# Топка

Леонид Александрович Ашкинази

Топка


Дверца топки распахивается. Взмах - порция жира соскальзывает с

лопаты и влетает в мерцающий голубой прямоугольник. Дверца

захлопывается. Человек делает пол-оборота, загребает на лопату

следующую порцию, делает длинный взмах - дверца в такт

открывается - и топливо летит, куда ему положено. Котломастер

ходит сзади и огорченно качает головой. Низкокачественный жир...

и к ровному голубому свету пламени топки примешиваются желтые

сполохи. В две соседние топки кочегары кидают углеводы. Тут все в

порядке, топливо мгновенно сгорает в холодной струе разреженного

горного воздуха. Но первая топка тоже сейчас важна. А Хозяин съел

утром кусок копченой колбасы. Ему-то ничего, ему сейчас не до

изжоги... Воздух, вливающийся в топку ритмичными толчками -

кубометр за кубометром, все холоднее, все разреженнее.

Котломастер трогает рукавицы, висящие на поясе. Он уже понял,

кого из кочегаров придется заменить через пять минут.


Кажется это мне, или на самом деле впереди площадка? Тень

мелькает мимо моего лица вниз. Шаги я уже считал. Досчитал до...

не помню... и сбился. Говорят, когда считаешь, легче. Опять тень

мелькает вниз. Не заметил, чтобы легче. Может, потому, что

сбился? Кажется или нет, что площадка? ... там будет целых

двадцать шагов по горизонтали... а может - тридцать... Опять

тень. Понимаю: это вода конденсируется на каске и капает с

козырька. Полчаса назад я пытался достать платок из кармана

штормовки и сделал это лишь с четвертой попытки. Не мог попасть

рукой в карман. Сейчас не пытаюсь. А зачем платок? Тогда,

тогда... не помню, зачем. Еще десять шагов. Странно, это

площадка. Мой напарник валится в снег.


Человек вгоняет ледоруб в снежную стенку и ложится на него

грудью. Он дышит так, как будто еще идет, хотя уже стоит на

месте. Организм судорожно пытается покрыть дефицит кислорода. Он

не знает, что не скоро сможет это сделать. Пылают топки, и лопата

за лопатой летит в них горючее. Хорошо, хоть этого-то хватает.

Котломастер прохаживается, с сонным видом поглядывает на

командное табло. Успеют ли хоть чуть-чуть отдохнуть кочегары? По

сотням тонких трубок, пронизывающих котел, струится кровь.

Согретая пламенем, она растекается по всему телу Хозяина. Сирена.

Котломастер кашляет в кулак. Кочегары убыстряют темп. Пылают

топки. Кочегарам трудно, очень трудно, гораздо труднее, чем мне.

Я бью ступени натертой ногой. Каждый удар - боль. Но от мысли,

что моим кочегарам трудно, очень трудно, делается легче мне.

Мелькание капель прекратилось. Мы набрали еще пятьсот метров, пот

намерзает на каску инеем. Ветер усилился, он несет кристаллики

льда. Склон и не думает выполаживаться. Зато моим кочегарам

жарко. Очень жарко, очень, очень жарко, - тщательно думаю я,

чтобы согреться.


Сказки, интуитивная психопрофилактика, ветер, холод, горы...

Одним словом, молодость.


О чем бы подумать мне сейчас?