# Теория относительности

Леонид Александрович Ашкинази

Теория относительности


Я мог ожидать чего угодно, но перед этой табличкой замер, как

последний идиот с раскрытым ртом. Коридор раздваивался, и стрелка "для

редакторов" указывала в одно из ответвлений. Место не располагало к

шуткам, и я пошел, куда сказано.


"Садитесь, садитесь, - произнесло должностное лицо, - почему

редакторские дела на том, как вы выражаетесь, свете рассматриваются

отдельно, вы сейчас поймете. А насчет того света - поверьте, голубчик,

все относительно. Вы ведь в прошлом... хм... еще и физик? Так что поймете

легко. - Пауза. - Работы хватает, - промолвил вершитель судеб,

потерев ладонью лоб, - не буду вас томить. Вам, редакторам, регулярно

приходится решать, гений или сумасшедший перед вами. Приносят

рукопись, в которой все на свете рассмотрено, а главное - судьба

Цивилизации и Вселенной. Ну, думаете вы, клиент Ганнушкина. Так ведь? Так. Ваша

поговорка, Леня, не отпирайтесь. Берете рукопись - и в корзину. А ведь

Эйнштейна тоже не все понимали. Да и Будду. Вы не поймите меня так,

голубчик, что я психов защищаю, да вы на них и не нападаете. Так вот,

учтите, что есть системы отсчета, в которых психи и гении - одно и то

же; понятие одновременности ведь относительно, правда? И, значит,

есть системы, с точки зрения которых эти все - одно, а есть и другое".

Пауза. "Но ведь любой редактор должен как-то работать. Ведь правда?"

Собеседник молчит, и я продолжаю: "Конечно, если бы вы ознакомили меня

с этими другими системами взглядов... и если бы я смог их понять..."

Собеседник все молчит, а я теряюсь в догадках - чего он от меня ждет?

Терять мне нечего, и я продолжаю: "А многие редакторы оказываются

способны понять?" Он рассеянно пожимает плечами. "Трудно

сказать, - отвечает он, - мы ведь сюда не всех редакторов направляем,

а довольно малую долю". Ура! - вопит внутри меня маленький человечек,

- приключение продолжается! "А по какому признаку?" -

деланно-простодушно спрашиваю я. "А тех, кто сам о Цивилизации и

Вселенной задумывается. Они и о других системах кое-что понять могут...

Смогут... Если захотят... Остальные вообще безнадежны, - участливо

улыбаясь, продолжает мой собеседник, - а с вами, голубчик, мы сейчас

вопрос решим". Я открываю рот, чтобы спросить, по какой категории в

этой системе отсчета, где психи и гении - одно, проходят дети, которые

тоже думают о Вселенной, но не успеваю. Свет меркнет, а когда мрак

рассеивается, я вижу перед собой редакцию, стол, очередную пухлую

рукопись. Рукопись, опять, блин, рукопись, когда же эти бестолочи,

психи, мать их, компьютеры освоят? - вопит внутри меня маленький

радостный человечек.