# Эльфийский посох

Наталья Метелева

С разрешения издательства "Астрель" выкладываю начало книги по миру игры Disciples-III. Мир - Невендаар, со всеми вытекающими.) Правда, позволены были автору некоторые инновации, и сюжет полностью оригинальный.

Ему нельзя умирать, ибо его смерть - это гибель всех эльфов Невендаара. Ему нельзя жить, потому что он, похищенный сын лесного лорда, стал первым корнем чудовищного Древа Смерти. Ему повезло: великие маги вырвали жертву у нежити. Но это отсрочка. Жертвоприношение длится, пока он жив. Оно завершится, где бы ни скрывался сын лорда Даагона, даже в Выжженных Землях. Уже чахнут священные рощи, уходит магия, гибнет главная святыня, хранившая земли Альянса - последняя надежда эльфов на спасение. Второй Алкмаар должен состояться. Но наследник магии древнего рода, обладающий силой Двух Лун, пригодится и демонам Преисподни, и Повелитель Проклятых ведет свою игру...

Пролог


Лететь через Выжженные Земли было рискованно, но это самый короткий путь от океанских островов до Торгового моря, а черный дракон торопился. Он рассекал раскаленный воздух, не щадя сил: встречный ветер усиливался, и в любой момент парившие внизу гаргульи могли заметить вторгшихся в их небеса врагов.

Дракона и его ношу - сидевшего в межкрылье юного эльфа - прикрывала иллюзия гиганской тучи, иначе их давно бы обнаружили, но туча плыла против ветра, и поддерживать заклинание, отводить враждебные взгляды демонов нелегко было даже Лазгурону, Повелителю Иллюзий.

Далеко внизу полыхали во тьме огнедышащие горы, стрелявшие снопами искр и клубами едкого дыма. От вулканов расползались светящиеся трещины. В них клокотала темно-красная лава. Даже сюда, под самые звезды, доносились громовые раскаты никогда не прекращавшегося извержения.

Боковой ветер ударил внезапно, словно кто-то невидимый атаковал Повелителя Иллюзий и его спутника. И тут же мощный вихрь закружил дракона, пытаясь в клочья порвать крылья, похожие на гигантские листья клена.

- Все-таки жаль, Лазгурон, что ты из плоти и крови, а никакая не легенда! - крикнул эльф, едва удержавшийся за роговые шипы на драконьей шкуре.

- Я же просил тебя! Ни слова, пока мы над землями Проклятых! - рыкнул Лазгурон. - Иначе быть беде.

Но было поздно. Иллюзия тучи разрушилась. Кружившие внизу бесчисленные гаргульи тут же заметили врагов, и всей стаей устремились к ним.

- Держись, сын Даагона! - дракон лег на левое крыло, совершая резкий поворот. - Сейчас станет жарко!

Десятка два летучих монстров с распахнутыми пастями неслись им на перехват, издавая пронзительные вопли. Звуки эти проникали в самую душу, сводили с ума. Невозможно было сосредоточиться даже на простейшем заклинании. Хуже мог быть только визг баньши.

Оглушенный эльф выпустил из рук роговые наросты, за которые держался, и обеими ладонями зажал уши. В тот же миг Лазгурон, уходя от атаки, свечой взмыл ввысь, а сын Даагона, кувыркаясь и роняя стрелы из колчана, полетел в самую гущу рванувшейся к нему стаи гаргулий. Вот они - последние мгновения его короткой жизни. Чудовища растерзают его в воздухе, не дав рухнуть в кипевшую внизу лаву.

Он попытался выхватить меч - клинок Алкинор, способный резать камень, как масло. И у него получилось. Первой твари он случайно снес голову, когда его развернуло в падении лицом к земле. Второй гаргулье так же нечаянно разрубил крыло, когда та уворачивалась от рухнувшего сверху трупа первой. Но третья зацепила его когтями за развевающийся плащ, остановив падение.

Завязки плаща врезались в горло пойманного эльфа. Задыхаясь, судорожно дрыгая ногами, он извернулся и взмахом меча отрубил когтистые лапы вместе туго натянутой материей. Тварь с воем исчезла в ночном мраке. Однако раскаленная земля начала приближаться с ужасающей быстротой. Если бы сильный ветер не прибивал к земле серные испарения, эльф давно бы задохнулся - он падал в багровую реку расплавленного базальта. И мелькнула странная для последних мгновений жизни мысль: 'Каково было прекраснейшему из ангелов Всевышнего оказаться в самом пекле им же созданного мира?'

Как вдруг пришло озарение: 'Лазгурон лгал, ни за какие горы за Торговым морем он и не собирался лететь. Не решился убить меня сам, отнес к демонам. Ведь он ни разу не назвал меня по имени, только - сын Даагона, словно я уже приговоренный. А чтобы наверняка не осталось ни клочка от меня, ни капли крови, сбросил прямо над кипящей лавой'.

- Закрой глаза, эльф! - услышал он раскаты драконьего голоса.

Он послушался и теперь продолжал падать вниз головой, держа перед собой меч обеими руками.

Лазгурон атаковал врагов: ярчайшая вспышка света проникла и сквозь зажмуренные веки эльфа. Юноша в ужасе распахнул их: перед глазами поплыли световые пятна, и он не сразу понял, что это метались объятые огнем гаргульи. Ослепшие порождения Бетрезена, повелителя Проклятых Демонов, сталкивались между собой, и рвали друг друга на части. 'Все-таки сожрут меня гаргульи! - отчаялся эльф. - О Галлеан! Смерть в огне была бы достойнее'.

Но падение продолжилось. В лицо пахнуло нестерпимым жаром. Кожа на опаленных скулах пошла волдырями и треснула, потекла кровь. Капли испарялись на лету, как будто их пил с лица кто-то невидимый. 'Все-таки сгорю, зато никто не скажет, что сын лорда Даагона умер безоружным! - подумал юноша вместо предсмертной молитвы Галлеану. - Так даже лучше. Тот, кто сам станет пламенем ада, уже никогда не достанется Безмясой'.

- Опомнись, эльф, - донесся сверху драконий рык, - твои ли это мысли?

Что-то вроде острых крючьев вонзилось в ребра, юноша закричал от боли. Но зато огненный ад начал стремительно удаляться! Чьи-то когтистые лапы поднимали эльфа, и было слышно, как над головой со свистом рассекают воздух мощные крылья.

- Это ты, Лазгурон? - с трудом выдавил из себя юноша: слова, словно наждак, ободрали обожженную гортань.

Его пальцы, прикипевшие к рукояти клинка, разжались. Алкинор выскользнул из рук. Дракон, заметив это, заложил круг и успел перехватить на лету падающую искру меча.

- Держись, сын Даагона. Ты обязан выжить и добраться до священного Посоха Духа.

- Извини, я плохо думал о тебе, дракон.

- Не ты... - возразил Лазгурон. - Это наваждение. Вот так и бывает: сначала тебе кажется, что ты понимаешь Падшего Ангела, как никто другой. Одинокого, преданного всеми, обреченного на немыслимые муки. Через иллюзию понимания в твое сердце проникнет сочувствие. За сочувствием приходит желание прикоснуться к невероятной силе Бетрезена, повелителя Проклятых Демонов, способного вынести даже такие терзания. Он наполнит тебя своей мощью, пообещает спасение от ада. Но не скажет тебе, что он и есть - ад.

Однако этих слов дракона никто не слышал: эльф потерял сознание.

Земля внизу дрогнула, дохнула в небо дымом и пламенем. И снова над Выжженными Землями заклубилась гигантская черная туча. Постороннему взгляду могло показаться, что в ее клубах мечутся тысячи черных драконов, задевая друг друга крыльями. Поди разбери, который из них - истинный, чтобы направить в него удар магического пламени...


На закате туча цвета сажи достигла восточного побережья Выжженных Земель и опустилась на скалы, прекратив сущестование. Дракону нужна была передышка. А вскоре в Торговое море пришел шторм. И какой!

Ураган пытался содрать со скалы незваных гостей, обрушивая на отвесный берег огромные волны. Камни не выдерживали напора, крошились, исчезая в бурлящем водовороте. Гром и треск оглушали. Дракон нашел в прибрежных скалах расщелину с выступом, образующим подобие навеса - хоть какая-то защита от ливня.

Жизнь в эльфе еще теплилась, но едва-едва. Если он не получит помощи до рассвета, путешествие станет бессмысленным. Конечно, Лазгурон, когда забирал остроухого мальчишку из пещеры отшельника Раэрта, не давал обещания доставить его обратно совсем уж в целости и сохранности. Но и о трупе речи не было. Речь шла о его полном отсутствии: если не удастся сберечь жизнь ученика, то развеять ее бесследно во всех временах, словно он не был рожден.

Этому эльфу крупно не повезло. Он - первый корень Древа Смерти, чудом вырванный у слуг Мортис двадцать лет назад. И нельзя допустить, чтобы изначальное жертвоприношение было завершено, и сын лорда Даагона живым или мертвым, душой или телом соединился с Древом, вернув ему всю гибельную мощь.

Тогда мертвящая язва Алкмаара расползется на полмира ядовитым черным пеплом.

Эльф почти мертв, и только Мортис знает, какие предсмертные видения искушают его дух. Может быть, он уже спешит на зов Древа?

Надо было отдать его демонам, позволить пламени ада поглотить мальчишку - это надежнее, чем хранить ничтожную жизнь, от которой слишком многое зависит.

Но еще не поздно! Всего-то дел - разжать когти над ближайшим разломом. И у эльфов будет сотня-другая лет, успеют что-нибудь придумать для спасения.

Вот и буря уже притихла, не помешает долететь до разлома... Дождь еще лил, но уже был похож на дождь, а не на опрокинутое над головой бездонное море.


Лазгурон резко поднял голову. Его рык заглушил даже близкий громовой раскат:

- Уймись, раб Бетрезена! У тебя не выйдет обыграть меня в мои игры!

Алые глаза демона зажглись совсем близко - на расстоянии броска копья. Через миг на скалах перед расщелиной пылали сотни злых огоньков. Дети Бетрезена умели подбираться к врагу невидимыми. Убежище Лазгурона превратилось в ловушку.

Проклятые, потерпев неудачу с атакой разума, не торопились наступать. Они, как и дракон, выжидали. Их огненная магия ослабла: здесь слишком много воды.

- Ты неправильно понял меня, дракон, мы предлагаем тебе помощь, - раздался голос демона, неожиданно мягкий, обволакивающий, и донесся он из полной мрака трещины в скалах, которую и огнем не достать.

Лазгурон ощерил пасть.

- Помощь Преисподни - это звучит... странно. Разве я в ней нуждаюсь?

- Бетрезен знает. Древо Смерти и сюда дотянется за своим корнем. Сын Даагона умирает и не может ему сопротивляться. Его дух уже идет на зов.

- И Мортис ему в помощь. Какое дело Принцу Ада до такой мелочи, как какой-то эльф?

Демон опешил на мгновенье.

- Такое же, как тебе, Повелитель Иллюзий. Нам известно, что он - начало конца Альянса. Скоро тень Древа накроет эльфийские рощи и высосет их соки и жизни всех эльфов Невендаара, сгниют дерева до последнего саженца, умрут энты, исчезнут единороги и грифоны...

- Как печально. Я вижу, стоило потерпеть некоторые неудобства путешествия, чтобы увидеть, как сын Бетрезена слезно жалеет птичек! Разве не таково и твое желание, Двойник, чтобы все они... эмм... сдохли?

- Да! - взревел демон, но тут же спохватился. - Но зачем нам такое усиление орд Мортис? С нашей помощью ты навсегда можешь избавить эльфов от угрозы. Отдай мальчишку нам, и мой Повелитель навсегда выжжет гнилой корень из его сердца. Он создаст могучего воина, способного уничтожить Древо Смерти. Разве это не решит все проблемы, которые ты непонятно зачем на себя взвалил, великий Лазгурон?

- Даже не тщись понять смысл моих поступков, ты, говорящая кукла Бетрезена! - дракон начал раздражаться, а это значило, что поединок он проигрывает. Он, Певелитель Иллюзий, знающий все уловки магии разума!

Зачем же на самом деле понадобился сын эльфийского лорда Принцу Ада? Разумеется, Бетрезен дождется, когда Древо окрепнет, а эльфы ослабнут и будут готовы на все, чтобы спастись. Тогда Проклятые и соблазнят их полным избавлением от Древа. Это в духе лукавых. Какую цену заплатят эльфы? Не большую ли?

Буря, швырнув напоследок молнию, глухо порыкивая, словно огрызаясь в споре с невидимыми богами, уходила на запад.

- Мы ждем твоего решения, - напомнил демон. - Но смерть ждать не будет. Мой Господин предлагает обмен. Ты вернешь эльфам потерянного сына, но... другого. Пусть друиды ловят недоеденную Древом жертву и тащат к своей гнилой раскоряке! Пока они разберутся, что это не та жертва, - огонь возмездия вызреет в душе настоящего сына Даагона и обрушится на тех, кто причинил ему страдания. Наш Господин щедр к страдающим мира сего - он дает им оружие мести.

Небеса светлели. Пелена туч расползалась лохмотьями, на востоке намечались серые прорехи, предвещавшие близкий рассвет. Лазгурон, наоборот, мрачнел: Бетрезен слишком хорошо осведомлен и не скрывает этого. Скорее всего, и друиды Древа вышли на след жертвы. И, если удастся вырвать эльфийского мальчишку из кольца демонов и донести до цели, не принесет ли Лазгурон ученика в новую ловушку, прямиком к Мортис? Стоит ли так рисковать?

Эльф, словно услышав, что его судьба решается посторонними силами без его участия, слабо пошевелился. Дракон склонился к изуродованному лицу юноши. Собственно, лица уже не было, как и волос - сплошная обугленная рана. Тут и Посох Духа вряд ли поможет.

- Оно зовет...- еле слышно хрипел эльф. Багрово-черная пена пузырилась на губах. - Убей меня... Мне... не справиться с этим...

Он снова затих - ушел в туман небытия. По какой дороге? Не прямиком ли к Древу?

Дракон решился.

- Я должен посмотреть, демон, кого ты предлагаешь мне взамен.

Проклятые зашевелились. Только сейчас стали видны истинные размеры их легионов: они плотным серым покровом облепили верхушки скал в пределах видимости. Целая армия послана за одним остроухим? Что-то здесь не так.

Два мелких демона вынесли пленника, бросили перед расщелиной, где прятался дракон, и сразу отступили - не стали раздражать будущего союзника.

Лазгурон присмотрелся: не двойника ли пытаются ему подсунуть? Но это был действительно эльф, тоже еще мальчишка. Только лицо слишком серое, изможденное. Его щеки, обнаженные руки и шея были исполосованы ожогами - следами недавних пыток.

- И как я доверю вам своего подопечного, демон, если вы клеймите эльфов, как скот? - спросил дракон, вполне представляя, что на самом деле происходит с добычей Падших, если ее не разрывают на месте.

Один из монстров оскорблено вскинул морду, аж клыки клацнули в негодовании:

- Это не наша работа! Он таким и попался нам - бежал от инквизиторов Империи.

О причинах бессознательного состояния пленника не стоило и спрашивать. Наверняка окажется, что так и было, когда тот бежал. Еще один очень невезучий эльф.

Остались еще некоторые формальности.

- Когда Бетрезен подготовит сына Даагона для мести?

- Когда снова взойдут Две Луны, он будет готов, - прошипел из расщелины Двойник.

- Через десят лет? Похоже на обман.

- Это крайний срок. Ты в любом случае не проиграешь, дракон. Спасешь не одного, так другого остроухого. Или всех. Но это уже будет зависеть от сговорчивости Альянса.

Этого и следовало ожидать. Что ж, пора.

Дракон положил рядом с эльфом своего спутника, стараясь лишний раз не причинить ему боли. В его ладонь легла рукоять клинка Алкинор - даже Двойник не сможет подменить оружие, если попытается обмануть дракона.

Нежный золотисто-зеленый туман окутал эльфов, словно дыхание невиданной в Невендааре весны, приходившей только во снах к чистым душам. Демоны зарычали, отпрянули, как селяне от прокаженных.

Когда волшебная дымка развеялась, уже никто не смог бы отличить одного эльфа от другого: на земле в одинаковых обгоревших одеждах лежали два сына Даагона с обращенными к небу обожженными лицами. Но пальцы одного по-прежнему обнимали рукоять почерневшего над огненной рекой клинка Алкинор.

Высокая волна налетела на скалу, словно шторм решил вернуться и остановить Повелителя Иллюзий. Огромным сверкающим веером взметнулись брызги. И не упали ни на берег, ни в море.

Они рассыпались в серебристом небе, почти очистившемся от туч. Лучи восходящего солнца вырвались из-за горизонта, и над скалами Выжженных Земель впервые за долгие десятилетия вспыхнула дивная радуга. Она взмахнула разноцветными сияющими крыльями, воспаряя над морскими волнами.

На черных камнях остался один эльф с клинком в бессильной руке.