# Ученье - свет

Леонид Александрович Ашкинази

Ученье - свет


В научной фантастике, которую я, кстати, люблю читать,

неоднократно рассматривался вопрос о сращении, соединении,

сочленении и т.п. человека с машиной. Все эти слова имеют чуть

различающиеся значения, но я употребил три - мог бы и иные три, и

трижды три, - чтобы показать: я имею в виду весьма широкий круг

понятий.


Первый вариант - сращение мозговое, процессорное, так сказать,

второй - телесное. Первый вариант имеет два подварианта -

встраивание процессора в мозг и наоборот. Первый подвариант,

самый простой по идее и довольно сложный в реализации, оставался

на уровне теории довольно долго. Лишь пять лет назад удалось

встроить чип в мозг человека. Тот, как и ожидалось, оказался

достаточно лабилен - но лишь на стадии роста. Чип, вживленный в

раннем детстве, приживался. И вырастал ребенок, мало чем

отличавшийся от обычного, но умевший феноменально быстро "считать

варианты". Хоть в шахматах, хоть в политической интриге, хоть в

борьбе за рынки сбыта продукции. Отличался ли этот

человек-компьютер от просто людей? Довольно слабо. Не сильнее,

чем просто гениальный математик - они, как известно, несколько

более сухи, немножечко беднее эмоционально. И то не все это

замечают. Кроме того, каждый конкретный индивид может оказаться и

вполне эмоциональным. Все эти более и менее - лишь в среднем.


Вариант первый, подвариант второй - мозг в машину. Тут

исследователей ждало более чем полное фиаско, такое полное, что о

нем почти и не писали. Даже калеки, вообще не владеющие своим

телом, типа великого физика Хокинга, сходили с ума, когда

узнавали, что у них именно нет тела. То есть что их мозг

подключен к машине. При том, что они получали доступ к невиданным

массивам данных, ко всем книгам и фильмам мира... Мысль о том,

что у него "нет тела", убивала мозг за несколько дней. Этот

простой факт потряс ученых - оказалось, что принадлежность к

"людям" человек определяет по "телу", даже не имея возможности

пользоваться им. Почему? Это так и осталось загадкой, но с одним

пришлось согласиться: в мозге оказалась прописана - намертво и на

века - не только принадлежность к социуму, но и телесная

принадлежность к виду "человек". Этот факт был осознан

сравнительно давно, еще в середине века: подключить мозг человека

- мозг бывшего человека - к компьютеру оказалось куда проще, чем

встроить компьютер в мозг. Последнее удалось реализовать лишь

десять лет назад, когда век уже стал клониться к закату.


Здесь уместно забавное примечание. Первые конструкторы роботов

интуитивно чувствовали (в отличие от писателей-фантастов), что их

детища не станут людьми. И лишь в той же середине века кто-то из

великих сказал, что роботы лишь тогда почувствуют себя людьми,

когда им будет дано человеческое (внешне) тело и в силу этого

люди начнут общаться с ними как с себе подобными. Как вы,

конечно, знаете, это и произошло. Человекоподобные роботы были

приняты в человеческое сообщество - которое, впрочем, не знало,

кого именно оно приняло в свои шовинистические и трусливые - по

большей части - ряды... Сегодня только в нашей стране

насчитывается более трех сотен таких пар. С некоторыми из них я

знаком, и можете мне поверить - они счастливы, может быть, именно

потому, что окружающие не знают, каким напряжением питается жена

Джона или на каком заводе собирали мужа Мэри.


Человеческое тело повлекло социализацию и "социальное

очеловечивание" роботов. Фокус в том, что мозг робота

организовывался и рос уже в человеческом теле. Полагаю, что

помещение мозга ребенка в машину будет иметь следствием,

соответственно, машинизацию этого мозга и появление компьютера с

частично биологическим (можно ли сказать - человеческим?)

"процессором". Наверное, в мышлении этого гибрида будет мало

человеческого - скорее всего, так и просто ничего. Так же, как в

мышлении роботов, выросших в человеческом теле, мало машинного.

Психологически это почти люди.


Но этими вариантами - вариантами мозговых соединений - дело не

исчерпывается: есть еще телесное соединение. Стоит, значит,

великан в десять этажей ростом, входит человек через дверцу в

левой ноге, поднимается по лестнице, добирается до кабины,

раздевается, нацепляет на себя электроды и начинает нервными

импульсами этим великаном управлять. Соответственно, передвигать

скалы, корчевать секвойи, осушать моря. Покорчевал, поосушал,

вылез и пошел посидеть на бережку, поглядеть на закат. Но

оказалось, что есть последействие: жизнь в механическом обличии

влияет на психику. Собственно, это так и предполагалось - даже

компьютерные игры влияют. Поиграет человек сутки-другие и

начинает путать игру и реальность. А тут: ты только что через

реки легко перешагивал и стокилограммовые валуны мизинцем двигал,

а теперь? - превратился в беспомощного младенца. Это же травма, и

немаленькая. Поэтому наметилась такая эволюция: операторы

"больших машин" либо работали немного, три-четыре часа в день, и

больше им "не хотелось", организм интуитивно противился; либо

работали много, и чем дальше, тем больше, и тем менее охотно в

простую человеческую жизнь возвращались. И перед психологами

возникла, естественно, проблема - как операторов в обычную жизнь

возвращать. Попутно заметим, что можно и не возвращать. Разве это

не было бы лучше всего: нравится тебе быть железным колоссом - ну

и живи так. Но полную систему жизнеобеспечения создать все-таки

трудно: кроме туалета, человеку еще мыться и стричься иногда

нужно, а чем дольше он этим пренебрегал, из трубочки питался и

лес корчевал, тем потом шок страшнее, когда он посреди комнаты

оказывается и ничего - понимаете: ничего! - сделать не может. То

есть это он так ощущает, что "ничего".


И психологи нашли решение, точнее - жизнь его нашла, да вполне

тривиально. Секс. Вылез оператор из "большехода" (этот термин,

предложенный Лемом, одно время весьма популярен был, да и сейчас

употребляется) - и под одеяло. А там его ждет хорошая девочка,

причем что важно - нежная и хрупкая. Он себя немедленно начинает

опять большим и сильным чувствовать. Некоторые психологи в этой

роли пробовали девочек с физическими недостатками применять -

естественно, все еще лучше получалось.


Но возникла маленькая проблема. Секс - сексом, но ведь и

поговорить хочется. Как это одна дама сформулировала в брачном

объявлении - "чтобы наутро было о чем поговорить". И тут

оказалось, что работа оператором как-то неуловимо ментальность

затрагивает и говорить лучше бы с тем, кто подобный же опыт

имеет. Что тут причина, а что следствие, понять не удалось, да

это никого особенно и не интересовало. Открыли курсы

женщин-операторов, они колоссами вполне прилично управляли, а

после смены-двух-трех подряд охотно со своими коллегами под

родное одеяло ныряли. Причем соответствующие девушки, что

забавно, вовсе не нуждались в том, чтобы под одеялом ощущать себя

сильными - в отличие от мужчин. Женская психика намного более

пластичной оказалась. Час назад она скалы корчевала, то есть пни

корчевала, а скалы передвигала, а сейчас тает от любви, стонет

"о, милый" и, главное, более чем охотно подчиняется, с радостью

слабой себя чувствует.


Ну и, наконец, еще один вариант, четвертый. Вот сейчас десять

часы покажут, включится моя машинка, что уже пятый год внутри

меня живет, и пойду я в цех компьютеры собирать. Текст соглашения

моя машинка очень точно соблюдает - с 10 до 14 я компьютеры

собираю, а она всеми моими нервными импульсами управляет. Думай о

чем хочешь, а отверткой работай и джампера на место без ошибок

ставь. Моя даже неписаные нормы блюдет - в туалет меня отпускает

при необходимости. А то я слышал, что есть такие, которые совсем

строго договора придерживаются. В этом случае, значит, много пить

перед сменой не рекомендуется. Импульсами-то она управляет, так

что никаких неприличностей произойти не может, но пузырь-то

того... просто порваться может. Года три назад, говорят, подобный

случай был.


А с 16.00 и до ночи я лес корчую. Потом - под одеяло. Я, кстати,

тоже правила вежливости соблюдаю, свою девочку из ее "колосса"

сам достаю, ей передвигаться проблемно.


Раньше я таким не был. Похоже, что вежливости я от моей машинки

научился.