# Не нужны

Александр Геннадьевич Бачило

Инопланетное вторжение состоялось, и захватчики где-то рядом. Но найти их никак не удается. У людей на этот случай есть излюбленный прием...

Александр Бачило


Не нужны


Честно говоря, я думал, каюк. Напоролись на дрон, а это значит, что жизни нашей осталось на час-другой, не больше. Тут залегай хоть к медведю в берлогу, а беспилотник не перележишь. Будет кружить - елозить, как пылесос по коврику, каждый сантиметр прощупает и, в конце концов, найдет. Вот он, совсем близко тарахтит, сволочь. Низом идет. Выходит, засек, сейчас всадит...

И вдруг слышу: кудах-тах-тах - обороты сбавляет! Пофырчал, пофырчал - сел. Тут до меня и дошло: это не дрон! Простая патрульная вертушка с парой мордоворотов в кабине. И ведь сели, гады, чуть не на загривок нам! Дверь открыли, турель откинули, гыргычут чего-то. Когда-то я неплохо понимал по-ихнему, кино без перевода смотрел. Но кино в наших краях повывелось вместе с электричеством. Видимо, решено было, что для поддержания порядка ни того, ни другого не требуется, главное - патронов побольше.

Ладно, переглянулись мы с Матрешкой и лежим дальше, не шелохнемся, ждем, что будет. Хотя я уже догадываться начал. И точно, один мордоворот из кабины выпрыгнул, копыта расставил и пятерней пуговку под брюхом нашаривает. Приспичило, видать, в небесах. Эх, сейчас бы жердиной как заехать пониже той пуговки! И пока корчится, пулемет-то с турели и снять. Очень бы он у нас в тоннелях пригодился...

Да где там! Разве мне такого кабана завалить? Тем более - двух. У них питание и у нас питание. Смешно сравнивать!

И тут Матрешка моя вдруг не выдержала.

- Хоть бы отвернулся, страмец! - шепчет.

Я только глаза на нее выпучил: молчи, дура! У него ж гиперакустика в шлеме!

Поздно. Встрепенулся мордоворот, будто жердью ударенный, и одним прыжком - назад, в кабину. Аж пуговку с испугу потерял.

"Гераут, кричит, гераут!" - дескать, валим отсюда! Эти слова я сразу понял, потому что в ихнем кино они чаще всех попадались.

Грохнул реактивный ускоритель, и вертушку забросило в небо, как из рогатки. Мне полный рот земли насыпало, чтоб им пооторвало там все вместе с пуговкой! Но отплевываться некогда - схватил Матрешку за шкирку, и давай Бог ноги.

- В елки! Скорей!

Метнулись в самую чащу, потом вбок да вниз, в яму. Затаились, слушаем. Вертушка, вроде, ушла, даже стрелять на пробу не стала. Но счастья мало. Эх, Матрешка, Матрешка!

- Что ж ты, красивая, наделала... - вздохнул я. - Вот теперь они точно дрона пришлют по наши души. И куда прятаться?

По всему видно, помирать надо. А ведь полгода жил - не тужил. И чего, спрашивается, с этой дурой связался? Правда, тут бы еще разобраться, кто с кем связался. Не сунься она тогда в мою нору, может до сих пор бы стояла нора, или что они там, норы, делают? Зияла.

Но это уж известное дело: не отгонишь бабу вовремя - обязательно притащит на хвосте беду. Видно лазерная метка со спутника по пятам за ней шла и нору нащупала. Хорошо еще, что бомба прилетела, когда меня дома не было - как раз Матрешку по лесу гонял, чтоб проваливала.

- Почему они хотят нас убить? - спросила Матрешка.

Почему...

Странный вопрос.

- Да они не то чтобы очень хотят - сказал я. - Просто мы им не нужны.

- И что?! Они нам тоже не нужны, почему мы их не убиваем?

Смотрю - она ту самую морпехову пуговку в руках вертит. Когда успела подобрать? Зачем? Заскок у баб на галантейной почве, как у племени Мумба-Юмба.

- Не можем, вот и не убиваем, - я сплюнул.

- А если бы могли? - не унималась Матрешка. - Убивали бы?

Все равно песок на зубах хрустит. Сволочи.

- Что ты ко мне привязалась?! Могли бы - не могли бы! Ни черта мы не можем! - я осторожно выглянул из ямы, но ничего интересного не увидел - елки стояли вплотную. Где-то рассыпал барабанные дроби дятел.

Чтоб ты гвоздем подавился. Дай же обстановку послушать!

- Надо сидеть тихо и не отсвечивать, - продолжал я. - Говорю же, мы им не нужны. Они инвайдеров ищут.

- Да знаю я! - Матрешка дернула плечиком.

- И что же ты знаешь?

- Война у нас тут. С инопланетными.

- У нас! У тебя что ли, босоногая? Это у них война. А мы только под ногами путаемся. Вот чтоб не путались, нас по мере возможности и зачищают.

- Защищают? - глазищами хлопает.

- Да наоборот, дура! Защитят тебя! Так что мать родная не узнает.

Поняла, кажется. Озирается.

- И куда мы теперь?

Хороший вопрос. Своевременный. Дятел как раз притомился, умолк, и по лесу отчетливо так разнеслось: фр-р-р...

Дрон.

Отбегались...

- А что это там?

Опять этот шепоток матрешкин! Прикончит он меня раньше бомбы!

- Нишкни! - губами шевелю. - Умри!

И вдруг вижу - не в лес она смотрит, а вниз, на дно ямы.

И там, на дне, песочек так, воронкой, проседает, проседает, будто подрывает его кто снизу. Потом - ух! Сразу целый пласт обрушился. И открывается под ним черный провал, широкий - на три моих брюха, и глубиной - в самую преисподнюю. Очень в нашем положении уютный провал...


Ползли долго. Все вниз, лаз узкий, ни перил, ни ступенек, для кого ж его такой делали? Я уже черт знает что готов был подумать, но тут над головой щелкнуло, срикошетило, хлопнул дальний выстрел.

Все в порядке. Люди.

- Не стреляйте! - кричу. - Свои!

А кто свои? Кому свои? Потом как-нибудь разберемся. Лишь бы сразу не убили.

И подействовало ведь! Не стали стрелять. Слышу - идут, свет замельтешил, развиднелось кое-как. Вижу, доползли мы почти до самого выхода из нашей трубы в широкий тоннель. Три фонаря впереди колышутся, бьют в глаза лучами.

- Вылезайте! - командует голос. - И к стене лицом, руки-ноги врозь! Оружие есть?

- Оружие, - говорю, - к ношению и применению категорически запрещено миротворческими силами ООН. Здесь, в левом кармане...

Обшарили, забрали пукалку.

- Патронов не имеется, - объясняю. - Вышли при добыче пропитания.

- На крыс охотился, что ли? - заросший бородой мужик брезгливо повертел в руках невеликий мой калибр.

- Зачем? На консервы менял.

Мужик покивал бородой.

- Девчонка - сестра, что ли?

- Жена, - говорю поспешно. - Беременная она.

- Ну? - мужик недоверчиво оглядел Матрешку с ног до головы.

Только б не брякнула чего, дура... Вот уже и губенками зашевелила...

- А что? - выпаливаю, - Дурное дело не хитрое! В смысле - молодое...

И чтобы уж совсем заткнуть ее, начинаю петь во все горло:

- Обручальное кольцо! Не простое украшенье! Двух сердец одно решенье! Обручальное кольцо-о!

- Шуткарь... - хмыкнул он без улыбки. - Рано веселишься. Получается так, что придется вас все-таки списать. Нам лишние рты не нужны.


Матрешку вязать не стали, она и так шла безропотно, только глазищи по сторонам таращила - сова-совой! А мне скрутили руки тонкой, страшно резучей да еще и ржавой проволокой. Для полного счастья толкали прикладами в спину, торопись, мол. А куда торопиться?!

- Слушайте, - говорю, - мы ведь вас не объедим, не обопьем. Слава Богу, руки-ноги есть. Что я, на себя и на Матрешку еды не добуду? Заповедный лес кругом! Дичи - прорва! Да я вас всех прокормлю!

- Иди, иди, - поморщился батяня (так звали бородача остальные двое). - Не хватало нам только, чтоб дронов на нас навел. Кормилец...

- Вы что, вообще наружу не выходите?! - я даже остановился.

Батяня покачал головой.

- Не выходим. Потому и живы до сих пор. Как затворились пятьдесят человек, так и решили: больше никого не брать. Вот как подъедим всё, так и объявим себя - пусть убивают. Но ради вас двоих смерть торопить не собираемся!

- Мудро, - согласился я. - Так мудро, что мне, тупому, ни хрена не понять! Вы что, просто сидите и смерти ждете?!

Батяня помолчал.

- Помирать по любому придется, - философски вздохнул он. - Такое уж наше везение.

- Да с чего вы взяли?! - я прямо кипел от такого скотского безразличия. - Рано или поздно военные найдут этих своих инвайдеров и переколошматят! А, может - те их! Нам без разницы. Главное - больше не надо будет прятаться!

- Вот, вот - угрюмо кивнул батяня и, глянув на меня исподлобья, вдруг ткнул пальцем в пол. - Чего их искать-то? Тут они, инвайдеры. Под нами...


- Чего от нас хотят? - спросила Матрешка.

- Да погоди ты! - отмахнулся я, - не до тебя сейчас!

Сквозь решетчатое окно кабины козлового крана, куда нас запихнули до вынесения окончательного решения (как будто на голосовании стояло еще какое-нибудь решение, кроме как прикончить!), я видел все гигантское пространство цеха. Посреди зала громоздился опутанный проводами, маслянисто поблескивающий кожух какой-то установки, ни пылинки на ней, ни соринки вокруг. Похоже, не такие уж заскорузлые мужики тут живут, кой-чего кумекают и в технике. Электричество, вон, жгут, не экономят. А где берут?

- Беда наша в том, - задумчиво произнес я, - что мы им совершенно не нужны...

На ступенях металлической лестницы, ведущей в кабину, послышались грузные шаги, отдающиеся басовитым гулом перил. Так себе музычка, ничего, кроме похоронного марша, не напоминает.

Лязгнул замок, взвизгнула дверь. Вошел высокий, сильно сутулящийся человек с темными кругами вокруг глаз и таким же угрюмым выражением лица, как у батяни. За ним - сам батяня.

- Ну, чего выпучился? - хмуро бросил он мне и сразу отвернулся. - Чуда ждал, что ли? Не будет чуда. Решено всем обществом - вы нам тут не нужны.

- Выходите, - мотнул головой сутулый.

- Минутку! - я прокашлялся, преодолевая сип в горле. - Вы понимаете, что спасти вас от уничтожения может только одно?

Сутулый взглянул на меня с некоторым насмешливым интересом.

- Намекаете, что мы можем выдать военным, где скрываются пришельцы? - спросил он.

- А почему бы и нет?

- Потому что нам известен план миротворческих сил на этот случай, - сутулый вынул из кармана помятый металлический портсигар и щелкнул крышкой. - Превентивный ядерный удар на опережение. Эвакуация не предусмотрена.

- И откуда вы все знаете?! - запальчиво спросил я.

Сутулый не ответил.

- Хорошо, - сказал я, переводя дух. - Тогда другой вариант. Вы пытались установить контакт с этими, внизу?

Подрагивающими пальцами сутулый выудил из портсигара обгорелую с конца самокрутку, чиркнул спичкой, нервно затянулся. Присел на колченогий стул.

- Бесполезно, - сказал он, наконец. - Они не идут на контакт.

- Как именно не идут? Вы сами ходили к ним?

- Никто из посланных туда не вернулся. Некоторых на наших глазах уничтожили с помощью какого-то неизвестного оружия.

- А может быть, они вас боятся? - подала вдруг голос Матрешка.

- Не лезь ты! - прицыкнул я.

Сутулый помолчал.

- Не думаю. Скорее, мы им просто не нужны...

Он глубоко затянулся, закашлялся надсадно и с отвращением вышвырнул окурок за окно.

- Правда, иногда...

- Что?

- Иногда они проявляют агрессию.

- Хотят выбраться?

Сутулый пожал плечами. Вместо него ответил батяня:

- Кто ж так выбирается? Палят снизу своими зарядами в белый свет, как в копеечку, а наступать - ни-ни. Ну да мы тут тоже не лаптем щи хлебаем. Наладили плазменную пушку. Постреливаем для острастки вниз, в шахту. Пусть сунутся! Тут ведь в советское время ящик был, много чего испытывали...

- Что еще за ящик?

- Почтовый, - авторитетно пояснил батяня. - Минсредмаш.

Понятнее не стало, но я уже думал о другом.

- Слушайте! Если время от времени они нападают, значит что-то им все-таки нужно?

- Вот вы нам и расскажете, что им нужно, - сутулый тяжело поднялся со стула. - Если вернетесь оттуда...


Очередной пролет лестницы привел на маленькую площадку. Луч фонаря освещал ее сразу всю. Те же закопченные перила, сетчатое ограждение с проплавленными в нем дырами - следами плазменных ударов, квадратный люк в полу. За ним - следующий пролет. Сколько их было уже? Сколько еще осталось? И где, наконец, эти чертовы инвайдеры? Я устал ползти, нащупывать ступеньку за ступенькой, устал вглядываться в тени, устал бояться. Скорее бы...

- А если мы ничего не успеем сказать? - как всегда не к месту ляпнула Матрешка.

- Ты-то уж точно успеешь, - проворчал я. - Прямо мастерица вылезти, когда не просят! Гляди лучше по сторонам! Пока чего-нибудь не увидишь, молчи!

Я стал спускаться в люк.

- Колесо вижу, - доложила Матрешка.

- Заткнись!

- Ладно, - ее босые пятки затопотали по ступенькам у меня над головой. - Только там шевелится что-то...

- Где?!

Я стремительно направил луч на ржавое колесо грузового подъемника. Ничего там не шевелилось.

- Было, а теперь нет, - сказала Матрешка

Я пошарил лучом вокруг. Обрывок троса, покосившаяся балка, труба с вентилем. Все пыльно, неподвижно и безмолвно.

- Попрятались, - уверенно заявила Матрешка, - на самом деле они давно за нами следят.

- А чего за нами следить? Бери голыми руками.

- Откуда у них руки? Это ж инвайдеры! Они нас поглубже заманивают.

- Врешь ты бессовестно, вот что я тебе скажу! Очень мы им нужны...

И тут ударила молния.


- Вставай, вставай! - кричал кто-то вдалеке, и так было приятно, что эти слова относятся не ко мне, а к кому-нибудь там, на другом краю земли. А я могу по-прежнему лежать в темноте, не чувствуя ни рук, ни ног, и слушать далекий испуганный голос, чем-то даже знакомый. Ну, да, слегка похожий на...

Матрешка?!

Что-то больно хлестнуло меня по щеке. Голос сразу приблизился. Оказывается, он бренчал над самым ухом.

- Ну, вставай же ты! Они идут!

Я открыл глаза и сел. От этого мало что изменилось, меня по-прежнему окружала чернильная непроницаемая гуща.

- Кто идет?! Где?

- Да вон же!

Мокрые пальцы вцепились мне в уши и так резко крутанули голову, что я чуть снова не отключился. В глазах вспыхнули оранжевые искры. Хотя... Кажется, это не у меня в глазах. Это у них.

Врать не буду, струхнул. Да и кого не прохватит морозом вдоль позвонков, когда из пещерной тьмы кинутся этакие волчьи светляки?

Я кое-как, хватаясь за воздух, поднялся на ноги и тут же треснулся макушкой о какую-то железяку - в темноте гулко раскатилось эхо.

- Осторожно, здесь перила! - прошипела Матрешка.

Ничего не скажешь, умеет вовремя предупредить.

Огни быстро приближались, где-то звякнуло, скребануло острым по железу, гукнул, просев под чьей-то тяжестью, металлический лист настила.

- Где фонарь? - прохрипел я.

- Тут, - доложила Матрешка. - А что?

- Где тут?! Включай скорее!

- Так ведь заметят нас!

Я метнулся на голос, ухватил ее за плечи, вырвал из рук фонарь.

- Дура! Давно заметили!

Желтый круг света сначала уперся в лестничный пролет, круто уходящий вверх, потом в закопченную стену шахты, и, наконец, нырнул в темный проем. И сейчас же мерцавшие там огоньки превратились в людей с факелами...


- Хватит врать! - тощий человек, допрашивавший меня, напоминал складной нож - то переламывался в пояснице, будто собирался сложиться вдвое, то резко, с пружинным щелчком, распрямлялся, и мне каждый раз казалось, что вот сейчас он тоже долбанется башкой о какую-нибудь железяку. Однако ничего инопланетного в нем не было - обычный голодранец с синими буквами татуировки на волосатых пальцах: "Вова".

- Где вы прятались? - острый, как лезвие, его нос оказался у самого моего лица. - Не выкручиваться! Отвечать быстро! Ну?

- Да мы, вроде как, и не прятались... - пробормотал я.

- Не выкручиваться, я сказал! - взъярился складишок. - Это - что?!

Я пожал плечами.

- Фонарик.

- Фонарик! - драматически взвыл он, распрямляясь до потолка. - Не фонарик, драть твою дратву, а новый, с иголочки, фонарь, да со свежими батарейками!

В доказательство он пощелкал тумблером, озаряя электрическим светом полутемную комнатку с торчащей в углу лучинкой.

- А ведь это значит - что? - спросил он зловеще.

- Что электричество изобрели, пока вы сидите тут, - буркнул я.

Надоел он мне страшно. Чего из себя строит? Следователь хренов!

Вова покивал.

- Очень смешно. Очень. Но неправильно! - он резко сложился буквой "Г" и доверительно сказал мне на ухо:

- Это значит, что ты и твоя подружка нашли где-то новый склад. Склад, о котором никто не знает. И жируете, пока мы все с голоду пухнем!

Не очень-то ты распух, подумал я, но вслух говорить этого не стал.

- Нигде мы не жируем! Мы же только что пришли!

- Откуда? - хитренько сощурился Вова. - Я на всех складах людей знаю. Вы с какого?

- Мы от батяни, - сказал я.

Долговязый не понял.

- Тут все от батяни да от мамани! С какого склада, спрашиваю!

- Да ни с какого! - я ткнул пальцем в потолок. - Сверху мы! Из-под неба голубого!

Складишок с лязгом распрямился.

- Че... че-го?!

Он уставился на меня растерянно, потом вдруг хрюкнул, совсем не по-детективски и затрясся, как током дернутый.

- Све... ой, не могу! Сверху!

Мне прямо обидно стало.

- Что я смешного сказал?!

Но он только отмахивался обеими руками, заходясь.

- Девчонку мою верните! - потребовал я, пользуясь таким приступом начальственного веселья. - Перепугаете насмерть дуреху!

Вова не обращал на меня внимания. Изнемогая от смеха, он открыл дверь в коридор и прорыдал:

- Садык! Иди сюда! Тут комик зажигает не по-детски! И девку веди! Может, хоть при ней его стыд возьмет!

В коридоре застучали шаги, и на пороге появился низенький узкоглазый человек. Голова его была выбрита, а, может, полысела ровно наполовину - от шишковатого лба до темени. Дальше, без перехода, начинались густые черные волосы, заплетенные на затылке в косицу. Мне сначала показалось, что на нем тесный девичий парик, который он так и не сумел натянуть на лоб.

- Погоди смеяться, Вован, - узкоглазый недобро сверкнул на меня своими щелками. - Сначала надо этого спросить. Очень сильно спросить.

- Учи ученого! - огрызнулся Вован. - Чем я, по-твоему, тут занимаюсь?! Говорю же, веди девку!

- Девка совсем дурная. Знаешь, что говорит? - Садык за шею пригнул Вована к себе и прошептал что-то ему на ухо.

Складишок лязгнул, выпрямляясь, совсем как выкидная наваха перед генеральной поножовщиной, и резко повернулся ко мне.

- Да вы что, сговорились, что ли, над нами издеваться?!

- Ну, что опять? - устало вздохнул я.

- Не могли вы сверху придти! Ясно? Не могли!

- Почему это мы не могли? - я постарался вальяжно развалиться на шаткой табуретке, опасаясь, что она сама развалится подо мной.

- Да потому, дубина такелажная! - сказал Вован с нескрываемой обидой. - Потому что над нами - инвайдеры!..


И этот туда же. Инвайдеры... Когда-то их называли пришельцами. Инопланетянами. Потом, когда в охоту за ними включились международные силы, появилось буржуйское словечко - инвайдерс. А еще потом, когда выяснилось, что мы, местные, только мешаем охоте, все наши слова стали не нужны. Как и мы сами.

Не знаю, видел ли кто этих инвайдеров живьем. Мне как-то не довелось. Вот и теперь: Батяня говорил, что инвайдеры внизу, в шахте. Пришли вниз - тут говорят, что они над нами... И не поспоришь. Кто-то ведь шандарахнул меня разрядом там, на лестнице!


- Ты чего им наплела? - спросил я Матрешку, когда мы, наконец, остались одни.

Хозяева преисподних чертогов (материальные склады научно-производственного объединения "Вектор") ушли совещаться, предоставив в наше распоряжение шикарную кладовку с тюфяком на полу, запас лучинок, банку консервов, пару сухарей и кастрюлю теплой жижи, предназначенной тут изображать чай. Дверь, правда, заперли. Но все равно, с чего бы вдруг такая щедрость?

- Признавайся, наврала им с три короба?

Матрешка оскорблено хлопнула глазищами.

- Ничего я не врала! Как было, так и рассказала!

- Ну, и как, по-твоему, было?

Ответить она не успела. В дверь деликатно постучали, потом щелкнул замок, и в приоткрывшуюся щель протиснулась нечесаная голова.

- Можно к вам?

- А! Коля! - оживилась Матрешка. - Заходи, заходи! Не стесняйся!

Ишь ты. "Не стесняйся". Быстро освоилась!

- Я вам настоящего чайку принес, - радостно сообщил всклокоченный парень в драной тельняшке, подавая две дымящиеся кружки. В самом деле, пахнуло чаем. Настоящим, в настоящих фарфоровых кружках. Может быть даже и с сахаром...

- Ну, как ты? - он с любопытством разглядывал меня. - Оклемался?

Я молча кивнул, отхлебывая. Надежда на сахар не оправдалась. Ладно, и на том спасибо.

- Жарко пришлось там, на лестнице?

- Спрашиваешь! - ответила за меня Матрешка. - Как налетели эти со всех сторон, как давай палить! Ну, думаем, крышка! Мы - вниз, сыпем кувырком, без ступенек! Они - за нами! Догнали бы - и конец. Хорошо, что мы нашли способ близко их не подпускать! Но только добрались до последней площадки, вдруг - Бац!

- Ага! - оживился Коля. - Значит, не зря мы вас огоньком снизу прикрыли? Отсекли этих?

Я чуть коленки не обварил, расплескав чай.

- Отсекли?!

- Да вы нас просто спасли! - живо влезла Матрешка. - И откуда у вас такая штуковина дальнобойная?

- Собрали кое-что тут, по кладовкам, - разулыбался Коля. - От секретных физиков осталось. Но у нас тоже есть спецы, будь спок! С допуском до трех тысяч вольт! Трансы подмотали, кондеры нашли подходящие - лупасит так, что не сунутся! Только ты скажи. - он снова повернулся ко мне, - как они выглядят? На людей похожи, нет?

Я прислушался к гулкой пустоте в голове и покосился на Матрешку. Она азартно смотрела на меня во все глаза.

- В целом... как сказать... - с трудом пробормотал я, - в темноте разглядеть трудно...

- Вот именно! - Матрешка поощрительно погладила меня по спине.

- Ну, ясно, ясно, - сочувственно закивал Коля. - А все-таки интересно, как же это вы прорвались?!

Мне это тоже было интересно. Вернее, я начинал догадываться, но что-то подсказывало мне, что Коле этого говорить не следует. Может быть, лежащая на затылке ладонь Матрешки с острыми, как у белочки, коготками?

- Сколько раз наши пытались подниматься, - с горечью сообщил Коля, - и артподготовку предварительную проводили, но куда там! У инвайдеров такое оружие - сметает все!

- Как же вы тут оказались, под ними? - спросил я.

Коля махнул рукой.

- Давняя история. Как начали гонять инвайдеров, так многие сюда попрятались. А что? Место тихое, давно законсервированное, натовцы про него не знают - ну и набились, кто мог. Думали пересидеть суматоху. Год просидели на консервах да перловке - надоело. Полезли назад, а хрен - сверху уже инвайдеры!

- Откуда ты знаешь, что инвайдеры? - не утерпел я. - Вы же их в глаза не видели!

Коля улыбнулся мне, как неразумному ребенку.

- А оружие-то! Не с пулеметов, поди, по нам садят! А лучами смерти!

- Так ведь и вы... - начал было я, но вскрикнул от внезапной боли и умолк.

Все-таки очень острые коготки...

- Чего - мы? - не понял Коля.

- Он говорит, - ответила за меня Матрешка, - Что мы и вас наверх выведем!

Коля вздохнул с надеждой.

- Хорошо, кабы так... Но мимо инвайдерских пушек... мышь не проскочит... многие у нас не верят вам...

- Говорю же, мы знаем способ! - уверенно заявила Матрешка.


- Ты что, с ума сошла?! - я метался из угла в угол кладовки.

Коля ушел окрыленный, пообещав достать на складе сахару. Едва дождавшись, когда за ним закроется дверь, я напустился на Матрешку.

- Как мы их выведем, дурья твоя башка?!

Матрешка смотрела на меня с беспокойством.

- Только ты, пожалуйста, инвайдеров не бойся! - сказала она с мольбой, - У меня, правда, есть способ.

- Да какие, в задницу, инвайдеры?! - не выдержал я. - Думаешь, я не понял, что ты все эти битвы сочинила?! Нет никаких пришельцев! Эти идиоты всю дорогу воевали друг с другом! Но если мы попытаемся вылезти из шахты, верхние решат, что это новая атака и ударят плазменной пушкой! Пыль от нас останется!

- Ты всегда такие умные слова говоришь, - с восторгом прошептала Матрешка. - Что я поневоле тебя слушаюсь. Но пожалуйста! Послушайся меня и ты. Один только разочек! Просто поддакивай и все. Остальное - я сама...

- Чему я должен поддакивать?! Твоему вранью про инвайдеров?

- Почему вранью? Может, это правда. Ты же не видел, тебя вырубили...

- Кто меня вырубил?! Этот твой Коля с допуском до трех тысяч вольт, вот кто меня вырубил! Отсекли они! Прямой наводкой в лоб!

- Тем более не надо с ними спорить! Инвайдеры, так инвайдеры.

- Почему просто не объяснить им, что они идиоты?

Матрешка посмотрела на меня строго.

- Потому что тогда мы будем им не нужны.

Снова заскрежетал замок. Дверь открылась, вошли хмурые Вован и Садык. За ними появилась высокая женщина, закутанная в расползшийся полушалок.

- В общем, так, - с порога сказала она. - Ни одному вашему слову мы не верим!

Некоторое время все молчали. Вован с Садыком только робко поглядывали на женщину. Она прошлась туда-сюда по коморке, словно распаляя себя перед оглашением приговора.

Я почувствовал, что хочу спать. Устал. Надоело все. А ведь сейчас опять придется упрашивать и доказывать...

Женщина вдруг остановилась в углу, вынула из защепа догорающую лучинку, осторожно заняла от нее новую, воткнула на место и, наконец, повернулась к нам.

- Нам больше нечем кормить людей, - тихо сказала она. - У нас нет выхода. Мы принимаем ваш дурацкий план... Но если вы подведете нас под лучи смерти, то первыми...

Матрешка сорвалась с места и подбежала к ней.

- Теть Зин! Вот честное-пречестное слово! Все будет в порядке! Мы отвечаем!


Вереница поднимающихся людей вытянулась на два лестничных пролета. Их было человек сто, некоторые с детьми - бледными, заморенными, еле передвигающими ноги или безвольно свесившими головенки из заплечных сумок. Всем было страшно, но все упорно ползли вверх, пролет за пролетом, лишь бы скорее увидеть небо.

- Как хорошо, сказала Матрешка.

- Что хорошо? - спросил я.

- Что мы нужны этим людям. Иначе бы нас убили...

- Ты шутишь? - удивился я.

Она не ответила.

- Ну что, пора? - обернулась шедшая впереди Зинаида.

- Пора, - сказала Матрешка и громко, чтоб все слышали, произнесла:

- Три - четыре!

Стены шахты сотряслись, загудели и запели вместе с многоголосым хором, не так мелодичным, как громогласным:

- Обручальное кольцо! Не простое украшенье! Двух сердец одно решенье! Обручальное кольцо-о!...


- Ну, вы даете, черти болотные! - батяня отбил руки, хлопая себя по ляжкам. - Мы же чуть Богу душу не отдали, когда ваш хор услышали!

- Хорошо, что из пушки не пальнули! - искренне посмеялся и я.

- Непременно пальнули бы! - заверил батяня. - Песню портить не хотелось!

Он утер набежавшую от хохота слезу.

Пришлых снизу расположили в том самом цеху, где недавно держали нас с Матрешкой. Верхние помогали Зинаиде устроить, напоить и накормить людей, не скупясь, делились невеликими своими запасами.

Вот и попробуй, подумал я, расскажи им, что пять лет они лупили друг в друга из плазменной пушки и электроразрядника... Лучше повременить. Пусть сами догадываются.

- Однако, как же вы, все-таки, инвайдеров обминули? - наседал батяня, - Неужто, и на них херувимское пение действует?

- Действует, - пропыхтела Матрешка.

Она тоже помогала Зинаиде и теперь волокла мимо нас пухлый узел, набитый одеялами, кое-какой одежкой и прочим тряпьем.

- Пение на всех действует. Нам бы еще такую песню подобрать, чтобы солдаты нас не тронули...

- Как же, не тронут, жди! - я плюнул на пол. - Они наших песен не понимают. Да и близко не подпустят. Заметят со спутника - и ракетой. Как ты им споешь? По радио разве что. Только где оно, радио?

- Радио-то, положим, есть... - батяня почесал за ухом. - Был у нас тут один любитель. Хотел по радио с инвайдерами договориться. Да мы его к ним пешим порядком отправили. Вроде, как вас. Не дошел, видно...

- Его-то за что?! - Матрешка сердито сбросила с плеча узел.

- Чтоб не своевольничал, - твердо произнес батяня. - Житие наше тихое, секретное. Нам радиосигналы не нужны...

Неожиданно по цеху раскатисто прогремели шаги, появился Вован-складишок с пистолетом в руке, косолапя, подбежал к нам.

- Хреново дело, ребята! Нас засекли!

Батяня поблек лицом.

- Кто засек?! Где?!

Вован скрипнул поясницей, распрямляясь.

- Мы с Садыком решили наружную обстановку разведать. Сколько лет солнышка не видали! - он чуть не плакал. - Ну и напоролись на дрон...

- Солнышка?! - батяня ухватил его за грудки и пригнул чуть не до земли. - Вот налетят каски, они вам покажут солнышко!

- Они уже тут, - всхлипнул складишок. - Из вертолетов высаживаются. Прямо у лаза.

Батяня издал сиплый рык, но тут же взял себя в руки. В нем словно включилась программа - он говорил и действовал так, будто давно был готов к происходящему.

- Чеснок, Булыга - за мной! Гоня! Передай Сутулому - пусть разворачивает пушку! Мужики, которые снизу пришли! Патроны, стволы - в кладовке прямо по коридору! Всем - в ружье!

И кинулся к выходу. Я рванул за ним.

- Подожди! Куда ты?! - завопила Матрешка.

- Сиди здесь! - крикнул я. - Не суйся, куда не просят! Скоро вернусь!

- Да нет же! - испугалась она, - Не так надо! Послушай!

Но ее уже оттеснили бегущие следом за нами мужики.


Оказалось, у батяни не один тот лаз затаен был, через который мы с Матрешкой попали на завод. По всему лесу нор нарыто и замаскировано, и к каждому ведет ход - где хочешь, там и вылезешь. Мы с Садыком и Вованом едва поспевали за батяней, ползущим впереди по узкому, полузатянутому глиной тоннелю. Только мелькали в луче моего фонаря его пятки, да локти, при этом он еще умудрялся тащить за собой на ремне длинную неповоротливую винтовку, замотанную в мешковину.

- Обложили... - слышалось его скрипучее бормотание. - Егеря сопливые! Ничего, это мы еще перемеряем, кто кого плотнее обложит!

Наконец, он остановился, велел погасить фонари, послушал некоторое время в темноте, а затем осторожно снял доску перегородки, закрывающей лаз. В глаза ударил дневной свет.

- Вылезай по одному, - прошептал батяня, обернувшись. - Да не шелестеть мне!

Друг за другом мы выбрались в неглубокую лощинку, заросшую высокой травой. Полежали на дне, вглядываясь в небеса. Дронов не было.

- Совсем страх потеряли, - проворчал батяня. - Буром прут, без разведки. За мертвых нас держат, что ли?

Он выполз на край лощины с биноклем. Я осторожно высунул голову рядом. Садык с Вованом остались внизу. Стыдясь за промашку, они теперь шевельнуться боялись без команды.

Даже без бинокля мне было видно, что каски засели прямо напротив главного входа в бункер, но пока не шевелились.

- Технику ждут, - уверенно сказал батяня. - Дверь прожигать будут...

Он вдруг резко повел биноклем вправо.

- А эти куда?!

Тут и я увидел группу человек из пяти, скрытно пробирающуюся в обход бункера - прямо в нашу сторону.

- Э, нет! - сказал батяня, разматывая мешковину с винтовки. - Так не пойдет. Штурмуйте с фасаду, если неймется, там вас сутулый встретит! А на флангах мы вас подавим!

Он припал к окуляру прицела.

- Далековато, черт!

- Да нормально, - возразил я. - Это ж Ремингтон, а не СВД. Влепит, как в бубновый туз!

Он строго покосился на меня.

- Ах, да... Это ж ты обещал всех нас дичью прокормить!

И сунул винтовку мне.

- Ну, давай, охотничек, покажи себя!

Я пожал плечами, улегся поудобнее и прицелился. Подумаешь, задача! Хаки ползли осторожно, но в окуляре мощного "комбат гансайта" были видны, как в домашнем кинотеатре. Я выбрал того, кто пониже других задирал задницу - наверняка сержант.

- Сзади! - неожиданно выдохнул Садык.

Я резко обернулся.

Они со складишком припали к земле по обеим сторонам лаза. Из глубины тоннеля слышалось отчаянное сопение, шарканье, перестук худых мослов. Я понял, что это кто-то из своих. И действительно, в отверстии показалась голова Коли. Проморгавшись на солнце, он сразу ринулся ко мне.

- Срочно! Она сказала отдать раньше, чем ты выстрелишь!

- Кто - она? Что отдать? - я не сразу понял, о чем он.

- Матрешка! - Коля что-то вынул из кармана и протянул мне. - Это очень важно!

- Тьфу ты, мать честная с такими вояками! - рассердился батяня, отбирая у меня винтовку. - Стрелять надо, а они - по матрешкам! На позицию девушка провожала бойца, мать вашу так!

Я с удивлением рассматривал то, что принес Коля. Это была маленькая невзрачная пуговица военного образца. Ну да, я видел ее не так давно у Матрешки, она подобрала ее в лесу, когда мы спасались от патруля. Но ничего особенного в этой дурацкой пуговке не было...

И тут меня накрыло. Это было как внезапное пробуждение. Только мой сон длился полгода...

- Himmelherrgott!!! Радио! Мне немедленно нужно радио!

Я ухватил батяню за ворот и потащил за собой к лазу.

- Никому не стрелять! - гаркнул я остальным. - Передайте всем - ждать и не шевелиться!


- Так точно, господин генерал, сэр! Это было недоразумение. Никаких инопланетян не существует, вторжения не было. Русские, как всегда перепугали сами себя. А все эта их факен секретность!

- Ты с кем это разговариваешь?

Я вздрогнул, быстро снял наушники и щелкнул тумблером. Лампы допотопного любительского передатчика, разложенного во всем безобразии на колченогом столе в каморке батяни, медленно погасли.

Матрешка глядела на меня своими огромными глазами. Сова совой!

- Видишь ли, - смущенно начал я. - Теперь, когда все выяснилось, операцию можно отменить... Ну и... нет смысла скрывать, что я не просто так проник в этот бункер... надо же было узнать... Зато теперь мы все можем выйти наружу, нас не тронут! У меня наконец-то есть связь!

- А раньше не было? - в Матрешкиных глазищах, как мне показалось, пряталась насмешка.

- М-да... Когда-то была рация, но... По глупой случайности... Помнишь, в тот день, когда ты пришла ко мне в землянку?

- Помню, - улыбнулась она. - Ты еще бегал за мной по лесу с дубиной и кричал, что я тебе не нужна, и чтоб убиралась ко всем чертям...

Я поежился.

- Вот-вот. И тут этот шальной снаряд - прямо в мою нору... - я вымученно улыбнулся. - Можно считать, что ты меня спасла!

- Это был не снаряд, - с улыбкой сказала она.

Я осекся.

- То есть как?

- Мне очень мешал этот твой передатчик. Нужно было от него избавиться.

Онемевшей рукой я с трудом нашарил за спиной стул и сел.

- Ты о чем это, Матрешечка?!

Она присела на край стола. Помолчала, беззаботно болтая босой ногой.

- Прости, у меня не было выхода. Пришлось сделать так, чтобы ты забыл, кто ты такой.

- Зачем?!

- Мне же нужен был телохранитель! Мой Кокон был поврежден и не мог сразу зарастить свои раны. Это заняло пять лет. Но я не жалею - это были полезные годы... - она взяла со стола кусочек олова и задумчиво помяла его в пальцах. - Я досыта насмотрелась на людей. Думаю, впечатлений хватит надолго. Теперь Кокон здоров, войска отходят, я могу лететь.

- Подожди, подожди! - я схватился за голову. - Что ты мне тут... Хочешь сказать, что ты - инвайдер?! Не ври, пожалуйста!

Олово в ее руке вдруг потеряло форму, прокатилось радужной каплей по ладони и закапало с кончиков пальцев на стол.

- Инвайдер - это захватчик, - назидательно сказала она. - Я у вас ничего не брала. Это вы разбили мою тачку своей ракетой, так что - кто еще кому тут захватчик! Нет, я не обижаюсь - вы ведь в каждом видите инвайдера, даже друг в друге. Не пойму только, какая вам от этого польза. Но обещаю подумать на досуге...

Прежде чем я успел отшатнуться, она снисходительно потрепала меня по голове прохладной ладонью, потом повернулась и направилась к двери.

Я вскочил.

- Подожди, Матрё... то есть... ты что же, вот так и уйдешь?!

Она обернулась.

- Хочешь что-то сказать на прощание?

- Да!... Нет. Я не дам тебе уйти! Я сейчас же вызову спецназ, авиацию, тучу дронов...

Она разочарованно покачала головой.

- А я надеялась, что ты расскажешь, как будешь по мне скучать...

Я щелкнул тумблером передатчика.

- Не собираюсь с тобой шутить! Стой, где стоишь!

- Перестань, - поморщилась она, поднимая руку. На ее ладони лежала самая большая радиолампа из батяниного передатчика. - Не превращай трогательное расставание в скандал с битьем посуды!

Лампа грянулась об пол и разлетелась вдребезги. Передатчик был мертв.

- И не ходи за мной, - с обидой сказала Матрешка. - А то с твоей головой будет то же самое!

- А вот это мы еще посмотрим! - сказал я, направляя на нее пистолет, которым успел разжиться у Вована.

Она только презрительно усмехнулась и пошла к двери.

- Матрешка, стой! - грозно крикнул я.

Она продолжала идти. Я прицелился. Пистолет ходил ходуном.

- Ну не могу я тебя отпустить, пойми!

- Почему? - спросила она, не останавливаясь.

- Почему! Ясно почему... А вдруг ты вернешься с целой армией, чтобы нас завоевать?!

Она обернулась в дверях.

- Да кому вы нужны...