# Первое

А М Гейман

П Е Р В О Е


1971 - 1973


* * *


Я - снег.

Я лечу из белого беззвучного неба к голой, зябко вздрагивающей, недоступно далекой разноцветной земле и тихонько касаюсь ее первой снежинкой, и обжигаюсь, и таю, и вновь касаюсь, касаюсь, пока не исчезает в снежинках и небо, и земля, пока не исчезает разноцветное, и уже есть только я, первый снег.

Я - снег, небывалый новорожденый лучащийся первый снег.

Я - снег. Я мерзну на ржавых железных крышах. Я падаю в мутные воды осенних рек и теку в реках. Я сбиваю с деревьев сухие листья и становлюсь на их место, а листья притаптываю к старым, опавшим раньше.

Мне весело, мне грустно, я рождаюсь, я умираю, я смеюсь, я плачу, я - снег, я иду.

Наступают сумерки. Тихо. Один я шуршу своими снежинками. Город зажигает фонари, окна, и, пролетая огни вечернего города, я зову лица людей: смотрите, я - снег.

Мой смех, мои снежинки купаются в свете окон и фонарей, каждая - неповторима, каждая новая - удивительней прежней, а я бесконечно щедро радуюсь мириадами этих чудес.

Люди идут и видят меня. Они ловят снежинки ртом, подставляют мне ладони и лица, и у них праздник.

Другие хмурятся, прячутся за воротниками, а я хохочу, хохочу над ними, и, хлестнув пару раз мокрым ветром, отпускаю: они уже не увидят меня, я - снег.

Давно ночь, а я все сыплю и сыплю. Я иду. Я брожу повсюду. Я рассыпаюсь сугробами на полях далеко за городом. Я скольжу по ночному льду рек. Я перекатываюсь по иголкам и шершавым стволам лесных деревьев, щекочу их. Мне весело, мне грустно, я - снег, я иду.

Свежим морозным утром я улегся посвюду. Люди выходят из домов и, ступая по мне, идут по делам. Лопаты дворников сгребают меня с тротуаров, месят кашу колеса машин на дорогах. Я сыплюсь с веток и проводов, я остаюсь на земле и белых крышах и лечу по небу в холодных серых тучах, я мчусь дальше, я - снег.


январь 1970


* * *


Вечер пришел. Ветер утих.

Теплое небо шепчет свой стих.

Всюду весна. Всем хорошо.

Ветер утих. Вечер пришел.


* * *


Где ты теперь? Там, вдалеке.

Может быть, тонешь в коварной реке,

Может быть, рвет тебя яростный зверь,

Все может быть. Где ты теперь?

Может, страдаешь от зноя пустынь,

Может быть, вьюга тебя замела.

Может, священник кончает "Аминь!"

Иль оказалась обманной скала.

Может быть, мукой предсмертной томим,

Мне посвящаешь думы в бреду,

Может, твердишь у пещеры: "Сим-сим"...

Трудно - дай знать. Вмиг я приду.

В сердце тоска. Вдаль ты ушел.

Скрылся средь мира удач и потерь.

Молод ты был. Смел и весел.

Нету тебя. Где ты теперь?


* * *


Фонарь средь ночи. Дождь и слякоть.

Не светят звезды. Жизнь, тоска.

Уж осень. Не устанет плакать

Вечерне небо.

...................................

...я не привык,

Любви мне жалко строки отдавать,

Хоть знаю - лишь любовью и велик,

И знаю - где любовь, там благодать

Земли. Что ж, я люблю, и я богат.

Я многое люблю и, как пират,

Беру на абордаж, что по душе.

Велик мой трюм, но он уже

Заполнен. Есть свободные места, -

Какая их заменит кладь?

Мне ненавистна пустота,

Но нелегко в себя впускать.

Я думаю о том, к чему прирос

Корнями. Много я вместил -

Любовь, друзей, тоску, хаос

Воспоминаний. Жил я. Как я жил?

Как все, но жизнь была тесна, -

Я в комос шел и жил мечтой.

Я был поэт, и из окна

Казался город сказкой - неземной.

Я был в лесу, я был в степи

Далеких стран. Далеких звезд

Могучий дух шептал мне: "Спи".

Я спал, - нет, жил, - жил в полный рост.

...Теперь проснусь. Уже среди живых

Людей и дел. Зовут кругом

Видения того, что есть. Затих

Мой дух. Не шепчет песен сон.

И я живу. Тоска, любовь - взамен

Любви во сне. Но звезды смотрят вниз -

Такие же, как там. И после перемен

Я тот же, - я встречаю жизнь.


* * *

........................................................


* * *


ПЕСЕНКА БЕСПРИЗОРНИКА


Дяденьки! Тетеньки! Дайте мне копеечку!

Пожалейте нищего, сирого, убогого!

Шляюсь я оборванный, сплю я под скамеечкой

Сада одичавшего у пруда глубокого.


Рано подымаюсь я и хожу по городу,

Завтракаю воздухом, собираю гроши.

Нету облегчения страшным мукам голода, -

Дайте мне копеечку, господин хороший!


- Хватит христарадничать, - говорят лабазники, -

Шел бы ты, парнишечка, даст тебе другой.

А у тех лабазников по неделям праздники,

Эх, несладко, дяденька, жить-то сиротой.


Бьют меня побоями непереносимыми,

Воры пьяным вечером уведут в кабак,

Наливают водочки: - Пей, теперь счастливы мы, -

Выпьешь, не откажешься, от вина никак.


И оттуда к озеру прихожу я пьяненький.

Под ногами плещется водяная мгла.

Взять - и в воду кинуться... Ах ты, мама-маменька,

Ну, на что ты, глупая, сына родила?..


* * *


Шлет весенняя ночь стран далеких привет,

Свежим ветром бодрящим заглянет в окно.

Отменила весна строгий давний запрет -

Жизнь узнать и любить мне весною дано.


После долгой зимы свежий воздух пьянит.

Ночь ласкает меня, звезды любят меня,

Потому что сейчас с этой ночью я слит,

В ней начало грядущего ясного дня.


Мой восторг, мой экстаз наполняет весь мир.

Мне невиданных мест ветры песню поют.

И увиденный вольный космический пир

Прогоняет прочь сон и покой, и уют.


И с душою, распахнутой шире окна,

Я стою. Все прочнее с весной моя нить.

И свою прошептала мне тайну она:

"Надо жить и любить, надо жить и любить..."


* * *


В краю чужом,

Что мне увидеть дан

Волнуется - явью или сном -

Плещущий океан.


Безбрежный мир. Неясный ритм.

Рифм или волн плеск.

Как птица и эхо, мост парит,

И снова плеск. Плеск.


И шепот тебе о тебе за спиной,

Как то, что поймешь вот-вот, -

Так ждется из серого плеска вод

И радуга, и прибой.


Но мир безбрежен, неясен ритм,

Рифм или волн плеск.

И - птица и эхо - мост парит, -

Куда и откуда - плеск.


И - это бьется мне в кровь и мозг -

Над солью чужих глубин

Все дальше, теряясь, кто-то один

Гигантский проходит мост.


И в плеск ступаю, и вижу плеск,

И становлюсь им сам.

Ведь мне - как эхо - и раз на всех -

Огромный

океан.


* * *