# Неофициальное дополнение к отчету капитана дальнего плавания

Леонид Александрович Ашкинази

Неофициальное дополнение к отчету капитана дальнего плавания


Разбирая, по просьбе его родственников, бумаги, оставленные покойным N, моим другом, а также, в течение многих лет, моим сослуживцем, я обнаружил письмо капитана дальнего плавания X, присланное N. Письмо было получено им несколько лет назад, а написано оно было спустя двадцать лет после экспедиции, в которой Х, прикомандированный ученый, и четыре матроса обнаружили ситуацию, рассказ о которой и составлял основное содержание письма. Первая страница, на которой, по-видимому, было личное обращение к N, не сохранилось. По-видимому, N считал важным сохранить для нашей памяти содержание письма, но не считал правильным отвлекать внимание потенциальных читателей личными деталями. Плавания X хорошо документированы, и историками достаточно изучены, и при желании сейчас можно с высокой степенью надежности установить, когда и где произошли события, тем более, что X указал (полагаю, что намеренно) важную географическую деталь.


Кроме конкретного события, о котором рассказано в письме, и о котором будет сообщено ниже, мне показалась важным указать на причину, по которой оказался столь продолжителен путь этой информации к нам. Эта причина понятна любому историку и архивисту, но они не артикулируют ее просто потому, что с этой констатации пришлось бы начинать каждую публикацию, содержащую новую информацию. Ее путь к нам зависит от того, считает ли ее каждый, через чьи руки она проходит, достаточно важной, чтобы достичь общей, операциональной памяти человечества. То есть той памяти, которая доступна людям, той памяти, в которой можно совершать операции -- переводить, анализировать, сопоставлять, отражать в художественных произведениях, вызывать мысли и эмоции, смех и слезы. Однако в информации может содержаться нечто такое, что, по мнению тех, через чьи руки она проходит, не должно в конкретный момент, стать всеобщим достоянием. Причины возникновения такого мнения разнообразны, но любой здравомыслящий человек назовет их. Поэтому я не буду на них останавливаться.


Таким образом, сведения о прошлом мы получаем не просто "как есть", а с некоторой сопроводительной информацией. Ее можно было бы упрощенно выразить так --

данная информация все время считалась важной для будущего, но не пригодной для обнародования.

Таким образом, получая любую информацию, мы попутно получаем информацию о всем предшествовавшем времени -- от момента возникновения этой информации до ее обнародования, отпечаток времени. Наверное, историки и архивисты могли бы и развернуть этот тезис, и четче сформулировать его.


Перехожу к изложению содержанию письма, которое будет помещено мною в архив Адмиралтейства. Оно написано несколько архаичным языком, и, кроме того, психологически воспринималось автором, капитаном X, как продолжение отчета о его путешествии. Который предназначался отнюдь не для публикации, а для представления на Уайтхолл, что также отразилось в языке. Поэтому здесь я изложу содержание письма современным языком и несколько сокращенно (за счет чисто специальной военно-морской терминологии).


Итак, наш корабль после длительного перехода приблизился к группе островов. Поскольку переход оказался по погодным условиям несколько утомительным, но график мы обгоняли, я объявил недельную стоянку. Эти острова по имевшимся данным необитаемы, и в число задач экспедиции входило обследование двух из них (близко расположенных друг к другу, но в некотором отдалении от остальных) по предварительно согласованной программе. Больший из них, на стоянку у которого мы встали, оказался необитаем, часть экипажа сошла на берег и, вполне естественно, начал употреблять в пищу свежие фрукты. Поскольку второй меньший остров, нам показался также необитаемым, мы отправились туда на шлюпке -- я, старший из двух ученых, прикомандированных к экипажу и четверо матросов. На берегу мы обнаружили остатки судна, потерпевшего, по внешним признакам, крушение около полувека назад,


Сведений о таковом событии, по утверждению прикомандированного ученого, не было; по возвращении я лично проверил отсутствие таковой информации в архиве Адмиралтейства, и отсутствие подтвердилось. На острове был обнаружен человек, понимающий и говорящий по-испански, и несколько хуже -- по-английски, видом похожий на дикаря. Он нисколько не удивился нашему появлению, подтвердил, что его корабль потерпел крушение, что к данному моменту из уцелевших при крушении выжил только он один. Он считал дни и годы пребывания, правильно назвал год и не сильно ошибся в дате. Мне его поведение показалось неестественно спокойным и деловитым.


В какой-то момент он сказал, что ему пора на занятие, у него ученики, и он, как профессиональный педагог, продолжает преподавать физику. Наш ученый не потерял, в отличие от меня, дар речи и спросил, можем ли мы присутствовать на занятии. Тот ответил, что будет рад, и провел нас недалеко от берега, ближе к банановым деревьям. Там обнаружились разложенные ровными рядами около двадцати врытых в почву кусков дерева. Наш провожатый начал читать им лекцию по физике (по свидетельству прикомандированного ученого -- совершенно разумную, по уровню науки полувековой давности и с учетом различия в состоянии науки у нас и в Испании). При этом он задавал им вопросы, иногда, сменив голос, на них отвечал, иногда нет. Нам он сказал, что всем доволен, но на вопросы они, конечно отвечают не очень, хотелось бы большей активности. В этот момент я понял, чем кончится наше общение.


И я, увы, не ошибся. Он категорически отказался покинуть остров, мотивируя тем, что не может покинуть своих учеников. Он не изменил своего решения даже после двух конфиденциальных разговоров с нашим ученым; для второго разговора мы посетили через три дня малый остров еще раз. Наш ученый, как он мне позже сказал, употребил аргументы, перед которыми преподаватель не должен был бы, по его мнению, устоять. Но он ошибся. Матросы были мною предупреждены, что виденное никогда и не с кем обсуждать не должны, и за эту экспедицию будут отдельно премированы и представлены к повышению в звании.


Остальные сведения об экспедиции имеются в официальном отчете. Сведения, содержащиеся в данном письме, могут быть опубликованы, поскольку теперь уже никто не может помешает обитателю малого острова продолжать его деятельность. Фамилии матросов, которые посещали малый остров, могут быть установлены -- представление к повышению в звании было сформулировано для них иначе, нежели для остальных.


Ниже была подпись по всей форме -- звание и фамилия.