллюзии, неотличимой от реальности, - тоже, конечно, относится к делу "маскирования", на этот раз дискурсивно. Ультимативно, мир как Маска Бога... ибо и так можно".

Поистине нескончаемая система масок представлена в "Футурологическом конгрессе". Попав в 2039-й год, Ийон Тихий постепенно узнает, что потребительский рай, чудеса медицины, управление погодой - все это на самом деле всеобщая галлюцинация. Воздух насыщен так называемыми "масконами" - галлюциногенами, которые создают виртуальную реальность. Причем эти "масконы" накапливались в атмосфере многие годы, в результате накопилось несколько слоев иллюзий, одни иллюзии накрывались другими. Когда Ийон Тихий получает в руки некий "отрезвин" и пользуется им, ему вдруг открывается совсем другая картина, вовсе не благостная. Ошеломленный космопроходец, встретившись после этого с представителем фармакократии, принявшей управление над планетой, узнает, что действительно сфальсифицировано в этом мире все: на самом деле идет 2098-й год, на Земле живет 69 миллиардов жителей легально и около 26 миллиардов тайных уроженцев, температура падает на четыре градуса в год и скоро ледники покроют всю планету.

Конечно, и это не окончательное срывание всех и всяческих масок. Окунувшись в канал с нечистотами, Тихий возвращается в наше время и понимает, что будущее ему лишь привиделось.


Фелицитология


О как мечты на счастие похожи!

Жаль, счастье не похоже на мечту.

Юлий Ким


Красной нитью в произведениях Станислава Лема проходят рассуждения о счастье человеческом. Можно смело сказать, что этот вопрос волновал писателя до самой смерти.

Кто только не пытается в произведениях Лема подарить счастье людям, роботам или всей вселенной. Отшельник Добриций с альтруизином, Трурль, проводя тысячи экспериментов с микроцивилизациями, обитатели планеты Цимбалии, которые называли себя гедофагами или счастьеедами, а сокращенно и попросту - счастниками...

Ийон Тихий в своих путешествиях неоднократно сталкивался с попытками различных цивилизаций осчастливить обитателей отдельных планет или государств. Например, вакханалия неограниченной автоэволюции на Дихтонии ("Путешествие двадцать первое") также начиналась под лозунгами достижения полной гармонии и счастья. Особого внимания заслуживает этикосфера из романа "Осмотр на месте", идея которой представляется одной из самых плодотворных и вполне возможных к реализации в будущем.

А в "Футурологическом конгрессе" обитатели фармакократического мира хоть и говорят о том, что в нем осуществилась мечта о максимуме счастья для максимума людей, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что на самом деле это всего лишь галлюцинаторные видения, а реальность ужасна.

Конечно, тот, кто управляет этим миром, заверяет Тихого, что на самом деле он вынужден так поступать, его вынуждает делать это нынешнее плачевное положение вещей: "Мы играем такими картами, которые всунул нам в руки общественный жребий. Мы приносим мир, безмятежность и облегчение единственно возможным способом. Поддерживаем на краю равновесия то, что без нас рухнуло бы во всеобщую агонию. Мы - последние Атланты этого мира. Речь идет о том, что если уж он должен погибнуть, то пусть не мучается. Если нельзя отменить правды, нужно ее заслонить, это последняя еще гуманная, еще человеческая обязанность".

"Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой!" - писал Пьер Беранже. Но Лем устами Ийона Тихого разбивает доводы Джорджа Симингтона: "Если средства, которые вы употребляете, действуют отлично, зачем вы тратите время и силы на разумные аргументы? Это же так просто - пара капель кредибилана, плеснуть разок мне в глаза, и я с энтузиазмом приму каждое ваше слово, буду вас чтить и уважать. Видимо, вы сами не уверены в ценности такого лечения, если опускаетесь до обычной старосветской болтовни, бросаете слова на ветер, если вас удовлетворяет разговор вместо диффузора! Видимо, вы прекрасно знаете, что психимическая победа - это обычный обман, что вы в одиночестве останетесь на поле битвы словно триумфатор с изжогой".


Фармакократия


Однако власть достается дороговато - она оболванивает.

Фридрих Ницше


Профессор Троттельрайнер так определял форму правления в мире будущего: "Фармакократия - это психимократия, основанная на кремократии - вот девиз нашей новой эры. Власти галлюциногенов сопутствует коррупция, выражаясь проще".

В интервью, которое Лем дал Питеру Свирскому (публиковалось под названием "Мысли о литературе, философии и науке"), писатель так говорил о сути психимического обмана:

"В своих художественных произведениях я всегда прилагаю усилия, чтобы меньше использовать технологическую профессиональную лексику, насколько это возможно. Зачем вводить кибернетическую технологию, запутываться в специальных терминах, усложнениях и тому подобном, когда вы можете "изобрести" лекарство, вызывающее хорошее настроение, "смягчитель", или что-то вроде этого. Но есть совсем другой аспект "Футурологического конгресса", который также нужно учитывать. Как стали замечать критики в последние годы существования коммунизма в Польше, центральной темой романа является как раз то, с чего вы начали разговор: наслаивание иллюзии и обмана, неправда реальности, которая рисует данную цивилизацию великолепной, в то время как на самом деле она не является никакой другой, кроме как ужасной.

Если следовать этой интерпретации, мой роман - почти игра, которую вело оруэлловское польское правительство, стараясь убедить нас, что в то время, когда мы жили в богатстве и счастье, Запад погибал в нищете. В Польше всегда было трудно найти людей, заблуждавшихся на этот счет, но многие граждане Советского Союза верили в это долгое время. Конечно, это самая суть психимического мира, который я описал в "Футурологическом конгрессе", только роль, выполняемую в нашем реальном мире обычной лживой пропагандой, в романе играли психимические технологии. Соответственно, это особенное решение в виртуальной реальности - в каком-то смысле также и метафора, которую не следует всегда воспринимать буквально".

Дэвид Дойч в книге "Начало бесконечности" отмечал, что "наше восприятие мира - форма визуализации виртуальной реальности, которая происходит целиком в мозгу". Все мы живем в некоторой действительности, которая отчасти является отражением окружающей среды, а отчасти - додуманным нами приложением к этому отражению, и границы между тем, что мы видим, и тем, что мы придумываем, зыбки и неопределенны. Именно об этом напоминает нам замечательное произведение Станислава Лема.


Виктор ЯЗНЕВИЧ

"Возвращение со звезд" в СССР


В статье использованы документы 1963-65 гг. (Письма С. Лема переводчикам и предисловия С. Лема к роману "Возвращение со звезд" - на польском языке, аннотация романа "Возвращение со звезд" и письмо З. Файнбургу- на русском языке), обнаруженные автором в домашнем архиве С. Лема.


Свой роман "Возвращение со звезд" Станислав Лем завершил в 1960 году - еще до полета Юрия Гагарина. В романе герой возвращается из космической экспедиции, причем за счет того, что полет осуществлялся на околосветовой скорости (всего лишь на 0,3% меньше скорости света), за 10 лет пребывания героя в космосе на Земле прошло 127 лет. Ориентировочно описываемые в романе события происходят после 2250 года (исходя из упоминания, что "работы Абеля и Кронекера сегодня так же хороши, как четыреста лет назад" и годов жизни математиков Нильса Абеля (1802-1829) и Леопольда Кронекера (1823-1891)). Книга была издана в варшавском издательстве "Czytelnik", печать была завершена в октябре 1961 года).


Рис.1. Первое издание романа


В СССР в октябре 1961 года прошел XXII съезд Коммунистической партии Советского Союза, который принял новую редакцию Устава КПСС, включившую Моральный кодекс строителя коммунизма, и Третью программу КПСС, завершившуюся знаменитой фразой: "Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!". Понятно, что это однозначно накладывало ограничения на произведения писателей-фантастов: описывая отдаленное более чем на поколение будущее Земли автор обязан был описываемые события представлять в коммунистическом обществе (и никакой альтернативы!).

В это же время в СССР росла популярность Станислава Лема: были изданы романы "Астронавты" (1957, тираж 90 тыс. экз.; 1960, 75 тыс.), "Магелланово облако" (1960, 215 тыс.; 1963, 100 тыс.), "Солярис" (В сборнике "В мире фантастики и приключений", 1963, 200 тыс.), сборники рассказов "Вторжение с Альдебарана" (1960), "Звездные дневники Ийона Тихого" (1961, 115 тыс.), "Формула лимфатера" (1963, 130 тыс.), "Бессмертная душа" (1963, 114 тыс.), много рассказов было опубликовано в различных журналах.

В 1962 году переводчики Евгений Вайсброт и Рафаил Нудельман приступили к работе над романом "Возвращение со звезд" и уже в начале 1963 года при посредничестве Ариадны Громовой отослали перевод романа Лему, письменно задав ряд вопросов (поэтому некоторое время Лем считал Громову переводчицей романа). Получили от Лема ответ, из которого приведу небольшой фрагмент (из письма в адрес Громовой от 12.03.1963): "Написание фамилий может быть таким, как предлагаете. (...) AenAenis можно фонетически передать как "АэнАэнис" (это Эн [переводчики предлагали "Эн Энис" - В.Я.] отсылает скорее к английскому имени, соответствующему нашему Анна), тем более, что это "Аэ" прекрасно и присутствует в названии романа Толстого ("Аэлита")". Тогда же переводчики попросили Лема написать предисловие, что он и сделал (причем Лем вынужден был написать два предисловия (по 1.5 стр. текста) - для изданий романа на русском и на украинском языке, перевод на который выполнялся в то же время), а сами написали аннотацию (4 стр. текста) и начали обращаться в издательства с предложением опубликовать роман. А так как в романе будущее было представлено явно не коммунистическим, то аннотацией попытались это обосновать, сгладить: "(...) Мир Земли через двести лет. По нашим представлениям это мир коммунизма. Мы совершаем психологически понятную ошибку, перенося эти представления на мир, созданный Лемом. Будущее в фантастике Лема - не попытка предсказания того, что будет через двести лет. Это - познавательная модель мира. (...) Это не возвращение в коммунизм. Это возвращение к началу пути. (...) Лем беспощаден к человечеству, как Достоевский к человеку. Из любви к людям он не хочет унизить их обещанием легких путей. Он предостерегает от легкости, от безмыслия, от рассудочной кастрации души, от мещанского коммунизма. Его герои - люди в лучшем смысле слова. Они любят, страдают и борются. Они побеждают даже ценой поражения и смерти - она утверждает их высшую человечность. Их возвращение со звезд - возвращение от иллюзий. В мире, куда мы вернемся после лемовских испытаний, многое нужно начинать сначала. Лучше сделать это сразу, здесь и сейчас. Здесь наш дом. Здесь и будем строить".

"Пристроить" "некоммунистический" роман Лема не удавалось, о чем Громова информировала Лема, а Лем - иного своего адресата - переводчика Дмитрия Брускина в письме от 23.10.1963: "Громова, переводчица "Возвращения со звезд", мне написала, что роман затормозили и как-то протолкнуть его невозможно. Ух, как это тяжело идет". А Громовой 18.03.1964 сообщил информацию от Брускина: "Мне Брускин написал, что в планах львовского издательства фигурирует мое "Возвращение со звезд" - тиражом 65 000 экземпляров. Одновременно эту книгу будет издавать какое-то литовское издательство. Это очень странно: на Литве можно, во Львове можно, а в Москве нельзя? Не могу это понять".

О самом романе Лем делился со специалистом по научной фантастике социологом Захаром Файнбургом (в 1964 году заведующим созданной им кафедрой основ научного коммунизма Пермского политехнического института) в письме от 21.04.1964 (приводим текст Лема без редактирования): "Что же касается "Возвращения со звезд", то там, так сказать, никакого "истинного коммунизма" нет, а есть только что-то вроде его "американской", как бы дегенерированной формы. Но это только было методом, принятым из других соображений: хотелось показать на конкретном примере (т.к. в искусстве конкретное является всегда главным) каким опасным является путь биологической (или психо-физио-логической, но это одно и тоже) переделки окрепшей в эволюции, данной эволюцией - формы "homosapiens". А вообще, когда я эту книгу писал, меня волновало несколько других еще вопросов (пример: возможно ли возвращение космонавтов после долгого полета, в смысле вращивания их в новые, им незнакомые жизненные условия, итпитд). Но я никогда не разрешил бы никому, чтобы взгляды героев романа можно толковать как мои личные взгляды на будущее".


Рис.2. Фрагмент письма З. Файнбургу от 21.04.1964.


В 1964 году в Москве в издательстве "Молодая гвардия" решили издать "Библиотеку современной фантастики" в 15 томах, отводя по тому на каждого автора и одним из таких авторов предполагался Лем. Встал вопрос о составе "лемовского" тома. Поинтересовались мнением Лема, которым он поделился с Брускиным 09.06.1964: "Считаю, что следует - принципиально - печатать то, что еще нигде у вас (моего) не издавалось. Так что лично я желал бы увидеть "Возвращение со звезд". (...) Обращаться к издателям я могу исключительно тогда, когда они ко мне обращаются за советом. Но если б я опасался, что кто-то хочет без моего согласия каким-то образом переделать мое произведение, если бы была реальна такая опасность, тогда мог бы и сам первым написать, но только в исключительном случае и с учетом обстоятельств. Поэтому, как правило, я не вмешиваюсь в издание моих вещей, тем более не могу это делать на вашей территории, где вообще права автора (иностранного) не охраняются и все зависит от доброй воли издательства. Кроме этого, обращу ваше внимание на то, что такое мое обращение ничего бы не дало. Год с лишним назад Громова попросила меня написать предисловие к "Возвращению со звезд", такое вводящее, объясняющее итд, итп. И это тоже не помогло. Издатели сделают то, что захотят".

А в это же время - 22.07.1964 - в Вильнюсе в издательстве "Vaga" был подписан к печати на литовском языке роман "Возвращение со звезд", а затем напечатан тиражом 15 тыс. экз. - без какого-либо Предисловия. Лем написал Громовой 20.11.1964: "Получил сейчас на литовском книги "Возвращение со звезд", точно не знаю, но насколько помню, в этом году роман также должен быть издан в Украине; таким образом, остается только Российская Федерация; странно, что одно дело - союзные республики, а совершенно иное - вы; Москва казалось бы здесь должна быть предводителем...". (Добавим, что во времена СССР роман был издан еще на эстонском языке в Таллинне - в 1976 году тиражом 50 тыс. экз. - тоже без предисловия.)

Рафаил Нудельман в 2006 году вспоминал: "Директор издательства испугался Лема, который свободно - слишком свободно даже по меркам тогдашней советской оттепели - рассуждал о социально-психологических проблемах будущего, а о коммунизме даже не упоминал. В общем, лемовский том могли и зарубить. [Бела] Клюева срочно собрала заинтересованных: Аркадия [Стругацкого], Ариадну [Громову], нас с Женей [Вайсбротом], и в ходе "мозгового штурма" была рождена идея - Лема должен рекомендовать советскому читателю кто-нибудь очень весомый. Сначала думали о каком-нибудь академике, но тут второй советский космонавт Титов обмолвился в газетном интервью, что он страстный поклонник Лема, и было решено обратиться за предисловием к нему. Космонавт товарищ Титов милостиво согласился поставить свою подпись под написанным нами предисловием, директор был побежден, том с нашим переводом появился, и космонавт товарищ Титов, позвонив в редакцию, затребовал причитающийся ему гонорар" (Лем С., Нудельман Р., Лабиринты и маски: Письма и статьи. - Иерусалим: Млечный путь, 2021, с.296). Об этом же вспоминала Бела Клюева: "Роман Лема "Возвращение со звезд" вызывал у нас опасения - как бы не зарубили "наверху". Мы решили подкрепить свои позиции предисловием непререкаемого авторитета. Один мой старинный друг имел доступ к Герману Титову - это знакомство я и решила использовать. Сам текст нужного нам предисловия написал Р. Нудельман. Г. Титову осталось только подписать его, что он и сделал" (Клюева Б., Здравствуйте, я ваша бабушка! - Если (Москва), 2003, No3). Предисловие Титова (Нудельмана) завершается словами: "В своей книге Лем чутко уловил идущий уже и сегодня спор не между сторонниками коммунизма и его противниками, а между теми, кто ищет в коммунизме только тихий "рай", и теми, кто видит коммунизм как сложное, героическое, великое время. Книга Лема не только предостережение. Пожалуй, главное в ней - утверждение подлинного в человеке вопреки мнимому, ложному, страстный призыв к жизни, пусть трудной, сложной, но достойной человека коммунистического завтра".

Параллельно с подготовкой книжного издания сокращенный (очень незначительно) вариант романа был опубликован в журнале "Молодая гвардия" (1965, NoNo3-5) с послесловием "Нет, к звездам!" писателя-фантаста Анатолия Днепрова, в которой он отметил: "Благополучие, грядущее вместе с небывалыми успехами современной науки и техники, может оказаться в неразумных руках! (...) В кастрированном мире потонувших в технике мещан герои звездного подвига не находят себе места, их гнетет сиропное благополучие, струящееся отовсюду, они бунтуют против того "прогресса", который привел человечество на грань полного физического и духовного вырождения. Писатель с нескрываемой горечью, дотошно, шаг за шагом анализирует порочность всей концепции искусственного человеческого счастья, которое якобы заготовлено людям начавшейся сегодня промышленной революцией. (...) Роман Станислава Лема имеет два плана. Это одновременно и роман-памфлет и роман-противопоставление" .

За публикацией в журнале вышло несколько рецензий, в том числе в журнале "Новый мир" (1965, No11) рецензия Захара Файнбурга "Зачем нужны звезды", в которой автор пишет: "Коммунизм разрешит проблему экономического изобилия и вместе с ней много других, тесно с ней связанных. Но современному обывателю коммунизм представляется вообще райской идиллией покоя, абсолютной социальной гармонией, царством неподвижности на кисельных берегах молочных рек. А это уже вздор, иллюзия. Ибо достижение изобилия - это не только цель, но в такой же мере условие для решения главных задач коммунистического общества. (...) Мир изобилия, изображенный Лемом, - это мещанская, мелкобуржуазная интерпретация изобилия, мещански застывший рай, в котором нет главного - духовного изобилия интересов, поднимающихся над обыденным. Мир розовый, уютный - и страшный, страшный своей косностью, неподвижностью, расчеловеченностью. Когда обеспечено материальное изобилие, духовные помыслы людей должны подняться до "звездного" уровня - тогда, и только тогда, они останутся подлинно человеческими...".

Том 4 "Библиотеки современной фантастики" из произведений С. Лема "Звездные дневники" (Путешествия 7, 12, 14, 22, 23, 24, 25, 26 и Спасем космос! -переводчик всего Д. Брускин) и "Возвращение со звезд" (переводчики Е. Вайсброт и Р. Нудельман) с предисловием "Пути к неизведанному" Г. Титова был подписан к печати 30.10.1965 (редактор Б. Клюева) и издан тиражом 215 тыс. экз.

Предисловие Лема опубликовано не было, но цитировалось - в Томе 1 "Библиотеки современной фантастики" (составленном из произведений Ивана Ефремова) во вступительной статье Е. Брандиса и В. Дмитриевского "Путешествие в Страну Фантастики": "Сам Лем в предисловии к русскому изданию ["Возвращения со звезд"] так раскрывает замысел своего произведения: "Я хотел написать повесть о будущем, но не о таком будущем, которого я бы желал. Следовательно, о таком, которого нужно остерегаться". Серьезной опасностью писатель считает разные варианты представлений о "розовом будущем": "Там, где все достается без труда, - пишет он, - все ценности утрачиваются. Правда, мир без риска - это мир без страха, но зато и без смелости. И, наконец, человек, если его одним усилием преобразить в ангела, превратится в существо, которое заодно освободится не только от страданий и трагедий, но также и от надежд и стремления достигнуть более трудной цели"". Три последних предложения - готовые афоризмы.

(В скобках вспомним об одном упоминаемом выше персонаже романа - артистке реала AenAenis, которую Лем предлагал называть АэнАэнис, а у переводчиков был вариант Эн Энис - и именно под этим именем она повилась в романе в журнальной публикации. Но в промежутке между отправкой сокращенной версии романа в журнал и подписанием книги в печать в письме Вайсброту от 05.03.1965 Лем настоял на своем: "Аэн, а не Эн потому, что Эн свидетельствует, что ее полное имя Ann (английский аналог имени Анна), но ведь она не была Анна" - и уже в книге артистка выступает под именем АэнАэнис.)


Рис.3. Письмо Е. Вайсброту от 05.03.1965.


В Украине роман был опубликован также в 1965 году также с предисловием также не Лема, а специально написанным для книги (Лем Станiслав, Повернення з зiрок / Передмова Д. Затонського "Новий роман Станiслава Лема". - Львiв: Каменяр, 1965, 220 с.). Тираж - 47 тыс. экз. (через несколько лет последовали переиздания: 1970 - 100 тыс экз., 1976 - 165 тыс экз.). Предисловие "Новый роман Станислава Лема" автор Дмитрий Затонский (в то время заведующий отделом зарубежной литературы в Институте литературы им. Т. Шевченко АН УССР, впоследствии директор этого же института, в 1990 году ставший академиком Национальной академии наук Украины) завершил следующим образом (перевод с украинского): "Это в какой-то степени роман-полемика, полемика с теми, кто утверждает, что высокое развитие техники, характерное для некоторых буржуазных стран уже сейчас, само по себе приведет общество к полному обеспечению всех потребностей, к идеальному будущему. Нет, и это отрицает своим романом автор, техника - это еще не все, так же, как и материальная жизнь. Они не исчерпывают всего понятия "человек". Только то общество, которое главной своей задачей ставит воспитание человека, может одержать победу в будущем. Мы знаем, что такое общество - это наше, социалистическое, что Программа нашей партии направлена на всестороннее развитие человека. И хотя ни слово "социализм", ни слово "коммунизм" ни разу героями романа не произносятся, читатель приходит именно к такому выводу, ибо писатель сам подходит к нему. Роман очень актуален также потому, что в нем много внимания уделено проблеме мира. Это только благодаря длительному миру на Земле стал возможным такой высокий материальный уровень жизни, такое грандиозное строительство и покорение природы. Итак, этот роман утверждает необходимость мира. Но достичь его, ничего при этом не потеряв, можно только социальными путями, никакие биологические прививки для этого не годятся. Люди должны прийти к нему путем борьбы сами".


Издания романа в СССР на разных языках


Рис.4. На литовском, 1964.

Рис.5. На русском, 1965.

Рис.6. На украинском, 1965

Рис.7. На эстонском, 1976.


Роман разошелся по стране, даже успел попасть в руки председателя Совета главных конструкторов СССР Сергея Павловича Королева, умершего 14 января 1966 года во время операции, а Том 4 "Библиотеки современной фантастики" с романом "Возвращение со звезд" находился в больнице на его прикроватной тумбочке (сейчас эта книга находится в Доме-музее Сергея Королева в Москве). Попала эта книга и к "ответственным товарищам", следящим за исполнением принципов социалистического реализма и партийности в литературе. 5 марта 1966 года появилась Записка Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС "О недостатках в издании научно-фантастической литературы", в которой говорилось и о творчестве Лема, а именно: "По мнению литераторов А. Громовой, Р. Нудельмана, 3. Файнбурга основоположником "философской" фантастики является современный польский писатель Станислав Лем. В его многочисленных романах и повестях (...) будущее коммунистическое общество представляется абсолютно бесперспективным и вырождающимся. Каково главное кредо С. Лема в изображении будущего человечества? Человек, по мнению писателя, в конце концов создаст такую совершенную технику, которая будет делать за него все. От человека, чтобы жить, не потребуется никаких усилий, никакого напряжения, никакого героизма. В результате полностью механизированного комфорта человек превратится "в существо разленившееся, изнеженное, несамостоятельное". Перед человечеством стоит дилемма: либо человек создаст условия абсолютного комфорта и абсолютной безопасности, и тогда он выродится, либо он сможет создать идеально обслуживающий его кибернетический мир, и тогда он слаб и ничтожен, хотя и останется человеком. И вот, усвоив эту "философию", полную пессимизма и неверия в силу разума, представители отечественной "философской" фантастики вступили в противоборство с идеями материалистической философии, с идеями научного коммунизма". Этот более чем десятистраничный текст, в котором далее главным образом критиковались произведения братьев А. и Б. Стругацких, заканчивался рекомендуемыми к исполнению мероприятиями, на что была получена резолюция "Согласиться" ответственных секретарей ЦК КПСС. Среди мероприятий было и предложение Комитету по печати при Совете Министров СССР "навести надлежащий порядок в издании литературы по научной фантастике как в центре, так и на местах". В приведенном выше фрагменте Записки речь главным образом идет именно о романе "Возвращение со звезд". Больше во времена СССР на русском языке этот роман Лема не издавался. Но в 1989 году на Ленинградском телевидении (Главная редакция для детей и подростков) по мотивам романа был поставлен телеспектакль "Возвращение со звезд" в шести частях общей продолжительностью 3.5 часа, режиссеры В. Латышев и О. Ларионов, в главной роли Валерий Соловьев, в музыкальном оформлении использовалась музыка британской рок-группы "PinkFloyd" из альбома "TheDarkSideoftheMoon". После распада СССР - в России - роман был издан более 30 раз в двух разных переводах общим тиражом 370 тыс. экз.

Тем, кто еще не прочитал роман "Возвращение со звезд" - самое время это сделать, кто читал - освежить в памяти. И начать можно с авторских - Станислава Лема - предисловий к роману, написанных 60 лет назад и наконец-то попавших к своим адресатам - русскоязычным и украиноязычным читателям.


Станислав ЛЕМ

ПРЕДИСЛОВИЯ К РОМАНУ "ВОЗВРАЩЕНИЕ СО ЗВЕЗД"


I. Станислав Лем. Предисловие к русскому изданию "Возвращения со звезд"

Перевел с рукописи Виктор Язневич


Я думаю, что писатель не должен объяснять содержание своих книг. Он может только объяснить, чем руководствовался при выборе темы. Я хотел написать роман о будущем, но не о таком, которого бы хотел. А о будущем, которого нужно остерегаться. Фантазия может представить различные образы "черного будущего" - и ее вариантам посвящено немало произведений во всем мире. В них пишут о космических войнах, о галактических империях, о хищных и кровожадных цивилизациях. Но предупреждать о таком будущем было бы также банально, как объяснять, что человек не должен питаться ядами. Гораздо более опасным показался мне вариант "розового" будущего. Мечты о "рае на Земле" очень стары, восходят еще к "Утопии" Томаса Мора. Такие мечты часто высмеивались: например, Олдосом Хаксли в его "Дивном новом мире". Но Хаксли написал язвительный памфлет, полный дальновидной злобности. Книга его, какой бы ценной она ни была, не могла бы переубедить упрямого мечтателя. Он мог бы продолжать верить, что достаточно создать технически совершенную цивилизацию, в которой все будет чрезвычайно легко достижимо, в которой человек - благодаря биологическим знаниям - превратит себя в существо, не знающее никакой жестокости, что достаточно выполнить эти условия, чтобы на земле воцарился рай. Но ведь это не так; там, где все можно иметь без труда, ничто не имеет ценности. Мир без риска - это мир без страха, но и без смелости. И, наконец, человек, одним простым усилием превращенный в "ангела", - это существо, которое заодно избавилось не только от страданий и трагедий, но также и от надежды и упорства в достижении все более трудных целей. Наверное, такой мир имеет свои прелести, которых лишена любая "черная утопия". Разве это не было бы замечательно - иметь по желанию все цветы и чудеса в любом уголке Вселенной? Предаваться играм, когда основы существования обеспечиваются непрерывным трудом автоматов? Не бояться коварной ревности, враждебности любого другого человека, ибо наука привела к тому, что никто никому не может причинить вреда: даже мысленно, поскольку в зародыше была предотвращена материальная возможность такой мысли. В то время, когда расшифровывается информация, содержащаяся в наследственной плазме, когда начинают говорить о реальных возможностях "автоэволюции", то есть о планируемой биологической перестройке человека, такие мечты перестают уже быть чистой фантазией.

Вот почему я выбрал эту тему, тему предательского мечтания, пустоту которого нужно знать досконально, чтобы отвергнуть. "Возвращение со звезд" - это попытка представить такое будущее. Я старался быть честным: я не хотел создавать карикатуру или памфлет-гротеск. Я дал этому "будущему", в меру сил, полную возможность показать, что это такое на самом деле, каким оно может быть. Не могу судить, насколько мне это удалось.

"Возвращение со звезд" также должно было стать книгой о дружбе и любви. Но причины, побуждающие человека писать о первом и втором, наверное, излагать не нужно. Добавлю (раз уж я коснулся истории создания этой книги), что мне труднее всего было ее закончить, потому что герой мой - скажем так - восстал против моих замыслов. Я не знаю, удалось ли мне сделать его окончательное решение правдоподобным, но ни он, ни я не могли поступить иначе, чем это представлено в романе.

Краков, в марте 1963


Станiслав Лем. Передмова до укра╖нського видання "Повернення з зiрок"

Переклав iз рукопису Андрiй Павлишин


Чому я написав цю книжку? Часи, в якi ми живемо, сповненi тривоги, зумовлено╖ загрозою вiйни. Ми переконанi, що ╖╖ вдасться уникнути, i всi ми працю╓мо задля миру. Але дедалi новi загострення мiжнародно╖ ситуацi╖ спонукають людей мрiяти про майбутн╓ як про "рай на Землi", де втiляться сподiвання на вiчне блаженство, де все буде можливе, а водночас нiщо не загрожуватиме небезпекою. Такi мрi╖, хоча й психологiчно зрозумiлi, все ж ╓ ваганням вiд однi╓╖ крайностi до iншо╖. Геть "рожеве" майбутн╓, позбавлене будь-яких конфлiктiв, завжди здавалося менi непорозумiнням: тi, хто його бажають, не усвiдомлюють, до яких реальних результатiв це призведе. Тому я вирiшив описати саме таке "рожеве" майбутн╓, щоб показати, що воно не ╓ метою, гiдною досягнення. Впертий мрiйник гада╓, наче вистачить створити технiчно досконалу цивiлiзацiю, де все буде напрочуд легко досяжним, де людина, завдяки бiологiчним знанням, перетворить себе на iстоту, котрiй не знана жодна ╜валтовнiсть, - i на землi запану╓ всезагальне щастя. Але це ж бо не так. Там, де все можна отримати без зусиль, нiщо не ма╓ цiнностi. Свiт без ризику - це далебi свiт без страху, але й без вiдваги. Зрештою - людина, котра завдяки однiй простiй процедурi перетворю╓ться на "янгола", ╓ iстотою, яка в один мах позбавила себе не лише трагедi╖ та страждань, але й надi╖ та жертовностi. Безумовно - такий свiт ма╓ для нас певну принаднiсть, особливо сьогоднi, коли Земля все ще не влаштована так, як нам би хотiлося. Хiба не було б чудово - отримати на першу ж вимогу всi дивовижi чи квiти з будь-якого куточка Космосу? Бавитися в iгри, а тимчасом базовi екзистенцiйнi потреби забезпечуватиме невтомна праця автоматiв? Не боятися ревнощiв чи ворожнечi з боку iншо╖ людини, адже наука призвела до того, що нiхто нiкому не може завдати шкоди, навiть у помислах, позаяк матерiальна можливiсть таких думок знищена в зародку?

Але це лише iлюзi╖. Людина не може перекласти вiдповiдальнiсть за напрямок свого шляху в металевi руки автоматiв. I вона не повинна вiдмовлятися вiд усiх суперечностей сво╓╖ людсько╖ сутностi, бо цiна, яку ╖й доведеться заплатити за "янгольську" досконалiсть, - це не самi лише вади i хиби, а вся ╖╖ людська сутнiсть.

У нашi днi розвиток технологiй, передусiм кiбернетики, зробив цiлком фантастичнi колись перспективи "автоматичного раю" реалiстичнiшими. Водночас розвиток бiологi╖, особливо вiдчитування iнформацi╖, що мiститься в спадковiй плазмi, дозволя╓ задуматися про шанси "автоеволюцi╖", тобто планомiрно╖ перебудови людського виду. Таким чином, певною мiрою вже закладенi матерiальнi пiдвалини для марень про "рай на Землi", який - у спосiб, описаний вище, - ймовiрно, можна було б створити. Так, його можна створити, але робити цього не конче. Наступне столiття буде епохою дедалi бiльшо╖ технологiчно╖ свободи, тобто, людина матиме дедалi бiльше свободи у виборi свого майбутнього шляху. Безумовно, вона перекреслить i вiдкине технологiю вiйни, технологiю руйнування, але вона також мусить вiдкинути фальшивий iдеал "споживацького раю", тим небезпечнiший, що вiн спокуша╓ фальшивими мiражами позiрного всезагального щастя.

"Повернення з зiрок" - це спроба представити саме таке, здавалося б, iдеальне майбутн╓, якого слiд остерiгатися. Менi не хотiлося висмiювати його, написавши карикатуру чи памфлет. Я в мiру сво╖х можливостей дав цьому "майбутньому" всi шанси показати, яким воно ╓ насправдi, яким воно може бути в очах людини, котра не перетворилася на "янгола", а ╓ такою ж, як i ми з вами. Принаймнi, таким був мiй намiр. Чи вдалося менi його втiлити - судити Читачам.

Кракiв, квiтень 1963


Леонид АШКИНАЗИ


НА СТЕНЕ - РЕПЛИКИ И ЭМОЦИИ


Объект изучения


Стена дома, крышка стола в учебном заведении, асфальт мостовой - естественные места для общения людей посредством "оставления следа", то есть организации текстов и изображений. Что касается технической реализации, то она не исчерпывается нанесением надписи и рисованием - текст может проектироваться источником света на мостовую (реализовано), выстраиваться светящимися окнами в ночи (реализовано), или микродронами, управляемыми ИИ или ЕИ (кажется, еще нет). Любое высказывание имеет автора и обращено к кому-то. Мы можем получить информацию об авторе, потому что высказывание несет в себе эту информацию. Но мы не знаем, к кому оно обращено; можем лишь построить гипотезу на основе модели автора. Можно было бы притулиться поблизости от граффити и, заметив, что прохожий тормозит, схватить несчастного и предложить ему социологическую анкету в 300 вопросов. Но такое исследование требует больших ресурсов и чревато.


Идеальной была бы ситуация, когда тот, к кому обращено послание-стимул, идет навстречу социологам, и сам оставляет ответное послание-реакцию, причем так, что о стимул и реакцию можно идентифицировать. В этом смысле полное уничтожение, закрашивание того, что было написано ранее, не является нашим объектом, хотя оно тоже след - мы понимаем, что здесь что-то было, но не понимаем, что именно. Мы даже не можем быть уверены, что оно было - может это не закрашивание, а игра в него (об этом ниже). Попутно заметим, что элемент диалога, когда стимул и реакция вполне очевидны, может быть и не на стене, вот два примера.


Рис А1


А2


Однако мы ограничимся запечатленным на поверхностях - стенах, столах, мостовых. Это субкультура граффити, она делится на две ветви. Одна - большие и яркие картинки, иногда согласованные с властью, иногда высокохудожественные, иногда вызывающие раздражение граждан, привыкших к серости, однообразию и единообразию. Это направление сформировалось в течение прошлого века, признак таких граффити - сплошное покрытие основы, либо фоном, либо самим изображением (из букв, если они используются, также делается картинка). Содержательная статья о субкультуре граффити есть в Википедии; не менее интересна статья на Неолурке (в случае восстановления основного Луркоморья она будет и там). Субкультура демотиваторов, о которой мы ниже кое-что скажем, относится к граффити этой ветви с уважением, вот пример.


А3


Другая ветвь граффити - нацарапанные чем-то острым или написанные непонятно чем, кривые и косые строки, несущие нам боль и восторг, радость и гнев их авторов. Объектом рассмотрения будут граффити именно этого типа, причем не потому, что им 30 тысяч лет, а по более простой причине. Потому, что наличие сплошного покрытия основы, и явная претензия на искусство не оставляет места для того, что мы хотим изучать - то есть для ответной реплики, для реакции.


Граффити с диалогом, то есть с зафиксированными стимулом и реакцией, составляют некоторую часть граффити этого типа, то есть "нацарапанных", но их долю определить трудно. В частности, потому, что даже для расположенных рядом надписей на одну тему, когда связь ощущается, она не доказуема. Конкретно, при многолетних, но не систематических наблюдениях в Москве, дополненных информацией из интернета, нашлось около 200 объектов, которые можно уверенно назвать диалогом.


Исследователи не прошли мимо этой ветви субкультуры граффити. В русскоязычном интернете можно найти около десяти исследований, в том числе несколько серьезных студенческих, а также несколько милых работ школьников. В большинстве "взрослых" работ приводятся, естественно, исторические сведения, и далее - элементы классификации, соображения о психологии авторов, соображения о восприятии граффити, о связи типов граффити с районами города (центр, окраина, спальный район). Но для нашей темы важно не это, а то, что некоторые авторы указывают на коммуникативную роль граффити, и даже произносят слово "диалог". Однако дальше не идут.


Интернет принимает разделение граффити на две ветви, выражая это почти полным игнорированием направления "нацарапанных". Единственный заметный канал использования граффити этого второго типа в интернете - через использование их в качестве картинки в демотиваторах. Причем демотиваторное сообщество, если уж оно использует граффити, то предпочитает граффити с диалогом (70% случаев), и в этой ситуации почти всегда (90% случаев) "вступают в разговор". Мы видим определенное родство душ.


Демотиваторы сами могли бы быть материалом для исследования реплик, потому что многие из них - явно реакции. Например, стимул очевиден, если демотиватор связан с объектом большой культуры (книгой, картиной, песней, сказкой, кинофильмом), политическим или рекламным слоганом, распространенным выражением речи (в нашем архиве суммарно около 1000 демотиваторов этих типов). Однако в еще большем множестве случаев (чтение, образование и политика - суммарно около 9000 демотиваторов) связь просматривается менее четко. Решением могло бы быть разделение на реакцию на ситуацию вообще, и на реакцию на что-либо конкретное, но границу провести трудно. Например, ЕГЭ (в демотиваторах - постоянная тема для издевательств) - это образование вообще, или конкретное действие образовательной системы?


С точки зрения социологии наш объект, то есть реплики, плох тем, что стимул от нас не зависит - это не анкета, которую мы формируем сами, не вопрос в глубинном интервью. Этот недостаток свойственен всему методу контент-анализа. Который, однако, имеет ряд преимуществ по отношению к анкетным методам (например, отсутствие влияния не респондентов), и поэтому является в социологии общепринятым.


Принципиальным для социологии является вопрос "кого мы исследуем", то есть чем выделена исследуемая группа. В нашем случае можно сказать, что спонтанное, то есть без предъявления анкеты и хоть небольшого, но нажима со стороны интервьюера, создание реакции на стимул выделяет некоторую часть общества. Это люди, более настроенные на взаимодействие, и менее стеснительные, чем "в среднем". Относительная роль этой группы в социуме больше ее численности, и поэтому ее отличие от более широкой группы может указывать на направление эволюции общества.


Классификации объектов


Для исследования каких-либо объектов надо выявить их признаки и сформировать на основе признаков классификацию. Наш объект, реплики, можно классифицировать несколькими способами. Рассмотрим несколько вариантов классификации.


Классификация по месту нахождения, городу или организации. Например, граффити, которыми мы вообще располагаем, можно разделить на три группы:

- Москва, на улице,

- Санкт-Петербург, на улице,

- Москва, в покойном МИЭМе (1962-2012), Московском институте электроники и математики.

Среди граффити с диалогом, которые мы хотим изучить, граффити из Санкт-Петербурга и из МИЭМа мало, так что статистика невозможна, но соответствующие два примера приведем.


А4


А5


Попутно заметим, что разница между Москвой и Санкт-Петербургом - постоянная тема в демотиваторном сообществе, вот пример.


А6


Классификация по отношению может быть разной, причем детальность описания будет зависеть от объема выборки. Выборка наша невелика, всего около 200 картинок, поэтому используем самое грубое деление - отношение позитивное, нейтральное или негативное. При большей выборке было бы целесообразно использовать схему эмоций Экмана. Пример использования этой схемы для анализа граффити (хотя и не реплик) приведен в конце статьи.


Возможна классификация по источнику стимула,например, можно выделить граффити, объекткоторых - организации, которые массовым сознанием воспринимаются, как связанные с государством (общественный транспорт, коммунальные службы, партии, церковь), доля таких граффити - 21%, а что касается отношения - оно в этой группе негативно.


А7


Источником может быть производственная или торговая фирма; таких "фирменных" граффити 24%, они делятся на две равные группы - заклеивание, закрашивание и выцарапывание глаз (это первобытное, от сглаза) и общеизвестное хобби - выцарапывание, или более редкое - дописывание букв, вот соответствующие примеры.


А8


А9


Отношение почти всегда негативное, вот редкие примеры - нейтрального и позитивного.


А10


А11


Если рука уже поднялась приклеить на глаз, но внезапно обнаруживается, что глаза нет...


А12


... то клеим на другое важное место.


А13


В остальных 55% граффити этой группы, источник - физическое лицо, автор граффити. Эти граффити можно классифицировать и упорядочить по степени воздействия реакции на стимул, совершенно аналогично реакциям в обычном общении. Сравните "я ему тезис, он мне контртезис", "я ему слово, он мне десять", "я ему сдержанно, он в крик". "Государственные" и "фирменные" граффити классифицировать по степени воздействия на стимул было бы трудно, потому что их немного и диапазон реакций технически ограничен. А с граффити, объектом которых является физическое лицо или группа, это сделать можно. Разделим граффити на четыре группы по степени воздействия реакции на стимул.


Первая группа - влияние реакции на стимул отсутствует, то есть граффити-реакция располагается рядом с граффити-стимулом и с ней не смешивается. Это основной блок, 43% случаев, и именно в этой ситуации реакции можно разделить по отношению на позитивные (11%), нейтральные (10%) и негативные (22%). Вот примеры положительного, нейтрального и негативного отношения. Для равновесия с первым экземпляром, где отношение к стимулу позитивное ("таки да"), добавлен последний, где отношение негативное ("смерть фашистским мразям").


А14


А15


А16


А17


Негативных реакций (22%) вдвое больше, чем позитивных (11%), причем это реакция на стимул, исходящий не от государства или фирм, а от человека-графитчика, от "своего". Отношение частот реакции при согласии и при несогласии может использоваться как


социологический параметр


, характеризующий любую группу, от влюбленной пары до многотысячного коллектива фирмы. Равным образом этот параметр может характеризовать подгруппу, а для группы может быть важно различие по этому параметру ее подгрупп.


Вторая группа по степени воздействия реакции на стимул - влияние реакции на стимул имеется, восприятие стимула затруднено. То есть граффити-реакция является текстом, но надпись нанесена поверх граффити-стимула, 8% случаев, вот три примера. Причем, во втором случае похоже, что граффити-стимул сначала была зачеркана, а уже потом была нанесена надпись, то есть это комбинация этой группы и последующей. Возможно и расширение словаря, вплоть до анекдотической надписи "эта надпись перекрывает" (третий пример). Аналог в обычном общении - реакция на том же языке, с большей громкостью и экспрессией, возможно - с расширением словаря.


А18


А19


А20


Третья группа по степени воздействия реакции на стимул - влияние реакции на стимул имеется, восприятие стимула сильно затруднено, 4% случаев. То есть граффити-реакция не является текстом, а попыткой зачеркнуть, заштриховать. Аналог в обычном общении - крик с большей громкостью и экспрессией.


А21


Эти цифры позволяют нам ввести еще один социологический параметр, который на сайтах, как правило, отследить не удастся. На сайтах реплика-стимул не подвергается влиянию реплики-реакции, либо просто уничтожается. В нашем же случае видно, что даже при отрицательном отношении к стимулу (22%, 8% и 4%, итого 34%) мир граффити в 2/3 случаев реагирует цивилизованно - не зачеркиванием и закрашиванием, а возражением. Аналог в обычном общении - реакция на том же языке, примерно таким же тоном, с использованием примерно такого же словаря, без попыток "заткнуть рот".


Четвертая группа - влияние реакции на стимул имеется, однако восприятие стимула невозможно. То есть реакцией является закрашивание или уничтожение граффити-стимула. В этом случае установить граффити-стимул невозможно, и такая реакция является продукцией совершенно другой социальной группы. Аналог в обычном общении - реакция на другом языке, например, переход от разговора к драке; вот пример.


А22


Впрочем, культура граффити сумела обыграть и это, вот три примера.


А23


А24


А25


Использование списка эмоций Экмана


Приведем пример использования для анализа граффити списка базовых эмоций Экмана - печаль, горе, гнев, удивление, страх, отвращение, презрение, радость. Экман указывает на близость печали и горя, и в некоторых случаях рассматривает их как единую эмоцию. Аналогично он иногда поступает с удивлением и страхом, а также с отвращением и презрением. Сразу скажем, что все, приведенные ниже данные, можно представить и в этом формате, и общая картина при этом не изменится. Сопоставим частоты этих восьми слов - названий эмоций в русском языке (согласно О.Н.Ляшевской и С.А.Шарову, "Новый частотный словарь русской лексики") cколичеством страниц, на которых они есть в Интернете (запрос в Google без кавычек).


А26


Видно, что данные по Интернету неплохо согласуются с языком в целом, но есть два отклонения - в Интернете повышена частота "печали" и сильно повышена частота "горя". По-видимому, более непосредственная, более живая речь Интернета меньше стесняется этих чувств, нежели язык в целом, под которым словарь понимает и официальный, и литературный, то есть отчасти "прилизанный" язык. Эти данные согласуются с имеющимися в Словаре данными для устной речи - там частота "горя" также повышена относительно имеющихся данных по другим эмоциям.


Совершенно иначе выглядят данные по граффити. Миру граффити совершенно не свойственны страх и удивление, и больше, чем в Интернете, свойственна "радость". Заметим, что эта радость выражена в специфических граффити - в признаниях в любви, которые составляют половину персональных признаний. Если их исключить из рассмотрения, то уровень радости в граффити совпадет с таковым в Интернете. Итак, упрощенно можно сказать, что

- в обществе, относительно письменного языка, более высок уровень печали и горя,

- молодежи, причем той ее части, что пишет на стенах, мостовых и столах в родном вузе, не свойственен страх и удивление, и свойственна персонализованная радость.


Примеры граффити, по одному на каждую эмоцию (указана под изображением).


ПЕЧАЛЬ

А27


ГОРЕ

А28


ГНЕВ

А29


УДИВЛЕНИЕ

А30


СТРАХ

А31


ОТВРАЩЕНИЕ

А32


ПРЕЗРЕНИЕ

А33


РАДОСТЬ

А34


А теперь - дискотека! Так уж сложилось, что молодежь любит клеить смешные и загадочные стикеры на водосточные трубы, например - на здании Главпочтамта в Москве (левое фото). Но Система не умеет смеяться, а загадочное ее раздражает. И начала она борьбу, начала закрашивать, чтобы все было тупо, гладко, серьезно и ей понятно (фото в середине). Но не справлялась Система... или краска протухла, или кисти сперли... и пришлось Системе решить вопрос радикально (правое фото).


А 35


Дмитрий Стровский


"ДОЧКА" ПАВЛА ФИЛОНОВА.

ИСТОРИЯ НЕПОНЯТНОЙ ЛЮБВИ


С утра работа вновь не задалась.

Поначалу ему казалось, что виной всему несносная дождливая погода, подчинившая себе все его чувства. По петроградскому небу мчались под воздействием беспрестанно обрушивающегося ветра свинцовые облака. Они были настолько плотные, что их движение совсем не замечалось. Создавалось стойкое ощущение, будто облака повисли непреодолимой пеленой над нескончаемым пространством большого города - над всеми этими соборами, дворцами, арками, крышами многоквартирных домов, пригибая под собой все живое к земле и не давая ему распрямиться. Было неуютно и холодно.

По этой причине он не чувствовал в себе никакой возможности углубиться в выбранный сюжет.

И это несмотря на то, что он уже придумал название будущему полотну - суровое и непререкаемое: "Формула петроградского пролетариата". Он предвидел: его начнут упрекать за недостаточную поэтичность такого названия. Но в его сознании творца обозначенная формула наполнялась чуть ли не сакральным содержанием.

...Из непроходящей дымки выступают неясные фигуры пролетариев. Они идут вперед - решительно и целеустремленно, их ждут новые испытания - тот неизведанный мир, состоящий из крепких стальных конструкций, которые они непременно должны подчинить себе. Это может случиться не сегодня, но непременно произойдет - в полном соответствии с нынешней гигантской трансформацией реальности.

Он не переставал радоваться, как ребенок - тому, сколь новаторским смотрелся создаваемый им художественный мир.

...И все-таки он уже столько времени не может продолжить задуманную им картину. Ему вдруг вспомнились строки его друга футуриста Велимира Хлебникова, написанные за шесть лет до этого:


"Годы, люди и народы

Убегают навсегда,

Как текучая вода..."


Он, художник, тотчас ответил Хлебникову, что "воюет не за пространство, а за время", приближая будущую, по-настоящему свободную жизнь. Она сметет всю существующую несправедливость и создаст новые отношения, лишенные пороков. Но непременно оставит формулы - точные лекала, по которым и надо будет менять окружающую действительность.

Он и свои картины впоследствии предпочитал называть емко: "Формула Петрограда", "Формула революции, "Формула Вселенной"... Так, как будет строиться будущая жизнь.

Их было множество, таких "формул", разрушавших, по его мнению, традиционное восприятие жизни и изобразительного искусства.

Задачу, стоявшую перед собой, он сформулировал предельно жестко: обозначить свое понимание глобального хода истории. И сделать это посредством разных цветовых пятен - художественной основы своих полотен. В этих пятнах делались малозаметными, а часто чуть ли не растворялись в "молоке" фигуры людей и животных, но отойдя от картины чуть подальше, можно было увидеть целую сюжетную линию.

"От частного к общему", сформулировал он тогда свой подход к отображению мира.

Все это, однако, реализуется в его творчестве потом, в середине 1920-х и позже, когда он станет популярным в андеграундной среде тогдашнего СССР. А пока он мучился от невозможности выразить смысл "Формулы революционного пролетариата".

Он вновь всмотрелся в окно, по которому нескончаемыми ручейками текли собиравшиеся в целые струйки капли непрекращающегося дождя. Осенью 1921 года он расходился в Петрограде буквально на глазах, капель на стекле становилось все больше. Они жили своей, самостоятельной, жизнью, теми незримыми страстями, которые мог видеть лишь тот, в ком бушевали эти невидимые образы, не способные пока стать такой желанной для него картиной.


2

Из этого состояния его вывела трель звонка входной двери. В маленькой квартирке дома литераторов, не имевшей даже кухни, в которой он получил после гражданской войны комнату, звонки всегда разносились неугомонно и настойчиво. Из мебели в его жилище были лишь стол, панцирная кровать и пара стульев. За неимением большого числа предметов любой звук звучно и словно эхом расходился по всему помещению.

Он поморщился. "Кого это черт несет? - с неприязнью на весь белый свет озвучил он про себя - Итак на душе паскудно...".

Встав нехотя с табуретки, он направился открыть дверь. На пороге стояла немолодая женщина, одетая в поношенное платье, на ногах ее были домашние тапочки. Ему показались знакомыми это испещренное морщинами лицо. Где-то он уже видел эту женщину...

- Здравствуйте, Павел Николаевич, - озвучила та без всяких предисловий. - Я соседка ваша снизу, мне сказали, что вы хороший художник. Я слышала прежде вашу фамилию. И то, что вы рисуете очень необычно, тоже слышала. Вы ведь Филонов, верно?

Ах вот оно что, соседка... Ну да, они же не раз виделись в подъезде и в соседней булочной. Он даже иногда приветствовал ее кивком головы. Только тогда она выглядела получше, чем сейчас. Или ему просто казалось, что получше. А в этот раз - надо же - он и не узнал ее. Зачем она пришла в его махонькую комнату, выходившим в давным-давно нечищеный двор?

Все это с быстротой молнии пронеслось у него в голове, и он стоял, не очень уверенный в том, что надобно сейчас предпринять.

- Извините, что я вот так, без приглашения, и даже не представилась. Я Екатерина Александровна Серебрякова.

Она помолчала, словно не зная, что озвучить дальше. Потом собралась с силами и будто выдохнула на одном дыхании:

- Полчаса назад у меня муж умер. Медицинская бригада пока не приехала, да и не известно, когда приедет. Может, не откажетесь нарисовать покойного-то. Я не знаю, удобно ли вас просить об этом... - голос соседки в этот момент дрогнул.

Она не договорила, вероятно гадая про себя, согласится он на эту необычную просьбу или нет. Филонов в упор посмотрел на Серебрякову. Она отчего-то поглянулась ему, хотя, кажется, в ней не было ничего примечательного - совсем не молодая женщина, на лице которой скорбь. Что ж, житейское дело в этих обстоятельствах. Но что-то зацепило его, а что - он не мог ответить себе.

- Я, вообще-то, умерших не рисую, - сухо бросил Филонов. - Не было у меня такого опыта.

Аскетичное лицо женщины не выразило никакого разочарования. Она более ни о чем не попросила, просто постояла возле его двери еще несколько секунд, развернулась и начала спускаться по лестнице.

- Подождите, - окликнул ее Филонов. - Подождите... Я приду сейчас. Вы только место рядом с мужем освободите, чтобы я расположиться смог.

Потом, спустя годы, он не раз возвращался в мыслях к моменту их первой встречи. Почему он не отказал тогда Серебряковой? Филонов, сколько не силился, не мог внятно ответить себе на этот вопрос. Может, его подвигла к действию сама необычность просьбы, а может... В облике этой женщине было что-то незримо привлекательное. Будто Всевышний пометил ее особым состоянием духа, незримым для окружающих, но отчетливо заметном для художника Павла Филонова.

...Через несколько минут он был в квартире Серебряковой. Собственно, ее жилье и квартирой-то назвать было сложно. Ну да, чуть больше метров, чем у него, но - совсем не хоромы.

С собой Филонов взял карандаш и небольшой кусок ватмана. Екатерина Александровна хотела было предложить ему стакан чая, но он отказался. Без слов придвинул стоявшую неподалеку тумбочку, стоявшую подле кровати умершего, положил на нее принесенную бумагу и принялся за набросок. Работал жадно, безостановочно.

Уже через несколько минут на бумаге можно было распознать профиль умершего. Филонов поработал еще какое-то время, а потом посмотрев на Серебрякову, бросил: "Детали потом закончу". И засобирался домой.

- Сколько я вам должна-то? - спросила Серебрякова Филонова перед расставанием.

Тот отрицательно помотал головой: "Нисколько. Если добрым словом потом вспомните - так и хорошо".

На исходе того же дня принес Екатерине Александровне уже готовый рисунок. Сделанный портрет получился выразительным и естественным.

Она взяла его в руки, долго всматривалась в детали знакомого профиля. Потом, словно спохватившись, вновь пыталась предложить Филонову деньги, тот опять наотрез от них отказался.

- Не по-людски за такую работу деньги брать, - только и сказал. - Да и работа-то пустяшная. Не перестарался.

Она потом не раз вспоминала его слова. Всякий труд имеет свою цену, рассуждала про себя. Но переубедить Филонова в этом не смогла. Тот оказался несговорчивым, выглядел отрешенным и не был расположен к разговору.

На том и расстались.


3

А потом он стал заходить к ней.

В первый раз это получилось случайно, нелепо даже. Филонову потребовалась сковородка. Самая обычная, чугунная, которую можно было найти тогда в любом личном хозяйстве. У него самого тоже была сковородка, но она в тот вечер приказала долго жить. И что ему, скажите на милость, поделать в этой ситуации? Ноги сами собой повели к Серебряковой: может, выручит?

Та и выручила. Помимо объемной сковородки, лежавшей без дела в крохотном квартирном чулане, чуть ли не силой всучила ему полкастрюли наваристого борща. Рад Филонов этому был неимоверно. Денег у него ни тогда, ни прежде не было, обходился всегда ничтожно малым. На жизнь, правда, не сетовал - привык. Но и от борща отказываться не стал.

А Серебрякова была рада, что может хоть этим отблагодарить художника за портрет ее покойного мужа.

- Вы заходите, Павел Николаевич, - без обиняков и искренне сказала она. - Жизнь моя не бог весть какая, но зато библиотека неплохая имеется. - И Серебрякова показала рукой на комнату за закрытой дверью. - Мы ее многие годы с моим покойным мужем собирали. Еще когда в Лондоне жили.

- А вы что ж, из Лондона в Россию приехали? - недоверчиво переспросил Филонов.

- Ну да, оттуда. Я ж народоволка. Слышали о таких?

Филонов кивнул. В Академии художеств по курсу истории партии ему о них рассказывали.

- Я тогда от преследований царской охранки за границу бежала по поддельному паспорту, - продолжила Серебрякова. - Там и своего мужа встретила. Мы с ним литературу печатали, которая потом в Россию засылалась. Жили бедно, но мечтали о новом мире, который помогаем строить.

Она внезапно замолчала, а потом, устремив свой взгляд на Филонова, добавила:

- Приходите, коли желание будет. Взглянете на мои книжки.

Филонов кивнул головой: дескать, зайду как-нибудь. В глубине души он чувствовал себя не очень-то комфортно с Серебряковой. Взгляд ее был тяжел и колюч. Она совсем не улыбалась, смотрела с прищуром. Филонов хотя и выдерживал этот взгляд, но радости от него не испытывал. Вместе с тем он понимал, что лучшего для себя собеседника ему и не найти.

По правде говоря, его всегда раздражали никчемные разговоры, междусобойчики и многое другое, что неизбежно происходило среди людей от искусства. Ему было скучно на таких посиделках, да и неловко. Встречи эти готовились вскладчину, а у Филонова кроме хлеба и луковиц часто и не было ничего. Увещевания знакомых о том, что не худо бы ему продать несколько своих картин ради того, чтобы свести концы с концами, успеха не имели. Филонов решительно отказывался от этого, полагая, что негоже утаивать свои работы от зрителя, размещая их по частным коллекциям.

Он верил, что придет час, и он сможет организовать свою выставку, вот и в Петроградском совете его вроде бы заверили в этом.

Время, однако, шло, но никакой выставки так и не возникло. Филонов поначалу сетовал по этому поводу, а потом привык к такому своему существованию - безденежному, без какой-либо явной перспективы. Решил, однако, для себя, что пороги обивать не станет, потому как лишнее это - вымаливать что-то у новой власти.

Он бытовал уединенно и одиноко, рисуя почти без перерывов и сваливая все эти картины на пол - будто что-то ненужное. Отдельные холсты украшали стены его комнаты, но много ли их повесишь на гвозди в стесненных условиях. Так что многие его работы так и лежали одна на другой, замотанные бечевкой. Иной жизни для себя, как и ценности своего труда, он представить не мог.

Встреча с Серебряковой показалась ему важной и даже символичной. Уважил его все-таки пролетарский бог! И Филонов решил для себя, что зайдет к Екатерине Александровне вновь. Он придет к ней непременно со своим чаем, не желая одалживаться. И будет вести с ней разговоры о прошлом и настоящем, дабы те помогли ему в поиске новых сюжетов для своих картин. А чем черт не шутит!


4

Новая оказия для этого подвернулась на следующей неделе.

Филонов уже под ночь решил зажарить себе картошки. Днем он чаще всего без устали работал, некогда было даже об еде подумать. Но к вечеру голод отчетливо давал о себе знать, подбирался вначале незаметно, а потом накатывал все сильнее. Ему приходилось откладывать свои дела и идти на свою крошечную кухоньку - кошеварить. Вот и в этот раз: картошка на дне грубого деревянного ящика, стоявшего под столом, еще оставалась, а вот соли не нашлось. Окрестные лавки между тем были уже наглухо закрыты.

И тогда он вновь подумал о Серебряковой. Не выгонит, поди, в такой неурочный час. И не раздумывая, спустился к ее квартире.

Екатерина Александровна не только не раздосадовалась, увидев Филонова, но даже обрадовалась его приходу.

- А я все думаю, когда наведаетесь, - с порога ответствовала она, не спрашивая даже о цели его прихода.

- Ну вот, пришел - соли попросить. Не сердитесь уж на меня.

- Да на что сердиться-то, - пожала плечами Серебрякова. - Вы вот что... Проходите давайте. Я как раз вам одну книжку хотела показать. И ушла в комнату.

Филонов потоптался на пороге, а потом вошел в квартирку. Так и стоял на пороге, не зная, что предпринять в отсутствие хозяйки. Ждать однако пришлось недолго.

Серебрякова появилась вновь, держа в руке какую-то толстую книгу. Протянула ее Филонову со словами: "Это по поводу открытия лондонской галереи "Тейт" издано. Музей, помнится, великолепный. Пойдемте-ка на кухню. Вы посмотрите эту книгу, а я пока чай свежий заварю".

На кухне она поставила на плитку старый видавший виды чайник, достала печенье. Филонов же все это время перелистывал страницы объемного фолианта, всматриваясь в пейзажи Тернера. На некоторых задерживал свой взгляд, а потом молча вновь переворачивал страницы.

- Я как раз на открытии этого музея была в 1897-м, - озвучила Серебрякова. - Народу тогда много пришло - не протолкнуться. Все-таки событие для Лондона. Недавно на заседании общества политкаторжан я как раз на эту тему рассказывала. В следующий раз, если разговор там вновь зайдет об искусстве, непременно вас приглашу. Пойдете?

Филонов неопределенно пожал плечами, пролистал еще пару десятков страниц. Потом отложил книгу, задумался. "Нет, не то это все, - он вновь бросил взгляд на нее. - Мне тоже доводилось бывать в музеях Италии и Франции. Тогда, казалось, все это интересным, а теперь... - он обреченно махнул рукой. - Теперь иное искусство требуется. Бурное, стремительное - как сама наша жизнь. Все, что тут, в альбоме, красиво, конечно, но время иного ждет.

- Это чего же? - осторожно поинтересовалась у него Серебрякова.

- Революции духа, - уверенно озвучил Филонов. - Если жизнь ощутимо меняется, то и прежние стандарты искусства - это удел лишь историков. Изучать их, конечно, стоит - спору нет. Но художнику надо всякий раз время чувствовать, а иначе он и не художник вовсе, а ремесленник, способный только вчерашнее копировать.

- Ну да, время..., - не очень решительно протянула Серебрякова. - Только что значит "чувствовать" его? По-разному это бывает у людей, всех под одну гребенку не причешешь..

Она плеснула в чашку Филонова заварку и залила ее кипятком: "Вы пейте чай-то, пока не остыл. А у меня еще печенье есть. Так что угощайтесь.

Филонов взял с тарелки хрустящую печененку, разломил ее на несколько частей. Затем отхлебнул глоток чая.

- Чувствовать по-разному можно, это верно, - произнес он. - Только не забыть бы нам всем, ради чего мы живем сегодня. Вы вот о революции мечтали, как и я. Хотели, чтобы жизнь другой стала. Но ведь сегодня никто за нас путь к переменам не проложит. Вот я и пытаюсь найти для себя те формы ее отражения, которые бы подтверждали: по новой дороге мы идем. Старое не отрицаем, но и копировать его не будем. А ежели бесконечно повторять одно и то же - толку никакого не будет.

Филонов медленно разжевал кусочек печенья, лежавший перед ним, и добавил:

- Если хотите, я вам свои картины покажу.

- Хочу, - озвучила Екатерина Александровна.

- Ну, тогда подождите. - и сорвался с места.

Через несколько минут Филонов снова появился на кухне Серебряковой. "Вот, - стал разворачивать свои картины одну за другой. - Эту я еще в Париже нарисовал, а эту на фронте - "Германская война" называется.

Серебрякова отметила для себя, что манера изображения, использумая гостем, и впрямь необычна. На принесенных картинах не было даже намека на строгие классические линии. Все изображения состояли из точек - где-то поменьше размером, где-то побольше. Издалека они и не аидны были, а вот поднесешь нарисованное поближе к глазам...

Такого художественного стиля ей еще не доводилось видеть. Ее удивили и герои картин. Чаще всего с какими-то мрачными неестественными лицами, неестественными позами и движениями. Все это в совокупности создавало какие-то странные, но чрезвычайно необычные, влекущие к себе аллегории. Возникало ощущение, будто филоновские образы явились совсем из другого мира. Будто и не человек их писал вовсе.

Картины показались ей необычными, по-настоящему талантливыми. Таких она и не встречала прежде. Даже не слышала ни о чем похожем.

- Вы все это дома храните? - удивленно спросила она.

- Дома. А где ж еще хранить? Я пробовал в музеи свои работы отдать. Кое-что удалось пристроить, но чаще всего отказываются брать. Непонятны, говорят, ни сюжеты, ни техника рисования. А по мне, так все это очень современно. Видите, все из тумана проступает: люди, машины, птицы. Вот и наша жизнь сегодня такая же - зыбкая пока, неопределенная. Но дорогу она себе все равно пробьет, - уверенно закончил Филонов.

Они говорили еще долго. Им было интересно друг с другом. Серебрякова рассказывала о своей жизни в эмиграции, Филонов - о своем становлении как художника. В этом, чувствовали, было что-то общее - поиск себя в принципиально новых для себя обстоятельствах.

Расставались уже совсем поздно. Филонову показалось неловким более утомлять хозяйку своим разговором, сам и закончил его. Одновременно по итогам встречи ощутил, сколь близко ему все то, что она говорила - и о жизни, и об искусстве, и о взаимоотношениях людей.

Ему вдруг подумалось, что все это выглядит немного странным. У них двоих совсем разный жизненный опыт, да и старше его Серебрякова почти на двадцать лет. А вот надо же: как свежо все то, что она рассказывала, как небанально!


5

Отныне Филонов захаживал к Екатерине Александровне часто. Ему не переставали нравиться их разговоры. Он рассуждал вслух о своем методе отображения жизни, но больше все-таки слушал Серебрякову. Его необычайно привлекало восприятие той зарубежья - неторопливое, рассудительное. Эта тональность разговора невольно гасила его категоричность в оценках, заметную со стороны.

Он становился колючим и в других случаях - когда она пыталась поделиться с ним своей провизией. Видела неприкрытую бедность и неприкаянность Филонова, о которых он стеснялся говорить вслух и исподволь пыталась вручить ему то небольшой кусок сыра, то еще что-нибудь. Филонов артачился. Согласились на компромисс: Филонов будет отдавать ей деньги за эти передачи, как он иронично называл получаемую от Серебряковой еду. Он слюнявил химический карандаш и старательно что-то помечал в своем блокнотике. Через некоторое время приносил Екатерине Александровне деньги.

- Оставь, Павел, их себе, потратишь на что другое, - бросала она ему.

- Нет, Катя, милая, уж уволь. Если ты деньги не хочешь брать, я тогда и не приду более.

Какие-то средства Филонову удавалось зарабатывать в петроградских "Окнах РОСТа" и торговой рекламе. Сущие копейки, правда, но расплатиться за еду - и Серебрякова замечала это - для художника было делом принципиальным. "Когда он бывает не в настроении, то на малейшее замечание с моей стороны... рассердится и уйдет, - записала как-то в своем дневнике. - В нем довлеет дух. Павел Николаевич не от мира сего человек".

В дневнике она почти всегда называла его по имени-отчеству. И помечала не только сиюминутное. Видать, понимала, какого таланта человек перед ней и писала о Филонове как о человеке исключительном.

"Если бы он говорил не красками, пока еще, к сожалению, недоступными массам, а человеческим языком, он явился бы тем рычагом, который перевернул бы весь мир - и наступил бы рай земной..., она на секунду-другую задумалась. - Как никто не может определить, что происходит в настоящее время, так никто не может проникнуть в творения Павла Николаевича, потому что они носят в себе величие и тайну данного момента... Его расшифрует история".

Филонов тоже относился к Серебряковой с пиететом, но это измерение было отнюдь не глобальным, как у нее, а куда более личным.

Когда через три года после их первого знакомства, в 1924-м, они сошлись окончательно, став мужем и женой, Филонов воспринимал это как дар судьбы. Писал ей во время одного из краткосрочных отъездов из Ленинграда: "Катя, сам не знаю почему, но во мне растет чувство радости, что мы сошлись на свете и сдружились так крепко. Ты не зазнавайся, смотри. Подумаешь, какая радость, жил парень один и вдруг свалился ему такой властитель дум, как ты".

Наверное, ему казалось, что ее жизненный опыт и годы в эмиграции не чета тому, что видел он. И ее жизнь никогда не станет доступной ему. От того считал Серебрякову во всех смыслах старшей, более зрелой и осмысленной.

И впрямь странными были их отношения. Удивление многих вызывала не только большая разница в возрасте между Филоновой и Серебряковой, но абсолютная противоположность их характеров. Она часто была не в настроении, жаловалась на головную боль. Он в свои сорок ощущал себя куда бодрее, несмотря на то что временами голодал. Но даже после женитьбы тщательно следил за тем, чтобы не стать нахлебником у своей Кати, получавшей специальную пенсию как бывшая революционерка со стажем.

Специфичность их характеров ощущалась во многом. Они часто и не жили вместе. Несмотря на все увещевания Серебряковой, Филонов так и не переехал к ней со своим незамысловатым скарбом, продолжая проводить время у себя и там же нередко оставаясь на ночлег. Она поначалу недоверчиво любопытствовала, отчего так. Он отнекивался, ссылался на обилие своей работы. Бывали дни, когда Филонов и впрямь совсем не отдыхал, даже по ночам. Так что Екатерина Александровна вынужденно привыкла к таким отношениям с мужем. Их трудно было назвать даже гостевым браком. Филонов часто по-прежнему бытовал на одном этаже, она - на соседнем.

В общем, непонятно все это было - даже, кажется, для них самих. Наверное, солидный Катин возраст (а ей в момент соединения с Филоновым было уже почти 60) и не позволил разрушиться этим отношениям.

При этом Филонов был чрезвычайно нежен со своей женой: неизменно называл ее дочкой, что выглядело совсем уж нелепо, постоянно целовал и рисовал ее, забрасывал удивительными по своей нежности письмами, когда ему доводилось оказываться в отъезде.

"Хорошая доченька! - писал своей Кате Филонов. - ... Постоянно думаю о тебе, но мне этого мало, мне надо поглядеть на тебя, полюбоваться, поговорить... Твой верный Панька".

"Дорогая Катюша, - обращался художник к ней в другом своем письме, - доченька моя, солнце мое, радость ненаглядная... Встаю ли утром, или весь день, при любой работе, и когда спать ложусь - все, Катя, у меня из головы не выходит - будто вижу твою маленькую фигурку, не перед собой, а в себе, будто ты у меня в каждой капельке крови разлилась. И ничего, кроме хорошего, не вижу, не нахожу я в тебе, чем дальше, ты мне дороже и роднее".

Читая такие письма, невольно складывается впечатление, что Филонов куда эмоциональнее относился к своей жене, чем она к нему. "Не умею я, Павлуша, раскрываться, нежность напоказ проявлять", - призналась она как-то в их разговоре. "Отчего же, Катя?" - поинтересовался он. "Да вот не умею, и все тут, - вздохнула Серебрякова. - Будто боюсь чего-то".

И замолчала.

Жизнь бывшей народоволки научила Екатерину Александровну, как следует добиваться цели, но куда меньше, как сделать себя счастливой. Собственно, она мало задумывалась об этом, что понял и сам Филонов. Позже он нередко именовал себя в письмах "ее товарищем", "товарищем своей доченьки". А та хоть и признавалась время от времени в своих письмах, что "зацелует" своего верного Паньку, но, похоже, дальше разговоров дело не шло.


6

Разными они, конечно, были. Совсем разными.

Екатерина Александровна мыслила обо всем очень конкретно. Важнее всего для нее были самые прозаические вопросы: здоров ли ее Панька, сыт ли? Спрашивала об этом исключительно себя, не погружая в свои мысли Филонова. Знала, он чего доброго сорвется - уйдет в себя или, чего доброго, станет рвать у нее на глазах свои работы.

Так было уже однажды, она чуть ли не бросилась перед ним на колени, стремясь отговорить его от этого безрассудства. Он мгновенно смягчился...

Его отстраненность от повседневного мира если не пугала Катю, то уж точно по-настоящему удивляла ее. Так и жила - с бесконечными вопросами в своей душе. Только прояснить их было некому.

Филонов же и впрямь был совсем другим по сравнению с тысячами людей, которых встречала Серебрякова. Допытываться же у него, о чем он думает, на чем сосредоточен, что хочет сказать очередной своей картиной было невозможно. Он не любил, когда кто-либо вмешивался в его мысли и чувства. А получалось худо. Не спросишь у него, поел ли он сегодня - так и вовсе останется голодным, весь в работе. Если и попросит "голого" чаю, то лишь под вечер, словно чуть переводя дух от прожитого дня.

Весь его неистовый дух уходил в художество.

Ученикам, которые - и это получалось как-то само собой - собирались вокруг него, Павел Филонов готов был бесконечно объяснять особенности своего творческого метода. Они были сформулированы им еще в 1914 году в манифесте "Интимная мастерская живописцев и художников". Эту брошюру Серебрякова нашла случайно в кипе залежалых бумаг. Ее удивил максимализм 30-летнего Филонова, ощущаемый чуть ли не на каждой странице его текста. "Делайте картинки и рисунки, равные нечеловеческим напряжениям воли", - писал он.

"...Нечеловеческим напряжением воли", - рефреном отозвалось у нее голове.

Екатерина Александровна обреченно вздохнула: "Что ж удивляться, почему ее муж не от мира сего. Это проникновение в мир красок - на грани помешательства. Филонов во время создания картин умудрялся так крепко сжимать от напряжения зубы, что они вдрызг раскрошились. Вместе с тем они два сапога пара. Разве ее полная растворенность в бунтарстве, а потом в революционной борьбе не были верхом напряженности - на грани едва ли не полного помешательства?".

Нет, у нее хватит ума не трогать его по пустякам. Это умозаключение она вывела для себя чуть позже, наблюдая какое-то время за художником. И тотчас почувствовала: ей стало легче.

Иногда Екатерина Александровна заходила на уроки, которые проводил ее муж с совсем молодыми художниками. Они сами находили Филонова, который совсем не брал за свои уроки деньги. Ей же для познания его метода и идти-то никуда было не надо - уроки проходили в комнате Филонова.

А он, видя ее среди слушателей, с удовольствием вел с ней диалог по поводу особенностей создания художественного образа: как донести доходчиво те или иные смыслы, совместить форму и содержание. И вообще, должен ли сам образ напоминать реального героя, или художник вправе рисовать его так, как считает важным для себя?

- С субъективизмом далеко не уедешь, в этом случае сам образ рискует заслонить всю реальность, - замечала Екатерина Александровна.

- А по мне, так пусть заслонит, - бросал Филонов. - Без этой фантазии человек не может считаться художником - лишь фотографом, фиксирующем окружающую жизнь.

И следом начинал рассуждать, что лучше уж быть неудобным маргиналом, чем затертым классиком. Иррациональность и видимая бессвязность - вот что могут спасти искусство, отбросить угрожающий ему консерватизм.

Серебрякова слушала и все более осознавала, почему Филонов остается художником-одиночкой, отстраненным от окружающего мира. Он совершенно не вписывался в стандарты - ни старые, ни новые - те, что породила советская власть. Неудивительно, что ему за многие годы так и не удалось организовать ни одной полноценной экспозиции своих работ. Отдельные из них кое-где, правда, выставлялись, но не более.

Она тотчас же вспоминала его картину "Пир королей", написанную еще в 1913 году. К настоящему времени ее не взял ни один из музеев, и она по-прежнему пылится у него дома - вон там, в углу, где свалены еще с десяток полотен, от пыли и копоти ставших уже серыми и невзрачными. Интересно, будет ли Филонов показывать ее слушателям хотя бы сегодня?

Когда после этого занятия Филонов спросил ее, почему она сидела такой грустной, отрешенной даже, Серебрякова сослалась на разыгравшуюся головную боль. Не стала признаваться мужу, что в очередной раз взволновало ее.

Он так никогда и не понял, что любая ее физическая боль оказывалась следствием боли душевной.

Мало что понимая в искусстве, Екатерина Александровна интуитивно ощущала несправедливость всего происходящего вокруг Филонова. А тот как-то написал - в письме к ней: "Чем дальше, тем сильнее люблю [мою] Катюшу, тем яснее и понятнее весь твой облик и твоя поражающая жизнеспособность... Многим можно поучиться у тебя...".

Серебрякова же в своем дневнике записала так: "О чем мы только ни говорили: о его учениках, об отношении к нему окружающих, о любви... Он не раз говорил мне, что у нас есть родственное, что душа его лежит ко мне".

Все-таки что-то необъяснимое жило в душе каждого из них. При всей разнице их возраста, образования и жизненных принципов, оба зримо тянулись к взаимному общению. Но при этом, не сговариваясь, ощущали нечто вроде вины по отношению друг к другу.

Плохо зарабатывая на кусок хлеба, Филонов часто отказывался от какой-либо помощи. А когда становилось невмоготу, записывал в своем дневнике: "Сейчас, не имея заработка, в полном смысле слова, к стыду своему, живу на иждивении дочки". А Серебрякова же не могла простить себе инсульт, случившийся у нее в 1938 году. Из-за этого Филонов вынужден был на время оставить живопись: ухаживал за ней, помогая своей жене восстанавливать речь, учиться заново ходить.

Она прожила после случившегося еще три года и не переставала в душе ругать себя за то, что отняла Филонова у искусства. Была убеждена, что страна тем самым недополучила многое - куда более значимое, чем ее жизнь.


7

Павел Филонов тоже не жалел свою жизнь. Она казалась ему не очень пригодной, лишенной большого общественного смысла. Он, похоже, отчетливо понял, что вся его вера, все образы и идеалы справедливости, реализуемые через живопись, утопичны - на фоне того, что происходило в стране.

В этом отношении он стал во многом человеком своего времени - с присущими ему ощущениями абсолютной трагичности и невостребованности. Советской власти он точно не был нужен. А она, создав завесу молчания вокруг имени Павла Филонова, а потом причислив его к формалистам от искусства, лишь добивала его - и физически, и морально.

За несколько лет до своей смерти он начал вести какие-то записи. К этому времени каток репрессий прошелся по взрослым сыновьям Екатерины Александровны от первого брака - один был историком, второй художником. В 1938-м их расстреляли.

С этого момента она стала совсем молчаливой. Пару раз, правда, поинтересовалась у Филонова, кому он все время пишет. "Это, дочка, тебе пишу любовное письмо", - отвечал он. Письмо так и осталось незавершенным. Во всяком случае, Серебрякова никогда его не прочитала.

Он и погиб в самом начале ленинградской блокады, в декабре 41-го. Недоедал, а просить что-либо у своей жены стеснялся. Продолжая жить в своей комнатке, не хотел утруждать Катю ни в чем. Последние четыре клубня картошки, что были у него, отнес своей сестре. Шел к ней и обратно пешком, голодный, через весь город, одетый в старую осеннюю куртку. А вернувшись, лег на свою кровать и умер.

Екатерина Александровна пережила мужа лишь на несколько месяцев.

В одном из писем, адресованных жене, Филонов писал, что он знает, как "сделать ей хорошую, радостную, счастливую жизнь... Все получит дочка, что Панька ей обещал, все будет так, как Панька ее обнадеживал".

Сложилась ли у нее в действительности такая жизнь - не очень понятно. Сама Екатерина Александровна не оставила по этому поводу записей в своих дневниках.

Первая выставка картин Павла Филонова состоялась только в 1988 году, когда привычное время неуклонно рушилось. Он оказался востребованным на рубеже эпох, о чем и мечтал когда-то. Только время оказалось совсем иным, чем при его жизни.

Сегодня его работы, как считают искусствоведы, поистине бесценны.


Шимон ДАВИДЕНКО


САМЫЕ БЫСТРЫЕ МГНОВЕНИЯ


Мы продолжаем публикацию самых интересных материалов с научно-популярного интернет-портала Medium.


***

Итан Сигел


Аттосекунды недостаточно быстры для физики элементарных частиц


Нобелевская премия 2023 года была присуждена за изучение физики в крошечных временных масштабах аттосекундного уровня. Жаль, что физика элементарных частиц развивается еще быстрее.

Одной из крупнейших новостей 2023 года в мире физики стала Нобелевская премия по физике, присужденная троим физикам, которые помогли разработать методы исследования в крошечных временных масштабах аттосекундного уровня.

Во Вселенной существуют процессы, которые происходят непостижимо быстро по сравнению с человеческим восприятием. Обнаружение и измерение этих процессов имеют первостепенное значение, если мы хотим понять, что происходит на самых фундаментальных уровнях реальности.

Аттосекунда представляет собой 10-?? секунды: миллиардную миллиардную долю секунды. Однако какой бы быстрой она ни была, ее недостаточно, чтобы измерить все, что происходит в природе.

В природе существуют четыре фундаментальные силы: гравитация, электромагнетизм, слабое ядерное взаимодействие и сильное ядерное взаимодействие. Хотя физика аттосекундного уровня может описать все гравитационные и электромагнитные взаимодействия, она может объяснить и исследовать только большинство слабых взаимодействий, а не все из них, и не может объяснить ни одно из сильных ядерных взаимодействий.

Аттосекунды недостаточно быстры для всей физики элементарных частиц; если мы действительно хотим понять Вселенную, нам придется перейти к йоктосекундной (~10-24 секунды) точности.


Скорость света - твой друг


Для большинства целей скорость света достаточно велика, чтобы считаться мгновенной. На среднем расстоянии Луны 380 000 км от Земли время путешествия света туда и обратно составляет около 2,5 секунды.

Другими словами, скорость света дает нам возможность конвертировать "время" в "расстояние" и наоборот. Рассмотрим частицу, которая движется очень близко к скорости света. Если она путешествует в течение 1 секунды (1,00 секунды), то преодолевает расстояние 300 000 км. За 1 микросекунду (10-6 секунд) она преодолевает расстояние до 300 метров. За 1 пикосекунду (10-12 секунд), она проходит до 0,3 миллиметра или 300 микрон. За 1 аттосекунду (10-18 секунд), она проходит 0,3 нанометра или 3 ангстрема. А за 1 йоктосекунду (10-24 секунды), частица проходит расстояние 0,3 фемтометра или 3 ? 10-15 метров.

С точки зрения человека, точности наносекундного уровня достаточно, чтобы отличить световой сигнал от другого, поскольку свет за это время проходит 30 сантиметров. С точки зрения атома или молекулы, точности на аттосекундном уровне достаточно, чтобы определить, находится ли молекула воды в жидком или газообразном состоянии. Именно поэтому Нобелевская премия по физике этого года имеет такое большое значение

С помощью метода аттосекундной спектроскопии было обнаружено, что фотоэмиссия электронов жидкой воды имеет временную задержку 50-70 аттосекунд по сравнению с фотоэмиссией из газовой фазы (паров воды). Это исследование стало возможным благодаря новаторской работе Пьера Агостини, Ференца Крауса и Анны Л'Юйе: лауреатов Нобелевской премии по физике 2023 года.

А что насчет частиц? Здесь все становится сложнее. Если все, что вам нужно, - это отличить одну частицу от другой, то достаточно измерить ваше местоположение с точностью, меньшей расстояния между частицами. Если частицы имеют размер атома (около ангстрема), то аттосекундное время подойдет. Если частицы имеют размер атомного ядра (около фемтометра), то вам нужен йоктосекундный тайминг.

Но на самом деле мы измеряем и маркируем отдельные субатомные частицы не так. Обычно у нас нет системы отдельных частиц, и мы хотели бы знать, с какой из них мы взаимодействуем; вместо этого у нас есть столкновение серии частиц и/или античастиц, некоторые из них нейтральны, а некоторые заряжены, некоторые из них стабильны, а некоторые нестабильны, некоторые из них взаимодействуют, а некоторые нет.

Тогда мы создаем различные условия вокруг точки столкновения - точки, которую мы, создатели экспериментов, контролируем - чтобы попытаться "уговорить" эти частицы взаимодействовать.

При высоких энергиях становятся возможны открытия, которые не происходят при более низких энергиях. Современные детекторы частиц подобны слоеному пирогу, способному отслеживать обломки частиц, чтобы восстановить то, что произошло, как можно ближе к точке столкновения.


(Фото: сотрудничество CERN/ATLAS)


Если вы создадите частицу, которая распадается в результате слабых взаимодействий, с типичным временем жизни в диапазоне от ~ 10-10 секунд (для лямбда-барионов), до ~ 10-8 секунд (для каонов и заряженных пионов), до ~ 10-6 секунд (для мюонов), то обычно можно непосредственно измерить время полета, поскольку перед распадом частица пролетит несколько миллиметров или больше.

Если точность будет примерно на уровне аттосекунды, то, возможно, мы сможем начать измерять положения частиц либо с помощью более быстрых импульсов, либо расположив наши детекторы еще ближе к точке столкновения. Но позиционирование детектора не поможет, потому что детекторы состоят из атомов, и поэтому существует предел того, насколько близко вы можете расположить детектор к точке столкновения.


***

Итан Сигел


Существует ли пятая фундаментальная сила природы?


Несмотря на все, что мы узнали о природе Вселенной - от фундаментального, элементарного уровня до самых больших космических масштабов, которые только можно себе представить, - мы абсолютно уверены, что предстоит сделать еще много великих открытий. Наши лучшие на данный момент теории впечатляют: квантовые теории поля, описывающие электромагнитное взаимодействие, а также сильные и слабые ядерные взаимодействия, с одной стороны, и общая теория относительности, описывающая эффекты гравитации, с другой стороны. Где бы этим теориям ни бросали вызов, от субатомных до космических масштабов, они всегда выходили победителями.

И тем не менее, эти теории не могут отразить все, что существует. Современная физика не может объяснить, почему во Вселенной больше вещества, чем антивещества. Мы также не можем понять, какова природа темного вещества, является ли темная энергия чем-то иным, кроме космологической постоянной, и как именно произошла космическая инфляция, создавшая условия для горячего Большого взрыва. И на фундаментальном уровне мы не знаем, объединяются ли каким-либо образом все известные силы под каким-то всеобъемлющим зонтиком.

У нас есть подсказки о том, что во Вселенной есть нечто большее, чем то, что мы знаем сейчас, но есть ли новая фундаментальная сила? Хотите - верьте, хотите - нет, но у нас есть два совершенно разных подхода, чтобы попытаться найти ответ на этот вопрос.


Подход No1: грубая сила


Если вы хотите открыть что-то до сих пор неизвестное во Вселенной, один из подходов - просто исследовать это более экстремальным способом, чем когда-либо прежде. Планируется: построить телескоп, чтобы видеть дальше во времени или с более высоким разрешением, чем когда-либо прежде; построить ускоритель частиц, способный сталкивать частицы с более высокими энергиями, чем когда-либо прежде, или разработать аппарат для охлаждения материи ближе к абсолютному нулю, чем когда-либо прежде.

Все это примеры применения подхода "грубой силы". Исследуйте Вселенную в более экстремальных условиях, чем вы когда-либо исследовали раньше, и это может открыть что-то шокирующее, удивительное и захватывающее. Это вариант, который мы всегда должны изучать, когда дело касается Вселенной, поскольку наши текущие ограничения по всем этим параметрам определяются только совокупными ограничениями наших технологий на тот момент, когда мы решили сделать крупные инвестиции на этих фронтах.

Благодаря усовершенствованным технологиям и возможности заново инвестировать в эти (и подобные) подходы мы можем постоянно расширять границы человеческих знаний на всех важных границах. В науке мы говорим о преодолении наших прежних ограничений с точки зрения открытия нового "пространства открытий", и иногда - например, когда мы взломали атомное ядро в 20 веке - именно здесь появляются новые фундаментальные открытия.


Подход No2: Высокая точность


С другой стороны, вы можете признать, что наши теории дают очень точные предсказания, и что, если мы сможем проводить измерения с той же высокой точностью, мы сможем увидеть, есть ли какие-либо отклонения от предсказаний, которые подтверждаются экспериментами и наблюдениями. Это можно делать разными способами, в том числе изучая все большее число частиц, столкновений или событий. По сути, каждый раз, когда вы пытаетесь увеличить отношение сигнал/шум того, что вы пытаетесь измерить, будь то с помощью статистики, усовершенствованных экспериментальных процедур или устранения известных источников ошибок, вы можете повысить точность исследования Вселенной.

Именно эти высокоточные подходы во многом являются наиболее многообещающими для обнаружения новой силы: если вы видите эффект - даже в 10-м или 12-м десятичном знаке - который не согласуется с вашими теоретическими предсказаниями, это может быть намеком на то, что в игре задействована новая сила или взаимодействие.

Точность, с которой масса W-бозона была измерена коллаборацией CDF с использованием старых данных TeVatron, указывает на беспрецедентное несоответствие между предсказаниями Стандартной модели и тем, что мы наблюдали. С точки зрения экспериментальной физики элементарных частиц это могло бы быть лучшим доказательством существования физики за пределами Стандартной модели, но это также могло быть и ложным результатом. В любом случае детекторы CMS и ATLAS на БАК должны либо подтвердить, либо опровергнуть эти выводы.


(Фото: CDF Collaboration, Т. Аалтонен и др., Science, 2022 г.)


Главное - искать то, что мы называем "аномалиями" или местами, где теория и эксперимент расходятся. В 2015 году эксперимент по ядерной физике дал результаты, которые, казалось, противоречат очень конкретным предсказаниям о том, что должно произойти, когда нестабильное ядро бериллия-8 создается в возбужденном состоянии. Теоретически бериллий-8 распадается на два ядра гелия-4. В возбужденном состоянии он должен распасться на фотон и два ядра гелия-4. И при достижении определенной энергии фотона должен быть шанс, что вместо фотона и двух ядер гелия-4 вы получите пару электрон-позитрон и два ядра гелия-4.

Эксперимент 2015 года, проведенный Аттилой Краснахоркаем, обнаружил небольшое, но значимое превышение количества событий, когда электрон и позитрон улетали под большими углами относительно друг друга: около 140 градусов и больше. Это стало известно как аномалия Атомки, и многие предположили, что новая частица и новое фундаментальное взаимодействие (или пятая сила) могут быть ключевым объяснением этих результатов.

Но этому результату есть не только множество возможных объяснений, но и самое простое, возможно, самое отрезвляющее: где-то на этом пути произошла ошибка. В принципе, это может означать: ошибка в сделанных теоретических расчетах, погрешность измерения в любой точке пути, или экспериментальная ошибка, связанная с постановкой эксперимента и способом его проведения.

В данном конкретном случае рассматриваемая группа ранее уже представила три результата, каждый из которых утверждал, что открыта пятая сила, но ни один из результатов не подтвердился.

Возможно, еще существует пятая фундаментальная сила, и она может скрываться в любом месте, где данные тем или иным образом нас удивили. Однако нам следует быть очень осторожными, чтобы не сделать (почти наверняка) неверных выводов, основанных на предварительных данных. Многие все еще надеются, что темная энергия окажется чем-то иным, чем космологическая константа, что означает, что она все еще может быть пятой фундаментальной силой природы, но все наблюдения не показывают никаких отклонений от скучной старой космологической константы, предсказанной Эйнштейном более ста лет. назад. Но вы должны помнить, что любое подобное утверждение должно выдержать проверку.

Многие надеялись, что доказательства существования темной материи, полученные в результате сотрудничества DAMA/LIBRA, подтвердятся, но это оказалась некачественная методология, которая привела к сомнительным результатам. Многие надеялись, что универсальность лептонов будет нарушена, но сотрудничество с LHCb, возможно, к их собственному удивлению, в итоге подтвердило Стандартную модель. Но очень важно, чтобы мы правильно поняли науку, иначе мы будем кричать "волки" на свой страх и риск: просто потому, что мы вскрикнули до того, как то, что мы пытались увидеть, действительно попало в фокус.


***

Хари Падма


Наблюдение квантовой запутанности на макроуровне


Природа в своих наименьших масштабах - это царство квантовой механики. Квантовая механика необходима для понимания внутреннего механизма атома. Она описывает энергетические уровни электронов. Она объясняет, как атомы собираются вместе, образуя молекулы.

Но что происходит на больших масштабах длины? Проявляются ли квантовые эффекты в более крупных объектах, состоящих, скажем, из десяти атомов? А как насчет тысячи атомов? Могли бы вы увидеть квантовые эффекты в объекте с тысячей миллиардов миллиардов атомов?

Обычная мудрость сказала бы "нет" - квантовая механика "вымывается" в больших объектах, и мы, макроскопические существа в макроскопическом мире, не причастны к невероятным квантовым явлениям, лежащим в основе всего вокруг нас. Однако, как и многие общепринятые мнения, это не совсем так. Квантовая "запутанность", определяющая суть квантовой механики, оказывает большое влияние на поведение некоторых макроскопических объектов; предметов, которые можно увидеть глазами и подержать в руках.

Я опишу одну из первых работ, продемонстрировавших это на примере класса материалов, называемых "квантовыми магнитами". Между прочим, эта статья была написана в 2006 году в соавторстве с Антоном Цайлингером, получившим Нобелевскую премию по физике в 2022 году вместе с Аленом Аспектом и Джоном Клаузером за работу по квантовой запутанности.

Во-первых, что такое квантовая запутанность? Объект, состоящий из нескольких частей, находится в "запутанном" состоянии, когда его волновая функция благодаря квантовой суперпозиции не может быть выражена как мультипликативное произведение отдельных частей. В таком запутанном объекте судьба каждой части связана с остальными. Это явление не имеет аналогов в классической физике и является уникальной особенностью квантовой механики.

Когда фаза волновой функции плохо определена, информация, закодированная в квантовой суперпозиции, включая запутанность, теряется. Любое измерение (или, что то же самое, взаимодействие) мгновенно разрушает волновую функцию, уничтожая всю фазовую информацию. Когда объект взаимодействует с макроскопической системой, состоящей из астрономически большого числа атомов, этот коллапс, кроме того, полностью рандомизирован, так что все результаты известны только в классическом вероятностном смысле.

Это общее явление потери фазовой информации называется "декогеренцией". Тогда можно было бы ожидать, что макроскопические твердые тела не смогут демонстрировать какие-либо заметные эффекты квантовой запутанности.

Однако этот, казалось бы, разумный вывод выходит за рамки квантовых магнитов.


Некоторые примеры двухспиновых волновых функций.


Полезно начать с малого. Самый простой пример запутанности - это объект, состоящий из двух вращений, где каждый отдельный спин имеет величину S = ? и может быть направлен "вверх" (S = +?) или "вниз" (S = -?). Объединенная волновая функция двух спинов может быть либо "разделимой", либо "запутанной". В разделимых состояниях каждый отдельный спин имеет четко определенное направление, а составная система представляет собой просто продукт отдельных спинов. С другой стороны, запутанные состояния находятся в суперпозиции спинов вверх и вниз и не могут быть описаны как продукт отдельных состояний. Например, в "синглетном" состоянии, если вы измерите один из спинов и обнаружите, что он направлен вверх, другой спин обязательно будет направлен вниз, независимо от того, насколько далеко он находится в пространстве.

Этот, казалось бы, причудливый эффект - то, что Эйнштейн назвал "spukhafte Fernwirkung" ("жуткое действие на расстоянии"). Здесь нас интересует еще одно поразительное свойство запутанного состояния, которое бросает вызов всей классической интуиции - "корреляция" между двумя спинами. Математически спин-спиновая корреляция представляет собой среднее значение (обозначаемое <...>) произведения двух спинов, . Интуитивно можно ожидать, что, если спины идеально коррелируют друг с другом, будет равно +? (оба спина направлены в одном направлении, каждый с величиной ?). Если они полностью антикоррелированы, будет ровно -?. Если бы они коррелировали лишь в некоторой степени, значение лежало бы где-то посередине.

Понятно, что абсолютное значение (т. е. значение без учета знака) корреляции двух спинов в любом случае не превышает ?. Однако, если вы вычислите корреляцию между двумя спинами в квантово-запутанном синглетном состоянии, то получите значение -?. Это потому, что то, что мы использовали ранее, было классическим, и то, что мы имеем в запутанном состоянии, никоим образом не может быть описано классически.

Такие корреляции фактически лежат в основе знаменитых "неравенств Белла", характеризующих квантовую запутанность. Описанные выше двухспиновые корреляции являются наиболее элементарным примером этого. Важно отметить, что это также делает корреляцию спин-спин особенно простым примером "свидетеля запутанности". Для этой двухспиновой системы, если абсолютное значение меньше ?, состояние является разделимым, а если оно больше ?, можно сделать вывод, что оно запутано.

Теперь мы готовы ответить на вопрос - могут ли макроскопические объекты быть квантово запутанными? В статье Цайлингера и его команды рассматривается магнитный материал под названием "нитрат меди", состоящий из одномерных цепочек атомов меди, встроенных в решетку атомов азота и кислорода, а также молекул воды. Каждый атом меди имеет спин, который имеет тенденцию быть антипараллельным спину своих соседей. Спины прочно связаны со своими непосредственными соседями, но слабо связаны с остальными спинами цепи.

Учитывая это, каждую цепь можно рассматривать как построенную из прочно связанных спиновых "димеров", причем каждый димер независим от других.

Этот материал ведет себя совсем иначе, чем ваши магниты на холодильник. Это становится очевидным при измерении спин-спиновых корреляций. Один из способов сделать это - выстрелить нейтронами в объект и определить угол, под которым они рассеиваются, а также энергию и вращение, которые они несут. С помощью этого метода, называемого "рассеянием нейтронов", измеряется средняя корреляция между спинами внутри каждого димера большого кристалла нитрата меди.

При высоких температурах отрицательно, с абсолютным значением менее ?, как и следовало ожидать для разделенного состояния, очень похожего на классический антиферромагнетик. Примечательно, что при охлаждении до 5 градусов выше абсолютного нуля (-268╟С) абсолютное значение превышает классический предел ?, достигая 0,9 при самой низкой температуре.

Обратите внимание, что это весьма близко к абсолютному значению ?, которое мы ожидаем для синглета с запутанным спином. Следовательно, наш свидетель запутанности говорит нам, что это макроскопическое твердое тело, состоящее из тысяч миллиардов атомов, состоит из запутанных спинов!

Мы можем пойти еще дальше. Характерной чертой магнита является его "магнитная восприимчивость". Это количественно определяет, насколько изменяется намагниченность материала при приложении магнитного поля.

Важно отметить, что магнитная восприимчивость - это макроскопическое свойство, имеющее ощутимые последствия для макроскопических явлений. Например, высокая магнитная восприимчивость стали является причиной прилипания иголок к поднесенным к ним магнитам.

Цайлингер и его соавторы вычислили выражение для магнитной восприимчивости нитрата меди и записали его в терминах спин-спиновой корреляции . Восприимчивость теперь можно использовать в качестве дополнительного свидетеля запутанности.

Затем они раскопали статью десятилетней давности, в которой сообщается о магнитной восприимчивости нитрата меди. Внимательно изучив эти данные, они обнаружили, что магнитная восприимчивость при низких температурах существенно ниже минимального значения, допустимого для раздельного состояния. Причем пороговая температура для этого составляет 5 градусов, что идентично полученной при измерении спиновых корреляций.

Таким образом, у нас есть два экспериментальных свидетеля, не связанных друг с другом и разделенных во времени почти тремя десятилетиями, рассказывающих одну и ту же историю: однозначное наличие квантовой запутанности на макроскопических масштабах длины. Это глубокое открытие: квантовая запутанность может оставлять свой отпечаток на всем поведении материалов не только на атомном уровне, но и на макроскопическом уровне, на котором мы с ними взаимодействуем.

Подобные результаты были воспроизведены и в нескольких других типах квантовых магнитов. Как это согласуется с общепринятыми представлениями о квантовой механике и вымывание запутанности в больших системах? Для начала стоит вспомнить, что это макроскопические объекты совершенно особого рода - кристаллические твердые тела. Атомы в кристаллическом твердом теле упорядоченно расположены в миллиардах и миллиардах рядов во всех направлениях. Этот порядок может привести к удивительному поведению, которого просто не существует в свободных или неупорядоченных электронах и атомах - электроны объединяются в пары и вступают в сговор, образуя макроскопическое квантовое когерентное состояние (сверхпроводимость), самоорганизуясь в структуры, нарушающие симметрию (волны зарядовой плотности), или даже разбиение на части (фракционализация), и это лишь некоторые из них.

Это позволяет попарно запутанным состояниям, таким как синглеты, оставаться нетронутыми классическим упорядочением и выживать в макроскопических масштабах длины.

Все это (надеюсь) создало увлекательный контент для тех, кто увлекается физикой, но эта тема - нечто большее, чем просто нишевая академическая диковинка. Возможно, вы сталкивались с квантовой запутанностью в контексте квантовой коммуникации и вычислений. Действительно, в основе квантового компьютера лежит создание и надежный контроль запутанности между кубитами. Как мы видели здесь, квантовые магниты представляют собой уникальные материалы (часто встречающиеся в природе) с кубитами (спинами), которые самоорганизуются в запутанные состояния в макроскопических масштабах длины.

Если бы кто-то был достаточно умен и обладал достаточно сложным контролем над спинами, возможно, можно было бы использовать квантовые магниты в качестве естественной платформы для квантовых вычислений. Однако это история для другого дня.


***

Люк Келлер


Астрономы не могут измерять физические свойства объектов во Вселенной!


Все, что мы знаем о Вселенной и обо всем, что в ней, сложилось в результате вопросов о физических свойствах планет, звезд, галактик, межзвездных облаков, черных дыр, планет в других солнечных системах. Но ни одно из этих физических свойств не поддается непосредственному измерению. Не существует такой вещи, как космический термометр или галактический правитель; нет возможности собрать образцы для лабораторного анализа.

Если мы хотим узнать об объектах и физических процессах во Вселенной - явлениях, находящихся слишком далеко за пределами нашей солнечной системы, чтобы отправлять астронавтов или космические роботы, - какие прямые измерения мы можем провести, чтобы помочь нам, когда все, что мы можем сделать, это наблюдать издалека?

Список возможностей удивительно короток, прост и немного скучен по сравнению с тем, что мы действительно хотим знать о вещах во Вселенной. Мы можем напрямую измерить видимую яркость, цвет, размер, форму, положение на небе, а также физические свойства волн и частиц, которые объект излучает или отражает. Всего шесть возможных измерений во всей астрономии за пределами нашей Солнечной системы. Важным седьмым прямым наблюдением является то, как каждый из остальных меняется со временем; как развиваются эти характеристики.

Все это кажущиеся свойства, то, что мы видим, а не внутренние физические свойства, поэтому ни одно из них не является тем, что мы в конечном итоге хотим знать, но мы доберемся до этого.

Давайте рассмотрим этот список немного подробнее:

Видимая яркость. Насколько ярким объект выглядит с нашей точки зрения здесь, на планете Земля или вблизи нее? Мы можем измерить видимую яркость, глядя своими глазами, но большинство небесных объектов настолько тусклы, что нам приходится записывать изображения с помощью электронного устройства обнаружения света, например цифровой камеры, с дополнительной помощью телескопа, который позволяет наблюдать более слабые объекты. с более высокой точностью.

Видимый цвет. Какого цвета кажется предмет? Мы можем измерить видимый цвет, используя цветные фильтры в процессе обработки изображений. Например, мы можем измерить видимую яркость только в красном свете, а затем сравнить ее с видимой яркостью в синем или других цветах света. Мы также можем использовать рассеивающий элемент, например призму, чтобы свет от изображаемого объекта рассеивался в радуге цветов, которую мы называем ее спектром. Это позволяет более точно измерять видимую яркость и видимый цвет одновременно. Видимый цвет объекта может меняться, когда свет проходит через промежуточный материал - обычно межзвездную пыль - на своем пути от объекта к наблюдателю.

Видимый размер. Насколько большим он выглядит? Мы можем измерить только угловой размер объекта - обычно в малых долях градуса. Луна, например, имеет угловой размер около 30 угловых минут, или полградуса. Некоторые объекты могут иметь разные относительные размеры, поскольку они расположены на разных расстояниях от Земли. Вот почему видимый размер не обязательно совпадает с фактическим физическим размером. Например, многие из удивительных изображений, недавно полученных с помощью космического телескопа Джеймса Уэбба, показывают галактики разных видимых размеров. Действительно ли большие галактики больше или они просто ближе к нам? Изображение тысяч галактик разных форм, цветов и размеров на черном фоне. Галактики, полученные с помощью космического телескопа Джеймса Уэбба, имеют разные размеры. Это может быть связано с различиями в физическом размере или разницей в расстоянии от нас. Итак, просто глядя на изображение, мы измеряем видимый размер.

Галактики также имеют разные формы (круглые, эллиптические, вытянутые), но это могут быть различия в ориентации из-за того, что мы видим с нашей точки зрения здесь, на Земле.

Видимая форма. Какую форму имеет объект с нашей точки зрения? Мы можем идентифицировать формы, глядя на изображения далеких небесных объектов - некоторые галактики выглядят как спирали, звезды - как крошечные точки, туманности - как тонкие облака - но мы можем наблюдать эти объекты только с нашей точки зрения здесь, на Земле. На изображении галактик выше некоторые выглядят спиралевидными, другие круглыми, а некоторые вытянутыми и тонкими. Галактика, которая с нашей точки зрения выглядит округлой, на самом деле может быть галактикой с плоским диском, которую мы видим лицом к лицу.

Видимое положение на небе. Чтобы определить местонахождение небесных объектов, мы измеряем их относительное угловое расстояние и применяем систему координат, аналогичную земной широте и долготе, проецируемой на небо. Объекты в небе могут быть разделены на много градусов, и мы можем измерить эти видимые положения с поразительной точностью. Угловые размеры и расстояния менее десяти тысячных градуса являются обычным явлением.

Мы можем напрямую измерять свойства волн, собранные с помощью инструментов на телескопах и других объектах здесь, на Земле, или которые мы запустили в космос. Свойства световой волны включают частоту (количество волн, проходящих в секунду), длину волны и амплитуду волны (интенсивность). Наши глаза воспринимают различия в частоте или длине волны как различия в цвете. За последние несколько лет мы также научились обнаруживать гравитационные волны.

Примеры частиц, которые мы непосредственно наблюдаем, включают электроны, а также нейтрино - почти безмассовые и меньшие по размеру, чем электроны, - которые испускаются во время очень высокоэнергетических процессов, таких как ядерные реакции в ядрах Солнца и других звезд или во время звездных взрывов. Мы также наблюдаем взаимодействие высокоэнергетических электронов, протонов и альфа-частиц - ядер атомов гелия - с атмосферой Земли. Эти частицы, также называемые космическими лучами, испускаются астрономическими объектами во время высокоэнергетических процессов.

Вот и все. За исключением гравитационных волн и частиц высокой энергии, которые требуют более сложных средств обнаружения, каждый может провести эти измерения с помощью телескопа скромного размера у себя во дворе. Конечно, несмотря на язвительное название этого эссе, мы знаем физическую природу небесных объектов, таких как звезды и галактики; у нас есть способы перейти от этих семи обыденных измерений к этим интересным физическим свойствам.

В начале недавнего вводного курса астрономии я поставил перед своими студентами задачу: перечислить физические свойства звезд, которые позволяют нам полностью определить звезду, отличить ее от других астрономических объектов и сравнить ее с другими звездами.

Вот список, который они создали: температура, светимость (сколько световой энергии звезда излучает с течением времени), размер, масса, химический состав, возраст и расстояние от Земли.

Все, что мы знаем о звездах, основано на измерениях видимых свойств. Начнем с температуры. Поскольку у нас нет космического термометра, мы определяем температуру, измеряя видимую яркость объекта в различных видимых цветах и сравнивая их друг с другом, а также с аналогичными измерениями светящихся объектов на Земле - например, нитей лампочки, температуру которых мы можем измерить напрямую. Плотные объекты, которые светятся ярче в красном свете, холоднее, чем объекты, которые светятся ярче в синем свете. Используя спектр - звездный свет, рассеянный в радуге видимых цветов - мы можем еще точнее определить звездную температуру. Хотите узнать температуру звезды? Измерьте его видимый цвет.

Как насчет расстояния? Космической линейки также не существует, поэтому мы определяем расстояние, проводя точные измерения параллакса - того, как угловые положения объектов на небе меняются по мере нашего обращения вокруг Солнца, - а затем применяем методы триангуляции (геометрии), аналогичные тем, которые используются геодезистами на Земле. Возможно, вы помните, что если мы знаем длину короткой стороны прямоугольного треугольника и угол между длинной стороной и гипотенузой треугольника, мы можем вычислить длину длинной стороны. Для звезды короткая сторона треугольника - это расстояние Земля-Солнце, угол - это параллакс, который мы измеряем по изменению углового положения звезды, а длинная сторона - это расстояние от Солнца до звезды. Хотите узнать расстояние до звезды? Измерьте его видимое положение на небе и то, как это положение меняется со временем.

Какова светимость или лучистая энергия звезды? Мы можем определить яркость светящегося объекта, если знаем его видимую яркость и расстояние от нас. Вещи имеют тенденцию выглядеть более тусклыми, чем дальше они находятся. Таким образом, тусклая звезда может иметь низкую светимость или быть очень яркой и находиться очень далеко. Кажущаяся яркость систематически уменьшается пропорционально квадрату расстояния. Это мы хорошо знаем из экспериментов со светящимися объектами на Земле, например с фарами встречного транспорта во время ночного движения.

Итак, как только мы узнаем расстояние до звезды и ее видимую яркость, мы можем вычислить, насколько яркой она будет на расстоянии от нашего Солнца или ближе, и таким образом определить ее внутреннюю физическую яркость; его светимость.

И насколько велика эта звезда? Лабораторные эксперименты показывают нам, что светимость плотного светящегося объекта (вспомните еще раз нить лампочки, которая светится, потому что она горячая) увеличивается с увеличением его температуры (на самом деле температура в четвертой степени) и площади его поверхности (квадрата радиуса для сферического объекта). То же самое и со звездами. Хотите узнать размер звезды? Определите его светимость (из измерений видимой яркости и видимого положения), определите его температуру (из измерений видимого цвета), а затем рассчитайте его размер из соотношения между размером, светимостью и температурой.

Из чего сделана звезда? С помощью точных измерений звездных спектров, набора видимых цветов, излучаемых звездой, и сравнения со спектрами светящихся газов в лабораториях на Земле мы можем обнаружить свет, излучаемый определенными химическими элементами во внешних слоях звезд: водородом, гелием, углеродом, кислородом, и так далее. Так мы можем определить состав поверхности звезды - ее фотосферы, внешнего слоя, который светится и который мы наблюдаем.

Хотите узнать химический состав звезды? Измерьте ее видимый цвет. Мы можем определить такие свойства, как возраст и масса, используя аналогичные методы, основанные на измерениях видимых свойств, а также на эволюции этих свойств, а также путем сравнения многих звезд друг с другом в поисках закономерностей и тенденций в яркости и цвете.

Меня удивляет и вдохновляет тот факт, что все, что мы знаем о Вселенной, основано на каскаде простых измерений, которые может выполнить каждый. Это один из способов, с помощью которого мы можем и должны чувствовать себя значимыми во Вселенной, настолько огромной, что ее масштабы иногда могут заставить нас чувствовать себя маленькими и несущественными. Мы можем превратить наблюдения в понимание, проводя прямые измерения и применяя к этим измерениям наши знания о физических процессах здесь, на Земле. Это действительно суперсила!


***

Итан Сигел


LIGO успешно сжимает квантовые состояния, превосходя пределы Гейзенберга


В стремлении обнаружить гравитационные волны существует ряд препятствий, которые - как бы мы ни старались - продолжают стоять на нашем пути. С 2015 года, с появлением сначала усовершенствованных детекторов LIGO, а затем и детектора Virgo, человечество напрямую обнаружило гравитационные волны от определенного набора источников: слияния черных дыр звездной массы, слияния нейтронных звезд и (возможно) слияния черных дыр. звездные пары дырка-нейтрон.

Совсем недавно другой метод, использующий синхронизацию пульсаров, обнаружил космический "гул" или сумму всех фоновых сигналов гравитационных волн с гораздо более длительным периодом времени. Тем не менее, возможности того, что мы можем сделать с помощью современных технологий, все еще ограничены. Мы ограничены по частоте, а это означает, что мы можем обнаруживать только источники из систем, которые сильно излучают гравитационные волны с определенным узким диапазоном орбитальных периодов. (Вот почему LIGO чувствителен только к источникам относительно малой массы.)

Мы ограничены уровнем сейсмического шума Земли, поскольку подземные вибрации, даже из-за тонкого явления тектоники плит, не позволяют земным детекторам видеть сигналы ниже определенной (деформационной) амплитуды. И мы ограничены самими законами физики, которые не позволяют нам знать все свойства любого сигнала одновременно, даже в пределах наших собственных детекторов.

Хотя большая часть внимания к обнаружению гравитационных волн была сосредоточена на том, чтобы максимально приблизиться к теоретическому уровню шума наших детекторов, на этом последнем фронте только что произошел замечательный прогресс: превышение стандартного квантового предела для сигналов в наших детекторах.

В основе этого достижения следует понимать два основных аспекта. Первый - это то, как детекторы гравитационных волн, такие как LIGO и Virgo, работают здесь, на поверхности Земли, а второй - понимание того, что обычно представляет собой квантовый предел и какую роль он играет в наших обсерваториях гравитационных волн.


Как работают детекторы гравитационных волн


Технология, лежащая в основе наших наземных детекторов гравитационных волн, на самом деле очень старая и берет свое начало еще в 19 веке: интерферометрия. В интерферометре вы обычно делаете следующее: возьмите первоначальный источник света, разбить его на две перпендикулярные компоненты, отправить один компонент вниз на определенное расстояние в одном направлении, в то время как другой компонент опустится на то же определенное расстояние в перпендикулярном направлении, затем отразить эти сигналы от зеркал в дальнем конце, соединить две составляющие сигнала вместе, и в конце понаблюдайте за ними в детекторе.

Это было широко использовано в 1880-х годах дуэтом А.А. Майкельсон и Э. У. Морли, которые ожидали, что смогут обнаружить долгожданный эфир, проведя эксперимент. Это объясняется тем, что, поскольку Земля движется в пространстве (вокруг Солнца) со скоростью 30 км/с, а скорость света всего лишь примерно в 10 000 раз превышает скорость света (300 000 км/с), то достаточно чувствительный интерферометр покажет истинное движение Земли относительно в любую среду, через которую проходит свет.

Эта экспериментальная идея, какой бы блестящей она ни была, не увенчалась успехом, поскольку она (и многие последующие ее усовершенствования) не дали лишь нулевых результатов. Оказалось, что эфира не существует, и причина, по которой эксперимент Майкельсона и Морли не показал сигнала, заключается в том, что скорость света одинакова для всех наблюдателей во всех системах отсчета; "замедления" света в направлении движения Земли вообще не происходит. Однако это не было успешно объяснено до 1905 года, когда Эйнштейн выдвинул свою специальную теорию относительности. Эксперимент Майкельсона-Морли был настолько важным аспектом этого открытия, что только Майкельсон был удостоен Нобелевской премии по физике 1907 года.

Однако тот же самый метод интерферометрии окажется невероятно полезным более чем 100 лет спустя, как показал ученый. Он начал проектировать и строить аппараты, необходимые для непосредственного обнаружения гравитационных волн. При постоянной скорости света для всех наблюдателей единственный способ, которым установка, подобная интерферометру, все еще может давать сигнал, - это изменение длины двух перпендикулярных "рук" относительно друг друга. Именно это и должно произойти, когда гравитационная волна пройдет через один из этих детекторов, поскольку они заставляют пространство поочередно сжиматься и расширяться во взаимно перпендикулярных направлениях.

Когда гравитационная волна проходит через определенное место в пространстве, она вызывает расширение и сжатие в разные моменты времени в разных направлениях, в результате чего длина плеч лазера изменяется во взаимно перпендикулярных ориентациях. Используя это физическое изменение, мы разработали успешные детекторы гравитационных волн, такие как LIGO и Virgo.

Если бы две гравитационные волны взаимодействовали друг с другом, волны в основном проходили бы друг через друга, и лишь небольшая часть общей волны (волн) проявляла бы столкновительные свойства.

Если скорость света постоянна, то наблюдениесдвига времени прибытия двух разных импульсов - или соответствующего сдвига фазы восстановленной интерференционной картины - будет соответствовать изменениям длины плеча ваших детекторов гравитационных волн. Поскольку космические слияния, создающие гравитационные волны, производят именно этот тип чередующихся эффектов сжатия и расширения во взаимно перпендикулярных направлениях, дополненный техникой отражения лазерного света внутри вашей полости несколько тысяч раз, прежде чем рекомбинировать лучи и восстанавливать ваш сигнал, наблюдение периодического сдвига в наблюдаемой вами интерференционной картине должно выявить наличие гравитационных волн.

Именно этот метод использовали команды LIGO и Virgo для успешного обнаружения гравитационных волн: на данный момент это делалось более 100 раз. В то время как LIGO и Virgo ограничены возможностью наблюдения черных дыр звездной массы (около 300 солнечных масс или меньше) и нейтронных звезд, сливающихся друг с другом, из-за коротких периодов существования этих объектов по сравнению с более массивными, которые также генерируют сигналы гравитационных волн. их успехи проложили путь для будущих детекторов гравитационных волн, которые будут чувствительны к более длительным периодам, как здесь, на Земле, так и в космосе в ближайшем будущем.

Когда два плеча имеют абсолютно одинаковую длину и через них не проходит гравитационная волна, сигнал равен нулю, а интерференционная картина постоянна. При изменении длины плеча сигнал становится действительным и колебательным, а интерференционная картина меняется со временем предсказуемым образом.


(Фото: NASA"s The Space Place)


Понимание квантового предела


Конечно, как и при любом квантовом измерении, невозможно одновременно измерить так называемые дополнительные величины с произвольной точностью. Квантовая природа реальности, наиболее известная на примере принципа неопределенности Гейзенберга, гарантирует, что для определенных пар свойств, чем лучше вы измеряете (или узнаете) один аспект реальности, тем большей становится вызванная неопределенность в том, что известно. как его "дополняющее" количество. Например: Если вы измеряете положение объекта все точнее и точнее, импульс этого объекта становится все более неопределенным, и наоборот. Если вы все более и более точно измеряете время жизни нестабильной частицы, энергия (включая даже энергию массы покоя) этой частицы становится все более неопределенной, и наоборот. Если вы измеряете ориентацию частицы, ее угловой момент становится более неопределенным, и наоборот. Если вы измеряете собственный спин частицы в одном направлении, ее собственный спин в двух других взаимно перпендикулярных направлениях становится более неопределенным, и наоборот.

Существует также множество других примеров: напряжение и свободный электрический заряд, электрическое поле и плотность электрической поляризации, магнитный векторный потенциал и плотность свободного электрического тока и так далее. Хотя соотношение неопределенности "положение-импульс" на сегодняшний день является самым известным, это лишь один из многих примеров квантовой неопределенности. Эта диаграмма иллюстрирует неотъемлемое соотношение неопределенности между положением и импульсом. Когда одно известно более точно, другое по своей сути менее вероятно для точного познания.

Гораздо менее ценным, чем эти традиционные соотношения неопределенностей, является то, что очень важно для детектора LIGO, поскольку оно имеет отношение к фотонам, которые движутся вперед и назад, снова и снова, через плечи интерферометра: соотношение неопределенности между амплитудой и фаза светового сигнала. Интересная аналогия, особенно актуальная в эпоху после Covid-19: когда вы совершаете видеозвонок с другим человеком, учитывая ограниченную общую пропускную способность.

Имея лишь ограниченный объем общих данных, которые могут поместиться в конвейер, приходится идти на компромисс, но этот компромисс позволяет вам выбирать между: хотите ли вы одновременно аудио и видео среднего качества, хотите ли вы получить высококачественный звук за счет видео худшего качества, или хотите ли вы получить видео хорошего качества за счет прерывистого и нерегулярного звука. Аналогично, с амплитудой и фазой сигнала существует общая сумма "внутренней неопределенности", которую невозможно устранить из обоих этих компонентов сигнала вместе взятых, независимо от того, какой физический трюк вы используете.

Но с помощью техники сжатых квантовых состояний вы можете найти компромисс между степенью неопределенности, которую вы допускаете в каждой "амплитудной" и "фазовой" точности по отдельности, чтобы извлечь максимально возможный сигнал из ваших данных в попытке обнаружить гравитационные волны. Точно так же, как при ограниченной полосе пропускания видеовызов должен выбирать между хорошим качеством звука и плавным качеством видео, так и импульсу света будет присуще противоречие между знанием его амплитуды и чрезвычайно точным измерением его фазы.


Преодоление ограничений Гейзенберга по умолчанию


Вместо того, чтобы позволить природе сделать выбор (то есть выбрать ваше оборудование "по умолчанию"), исследователи, которые проектируют и работают с оптическими системами, лежащими в основе LIGO, - производят лазерные импульсы, отражают их от зеркал и рекомбинируют их. чтобы создать интерференционную картину - начали оптимизировать этот компромисс, чтобы максимизировать количество информации, которую можно извлечь из сигнала гравитационных волн.

Благодаря еще большим усилиям, средства LIGO теперь использовали так называемое частотно-зависимое квантовое сжатие, при котором большая неопределенность амплитуды выбирается на более поздних этапах слияния, а большая неопределенность фазы выбирается на более ранних этапах слияния, чтобы улучшить на чувствительности "по умолчанию", которая ранее достигалась, когда природа принимала это решение. В результате, примечательно, чувствительность обнаружения LIGO теперь улучшилась исключительно благодаря достижениям в области квантового сжатия, на целых 65%: это позволяет нам обнаруживать слияния на больших расстояниях, чем это было бы возможно в противном случае, а также видеть и характеризовать сигналы более слабой амплитуды (например, меньшей массы или большего радиуса), чем это было бы возможно в противном случае. Кроме того, это улучшение должно позволить лучше определять характеристики источников, помогая ученым определить свойства (такие как масса и расстояние) для любых наблюдаемых слияний.


Одна из проблем этого метода заключается в том, что зеркала, отражающие лазерный свет LIGO, сами по себе являются источником квантового шума: даже при криогенных температурах и с самым чистым вакуумом внутри лазерных рукавов, когда-либо созданных на Земле. На высоких частотах знание амплитуды сигнала менее важно, поскольку именно знание фаз (то есть времени прихода света в двух плечах относительно друг друга) помогает улучшить чувствительность LIGO. Однако "выжимание" максимума из фаз на высоких частотах приводит к тому, что сами зеркала вибрируют вперед и назад: явление, известное как "гул" внутри зеркал LIGO.

Однако на более низких частотах свет можно сжать иным способом: оптимизировать амплитуду волны (уменьшив этот "гул") за счет менее известной фазы, что приемлемо и предпочтительно, поскольку Низкочастотная фазовая характеристика этих источников менее важна, чем фазовые сигналы высокой частоты, для обучения нас свойствам этих источников. Однако оптимизация амплитуды на низких частотах помогает нам идентифицировать сигнал раньше, чем когда-либо, что дает нам больше данных для работы. Видео, объясняющее частотно-зависимое квантовое сжатие LIGO, включено сюда, чтобы дополнительно проиллюстрировать, что происходит. С 2019 года LIGO использовала технику квантового сжатия, применяя ее к свету, путешествующему в их полостях, но не смогла контролировать это "сжатие" в частотно-зависимой зависимости. У вас будет квантовый шум в фазе (или частоте) вашего лазерного луча, который влияет на то, насколько хорошо вы сможете измерить время сигналов гравитационных волн, к которым чувствителен LIGO. Точно так же у вас также будет квантовый шум в амплитуде (или мощности) лазерного луча, с большей неопределенностью амплитуды, влияющей на движение ваших зеркал, что конкретно ограничивает чувствительность LIGO к низкочастотным гравитационным волнам. Разработав и внедрив новый частотно-зависимый сжимающий резонатор, LIGO теперь пользуется лучшим из обоих миров: высокие частоты имеют большую фазовую чувствительность, а низкие частоты имеют большую амплитудную чувствительность.

Как выразился профессор Рана Адхикари из Калифорнийского технологического института: "Раньше нам приходилось выбирать, где мы хотим, чтобы LIGO был более точным. Теперь мы можем съесть наш торт и получить его тоже. Мы уже давно знали, как записать уравнения, чтобы это работало, но до сих пор не было ясно, сможем ли мы действительно заставить это работать. Это похоже на научную фантастику".

Несмотря на то, что LIGO - это не просто макроскопическое предприятие, а огромное - в конце концов, его двойные лазерные лучи имеют длину 4 километра каждое - природа того, как он работает, гарантирует, что даже крошечные квантовые эффекты важны настолько, насколько важны его точные возможности. обеспокоенный. Хотя LIGO начала собирать свет для своего третьего (O3) запуска данных в 2019 и 2020 годах, она была закрыта для обновления перед новым запуском наблюдений. Начав свой четвертый (O4) запуск в мае 2023 года с этими новыми частотно-зависимыми резонаторами для сжатия света, двойные детекторы LIGO будут работать до начала 2025 года, а в начале 2025 года к ним присоединится модернизированный детектор Virgo (также использующий сжатый свет). всего несколько месяцев.

Вы можете не думать о квантовой неопределенности как о фундаментальном ограничении, когда речь идет об астрономии, но в области гравитационных волн наши детекторы настолько точны, что каждое незначительное улучшение может привести к значительному улучшению, когда дело доходит до исследования далеких земель. и слабая Вселенная. Как выразилась Лиза Барсотти из Массачусетского технологического института: "Мы не можем контролировать природу, но мы можем контролировать наши детекторы... Квантовая природа света создает проблему, но квантовая физика также дает нам решение". Присоединившись к LIGO и Virgo в поисках гравитационных волн, обсерватория гравитационных волн KAGRA добавляет к этому четвертому детектору и, как и Virgo, вскоре также будет использовать частотно-зависимое квантовое сжатие. Конечным результатом станет более четкое окно в гравитационно-волновую Вселенную, чем когда-либо прежде.


***

Тим Андерсен


Мультивселенная мертва?


С тех пор, как была разработана теория вероятностей, люди спорят о том, что она означает. Существуют две основные школы мысли: байесовская и частотная. Большинство людей изучают частотный подход к статистике. В частотном подходе вероятность основана на законе больших чисел: повторяющиеся эксперименты приближаются к предельному случаю. Например, если я подброшу монету достаточное количество раз, количество орлов со временем приблизится к 50%. Подбрасывание монеты один раз не связано с реальной вероятностью. Частотисты также могут извлекать вероятность из однократного выполнения одного и того же эксперимента и усреднения по количеству повторений. То есть, если я подброшу 10 000 монет один раз, около 5 000 выпадут орлом. Исследования в медицине, такие как определение эффективности вакцины, основаны на частотном подходе.

Байесовский подход предполагает, что вероятность является мерой неопределенности. В то время как для частого сторонника подбрасывание монеты один раз не имеет вероятности, для байесовца имеет, потому что вероятность основана на моем предварительном знании возможных результатов: орла и решки и их вероятности. Мне не нужно проводить эксперимент, чтобы узнать вероятность. Когда мы смотрим на результаты исследования вакцины, в которых говорится, что она эффективна на 95%, и применяем эти данные к одному человеку в качестве меры неопределенности, мы применяем байесовский подход.

Главный открытый вопрос в квантовой физике заключается в том, является ли Вселенная байесовской или частотной. То есть: имеет ли вероятность квантовых результатов какой-либо смысл, кроме повторения одного и того же эксперимента снова и снова?

Хорошо известно, что существует разрыв между квантовым предсказанием и измерением. Прогнозы вероятностей подчиняются правилу Борна, которое означает, что вероятность обнаружения частицы в определенной точке или в определенном состоянии связана с квадратом величины ее волновой функции. Волновая функция - это сложное математическое описание состояния квантовой системы, которой может быть частица, поле или даже макроскопический объект, такой как человек.

Однако, когда мы проводим квантовый эксперимент, нам приходится проводить его много-много раз либо подряд с последовательностью частиц, либо одновременно с разными частицами. Статистика, которую генерирует эксперимент, подтверждает предсказание правила Борна. Это приводит к противоречию: являются ли правило Борна и связанные с ним волновые функции просто математическими удобствами, которые позволяют нам предсказывать статистику (частотный подход), или это реальные сущности, существующие отдельно от повторения экспериментов (байесовский подход).

Все зависит от того, как вы интерпретируете эксперименты. В классической статистике мы предполагаем наличие скрытых переменных в любом эксперименте. Эти переменные представляют фактическое состояние того, что мы пытаемся измерить. Скрытые переменные могут быть довольно простыми, как состояние монеты, брошенной до того, как вы на нее посмотрите, которая имеет только два значения: орел или решка, или они могут быть чрезвычайно сложными, как состояние глобальной погодной системы.

Существование скрытых переменных означает, что, если бы мы знали, что они собой представляют, теоретически, у нас не было бы неопределенности в отношении результата любого эксперимента или измерения. Вероятность была бы почти бессмысленной, поскольку каждый результат был бы определен однозначно.

Однако байесовцы и частотники интерпретируют скрытые переменные по-разному. Для байесовца пространство возможных значений скрытых переменных - это вполне реальная вещь, которую мы можем количественно оценить и использовать в наших предсказаниях в качестве предварительного знания. Ограничивая эти значения, мы получаем разные ответы на возможные результаты. Например, если у меня есть два одинаково вероятных исхода броска монеты, орел или решка, другие исходы, такие как падение монеты на бок, не имеют значения, даже если они физически возможны. С другой стороны, специалист по частотному использованию учтет такую возможность. Они также будут принимать во внимание монеты, которые слегка несбалансированы и чаще выпадают орлом или решкой, поскольку не предполагают какого-либо предварительного знания результатов.

В контексте квантовой физики нам нужно быть немного более точными, чем в классической статистике, где нет вопросов о скрытых переменных. В квантовой физике мы не знаем, существуют ли скрытые переменные или нет. Следовательно, имеет смысл определить частотный подход как подход, который не придает значения неопределенности, связанной с одним экспериментальным результатом, и не делает предположений о скрытых переменных, хотя и предполагает, что они могут существовать.

Скорее, он предполагает, что вероятность определяется измерением многочисленных результатов эксперимента. Другими словами, вероятность - это теоретическая концепция, которая аппроксимирует относительную частоту результатов.

Между тем, байесовский подход предполагает, что существует реальность, связанная с неопределенностью единичного эксперимента. В этом случае относительная частота результатов аппроксимирует вероятность. Кажется, что это одно и то же, но мы не можем этого доказать. Мы можем только доказать, что они "вероятно" одинаковы. Частота результатов бесконечной последовательности экспериментов, вероятно, приближается к вероятности. Это известно как слабый закон больших чисел. Причина в том, что всегда существует бесконечно малая вероятность (бесконечно близкая к нулю, но не равная нулю) того, что в результате бесконечного числа подбрасываний монеты все выпадут орлом.

Недавно опубликованная на arxiv.org статья использует этот аргумент для критики многомировой интерпретации (MWI) квантовой физики и объявляет ее фактически мертвой. Оригинальный, эвереттианский MWI предполагает, что каждый возможный результат эксперимента на самом деле происходит в бесконечно разветвляющихся вселенных, которые представляют собой даже наименее вероятные результаты. С точки зрения частотности, это нонсенс, потому что атипичные результаты с ничтожной вероятностью никогда не наблюдаются. Поэтому как мы можем сказать, что они действительно происходят в какой-то вселенной?

Вместо этого вся теория вероятностей основана на результатах, вероятность которых не пренебрегаема, поскольку именно эти результаты мы фактически измеряем. Действительно, с математической точки зрения у нас есть совершенно оправданное исключение всех экспериментальных результатов из наших распределений вероятностей, которые имеют так называемую нулевую меру, что означает, что они не вносят вклада в общую вероятность. Тем не менее, мы можем пойти еще дальше и сказать, что мы имеем право игнорировать любой нетипичный результат, поскольку число экспериментов, которые действительно можно наблюдать во Вселенной, конечно, и поэтому результаты с исчезающе малой вероятностью не имеют отношения к науке.

Таким образом, мы можем отсекать вероятности, выходящие за пределы некоторого сигма-числа. Сигма-число, конечно же, является мерой вероятности того, что результат является простой случайностью.

Золотой стандарт открытия в физике элементарных частиц - пять сигм (сигма - это просто стандартное отклонение), что означает, что вероятность случайного результата составляет 1/3,5 миллиона. Но что, если мы скажем, что Вселенная на самом деле не содержит результатов, выходящих за рамки некоторой большой сигмы, например 100 сигм? То есть мы не можем предполагать, что такие события когда-либо произойдут.

MWI говорит: нет, это тоже должно произойти. Тем не менее, эта интерпретация основана на теории вероятности, в которой математическое определение вероятности имеет приоритет над фактическим измерением. Кроме того, с началом экономического кризиса 2007 года Goldman Sachs заявил, что наблюдает финансовые события, маловероятные с точностью до 25 сигм, согласно его моделям. Была написана статья на тему "Насколько невезучи 25 сигм?" где показано, что это примерно так же вероятно, как выигрыш в лотерею Великобритании 21 раз подряд или событие, которое происходит только один раз в 10135 лет.

Очевидно, что модели Goldman Sachs были просто ошибочными. Тем не менее, MWI предположила бы, что существуют вселенные, в которых человек снова и снова выигрывает в лотерею по чистой случайности. Таким образом, MWI кажется своего рода платонистским идеализмом в современной интерпретации, где наши теоретические представления о вероятности как неопределенности (байесианство) обретают реальность в бесчисленных невероятных вселенных.

Это не исключает возможности ограниченных мультивселенных, подобных тем, которые появляются в комиксах Marvel и DC, где ветвление происходит только тогда, когда какое-то событие имеет серьезные долгосрочные последствия, и некоторые физические модели пытаются переконфигурировать MWI таким образом.

Существуют и другие байесовские подходы, которые не учитывают маловероятные реальности. Квантовое байесианство (QBism) - это попытка преобразовать квантовую вероятность в субъективную ментальную модель, но сохранить понятие неопределенности как особенность локального наблюдателя. В этой модели все наблюдения и неопределенности относятся к данному наблюдателю и его собственному восприятию потенциальных результатов и не могут быть объективно разделены между наблюдателями, имеющими разные знания.

Классический пример - когда я подбрасываю монету и смотрю на нее, но не показываю вам. Для меня, если я вижу орла, то вероятность решки упала до нуля. Но для вас, кто этого не видел, вероятность все равно 50%. Таким образом, два наблюдателя вычисляют разные вероятности для одного и того же эксперимента. Применительно к квантовой механике это означает, что не существует объективного понятия неопределенности и вообще никакой волновой функции. Вместо этого каждый наблюдатель должен создать свою собственную модель волновой функции, основанную на собственных знаниях. Эта волновая функция - математический инструмент, в который они вставляют свои собственные представления о вероятных результатах. Это делает ее не платонической, а более соответствующей субъективистской философии вероятности математика начала 20 века Фрэнка Рэмси.

Однако он также отвергает частотный подход, основанный на определениях вероятности, опирающихся на наблюдения множественных исходов, приближающихся к пределу. Другие более частотные подходы к квантовой механике включают супердетерминизм и когерентные истории, которые рассматривают волновые функции как полезные математические абстракции для прогнозирования результатов.

Супердетерминизм, в частности, является окончательной теорией скрытых переменных, поскольку предлагает единую вселенную, полностью предопределенную, поэтому фактическая вероятность того, что что-либо произойдет, равна единице.

Когерентные истории представляют собой квантовую концепцию выборочного пространства, из которого результаты извлекаются с течением времени, но в значительной степени опираются на частотный подход к определению квантовых результатов и согласованию их между наблюдателями.

Мой собственный пятимерный детерминистический подход к квантованию можно считать ограниченной интерпретацией мультивселенной, поскольку он не требует существования всех возможных вселенных, а только типичных, возникающих в результате мировых слоев частиц.

Вероятности будут такими же, как и в MWI, без нетипичных результатов, поскольку эти вероятности основаны на неопределенности положения человека и/или состояния Вселенной в дополнительном измерении.

Вероятно, это не разрешит спор между байесовцами и сторонниками частотности, как и спор о том, реальна ли математика или же это человеческое изобретение. Тем не менее, именно сторонники MWI допускают наличие нетипичных вселенных, чтобы оправдать существование таких ненаблюдаемых явлений.


Стихи


Уистен Хью Оден


Химеры


Отсутствие сердца - как в публичных зданиях,

Отсутствие разума - как в публичных речах,

Отсутствие цен - как на потребительских товарах,


Явные намеки, что химера сейчас пообедала

Еще кем-то, от кого, простофили,

Ничего не осталось, даже имени.


Неописуемое - быть ни то, ни се,

Неисчислимое - быть любым числом,

Нереальное - быть чем угодно, только не ими.


И уродливые клиенты, встреченные кем-то,

Это наша вина, если они встречаются,

Они не коснутся нас. Это мы касаемся их.


Пытливые из-за распутства - поглядеть каковы они -

Жестокие из-за страха - только б их остановить,

Скептические из-за чванства - только б доказать,


Что их нет - мы тычем, лупим, меряем и теряемся;

Чем мы сильней, тем скорее все кончается.

Это наша сила, с которой они нас пожирают.


Если кто-то непорочный, храбрый, робкий

Минует их без ущерба, он все еще в опасности.

Жалея их, помня, кем они однажды были,


Возвращаясь, чтобы помочь им. Не надо.

То, кем они были однажды, это то, кем они не будут,

То, что им в себе не нравится, это не то, кем они стали.


Никто им не поможет, иди, продолжай идти,

Не давай великодушию обмануть тебя.

Хорошо, что они есть, нехорошо, что они такие.


Проклятие


Черный был день, когда Дизель

зачал мрачный мотор,

породив тебя, грешное изобретение,

более порочное, более преступное,

чем фотоаппарат.

металлическую чудовищность,

бич нашей Культуры,

головную боль Общего Блага.


Как посмел закон запретить

гашиш и героин, но

разрешить пользоваться им, тебе,

надувающем слабое эго?

наркоманы разрушают только

свои жизни, а ты отравляешь

легкие невинных, твой

грохот приводит в трепет сотни,

непреднамеренно убивая их.


Шустрые инженеры, наверняка,

вам следует повесить головы, стыдясь.

ваши мудрые труды, чудеса света,

высадили человека на Луну,

мозги заменили компьютером

и могут подковать бомбу.

просто стыдно до слез,

что у вас нет времени

или охоты соорудить нас,

какой здравый ум знает - нам нужна

степенная электро-одноколка.


Тайный агент


Контроль над проходами - это ключ

К новым плацдармам, но кто же поймет?

Он, тертый шпион, в ловушку попал,

Его соблазнил этот старый трюк.


Для дамбы под Гринхертом в самый раз

Место, если туда проложить путь.

Но никто не читал его телеграмм,

Мост не был построен всем на беду.


Музыка улиц казалась ему

Уже милосердней, бродил по пескам,

Где он пробуждался на звуки вод,

Во мраке пролитых, и ночь он молил

О спутнике снов. Расстреляют его,

Их разлучив, хоть и не было встреч.