# Из жизни притяжательного местоимения

Леонид Александрович Ашкинази

Из жизни притяжательного местоимения


"Мы думали туман"

Ирма


Жизнь иногда наталкивает нас на странные размышления. Вот эта

шариковая ручка - моя. Что это значит? Странный вопрос... Могу

выкинуть, подарить, продать, пользоваться... да все могу. Все те

семь (или сколько?) видов собственности, которые имело в виду

римское право. Вот, правда, советский человек слово "моя" должен

понимать ограниченно - не все "свое" он может увезти за границу,

не все "свое" он может подарить, продать и уничтожить, но

вообще-то мировая практика ограничения прав собственности - это

большая и интересная тема; сейчас я не об этом.


Вот другое "моя" - не шариковая ручка, а мысль. Моя мысль. Что я

могу с ней сделать? Да все то же. Могу продать, подарить, забыть

(выкинуть)... э, нет. Не всякую мысль можно забыть. Кстати, это

сюжет - люди научились по заказу забывать - четко и необратимо.

Что будут забывать? Свои подлости или безответные влюбленности?

Но это другой сюжет. Кстати, в некотором роде отраженный в

литературе.


Теперь третье "мое". Мое чувство. Могу продать? А как? Не-а. Могу

подарить. Да, иногда могу. Вот я тебе улыбнусь в метро - и ты

тоже улыбнешься. С детьми это проходит, я много раз проверял. Но

только с маленькими. А взрослые не берут. Пугаются. Уничтожить

могу? Иногда - могу. Есть у меня два-три черненьких воспоминания,

которыми я могу согнать с себя улыбку. А наоборот - если чувство

плохое, а хочется его под ноготь? Могу. Вот о тебе сейчас подумаю

- и черное отпрянет. "Тень, знай свое место!"


Теперь четвертое мое. Да я, собственно, о нем уже заговорил. О

тебе. Ты мое четвертое, пятое, шестое мое. Ты моя вещь, которую я

не могу ни продать, ни подарить, которой я и пользоваться не

могу, которую я и вижу-то после дождичка в четверг, когда

атмосфера чиста и прозрачна и свист рака на горе ("над пиками

Тангородрима") далеко разносится в тихом прерассветном воздухе.

Правда, разве видеть - это не пользоваться? В музеях за что мани

при входе берут? Тичерам и стьюдентам скидка, так что мне

положено. Ну, по ту сторону океана.


Ты - моя мысль. Тебя я могу думать. Почти как дети в "Гадких

лебедях", которые "думали туман". Правда, этот туман видели не

только они, но и Виктор, и Голем, а тебя - когда я тебя думаю -

вижу только я. Машина медленно пробиралась сквозь туман, светя

желтыми фарами... Тебе не больно, когда я тебя думаю? Я стараюсь

делать это не резко. И я один, а не как у Брэдбери, когда все

сразу. Я думаю тебя осторожно и любя.


И есть еще одно мое ты. Ты - мое чувство. И это страшнее всего.

Потому что этим "мое" я не управляю совсем. Мысль можно отогнать

работой. Мысль можно вызвать ассоциацией, и я знаю эти ключи.

Ключи к этой игре... В любом месте и времени я могу вызвать мысль

о тебе, но я боюсь, что ты чувствуешь это и тебе это мешает,

поэтому я стараюсь думать тебя только там, где и тебе было бы

хорошо. Но чувство, в отличие от мысли, неуправляемо.


Я работаю, а оно приходит, становится рядом, и ручка замирает у

меня в руке. Я поворачиваю голову - никого. Оно уже с другой

стороны. Я просыпаюсь - оно здесь. Ветер шевелит занавеску, окно

на восток. Навстречу солнцу... Сейчас я допишу это, стрелки

сомкнутся справа на циферблате, но последнее, чем кончится

темнота, переходя в сон, будет это чувство.


Ты, протянувший руку в туман и погрузивший пальцы в галактику,

скажи, где оно?! Где может быть то, что везде, если я нигде его

не вижу?! Мое чувство тебя...


Тебе не больно, когда я тебя чувствую? Я беспокоил бы тебя реже,

если бы мог.