# Конец цитаты

Леонид Александрович Ашкинази

Конец цитаты


... идет он со мной рядом и не то чтобы за локоть ведет - не переношу

я этого - но направляет; или это я из почтения к сединам шаг под него

подстраиваю? Впрочем, неважно.


Так вот, молодой человек, - говорит мой провожатый...? гид? конвоир? -

впрочем, неважно, - здесь вообще-то книжки... книжки... так сказать...

книжечки... библиотека здесь, изволите видеть, вот вы хотели узнать,

как понимать то, что я насчет цитаты сказал, вот я вам сейчас и

объясню... сейчас покажу... все расскажу, - бурчит он то ли себе под

нос, то ли мне в ухо и влечет, увлекает, тащит... - Вы вот, кстати,

никогда не задумывались над этим архетипом: "цитата". Что это такое?

Вот есть у Казимира Малевича картина "Черный квадрат". И никто не

понимает - почему квадрат? Почему черный? А ведь все просто, как

банан. -?.. Откуда у него мой любимый вульгаризм? - Вы ведь знаете,

что черным квадратиком оканчиваются публикации, статьи... возьмите

любой западный журнал да и посмотрите - в конце каждой заметки

черненький ква-адратик... - У меня лезут на лоб глаза, и он это, надо

полагать, замечает. - Это неважно, что Казимир давно жил и западную

прессу не читал, здесь он все мог прочитать. - Я не выдерживаю и

выпаливаю: а он здесь бывал?! - Вообще-то есть диффузия информации,

вам ли это объяснять, бывал, видал, слыхал, в очереди за пивом, одним

словом, написал, нарисовал, рассказал, один - другому, третьему... вон

на выставке "Искусство XX века во Франции", которая была в 1989 году,

помните картину "Библиотека", как, по-вашему, не похоже ли? Я подымаю

глаза - действительно: стеллажи, сколько видит глаз - вверх, влево,

вправо, во все стороны; мы идем по деревянному матовому полу... по

узкой дорожке из деревянных полос (досок? плашек? планок?), уложенной

на стальные двутавры, пронзающие пространство во всех трех осях и

шести направлениях, видны проблески света между стеллажами и книгами;

откуда свет? - ламп не видно. Мы подходим к - да, не ожидал почему-то

увидеть здесь - лифту. "Вот сейчас, голубчик, мы с вами на лифте

прокатимся, вы, кстати, обратите внимание, интересный момент будет,

когда этажи - стеллажи сливаться начнут. Никому еще сосчитать их не

удалось, причем что интересно - ускорение при этом не ощущается, а вот

этажи сливаются, может, это и специально так в библиотеке устроено,

чтобы нельзя было установить". Я пытаюсь вклиниться: а что, нельзя все

эти этажи сосчитать вручную, ну, то есть ногами пройдя? Библиотекарь

опять не отвечает прямо, но продолжает свой поток и где-то через пяток

фраз ответ всплывает: "... Пытались ногами, пытались, но только не

получалось ничего, похоже, что там есть зона асимптотического

уменьшения высоты этажа - ну, и конечно, роста человека натурально

тоже, так сказать "зона глобального масштабирования", это вообще-то

идея известная, она и у Ашкинази в его комментариях на Пелевина

упомянута. - Откуда он знает?! - Нет, вы это не читали, они не

опубликованы, я вам потом расскажу, хотя могли рукопись видеть или они

же еще кажется, не написаны? - нет, запамятовал, ну так вот, лифт

обойти не удалось нашим умникам. - Дверца, клацнув, закрывается, палец

старика нажимает - он отвлекает меня, и я не успеваю углядеть,

нажимает на что именно, а отвлекает, указав на - "Вот на полке тоже

любопытная вещичка - одна из "песчаных книг", читали, конечно, у

Борхеса - книга с бесконечным числом страниц, которую нельзя долистать

до конца, здесь такие книги попадаются, они, когда на полках роешься,

бывают с бесконечной задней обложкой, а бывают и с передней, вот та,

что я вам показал (а лифт тем временем начинает двигаться) -

двухсторонняя, мы их зовем "обоюдоборхесовая", а бывают и с

бесконечными страницами, которую нельзя дочитать до конца, а бывают в

обычной книге - одна, скажем, бесконечная страница, есть такая версия,

что любая бесконечная страница - это выход во все, и что если читать

такую страницу, можно все найти, в том числе... - Я не выдерживаю и

вставляю: И эту самую книгу! - Старик недовольно смотрит на меня: -

Что ж это, невежливо перебивать... ммда... эту самую книгу, эту самую

книгу... вложенный текст... бесконечновложенный текст... - Между тем

этажи сливаются в мелькание, потом оно прекращается и лифт

останавливается. - Вы не обижайтесь. Что я сказал "все вы цитата". Это

не в обиду. А есть и другая гипотеза - что бесконечные элементы в

книгах - это просто контакты с другим миром, миром бесконечных

текстов, где все тексты бесконечны, и ничего странного в этом нет. А

что в том мире странное?... должно же быть что-то странное и в том

мире, или нет?... - Между тем мы выходим из лифта и идем вперед, по

дереву мимо бумаги, под сталью и светом. - А что до того, что все вы

цитата, так это и не обидно и опять же правда... вы же понимаете,

голубчик, - если есть хоть одна бесконечная книга или бесконечная

страница, этого уже достаточно. Это же "всецитирование", только Борхес

многое неправильно описал - тут, во-первых, есть и комнатки с

кроватями, так что библиотекарям спать стоя, как в его "Вавилонской

библиотеке" вовсе не обязательно, да и где есть, здесь есть, так

сказать, - мой спутник хихикает, - хотя, конечно, по-простому, и что

уж он совсем по-смешному лопухнулся, - мне странно слышать это

простонародно-молодежное словечко от столь почтенного человека, но

видимо, он полагает, что широкий словарь - это хорошо, - помните книгу

с бесконечно тонкими страницами, "вадемекум", и его фразу о том, что

средняя страница в этой книге не имеет оборотов, - мы оба смеемся, -

ну да, как же он не понял, что в такой книге ни одна страница не имеет

оборота... А вот Умберто Эко просто какие-то настроения от нашей

библиотеки в своем "Имя Розы" выразил; настроения, кстати, не вполне

соответствующие... мрачные... посмотрите, голубчик, - старик обводит

рукой мир, - что же здесь мрачного?! - И правда - светлое матовое

дерево дорожек, светло-серо поблескивающие нити двутавров,

пронизывающие пространство и теряющиеся в бесконечности, ровный

неяркий свет, спаленки и туалеты за занавесками в полоску, клетку или

с цветочками. - Но что самое интересное, было ведь и главное почти

описано, ну главного он не знал, откуда ему, но слово угадал, узнал,

прознал, проныра, пащенок, пижон, шпаненок этот, откуда он про

Суперфайл-то узнал?! - Мурашки пробегают у меня по спине; что это?

откуда? Это ж рукопись была? откуда он знает? или кольцо? я что, в

кольце?


Внезапно мой провожатый останавливается так резко, что я еле успеваю

притормозить, чтобы не воткнуться носом в дверь. Дверь? Странно, но я

понимаю, что, кроме дверей лифта, это первая дверь на нашем пути. На

Двери медная пластинка с буквами "Суперфайл". Мы стоим и созерцаем.

По-видимому, старик ждет, что я проникнусь трепетом. И я действительно

им проникаюсь, хотя и не потому, почему он имеет в виду; дело в том,

что есть некая старинная легенда, что те, кто входит в Суперфайл, не

возвращаются. Так называемая "Аксиома невыхода". В тексте, что я

когда-то написал, это в смягченной форме - там персонаж, подключившись

к Суперфайлу, погибает от жадности. Но жадность и любопытство

пересиливают. Литература ведь всегда автопортрет. Я переступаю порог,

мой спутник за мной. Садитесь, - говорит он мне - и показывает на

кресло.


Вот, изволите ли видеть, - обращается он ко мне, - это вот "Книга

судеб", том 2. В ней вообще-то два тома. Первый - это личности, второй

- цивилизации. Кстати, о первом писали Стругацкие, в "Понедельнике..."

. А второй... что же, мы сейчас поглядим. - Он какое-то время листает

и, произнеся "ага", показывает мне.


Верх страницы начинается со слов "Разумная жизнь на Земле ...

зародилась..." - я скольжу взглядом по странице - "...Израиль...

Вавилон... Рим... население... цифры убитых..." - другая страница... -

"колесо... компас... Токио... Москва... Нью-Йорк... радио... космос...

термоядерный синтез..." - взгляд пересекает середину страницы, и

внезапно я замечаю, что старик держит книгу так, что палец закрывает

конец строки - и мне остается видно справа от пальца одно слово и

черный квадрат - значок конца заметки, а слева от пальца...

"цивилизация на Земле погибла в ... - закрыто пальцем - году".


Так что все вы - это все же цитата, голубчик... - говорит мой спутник,

гид, конвоир, протягивает мне одурманивающе ароматный кофе и

показывает глазами на коробочку с таблетками сукразита, составляющую с

томом вторым "Книги судеб" гармоничную композицию посреди пустого

стола.