# Латынина vs Форсайт, или Особенности национального теракта

Кирилл Еськов

Латынина vs Форсайт, или Особенности национального теракта

(Юлия Латынина, "Джаханнам, или до встречи в аду". -- М., Эксмо, 2005: 480 с.)


Юлия Латынина написала книгу про чеченский супер-теракт в вымышленном российском городе, легко опознаваемом как Владивосток. "Джаханнам, или до встречи в аду" рецензенты сходу окрестили "самой скандальной книгой лета". Ну, а поскольку в моем "Робингуде-3" речь тоже идет об организации Мега-теракта, мне, естественно, стало любопытно: что имеет сообщить на сей предмет -- ну, не скажу, чтоб "любимый", но весьма уважаемый мною автор.

Общее впечатление: "Мощно задвинуто! Внушает..." (с) Гоблин. Что же касается фона для сравнения, то Форсайт тут возникает по одной простой причине: и "Джаханнам", и "День Шакала" повествуют, детально и совершенно отстраненно, именно о ТЕХНОЛОГИИ подготовки теракта. Соответственно, стандарное причисление обеих этих книг к "триллерам" (и уж тем более к "детективам"), на мой взгляд, совершенно неоправданно. На самом же деле это типичные ПРОИЗВОДСТВЕННЫЕ РОМАНЫ -- только не о летчиках и авиадиспетчерах (как в хейлиевском "Аэропорту") и не о геологах-золотарях (как в куваевской "Территории"), а о террористах и о тех, кто их ловит. Этим, однако, сходство романов Латыниной и Форсайта не исчерпывается.

Форсайт начинал некогда как журналист; первой его книгой стало сугубо документальное сочинение о гражданской войне в Биафре. Война та была в действительности вовсе не гражданской, а межконфессиональной (в Биафре большинство населения составляли христиане, а в остальной Нигерии -- мусульмане) и велась со страшной жестокостью (потери гражданского населения составили свыше миллиона человек). Советский Союз тогда поддержал центральное правительство, Запад, соответственно, стал на сторону сепаратистов; расклад этот запросто мог бы оказаться и обратным. В тех условиях военному корреспонденту Форсайту было сравнительно легко соблюдать известную "Первую профессиональную заповедь": "Репортер не имеет права принимать чью-то сторону -- он обязан быть на стороне сенсации". Да, бывают конфликты, где деления на "правых" и "неправых" просто нет -- "Оба Луя приблизительно в одну цену".

Именно эту, воспитанную журналистикой, отстраненность Форсайт и привнес в первую свою художественную книгу -- "День Шакала". Автор демонстративно не раздает никаких моральных оценок. У ОАСовцев -- своя правда, свое боевое братство; помню, как меня, советского школьника, поразило, что "ОАСовские фашисты"-то, оказывается, чуть не поголовно были героями Сопротивления! С самим Шакалом автор использует иной психологический ход: одиночка, за которым охотится сверхмощная полицейская машина, изначально вызывает сочувствие. Силам же "правопорядка" начинаешь по-настоящему сопереживать лишь когда на сцене появляется "мега-сыщик" Лебель -- нелепый толстячок в мятом костюме, брат-близнец своего британского коллеги, майора Смайли. Да и то -- оттого лишь, что хоббитообразный сыщик и международный суперкиллер ратоборствуют фактически один на один: Государство (во всей силе и славе его) ничем реально Лебелю помочь не в состоянии.

Латынина же проделала путь, обратный Форсайтовскому: из литературы в журналистику. "Джаханнам", равно как и предыдущие ее "экономические триллеры" -- это фактически журналистское расследование (куча эпизодов романа -- рабовладельческий рыбхоз, смена губернатора путем организованного сверху "отопительного" кризиса и т.п. -- почти дословно повторяют ее выступления на радио и в газетах ). Предмет расследования: как организовать супертеракт в стране, где так называемая "элита" потеряла уже не то что "ум, честь и совесть" -- а элементарный инстинкт самосохранения. Где армейские генералы давно обратили в высокодоходный бизнес Чеченскую войну, а генералы гэбэшные -- столь же успешно обращают в бизнес "борьбу с терроризмом" (и где, одно уж к одному, одна половинка Власти успешно развела на бабки другую свою половинку, закошмарив ту совершенно мифической (для России) "Оранжевой революцией", и теперь вот -- чиста чтоб те бабки отбить -- буквально из ничего создает в стране реальную революционную ситуацию).

ЧтО Латынина хоронит убедительнейшим образом, раз и навсегда -- так это конспирологические бредни образца Березовского-дробь-Проханова, будто бы "ФСБ взорвало московские дома по приказу Путина". Пустое! Подобная суперпровокация требует от Власти, для начала, и некоторой осмысленной стратегии, и достаточной крутости. Ни того, ни другого у Путинского режима нет и в помине. Реальность Латыниной не сказать, чтоб страшнее прохановских конспирологических фантазий -- зато куда более отвратительна.

Помните, был в Лемовской "Кибериаде" король Безобразик, крайне озабоченный соседским шпионажем. Главное монаршье неудовольствие, однако, вызывали не утечки информации как таковые, а тот факт, что деньги, выплачиваемые вражескими шпионами, проходят мимо казны и оседают в карманах подданных. Дабы пресечь это непотребство, король учредил официальную должность "коронного продавателя родины", у которого можно было вполне легально купить любой государственный секрет. Впрочем, монаршье счастье всё равно осталось неполным: шпионы вечно норовили покупать секреты устаревшие, поскольку те обходились дешевле, а перед своей бухгалтерией тоже следовало отчитываться... Вот именно такое фантасмагорическое государство и живописует Латынина: государство, где менты и гэбэшники торгуют, в числе прочего, еще и лицензиями на теракт: плати -- и иди взрывай. Понятно, что в процессе каждой из этих сделок они искренне надеются в последний момент покупателя кинуть (как это и положено в российском бизнесе) -- бабки получить предоплатой, а товар замылить; только вот выходит обычно как раз наоборот...

"Gazeta.ru" пишет, что книга Латыниной -- это "учебник по нефтехимии, апология спецназа и признание в любви к чеченским боевикам". Насчет спецназа -- всё так; насчет нефтехимии -- не совсем так (накопить на нефтеперегонном заводе столько сероводорода, чтоб отравить им город-миллионник, никак не выйдет); а вот насчет "любви к боевикам" -- совсем не так. Просто Латынина четко следует восточной мудрости: "Вора иногда можно понять и даже простить, убийцу простить нельзя, но можно иногда понять, а вот предателя ни простить, ни понять нельзя НИКОГДА".

Так вот, чеченские боевики для Латыниной -- враги, несомненно и безвариантно. Российская же "Вертикаль Власти" -- от главаря президетской администрации до последнего аэропортовского мента, за смешные деньги проводящего в самолет уже задержанных было шахидок -- предатели; предатели, связанные между собою круговой порукой, снизу доверху. ВРАГ -- и ПРЕДАТЕЛЬ: "почувствуйте разницу"... (Кстати, о круговой поруке. Тот аэропортовский мент как раз намедни получил-таки свои семь лет -- причем семь лет дал суд, а гособвинитель просил шесть. Итого -- примерно по 21-му ДНЮ тюрьмы за каждого убитого пассажира. Сравните-ка это с 14-ю годами за высосанный из патрушевского пальца "шпионаж" Данилова.)

Лишь когда начальственные придурки и коррупционеры по ходу сюжета доводят всё до полной задницы, и дело начинает пАхнуть десятками тысяч покойников, появляется "луч света в темном царстве" -- наш, российский, Лебель; действуя фактически в одиночку, поперек начальства, он-то и спасает ситуацию. Итак: майор спецназа Яковенко, надпиливающий кончики пуль, чтобы в выходное отверстие можно было просунуть кулак (это у него там, в Чечне, такое "личное клеймо мастера"); самолично пытающий пленных, перед тем как их прикончить (не из удовольствия, ясное дело, а чисто из производственной необходимости); имеющий богатую личную коллекцию отрезанных чеченских ушей (опять таки, чисто для отчетности). И это -- заметьте! -- один из двух персонажей романа, кто хоть в каком-то приближении тянет на "положительного"; такая вот специфическая "апология спецназа"...

Вот и выходит, что "отстраненность"-то у Форсайта и у Латыниной несколько разная: в "Дне Шакала" все стороны конфликта в чем-то симпатичны, а в "Джаханнаме" -- все стороны равно отвратительны (хотя и каждая по-своему). И еще одно соображение -- на закуску: интересно, удалось бы британцу Форсайту сохранить в процессе повествования свой репортерский нейтралитет, если бы речь шла о покушении не на де Голля, а на английскую королеву?..

...Лебель, спасши Президента, возвращается обратно в свое заштатное полицейское управление. Майор Яковенко, спасши город-милионник, возвращается в Чечню, где и погибает во последних строках книги. Даже не в бою -- просто при аварии давным-давно вЫлетавшего свой ресурс вертолета.

Такие дела, как говаривал Воннегут.