# Мудрость природы

Кайл Иторр

История о том, для чего нужна власть и как бороться с нею. Или за нее. Или против жаждущих ее.

КАЙЛ ИТОРР


МУДРОСТЬ ПРИРОДЫ


Никогда и ничего не просите, особенно у тех, кто сильнее вас. Сами

предложат и сами все дадут!

[Михаил Булгаков "Мастер и Маргарита"]


Юноша нетерпеливо топчется у калитки, похлопывая себя полусжатым

кулаком по бедру. Я, не торопясь, слегка разрыхляю землю на второй грядке

и добавляю несколько горстей перегноя. Почва начала подсыхать, вечером

надо бы полить.

- Скоро ты там? - Медный нагрудник раздраженно блестит чеканным

рисунком, кулак раз за разом опускается на мускулистое бедро.

Я не отвечаю. Прохожу к восьмой грядке, наклоняюсь над чахлыми

кустиками шалфея. Сбрасываю со стебля трех рыжих муравьев.

- Клянусь Меднотелым, ну когда уже?!

Выпрямляюсь. Стряхиваю землю с рук и ног. Ополаскиваю в большой миске

из обожженной глины, а воду выплескиваю в желоб: пускай потихоньку орошает

грядки. Надеваю мягкие шлепанцы, вхожу в дом, опускаюсь на сплетенную из

камыша циновку.

- Говори.

- Мне сказали, ты знаешь...

Следует обычная история: в далекой пещере в горах Загрос обитает

злобное чудовище, неуязвимое для камня, дерева, кости, меди и даже бронзы,

кто-то хочет заполучить невесту, для чего ему требуется голова, три рога и

гениталии оного чудовища (я предпочитаю пропустить мимо ушей повествование

о том, как из этого набора получается невеста)... И конечно, кто-то из

добрых людей разболтал кому-то, будто мне известно оружие, способное...

- Уходи.

- Я заплачу! Я хорошо заплачу!

Рвет завязки мешочка, рассыпая по столешнице крупные жемчужины. За

такое пол-царства не купишь, но пятую его часть - вполне.

- Забери и уходи, - говорю я, вставая.

- Ты пожалеешь об этом!

- Очень надеюсь, - киваю я, вышвыривая его за ограду. Мешочек с

жемчугом летит следом.

Так закончился, толком не начинаясь, миф о благородном небесном

воителе Бэл-Мардуке, сразившем мать хаоса Тиамат.


В один из многочисленных дней, на рассвете, происходит еще одно

посещение. Подъезжает темнолицый, горбоносый человек на большом белом

верблюде. Привязывает животное у водопоя, стягивает с его спины объемистый

тюк и без приглашения вваливается в дом - правда, дальше порога не

заходит.

- Я хотел бы сделать этому жилищу подарок, призывая благословение

богов на...

- Говори, - прерываю я.

Следует обычная история о том, что кто-то выманил у кого-то тысячу

шекелей серебра и тысячу шекелей золота, кто-то пообещал исполнить чье-то

желание, кто-то этому исполнению помешал и присвоил богатство, а кому-то

вовсе не хочется это богатство терять...

- Мне сказали, ты знаешь, как найти...

- Уходи.

- Но я заплачу! Ты просто...

- Забирай и уходи.

Горбоносый уходит сам, еще продолжая что-то тараторить, но уходит.

Так закончилось, позабыв начаться, сказание о страшном проклятии, что

ожидает всякого посягнувшего на сокровища великого Молоха, чье имя

приносит свет и тепло на земли Ханаана.


Однажды, словно сговорившись встретиться именно здесь, являются двое

- один с севера, в белых хлопковых одеяниях, второй с востока, в кожаной

броне и плаще из алой шерсти. Яростно взирают друг на друга, хватаются за

оружие - у первого копье и легкий щит, у второго клювастый боевой топор.

Затем хмуро косятся на меня - я сижу на пороге и отрешенно наблюдаю за

облаками на фоне закатного неба.

- Говорите, - разрешаю я, когда понимаю, что драться они сейчас не

будут.

Следует рассказанная на два голоса история о том, как один

благородный брат похитил у другого благородного брата престол, ибо на

самом деле второй является сыном базарной шлюхи, а первый... а первый тоже

является сыном шлюхи, но не базарной, а подзаборной, и не шлюхи, а

шавки... и что войска ждут только слова своих повелителей, чтобы начать

обтягивать щиты кожей побежденных, но повелители слышали, будто простое

присутствие...

- Уходите.

- Но... это святая война, сами боги...

- Уходите. - Я встаю и скрываюсь в доме.

Раздаются ругательства, лязг меди, предсмертные стоны.

Утром я отволакиваю тела в яму, откуда беру перегной, а оружие

спускаю в овраг к западу от дома. Там его и так немало, но будет еще

больше.

Так завершилась, не начавшись, легенда об Эа и Энлиле, которые

пытались в сражении ответить на вечный вопрос: будет ли властвовать в мире

добро или зло... Впрочем, ответа не нашли бы в любом случае, ведь каждый

из них считал злом - себя.


Как-то рядом с домом останавливается массивная колесница, запряженная

парой черных единорогов. Гигант в черных одеждах и закрытом шлеме с

развесистыми рогами покидает повозку, несколько минут изучающе смотрит на

меня сверху вниз, а затем гулким голосом спрашивает:

- Говорить?

- Говори, - отвечаю я, не отрываясь от работы - надо пересадить

вербену в более насыщенную почву.

- Не выступай против меня, тогда мои армады не тронут ни тебя, ни

твоего дома и огорода. Не помогай тебе известно кому, и получишь в награду

любой титул, кроме моего собственного.

- Мне ни к чему титулы, - бросаю я, погружая корни в ямку. - Не

угрожай, и сам не будешь слышать угроз.

- Договорились, - кивает Черный Властелин, взбирается на колесницу и

уезжает прочь.

...Однажды вечером, после заката, кто-то тихо стучит в дверь.

Открываю. Девушка в изодранном серебристо-парчовом платье, вконец

обессилев, падает мне на руки. Аккуратно укладываю гостью на свою циновку,

обрабатываю сбитые в кровь ноги, взглядом заставляю уснуть - надежнее, да

и исцелению поможет. Укутываю в одеяло.

За некоторое время до рассвета дверь чуть с петель не слетает, с

такой яростью в нее колошматят. Открываю. Два костолома в звериных личинах

пытаются пройти сквозь меня, но это им не удается.

- Говорите, - предлагаю я.

Один с глухим ворчанием заносит шипастую палицу. Отбираю оружие и

вколачиваю невежу в землю. По пояс. Головой вниз. Второй отступает,

лихорадочно нащупывая оберег, спотыкается обо что-то, с диким воплем

падает и от страха умирает на месте. Приходится до утра перетаскивать

трупы туда, где им положено быть.

...Утром на вычурной посеребренной колеснице появляется хлюпик в

огромном шлеме с четырьмя развесистыми рогами и требует выдать ему,

верному жрецу Властелина, сбежавшую рабыню, дабы тот мог потешить сердце -

содрать с нее шкуру и постелить на свой трон. Я, не отвечая, смотрю сквозь

отверстия шлема туда, где у этого типа должны быть глаза; он немедля

захлебывается собственной слюной, приказывает вознице развернуть колесницу

и жарить куда подальше от этого дьявольского места.

- Спасибо, - шепчет девушка.

- Не стоит, - отвечаю я, - ноги болят?

- Немножко. Чуть-чуть дергает. Чешется.

- Хорошо. Через пару дней будешь в порядке. Отдыхай. Сейчас дам

поесть.

- Мне нельзя...

- Отдыхай, говорю. Здесь я командую. - Слегка улыбаюсь, с целью

немного смягчить последние слова, хотя они - чистая правда.

..,На следующий день, ближе к вечеру, на юге возникает облако пыли,

из которого довольно быстро проявляются десятка три боевых колесниц. На

одной из них осколком ночной темноты возвышается исполинская фигура

Властелина.

- Отдай мне девку, - без предисловий заявляет он.

- Уходи, - говорю я.

- А как же обещание не становиться на моем пути?

- Уходи, - повторяю я. - Ты слышишь только свои слова, а не то, что

тебе говорят.

Властелин извлекает из ножен громадный меч, лезвие которого отливает

лиловым перламутром.

- Добром прошу, не ссорься со мной!

- Уходи, - в третий раз говорю я.

Взмах темного клинка.

Боевые колесницы идут на штурм ограды из ивовых прутьев и жилища из

стволиков той же самой ивы. Сорок шагов... десять... шаг...

- Yin Xarxas! - негромко приказываю я.

Треск.

Степь под конскими копытами и медными ободьями колес сплетается

паутиной трещин, обращаясь даже не в пыль - в ничто. Наваждение длится не

более мгновения, однако когда оно исчезает - с ним исчезают и войска

Властелина. Лишь его черная колесница маячит на безопасном расстоянии от

моих дверей.

- Ты пожалеешь об этом! - заявляет он и идет ко мне, по-прежнему

сжимая массивный клинок обеими руками.

Медленно подходит, нависая надо мной, как тот столб из звездного

металла на северной окраине земли. Хриплое, напряженное дыхание из-под

закрытого шлема.

Поднимает меч. Внимательно смотрит, ожидая, что сейчас я поведу

бровью, превращая в ничто землю у него под ногами, и вот тогда-то можно

без опаски разить - клинок быстрее чар.

Я стою неподвижно. В чарах нет нужды.

Звон спущенной тетивы и свист тяжелой стрелы, что вошла в глазную

прорезь шлема и поразила Властелина до глубины его черной души. Лучник

выскакивает из-за угла дома, обнажая короткий золотистый клинок и готовясь

в рукопашной, но это уже ни к чему.

- Я дважды твой должник, - оборачивается он ко мне. - И за него, и за

нее.

- За него мы в расчете, Шамаш, - отвечаю я. - А она уже отдала свой

долг.

- Это когда же?

- Когда не стала просить.

Вот на этом вполне можно закончить рассказ о Солнечном Шамаше и

сестре-жене его Иштар, которых преследовал их отец Син... И даже если

история эта имеет продолжение - а она имеет его, ибо нет на этом свете

ничего, что имело бы четкое начало и окончание, - лучше завершить именно

здесь и именно так.

Потому что я требую этого - я, Владыка Ан, в чьей природе - делать,

не спрашивая. Потому что я желаю этого - я, Владычица Ки, в чьей природе -

не давать ответов, даже создавая их...


К О Н Е Ц