# "Мойщик-уборщик подвижного состава"

Леонид Александрович Ашкинази

"Мойщик-уборщик подвижного состава"


Тентаро Судзуки, книгами которого мы зачитывались во времена

прошлого Самиздата, писал, что сатори может настигнуть нас в

любой момент. Ко мне оно пришло в метро: когда я услышал слова,

вынесенные в заголовок.


* * *


Иногда вагон пуст, лишь пакеты от чипсов да обычная грязь. Летняя

- летом, совсем другая - зимой. Иногда в нем люди, я мешаю им, а

они - мне, и мы связаны неразрывно, но не этим, а тем, что без

меня они захлебнулись бы в отходах, а мне без них было бы нечего

делать. То есть, возможно, без них не было бы меня, а без меня,

вполне возможно, - их. Поезд летит, гремят колеса по рельсам,

вспыхивает свет, шипя, открываются двери, люди выходят и люди

входят, другие или такие же, такие же или эти же самые - вечная

загадка для меня и для них, - а может, входят эти же, но в другой

вагон. Но я не вижу их и не знаю этого, а если я когда-нибудь

выйду, то войду ли я, войду в тот же поезд или в другой? Навряд

ли в тот же самый вагон - такого я не видел ни разу, но мог и

проглядеть. Пакеты от чипсов, летом - летняя грязь, совсем другая

- зимой, норковые манто, трясущиеся щеки, юбки выше пояса, ноги,

танцующие на ходу, умные книги и милые улыбки, пустые взгляды и

веселенькие хайратники, студенты и преподы, бизнесмены и бандиты,

менты и бомжи, старцы и дети, мужчины и девушки, я двигаюсь вдоль

вагона, я, мойщик-уборщик подвижного состава, а раз в десять лет

я достаю ключ, поворачиваю его, перехожу в следующий вагон - и

все сначала.


* * *


Он повернул ключ и замер. На этот раз перед ним был не вагон.

Перед ним была кабина водителя.


В кабине было пусто, лишь луч резал черноту тоннеля да стены

его летели назад.


* * *


Он понял - где-то там, там, намного выше, зажигались огоньки на

пульте, когда поезд пролетал станции.