# Огонь жизни

Кайл Иторр

Мистическая притча о том, чего ради иногда служат смерти и чего ради - платят собственной жизнью, так до конца и не узнав, стоит ли результат этой платы. Время и место действия отсутствуют.

КАЙЛ ИТОРР


ОГОНЬ ЖИЗНИ


Прощай, синева, и листва, и трава,

И солнце над краем земли,

И милые дружбы, и узы родства.

Свой жизненный путь мы прошли.

[Роберт Бернс]


Времени оставалось всего ничего. Семьдесят лет - как можно что-то

успеть за столь краткое время?

Полосатая свеча, что отмечала срок грядущей жизни, невежливо

промолчала в ответ на безмолвную жалобу. Хотя, "невежливо" - неверное

слово; какое дело куску красно-белого воска до условностей, что и среди

людей-то не всегда считаются важными?..

Время размышлений истекло, Хозяйка приказала возвращаться к работе.

Он подчинился: подготовил для Нее подробный маршрут с указаниями, где и

когда необходимо прервать жизненный путь тех, чьи почти истаявшие свечи

должны были потухнуть до рассвета. Потом, когда Хозяйка удалилась

совершать еженощный обход, он вернулся в Зал Света и стал собирать

погасшие огарки.

Комья теплого воска неохотно покидали насиженные полки, но

сопротивляться не могли - он находился здесь по праву и по праву же

прикасался к этим символам ушедшей жизни. К горящей свече, символу жизни

настоящей, ему бы просто так притронуться не удалось; когда-то попробовал

- шрам от ожога до сих пор толком не зарубцевался. Только одна свеча, его

собственная, не грозила прожечь плоть до кости, однако трогать ее - это в

прямом смысле играть с собственной жизнью. Ведь погасить огонек так

просто... Хозяйка со свойственным Ей мрачным юмором предупредила, что

покончить с собой ему дозволено в любой момент, и это не будет сочтено

желанием избежать тягот служения (но любые иные причины неявки на работу -

не допускаются).

Конечно, разве можно уйти от Смерти иначе, как Ее собственным путем?

Может быть, потом он так и сделает. Может быть...

Когда-то, прорвавшись в потустороннее царство, он бросил к ногам

Смерти три великих дара, потребовав взамен вернуть к жизни ту, без которой

не мыслил себя живым. Смерть молча провела его сперва в Зал Света, где

стояли свечи живущих, потом в Чертог Тьмы, где скапливались пуды

истаявших, оплывших огарков, потом - к Озеру Огня, куда эти огарки

медленно скользили под собственной тяжестью и где завершали свое

существование. А затем Смерть все так же молча указала на противоположный

берег озера, на который раз за разом набегали волны пламени и, отступая,

оставляли на черно-лаковом песке новые свечи...

Он понял.

Или думал, что понял. Потому поднял свои дары и швырнул их в огонь, а

затем хотел броситься туда и сам.

Смерть остановила его и задала вопрос.

Он ответил.

Смерть задала еще вопрос, и еще, а он отвечал снова и снова.

Потом, когда Смерть замолчала, спросил он.

...С тех пор Она и стала - Хозяйкой, потому что он остался здесь.

Служба не казалась тягостной, она даже доставляла что-то... нет, не

радость, не удовольствие - но хотя бы удовлетворение. Конечно, жизни это

не заменяло, но он считал себя мертвым уже тогда, когда отправлялся в

последний поход, когда ушел туда, откуда не возвращаются (и действительно

- не возвращаются). Ему не было дел до живых. Он еще помнил, каково это -

жить, и памяти ему хватало. Пока жизнь оставалась по ту сторону грани, по

ту же сторону оставалось и страдание, что толкнуло его на подвиг, какого

ни один из легендарных богатырей не совершал... вот только подвиг ли это?

Пришел, увидел - и остался.

Остался он не потому, что идти было некуда. Один путь - в Озеро Огня

- открыт всем, открыт всегда: хочешь - сам туда прыгай, хочешь - свою

свечу потуши, разницы нет. Ответь Смерть иначе или не ответь вовсе... но

Она ответила так, как ответила, и потому он остался.

Медленно, по капле, он собирал из озера жидкое пламя; медленно, по

крошке, копил воск, не нужный более ни живым, ни мертвым. Он перебрался

через огонь, чтобы достать песок цвета застывшей смолы, и достал, а потом

пришлось идти еще и еще раз, потому что лишь одна песчинка из добытой

горсти годилась в дело...

Хозяйка не мешала ему. В этом - не мешала.

Он не ведал, как Она раньше обходилась без слуг, но понимал, что с

его появлением Ей гораздо легче стало исполнять свои обязанности. В

награду за службу Она не обещала ему бессмертия, не обещала и долгой

жизни, но в его роду старики редко умирали своей смертью, не перейдя

векового рубежа. Так случится и с ним, в этом он еще раз уверился, глядя

на полосатую свечу. С недавних пор он научился точно определять, какой

кому отмерен срок. Можно сказать, опыт помог.

Опыт...

Без малого десять лет он уже зовет Смерть - Хозяйкой. Многое успел

узнать, и хотя с каждым разом понимает, что знает ничтожно мало, - то, что

узнать хотел, ему уже открылось. Главное. Что делать для того, чтобы

сделать... то, что хочет сделать.

Накопленный опыт позволил узнать другое: сколько для этого

потребуется времени.

Смерть не солгала - это возможно.

Смерть не солгала - этого может добиться и он.

Смерть не солгала - это крайне нелегкое дело, долгое, кропотливое,

малейшая ошибка - и все пойдет прахом.

И теперь, глядя на то, сколько успел сделать, видя, сколько сделать

осталось, и зная, что хотя впереди семьдесят лет - но что можно сделать за

такое ничтожное время? - он видел, что не успеет к сроку. Сноровки не

хватит, чтобы работать быстрее, а если принести из озера немного огня и

добавить в пламя свечи - да, талант его возрастет, но ведь и свеча будет

сгорать куда скорее...

И все же придется сделать именно так.

Наверное.

...Когда Хозяйка вернулась, он попросил совета. Нет, не "как лучше

поступить" - на такие вопросы ответа Хозяйка не давала. Он спросил, можно

ли... - и, не дослушав вопрос, Она ответила - можно.

Получив разрешение, он перебрался через Озеро Огня, куда бросил все,

чем обладал при жизни - лицо, честь, имя, - пересек широкую песчаную

полосу и отыскал среди скал кусок черного камня, который был достаточно

мал для переноски и достаточно велик для обработки. Вернувшись назад, он

взял со скальной полки свою свечу, пристроил так, чтобы тени падали только

по бокам, посадил на тлеющий фитиль три капли свежедобытого пламени и

вызвал в памяти нужный образ.

Кровь понеслась по жилам с небывалой скоростью, унося месяцы и годы

жизни, но он не чувствовал этого - камень, воск и пламя в его руках

соединялись и меняли форму, обретая нужные очертания. Еще один штрих, еще

одна деталь, теперь это перенести сюда, а эту искорку сюда...

- У тебя осталось менее одного дня, - раздался за спиною голос

Хозяйки.

Он не обернулся, добавляя последние штрихи. Пальцы его утратили силу

и гибкость, но ни силы, ни гибкости завершающие движения не требовали.

Здесь нужны были точность и осторожность. А этого пока хватало.

- Ты все еще можешь вернуться обратно, - вновь промолвила Она. - Я

вернула бы тебе молодость и здоровье, ты их заслужил. И новое имя могла бы

дать, и новое лицо. Но взамен...

Он покачал головой.

- Я не искал жизни для себя. И теперь не ищу.

Смерть отступила.

Он с трудом поднялся и покинул пещеру, где провел более десяти лет.

До грани было недалеко, долго ковылять не пришлось.

Перейдя через волосяной мост, он зажмурился и беззвучно сказал: гори.

Бывшая Хозяйка обнажила кривое лезвие. В льдисто-голубом металле

заиграло пламя всех угасших прежде свечей.

А свеча бывшего служителя Смерти упала и погасла еще в полете.

Он так и не разомкнул веки, делая следующий шаг.

Вперед к жизни? назад по мосту? в пропасть? в небеса?

Он не видел. И не мог бы увидеть, даже открой он глаза; черно-красная

свеча в его руках горела совсем иным огнем, и огонь этот давал совсем иной

свет...


К О Н Е Ц