# Отрицательные крабы

Дмитрий Геннадьевич Колодан

Рыба была очень храброй. Или просто глупой - тут уж как посмотреть.

Людвиг Планк постучал пальцами по выпуклому стеклу аквариума, тщетно пытаясь привлечь внимание. Рыба игнорировала его с вызывающей наглостью. Вот и сейчас она лишь глянула круглым глазом и с азартом Кусто углубилась в изучение керамических останков игрушечного галеона. Плавнички трепыхались часто, словно крылышки колибри.

Это был пузатый тетрадонт, рыба-шар, похожая на гибрид батисферы и старенького 'Нюпора'; на боках даже виднелись опознавательные знаки RAF - красные и синие круги. Должно быть, причастность к Королевским Военно-воздушным заставляла рыбу держаться столь надменно и смело. Битые полчаса Людвиг старался нагнать на нее страху: раздувал щеки, пучил глаза, кривил рот, прижимаясь носом к холодному стеклу, и все без толку. Конечно, ужимки и гримасы забавляли дочь, но Людвиг хотел, чтобы Даника подивилась, как тетрадонт надуется, точно мыльный пузырь.

Круглый аквариум стоял посреди обеденного стола, в окружении солонок, салфетниц, подставок для яиц и прочих кухонных мелочей. Соседство должно было насторожить рыбу - во всяком случае, Людвиг на это рассчитывал. Он бы почувствовал себя крайне неуютно, если бы какой великан поставил рядом перечницу. Однако нервы у тетрадонта были железные. Рыба не вздрогнула, даже когда Даника схватила ложку и громко заколотила по столу.

Дочь стояла на стуле, одной рукой опираясь на спинку, и подпрыгивала. Она уже начала скучать и пыталась развлечь себя, как умела: двенадцать месяцев не тот возраст, когда водная фауна увлекает надолго.

- Да, подвел ты нас, приятель, - вздохнул Людвиг и снова постучал по стеклу, уже не рассчитывая растормошить тетрадонта.

Рыба обошлась ему в четыре сотни. На первый взгляд сделка выглядела удачной, а в итоге выяснилось, что в зоомагазине его облапошили. Подло воспользовались неведением и подсунули бракованный товар.

Даника, похоже, это поняла, - рыба с самого начала не вызвала у нее энтузиазма, и дочь оставалась на стуле только из вежливости. Вся в мать: Венди с тем же смирением принимала выходки мужа. Правда, Даника не так часто закатывала глаза.

Субботнее утро заканчивалось, Венди вот-вот должна вернуться из магазина. Стоило об этом подумать, как с улицы донесся автомобильный гудок, а следом - шорох шин по гравию подъездной дорожки. Выглянув в окно, Людвиг увидел красную крышу 'Орикса'. Венди вышла, прихватив бумажный пакет с продуктами, и направилась к дому.

- Вот и мама приехала, - сказал Людвиг, беря дочь на руки.

Они вышли в прихожую, когда открылась дверь. Придерживая ее ногой, Венди проскользнула в дом, улыбнулась.

- Привет, - непослушный локон упал на лоб. Венди строго посмотрела на него. Телекинез не сработал. Она подула, но локон упал снова. Даника засмеялась, неумело захлопав в ладоши. Венди показала ей язык, вызвав новую бурю восторгов. Куда уж тетрадонту! Людвиг сам не смог сдержать улыбки.

Прижимая к груди пакет, Венди прошла на кухню. Людвиг с опаской покосился на бледно-зеленые стебли сельдерея и клубящиеся рядом хлопья цветной капусты, - набор не предвещал ничего хорошего. К овощам Людвиг относился с предубеждением. Давно установленный факт - пятьдесят процентов людей ненавидят цветную капусту. При подобном раскладе, Людвиг не мог взять в толк, зачем вообще потребовалось ее изобретать? Разве что из-за таинственных витаминов и 'неоспоримой полезности' в детском возрасте - хотя Даника воротила нос от разваренной до состояния пюре растительной массы. Человечество, впрочем, падко на бессмысленные изобретения.

- Там еще в машине, - сказала Венди, ставя продукты на стол и забирая дочь. - И чем вы тут занимались?

- Рыбу пугали, - ответил Людвиг.

- Успешно? - жена бросила рассеянный взгляд на аквариум.

Людвиг махнул рукой.

- Да ну ее. Какая-то неправильная рыба, бракованная. Надо вернуть ее. Есть ведь закон о замене неисправных товаров...

- А он распространяется на аквариумных рыб? - удивилась Венди.

- На то и закон, - уверенно сказал Людвиг.

Венди с сомнением пожала плечами, но спорить не стала.

Когда Людвиг вернулся с остальными покупками, Венди перекладывала продукты в холодильник. Даника из детского стульчика увлеченно наблюдала за матерью, постигая азы домашнего хозяйства.

- Тебе, кстати, пришла бандероль, - сказала Венди. - Я заскочила на почту за журналами, а она лежит, тебя дожидается. Я забрала, чтобы она не скучала. Посмотри в пакете с апельсинами, а заодно передай их сюда.

- Бандероль? - переспросил Людвиг, подавая жене фрукты.

Он достал пачку глянцевых журналов по цветоводству, благоустройству сада, икебане и акварельной живописи: Венди серьезно подходила к своим увлечениям. Среди прессы Людвиг откопал небольшую коробку.

Посылка была обернута плотной коричневой бумагой, испещренной почтовыми штемпелями и рыжими марками. Людвиг содрал обертку, заранее зная, что под ней скрывается.

Благородный красный цвет вспыхнул ярче огонька рыбы-удильщика. Это был коллекционный вагон игрушечной железной дороги, точная копия того, на котором легендарный цирк Барсума колесил по миру. 'Долоко' выпустила тираж в двести штук, из которых полторы сотни даже не поступили в продажу, разошлись среди влиятельных коллекционеров. Писали про одного султана, который заполучил аж четырнадцать вагонов - Людвиг никогда понимал такой жадности. То, что удалось достать хотя бы один, было несомненной удачей.

Конечно, вагон влетел в порядочную сумму: теперь на год можно забыть об обновлении подвижного состава. Но оно того стоило - вагон был само совершенство. Детализация завораживала: пружины, доски обшивки, стекла и ручки на окнах, даже миниатюрные потеки краски! Поднеся вагон к глазам, Людвиг разглядел крошечные гайки на колесах. Завинчивали их под микроскопом. Про гайки Людвиг прочитал в рекламном проспекте, сам бы он до такого не додумался. На боках вагона пышным желтым шрифтом пылала надпись: 'Невероятный цирк Барсума'. Все нарисовано вручную - произведение искусства не терпело декалей.

- Красивый, - сказала Венди, заглядывая из-за спины.

- В этом вагоне возили настоящую русалку с Фиджи, - согласился Людвиг. - А еще белого слона...

- Альбиноса?

Людвиг усмехнулся.

- Не совсем. Барсум покрасил того, который оказался под рукой.

- Интересный подход к поговоркам, - признала Венди. - А это не пассажирский вагон? Вот окошечки...

- Ну... слону выделили отдельное купе, - сказал Людвиг.

- Надо же, - Венди покачала головой

Даника, заметив игрушку вскрикнула, попыталась встать, протягивая руку. К ее досаде, страховочные ремни удержали на месте. Дочь завертелась в тщетной попытке выбраться из плена.

- Тебе еще рано, - строго сказал Людвиг, пряча вагон за спину.

В глазах дочери мелькнуло недоумение. Людвиг поспешил пояснить:

- Там много мелких деталей...

- Это папина игрушка, - сказала Венди. - Тебе не понравится.

В грозном взгляде Даники явственно читалось: 'позвольте мне самой судить!'. Выгнувшись, словно Прометей на скале, дочь протестующее взвизгнула.

- Не похоже, что она тебе поверила, - сказал Людвиг.

- Естественно, - развела руками Венди. - Сама не убедится - не успокоится. Сходи лучше проверь, как он работает. А мы займемся обедом...

Венди была права. Как-то Людвиг прочел в 'National Geographic' большую статью о белых носорогах. Животные эти обладали фантастическим упорством и шли к намеченной цели, не считаясь с препятствиями, не важно - лев то, баобаб или незадачливый охотник. А годовалый ребенок даст фору любому носорогу. Даника уверенно подбиралась к границе, за которой начинались крики и слезы. Людвиг попятился к двери.

- Кстати, а что на обед? - спросил Людвиг, вспомнив о цветной капусте. - Если тушеные овощи, то я не голоден. Я перекусил, пока ты ездила...

Венди улыбнулась.

- Рыба с грибным соусом. Иди, я позову.


Лаборатория представляла собой деревянный сарай, прилепившийся к задней стене дома. От старости здание покосилось, а широкие доски приобрели цвет сухого асфальта, который, по слухам, притягивает пауков и призраков. Ни тех, ни других пока не наблюдалось, но Людвиг допускал, что рано или поздно они появятся. Быть может, когда прохудится жестяная крыша, и тучи с океана начнут заливать сарай осенними дождями. Давно подмечено - привидениям нужна сырость; паукам, наверное, тоже. Но пока можно было спокойно заниматься исследованиями, не отвлекаясь на таинственные шорохи, звон цепей и замогильные крики.

Венди называла лабораторию 'Детской', хотя Людвиг предпочитал более весомые слова. Впрочем, жена Резерфорда точно так же называла кабинет великого ученого.

В сарае Людвиг создал настоящую железнодорожную страну. Она раскинулась на трех соединенных столах, застеленных искусственной травой из крашеного мха. Посередине возвышалась гора из папье-маше с тремя туннелями, вокруг извивались две речки из эпоксидной смолы. Общее число железнодорожных мостов - девять. Рельсы оплетали столы хитроумной паутиной, столь сложной и плотной, что кое-где между колеями невозможно было поставить и игрушечного деревца. Но три станции обслуживались всего двумя составами. У Людвига были 'Юнион-Пацифик', модель 1903 года, и новенький СТ-2000. Разница почти в сто лет ничуть не смущала: поезда все равно ездили с одинаковой скоростью, а для опытов это было самое главное.

Жену поезда особо не увлекали. Ей больше нравилось склеивать и раскрашивать домики да расставлять пластиковые деревца и аккуратненькие клумбы. По сути, она всю жизнь этим и занималась - склеивала дом, разве что в более крупном масштабе. Про отрицательных крабов Людвиг ей не рассказывал, не хотел пугать. Сложно готовить ужин, зная, что в любую секунду мир может разлететься в калейдоскопическом блеске осколков.

Первого и пока единственного краба Людвиг поймал случайно. Ничего удивительного: все великие открытия совершаются неожиданно, это заложено в их природе. А разговоры о долгой предварительной работе - лишь форма научного кокетства. Ньютон не ждал под деревом, когда на него упадет яблоко.

В то утро Людвиг занимался решением одной забавной математической задачи по теории графов. Проще говоря, пытался провести поезд по всем мостам, не проехав по одному и тому же дважды. То ли он напутал в расчетах, то ли задача и в самом деле не имела решения, но, сколько бы Людвиг не щелкал тумблерами, переключая стрелки, всякий раз приходилось возвращаться к уже пройденному.

Все случилось, когда поезда промчались навстречу друг другу, жужжа, как сердитые шмели. Людвиг на секунду отвлекся, рассчитывая маршрут. Раздался сухой треск, в воздухе пахнуло электричеством. 'Юнион Пацифик' подскочил на рельсах, завалился на бок да так и остался лежать, вращая колесами. Людвиг уставился на рухнувший поезд, ожидая, что из электрического моторчика повалит густой дым. За всю историю железнодорожной страны это была первая катастрофа. Второй поезд покатил дальше, а на рельсах остался лежать крошечный краб из голубоватого стекла.

Это была ни чем не примечательная поделка, вроде тех, что втридорога продают туристам на побережье. Не меньше десятка подобных стеклянных зверушек - жирафов, рыбок и собачек - стояло у Венди на книжной полке, еще в относительной недосягаемости от Даники; но среди них не было членистоногих. Появление краба было необъяснимо. Людвиг, не задумываясь, поставил бы сотню: секунду назад краба здесь не было.

Он взял игрушку, неприятно теплую на ощупь. Выпученные глаза блеснули, словно подмигнув, и Людвиг выронил краба. Закатившись под стол, тот замер, переливаясь в свете электрической лампочки.

Людвигу потребовался почти месяц, чтобы найти объяснение таинственной материализации. Он уже склонялся к тому, что стал свидетелем спонтанного холодного синтеза, однако такая гипотеза не объясняла, почему конечный продукт появился именно в виде стеклянного краба. Остановиться на очередной шутке природы - не самой удачной, гораздо хуже муравьедов, - означало признать себя никудышным исследователем. Людвиг на это пойти не мог.

Подсказка пришла неожиданно, с первым летним номером 'Популярной Науки'. В заглавной статье журнала разбирались некоторые нестыковки в теории относительности. Автором значился кембриджский профессор, нобелевский лауреат, к несчастью, лишенный способностей внятно излагать свои мысли. Уже на четвертом абзаце Людвиг заблудился в хитросплетениях терминов и формул, а дочитав, не смог вспомнить, с чего все начиналось. Он вернулся на пару страниц назад и наугад просмотрел один абзац:

'...Полем Дираком было предложено существование ненаблюдаемого моря электронов, обладающих отрицательной энергией. Если выудить из этого моря один электрон, то в результате образуется дырка, принимаемая за положительно заряженный электрон - позитрон. Считается, что эта идея пришла к Дираку во время решения знаменитой задачи с отрицательными рыбами...'

Людвиг захлопнул журнал. Невидимое море и отрицательные рыбы - образ мгновенно пленил его. Было в нем что-то величественное, как на знаменитой фотографии Дэвида Дубиле, где вокруг одинокого аквалангиста кружат тысячи морских щук. Может быть, сейчас рядом с ним тоже плавают рыбы, и именно из ненаблюдаемого моря пожаловал краб?

Но в работах Дирака не обнаружилось ни слова о крабах: только отрицательные рыбы и мучительные попытки примирить теорию относительности с квантовой механикой. В итоге, конечно, ученому дали Нобелевскую премию, на пару со Шредингером. То, что одному она досталась за несуществующую кошку, а второму - за отрицательных рыб, свидетельствовало только о чувстве юмора Нобелевского комитета.

Пришлось признать: Дирак не довел работу до конца. Глупо погнался за первой ассоциацией. В дальнейшем его ошибку повторил Эшер на знаменитой мозаике из переплетающихся черных и белых рыб. Конечно, картине нельзя отказать в наглядности: художник старательно изобразил пересечение материи и антиматерии. Однако столь плотное наполнение пространства противоречило наблюдаемой гравитации. Даже школьнику ясно, что такое количество невидимой трески абсурдно. И ученый, и художник забыли, что водная фауна не исчерпывается рыбами.

Мысль о прочих отрицательных созданиях, населяющих невидимое море, показалась Людвигу логичной. Она замечательно вписывалась в симметричную картину мироустройства. То, что вместо живого краба ему досталась стеклянная поделка, Людвига не смутило. В статье, посвященной античастицам, он прочитал, что они являются стабильными величинами и в пустом пространстве могут существовать бесконечно долго. Чего-чего, а стабильности у игрушки было не отнять. Но если следовать теории, ее столкновение с обычным крабом должно приводить к аннигиляции с колоссальным выходом энергии и образованием пары примитивных созданий. Дафний, быть может. Проще говоря, крабы взорвутся, как Алиса, наглотавшаяся зазеркального молока.

В таком ключе появление краба вселяло нешуточное беспокойство: Людвиг случайно стал обладателем самой мощной бомбы в мире. С ядерной физикой он был знаком поверхностно, но прекрасно понимал: последствия распада даже незначительного членистоногого будут катастрофическими. От города ничего не останется. Людвиг допускал и более страшные сценарии. Вселенная, хотя и выглядит прочной, на деле весьма хрупкая штука. По сравнению с ней Шалтай-Болтай просто верх устойчивости - даже если бы он скакал по стене. Да и королевская рать внимательно присматривала за этим парнем. А кто присмотрит за вселенной? Достаточно неловкого шага, чтобы мир полетел в тартарары.

Людвиг запер краба в жестяную коробочку из-под леденцов, обмотал скотчем и спрятал среди инструментов в дальнем углу сарая. Если в дом пожалуют положительно заряженные ракообразные, им придется изрядно повозиться, чтобы добраться до своего антипода. Защита, конечно, несовершенная, но лучшей Людвиг придумать не смог.

Оставалось выяснить, как удалось поймать краба. Вышло один раз, может получиться и снова. А где гарантии, что в следующий раз чудовищное оружие не попадет в руки какому-нибудь неучу?

Единственным разумным ответом были поезда. Краб появился, когда паровозики пробегали рядом. Очевидно, их взаимодействие и привело к таким неожиданным последствиям.

В глубине души Людвиг был горд. Ученые годами бьются, пытаясь поймать жалкие крупицы антиматерии на многокилометровых ускорителях; ему же удалось добиться серьезных результатов куда как с меньшими затратами. Каждой рыбке своя снасть. Ловить сельдь гарпунной пушкой - занятие бессмысленное.

Основательно все обдумав, Людвиг решил, что причина в жужжании и перестуке колес. Звуки приманили краба, как приманивает его сородичей шум прибоя или удары по консервной банке: из-за особого устройства вестибулярного аппарата ракообразные чутко реагируют на ритмические колебания. Проводили даже эксперименты по воздействию на них популярной музыки; в итоге получилось заставить крабов танцевать.

Приманить краба оказалось не сложно, а чтобы вытащить, хватило слабого поля, создаваемого парой электромоторчиков. Открытие Людвига не обрадовало. Игрушечная дорога - уменьшенная копия настоящей, а значит, и там могли появиться отрицательные крабы. А учитывая масштабы, вероятность такого происшествия довольно высока.

Раньше, во времена паровых машин, крабы могли сколько угодно щелкать клешнями в своем ненаблюдаемом море безо всякой надежды оттуда выбраться. Сейчас же, когда появились мощнейшие электродвигатели, все изменилось. Складывалось впечатление, что истинное назначение технического прогресса - не облегчать человечеству жизнь, а свести его в могилу самым извращенным способом. За жалкие сто лет простая поездка в соседний город превратилась в рисковое предприятие. Играть в футбол на минном поле и то безопаснее.

Людвиг не знал статистики железнодорожных аварий, но помнил фотографию острова Рождества, на которой грязный поезд пробирается через колонну мигрирующих красных крабов. Догадывался ли бедняга-машинист, как ему повезло, что он вел старенький дизель? А не за горами тот день, когда ему придется пересесть в электровоз. Вроде бы защитники природы собираются издать закон, запрещающий любые двигатели, загрязняющие атмосферу. Понять их можно, но, как известно, благими намерениями...

У Людвига оставалось не так много времени, чтобы придумать, как избежать катастрофы. Сидеть сложа руки, пока вселенная раскачивается на стене, было не в его правилах. Кто-то должен стать королевской ратью, и хотя Людвиг чувствовал себя так, будто теннисной ракеткой пытался остановить камнепад, отступать он не собирался.

Для начала нужно окончательно разобраться с появлением крабов. Теория теорией, но без экспериментальных фактов грош ей цена. Меж тем, попытки повторить опыт не складывались. Людвиг гонял поезда, увеличивал длину составов, а все без толку. Вся надежда на новый вагон. Скрупулезное исполнение максимально приближало эксперимент к реальности. Уж эти-то колеса стучали как настоящие. На секунду Людвиг подумал о султане с четырнадцатью вагонами: кто знает, может его дорога уже завалена стеклянными крабами? Оставалось надеяться, что это не так.

Людвиг аккуратно поставил вагон на рельсы и закрепил сцепку. Затем сосчитал до пяти и щелкнул трансформатором. Поезд дернулся и пополз вдоль пластикового перрона, набирая скорость. С противоположной станции тронулся другой состав и скрылся за горой. Людвиг перевел стрелки, выводя паровозики на параллельные пути.

Первая встреча прошла без происшествий. Взаимодействие длилось считанные секунды: поезда пронеслись мимо друг друга и ушли на новый круг.

- Ту-ту, - тихо сказал Людвиг, по старой привычке. Его всегда огорчало, что игрушечные паровозики не умеют гудеть, и каждый раз он старался им помочь. Раньше Людвиг хотел завести фуражку, как у машиниста, однако отказался от этой мысли. Он исследователь, а Эйнштейн не носил глупых шляп.

Не сбавляя скорости, поезд с новым вагоном проехал мимо станции. На перроне стояли два оловянных солдатика: им снова не удалось уехать. Бедолаги ждали третий месяц, проявляя завидную стойкость. Вот у кого стоило поучиться терпению.

Через минуту поезда опять встретились, и снова с нулевым результатом. Людвиг передвинул рычажок, увеличивая скорость. Казалось, с самой границы различимого звука доносится ритмичный перестук. И что-то еще... Скрип суставчатых лапок, шорох трущихся панцирей?

Прикусив ноготь мизинца, Людвиг следил взглядом за поездами. Время выписывало такие кренделя, что Эйнштейн зубами бы скрипел от зависти. Людвиг думал - прошло не меньше часа, оказалось - всего двадцать минут. Поезда носились на пределе скорости. Вблизи Людвиг не различал вагоны, все смазывалось в разноцветную ленту.

Вдоль состава пробежала голубоватая молния. Воздух над рельсами сгустился, а сами паровозики точно ползли сквозь варенье. Затаив дыхание, Людвиг наклонился вперед. Воображение живо дорисовало, как, словно всплывая из темных глубин, проступают нечеткие контуры отрицательного краба. Или он появится мгновенно, в ослепительной вспышке?

Дверь сарая оглушительно заскрипела на несмазанных петлях. Людвиг подскочил как ужаленный, оборачиваясь. В светлом прямоугольнике дверного проема стояла жена.

- Я звала, но ты не слышал, - сказала Венди.

Людвиг взглянул на железную дорогу. Поезда разошлись, но на рельсах не осталось никаких признаков стеклянных крабов. Черт! А почти получилось. Должно быть, их вспугнул скрип двери.

- Обедать пора, - напомнила Венди.

Людвиг выключил трансформатор. 'Юнион Пацифик' так и не успел выбраться из туннеля.

- Довел бы хоть до станции, - усмехнулась жена. - У тебя слон остался под горой, как его будут вытаскивать?

- Слон? - переспросил Людвиг, поглощенный своими мыслями. - Какой слон?

- Крашеный, - ответила Венди. - Какой же еще?


Людвиг разгладил вилкой картофельное пюре. Когда площадка стала ровной, зубчиками прочертил четыре аккуратные дорожки. Потом еще четыре, создавая кулинарный аналог японского сада камней. Говорят, успокаивает, помогает сосредоточиться... Японцы, наверное, очень рассеянный народ, раз придумали столько способов для концентрации внимания. Бонсай, оригами, вычурная каллиграфия и сады камней... Людвиг постарался припомнить другие знаменитые изобретения страны восходящего солнца, но на ум пришли только караоке да гигантский огнедышащий динозавр.

Подцепив кусочек рыбы, Людвиг положил его в центр композиции и украсил веточкой петрушки.

- Не хочешь есть, так и скажи, - немного обиженно сказала Венди. - Не надо играть с едой, когда за столом дочь.

- А? Извини, - Людвиг наколол рыбу на вилку, макнул в густое озерцо соуса и отправил в рот, не доведя шедевр до логического завершения. - Задумался... о Японии.

- Надеюсь, не из-за рыбы? - спросила Венди. - Мне сказали - это лосось, да и выглядит она как лосось. Думаешь, фугу?

По лицу Венди было совершенно не понятно, шутит она или нет. Впрочем, как и всегда.

- Если она была надута как футбольный мяч, то точно фугу.

- Ну конечно! - обрадовалась Венди. - Фугу ведь тоже рыба-шар. Хотя, судя по нашей рыбе, совсем не просто заставить ее надуться...

Аквариум с тетрадонтом все еще стоял на обеденном столе. Иллюстрация была более чем наглядной.

- Может, фугу перестали надуваться? - продолжала Венди. - И теперь их не отличишь от лосося. Похоже, ты прав - рыба действительно немного горчит...

- Это соус горчит, - заметил Людвиг. - Как ему и положено.

Венди покачала головой.

- Думаю, все из-за того, что в океан сливают радиоактивную гадость. Под водой кишмя кишат мутанты. Насмотришься на них и больше ничего не испугаешься.

- Просто наша рыба бракованная. Сегодня же обменяю...

Венди подняла руку.

- Не спорь. Час назад я видела в универмаге живого камчатского краба. То есть на ценнике было написано, что это камчатский краб, а на самом деле...

Людвиг насторожился. Рука с вилкой застыла на середине пути, и хвостик петрушки раскачивался зловеще, точно маятник. В появлении краба в магазине не было ничего странного, но Людвиг воспринял это как предзнаменование.

- И кто же это на самом деле?

Жена выдержала паузу и произнесла драматическим шепотом:

- Марсианин.

Никак не ожидая такого поворота событий, Людвиг закашлялся. Рука дернулась, рыба шлепнулась обратно в тарелку.

- Прости, кто?

- Марсианин. Все признаки налицо: десять ног, клешни, жуткие шипы и наросты... И красный, как пески далекой родины.

- Это признаки крабов. На Марсе живут зеленые человечки с гипертрофированным мозгом.

- Кому ты больше веришь, мне или Тиму Бартону? У пришельца был очень внимательный взгляд... Прямо читалось: скоро мы вас поработим, недолго осталось! Известный факт: каждый марсианин рождается с мыслью поработить пару-тройку землян, хотя совершенно не представляет, зачем ему это нужно. Жертвы инстинкта...

Не выдержав, Венди расхохоталась, утирая глаза тыльной стороной ладони. Людвиг тоже засмеялся, но замолчал, опасаясь выдать себя наигранностью. В крабовой угрозе он не видел ничего смешного, но рассказывать об этом жене не стоило. Венди, конечно, не болтушка, но новость, известная одной женщине, известна и ее лучшей подруге, - а там пошло по цепочке.

- Сейчас они подготавливают вторжение, да, - продолжала Венди, уже не пряча улыбки. - Сидят себе на дне и ставят опыты на рыбах и морских звездах. А люди в своей беспечности поставляют им материалы. Сколько мутантов можно сделать с одной бочки ядерных отходов? Еще они тренируются: ходят маршем и выдают это за миграции, я по телевизору видела. Одна надежда на енотов-крабоедов.

Людвиг поперхнулся кусочком рыбы. Жена пыталась изобразить крабовое вторжение иллюстрацией к наивному фантастическому роману, но Людвигу оно представилось жутким, как картины Босха. Марширующие ряды крабов, и каждый - бомба невероятной мощности. Марсиане и мечтать не могли о подобном оружии. Поработить землян? Как бы не так! Если Венди права, и Марс действительно населен крабами, то их истинные цели совсем иные: уничтожить Землю, чтобы не портила вид на звезды. Тут никакие еноты не помогут.

- Кстати, о енотах, - сказала Венди, словно отвечая на его мысли. - В Бернардо будет трехдневная выставка Вебба Гаррисона...

- Вебба Гаррисона? - нахмурился Людвиг.

- Художник-анималист, - пояснила Венди. - В 'АртВестнике' напечатали рекламу и пару репродукций. Думаю, стоит сходить...

- Погоди, выставка же в Бернардо, а не у нас.

Венди дернула плечом.

- И что? Шесть часов на поезде - зато не буду всю жизнь жалеть, что пропустила.

Людвиг замер. Тревожный колокольчик тихо звякнул на краю сознания, а потом разразился громогласным набатом. Шесть часов в поезде... Сквозь невидимое море, полное отрицательных крабов. Проклятье! Не знай он об угрозе, все бы было в порядке. Можно сколько угодно ходить по краю пропасти, пока не подозреваешь о ее существовании. Но стоит крикнуть 'Осторожно!' - твердой почвы как не бывало.

- Ну, покажи своего Гаррисона, - сказал Людвиг нарочито небрежно.

Венди внимательно посмотрела ему в глаза. Сделав вид, что заинтересовался содержимым тарелки, Людвиг отвел взгляд. Потыкал вилкой пюре, провел глубокую дорожку, пуская ручеек соуса в обход рыбной скалы... Когда он поднял голову, Венди все еще глядела на него.

- Смотри, - сказала она, растягивая слово, словно в нем спрятался с десяток смыслов и значений. Передала журнал, заложив страницу пальцем.

Людвиг взял его осторожно, словно боялся, что животные с репродукции укусят за палец. На картинке печального вида енот выглядывал из рабочего башмака. Зверю явно не нравилось позировать, но воспринимал он это с несвойственным для животных смирением.

Людвиг придал лицу кислое выражение. Ему никогда не удавались обходные маневры, но попытаться стоило.

- По-моему, ничего выдающегося. По стилю тот же Роквел, только вместо девиц опоссумы да еноты. Ну, сама подумай: что за искусство - енот сидит в дырявом башмаке, ха! - смех прозвучал, словно галка каркнула.

- А мне нравится, - сказала Венди, и Людвиг понял, что возразить нечего. Есть совсем расхотелось, и он отодвинул тарелку.

- Ну что ты обижаешься? - примиряющее сказала жена. - Сам подумай, до каких пор анималисты должны слепо копировать Дюрера?

- Эдвард Лир не копировал Дюрера... во всяком случае, в картинках к стихам. Но это не помешало ему прослыть лучшим анималистом своего времени и учить королеву Викторию рисовать.

- Так в чем дело?

Людвиг глубоко вздохнул.

- Обязательно ехать на поезде? Почему нельзя взять машину или поехать на автобусе?

Венди грустно покачала головой.

- Не вариант. Автобус не выдержу ни я, ни Даника. Чем тебя не устраивает поезд? Быстро и дешево, а главное, не укачивает.

- Знаешь, сколько железнодорожных катастроф происходит каждый день?

- Понятия не имею, - сказала Венди. - Но точно знаю, что автомобильных - на порядок больше. Если верить статистике, поездка на машине не далека от самоубийства... С чего вдруг такая поездобоязнь? Ты же любишь поезда?

- У меня поезд сошел с рельс, - буркнул Людвиг.

Венди прыснула от смеха.

- О да, - согласилась она. - Не иначе как высшие силы решили послать знак. Оставь ты эту ерунду - нет ничего глупее, чем искать тайные смыслы. Совпадения на то и совпадения, что не значат ровным счетом ничего. Успокойся, все будет в порядке.

- Конечно, - Людвиг выдавил из себя улыбку. На краю сознания скреблись невидимые крабы.


За годы супружества Людвиг твердо усвоил одно: если жена что-то решила, переубедить ее нельзя. Раз уж она собралась ехать на свою выставку на поезде, значит, так оно и будет. Людвиг подозревал, что если бы он пошел на крайние меры и запер их с Даникой в спальне на втором этаже, Венди бы это не остановило. Сбежала бы, связав лестницу из разрезанной на полосы простыни. Очень аккуратную лестницу.

Все, что он мог, - это попытаться остановить крабов; выяснить, как прогнать их от поезда. Беда в том, что человечество за всю свою историю ни разу не задумывалось над вопросом отпугивания крабов - его больше интересовало, как их приманить, желательно уже готовых к употреблению, с рисом, зеленью и соевым соусом.

После обеда Людвиг битый час слонялся по дому, пытаясь найти выход. Но мысли разбегались, как пугливые мыши. Мерный перестук башенных часов в гостиной напоминал о железной дороге. Кукушка, выскочившая отрапортовать о новом часе, прокричала глумливое 'Ту-Ту'. Эйнштейн сто раз прав насчет относительности времени. Сонные сутки летней субботы и сутки до того, как чудовищный взрыв разнесет поезд, на котором едут любимая жена и дочь, - совершенно разные сутки. Выглядывая в окно, Людвиг видел Данику, играющую на заднем дворе с пирамидкой из разноцветных колец. Рядом в плетеном кресле сидела Венди и листала журнал; легкий бриз колыхал ленты на соломенной шляпке. Почти пастораль; но Людвиг в кровь сгрыз ногти.

Чтобы успокоиться, он решил съездить в зоомагазин. Аквариум Людвиг поставил на переднее сидение, на всякий случай пристегнув ремнем безопасности. Кто знает, какие правила распространяются на рыб. Не хватало еще лишиться прав из-за подобной глупости.

Ехать все равно пришлось медленно, иначе вода бы расплескалась. Кроме того, Людвиг сделал изрядный крюк - вместо Центральной проехался вдоль окраины, по узеньким аллеям, у которых вместо названий были лишь номера. Вдоль обочины стояли похожие как две капли воды белые домики с неизменной красной черепицей и аккуратно подстриженными лужайками. Изредка встречались добропорядочные отцы семейств, как на подбор лысоватые, полные и в клетчатых рубашках. Перед каждым стояла новенькая, блестящая жаровня, прямо с каталога заказов. Людвиг старался не смотреть по сторонам, уставившись в воображаемую точку метрах в пяти впереди машины. Главное, чтобы они не начали махать и скалиться в улыбках - верный признак того, что дело плохо. Сколько фильмов ужасов начинается с подобной идиллии? Людвиг поймал себя на том, что опять ищет дурные знаки там, где их нет и в помине.

Он свернул на Сосновую улицу, проехал два квартала и ударил по тормозам. Из-за вишневых деревьев красный краб размером с небольшой автомобиль махал увесистой клешней. Чудовище то ли приветствовало, то ли подзывало на пару слов. Людвиг запоздало понял, что принял за монстра вывеску морского ресторанчика. Можно было догадаться: настоящие крабы не носят капитанских фуражек.

Перегнувшись через руль, Людвиг уставился на вывеску. Ничего особенного: крашенная фанера да электрические гирлянды. Единственная подвижная клешня вращалась на выпуклом шарнире, к ней прилепилась пара рыбок из гнутых неоновых трубок.

Людвиг вздохнул. Вселенная определенно решила свести его с ума, подсовывая крабов в самых неожиданных местах. Нервы того и гляди лопнут. Можно уже набирать номер лечебницы: Людвиг не сомневался, там его примут с распростертыми объятьями. С другой стороны, на то он и исследователь, чтобы подмечать мельчайшие детали. Один-два краба - еще случайность, третий - уже закономерность.

Раздался протестующий гудок; в зеркальце Людвиг увидел груженый досками пикап, которому он перегородил дорогу: ширина улицы не позволяла разминуться. Людвиг проехал вперед, и вывеска скрылась за деревьями. Когда он снова ее увидел, взгляду предстал неприглядный задник - сплошь вздувшаяся фанера да серое дерево.


В магазин он успел за полчаса до закрытия. Посетителей не было, а продавщица лет пятидесяти, полная женщина в очках, собиралась уходить. Высыпав на прилавок содержимое своей сумочки, она с пугающей методичностью раскладывала пудреницы, тюбики губной помады и прочие хитроумные приспособления, призванные обмануть время. Двигаться с околосветовыми скоростями она вряд ли догадывалась.

- Вот, - заявил Людвиг, ставя аквариум на прилавок - продавщица еле успела отодвинуть баночки и тюбики.

- Простите? - она сделала вид, что не догадывается о целях визита. За ее спиной в пыльных аквариумах копошились противные на вид белые мыши и морские свинки. Коричневая игуана грелась под раскаленной лампой.

- Вы продали мне бракованную рыбу, - с вызовом сказал Людвиг. - Я мог бы сразу обратиться в суд, но решил пойти вам навстречу...

Продавщица сняла очки и склонилась над аквариумом. Она щурилась и морщила нос, словно недовольный грызун.

- И что не так? - наконец спросила она.

- Вы посмотрите, - Людвиг нагнулся к аквариуму, и, выпучив глаза, громко выкрикнул - Бу!

Продавщица отпрянула, будто ее ударило током. По широкому лицу пробежал испуг, мешаясь с недоумением и отзываясь дрожью в дряблом подбородке. Часто моргая, она уставилась на Людвига.

- Что вы делаете! - сказала она, запинаясь. - У меня слабое сердце!

В подтверждение продавщица схватилась за грудь, но Людвиг отступать не собирался. Тетрадонт парил над корабликом, и было очевидно: ничто в мире не в силах нарушить его спокойствия.

- Вот! Видите? - Людвиг ткнул пальцем в аквариум. - Вы испугались, а ему хоть бы что!

- Я не поняла... - начала продавщица, но Людвига было уже не остановить.

- Это рыба-шар, она обязана надуваться, когда испугается. Однако она этого не делает. Вы подсунули мне крашеного слона!

Продавщица хмыкнула.

- А доставать не пробовали?

Взяв из-под прилавка сачок, она ловко подцепила рыбку и вытащила из воды. Тетрадонт протестующее пискнул и часто захлопал ртом, заглатывая воздух. Белесое брюшко вздулось, словно внутри вырос мячик для пинг-понга, голова и хвост оттопырились. Шаром рыбу мог назвать только человек, начисто лишенный представлений о стереометрии.

- Довольны?

Людвиг смущенно отступил. Как он сразу не догадался: внутри должен быть воздух? Исследователь называется... Пугай - не пугай, а водой рыба не надуется. Все равно, что надувать мыльные пузыри из поливального шланга.

Продавщица опустила сачок обратно в аквариум. Тетрадонт некоторое время полежал на поверхности, затем сдулся и погрузился, как батискаф. Иллюминаторами сверкнули выпученные глазки.

Поездка обернулась фарсом - только выставил себя полным неучем. Хотя на лице продавщицы и застыла вежливая гримаса, Людвиг видел, что в глубине души она потешается. Бормоча невразумительные извинения, Людвиг взял аквариум и попятился к выходу.

- Ничего покупать не собираетесь? - строго спросила продавщица. - Водоросли, корм для рыбы? Тетрадонты предпочитают живой корм, особенно улиток. У вас дома достаточно улиток? А дафнии для прикорма?

- Нет... - сказать по правде, в холодильнике лежала упаковка мороженных французских улиток в чесночном соусе. Третий месяц Людвиг не решался попробовать деликатес, но делить его с рыбой не собирался. - Я, пожалуй, возьму немного, а еще...

Он оглядел прилавок. Нужно купить еще что-нибудь, задобрить продавщицу. Если повезет, она больше не вспомнит о его конфузе; иначе - будет посмеиваться всякий раз, когда Людвигу придется заходить в магазин.

Взгляд упал на выстроившиеся у кассы тюбики с мыльными пузырями. Глупая безделушка, рассчитанная успокоить разбушевавшихся детей, которым не купили говорящего попугая или пушистого кролика.

- А еще две банки мыльных пузырей, - сказал Людвиг. - Для дочери.

Он замолчал, сообразив, что нет никакого смысла оправдываться. Взрослые имеют глупую привычку стесняться, покупая игрушки. В играх нет ничего предосудительного, но, как сказал Уайльд, - 'как важно быть серьезным'. А в итоге все выливается в нелепые отговорки, якобы способные объяснить, зачем человеку на третьем десятке потребовался набор оловянных солдатиков и игрушечный поезд. Дети, племянники, внуки - не более чем ширма, Людвиг это знал точно.

Уголки губ продавщицы чуть дернулись - пузыри напомнили ей о рыбе-шаре. Людвиг мысленно отругал себя за неудачный выбор. Захватив покупки, он поспешил выйти из магазина.

Солнце катилось по дальним крышам, окрашивая черепицу и жесть багряным золотом. Пора было возвращаться, но Людвиг решил заскочить в ресторанчик с крабом. Особой нужды в этом не было: дома ждал сытный ужин, а Венди готовила так, как не снилось лучшим поварам. Поездка в крабовый ресторан была скорее бравадой. Так дети идут посреди ночи на кладбище или в заброшенный дом: доказать друзьям и себе, что не боятся привидений и мертвецов. Антиматерия антиматерией, бомбы бомбами, но всему должен быть предел. Не считая его сарая, в этом ресторанчике - самая большая концентрация крабов в городе, но там научились с ними справляться. Венди была права, когда говорила про енотов-крабоедов. Подумав о енотах, Людвиг вспомнил, что времени на поиски почти не осталось. Вселенские часы оглушительно тикали, и адская машина была готова разнести мир в клочья. Даже если не мир, а всего один поезд - суть не менялась.

Поглощенный этими мыслями Людвиг выехал на Сосновую, когда прогремел взрыв.


Столб ярко-рыжего пламени взметнулся в небо, прямой, точно прицельный удар из космоса - если бы из-за деревьев показался марсианский треножник, Людвиг бы не удивился. Он вдавил в пол педаль тормоза. Пронзительно заверещав, 'Орикс' крутанулся на месте и чиркнул задним крылом о поребрик. Людвига швырнуло на руль. Удар пришелся в солнечное сплетение и по верхней губе. Из легких точно выбили весь воздух; струйка крови поползла от края носа.

Пламя плясало за кронами деревьев. Сквозь густую листву пробивались оранжевые отсветы, жуткие в своей неестественности. Огонь съежился и почернел, затерявшись в клубах маслянистого дыма. Людвиг с ужасом понял: горит ресторан. Только он об этом подумал, как громыхнул еще один взрыв. На дорогу, вращаясь, вылетел кусок фанеры и рухнул у капота. Клешня с вывески: даже погибая, краб пытался до него дотянуться!

Людвиг выругался. Если бы он ехал чуть быстрее... Если бы не задержался в магазине, покупая мыльные пузыри! Они спасли ему жизнь. Людвиг хихикнул, провел по лицу рукавом, размазывая кровь.

Нервный смех уступил место панике: в ресторанчике наверняка полно посетителей, не говоря о поварах, официантах и подсобных рабочих. Людвиг выскочил из машины и бегом бросился к полыхающему зданию, не представляя, чем может помочь, но зная, что должен предпринять хоть что-то.

Навстречу, воя как выпь, вылетела пожарная машина. Секундой позже промчалась скорая. Объятый пламенем краб накренился вперед, качнулся и рухнул на стоянку, рассыпая искры. Перед кафе стояло минимум шесть автомобилей, и пожарные заливали их хлопьями пены во избежание новых взрывов. Кого-то пронесли на носилках - толстая медсестра едва поспевала с капельницей.

Из-за поворота вырвалась черная полицейская машина и устремилась прямо на Людвига. Затормозила в последний момент, разворачиваясь боком и перегораживая дорогу. Сполохи мигалки ударили по глазам. Людвиг остановился, стукнувшись коленом о крыло. Чтобы устоять, пришлось схватиться за зеркало. Из машины выскочил коренастый полицейский и грубо оттолкнул Людвига.

- Куда?! Жить надоело?!

- Я думал помочь...

- Вот и не путайтесь под ногами!

- Но...

- Ваша машина?! - полицейский указал на 'Орикс'. - Чтоб через секунду не было!

Людвиг мысленно хлопнул себя по лбу. Идиот! Бросил машину посреди дороги, не подумав о том, что скорой надо уезжать. На узкой Сосновой это равносильно преступлению. Он вернулся бегом.

Забравшись на сидение, Людвиг дернул рычаг переключения передач, давая задний ход. Мотор взревел, Людвиг резко отпустил сцепление, развернулся к Центральной. Мимо, надрываясь сиренами, проехали две скорые.

Людвиг не помнил, как добрался до дома. Машину он вел на автомате, совершенно не следя за дорогой; чудом не попал в аварию.

Взрыву не было никаких разумных объяснений. Бандиты, террористы - на кой черт им сдалось кафе в крошечном прибрежном городке? Единственным вариантом была спонтанная аннигиляция.

Фактически, взрыв подтвердил его теорию. В одном китайском ресторанчике он видел, как повара работают с рыбой и морепродуктами. Тогда его еще позабавило, до чего быстрый стук ножей по разделочным доскам похож на звуки несущегося поезда. Сейчас он понимал, насколько был прав - сходства оказалось достаточно, чтобы подманить отрицательного краба. Нужное электрическое поле обеспечила пара микроволновок.

Странно, что взрыв не случился раньше. Видимо, на появление крабов влиял неучтенный фактор. Магнитные бури, вспышки на солнце, силы Кориолиса?

На ум пришла строчка из детского стихотворения, которое Людвиг читал Данике: 'Краб, не зная, почему, любит полную луну'. Полная луна... Она может влиять на отрицательных крабов. Лунный свет - отражение солнечного. Может, причина в отраженных под определенным углом фотонах? Луна, как опытный теннисист, посылает на землю хитро закрученные мячики элементарных частиц, и эта энергия выманивает крабов? Бомбардировка невидимого моря странными фотонами... Подобными методами пользуются в физических лабораториях, получая новые бозоны и мезоны и щелкая Нобелевские премии, как семечки. А если метод работает с элементарными частицами, он, возможно, применим и к крабам.

Впрочем, дело могло быть в обычной гравитации, силе приливов и отливов. Невидимое море могло подчиняться этим законам, вздымаясь на зов Луны и вынося к поверхности своих загадочных обитателей. Лунного календаря под рукой не было, но, кажется, вчера действительно сияла полная луна, яркая, как свежеотчеканенная монетка. Или это шутка воображения, и всю ночь небо было затянуто плотными тучами?

Он не стал заводить машину в гараж, да и забрать тетрадонта не было сил. Людвиг поднялся на крыльцо, и долго возился с ключами, прежде чем понял, что дверь не заперта.


Держа дочь на руках, Венди вышла в прихожую. Она хмурилась, но стоило ей увидеть мужа, как на лице отразились испуг и беспокойство.

- Что случилось? - даже Даника напугалась: посмотрев на отца, она скуксилась, готовая вот-вот разреветься.

Людвиг краем глаза глянул в зеркало. Выглядел он ужасно - бледный как смерть, щека вымазана засохшей кровью и сажей, круги под глазами. Встретил бы себя на улице - не задумываясь подал бы монетку.

- Взрыв, - выдохнул он. - Ресторан на Сосновой...

- Ты был там?! С тобой ничего...

- Проезжал рядом, - поспешил успокоить жену Людвиг. - Ничего страшного...

Не выдержав, он сел на тумбочку в прихожей. Слабость прокатилась ледяной волной; задрожали руки. Венди опустила дочь на пол и присела на корточки. Обняв мужа за колени, она долго смотрела на него.

- Огонь был выше деревьев, - наконец сказал Людвиг. - Я никогда не видел столько пламени...

- Взрыв газа, - сказала Венди. - Сообщили по радио. Списки пострадавших уточняются. Страшное дело: субботний вечер...

-...А потом приехали пожарные, врачи, полицейские. Я хотел помочь, а мне сказали - не путайся под ногами.

- Тебе нужно отдохнуть и успокоиться, - сказала Венди. - Был тяжелый день. Давай-ка ужинай и отправляйся спать.

Людвиг вяло кивнул.

- Там в машине аквариум и...

Венди приложила палец к губам.

- Умойся и иди на кухню. Я все заберу и сделаю, договорились?

- Спасибо, я... - хотелось крикнуть, чтобы она ни в коем случае не садилась на поезд. Особенно сейчас, когда крабы близко, когда полная луна вздымает отрицательное море в невидимом приливе, а вселенский эфир под завязку наполнили неправильные фотоны; когда самое обычное кафе готово взлететь на воздух... Взрыв газа! Да что они понимают! Никакие еноты и башмаки не стоят такой цены. Однако он промолчал.

Ужин показался сухим и безвкусным. Битых полчаса Людвиг ковырялся вилкой в куриной ножке и гонял горошины, морщинистые, как мордочки мартышек. В итоге Венди забрала тарелку и прогнала его в спальню.


Под одеялом было жарко. Задыхаясь, Людвиг барахтался на скомканной простыне, пытаясь как можно глубже нырнуть в призрачный мир сновидений. Но сна ему не досталось - так, волчья дрема. Людвиг отчетливо понимал, что может открыть глаза, слышал рядом ровное дыхание Венди. И в то же время в реальность вплетались таинственные и болезненно яркие образы.

Гремя колесами, новенький СТ-2000 несся по зеленой равнине. Вдалеке виднелась одинокая гора. Людвиг не мог видеть, но точно знал, - сквозь скалу прорублено три туннеля. Такая расточительность (кроме горы в округе не было ни одной заметной возвышенности) не казалась чем-то неправильным и странным. Математика сновидений проста: раз есть гора и есть поезд, значит, имеются и туннели. Людвиг знал, что на поезде едут Венди и Даника.

Откуда взялся краб, Людвиг не понял. Пурпурное чудовище возникло рядом с поездом, покачиваясь на суставчатых лапках и потрясая клешнями. Глаза на стебельках безостановочно двигались. На крабе была капитанская фуражка, но это не выглядело ни удивительным, ни смешным. Краб рос - только что был с автомобиль, потом с дом, а спустя мгновение оказался настолько огромным, что на его фоне поезд выглядел игрушечной моделью.

Людвиг понял, что если переключить тумблер, то поезд поедет гораздо быстрее, и тогда никакой краб его не догонит. Трансформатор лежал под ногами, но когда Людвиг поднял его, оказалось, что провода вырваны с корнем. Отбросив бесполезную коробку, Людвиг побежал к поезду, размахивая руками, чтобы хоть на мгновение отвлечь внимание краба.

Бугристая клешня вцепилась в вагон, вырвала его из состава. Поезд вспыхнул, как спичка, расцвел рыжими лепестками пламени. Краб пару раз тряхнул вагон, и тот громко зашуршал, словно жестяная банка с рисом. Они там, в вагоне... Людвиг прибавил хода, глотая на бегу воздух, и понял, что надувается, точно вытащенный из воды тетрадонт. Чудовище следило за ним взглядом, не переставая трясти своей погремушкой. Вокруг толстой, как ствол старого дуба, ноги краба суетилась давешняя медсестра с капельницей. Людвиг оторвался от земли, и ветер погнал его в сторону... Вскрикнув, Людвиг открыл глаза.

Сквозь щель в занавесках луна заливала спальню серебристо-молочным светом. 'Полная', - механически отметил Людвиг. По темному, как чернила каракатицы, небу расплескались ослепительные звезды. Он не разбирался в сплетениях созвездий, но, похоже, мутное пятно справа от обрезанной занавеской луны - Крабовидная туманность. Вроде просто скопление космического газа, а по сути - жуткое напоминание о нависшей угрозе. Духота уступила место пронизывающему холоду. Зыбкий лунный свет будто вытягивал частички тепла.

Людвиг повернулся на бок и неловко задел жену. Венди заворочалась.

- Не спишь? - прошептала она. Ее глаза влажно блеснули в темноте комнаты.

Людвиг покачал головой.

- Да у тебя жар, - сказала Венди, коснувшись его лба кончиками пальцев. Она приподнялась на локте. - Кошмар?

- Да. Что-то вроде... - Людвиг сел на кровати. Его бил озноб, капля холодного пота сползла между лопатками. Перед глазами еще стоял краб, клацающий чудовищными клешнями, и искореженный вагон. Сейчас казалось, из поезда доносились истошные вопли. Но он ничего не смог сделать...

- Принести воды?

- Проклятье, мне холодно! - выкрикнул Людвиг. Венди вздрогнула, и Людвиг отвел взгляд.

- Прости, - сказал он. - Мне нужно подышать свежим воздухом.

- Хорошо, - кивнула Венди.

Просто сон... Игры подсознания, нелепый коктейль из переживаний и событий прошедшего дня. Ничего же не случилось: Венди рядом, Даника спит в кроватке. Тут Людвиг вспомнил о взрыве в кафе. Случилось. И если он не сможет это остановить, случится снова.

Людвиг встал, натянул джинсы и свитер, вздрогнув от уколов колючей шерсти. Он должен работать. Нельзя терять ни минуты: он не имеет права тратить время на сон. Слишком многое поставлено на карту.

Венди сидела, укрывшись одеялом, и молча смотрела на его сборы. Небось думает, что муж повредился умом и пора вызвать врача.. Быть может, она и права, но если б она знала!

- Все будет хорошо, - пообещал он. Венди грустно улыбнулась в ответ.


Громко жужжа, игрушечные поезда носились по просторам крошечной страны. Освещенная лунным светом железная дорога ожила: Людвиг то и дело примечал краем глаза движение, но это были не крабы. Уставшие оловянные солдатики разминали ноги, а пластиковые коровы незаметно щипали искусственную траву. Игра воображения; глупые шуточки усталого мозга.

Он давно потерял счет времени. Ночь отступала, и в щели между досками пробирались первые лоскутки утреннего тумана. Людвиг продрог до костей, - через пару дней сляжет с простудой. Если у вселенной будет эта пара дней. Голова раскалывалась, черепную коробку словно набили липкой сахарной ватой. Любые мысли путались в ней и пробирались не быстрее улитки в жаркий полдень.

Сколько он ни старался, опыты не принесли никакого результата. Не было ни молний, ни вспышек, ни, на худой конец, обычных искр. Крабы попрятались в свои невидимые норы и упрямо не хотели вылезать. А ведь все условия на месте - стук колес, электрическое поле и свет полной луны. Людвиг был на грани отчаянья. Прав был Гераклит, сравнив время с рекой. А он, не вняв разумному совету, пытается остановить поток решетом. Вместо того чтобы оставить бесплодные опыты и заняться поисками другого решения, продолжает гонять поезда. Людвиг готов был схватить топор и разнести железную дорогу в клочья. Ему стоило больших усилий держать себя в руках и продолжать эксперимент.

- Ту-ту...

Дверь сарая тихо скрипнула. Подскочив от неожиданности, Людвиг обернулся. Он бы не удивился, если бы увидел гигантского краба, но вместо чудища на пороге стояла Венди в одной ночной рубашке.

- Ты здесь? - Не дожидаясь ответа, она прошла в сарай и остановилась рядом с железной дорогой. Некоторое время молча смотрела на носящиеся по кругу поезда. - Ты как?

Людвиг пожал плечами. Можно соврать, мол, все в порядке, но Венди слишком давно его знает. Поезда жужжали, но было ясно, что опыт провалился.

- Я хочу знать, что происходит, - сказала Венди. - Я не слепая. Дело не только во взрыве в кафе, ведь так? Я понимаю, подобное любого выведет из равновесия, но на тебе лица нет...

Прикусив губу, Людвиг некоторое время обдумывал ситуацию. Наконец он кивнул. Пройдя в угол сарая, откопал коробочку со стеклянным крабом. Потребовалось время, чтобы снять скотч - клейкая лента упорно не хотела отдираться и липла к пальцам. На одно жуткое мгновение представилось, что коробочка пуста и краб исчезнет, точно Шредингеровская кошка. Но стеклянная поделка оказалась на месте.

- Вот, - выдохнул Людвиг, демонстрируя жене свое таинственное и страшное сокровище. Венди склонилась над коробочкой, затем взяла краба, повертела в пальцах. Голубоватое стекло переливалось в лунном свете.

- Симпатичный, - сказала жена. В стеклянных зверушках она знала толк. - Я ожидала более жутких скелетов...

- Куда уж страшнее? - сказал Людвиг, забирая у нее краба. - Внешность обманчива, самые опасные вещи выглядят мило и беззащитно. Закон природы...

Он глубоко вздохнул и пересказал Венди всю крабовую эпопею. Жена ежилась от холода, но слушала внимательно, не перебивая.

- Вот видишь, - подвел итог Людвиг. - Вселенная трещит по швам. Взрыв в кафе - начало. А поездка на поезде в Бернардо? Безопаснее слетать куда-нибудь на ракете с ядерной боеголовкой. Еноты и башмаки того не стоят.

Венди некоторое время молчала, обдумывая его рассказ.

- Помнишь у Лира? - наконец сказала она:

Один Старичок из Уэста

Гулял у причала с Невестой,

Мимо краб пробежал,

Старичка напугал:

Он с тех пор ни ногою в то место.

Людвиг криво усмехнулся. Поэт жил задолго до того, как Дирак открыл невидимое море, однако уже тогда понял исходящую от крабов угрозу. Говорят, люди искусства тоньше чувствуют мир, и в этом было разумное зерно. Джойс, в конце концов, предсказал существование кварков раньше ученых.

- Искать смысл в бессмысленных стихах глупо, - продолжила Венди. - Но все же... Испугались и убежали, как портняжки от улитки. У страха глаза велики, но разве это повод больше не гулять по бережку?

- Нет, но...

Венди остановила его взмахом руки.

- В твоей науке я ничего не понимаю, но сам подумай: если ты прав, то рестораны с морской кухней должны взрываться через день. Япония давно взлетела бы на воздух... Уж там-то крабов, поездов и электроприборов как нигде в мире. Однако, если верить новостям, Токио ничего не угрожает.

- Ну, есть еще другие факторы, - возмутился Людвиг. Восхитительно стройная теория громко трещала, налетев на рифы экспериментальных фактов. Людвиг забарахтался, выискивая разумное объяснение несоответствию. - Наверное, крабы боятся японцев? Там столетиями только и делали, что ели крабов. Вот и выработался рефлекс.

- Вот чем мне нравится научный подход, - сказала Венди. - Для всего найдется убедительное объяснение.

Людвиг смотрел на носящиеся поезда. Он уже не надеялся на синие молнии и искры, и все равно ждал, что краб вот-вот появится, привлеченный жужжанием и светом луны.

- Знаешь, у меня такое чувство, что я строю замок из песка во время шторма. Стараешься, лепишь башенки и балконы, возводишь крепкие стены, прорываешь ров. И знаешь ведь, что накатит волна и не останется ни балконов, ни башенок. Песчаные стены не остановят цунами... Вселенная ползет к катастрофе с упрямством осла, и ее не удержать. Сколько не воюй с термодинамикой, черт бы ее побрал, со вселенской энтропией, все без толку. Солнце остывает, звезды сжимаются, галактики разбегаются как тараканы, пространство завязывается в узлы. Темная материя, искажения гравитации, - мало что ли? А тут еще эти крабы... Что прикажешь делать?

Венди пожала плечами.

- Продолжать строить песчаный замок. Если постараться, получается очень красиво. А бояться просто и скучно. Нет ничего легче, чем запереться в четырех стенах, жалеть себя и ждать, когда все рухнет. Ну, а если рухнет, значит надо начинать сначала. Иначе - всхлип и пепел на рукаве старика...

Немного подумав, она неожиданно предложила:

- Давай съездим к тому ресторанчику? Может, там найдется ответ на твою крабовую загадку?

Людвиг вздрогнул. Как он не сообразил! Именно во взорвавшемся кафе крабы проявили себя во всей красе. Конечно, пожарные уничтожили большую часть улик, но что-то должно остаться.

- Прямо сейчас? - переспросил он, заранее зная: ждать до утра не сможет.

- Только надену что-нибудь потеплее и поприличнее, - сказала Венди.


Спустя десять минут Венди вышла к машине. Ярко-желтая ветровка с капюшоном почти светилась, точно вымазанная флуоресцентной краской. Людвиг тихо выругался - неужели не нашлось ничего менее заметного? В конспирации жена ничего не смыслила.

Он уже разогрел двигатель, и весь извелся, ерзая на переднем сидении. Людвиг несколько раз включал радио, но из динамиков доносился лишь треск помех. Коробочка с крабом стояла на приборном щитке: Людвиг решил захватить ее с собой, но смотрел, как на спящую гадюку, способную в любой момент проснуться и ужалить.

- У нас есть часа полтора, - сказала Венди, садясь в машину. - Пока дочь не проснулась.

Съехав с подъездной дорожки, Людвиг развернулся и включил фары, осветив пустынную улицу. Мотор тихо рявкнул, машина направилась к Сосновой.

- Что это? - вдруг спросила Венди.

Покрутившись на сидении, она достала мыльные пузыри, о которых Людвиг и думать забыл.

- Купил в зоомагазине, - пояснил он.

- Смотри-ка, - усмехнулась Венди и вслух прочитала этикетку, стараясь передать истеричный пафос, свойственный многим защитникам природы:

'Покупая эти пузыри, вы помогаете спасти красного краба на островах Тихого океана!

Каждый год во время миграций миллионы красных крабов гибнут под колесами автомобилей и поездов! Каждый год незаконно вылавливаются тонны крабов, панцири которых идут на производство дешевых удобрений! В ближайшем будущем мы можем окончательно лишиться этих поразительных созданий! Люди, одумайтесь!

Часть средств от продажи этих пузырей пойдет на создание крабового заповедника и миграционных коридоров. СПАСЕМ КРАБА ВМЕСТЕ!'

Людвиг вздрогнул. Предчувствие скользким слизнем заворочалось в груди. Вселенная упрямо продолжала кричать ему о крабах, выбирая самые неожиданные методы. Впрочем, Венди была настроена более легкомысленно.

- Не такие они и опасные, твои крабы, раз для их спасения потребовались мыльные пузыри...

Она встряхнула флакон, отвинтила крышку. Немного помедлив, выдула пузырь размером с кулак. Едва ли стоило делать это внутри машины, но Людвиг знал свою жену - она не могла противиться искушению. В свете автомобильной лампочки по тонкой пленке расползались оранжевые отблески, напомнившие Людвигу о пожаре.

- Мыльная пленка считается одной из прочнейших вещей во вселенной. Поверхностное натяжение...

- Неужели? - Венди лопнула пузырь пальцем. - Ничто так не хрупко, как самые прочные вещи. И в тоже время...

Закончить она не успела. Фары высветили ползущего по разделительной полосе краба величиной с блюдце. Людвиг едва успел среагировать. Машина рванулась к обочине, чиркнула боком по цементному бортику и остановилась. Венди швырнуло вперед, содержимое флакона с пузырями выплеснулось ей на джинсы. Хорошо еще догадалась пристегнуться, иначе бы ударилась лбом о приборную панель.

- Ты чего? - выдохнула она испуганно и удивленно.

Людвиг подал назад, мечтая, чтобы никаких крабов не было. Ему почудилось, галлюцинации на нервной почве... Краб по-прежнему сидел на белой полосе. Крупные клешни подняты над головой, а сам замер, точно взломщик, застуканный на месте преступления.

Вспотевшие ладони скользили по пластику руля. Воздух сгустился, каждый вдох требовал усилий. Температура в салоне упала на пару градусов, несмотря на гудящий обогреватель. Людвиг кожей чувствовал бурлящие потоки странных фотонов лунного света. Коробочка со стеклянным крабом мелко завибрировала...

- А вы похожи, - рассмеялась Венди. - Глядите друг на друга и пучите глаза, словно увидели привидение.

Опомнившись, краб засеменил к придорожным кустам. Людвиг откинулся в кресле, провожая взглядом членистоногое. Появление краба не было случайным. Вселенная играла с ним, точно маньяк, подбрасывая многозначительные намеки на преступление. Вот только сыщик из него никудышный. Холмсу хватило бы и половины имеющейся у Людвига информации, чтобы найти выход.

- Зачем крабы переходят дорогу? - сказала Венди.

Людвиг нервно пожал плечами; он был не в состоянии отвечать на глупые вопросы.

- Никто не знает, - вздохнула Венди. - Одна из тех задачек, что не имеют правильного решения. Или имеют бесконечное множество правильных решений. Я к тому, что не забивай голову. Это просто краб, просто проползал мимо: отсюда до океана от силы четыре километра. Кстати, его судьбе не позавидуешь - далеко забрался от воды. Бродячие собаки, еноты и опоссумы не упустят такого шанса. И клешней от него не останется. Бедняга... Может, стоило дать ему мыльных пузырей?

Как всегда, Венди умудрилась разбавить серьезную тему шутками. Людвигу самому ситуация показалась смешной и глупой. Сковывающее напряжение отступило, и он улыбнулся.

- Ну, долго будем стоять? - поинтересовалась Венди. Она щелкнула по часам на приборной панели, напоминая: времени у них не много.

Вскоре Людвиг остановил машину рядом с чернеющим на фоне неба каркасом сгоревшего здания. С улицы стоянку перед пепелищем огораживала желтая целлофановая лента, трепыхавшаяся на ветру, точно змея в припадке эпилепсии. В приоткрытое окно машины прокрался запах мокрого угля, сажи и горелой резины.

- Выключи фары, - посоветовала Венди. - Слишком заметно. Не хочу, чтобы нас приняли за кладбищенских воров...

- Так мы еще больше будем похожи на мародеров, - ответил Людвиг, но свет все-таки выключил. Некоторое время они сидели в темноте, но их ночной визит не привлек внимания. Тишина лежала на Сосновой, как саван. Наконец, когда ожидание практически зазвенело в воздухе, Людвиг громко прошептал:

- Пошли.

Он достал из бардачка карманный фонарик и открыл дверь. Сырой ветер чиркнул по лицу водной взвесью, точно наждачной бумагой.

- Ты знаешь, что ищешь? - спросила Венди.

- Да, - Людвиг уверенно кивнул. - Хотя нет... Когда найду - пойму.

- Лучший из раскладов, - сказала жена. - А как ты поймешь, если не найдешь?

- Там посмотрим, - захватив коробочку, Людвиг зашагал к стоянке. Спустя пару секунд к нему присоединилась Венди.

Луна клонилась к закату и едва виднелась над деревьями. При желании ее можно было закрыть пальцем. Хлюпая по лужам, они прошли на стоянку. На площадке громоздился горелый хлам: обломки мебели, остовы стальных стульев, битая посуда и съежившийся пластик. Мусор прикрывал обглоданный пламенем кусок фанеры - остатки вывески.

Людвиг огляделся, не зная, с чего начать. Отпихнул ногой барный стул, пошарил фонариком по асфальту. Что он надеется найти? Оплавившихся стеклянных крабиков? Вряд ли - от них ничего не могло остаться. Как, впрочем, и от обычных, положительных крабов. Но должно быть что-то вроде реликтового излучения... Представить реликтовых крабов было сложно. На ум приходили только трилобиты.

Венди осталась посреди стоянки, пряча ладони в рукава и оглядываясь. Людвигу и самому было неуютно рядом со сгоревшим зданием. Нужно скорее заканчивать с этим делом. Вцепившись в липкую от копоти железную трубку, Людвиг выволок ее из общей кучи.

Вся конструкция рухнула с отвратительным лязгом. Он замер. Вот и все: перебудили половину квартала. Какая-нибудь чересчур бдительная старушка не замедлит вызвать полицию, и продолжать поиски крабов придется уже в участке. Некоторое время он стоял, не шелохнувшись, прикрыв фонарик ладонью.

- Ты слышишь? - громким шепотом спросила Венди.

Людвиг прислушался, готовый к далекому вою сирены или хлопанью соседских дверей. Но вместо этого различил сухой хруст, будто сотни кроликов яростно грызли капусту. Звуки доносились со стороны дома.

- Да, - ответил он. Луч фонарика скользнул в темноту, осветив обуглившиеся балки, гнутые перекрытия из черного железа. Пятно света уперлось в стену, поползло вверх и остановилось, поймав свою жертву. Круглую и красную, с четырьмя парами ног и овальными клешнями. Краб полз по горизонтальной балке, бешено вращая глазами. С границы тени появился еще один и поспешил следом.

Фонарик в руке дернулся, высветив колышущуюся живую массу. Бугристый красный ковер раскинулся на десяток метров. Крабы: тысячи, сотни тысяч, а то и миллионы. Треск клешней, удары панцирей сливались в ритмичный рокот. Они приближались с неотвратимостью цунами.

Людвиг и Венди переглянулись, и, не сговариваясь, бросились к машине. Крабы выплеснулись на стоянку, растекаясь по асфальтовой площадке и скрывая мусор под грудой хитиновых тел.

Людвиг не понял, как очутился на крыше автомобиля. Вроде бы стоял среди горелых обломков, а уже помогает Венди забраться следом. Спустя секунду крабы, подобно волнам, штурмующим затерянную в океане скалу, ударились о борта машины.

'Орикс' предательски зашатался. Людвиг запоздало выругал себя, за то, что не догадался залезть внутрь. Ничего не стоило взять и уехать, а они оказались на тесной и скользкой крыше, окруженные крабами, точно миссионеры каннибалами. Но в критической ситуации рефлексы работают быстрее мозга. Люди чаще вышибают двери, чем проверяют, не открываются ли они в другую сторону.

Крабы бессильно скреблись, соскальзывая с металла. Людвиг подумал, не разорвут ли они клешнями шины, как-никак летняя резина, но решил, что это маловероятно. Впрочем, приятный факт не особо улучшал их бедственного положения.

- Что им от нас надо-то? - голос Венди заметно дрожал.

- Отрицательный заряд, - громко сказал Людиг. - Мог бы сразу догадаться, он притягивает их как магнит. Плюс к минусу.

Он потряс коробочкой в подтверждение своих слов. Делать этого явно не стоило: все равно, что размахивать красной тряпкой перед мордой носорога. Крабы устремились к машине с утроенной яростью.

- Больше так не делай, - попросила Венди, вцепившись в крепление багажника.

Людвиг нервно кивнул. Хотя крабы пока не могли до них добраться, крыша машины перестала казаться надежным убежищем. Членистоногих было слишком много, и при усилии им ничего не стоило опрокинуть 'Орикс'. Прояви они чуть больше сообразительности, ситуация стала бы плачевной.

- И что теперь делать? Сидеть до утра и ждать, пока нас кто-нибудь спасет? Даника скоро проснется. Из кроватки она не выберется, однако расплачется... Не хотелось бы ее огорчать.

- Пока у нас отрицательный краб, они не уйдут, - покачал головой Людвиг. - Если мы отсюда выберемся, крабы последуют за нами. Будут ползать по дому, пока не найдут. Примитивные создания... Слышала про животный магнетизм? Вот он во всей красе.

- Так отдай им эту игрушку! Что ты за нее цепляешься?!

Людвиг дико посмотрел на жену. Венди отшатнулась.

- И все взлетит к чертовой матери?! Из всех извращенных способов самоубийства... У тебя под носом самая наглядная демонстрация неосторожного обращения с крабами.

Он махнул на горелый остов бывшего ресторанчика.

- Не кипятись, - сказала Венди. - Я только предложила. Должен же быть выход?

Некоторое время Венди хмурилась, обдумывая ситуацию. Маленький проворный краб умудрился забраться на капот. Но вскарабкаться на крышу было выше его сил: он соскальзывал с лобового стекла. Но бесплодные попытки ничуть не уменьшили энтузиазма. Точно десятиногий Сизиф, он упрямо лез наверх.

- Мыльные пузыри? - сказала Венди. - Если верить этикетке, они защищают крабов?

- А не от крабов, - заметил Людвиг. - Есть разница...

Обхватив голову руками, он пытался заставить себя думать. Треск клешней, стуки и шорохи мешали сосредоточиться. Мысли проплывали и исчезали в неведомых глубинах. Он будто пытался в кромешной темноте поймать руками скользкого угря. Сколько не старайся, а получалось выудить только плети водорослей.

Столкновение частицы и античастицы приводит к их аннигиляции с образованием пары гамма-квантов. И как не переноси это на крабов, схема оставалась той же. Теория была беспощадна.

- А если все-таки попробовать с пузырями? Мы ничего не теряем, а если получится...

Пузыри. Людвиг ухватился за эту мысль. Он вспомнил надувшегося тетрадонта и поездку в зоомагазин. Немного улиток и дафнии для прикорма... Людвиг радостно вскрикнул. Венди удивленно посмотрела на него, а угорь уже бился в руках рыболова.

При участии гамма-квантов электрон и позитрон образуют устойчивую пару. И если распад краба и антикраба приводит к появлению пары примитивных ракообразных, то, возможно, дафнии помогут нейтрализовать крабов.

- Улитки, - сказал Людвиг. - Когда ты забирала аквариум, ты брала улиток? Там еще был конвертик...

- Не помню никаких улиток, - сказала Венди. - И конвертиков тем более. Я вот думаю, как достать пузыри? Они в машине, а мы сверху.

Он положил дафний в бардачок... Людвиг взглянул на бурлящее крабовое море. Рано или поздно придется в него прыгнуть. Нельзя всю жизнь стоять на берегу.

- Держи, - сказал он, вручая Венди коробочку. - Не позволяй им до нее добраться!

- А ты... - начала она. Людвиг поцеловал жену и спрыгнул с машины.

Под ботинками хрустнуло. Его пребольно ущипнули за лодыжку; если бы не плотная ткань джинсов, вырвали бы кусочек мяса. Людвиг отпихнул членистоногое ногой. Распахнув дверь, он забрался на сидение. Следом за ним в машину пролез десяток крабов, размерами от монеты до кулака.

Людвиг открыл бардачок и принялся шарить среди дорожных карт, рекламных проспектов и прочего хлама, годами скапливавшегося в недрах 'Орикса'. Бумажный конвертик с дафниями обнаружился в дальнем углу. Людвиг бережно приоткрыл его и удовлетворенно ухмыльнулся при виде желто-коричневого порошка.

Опустив стекло, он по пояс высунулся из машины и столкнулся нос к носу с Венди.

- Достал пузыри?

- Лучше, - ответил Людвиг. Перегнувшись, он выбрался на крышу машины. - Открой коробочку.

Венди приподняла крышку. Встряхнув конверт, Людвиг высыпал содержимое на стеклянного краба. Затем перебрался на капот и поймал ползающую по нему тварь. От близости к заветной цели и невозможности ее достичь краб совсем ополоумел. Он яростно сучил лапками и размахивал клешнями; глаза раскачивались маятниками. Людвиг пихнул его в коробочку, одновременно захлопывая крышку, и отшвырнул далеко, насколько хватило сил.

Людвиг ждал взрыва, но обошлось: никаких вспышек и грохота, столбов пламени и лучей до неба... Коробочка покатилась по асфальту, закружилась и упала возле поребрика. Людвиг выпрямился. Сработало?

- И все? - спросила Венди.

- Думаю да. Дафнии образовали соответствующее...

Коробочка подпрыгнула на месте, как от удара. Треск клешней и панцирей стих внезапно, словно кто-то выкрутил ручку громкости. Крабы застыли, будто боясь пошевелиться, и от их неподвижности Людвигу стало не по себе. Неужели ошибся? Вместо дафний надо было использовать креветок?

Людвиг мысленно отсчитывал секунды: три, два, один, взрыв? Коробочка не шелохнулась. Зато ожило крабовое море; перестук клешней ударил как гром. Крабы отхлынули от 'Орикса'. Их организованность и ярость будто испарились. Крабы расползались, спеша вернуться к своим делам.

Людвиг слез с машины и помог Венди спуститься. Лавируя среди разбегающихся под ногами членистоногих, они подошли к коробочке. Людвиг нагнулся, поднял ее; жесть оказалась теплой. Он открыл крышку и расплылся в улыбке. Внутри оказалась пара стеклянных игрушек, вцепившихся друг в друга клешнями и сливающихся на стыке. Стабильная пара с нейтральным зарядом. Венди заглянула через плечо.

- Ого! - сказала она. - Красиво получилось. Их можно будет поставить на полку?

Людвиг улыбнулся.

- Думаю, там им самое место.

Они вернулись к машине, и Венди взяла с сиденья мыльные пузыри. Вереница блестящих шариков полетела за расползающимися крабами. Она некоторое время смотрела им вслед, затем повернулась к Людвигу.

- Все же, несмотря на суицидальные наклонности, у вселенной есть инстинкт самосохранения. И знаешь что? Мне кажется, мой муж - часть этого инстинкта.

Мыльная пленка, тонкая и хрупкая и в тоже время невероятно прочная, как и сама вселенная, расплывалась голубыми разводами. Пузыри плавно опускались на землю, и Венди выдула еще немного.

- Поехали домой, - сказал Людвиг.