# Простая и ясная история

Леонид Александрович Ашкинази

Простая и ясная история


Как-то раз шел я по Арбату (вообще-то живу в одном из переулков

рядом с ним, но по Арбату хожу редко), зашел в антикварный

магазин. И увидел справа от входа в витрине меж двух подзорных

труб странную шкатулку: металлический плоский ящичек сантиметров

двадцать пять длиной, семь-восемь шириной и два с небольшим -

высотой. Похожий скорее на большую готовальню. Наверное, в нем

держали бумаги или документы. Мне показалось интересным

оформление.


Во-первых, было видно, что шкатулка старая. Таких сейчас не

делают. Причем не старинная, а именно старая. Старинной я бы

назвал вещь, демонстрирующую себя - тогда, а теперь -

демонстрирующую старину. Например, старинная мебель. А шкатулка и

подзорные трубы были не старинные, а старые. Они ничего не

демонстрировали. Попросил показать, взял в руки, открыл. И она

мне показалась легче, чем ей следовало бы быть (я инженер,

чувство веса по внешнему виду детали - это автоматически). Ага,

секретное отделение! Но самое интересное - рисунок на крышке,

из-за которого я, преодолев стеснительность, и попросил ее мне

показать. В левой части воин с арбалетом. Натурально - воин в

отриконенных ботинках! На заднем плане - двое воинов на лошадях,

воины, опять же, с арбалетами. Правее - боевая колесница. В

центре - карта непонятно чего с нанесенными стрелами ударов. Ну,

прямо "семь сталинских ударов". Или десять? В правой части

несколько книг, одна раскрыта, но раскрыта как настенный

календарь - от читателя. На ближнем листе матовые полоски,

изображающие шрифт, оборот дальнего (откинутого) листа гладкий. Я

еще подумал: а можно было бы печатать на обеих сторонах и при

чтении вертеть... А поперек книги - цветок.


Стоила шкатулка довольно много, но мне захотелось ее купить. Тем

более, что шел я из редакции, где получил гонорар за статью,

которую написал бы и так. Это я называю - шальные деньги.


Придя домой, я шкатулку обмерил, взвесил и тут же узнал, что

интуиция меня не обманула. Она весила меньше, чем следовало. Ага,

тайник! Наутро я отнес ее на работу, сунул в ультразвуковой

дефектоскоп и немедленно узнал, что дно - двойное. Полчаса

поисков, и я нашел, как оно открывается. Там оказались: 1) пачка

сложенных вдвое исписанных листков и 2) два довольно красивых

камешка, желтоватых под одними углами и фиолетовых (или

малиновых?) под другими.


Сначала о листках. Бумага тонкая, текст написан хорошим

русским языком, хотя местами попадались и ошибки.


Теперь о камешках. То, что они какие-то "не такие", я увидел

сразу. Минералогией интересуюсь давно, хотя любовь к ней у меня

чисто платоническая. Воздушный, так сказать, поцелуй... Любой

прозрачный минерал характеризуется коэффициентом преломления и

дисперсией, то есть зависимостью коэффициента преломления от

частоты. По-бытовому, от цвета. Чем преломление больше, тем

сильнее, как говорят ювелиры, "игра", а чем дисперсия больше, тем

сильнее "цветная" игра. То есть, когда мадам плывет, колыхая

бюстом, не просто бриллианты посверкивают, но еще и сверкания

цветные. Так вот, у этих камешков была необычная дисперсия. А

именно: коэффициент преломления был больше для краев спектра, для

синего и красного цвета, а меньше - для середины, для зеленого и

желтого. То есть камень разделял свет не на синий, желто-зеленый

и красный, как обычно, а на синий с красным, то есть пурпурный, и

желто-зеленый. Химанализ дал сложный окисел элементов IV группы;

очень высокой оказалось твердость - между 8 и 9 по Моосу.


Когда я начал читать найденные в шкатулке записки, мне

показалось, что я буквально вижу то, что изложено на бумаге.

Хотя, на мой взгляд, никакими особыми художественными

достоинствами текст не обладал. Садясь читать, я клал перед собой

эти камешки. Позже в конце текста я обнаружил упоминание о

камешках, обладающих волшебным цветом, облегчающим

восприятие и вспоминание.


Замечу, что в Торе, по-христиански - в Библии, при описании

камней на одежде первосвященника упоминается камень лигур,

согласно Плинию, чрезвычайно твердый камень желтого оттенка. По

мнению известного специалиста и автора книги "Драгоценные камни"

G.F.Herbert'а Smith'а (перевод на русский вышел в 80-ом году и,

кажется, позже был переиздан) это мог быть циркон, минерал

системы Zr-Si-O, с характерными цветами - медово-желтым,

светло-зеленым, синим и красным (!). Люди не любят незнакомых

слов, и позже вместо "лигур" в переводах Книги книг стали писать

"яхонт" (в переводах с иврита) или "жиразоль" (в переводах с

греческого). Но яхонт - это старинное русское слово, которым

называли рубины и сапфиры, а жиразоль вообще неизвестно что

обозначает. Итак, приступим к собственно тексту. Вот он.


* * *


Когда-то и чем-то все это должно кончиться, поэтому я решил

кратко описать события. Надеюсь, что мои записи окажутся кому-то

полезны. Я пишу, как говорили в древности, "с копиркой", т.е. с

бумагой, покрытой краской и проложенной между обычными листками.

Получается несколько экземпляров. До печатных машинок этому миру -

если он будет развиваться обычными темпами - пять веков, до

ксерокса - шесть, до компьютера - семь.


Кончится же все это, по-видимому, скоро. Я не принял игру, в которую

человечество играет со звездами, а тех, кто не принимает игр, из

них удаляют. В древности таких убивали - как сейчас вокруг меня,

например. Там, откуда я пришел и куда меня заберут посредством

трансхронального нуль-т прокола, поступают гуманнее - отстраняют

от работы. Здесь станет одной легендой больше. Роксану сожгут или

повесят, предварительно вырвав ногти. Надо полагать, за связь с

дьяволом. Я дал ей средство, мгновенно прекращающее движение любых

нервных импульсов в организме, "выключатель сознания", но она - с

ее-то характером - может им и не воспользоваться. А может быть, она

и справится с ситуацией. Ума ей не занимать, скорости реакции - тем

более. Хотя - что такое "справиться"?


При знакомстве с ней прежде всего "бросался в глаза" именно ее

взгляд, прямой, как стрела арбалета. Взгляд, в котором ни секунды

не таились: 1) интеллект, 2) презрение к дуракам, окружавшим ее

всегда. Этот интеллект пытался иногда тягаться с моим! -

разделенным с ним восемью веками и ста парсеками. Мы увидели друг

друга сразу. В толпе придворных меня чуть не выворачивало,

Стругацкие оказались правы, - мыла здесь еще не изобрели.


Неизящная походка и маленький рост лишили ее любых шансов не

только на трон, но даже и на место в первом ряду. А я, простите,

был тут лишь наблюдателем... мой-то трон в Институте исторических

последовательностей был креслом старшего экспериментатора (именно

эту должность я занимал уже пять лет), и, если мечтательно

закрыть глаза, то можно представить - точнее, я мог бы себе

представить - как я, полулежа перед экраном компьютер-секретаря,

диктую отчет об этой экспедиции. Да только не хотел бы я его

диктовать, да мне, похоже, это и не предстоит.


Мы увидели с ней друг друга в толпе придворных. Роксана, седьмая

принцесса в дворцовой иерархии, третий ребенок и вторая дочь

четвертой жены обожаемого Государя, "с ногой на небе и ногой на

земле, живущего, пока не исчезнут машины..." - или что-то в этом

роде. Можно ли влюбиться в обезьяну или кошку? Скажем,

пушистую... Короче, я влюбился. А что, отличий было меньше. В

конце концов, прецедент был - Румата. И ничего, аппетит у него не

портился. Интересно, - подумал я тогда, - знают здесь про

презервативы? Или будем в салат из озерных грибков нон-овалон

подмешивать? Или в силу разницы генокода можно этой проблемой не

заморачиваться?


А влюбился я, в частности, потому, что она "ответила" на мой

взгляд, а она "ответила" потому, что - как позже она мне сказала

- я ей улыбнулся, а улыбнулся я потому, что, услышав ее имя,

мгновенно вспомнил название колбасы, которую ел еще совсем

недавно. Колбаса "Роксана", знаменитая колбаса, полтора - или

два? - века успешно выпускаемая Центральноевропейской

республикой. Имя седьмой принцессы назвал мне на ухо адъютант.

Третьему советнику минобороны положен адъютант; особое искусство

адъютантов, передающееся из поколения в поколение - произносить

беззвучно, как бы одним дыханием, чтобы слышало только то

единственное в мире ухо... Высокое искусство, блин.


Министр меня, кажется, любил - ибо я организовал офицерскую

школу, да и сам в ней преподавал. Армия только что выиграла два

сражения, генералы учуяли возможность повоевать и даже

попобеждать. И тоже меня полюбили. Правда, министр контролировал

всю входящую корреспонденцию и подписывал всю исходящую и тем

самым, конечно, мешал мне работать.


Кроме того, я поставил на вооружение арбалеты - легкий

кавалерийский, чтобы можно было стрелять на скаку, с руки, и

тяжелый пехотный - для стрельбы с опоры или со спины соседа по

строю. И войска королевства Ируканского пошли от победы к победе.

Особенно полезно оказалось введение отриконенных ботинок. После

этого две дивизии перевалили через горные хребты, изрядно пощипав

по дороге варваров, нанесли внезапный удар по утопающему в

роскоши изнеженному герцогству Чинзано, и - как нож сквозь масло

- прямо до побережья.


После очередной инспекции войск, вернувшись, я с огорчением

узнал, что минобороны объелся собачьих ушей, отжатых в уксусе, и

скончался. Бывает. Через четыре дня я был первым советником

нового минобороны с правом - формально и фактически - ведения

всей переписки и, кроме того, личным уполномоченным Его

величества по переоснащению армии.


Многие члены клана Его величества любили наблюдать маневры. А тут

предполагалось одно маленькое сражение. Соблазн был велик, члены

клана не устояли. Во время сражения произошел неожиданный прорыв,

высота, где хлопали глазами некоторые, была взята. Роксана стала

третьей в иерархии. Вторая была дебильна, и рожать наследника ей

бы не дали, даже если бы кто-то на нее и польстился. Первая, по

заключению придворных специалистов, была абсолютно не фертильна.

По крайней мере, все попытки лучших гвардейских офицеров...


По поводу досадного казуса во время сражения. Министр спецслужб и

охраны клана был обвинен в чем-то там и ликвидирован. В этом

сражении блестяще показала себя рота, вооруженная новым оружием,

но против нее было четыре батальона. Задавили мясом... И

поскольку новый министр спецслужб пока назначен не был, я

оказался временным уполномоченным. Проверка очередного кандидата

на эту должность длилась - ну никак быстрее не успеть! - не менее

месяца. За это время его успевал отравить или зарезать следующий

кандидат. Я же немедленно увеличил зарплату чиновникам,

проиндексировал пенсии, положил на имя каждого некую сумму в

валюте торговой республики Соан в Соанский центральный банк.

Разумеется, сумму эту потенциальный владелец получал при уходе

на пенсию или увольнении по непорочащим мотивам.


Роксана любила нарушать нормы. Например, ходила у себя в

апартаментах без лифчиков. Пока она была седьмой, на это всем

было, как говорили наши предки, набрызгать слюной. Когда она

внезапно стала третьей (и третьей ли?), то никто и рта не

раскрывал. Кстати, насчет бюстгальтеров... Дело в том, что у особ

королевской крови того, на что их надевают, было не две, а

четыре, правда, две нижние - поменьше. Ходили слухи, что у матери

теперешней императрицы было шесть. Это была настоящая

императрица! Ничего страшного, можно привыкнуть. А мордочка у

Роксаны была смуглая и очень симпатичная. Отделу пропаганды

пришлось специальную легенду разрабатывать, объясняющую, почему у

Р. пока нет детей от понятно кого. Оно, конечно, мезальянс, но за

моей спиной стояли такие ведомства, что никому и в голову не

пришло усмехнуться. А легенда получилась добротная, я ее текст

сам и подписал. Забота о благе государства, день и ночь - работа

над переоснащением армии и т.д. и т.п.


Собственно, об основной цели мы и не договаривались. Как-то само

получилось. Да и какую цель могли мы себе поставить? Двое,

которым и поговорить-то не с кем, кроме как друг с другом!

Промышленность и сельское хозяйство надо развивать, иначе

боеспособность армии не повысить, иначе соседей не захватить,

иначе они захватят, а они дикари, у них книг нет, и не то что

народ, даже царствующие особы на пальцах считают. А у нас каждый

лавочник налоги вычисляет сам и наставление по пользованию

арбалетом пехотным и колесницей боевой, недавно поставленной на

вооружение, читать и понимать умеет. А какая у нас архитектура,

т.е. фортификация! А еще Роксана лично ввела в обиход

книгопечатание. Правда, до плоской печати она не додумалась,

изобрела то, что мы называем "глубокой печатью". Ну, в граверах

недостатка не было. А военное искусство у нас какое развитое...

При этих словах она, улыбаясь, начинала снимать - как пишут

романисты - то немногое, что было на ней надето.


На днях меня предупредили (на связь энергии не пожалели!), что

ситуация сочтена угрожающей и меня изымут, если я не прекращу

историческо-социальные эксперименты. Наблюдатель, даже старший

наблюдатель - лишь наблюдатель. Личные эксперименты - сколько

угодно, но никаких военных школ, нового оружия и т.д. Ты бы еще

им универсальный синтезатор подарил. Так что не прекратишь -

изымем.


И правда, изымут. И охрана не поможет. А остановиться я уже не

могу. Как на меня тогда Р. посмотрит? Своим взглядом, который так

меня потряс когда-то. Хорошо бы ее с собой забрать. Но ведь

засмеют ее, если будет одетая купаться, а если раздетая - тем

более. Да и не захочет она. Что она будет там делать? Любимая

работа, блин, у нее здесь. Вклад в историю. А я сам что делаю?

Записки я эти спрячу здесь в нескольких местах, постараюсь, чтобы

попозже нашли. Конечно, все это вряд ли повторится. Официальные

посты - это хорошо, но титул "рука ее величества" значил в этом

мире еще больше. Он позволял мне делать так же много, как

должность начальника спецслужб - много знать.


Только что вернулся от Р. и кончаю свои записи. О ее судьбе

подумать страшно. Я попытался спросить ее, не хотела бы она

совершить "путешествие в один конец". Она довольно долго - с

минуту - думала. Видимо, что-то поняла. А скорее всего - просто

все.


Отказалась и сказала: "Один экземпляр твоих записок (значит, -

подумал я, - у нее тоже своя служба информации!) возьми с собой в

этой шкатулке". И протянула ее мне. "И еще тебе на память о нас -

эти два камешка. Будет легче вспоминать". Сняла серьги и выдрала

из них ножничками два камешка. Когда я выходил, она спокойно

могла меня ликвидировать: вдоль потолка шли амбразуры, а за ними

- стрелки ее охраны, выдрессированные мною на беспрекословное ей

повиновение. Но она не сделала этого, а я об амбразурах вспомнил

только теперь, через пять минут. Надо спешить. Я слышу

потрескивание разрядов - это поднимают напряженность поля для

трансхронального прокола.Сначала переместят в пространстве, как при

обычном нуль-т, потом на свое место во времени. На переходе с этапа

на этап надо крепко держать шкатулку, иначе...


* * *


На этом текст кончался. Я поставил шкатулку на стол, опустил

лампу, нацепил бинокулярную лупу с дополнительной линзой. Матовые

полоски на книге, изображенной на крышке, были действительно

строчками букв. "Когда-то и чем-то все это должно кончиться,

поэтому я решил кратко описать события. Надеюсь, что мои записи

окажутся кому-то полезны..." Буквы кириллические, но немного

странное начертание. Впечатление, что надпись копировал человек,

действительного начертания не знающий. Строки чередовались с

другими, написанными совершенно незнакомым шрифтом.У последнего

листка был помят край. Я легко установил, что он был помят, когда

- видимо, в крайней спешке - захлопывалась шкатулка. Видимо, он не

успел схватить ее покрепче и при переносе в тысячу лет где-то на

полдороге не удержал.


История простая и ясная, как стрела из тяжелого пехотного

арбалета.