# Чем отличаемся

Леонид Александрович Ашкинази

Чем отличаемся


- Чем мы от них отличается?

- Ну, Том, ты задал вопрос...


Пауза. Тот, к кому обращен вопрос, думает, с чего бы начать. Их я вам уже представлял. Это Томкэт, спортсмен и умница по сути, верный друг своего хозяина по социальной функции, юный приятель Мурзика и восторженный любовник Джульетты по увлечениям. Что касается Мурзика, то он мудрец по сути, один из совета мудрецов по должности, любитель Фейнмана по увлечениям, а заботник он о своей юной хозяйке и по должности, и по увлечению. Иногда бывает трудно провести границу, да и надо ли? Томкэт молод и нетерпелив.


- Я пронимаю, что есть очевидные различия. Физические и биологические. Но ведь они не главное, правда? Все их замечательные машины могут управляться и нами. То есть интерфейс может быть изменен так, что всей человеческой техникой будем управлять мы.

- Сейчас это действительно возможно. Но у всей человеческой техники есть история. И в этой истории, на многих ее участках, а в древности даже на всех, требовались две вещи, которыми мы недостаточно наделены. Это физическая сила и точность сложных мелких движений.

- То есть как? Мелкие движения -- запросто.

- Я сказал -- сложные мелкие. То есть использование пальцев.

- Но сейчас эти функции выполняет не человек, а машины, правда? Материнские платы кто собирает?

- В подобных ситуациях используются и машины, и человек. Даже и сейчас сила иногда требуется от человека, а точность требуется даже часто.

- А не могла ли развиваться история техники по иному пути, например, без употребления тяжелых объектов?

- Весьма сомнительно. Скажем, для получения металлов нужна добыча руды и угля. Как ты представляешь себе все это -- на начальном этапе, до создания машин, -- без применения физической силы?

- Есть открытые месторождения, доля металлов в технике может быть уменьшена, можно применять физическую силу прирученных животных.


Пауза.


- Чтобы ты не слишком много времени и сил тратил на размышления... которые, Том, требуют -- чтобы они были продуктивными -- хорошего знания того, что люди называют историей материальной культуры... чтобы ты не слишком много потратил времени зря... давай я тебе кое-что скажу.


Короткая пауза.


- Этот вопрос исследовался, давно и тщательно, и вполне серьезно.

- Нами? Или ими?

- Ты будешь удивлен... И нами, и ими, причем в основном независимо, хотя некоторые идеи наши теоретики слямзили у хозяев. Важно, что исследовался и нами, и ими, потому что и у них, и у нас есть основания для некоторой необъективности. Поэтому хорошо, что результаты можно сопоставить. Они этого, понятно дело, не делают, а мы делаем. Так вот, историки техники пришли к выводу, что путь развития техники мог быть другим. Причем не только в случае, если бы технику создавали не они, а мы. А еще, например, в других природных условиях.

- В каком смысле?

- Например, при меньшей доступности металлов, или меньшей доступности источников минерального топлива. Облик техники при этом оказывается действительно другим, иногда немного другим, иногда существенно. Представить себе картину развития всей техники, то есть почти всей цивилизации, как это понимают люди, очень сложно, это могут лишь те, что долго и серьезно изучал вопрос, и только вместе.

- В каком смысле вместе? Каждый -- свой участок истории или свой раздел техники?

- И так, и этак, а еще у историков, по крайней мере наших, распространены ролевые игры. Когда каждый участник представляет сектор техники и понимает, что в данный момент этот сектор может. Причем сектора взаимодействуют. Например, если строителям мостов требуется новый материал, они обращаются к материаловедам, а те к металлургам...

- И каждый сегмент представляет один участник.

- Или не один. Но важно, что специалист, или специалисты, именно по этой части истории.


Пауза.


- Кстати, у нас этой проблемой занимались историки, а у людей -- и историки, и писатели-фантасты. Слышал о таких?

- Обижаешь, Мурз. И слышал, и читал.

- Ну да, твой хозяин -- любитель...

- Да.


Я сижу в своей комнате, на пятом этаже. За окном темно; так и должно быть -- потому, что ночь. Но если выйти на балкон и посмотреть вниз, то сквозь листья видна скамейка. На нее направлен микрофон, и не простой, а с параболическим отражателем. Отражатель я делал сам, он раза в три больше, чем те, что бывают в продаже. Поэтому моя система на порядок чувствительнее. Отражатель сделан из стекла, чтобы не привлекать излишнего внимания. Днем он не виден, потому что задвинуты прозрачные ставни; они хорошо отражают свет, а мое устройство оклеено пленкой, уменьшающей бликование. Так что нескромное любопытство ни мне, ни тем, кого я слушаю, не угрожает.


- И что оказалось?

- Наша цивилизация развивалась бы иначе. Например, у нас не было бы человеческой архитектуры и не было бы оружия, точнее, оно было бы только для охоты. Понятия войн у нас не возникло бы. Были бы приручены не только лошади и прочий скот как источники силы, коровы -- как источник молока, а еще обезьяны -- именно для мелких работ. Были выведены специальные породы мелких, легко обучающихся и сообразительных обезьян. Земледелие было бы развито слабее, чем у людей. Довольно рано были бы созданы механизмы, сначала простые, а потом и сложные.

- А с приручением... это как у людей? Кстати, а почему они не приручают обезьян?

- Боятся. А насчет приручения вообще... у нас есть ментальные способности, которых нет у них.

- Они это называют телепатией?

- Телепатии в строгом смысле слова у них нет. А у нас, даже если бы она была, не помогла бы. Поговори с биологами, они тебе объяснят, что она возможна только в пределах одного вида.

- Биологами нашими или их?

- Нашими, нашими... (раздраженно).

- Извини, Мурз.


Пауза.


- Но у нас есть эмпатия, вчувствование... мы же можем помогать своим хозяевам, когда им сложно или плохо...

- Да, это и помогало в приручении.

- Помогало?! Или могло помочь?

- Помогало, помогало... были эксперименты... но это не ко мне, это к биологам...


Я встаю из-за стола и иду на кухню, принять кофейку. Компьютер, естественно, продолжает писать mp3. Есть у меня идея -- когда-нибудь опубликовать эти записи. Все равно никто не поверит. Люди нам вообще не считают возможным верить. Или, правильнее сказать, не применяют к нам это понятие. Я размешиваю кофе, доливаю, урча от вожделения, чуть-чуть сливочек и понимаю, что до публикации надо будет обязательно спросить разрешения у участников разговора... Беда в том, что я их неплохо понимаю, но активный словарь у меня отвратительно мал. Я возвращаюсь на рабочее место.


- Забавно, кстати, с транспортом в моделировании получалось. Наземный транспорт еще получался похож на человеческий, а водный нет. Были построены в регионах, где приручили слонов, огромные плоты, с широкими и низкими парусами, и выдвижными килями.

- О как!


Пауза.


- Но это все детали. А главное -- мы живем рядом с ними десять тысяч лет. Они за это время построили цивилизацию, прошли путь от пещер до звезд. Почему это не сделали мы?

- А почему этого не сделали собаки? Или еще кто-либо? Это ты не спрашиваешь?

- Это я знаю. Всем остальным не хватает интеллекта. Все остальные, даже самые умные, даже обезьяны, слабее в этом плане людей. А мы им равны. Мы читаем их книги, мы слушаем их разговоры и понимаем, что они пишут и говорят. Почему мы не создали чего-то подобного? Или на планете может создавать цивилизацию только один вид?

- Такого закона природы нет. То есть мы не знаем, есть он или нет. И поэтому нужно не придумывать такой закон, а искать причины в рамках того, что мы знаем. Люди это называют "правило Оккама", по имени одного их мудреца.


Пауза.


- Так вот, есть такая гипотеза... У нас никогда не было естественных врагов. Мы очень хорошо приспособлены к среде.

- У слонов, у носорогов, у многих других их тоже не было.

- Отчасти ты прав. Но были колебания климата, а нам они не страшны. Но главное не в этом. Ты людской термин "нефтяное проклятие" знаешь?

- Конечно.

- Так вот. Развитые ментальные способности аналогичны нефтяному проклятию -- исчезает стимул для развития. Нам слишком хорошо жилось, мы прекрасно приспосабливаемся, и неплохо умеем приспосабливать. В том числе и хозяев -- к себе. А чем лучше индивиду, тем хуже виду -- в смысле развития. Оно прекращается. И начинает формироваться такая психология... хорошо-де живем, ничего-де не надо делать.

- Понятно... а эти мерзости, которые некоторые хозяева творят с нами? Почему не протестуют, почему не борются?

- А как ты предлагаешь бороться?


Пауза.


- Ну... можно покинуть хозяина...

- Смотри. Даже ты, с твоей великолепной подготовкой, говоришь это неуверенно. Почему?

- Мы привыкаем. Привыкаем заботиться о них. А некоторые привыкают еще и к удобной жизни. Наверное, у каждого -- свое соотношение. А если сумма достаточно велика, то мы смиряемся. И результат -- мерзость.

- Все правильно говоришь.


Короткая пауза.


- Нам с тобой это не грозит, у нас хозяева -- нормальные умные люди.

- У Джуленьки -- тоже.

- Да. Но все равно, будь настороже. И с ней поговори.

- Может, лучше ты, Мурз?

- Сначала -- ты.


Пауза.


- А сейчас нам пора по домам. Так что до завтра, Том.


* * *


Мурз, философ и мудрец, член совета мудрецов Центрального округа Москвы, смотрит вслед Томкэту и думает примерно следующее.


А самого важного я ему не сказал. Что люди устроены в стране, где мы живем, да и в некоторых других странах, так же. Власть делает над ними такую же мерзость, только не физическую, а ментальную. И причин покорности тоже две. Нечто вроде любви, обращенной на власть, и забота о спокойной и безопасной жизни. Не хочется мне ему это говорить, очень уж мрачно это... так что не сейчас, как-нибудь потом скажу.