# Стингер

Леонид Александрович Ашкинази

Стингер


Я стал по-настоящему религиозен. Конечно, в моем понимании; впрочем, оно совпадает с пониманием многих людей. Это понимание элементарно -- я знаю, что Он есть. Потому, что Он сотворил чудо. Я жил в большом городе, столице большой страны, имел дом и работу, то есть преподавал одну из наук, имел друзей и подругу, жил мирно, ненавидел агрессивную власть, которая ввергла свою и соседнюю страну в войну и пучину несчастий, и вообще обременила весь мир проблемами. Я презирал народ, позволивший власти сотворить все это, и по большей части наслаждавшийся сотворенной мерзостью. И не надо про отдельных умных, но трусливых, и не надо про отдельных честных и смелых. Разумеется, они есть, и среди них есть герои, но если есть слово "народ", то ведь он, народ, тоже есть? Или это имя без денотата? Кстати, теперь мне некому говорить эти умные слова...


... так, извините. Я отлучусь ненадолго.


Пустынная каменистая местность, то, что называется предгорья. Селение, хижины и сараи, примерно треть разрушена, есть и следы пожара. Метрах в ста -- обгоревший остов вертолета. Еще два или три поодаль. Один из них, кажется, самолет. Из сарая появляется пожилой человек в халате. Вы заметили его лишь потому, что я сказал, а так -- халат почти сливается с сараем. Человек немного прихрамывает, но это не ранение -- просто возраст. Важно, что у него прекрасный слух, это почти профессиональное -- в юности он был радистом. Зрение похуже -- но это не столь важно, техника, которая сейчас с ним, компенсирует. Потому что он прервал свой рассказ и вышел из сарая не пописать, а по другому делу. А техника, которая сейчас с ним, это ПЗРК, переносной зенитно-ракетный комплекс, умная зенитная ракета, которая запускается с плеча, и со скоростью вдвое выше скорости звука находит цель. Ее зовут Стингер, по-английски это значит -- жало. Он знает, что это -- самая новая модель. И гордится, что Он -- или они, те, на чьей Он, кажется, стороне -- вручили ему именно ее. Кстати, это произошло не сразу.


Вышел он потому, что услышал звук. Вертолет пока далеко и заслонен горами, но человек по звуку легко определяет марку. Впрочем, это ему не важно. В момент пуска требуется прямая видимость, кладем, стало быть, машину на плечо... и вот сейчас, как обычно, вон оттуда... вот сейчас... это самая новая модель, ее инфракрасный прицел видит издалека... так, очень хорошо, но пока слишком далеко... еще далеко... а вот теперь дальность годная... нажимаем... так, моя умница увидела и запищала -- подает мне сигнал... дожимаем и -- пуск. Выхлоп для уменьшения заметности в щель между камнями, халат сливается с сараем, стоял здесь человек, и нет его -- исчез.


А яркий цветок разворачивается на фоне далеких гор.


Да, и еще важно, что он очень чутко спит. То есть просыпается от соответствующего звука, причем легко и мгновенно, и днем, и ночью. В юности он был спортсменом, это помогает. Сыграла ли легкость пробуждения свою роль в том, что Он отправил его именно сюда, в горы Афганистана и на 35 лет назад, в 1987 год, он не знает. Впрочем, это ему не важно. Казалось бы, ему должно быть важно и, или хотя бы интересно, вернется ли он обратно. Но поскольку он понимает, что окончание "ся" здесь неприменимо, то ему не интересно и это. Мысли на данную тему он выбросил из головы раз и навсегда, когда понял, куда попал.


А понял это он мгновенно, когда открыл глаза и увидел горы, камни, горящие остатки вертолета, и стрелка, который в него попал. Но стрелку на этот раз не вполне повезло -- он подпустил врага слишком близко, попали и в него, и надо было его быстро заменить. Он поднял Стингер, осторожно разогнув пальцы стрелка, и, наклонившись, вошел в сарай -- зарядить машину. Как пользоваться ею, он понял сразу -- был инженером. А через месяц, -- убедившись в том, что он попал сюда не зря -- ему привезли самую новую модель. Старик, который привез ее, что-то быстро говорил на своем языке и нежно гладил ее. Тогда он еще почти не знал здешнего языка, но они, в общем, поняли друг друга без слов. Как и почему он сюда попал, тем, кто здесь жил, было не очень важно. Они просто знали, что такова Его воля, и что Он на их стороне.


Что все это не виртуальная реальность, он осознал тоже мгновенно -- по запаху горящего металла. И мяса тех, кого сюда никто не звал.


Теперь у него последняя, самая новая модель, которая видит издалека. Он зовет ее "моя умница" -- ему всегда хотелось кого-то так называть. Время от времени приезжает на осле пожилой, улыбается, за ним идет еще один серенький с грузом ракет к Стингеру, иногда новой пусковой трубой, и всем остальным, что нужно для работы. Два, иногда три раза в день прибегает мальчишка и приносит еду. Он когда-то предложил ему поесть вместе, тот удивился и жестом показал, что это все тебе. Но стал приносить больше, садиться рядом и немного есть -- мужчина, старший, показал, что так надо, -- значит, так надо. Иногда он прибегает явно просто так, посидеть рядом, но приносит что-то с собой, например, просто бутылку воды. Впрочем, здесь и это не просто... Раз в несколько дней ближе к ночи приходит она... сначала очень стеснялась, но старики сказали, что так надо. Потом она перестала стесняться, стала улыбается, учить его словам ее языка. Она нежна и чувствует партнера, и с ней к нему вернулась молодость. И он тоже кое-чему -- тому, чего она не знала -- ее научил.


Между прочим -- хотя это и не очень важно -- он знает, почему он попал сюда. Сейчас это узнаете и вы.


Однажды, когда он говорил по телефону со своей подругой -- в том, большом и далеком городе -- над его домом пролетел вертолет, потом еще и еще один, еще громче... кто-то, имеющий право, что-то демонстрировал себе и своему нижележащему народу... он закрыл глаза и внезапно сказал ей, своей подруге, своей умнице -- "знаешь, мне только что привиделось... пустынная каменистая местность, предгорья, селение, из сарая появляется пожилой человек в халате, с ним Стингер, это который по-английски -- жало..." И тут внутри него прозвучал усталый голос, который спросил -- хочешь попробовать? -- и он подумал -- да.


Он открыл глаза и увидел пустынную каменистую местность, селение, хижины и сараи, треть разрушена... И пятна сгоревших вертолетов.


Ждет ли он возвращения к своим ученикам и свой подруге, в большой город, -- он не знает и не думает об этом, потому что окончание "ся" здесь неприменимо. Если это произойдет, вернется ли он в ту же точку пространственно-временного континуума, откуда попал сюда? Он этого не знает, и пока что ему некому говорить эти умные слова. Вот через месяц... Он смотрит на двух чумазых, которые сидят рядышком напротив. Один -- это постоянный визитер и сотрапезник, по местным понятиям -- почти друг. Позавчера он первый раз привел своего приятеля, увидев одобрение, привел еще раз, а сегодня еще и девочку (она сидит чуть поодаль; и моется она явно чаще мальчишек). Он рассказывает им про пространство и время, и вспоминает Абдуса Салама, ребенка из глухой деревни, -- кстати, не так уж далеко отсюда, -- получившего (вместе с Вайнбергом и Глэшоу) восемь лет назад Нобелевскую премию по физике -- за теорию электрослабых взаимодействий. Восемь лет... это здесь восемь лет назад -- думает и внутренне усмехается. Все трое детей кивают в правильных местах, улыбаются и схватывают все на лету. Кажется, тоже вдвое быстрее скорости звука. Они учат его языку и учатся у него. А сегодня вечером, наверное, появится та, с которой, кажется, мы уже нашли общий язык. Даже два.


Остальное нас не очень интересует. Можете мне поверить.