# Выбор

Леонид Александрович Ашкинази

Выбор


- Вы находитесь в привычной для вас обстановке просто для того, чтобы

ничто не отвлекало вас от существа нашего разговора - произнес голос. -

Вас давно и сильно интересовал вопрос, ответ на который Вы сейчас

получите. Чтобы получение этого ответа, точнее - способ получения

этого ответа - не вызвало у вас новых многочисленных вопросов, разъясню

ситуацию.


Голос сделал - если можно так сказать - некоторую паузу.


Я сидел в кресле, передо мной на столике стояла вазочка с печеньем и

чашка с кофе, по ту сторону столика была ровная белая стена - стол

упирался в нее. Даже не белая, а какая-то пустая, словно подернутая

туманом.


- Живые существа задают великое множество вопросов - сказал голос. -

Хотя разных среди них немного. Почему она меня не любит или разлюбила,

и как сделать, чтобы полюбила. Почему умер или погиб именно он или

она, за что мне - или ему - это... И так далее. На некоторые из этих

вопросов - если говорить на языке существ, задающих вопрос - нет

ответа, на некоторые есть, но они его не поймут или поймут

неправильно. Вы - редкий случай. Заданный вами, друг мой, вопрос

задают довольно редко. Вы потратили много сил на нахождение ответа. И,

надо признаться, даже немного продвинулись по пути, ведущему к ответу.

Впрочем, нет... но некоторые черты ответа вы уловили...


Голос на некоторое время смолк.


На стене начало формироваться подобие изображения. Это были уходящие

вдаль серо-голубые кольца. Как тоннель?


- Вас, - продолжил голос, - интересовало, почему миллионы евреев

безмолвно шествовали в газовые камеры нацистских лагерей. Вы

изучили литературу и пришли к правильному - впрочем, неоригинальному -

выводу, что в среднем евреи проявляли не меньше, а больше воли к

жизни, чем другие народы. В гетто были восстания, о многих мы даже и

не знаем, но и те, о которых известно... Бойцы погибали, но забирали с

собой в десятки и сотни раз больше... впрочем, что об этом говорить. Но

у вас оставалось некоторое чувство, что сопротивление могло бы быть, так

сказать, более массовым. Тем более, что героизм евреев, осваивавших

Палестину до создания государства Израиль и затем строивших это

государство, был именно тотальным. Жизнь в то время и в том месте была

подвигом для каждого человека и каждый час. И вам это казалось

странным. Вам это казалось несоответствием.


Голос снова умолк.


Странно, - подумал я, - пью, а чашка по-прежнему полная и кофе горячий.

И кстати, хороший кофе.


- Позже, изучая литературу о еврейских подпольных организациях времен

британского мандата, - продолжил голос, - вы обнаружили совсем уж

странный факт. Подпольные мастерские Хаганы - организации,

осуществлявшей еврейское вооруженное сопротивление в Палестине, -

неоднократно подвергались разгрому. Инженеры и рабочие, попадавшие в

лапы британской разведки, погибали. Но мастерские возрождались, причем

чуть ли не на следующий день. И опять начинали делать оружие буквально из

ничего. И вот тут, голубчик, вы учуяли разгадку. Ведь и там, и там

ситуация была явно аномальная. И хоть аномалия была с разным знаком,

но смысл ее был одинаков - люди. Маленький народ продемонстрировал

миру и неординарную способность к гибели, и неординарную способность к

борьбе. Но и для той, и для другой были нужны люди. Я правильно излагаю

ход вашей мысли? - спросил голос.


Я поглядел в пустое пространство перед собой и кивнул. Голос излагал

правильно.


- Теперь я сообщу Вам нечто новое, - продолжил назидательно Голос. - Вы,

как социолог, должны знать, как влияет на продолжительность жизни

алкоголь и табак. Поэтому евреи должны были бы жить существенно

дольше других. А этого нет. Почему? Я знаю, что вы интересовались

статистикой, но не слышал, какой вы сделали вывод.


"Слышал", - в некотором изумлении подумал я, - в каком смысле "слышал" и

"не слышал"? Гипотеза у меня была, но я ее нигде не излагал, так что

слышать он не мог...


- Вслух вы никаких гипотез не излагали, - продолжил голос, - а мысли

слушать неэтично.


- Мне показалось, - ответил я, - что сравнивать народы по средней

продолжительности жизни нельзя. Во-первых, когда народ живет в

некомфортных условиях, вне региона, где формировался, там ему плохо.

Как негру на полюсе. Во-вторых, моральные нагрузки.


- Ага, - сказал голос, - аргументация интересная, но дело обстоит иначе. А

именно вот как. С помощью некоторых процедур еврей, пришедший к

пониманию этой ситуации, может отправиться в прошлое - в одно из двух

уже названных нами мест. И либо свершить свой путь, послужив Мне,

участвуя в решении поставленных Мною моему народу задач. Либо свершить

иной путь, внеся свой вклад в строительство государства Израиль. Вот,

собственно говоря, и все. Это ответ на Ваши вопросы.


Голос на некоторое время умолк.


- Вы, конечно, понимаете, мой друг, что вернуть вас в ваш мир с этим

пониманием мы не можем. Кроме того, врачи, которые уже десять минут

терзают вас дефибриллятором, были бы очень удивлены вашему

воскрешению. Так что теперь перед вами простой и понятный выбор. Либо

состав, идущий в Освенцим - как это у вашего Галича - "колеса, колеса,

колеса", так? - либо мастерские Хаганы. Конечно, ваш инженерный талант

нужнее там... но, поверьте, в лапах у британцев не слаще. В Освенциме

по крайней мере будут нацисты - и сразу понятно, кто это и чем дело

кончится. И вы сможете броситься на проволоку. А тут вы еще будете

мучиться от того, что вас будут пытать... культурные люди.


Я молчал - в ужасе от собственной нерешительности. Туман медленно

рассеялся. По другую сторону стола, в таком же кресле сидел мужчина

средних лет - или немного старше, в просторной черной кофте с отложным

воротником. Руки его лежали на столе, рот был немного приоткрыт, веки

чуть опущены, и было видно, как он страшно устал. Он посмотрел на

меня, еще немного помолчал, опустил глаза и произнес:


- Прямо и не знаю, что вам посоветовать, голубчик...