# Должны увидеть

Леонид Александрович Ашкинази

Должны увидеть


Маше и "Пионеру"


Когда-то мы учились вместе. Потом - жизнь была длинной - наши

дороги разошлись. Я занялся электроникой, мой друг - космосом.

Иногда мы встречались, и нам было, конечно, о чем поговорить. Вы

знаете меня - мне было мало моей электроники, я стал еще и

преподавать, и делал это, как говорят, хорошо. Вы знаете - а если

не знаете, поверьте мне на слово - моего друга. Ему было мало его

космоса - того, который наколот булавками, как бабочки, на план

научных работ лаборатории и отдела. И мой друг занялся

межзвездной связью. Это не самое вредное из человеческих

увлечений.


Однажды сидели мы, попивали кофе, и мой друг рассказал мне, что

готовятся они послать несколько десятков межзвездных зондов -

космических кораблей без людей, но с умными машинами, умеющими

различать, есть ли у звезды планета и может ли быть на этой

планете разумная жизнь. И если повезет, - сказал мой друг, -

приземлится зонд на такую планету, и они узнают, что есть во

Вселенной жизнь. И узнают о нас, - добавил он после паузы, - хотя

нас к тому времени... А на наружную поверхность зонда установим

мы такую картинку: Галактика, координаты Солнца относительно

основных пульсаров - уж их-то координаты знает или узнает любая

разумная жизнь - и время старта, закодированное частотами этих

пульсаров. Но это не все, - сказал мой друг и, смутившись своей

невозвышенной мысли, замолчал на время. - Мы, видишь ли, -

продолжил он, улыбнувшись, - люди. И они должны увидеть нас. Они

должны увидеть нас... наши чувства. Вот ты, - и он оценивающе

посмотрел на меня, - ты, друг мой, немного не Аполлон. Но ты

веришь. В тебе есть чувство. И хорошее изображение это передаст.

Ты приветствуешь их! Ты, наверное, поднимешь вот так руку, -

глаза его блестели и часть его возбуждения передалась мне, - вот

так поднимешь руку, а кто-то другой.. ну, ты понимаешь?.. кто-то

другой подойдет к тебе, она встанет рядом, вечером, понимаешь,

вечером, когда вы ложитесь, когда тихо, и все дети спят, встанет

рядом, обязательно рядом, лицом к камере, как и ты, - до меня

начало доходить, чего он хочет, - а потом, ну, она сама знает

такое движение: надо, чтобы чувство было видно, но чтобы видно от

камеры, ну не спиною к ней стоять... - Последовала пауза. Я

переваривал услышанное, он переживал сказанное. Потом, видимо,

решив закрепить все это, он будничным тоном произнес: - Ты понял?

- обнаженные. Видеокамере этой лампочки хватит. - Он кивнул на

лампу над столом.


Детей в этот день я поднял рано и днем не укладывал спать.

Поэтому вечером они заснули быстро. Я еще успел подумать: а не

лучше было бы с детьми? Ну а как они спросят - что это папа и

мама стоят голые? Смешок мой совпал со звуком ключа в замке. Она

пришла. Она ничего не знала...


... но, по-моему, мое волнение как-то передалось и ей. Я медленно

снял с нее халатик. После душа на ней, конечно, кроме него,

ничего не было. Нажал на кнопку, встал лицом к невидимому в

полумраке объективу и поставил ее рядом с собой. Черная пропасть

медленно разверзлась передо мной. Черная пропасть с далекими

огоньками звезд. "Какие далекие", - мелькнуло в сознании, и еще:

"Кто знает?" Я поднял левую руку приветственным жестом.


* * *


В огромной библиотеке, которая именуется "моя душа" - да простит

мне Он этот самонадеянный образ - есть маленькая книга. Где-то в

глубине шкафов и полок, тщательно скрываемая от чужих глаз. И

когда мне бывает невмоготу, и нет тебя рядом, и готов изменить

оптимизм, и вот-вот иссякнет жажда действия, жажда жизни... я

открываю эту маленькую книжечку и вижу...


В бескрайней пустоте, где атом - и тот пролетает раз в год, -

видимый лишь далеким звездам, вонзается в вечность Вестник. Он

движется вперед так же неумолимо, как идет великое Время. Ибо

отношение пути к времени - его огромная скорость. И во много

сторон от желтой звезды - Солнца - раздвигаются незримые пальцы.

Они тянутся к миру. И когда-то, через тысячи тысяч и тысячи

миллионов лет один из них, этих пальцев, протянутых Жизнью в

Пустоту, ощутит своим чутким оком, процессором Вестника, его

радаром и телескопом - звезду и планету. И процессор скажет - да,

это возможно. Это возможно здесь. ДА! Проснутся двигатели, молча

ждавшие своего часа. Раздвинутся облака - белые, серые, голубые,

кто знает? Грохот заполнит пространство. Полыхнет нездешнее

пламя, и огненная игла, отделившись от небосклона и облаков,

увеличиваясь на глазах, поплывет вниз. Будут ли это глаза? Скажут

ли Они - что это плывет к нашей земле? Кто знает?


Стихнет гром двигателей. Застынет на опорах постаревший на

миллион лет металл. И тогда, если не ошибся процессор - а он не

ошибется, ибо всю силу своей мысли вложили в него мои друзья, -

подойдет, подплывет, может быть - кто знает - подлетит,

приблизится Жизнь. И она увидит на постаревшем на миллион лет

металле изображение. Его невозможно будет не понять -

галактические координаты Солнца и время старта, закодированное

частотами пульсаров, я, поднявший руку приветственным жестом...


... И ты, прильнувшая ко мне.