# Рассказ патриарха - 18

Леонид Александрович Ашкинази

Рассказ патриарха - 18

Чем можно удивить нынешнего студента, - лениво размышлял патриарх, наблюдая, естественно, как извиваются цветные струи в стакане и очередным кибер-нано-как-его-там-творением Джона (отдельная часть сознания готовилась изложить про субтрактивное и аддитивное сложение цветов и прикидывала, как Джон ухитряется)...

- ...скажите, профессор... - обращение студента выдернуло патриарха из сладкой интеллектуальной дремы... - вот мы. - Взгляд за поддержкой вправо-влево-на приятелей. - Читали работы о возможных пределах изменения универсальных констант и там говорится, что эти пределы весьма узки... - Патриарх кивает. - ...а еще говорится, что во вселенной могут быть зоны с их измененными значениями?

- С измененными значениями их - машинально поправляет патриарх и продолжает - ну могут, отчего же нет? Если само новое значение или значения в принципе допустимы и совместимы между собой, то вполне могут.

- А если значения таковы, что работа двигателей корабля невозможна? Или вообще его существование?

- Ну значит, двигатели не будут работать или корабль не будет существовать, - раздраженно отвечает патриарх: он не любит дураков. То есть соображающих чуть медленнее, чем ему хочется. - Например, - продолжает он, - есть такая теория, что за "горизонтом событий" просто другие значения параметров. Но туда, - патриарх глумливо ухмыляется, - еще никто не летал. (Влюбленный взгляд Золотоглазки).

- А области с разными значениями параметра... то есть одно значение сменяется другим резко?

- Это непонятно. Есть в принципе такая теория... "теория космологической доменной границы"... по ней, как правило, изменение плавное

- И это, в принципе, даст возможность затормозить, если корабль что-то почуял?

- В принципе, да. Но это пока теория. То есть были случаи, когда... наблюдения, которые можно вроде бы именно так интерпретировать. Зона Хемминга, сингулярность VW11-77, еще был один сомнительный случай, я сам как-то на нечто странное напоролся. - (Влюбленный взгляд Золотоглазки). - Есть одно исключение, когда граница должна быть резка по определению.

- Размерность пространства? - Один из слушателей, патриарх не успевает отреагировать, и З. успевает вставить: "А фрактальная граница?"

- Не все сразу, пацаны. - (З. морщится)... - И не всё сразу. Значит, так. Насчет фрактальной границы - вопрос темный. В принципе такая может быть, и тогда размерность изменяется в некотором смысле плавно. Но как это отражается на эксперименте, никто ничего не знает. Так что будем считать, что граница между областями с разной размерностью резкая. Пусть имеется пространство эн измерений и при каком-то значении одной координаты и в некоторой области значений других координат имеет место кусок пространства эн минус одной размерности. Например, в обычном трехмерном пространстве имеется кусок тонкой бумаги, и в этом куске - своя двухмерная жизнь. Для нас, трехмерных, никакой трагедии - летим себе в своем трехмерном пространстве, которое на самом деле все или какой-то своей частью погружено в четырехмерное. Значит, в этой части пространства возможны призраки - пересечение объектом из четырехмерия нашего трехмерия, а видеть мы это будем так - возникает призрак, сечение четырехмерного объекта нашим трехмерием, и потом он мирно исчезает.

- А если мы принадлежим к... к большей размерности?

- Тогда совсем просто: мы видим пространство меньшей размерности, пересекающее наше, как лист бумаги пересекает трехмерие, и видим двухмерные плоские объекты, живущие своей плоской жизнью в нашем трехмерии.

- А мы их видим?

- О, это вопрос. - (Надо бы похвалить за хороший вопрос, но... неэтично хвалить ее при всех, потом скажу... ве-е-ечером...). - По геометрии - нет. Бесконечно тонкое не видно. Но реально одномерие не означает бесконечной тонкости. Есть хотя бы квантовое ограничение.


Молчание. Студенты переваривают услышанное. А рассказчик смотрит в ночь, в окно, за которым переливаются огни Универполиса, одного из крупнейших всегалактических образовательных центров. И видит он, на фоне ночного сверкания, отражающихся в окне своих студентов. Он мог бы учить и дву- и четырехмерных, но все-таки хорошо, что одна из них трехмерная, ведь правда? - с внутренней ухмылкой думает он.


Вечер. Все, то есть не все, но многое благополучно съедено и выпито, наступает время для чашечки с кофе. Или, как говорит патриарх, любящий архаику, "чашечки кофе". В многих десятках питейных заведений Универполиса можно было получить сотни, если не тысячи напитков всех планет вселенной. В том числе и чашечку кофе, которую с торжествующей улыбкой, обращенной к своим соученикам ("мое, мое!") подает - ему, и подает - она. К счастью, трехмерная.