# Левая стена, второй справа аквариум

Леонид Александрович Ашкинази

Левая стена, второй справа аквариум


Я стою перед аквариумом, а его жилец лежит на камне, лениво шевеля

жаброй. Отвисшая нижняя губа воплощает глубокое презрение, с которым

рыба глядит на меня, на галдящих детей и на экскурсовода,

объясняющего, как в процессе эволюции выработалось черное пятно на

хвосте у этой рыбы - астронотуса.


Я знаю, почему рыба исполнена презрения - чем еще может ответить она

судьбе, ограничившей воду стеклом? Благодарна ли она людям, сделавшим

стекло прозрачным, или завидует рыбам, живущим в морях? Понимает ли

она, что и морские рыбы не выйдут на сушу, что и то, чем огорожен

человек, тверже стекла и, вдобавок, непрозрачно? И другое общество, мир

других людей недоступнее мира других морей...


Мы с ней ограничены в пространстве, времени и обществе, и кому из нас

жалеть другого? Что более убого - меньшее и краткое, или большее, но

больше сознающее малость и краткость?


А где-то далеко-далеко доктор-профессор, или как это там называется,

прилетевший на недельку с Веги на Сириус для чтения курса лекций,

перед аудиторией, победившей пространство и время, объясняет простую,

но почему-то плохо понятную детям всех времен вещь - ни время, ни

пространство, лежащие у ног существа, не делают его разумным.

Профессор держит паузу... Разумным - то есть понимающим другое

разумное существо или хотя бы понимающим сложность и важность этого,

- говорит он.


И еще профессор думает о детях Вселенной, не победивших ни

пространство, ни время, миллионами миллионов уходящих в небытие, но

упрямо считающих себя разумными. Неужели зря - все зря на всех тех

планетах?


Я стою перед аквариумом, а рыба лежит на камне, медленно шевеля

жаброй, и глядит на меня. Тот, кто раздает лики и роли, никого не

обидел - я стою перед рыбой и думаю о ней, о Вселенной и о Нем, а дети

стоят перед рыбой и смотрят на нее восхищенно...