# Зачем

Леонид Александрович Ашкинази

Зачем


О женщинах - или хорошо, или ничего.

Л.Хатуль


В научной фантастике неоднократно рассматривался вопрос о смысле

межзвездных путешествий. Понятно, что в рамках теории относительности

особого интереса оные путешествия не представляют. Вы летите 10 лет,

прилетаете на далекую звезду, то есть планету, узнаете массу нового и

интересного, но возвращаться вам, грубо говоря, некуда - к вашему

возвращению на Земле пройдет, как пел, кажется, даже Высоцкий, семьсот

веков. Или семьсот тысяч, что уже одно и то же. Естественное возражение,

что существует, быть может, способ мгновенного перемещения,

наталкивается на контраргумент: вот и сидите на месте, ждите, пока его

откроют. В этом месте авторы по скромности упускают возможность такого

ответа - вот мы и летим, чтобы нам там, в аэропорту прилета, указали

на этот способ. Хотя и тут можно возразить, что за время полета "туда"

на Земле прошла половина срока, что тоже не мало и лишает смысла

наше мероприятие. Но чаще возражают почему-то иначе, приводя более

слабый аргумент - что если бы способ мгновенного перемещения был

открыт, то им бы воспользовались другие. И от этих, с хвостом и пятью

глазами, ломились бы аэропорты, то есть космопорты, старушки Земли.


* * *


Мы идем по тропинке вдоль берега. Тепло и тихо, на небе легкие

облачка. Надо полагать - осень: листья шуршат. "На Ваш вопрос

существует ответ, - медленно и с удовольствием произносит мой

собеседник. - Способ мгновенного путешествия в пространстве

существует. Ну, не совсем мгновенного, но это даже не столь важно.

Если в пределах Галактики, перенос занимает около часа, выражаясь

вашим языком. Причем и по местному, и по собственному времени. Различие

что-то около минуты. Мы, кстати, не вполне разобрались, почему... В

соседнюю Галактику тоже можно, хотя тут часом уже не отделаешься".


За спиной у меня - десять лет полета. На Земле прошло около ста тысяч

лет, и ее давно уже нет. На Земле, на той, где я родился, не могло

пройти столько - она много раньше перестала быть ею. А я иду по

тропинке вдоль реки и беседую.


- Скажите, - спрашиваю я, - этот способ известен только вам?


Собеседник улыбается:


- Конечно, нет. Во-первых, его открыли многие. Во-вторых, кое-кто из

открывших дарит его другим, если сочтет, что реципиент дара достаточно

разумен. А то на ранней стадии развития всякое бывает, а проблем никто

не хочет. Ведь правда? - собеседник смотрит на меня и улыбается.


Тропинка спускается вниз и выводит нас к реке. Пристань. У причала три

лодки. На самом краю стоят и беседуют две девушки. Услышав шаги, они

поворачивают к нам головы, и одна что-то тихо говорит другой, явно

остановив взгляд на мне. Я понимаю, что наша умная беседа сейчас

прервется и быстро - до пристани остается не более двадцати метров -

задаю вопрос:


- Но зачем тогда летают?

- О, это просто, - отвечает мой собеседник и делает смуглой

четырехпалой рукой изящный жест в сторону девушек, в земной культуре

такой жест сочли бы не совсем приличным, но четыре улыбки - я вынужден

присоединиться - сглаживают неловкость, - вас, наш гость и друг,

интересует, можно ли с ними, как именно и что вы испытаете? Так это

интересует всех. И на другом конце Галактики тоже.


Мы приближаемся, девушки улыбаются, я понимаю, что лодки двухместные и

что та девушка, что стоит справа, мне нравится больше. Глаз такого

цвета я не видел никогда, а гостю принадлежит право выбора в любой

культуре. Я слышу эти слова, произнесенные моим спутником, и даже не

спрашиваю, научились ли они читать мысли или он угадал.


Это я спрошу уже не у него.