# Инструкция по счастью

Вадим Владимирович Кирпичев

Вадим Кирпичев

ИНСТРУКЦИЯ ПО СЧАСТЬЮ


До звездолета сверхцивилизации оставалось с версту, когда наш "уазик" влетел в яму. Почесав затылки над колесом, торчащим под углом в сорок пять градусов, и высказав все, что принято в таких случаях, мы побежали разбитой дорогой. Далее - заросшим полем. Солнце заслоняла черная туча. Трехкилометровый космический корабль висел прямо над головой.

- Пусть нам отловят снежного человека! - орал на бегу наш ветеринар. - И расщелкают загадку Тунгусского метеорита!

- С ума сошел! Тратить желания на чепуху? А загадка лохнесского чудовища? И этих, как их... бальбабских камней. Заодно пусть нам подадут единую теорию поля!

Кондрат Иванович, агроном, весь сиял. Так он себе нравился.

- Все равно опоздаем, - сплюнул на бегу Колька.

Всех перекрывал бас Дмитрича.

- Будет вам - с пустяками. Лучше попросим котлован под пруд вырыть. Что? Такие умные? Тогда два котлована!

Усмехаясь, смотрел я на младшие поколения. Дыхание экономил. Несси, котлован, единая теория поля - дураки, это же надо так мелко мыслись, так жалко желать. А еще русские люди. Я, только я знал, что мы попросим у пришедших со звезд. Если не опоздаем.

Утром я отпросился на пару дней с работы, чтобы написать трактат "Как нам обустроить Зряшный Волочёк" и, если успею, починить крышу, когда с воплями "Пришельцы, дядя Егор! Пришельцы!" ко мне вломился Сенька, шалопут и племянничек.

"Свершилось, давно этого следовало ожидать, - подумал я, отрываясь от непосильных соображений, - белая горячка". Когда в окне увидел парящую над полями дуру. Куда твой линкор! Интересно, что бы вы предприняли в такой ситуации? Для меня, человека, не забывшего годы коллективизации, прошедшего войну и живущего по соседству с Чернобылем, ответ был ясен: собрать комиссию. Я надел шляпу - с председателем проблем нет, кого еще включить? Пока я размышлял, шел по улице и на ходу повязывал галстук, Сенька, захлебываясь, рассказывал, как космическое чудище до невозможности тихо продавило облако, а Сенька с женой, обнявшись, словно перед смертью, стонали в стогу. Интересно, с чьей женой? Сенька-то холостяк. Чуть позже с его заевшей пластинки жена, прихватив платье, соскочила, зато с небес слетел гигантский стальной паук и голосом-трубой предложил Сеньке к десяти часам представить его суперцивилизации три людских желания. Любые желания. Да строго наказал не опаздывать! Сенька и рванул сюда, все-таки я его от тюряги спас.

- По гроб жизни можно озолотиться! - Сенька сиял, словно подобрал по дороге целехонькую бутылку водки. - Это тебе, дядя Егор, не клад. Никакая милиция не прибодается!

Идиот. Но что взять с человека, которого бабы любят?

Ветеринара мы выудили прямо из заводи, где он с прошлого года дожидался ушедшего от него сома. С Кондратом Ивановичем потрудней пришлось. Он разливал по бутылкам ночную продукцию и ясностью мысли блистать не желал. Норовил поднести стаканчик, до слез расхохотался, заприметив мою шляпу, хватал Сеньку за грудки - требовал с того начать новую жизнь, пока я не задрал голову агронома к трехкилометровому звездолету. Что-то Кондрат Иванович разглядел. Оказался дома и Дмитрич. Последний представитель нашенского истэблишмента попивал пиво и околачивал пенек вяленым лещом.

Весь Зряшный Волочёк высыпал за калитки, когда мы в половине десятого пропылили в поля. Три желания... "Уазик" гудел: гравитационный экран, лекарство от всех болезней, термояд, секрет телепатии и левитации, новая математика, фотонный движок, абсолютное средство от облысения, фотокарточка Бога, искусственный интеллект, безвредный наркотик. Похоже, наши мужики всю жизнь маялись, когда же к нам нарядятся пришельцы и начнут исполнять любые желания. Настоящие русские, они терзались умом за все человечество. Пусть мелковато кипели мыслью товарищи, я все равно любовался земляками: спины выпрямились, глаза горят. Невозможно жителю Зряшного Волочка без вселенской задачи! Что касается желаний, то два я определил сразу, а когда машина влетела в яму, сочинилось и третье.

С измочаленными брюками мы вбежали в световое пятно под звездолетом. Ух-х. Зря Колька "каркал": до срока оставалось целых две минуты. Надо было готовить народ к встрече со сверхразумом.

Смирно! - гаркнул я. После чего точно и кратко изложил, в чем на самом деле нуждается человечество. Что тут началось! Хватания за грудки, вопли, неприличные жесты, улюлюканье, пена у рта. В общем, демократия. Пришлось приоткрыть тайники русской устной речи, известные лишь ротным старшинам да учительницам младших классов. Товарищи так и застыли с открытыми ртами, а Сенька уже тыкал пальцем вверх.

- Вот он, паук, я ведь говорил!

Через миг с небес к нам припорхал стальной робот-паук, смахивающий на букву Ж. И этот Ж сразу протянул свои длинные манипуляторы. Недрогнувшей рукой я вручил космическому пришельцу листок из ученической тетради с тремя требованиями человечества. Ж воспарил и исчез в брюхе корабля. Все ждали, а я снова и снова проверял свои желания:

Счастья людям всей Земли.

Абсолютную истину.

Лучшие дороги мира для России.

Всеобщее счастье - это конец войнам, всяческим "измам", болезням. На основе абсолютной истины люди сами создадут любые чудеса. Совесть покалывал эгоизм третьего пункта, но как не побаловать земляков? Заказ нравился все больше. С хваткой бывшего прораба-мелиоратора мне бы развернуться не в Зряшном Волочке, а в мировом масштабе. Эх, вечная беда русского человека - приходится жить в России. Вдруг я испугался: какой-то маленький кораблик прислали к нам из галактики. Уместятся ли нужные машины, документы в жалкие три километра? Может быть, пришельцы уже и не рады, что связались с нами? Запросы те еще!

Люк распахнулся. Ихний Ж запорхал в небесах.

- Сейчас пошлет, - догадался Дмитрич.

Робот энергично затряс тремя верхними манипуляторами.

- Не бойсь, наш великий сверхцивилизаций может все, - заскрипел он с легким галактическим акцентом. - У нас есть то, что люди хотеть. Но за желаний вы должны ответить своим телом. Надо принять контракт.

Мы зашептались. Тело не душа - жалко. Однако просьбы серьезные и справедливо требовали обеспечения.

- Эт запросто! - Сенька ударил кепкой об землю. - Где там вашу бумагу подмахнуть?

Робот выдвинул из живота поднос. На нем лежало пять предметов, вроде гранат-"лимонок".

- Типовой контракт для цивилизаций шестнадцать порядка наивности, - пояснил Ж и добавил: - Это не подмахнуть, это глотать.

- Эту гадость? Не буду.

- Cенька!

- Не буду, и все.

- Ты что, сволочь, не хочешь людского счастья?

- Хочу, но глотать не буду.

Как всегда, счастье всего человечества рушилось от несознательности отдельного идиота, то бишь - индивида. Выхода не было, и я проглотил "лимонку" первым. Проскочила она на удивление легко, но в желудке легла колесом вагонетки. Справились все, кроме Сеньки. Как ни намекал я ему локтем.

- Ладно, "Москвич" дашь на отпуск?

Племянничек ухмыльнулся мне прямо в лицо, а когда проглотил свою долю ответственности, закурил. Сделал всего пару затяжек и отшвырнул сигарету, хотя обычно скуривал до ногтей. Случайность, подумалось мне. Я уже составлял план экономической и интеллектуальной помощи США. Заодно радовался за пришельцев - не дураки! Хватило ума не затевать контакт в Москве. Уж там бы пристроили галактическую помощь.

Ветеринар разливался о мессианской роли России: когда-то ему попался огрызок бердяевской книжки. Мол, явит-таки матушка странам и весям обещанное новое слово и невиданное дело, перед которым, на этот раз уж точно, остолбенеет грешный мир. Дмитрич застыл по стойке "смирно". Колька явно мечтал о девках, которые увидят его по ящику. Кондрат Иванович осел на колени и целовал землю. По лицу агронома текли тихие слезы. Неужели развезло так?

- Гляди, пошла! - Сенька ткнул пальцем в звездолет.

Трюм открылся, и первый сундук загудел вниз. Когда мы снова задрали головы, корабль уходил в облака. И исчез. Зря мы обшаривали горизонты. Оставалось отбросить крышку. Но разве может один ларь вместить все счастье, всю истину рода людского? Статуями нависли мы над распахнутым ларцом. В нем было пусто. Только листок бумаги на дне.

Инструкция по счастью

Нижеследующему верить.

Не сотвори себе кумира.

Надейся на себя.

Тридцать дней трудись, а на тридцать первый - отдыхай.

Почитай родителей.

Не убий.

Не развратничай.

Плати налоги.

Беги стукачества.

Не пожелай ни компьютера, ни кредитной карточки, ни факса, ни телекса, ни жены ближнего своего.

Возлюби самого себя и иного, и ближнего, и дальнего.

Совершенствуй окрестность.

На разочарованных земляков было страшно смотреть. Примитивного ли морализаторства ждали они от сверхцивилизации?

- Как же, разбежались! - попытался нас взбодрить гримасой Сенька, но взглянул на лица и замолчал. Даже для племянника стало доходить, какая теперь нам предстоит жизнь: алые зорьки рыбалок, размышления над трактатами, звенящие над стогами звезды, застолья с жаркими спорами о лучшем мировом устройстве - ау, где вы? Теперь мы будем счастливы. Рассосавшиеся "лимонки" действовали вовсю. Сенька зажмурил глаза и стал лить водку прямо в траву. Мы в ужасе смотрели на землю. Заброшенную, побитую бурьяном. Как мы раньше этого не замечали? Терпели как? У каждого из нас было лицо человека, которому дали лопату в руки и оставили наедине с беспредельным полем. Велика Россия!

- Эх, лучше бы мы попросили вырыть котлован, - Дмитрич вздохнул и поплевал на ладони.

Да, совсем забыл: кроме инструкции, в сундуке еще были лопаты. Ровно пять. По лопате каждому.