# Пролог к "Козырям Рока"

Роджер Желязны

Пролог к шестой книге Хроник Амбера. Крайне малоизвестен даже у фэнов, т.к. издавался в исчезающе малом числе. На русский язык, насколько известно, не переводился никем помимо меня.

Роджер Желязны


Пролог к "Козырям Рока"

(из Amberzine #4 August, 1993)


Roger Zelazny. Prologue to Trumps of Doom


(Нижеследующий "Пролог" вошел в первое "элитное" издание "Козырей

Рока" тиражом в 500 экз. и с тех пор нигде не переиздавался. Если б не

фэны... - прим. пер.)


Это почти что просто. Поворот, глиссада, двойная петля...

Стена - неровная, не совсем вертикальная. Вверху - проем.

Карабкаться вверх.

Это уже не так просто. Голова кружится. Слабо, потом сильнее, словно

на верхушке высокого дерева. Вспышка. Тьма. Снова вспышка и снова тьма, и

снова, нестройно, неритмично. Глаза болят. Все двоится, расплывается...

Конец подъема. Не доверяя глазам, вытянуть руки, проверить ощупью.

Да, тут действительно развилка - выбор дальнейшего пути.

Наклониться. Голову в один проход, в другой. Тихая мелодия кажется

отчетливее в том, что слева. Нырнуть туда. Уже определенность.

Вверх и вниз. Подниматься и спускаться. Снова тьма и вспышки, только

вспышки все ярче, а тьма все непрогляднее.

Все вокруг незримо плывет, движется, оставаясь на месте. Пол под

ногами шатается, стены и потолок пульсируют, сжимаясь и расширяясь.

Споткнувшись, восстановить равновесие и снова споткнуться...

Следующий поворот. Звуки усилились. Именно звуки, это никакая не

мелодия; так, шум, наложение нескольких тем сразу.

Карабкаться. Спускаться. Проход сужается, дальше надо ползти.

Движение-без-движения все интенсивнее. Иногда - кружить на одном

месте, иногда - падать в бездонную пропасть.

Вспышки ввинчиваются в череп. Боль порождает видения. Лица. Силуэты.

Очертания. Пламя. А может, и не видения?

Слабая пульсация на левом запястье.

Сколько это уже длится? Одежда изодрана в клочья, царапины и порезы

не болят, но кровоточат.

Колодец. Соскользнуть, неведомо как приземлиться на ноги. Вокруг

взрывается смех, безумный, нервный. Свой собственный смех.

Звуки нестерпимо громкие. Звонница колоколов-демонов. Волны диких,

неслаженных вибраций пробирают до костей.

Думать больно. Нельзя останавливаться, нельзя возвращаться, нельзя и

сворачивать в сторону, где шум мягче. Это смерть. Отсечь лишнее, оставить

только одно: вперед.

Снова пульсация на запястье и слабое шевеление...

Снова карабкаться. Мышцы налиты тяжестью. Стиснуть зубы. Все словно в

воде, движения медленные, а сил тратится уйма.

Дымовая завеса жутко сопротивляется. Продавить ее всем телом, это

занимает вечность. Миг облегчения - и новая преграда. Всего их шесть, и

каждая труднее предыдущей.


Подбородок заляпан кровавой слюной, но он доползает до стены. Комната

- та самая, куда он когда-то вошел. Стена - противоположная. В глазах

туман, никак не сосредоточиться на этом маленьком сгустке тьмы...

- Ты дурак.

Какое-то время он разбирает слова. Впитывает их смысл. Сил ответить

уже нет.

- Везучий дурак, - тьма обернута вокруг собеседника словно крылья,

или это и есть крылья? - Ты еще не созрел для Логруса. Я и не думал, что в

ближайшие годы ты сумеешь его осилить.

Веки смыкаются сами собой. Узор только что пройденного пути всплывает

перед внутренним взором - обрывок огненной паутины, что плещется на ветру.

- ...дурак: не подготовил клинка, чтобы зачаровать его... или

зеркала, чаши или жезла, чтобы скрепить собственную магию. Нет, все, что я

здесь вижу - кусок веревки. Тебе следовало выждать. Подучиться, подкопить

сил. Ты что-то сказал?

Встать. Безумные огоньки пляшут в глазах.

- Время пришло. Я был готов.

- Но шнурок! Удача висельника!..

Шнурок, сияя, захлестывается у темного на глотке.

По приказу хозяина хватка ослабевает. Кашель - темный восстанавливает

дыхание; кивает, бормочет:

- Ну если так... может, ты и знал, что делал. Время действительно

пришло? Ты уходишь?

- Да.

На плечи падает темный плащ. Во фляжке булькает вода.

- Держи.

Пока он пьет, шнурок обвивается вокруг его запястья и пропадает.

- Спасибо, дядя, - говорит он, сделав несколько глотков.

Темный качает головой.

- Горяч же ты. Весь в отца.


(с) Kail Itorr, перевод, 2006