# Стриптизёрша

Владислав Былинский

Пространная и престранная история, случившаяся в квартире Боба Скотина. Стёбу как дыма в курилке.

Стриптизёрша


Двое и телевизор


-- Лежит тушка на подушках, растит тушка третье брюшко, -- сказал Димон с порога. -- Спасибо, я не переобуваюсь, у тебя тут действительно грязно.

-- А я и не предлагаю, -- заметил Боб. -- Потом пол помоешь.

-- Экое мощное у тебя воображение. Его когда-нибудь мыли?

-- Ну и что? -- ответил Боб. -- Зато подметали!

Боб Скотинец покоился в глубинах зелёного, местами поблескивающего дивана пяти метров в диагонали и привычно радовался жизни. Случайные гости, как экранные заставки, вносили разнообразие в дизайн его внутреннего десктопа. Они блистали модными словами, подгружали в память свежеподцепленные идеи, охотно делились сезонными вирусами, передаваемыми через дыхание и зрачки. Иногда им удавалось заставить хозяина заняться чем-нибудь позитивным, например, рассчитать конфигурацию виброгасителей для спальной мебели или смоделировать обратное рассеяние сейфертовских ядер на схлопнувшемся квазаре. В такие минуты Скотинец отдыхал душой, всё остальное время он посвящал постижению Реальности.

Вот и сейчас он проницал бытие. Губы его кривились, затем складывались сердечком, взгляд бродил по плоскому, словно тундра после снегопада, телевизионному экрану.

-- Чашечку кофе?

-- Не откажусь.

-- Тогда сделай и мне. Там есть смолотый, найдёшь.

-- Сам ты "смолотый". Сам делай.

-- Я занят. Посмотри на эту диву. Какие пёрышки в волосах! Какой носок на ножку натянут!

-- Какая уздечка на заднице! -- отметил злоязычный Димон.

На экране мельтешило гибкое создание, облачённое в слишком тесный, несолидный, детский какой-то лифчик, чёрные чулки и смешные трусики из трёх полосок. Создание вело себя как кенгуру под ливнем. Прыжки пред шестом сменялись темпераментными наскоками на сей ствол. Стояк вибрировал, но не сгибался.

-- Если бы она обаяла не шест, а меня, я бы быстро спустил с неё эту сбрую, -- заявил Скотинец. В его голосе отсутствовала уверенность.

-- Да, ты бы быстро, -- согласился Дикий Димон. И недоговорил, поперхнувшись. С ним случалось.

Физик-шизик Боб по прозвищу Скотин (ударение на первом слоге!) долго смотрел на своего приятеля, сетевого рыцаря Димона по прозвищу Диди (ударение на втором слоге). Получилась трагическая пауза.

-- К моему прискорбию, это всего лишь мысленный эксперимент.

-- Экспериментатор! -- Димон напряг голос и сделался опасным. Ну прямо Кинчев, подумалось Бобу. -- Смотри, какой умелый! В мыслях! Да кто захочет обаять такого Обломова? Который только на диване и только в воображении! В гнусном похабном воображении теоретика! Пялься и дальше на доступные пупки, абстракционист секса!

-- Ну, хоть так. Тоже клюква-земляника, -- туманно молвил Скотинец. -- Знаешь, я покой храню. В нём сердце вызревает. А ты кипишь. Не выкипи.

На Диди его примирительный тон не подействовал.

-- Почему тебе так мало хочется? Как ты живёшь? За формулами звёзд не видишь! Ты мужик или абажур? Щас те бабу приведу! С сердцем в горячей груди! -- он перепрыгнул с края дивана на край компьютерной тумбы. Застучал по клавишам словно пулемётчик. Боб погрузился в задумчивость.

Дробный стук стих. Димон изумлённо глядел на экранишко, тощее и плоское: разделочная доска после диеты. Отдёрнув руку от кейборды как от сковороды, он опереточным голосом выругался -- красиво, гневно и нараспев.

-- Коротнуть твою мать в писиайные разъемы! Где у тебя зе-бат? Миранда где?

-- Чииго-о? -- протянул Боб. -- Ах, тебата нетушки! -- закручинился он. -- Нету гада. Мухи съели. Да и ну его к чертям.

-- А работать чем?

-- Головой, -- немедленно отозвался Скотинец.

-- Ну дуремар! Чем ты пользуешься в работе? Где система? Где оболочки? Почему у тебя нормальные софты не стоят?

-- Не встают.

-- Ох-медь, клеммы раком! Меловой период! Хоть бы Оперу халявную на свой голый биос натянул, мамонт! -- натужным баском кричал Димон, и гневно звенели бокалы в серванте. -- Ты в каком веке живёшь? Будь как людь, двадцатый трап тебе в стартап!

-- Распутный слог, чудные представленья, -- бормотал в параллель ему Скотинец. -- Распятый йог на светопреставленьи...

-- И как теперь прикажешь коннект поднимать?

-- Программисты выглядят как люди, но людьми уже не являются, -- ни к селу ни к городу выдал Боб. -- Они эволюционируют в носителей алгоритмов и губителей культуры. Торжествуй, гунн! Жги храмы!

-- У, истукан! Обойдёшься без девочек, без адресочков. Просить будешь, не получишь, -- Диди взлетел над сморщенным половиком и плюхнулся в диван. Диван ойкнул. -- Где тут моя мобила?

-- Она, наверное, сломалась. Гунн, зачем ты сел на неё?

-- Ё моё, бобёр, слышь, ты меня достал! Не зли, я и так зол.

Диди выхватил из-под себя трубку с красным фонариком на боку. Стиснул "хрустик" в могучей длани, точно пойманного скорпиона, и принялся тыкать пальцем в его пупырчатый живот. На экранчике возникли монстры. Димон расстреливал их с невероятной скоростью. Он увлёкся, забылся и утратил интерес к греховодническим планам.

-- Нелепо так переживать из-за бездушной вещи, -- с явным опозданием заметил Боб. -- А впрочем... У вещи должен быть хозяин, у Марьи -- Иван...

-- У ротора коллектор, у ротозея лектор...

-- Замечательно. Как ты толков! У этой фетишистки с дрыном -- он кивнул телевизору -- должен быть я. Но изначально пары разделены. Отсюда и беспокойство. Не создал требуемую связь -- значит, не нашёл свою орбиту. На нужный уровень не вышел. Это закон, въезжаешь? Статистика Бозе. И Эйнштейна.

-- Бозон или не бозон, вот в чём вопрос! -- продекламировал Димон рыдающим от смеха голосом. Он продолжал давить монстров -- пары стравливал.

-- Ты мне не веришь! -- встревожено пробормотал Скотинец.

-- Домыслы-вымыслы. Бренчи, балалайщик.

-- Димок, мы игроки на рынке поступков. Актёры передвижного театра. Мир заточен под спектакль. И мы должны угадать сценарий.

-- Мы, может, и актёры, а ты, по жизни, зритель. Обитатель дивана.

-- Я, наверное, суфлёр. А впрочем... Кто-то ведь должен смотреть со стороны. Вдохновению требуется взгляд из зала. Рукоплескания или свист. Розы и шипы. А напортачит артист -- несвежим томатом по ряхе отловит!

-- Страшный ты тип, Скотин.

-- Я-то? Никак нет! Лучше посмотри на эту девочку в трусиках на босу ногу. Она убийственна! И прелестна, -- добавил он осуждающим тоном.

-- Плейбойственна и топлесна, -- уточнил Димон, на миг оторвавшись от ристалища. -- Бесится кошка. Зад выставила, точно ветры пускает.

-- Это неспроста. Всё, на чём задерживается взгляд, создано не зря!

Диди кратко прокомментировал и это утверждение. Скотинец, однако, не обращал на его шняги ни малейшего внимания.

-- Всё, что нас магнитит и заводит, суть пробные камни существования. Я вижу девушку с шестом -- следовательно, существую. Она меня не видит -- следовательно, не вполне жива. Известно ли тебе, что не всё в реальности воистину реально? Мир как компьютер: много-много скрытого и плоский экран на виду.

-- Тогда трахни её, -- посоветовал Диди. И чертыхнулся: вышло время игры. -- Узнай, вполне ли ты существуешь.

-- Мерзостно мне матерьяльное!

-- Только не полощи мозги. Реальность материальна, пока она есть. А ты -- кто тебя поймёт? За тебя не поручусь.

-- Тогда трахну тебя, -- ответил Скотинец. -- Утюгом. За гнусный твой язык и образ мыслей грязных.

-- А что я такого сказал? Всё по теме. Хочешь, прям сейчас твою стриптизёршу вызвоню?

-- Это за пределами человеческих возможностей!

Видать, крепко хотелось Скотинцу полапать кралю из телевизора, иначе не стал бы он так откровенно сталкивать Диди в распахнутый люк. Димон взглянул на Боба, поднялся, прищёлкнул к поясу "скорпиончик" и бросил всего лишь одно слово: "жди". После чего окопался на кухне и в течение часа блокировал всякие попытки хозяина хаты прорваться к кофе и томящимся в хлебнице пирожкам.

Скотинец страдал, но терпел. Он доверился сверхъестественной цыганской способности Димона уводить информацию из любого, самого охраняемого стойла. За это качество Диди удостоился звания хрякера -- или хрюкера, смотря как язык повернётся. К тому же Дикий Димон как никто другой умел завораживать дам и дев, доводя их до зомбизма. Подробности этого процесса Боба не интересовали. Современный человек поручает свои проблемы специалисту и не тратит время на изучение чуждых ему технологий.

Тем более в случае разовой потребности в них.


Стриптиз заказывали?


Диди выглянул из кухни. Спросил:

-- Сам с ней поговоришь или меня попросишь?

Боб засуетился:

-- С ней? Ты не шутишь? Она так хороша! Ах, дай мне трубку! Нет, постой... что нужно ей сказать?

-- Всю правду! -- мрачно ответил Димон. -- Где у тебя пиво?

-- Там под окном, под картошкой... Какую такую правду?

-- Жестокую! -- заявил Диди. -- Ну что вылупился? Дышите, покойник! -- он вручил Бобу телефон. -- Видишь надпись "Марьяна, стрипуха"? Жми на неё, потом на кнопку -- вот сюда, где трубка намалёвана, -- и будет тебе счастье.

Он грюкнул дверью и тут же принялся пулять в неё картофелинами, сопровождая артобстрел разгульной песней о замоченной в Волге княжне.

-- Алё, -- сказал Боб, -- это Марьяна? Это вас беспокою я. Да, я. Чьё имя? Кого позвать? Назвать? Минуточку, тут Димка шумит, я на балкон... что вы спросили? Денег нет, есть шампанское. Конфеты "белочка" есть. Какие условия? Нет, я не по поводу контракта, я сам по себе...

Некоторое время Боб оторопело разглядывал экран мобильника.

-- Ангельский голосок! -- произнёс он. -- Стройна, волшебна, делова! Где тут наша кнопочка... где тут наша трубочка...

Из двери высунулся Димон. Был он похож на леопарда, завалившего косулю: оскал, хищный блеск в глазах и нетерпение в позе.

-- Что, ещё не кончил? Давай быстрее, бегемот! Я пиво откопал.

-- Звоню.

-- Звони! В бой, псих озабоченный! В ночной полёт над шестом несушки!

-- Не мешай... Алё, Марьяна? Я уже насчёт контракта. Давайте заключим. А разве я не представился? Вовчик Скотинец, доктор наук. Это в перспективе. А пока кандидат. Кому перезвонить? Мне не нужен агент, мне нужны только вы. Конечно, немедленно! Я тут приберу пока... Конечно, наличными! Только денег сейчас нет. Но это неважно. Я у Димона попрошу... Постойте!

Он вернулся в комнату. Подобревший Диди, пиная картофелины, выкарабкивался из кухни. Пивные банки в охапке казались Бобу птенцами в когтях леопарда. Вот-вот запищат, горемычные.

-- У меня нет денег, и я дурак, -- сообщил Скотинец.

-- Это не имеет значения. Ты не за тот конец схватился. Дай мне! -- потребовал Димон. Банки он швырнул на диван -- диван поворчал и затих -- а сам уселся у телевизора прямо на немытый ламинат. Замурлыкал в трубку:

-- Марьяночка? Золотце, он дурак и у него нет денег, а у меня есть всё. Ты покажешь мне соски? Зови меня Димулей, мы скоро подружимся. Как хочешь, прелесть, только я с твоим Отеллой и разговаривать не буду, мы и без него поладим. Конечно, немедленно! Конечно, в еврах! Баксу не место в приличном обществе. Подумай, детка, только не сильно волынь. Тут сейчас Юльку показывают, ей до тебя далеко, но если что, и она сгодится. Ну всё, пока!

-- Жди звонка, чудо! -- сказал он. -- Твоя мечта скоро спросит у тебя твой домашний адрес.

-- Ты ей евриков наобещал! -- заволновался Скотинец.

-- Ну и что?

-- Где я их возьму?

-- Твои проблемы.

-- Я побежал! У Гоблина займу!

-- Молчи, мудрец, не утомляй. Кто тебе такому займёт? Ступай-ка ты картошку чистить. Танцовщицы, хоть и худые, а прожорливые как глисты.

-- Звать девушку, не имея денег? Это непорядочно! -- Скотинец глупел на глазах.

-- Твой моральный облик её не волнует. Ты и без бабла хорош. Самец! Мыслитель! Диоген с глазами сатира! Ухнул -- завалил! Побольше огня, копоти, похоти, и она сама тебе приплатит.

-- Куда уж больше! Я скоро скопчусь, -- признался Боб.

-- Терпи. И не психуй, как-нибудь обойдётся. Постарайся ей понравиться. Скажи, что назовёшь её именем малую планету и посвятишь порывы. Дави не на материальное, а на духовное. Ей, рабе шеста, недостаёт сочувствия и любви. А зелени она и без тебя насшибает, будь спокоен.

Скотинец поплёлся на кухню. Диди, довольный собою, расколупал банку, приложился к ней и принялся клацать дистанционкой. На всех каналах было одно и то же: кто-то крался с пистолетом по безлюдным апартаментам, кто-то с расширенными от ужаса глазами смотрел на иные миры, и вертелись голозадые красотки, и плели паутину бодрые ведущие.

-- Значит, такой сценарий, -- сказал себе Димон. -- Время такое. Время обтёсывать камни и рушить невинность. Пора Бобу взрослеть.

-- Кондон! -- раздался возглас Скотинца. Димон привстал:

-- Как ты меня назвал?

-- Димоша, у меня в доме совсем нет презервативов! Что делать?

-- Соль есть?

-- Соль... а зачем?

-- В картошку бросишь. А то знаю я тебя. Всё пресное, как в реанимации.

-- Я не о том!

-- О том тебе пока рано думать. Вот увидишь, у неё в сумочке найдутся. Как раз твой рост. Женщины практичны. Скотти, отчего ты не женщина?

-- Да как ты смеешь?

-- Да не смею я... А вот и Марьянка на проводе. Диктуй адрес!

Через полчаса Боб, отбросив швабру, помчался открывать дверь. В двери возник широкоплечий могучий человек в чёрном.

-- Стриптиз заказывали?

Боб молчал. В голове вертелись анекдоты и сериалы.

-- Заказывали или нет?

-- Проходи, раздевайся! -- дружелюбно предложил Димон.

-- Вы не так поняли. Стриптизёр не я. Исполнительница ждёт внизу. Ребята, вы уверены, что вы не геи?

-- Сам ты... не так понял! -- возмутился Димон. -- Чем на пороге торчать, зашёл бы в прихожую. Почему девочку не привёл?

-- У нас предоплата, -- сообщил агент. -- Можно сразу полную сумму. Рекламаций не бывает.

-- Полную потом, -- отмахнулся Димон. -- Боб, заплати человеку, сколько не жалко.

Скотинец унёсся к своим шкатулкам-ящичкам. Димон с любопытством смотрел на агента.

-- Тебя звать-то как?

-- Андрей.

-- Дмитрий. Очень приятно. Андрей, ты действительно из спецназа?

-- С чего ты взял? Я из спортсменов.

-- То-то, смотрю, к нам в дом живой шкаф прёт... Шутка! -- поспешно добавил он. -- Я остроумный.

-- А я просто умный, -- сообщил "шкаф", перелистывая принесенные Бобом купюры. -- Маловато даёте, но ладно... Значит так, ребята. Чтобы без фокусов. Марьяна профессионал, ей ваши лапы не нужны, даже когда она у вас на коленях извивается. Её работа -- "завести" мужика, ну а дальше уже ваше дело. Остальное без неё, пожалуйста. А то я всякого навидался, -- он подмигнул Скотинцу и вышел.

-- Да кто она тебе? -- крикнул ему в спину Димон.

-- Марьяна -- моя малышка! -- гордо ответил "шкаф". -- Пока, парни! Я за рулём перекемарю.

-- Э... Нет, вы тоже возвращайтесь, прошу! -- вдруг подал голос Боб.

-- Ну... посмотрим. Спасибо за приглашение. -- Андрей зашёл в лифт.

-- Крупный какой, -- сказал Димон. -- Ты правильно сделал, что пригласил. Только вот хавчика сразу мало стало. Иди все свои говяжьи жестянки пооткрывай. Может, цену сбавят.

-- Кстати... У тебя с собой много? -- робко поинтересовался Скотинец. Но ответа не удостоился.


В неё влюблялись москали и ляхи


Сеанс удался. Марьяна прельстила Боба старательной демонстрацией страсти и вынудила котом жмуриться на сверкающую красоту. Осанистая чернявка -- осетинка или молдаванка, не понять -- уже казалась ему давней знакомой, зашедшей в гости, чтобы отдохнуть и немного пошалить. Была она чудесно искусной в искусе, в мистерии соблазнения, и немного назойливой в его показе. Насмешливый взгляд из-под густых бровей мог становиться жгучим и мечтательным, обманывая и обещая, -- но ведь это просто развлечение, пикантное шутовство. И всё же танец завораживал.

Боб погрузился в созерцание как в нирвану. "Как им удалось скрыть от меня то, что она живая? Телевизионщикам приходится долго трудиться, доводя модели до мировых эрзацев" -- думал он.

Димона, ценителя сосков, пробрало по-другому. Он всё рвался на "сцену", пытался убрать дистанцию, и сидевший рядом Андрей в такие моменты тяжелел, наваливаясь на его локоть и колено. Андрей глаз не сводил с танцовщицы, а никаких особых эмоций не проявлял. Работа, мол. Обычное дело.

Одевалась она тоже красиво.

Приближался час расплаты. Боб встрепенулся:

-- Блестяще! Потрясающе! Давайте поедим! Шампанского выпьем!

-- Ребята, хозяин приглашает нас к праздничному столу, -- пояснил Димон. -- У него даже пиво есть. Вообще, интересный человек.

-- Нет, спасибо, нам пора, -- улыбнулась Марьяна. Отвернулась к зеркалу, коснулась волос, что-то поправила, чем-то провела по губам -- и вновь стала холодной и ослепительной, как Клеопатра на заре. Словно маску нацепила. Или сняла. Подбородок, глаза, даже нос другой, что за диво?

-- Мы едем. Андре, с нами рассчитались?

Андрей красноречиво молчал.

-- Боб обидится, -- предупредил Димон. -- Лучше не обижать его.

-- Тогда давайте расплатимся за услуги, -- предложил "шкаф".

-- Нет проблем. Прошу к столу! Под шампанское и расплачиваться веселее.

-- Рассмешил. Мне уже весело.

-- То ли ещё будет. Останьтесь, посидите немного с нами, что вам стоит? Боб болен одиночеством. Я лечащий врач этого святого человека. Как врач, хочу его вернуть к жизни и не допустить рецидивов. Он же бешеный. В нём сочетаются чистота ребёнка и свирепость быка.

-- И с чем они сочетаются? -- спросил Андрей с ленцой.

-- С мозгами Архимеда!

-- Который из ванны воду вытеснял? Этот -- много вытеснит. Если взять и погрузить.

-- Нет, тот был другой, он арифметику изобрёл. Не стойте, гости дорогие, перемещайтесь на кухню. Не обижайте гения.

Клеопатра надменно взглянула на болтуна.

-- Я не давала своего согласия. Вы будете платить?

-- Марьяна, у тебя в лице два овала, -- сообщил Боб. -- И чужие зрачки. А красота своя. Я тебя полюбил.

-- Ты не коси, Архимудь... -- начал заводиться Андрей. Но девушка взмахом руки остановила его. Спросила удивлённо:

-- И на кого я такая похожа?

-- На царицу юга.

Она взглянула на Боба, затем -- в зеркало. Оставила в зазеркалье гордую египтянку и в три жеста преобразилась в красавицу-еврейку. Глаза Марьяны стали миндалевидными, брови округлились, в зрачках, словно в темнеющем южном небе, появились звёзды. Полуулыбка, румянец, грация, внимательный взгляд...

-- А теперь?

-- На хозяйку бала.

-- Во что мне одеться, мессир? -- спросила она, чуть наклонив голову.

-- Длинное платье из чёрного бархата. Погоди, вспомню... да, нужен плотный бархат, простой, без вставок и украшений, только здесь, внизу, по самому краю бежит узор. Рисунок мы найдём в "публичке", там эти альбомы есть. Плечи обнажены... как удачно, что их не коснулась татуировка. Сошьём, а где -- сама решай. Ещё аксессуары понадобятся. Колье, браслет, кольцо, вот главное. Остальное, как говорится, по вкусу.

Димон тихонько сидел на диване и офигевал. Андрей чесал переносицу.

-- Подробнее, милый, подробнее!

Услыхав слово "милый", Диди вздохнул, обнял себя за плечи, вжал подбородок в грудь, хитро сплёл ноги и, уже не шевелясь, принялся смотреть в окно. Он стал йогом конкретным -- из тех, кто всегда готов к падению потолков. Или небес, если дело происходит на открытой местности.

-- Колье, тяжёлое и старинное, -- продолжал Скотинец, -- чеканное серебро, алые овалы, огранка... слезинки-бриллианты брызжут в глаза, это важно... Всё должно быть настоящим... -- Боб загляделся на красавицу и замолк.

-- Что ещё нужно? Отвечай!

-- Ещё понадобится браслет из двух переплетённых змей, в пасти каждой по камню, но нельзя наделять их сходством... они должны спать, а не ползти, должны таиться, а не отражаться во взглядах. Кольцо с лучом... Туфли открытые, тоже с узором, я отсканирую, тогда посмотришь... обязательно на толстой массивной платформе, это изоляция от земли, защита от огня. Где взять, не знаю.

-- А я знаю. Я умненькая девочка, хоть танцовщица... улыбнись же!

-- Мариша, но это чёрт знает как дорого! Дим, у тебя деньги есть?

-- Погоди, -- снова отмахнулась Марьяна, -- отстань со своими деньгами. Я ещё кое о чём спрошу. Ты помнишь будущее?

-- Которое из них? -- Боб любил точность. Особенно если его вынуждали давать однозначные ответы.

-- Наше.

-- Нет. Там я не был.

-- А оно есть?

-- Оно всегда есть. Солнце зашло, жаль... Я бы призму взял, показал. Можно выделить любой цвет, по своему желанию. Можно любой вариант сделать ожидаемым. Вероятностная физика -- моя специализация.

-- А то, что ты мне сказал, -- тоже физика?

-- Я могу и второй раз в любви признаться, -- ответил на это Скотинец.

Марьяна обернулась на зеркало, преобразившись в лукавую украинку. Ох эти брови вразлёт! чёрные птахи над карими омутами... кто сможет удержаться, не заглянуть, не утонуть? -- никто, кроме панского евнуха, которому тоска выела плеши в глазах... никто более! Будь ты вражина-турок иль шляхетный лях, спрытный жид чи справный москаль -- не гляди, человече, пропадёшь! Вслед за ней поворачивают тяжёлые головы подсолнухи и бегут, прячась в траве, васильки. За её благосклонность ведут жёсткую конкурентную борьбу виднейшие женихи уезда. Мотузятся парубки, трещат плетни, но сердце её уже отдано, а кому -- не скажет, и не просите...

-- Вовчик, -- ласково сказала девушка, -- ты самый лучший. Я пойду, а?

Боб поник. Улыбка и нежное слово -- утешьтесь этим, парни, всё не зря сражались-потешались, уж и на мировую пора, горилка ждёт. Садись с нами, зубоскал-жид, садись поруч, забияка-москаль, и ты, лях, своё место май, будем пить и песню турка слушать, сердце заморской мечтой полонить!

-- Я позвоню. Нужно подготовиться... найди, пожалуйста, альбомы, я очень на тебя надеюсь... -- она чмокнула погрустневшего хозяина. Хотела в лоб крутой попасть, а угодила прямо в глаз. В левый. На глазах Скотинца тут же появились слёзы. На обоих. Дикое зрелище, доложу я вам.

-- Рада знакомству с тобой, -- сказала она с порога. -- До встречи.

О существовании Диди стриптизёрша, похоже, и не вспомнила. Или вспомнила, но решила не тревожить йога. Лишь Андрей, уходя, понимающе подмигнул Диди, замершему в неудобной позе. Дикий Димон слабо шевельнулся.

-- Распаковывайся, -- попросил его Боб. -- У тебя неэстетичный вид. Ты как сосиски в морозильнике: твёрдые, скрученные, ни к чему не пригодные.

-- Щас, -- пообещал Димон. -- Щас я мысль довыколупаю и раствердею.

-- В прах твою мысль! Размораживайся так. Не могу на тебя смотреть. У меня заворот костей начнётся.

-- Тогда рассказывай всё сам, Скотиняра!

-- Расскажу. После. Ты вытаскиваешь из Интернета информацию о колечках-браслетиках, я тебе выкладываю всё что знаю. Договорились?


Повелительница зеркал


Скакал куда-то диван, настигая иные миры. Линзой кривился потолок, желая приблизить галактическую даль. Прочно оседлали стулья два астронавта: один массивный как бегемот, второй злой как леопард. Пялились на экран компьютерный, плоскопараллельный. В экране свет, в каюте тьма, за бортом ночь, звёзды, звёзды, звёзды, искрящийся вселенский разлив -- и плывут три подруги-туманности, и опускается в Стикс восьмушка луны, и глядит на всех на свете астронавтов всевидящее око Венеры.

Пили якобы мёд. Белый, медицинский. Преомерзительнейший.

-- Горький, ох, мы пьём мёд, -- с отвращением сказал злой и тощий. Толстый и зачуханый не отвечал. Он раскачивался. Заросшая голова моталась, перекрывая сияние свет-броузера, гонца-посланца Интернетушкиного.

Тощий прищурился и дунул изо всех сил. Дурно пахнущие брызги разлетелись по избе. Оросилась скучная рожа толстого. Он заморгал, пискнул и принялся быстро и смело отхлебывать из банки. Как бы оправдываясь.

-- Скотти! -- позвал тощий.

-- Я! -- вздрогнул толстый.

-- Скотинец ты, -- уточнил тощий, давясь мёдом.

-- Факт, -- уныло согласился зачуханый.

-- Ты чем занимаешься?

-- Ничем, -- сознался Скотинец, зачуханый и толстый, мёдом измазанный, в заботах погрязший, на скрипучем стуле сидящий в зелёных блестящих штанах и чёрном кожухе.

-- Зачем? -- спросил, подумав, тощий.

-- Радиацию вывожу, -- осторожно соврал Скотинец.

Тощий уставился в потолок -- в потолке, за прозрачным квазибетоном, разгульно катились кометы. Головастиками носились метеоры. Гневно горел Антарес, синим пламенем полыхало млечное колесо Галактики. Диди заморочено заглянул в свою банку и, невзирая на омерзение, стал пить. Толстый сопел и молчал, поскольку полагал, что является гением. Но им он не был, а был он открывателем неоткрытого. Как и тощий. Как и все на свете.

Впрочем, Скотинец отличался от всех. Внюхиваясь в белые пары, он размышлял о соотношении общего и индивидуального в Мироздании, для наглядности привлекая к этому дурацкому делу квантомеханические образы.

-- Тут нарушение зеркальной симметрии. Сверхслабые поля, выдуманные, чтобы видеть сны... Магия отражений... Возьмем чистый ансамбль... -- бормотал Скотинец. -- Только где ж его взять? и почем выйдет?

-- Всё, слил я тебе твои картинки, -- сказал Димон. -- Класс! Взгляни. Колье -- роскошь, браслет -- мощь! Хочу себе такой.

-- Не советую. Наденешь -- ведьмой станешь. Переориентируешься.

Боб вглядывался в изображение. Две змеи сплелись на медном обруче, две пары сапфирных глаз глядели на людей.

-- Сбрось на дискеты, пригодится. Эта магия Марьянке нужна, а мы и без магии могём. Звони.

-- Ты о кольце забыл. Где его искать?

-- Кольцо я ей сам обрисую.

-- Тогда сам и звони, -- Димон сунул в руку бегемоту-рыцарю свой "скорпиончик". Едва коснувшись ладони Скотинца, трубка вспыхнула огнями и зазвучала мелодией из репертуара сладкозвучной Шакиры. Диди ушам своим не верил. Не было в его телефоне такого рингтона!

-- Марьяна? Я уже... -- длинная пауза. -- Хорошо. Я понял. Так и сделаем. Приезжайте. -- Боб вернул мобильник Димону.

-- Едут. Скоро будут. Судя по приметам, нынче странная ночь. А ведь не полнолуние. Месяц только в рост пошёл.

-- Опять умничаешь?

-- Сколь терпелив ты, Димок. Как бомж в электричке. Тебя кусают вопросы, а ты даже не чешешься. Слушай же. Она не просто красавица. Она -- колдунья. Истинная, владеющая чародейством.

Димона перекосило. "Влюблённый мужик глупее петуха на заре", нарисовалась на лбу мысль. Её стёр кроткий взгляд Скотинца. Диди лишь вздохнул. Ехидный рот, открывшись, закрылся.

-- У каждой колдуньи своё проклятие, -- продолжал Боб. -- Марьяна обречена жить во множестве образов, превращаясь из одной женщины в другую. А собственный образ, единственный и неповторимый, она почему-то утеряла. Девушка-отражение, вот кто она. Вокруг неё всегда кружит облако мотыльков, виртуальных частичек-реальностей -- танцуй, лови любую. Я дал ей надежду вернуть утерянное и снова стать собой. Вот, в сущности, и всё.

-- Как мало требуется физику для выводов... -- пробурчал Диди.

-- Лишь глаза, голова и трезвость, -- согласился Скотинец.

Марьяна появилась внезапно. Возникла вдруг в комнате, подошла к экрану. Она была одета в тяжёлое бархатное платье до пят. Тут же в дверях образовался Андрей. Стоял себе, усмехаясь, привалившись к стене.

Димон уже ничему не удивлялся. "У Боба хата нараспашку", вот что он решил. Скотинец, напротив, изумлённо хлопал глазами. "Запертая дверь ведьме не помеха", догадался он. Спросил:

-- Понравились безделушки?

-- Разве это безделушки? -- откликнулась Марьяна, рассматривая фотографии браслета. -- Это пойманные души. Давайте готовиться к ритуалу. Нужно переставить экран...

Вскоре жидкокристаллический монитор стоял на стуле в метре от зеркала, которое исправно -- с точностью до "наоборот" -- отражало всё, что появлялось на экране. Марьяна внимательно изучала картинки, просила приблизить их или повернуть. Диди сидел рядом с клавиатурой в руках. Он уже успел проинсталить на компьютере кое-какую софтовину -- истинный программёр всё своё носит с собой! -- и с её помощью совместил несколько фотографий в одно объёмное изображение. Боб, по своему обыкновению, разлёгся на диване и ровно ничего не делал. Андрей молча сидел в уголке.

-- Начнём, -- сказала Марьяна. -- Посмотрите в зеркало: диван, стул, Димчик на нём. Всё отражается как есть. Как на фотографии, только лучше. Теперь я хочу что-то изменить... Вы видите, что здесь находится крутой парень, настоящий супермен... Отец, подойди!

Андрей поднялся, приблизился к Марьяне. "Отец? Ну-ну... Действительно суперменище -- уже первоклашкой девок портил", подумалось Димону.

-- Вы видите полное соответствие. Что там, то и наяву. Только я одна знаю, каким должно быть правильное отражение. Закройте глаза. Ни о чём не думайте. Димка, это тебя касается!

-- Я никогда не думаю, -- буркнул Диди. -- От думок весёлость чахнет.

-- Замолчи! Когда досчитаю до десяти, можете смотреть. Я считаю! Раз... два... три... десять!

-- Плохо арифметику знаешь... -- но тут Димон в очередной раз поперхнулся. Андрея не стало. Вместо него в комнате образовался седой пятидесятилетний дядька. Ничего в нём не сохранилось от дюжего, кровь с молоком, спортсмена. Разве что военная выправка и колючий взгляд. Характер тот же, а внешность изменилась абсолютно.

-- Марьяна Андреевна, как вам это удается? -- спросил Боб, сияя.

-- Всё очень просто. Нужно что-то увидеть "там", и тогда это окажется "здесь". Нужно не "представить себе", а действительно "увидеть", понимаете? Чтобы оно отразилось назад.

-- Зеркала повторяют действительность, а действительность воссоздаёт всё, что находит в зеркалах, -- предположил Скотинец. -- Симметрия!

-- Да-да-да! Но давайте вернём папе молодость, пока вы не забыли, как он выглядел. Это будет хорошей тренировкой. Просто смотрите в зеркало и попытайтесь превратить моего отца в того супермена, которого вы видели.

-- Понятно! -- прервал её Димон. -- Замолчи, девчонка, чуда хочу!

Он вообразил, что в стекле, поверх отражения, появился прежний Андрей. В какой-то миг ему даже показалось, будто воображаемый заслонил собой настоящего, и он перевёл взгляд на отца Марьяны.

Ничего не изменилось.

Димону захотелось сказать, что с него хватит, иллюзиониста из него не получится, но тут он взглянул в зеркало -- и заткнулся. Андрей, увеличившись в габаритах и вдвое помолодев, насмешливо скалился из волшебной глубины, способной преобразить саму Реальность.

Только теперь, так глупо прозевав появление чуда, Диди, наконец, понял, что значит -- "не представить себе, а действительно увидеть". Для этого нужно отключить желание кем-то быть и чего-то хотеть, нужно ничего не слышать и не замечать, остановить всегдашний гул в голове...

-- Класс! -- сказал он. -- Только этот у нас каким-то другим получился. Поменьше того, что ли.

Андрей, ни слова ни говоря, нагнулся, взял стул за задние ножки и поднял его к потолку вместе с программистом, клавиатурой и мобильником.

-- Показалось! -- пояснил Димон, покачиваясь рядом с люстрой.

-- Крестись! -- посоветовал богатырь.

В дальнейшем Димон не участвовал в "мыследеянии", занимаясь технической работой -- выводом на экран нужного изображения в нужном ракурсе. А колдовство творили физик Боб и танцовщица Марьяна. "Хороша парочка: шут да ведьма", думал Диди, но не слишком язвительно. Зависть не могла зачеркнуть его симпатию к этим двоим чудикам.

В течение пятнадцати минут всё необходимое перекочевало из экрана на стол. Всё, кроме кольца.

-- Осталось самое сложное. Мальчики, вы будете нам мешать, погуляйте пока, -- попросила Марьяна.

Андрей поднялся и направился на кухню -- как всегда, молча. Димон поплёлся следом.

Присели. Посмотрели друг на друга.

-- Ты за рулём -- или не очень? Медовуху будешь? -- спросил Димон. Не дожидаясь ответа, разлил по кружкам остатки. -- Ну, давай. За знакомство!

Андрей выпил всё одним длинным глотком. Скривился. Выставил перед собой бо-ольшой палец. Поискал взглядом что-нибудь. Зацепил вилкой маринад. Проглотил его как акула тунца -- со всеми костями. Внимательно посмотрел на Димона. И стал вдруг рассказывать сказку.


Сказка о несчастливой девочке


Жила-была маленькая девочка. Как и все девочки на свете, любила перед зеркалом вертеться, собой любоваться. Она верила отражениям, потому что помнила поэмы Пушкина и знала: нет ничего правдивее зеркал.

Однажды глупый дядя назвал её чебурашкой. "А где наша Чебурашечка? Крокодил Гена принёс ей коробку конфет!" -- "Геннадий Сергеевич, проходите, прошу вас, она скоро выйдет", сказала мама.

Спустя какое-то время мама заглянула в детскую. Марьянка лежала в кровати, по самые брови утонув в одеяле. "Я хочу спать. У меня болит голова". "Капризничает доця", усмехнулась мама гостям. Она так и не узнала, в каком ужасе пребывала в этот миг её дочь. Заглянув в зеркало, чтобы выйти к гостям красивой и нарядной, Марьяна увидела в нём не себя, а мохнатую мартышечку с огромными ушами. Девочка плакала и не знала, что делать. Теперь её отдадут в страшный "закрытый интернат".

Поздним вечером, когда гости разошлись, она догадалась: дядя Гена -- злой колдун. Это он, едва появившись в квартире, превратил её в чебурашку.

Но его уже нет, значит...

Зеркало отразило обыкновеннейшую зарёванную девчонку семи лет от роду.

Она никому так и не рассказала о том, что ей тогда привиделось, но дядю Гену боялась как чёрта. Вскоре он исчез: у родителей почему-то не заладились отношения с добрейшим Геннадием Сергеевичем.

Подобное повторялось вновь и вновь. Марьяна поняла: у неё в комнате находится волшебное зеркало. Она стала беседовать с ним. Научилась понимать его ответы. Зеркало не знало слов, но умело показывать всё что угодно. Оно разговаривало отражениями.

Годы идут. Закрыв книгу о ведьме Маргарите, нагая девочка приближается вплотную к своему отражению и всем телом прижимается к нему, ощущая тепло девушки в стекле -- той девушки, в которую она превратится через несколько лет. Она не спешит укладываться спать: разглядывает фигуру, лицо, глаза. Книг было так много, так много героинь -- а ещё актрис, восхитительно уверенных в себе; и Марьяна перемеряла их всех, каждый раз изменяясь столь неожиданно и странно, что родители, наконец, заметили это и забеспокоились.

Они приняли меры. Говоря попросту, мама стала подглядывать за дочерью.

Вскоре всё выяснилось. Сор из избы не выметали, ведь стоит кому-то пронюхать о тайне зеркала, как житья не станет от газетчиков-телевизионщиков. И неизвестно ещё, чем всё закончится... Пусть у ребёнка будет нормальное детство.

Девушка выросла. Её колдовское искусство окрепло. Теперь она умела и превращаться, и превращать. Теперь все зеркала стали волшебными, а волшебство сделалось ежедневным и ежечасным.

В этой фантасмагории образов, в бесконечном шествии отражений навек затерялась та пятнадцатилетняя Марьяна, которая ещё не забывала возвращаться вовремя домой. Отныне она могла быть кем угодно, но только не собой.

Однажды в грустный осенний вечер она сидела в своей "детской" перед старым зеркалом, много повидавшим на своём веку, и жаловалась на несчастливую долю, вынудившую её всегда принимать чужой облик. И тут в стекле появилась старуха. Марьяна испугалась, но вспомнила о том, что зеркала не всегда послушны -- иногда они показывают то, что сами захотят, -- и потихоньку разговорилась со старой женщиной. "Когда-то я была девочкой Алисой и ни слова не понимала по-русски", сказала та. "Впоследствии я становилась многими другими девчонками, из тех, которые никогда ни на кого не похожи. Таких называют баловницами. А ещё я часто бывала девушками на выданье..." -- "А теперь стала мною?" -- воскликнула Марьяна, забыв о вежливости и недослушав рассказ старухи. "Нет, что ты, я всего лишь твои горькие мысли", ответила та.

"Если ты -- мои мысли, то..." -- "Знаю! Я уже знаю о твоей беде. Выслушай меня внимательно. Тебе нужно найти человека, который тебя полюбит, он-то и увидит настоящую Марьяну: ту, которой ты должна стать. Но будь осторожна! Если этот человек не сможет как следует разглядеть тебя сразу, до следующей перемены в твоём облике, то не сделает этого никогда. Он так и не сумеет привыкнуть к твоему непостоянству и охладеет к твоей красоте. Тогда ты не получишь ни любви, ни себя самой".

Андрей замолк. Поднялся, выглянул в окно. "Вот такие пироги", сказал.

-- А дальше? -- спросил Димон.

-- Дальше скучно, -- ответил Андрей. -- Мы ж не дети малые... Что они там возятся? За такое время можно слона сотворить. Ну-ка, глянем!

Они вернулись в гостиную и очень удивились переменам в ней. Гирлянды и воздушные шары на стенах, цветные занавески на окнах -- всего этого раньше не было.

Стоя на коленях перед девушкой в длинном платье до пят, толстяк с самозабвенным пыхтеньем вшивал в бархат серебряную нить. Девушка казалась незнакомкой. Донская казачка, густые брови, жгучий взгляд... понятно, характер тот же, внешность другая... но что с Андреем? Изменился в лице человек -- ну прямо Гамлет, углядевший тень отца своего!

-- Марьяночка!

Незнакомка улыбнулась.

-- Она вернулась! Вернулась моя малышка! -- объяснял очевидное Андрей, дружески хлопая Димона по плечу. Диди устоял, лишь коробка с дискетами выпрыгнула из кармана. -- Ай да Вовка, ай да сукин сын, справился! Мужик! А я не верил... Идём, кум, гульнём, пока я молод! Не будем им мешать, у них бал впереди. Утром и она, и я станем такими, какими мы и должны быть... Утром колдовство закончится -- прощай, чужая личина! Даже грустно отчего-то, веришь?

-- Да как не поверить? Верю. Я тебе, Андрес, вот что скажу: важно не то, как ты выглядишь, а...

Голоса стихли, растворившись в гудении лифта.

Боб снизу вверх смотрел на свою мечту. Несоответствие исчезло. Это была Она. Марьяна ответила на его взгляд -- и после паузы произнесла низким ведьмовским голосом:

-- К дьяволу узоры! Я начинаю, мессир!

И под звуки вальса, слышного только двоим, под шорох спадающего на пол платья она приступила к своему последнему колдовскому обряду.