# Еще один старт

Леонид Александрович Ашкинази

Еще один старт


Судя по рефракции - изменению положения звезд, когда их накрывал диск

планетки, - у нее была ощутимая атмосфера. Поэтому капитан решил

попробовать посадить десантный бот как планер, по принципу древнего

земного "Шаттла". Бот взлетал как ракета, а садиться на планеты

мог и как ракета, и как планер, вообще не пользуясь двигателями. Если,

конечно, у планеты была достаточно плотная атмосфера. Звездолет, как

обычно, оставался на орбите.


Посадка прошла успешно, и теперь они ждали, когда анализаторы сообщат

свои результаты. "Скажут свое рабочее слово", - пробурчал радист,

большой любитель и знаток древней литературы. Он часто использовал в

своей речи архаизмы, и, если было время, члены экипажа не без

любопытства выслушивали его пространные ответы на естественные вопросы

- "а что это значит?", "а это что означало?". Но сейчас капитан и

химик промолчали. Наконец, зажглись зеленые огоньки, по дисплеям

побежали слова и цифры.


Капитан поднял брови и вопросительно посмотрел на третьего члена

экипажа - химика и биолога. "Странно, - произнес химик, - при этой

концентрации метана в атмосфере он должен гореть..." "Цепная реакция и

взрыв всей атмосферы?" - с интересом произнес капитан. "Сидеть нам на

этой планете до конца жизни, что ли?" - подумал он. "Нет, при этой

концентрации не цепная... похоже, что просто медленное горение,

распространяющееся от точки старта реакции", - ответил химик. "А от

случайной искры?" - продолжал допытываться капитан. "Не знаю, -

огорченно ответил химик, - но думаю, что нет - скорее всего, нужно

открытое пламя... как наши двигатели", - с уверенностью в голосе

закончил он. И после паузы добавил: "Впрочем, нужен эксперимент".


Они набрали атмосферу планеты в небольшой герметичный объем и

инициировали в нем искру. Смесь не загоралась и не взрывалась. Тогда

они зажгли в этом объеме настоящее маленькое пламя и получили то, что

предсказал химик - распространяющееся во все стороны горение.


Тонкий слой горящего газа, который был, собственно, невидим,

расходился во все стороны со скоростью звука, мгновенно испепеляя всю

органику - брошенные в объем бумажки и кусочки пластика. При этой

скорости - около 300 метров в секунду - за сутки он должен был

обогнуть планету.


Они вышли из корабля и некоторое время стояли, молча - а о чем было

разговаривать? - созерцая траву, кусты, какие-то деревца - или не

деревца? - на горизонте. Потом они вытащили из бота приборы,

установили их и включили. Зажглись зеленые огоньки, информация пошла

на компьютер бота и - по радиоканалу - на корабль. Потом они

активировали транспортную платформу и химик с четвертым членом

экипажа, врачом, отправились к тому, что они видели на горизонте -

установить приборы и там. А радист вернулся в кабину, сел в свое

кресло, поерзал, устраиваясь поудобнее, - разговор предстоял непростой

- и включил передатчик. "Корабль, как слышите меня?.." "Слышу хорошо,

- немедленно отозвался дежурный, - как у вас дела? Сигналы автоматики

идут нормально, вас видим отлично, а как неформальные... впечатления?"


Радист вздохнул. Ему предстояло объяснить, что они будут оставаться на

планете столько, сколько им будут сбрасывать с корабля еду, кислород и

приборы, столько, сколько корабль сможет висеть над этой ничем не

примечательной планеткой, будут оставаться, чтобы изучать ее природу.


Ибо после их отлета она перестанет существовать. Примерно через...


"Примерно через двадцать часов", - подсказал капитан.