# Автобус на Нерастанное

Леонид Александрович Ашкинази

Автобус на Нерастанное


Я сижу у костра. Ночь, лес, шуршат листья... Тепло и тихо.

Вечером солнце садилось в облака. Темно-желтый диск,

перечеркнутый по горизонтали, розовые отблески над ним. Погоду по

закату я предсказывать не умею. Впрочем, как я теперь считаю,

плохой погоды не бывает. Мысль эта, однако, не нова.


Действительно, мысли - это слова, нужные для выражения чувств, а

словарь конечен. Стало быть, дело не в мыслях, а в том, когда и

кому приходят они в голову. То есть в чувствах людей.


Надел я рюкзак и отправился немного погулять - думал, на два дня.

Сентиментальность появляется с возрастом - ну что же, наверное, у

меня есть уже на нее право. Либо женщины были не нужны мне, либо

им не нужен был я, а когда, казалось бы, все начиналось хорошо,

то, конечно, плохо кончалось. Опыт я уже накопил приличный и, вы

уж меня не судите строго, отчаялся. Захотелось мне как-то

пройтись по тем местам, по которым я ходил с одной моей

знакомой... лес, речка, луна... мда. Ну могу же я сделать раз в

жизни глупость?! Маленькую, двухдневную?


Вышел из электрички на станционную площадь. Стоят автобусы,

собака спит, в киоске газеты, дети мороженое едят, магнитофон

бренчит, иду себе вдоль автобусов. Ну... такого здесь тогда не

было. "На Нерастанное". Не помню я такого населенного пункта. Или

автобус туда не ходил? Подошел поближе. Автобус как автобус, над

водительским местом вымпелочки болтаются, зеркало заднего вида

изолентой примотано. И народа, вроде, немного. Девушка вот

садится, обернулась со ступеньки...


Господи, как похожа!


- Он через две минуты идет, садитесь, - говорит мне, - за

мороженым не успеете.


А я шага сделать не могу, страшно мне.


- Я вам от своего дам, - и показывает мне стаканчик.


Сел я в автобус. Пусть никто не знает, чего мне стоило эти пять

шагов сделать.


Только сел, автобус тронулся. На площади развернулся и нет ее.

Домишки по сторонам, улица самая обычная, да только не помню я

такой. Ладно, рюкзак при мне, еда, палатка и все прочее, так что

ничего, кроме забавного, нет, - уговариваю я себя, да не очень

успешно. Дорога лесом идет, а я на соседку мою поглядываю. А она

на меня, и улыбается. И я улыбаюсь - сам не знаю отчего и,

наверное, очень глупо. А другим глазом вижу - в автобусе только

пары сидят. На каждом сиденье - мужчина и женщина. Возраста,

прямо сказать, разные. Две пары совсем молодые, уж не школьники

ли? Две - студенты, остальные постарше. Справа от нас - совсем

пожилые. Странная случайность. Только подумал - автобус

останавливается. Водитель выходит, минуты три в двигателе

копается, в салон входит и говорит: "Извините, маленькая

неполадочка, минут двадцать можете по лесу погулять". Ну, мы и

вышли. Мы - это все пассажиры автобуса.


Возвращаемся - автобуса нет. На дороге вещи сложены. Возмутиться

бы надо, а я почему-то думаю - ого, сколько рюкзаков в автобусе

оказалось.


Впрочем, и сумки спортивные тоже. А спутница моя все улыбается.

Народ в кружок собрался, обсуждает, что дальше делать. Решили

идти. Куда, зачем?? Бред какой-то мутный.


Но я молчу, на спутницу мою поглядываю. Она свою сумочку берет и

глазами мой рюкзак ищет. Ну, я его на спину волоку, а она уже

лямки поправляет. Двинулись. Днем на обед остановились, едишку

кое-какую достали, закусываем. А тут пожилая пара и говорит, что

они мол, пришли уже и дальше им идти нет необходимости, им все

ясно, так что нам счастливого пути желают. Я было рот открыл: что

за глупость - в лесу, вдвоем, скоро все вместе куда-нибудь

выйдем, а спутница моя меня ласково так за локоть и пальчики

многозначительно сжала. Я к ботинку наклонился, шнурок, мол

поправляю, а она мне шепотом - не мешай им, так надо. Двинулись

дальше. К вечеру до реки дошли. Однако казус вышел - наш берег

низкий, топкий, тот высокий, красивый, а как попасть? Тут одна

пара и заявляет, что они нагулялись и им пора в разные стороны. У

меня опять старые туристские инстинкты проснулись - не может

группа разделяться и человека одного нельзя оставлять; спорить

было начал, а она вновь - не мешай им, так надо, право каждый на

свою жизнь имеет, и пара любая на свою жизнь имеет... страшно мне

стало, а она тем временем, что стою я не шелохнувшись,

договаривает... хочет она кончить путешествие, пара эта, имеет

право...


Хотел я все же возразить, но что-то сказало убедительно... "Пять

раз послушаешься ее, к цели придешь, неужто пять раз умную

женщину послушать труднее тебе, нежели перед этим те пять шагов

до автобуса сделать?"


А я тем временем рюкзак снял, веревку свою альпинистскую достал.

Речка-то неширокая - через час все на той стороне были. Костер

разожгли, палатку я поставил. Спутница моя веревку сушиться

развесила, еду сготовила, поели все и разбрелся понемногу народ

по своим палаткам. А она веревку аккуратно смотала не без

удовольствия, веток в костер подбросила и сказала: "Расскажи, как

жил без меня". Третий раз послушался я и рассказал. Долго та ночь

длилась, до рассвета, как всякой ночи и положено... Когда небо

светлеть начало, она мне про себя рассказала. А утром вещи

сложили и в путь тронулись. Вдвоем, не стали остальных будить - и

спорить не стал я и даже не спросил: чудо случилось - сам я ее

понял - пришли остальные к цели и дальше другой дорогой они

пойдут. А нам еще что-то предстоит.


И правда - встретились нам странные звери. Я нож вытащил, ее

собой заслонил, сейчас, думаю, выясним, у кого реакция быстрее. А

она спокойно из-за меня вышла и зверям этим сказала что-то

ласково. Я: "Звери это, они же для человека опасные, для нас

особенно". А она: "Не надо с ножом на них, они хоть и медвежью

услугу сделать нам хотят, но не по злобе, а по природе своей, я

сейчас с ними поговорю, пропустят они нас". Поговорила она и ко

мне: "Просят звери, чтобы я от тебя на десять шагов отошла,

поговорить они со мной хотят. Ничего плохого мне не сделают.

Разрешаешь?" А я только головой мотаю и вычисляю, кого раньше

бить: левого ножом или правого - ногой. А она: "Правду говорю,

безопасно это... и для нас с тобой очень это важно. Хочешь - на

колени встану? Разреши, пожалуйста".


Вспомнил я голос, четвертый раз ее послушался. Пропустили нас

звери.


А вечером, когда я палатку поставил и костер кору сосен осветил,

разделась она, улыбнулась мне и сказала: "Нам с тобой дальше

троим идти надо, нет двоим дальше дороги".


Понял я, что пришли мы туда, куда автобусы никого не возят. И

никогда не возили.


Свернулась она калачиком и уснула, а я вышел к костру. Погоду по

закату я предсказывать не умею, но мысль - что погоды плохой не

бывает - это лишь слова для выражения чувства.