# Ей не холодно?

Леонид Александрович Ашкинази

Ей не холодно?


Необходимое пояснение. В Москве имеется энное количество

рекламных стендов высотой несколько больше человеческого роста,

стоящих обычно у края тротуара поперек движения. Часто там

установлена карта города, иногда какие-то дурацкие картинки, над

которыми народ издевается, придумывая анекдоты ("Имидж ничто,

жажда все", - сказал бизнесмен, выйдя из Мерседеса-600 и

наклоняясь, чтобы попить из лужи"), а недавно вот появилась

девушка, по зимнему времени как-то очень уж легко одетая...


"Это же надо так нажраться... - мрачно бурчит сержант, заполняя

протокол, - ты представь, себе, Коля, - продолжает он, обращаясь

к напарнику, - этот пидор напяливал куртку на рекламу, знаешь, у

Большого Каменного моста, эта, блядь в трусах и лифчике зачем-то

там стоит, так он куртку с себя снял и на нее напяливал..."

Заполнение протокола мерно идет своим чередом. "Чего там у него,

Коля, в сумке?" Коля заглядывает в сумку. "Да журнал какой-то...

бумаги всякие..." "А что за журнал?" - вопрошает сержант

напарника. "Эта, как его... химия и жизнь..." "Ааа... хи-имия...

ну, бля, химик, поедешь сейчас..." - говорит сержант, услышав,

что подъезжает машина из вытрезвителя.


Ночь. Мирно спят клиенты вытрезвителя номер N столицы нашей

Родины Москвы. Лунный свет почти не проникает через окно, к

которому прикноплена газета.


Слабое свечение медленно возникает посреди комнаты. Оно нарастает

так плавно, что момент его возникновения было бы трудно

определить. Но и некому определять. Клиенты мирно спят. Еще бы не

спать после таких похождений... Один из них почему-то открывает

глаза. Посреди комнаты, немного выше уровня пола - но его это

спросонья не пугает - или он еще не вполне протрезвел? - стоит

женщина; из одежды на ней лишь трусики и лифчик - немного по

зимнему времени. Она улыбается и протягивает ему руку. Он

медленно слезает с кровати, поматывая головой и щурясь, и

подходит к ней. Она берет его за руку и идет с ним к двери. Он,

кажется, все-таки протрезвел; глаза его расширяются от изумления,

но она, крепко держа его за руку, проходит через дверь насквозь.

На мгновение перед ним открывается видение ночной улицы, сзади

как-то приглушенно брякают части распавшегося и осыпавшегося на

мостовую замка, видение улицы гаснет, он видит перед собой

раскрытую кровать у себя в комнате и валится на нее.


Утром доцент и по совместительству редактор журнала "Химия и

жизнь" долго жмурится и пытается припомнить вчерашнее - с кем и

где пил, и какая-то женщина, и ему казалось, что ей холодно, а

потом какой-то замок, и кто-то вел его за руку... Его сумка

почему-то стоит на стуле около кровати, а не в углу комнаты, где

он всегда ее кладет.


Просто она не знала его привычек...