# "А поезд идет..."

Леонид Александрович Ашкинази

"А поезд идет..."


А.К.


Утром они просыпались. Не от звона будильника, не от шума машин, а

либо от шелеста листьев, либо от шума волн. Собственно, и то, и другое

усиливалось с ветром - но просыпались они всегда от чего-то одного, и

это было для них одной из многих загадок окружающего мира. Она, как и

в своей предыдущей жизни, просто пожимала плечами и говорила - "такая

карма" (теперь она имела для этой шутки несколько больше оснований,

чем прежде), а он, как и раньше, предавался малоосмысленным

формально-логическим выкрутасам минут этак на пять. Но теперь уже на

эту животрепещущую тему. Она влюбленно-устало выслушивала, забиралась

с ногами в кресло и погружалась в книгу. То есть в книги, ибо в длинный

список того, что они выговорили себе за то, продажу чего удостоверили,

по традиции, кровью, было включено и это: любая книга оказывалась у

них в руках, как только ее признаки ленивым голосом назывались вслух.

Равным образом - журнал, газета, листовка, свиток, обожженная глиняная

табличка из библиотеки Небухаданазера такого-то.


Смотреть при этом назывании полагалось на восток-юго-восток, поэтому в

соответствующей части побережья они воздвигли десятиметровый столб с

вечной лампой - вдруг ночью захочется сочку хлебнуть? Почему именно на

этот румб? Естественно, "такая карма". Но система работала

без сбоев. Покупатель был несколько ошарашен их пожеланиями: "Сами

понимаете, друзья, - бормотал он, - пару галеонов золота или

какое-нибудь всемирное господство, это нам как-то привычнее".

Аналогичным образом заказывались: еда, питье, видеофильмы и

противозачаточные таблетки. Объект дематериализовывался при назывании

некого кодового слова, которое я вам из осторожности не назову.

Словечко было, естественно, халдейское, но и это их нисколько не

напрягало - хотя бы потому, что знание всех живых и мертвых языков

было включено в список одной из первых позиций. Кажется, четвертой.


До обеда она читала, а он писал критические и аналитические статьи.

Чаще, естественно, критические. После обеда они менялись местами - не

в том смысле, что он выгонял ее из облюбованного ею еще в первые дни

их пребывания в раю кресла, а в том, что он приступал к чтению, а его

подруга - к писанию. Она скептически вздыхала, полагая, что пишет

плохо (что было, естественно, ошибкой), но подчинялась. "Вы

действительно просите немного, господа мои, так что первые две-три

сотни лет уже, считайте, оплачены, у нас счета проходят в течение

одной банковской минуты, но вечность, судари мои, это вечность, так

что не обессудьте, придется немного поработать... но работа читателей

и литературных критиков оплачивается нашей фирмой хорошо, так что

трудитесь без особых напрягов... ну и наши всякие бумаги, летописи,

энциклики и респонсы, по-вашему, иногда поредактируете... идет?" Мы,

естественно, кивнули.


Волны накатываются на берег. Сейчас донаберу статеечку, выдерну

кое-кого из кресла, побежим мы к берегу, плюхнемся в воду, и

на часок по рифам и подводным пещерам, с рыбами наперегонки, а то

вокруг острова поплывем, тут и часом не обернуться, даже если с

ластами... Мы же это в список оч-чень предусмотрительно включили - час

под водой без всплытия! Что там над головой - Северный Мост или Южный

Крест? Надо будет телескоп заказать...