# Резервная копия

Джордж Райт

Врач был низенький, круглолицый, с короткими пухлыми пальцами. Несмотря на седые вихры за ушами, он чем-то напоминал большого мла- денца. По тому, как он теребил в руках распечатку и избегал смот- реть мне в глаза, я все понял прежде, чем он открыл рот.

- Мне очень жаль, мистер Декстер, - сказал он наконец.

- Сколько мне осталось? - спросил я.

- Это диффузная опухоль мозга, - продолжал он заготовленный монолог, словно не расслышав моего вопроса. -Злокачественная. Быс- тро растущая...

- Я спросил - сколько? - перебил я.

- Ээ... Примерно три недели, чтобы уладить дела. После этого физически вы можете прожить еще месяца полтора, но это уже будет... Вы понимаете, мозг уже...

Я хорошо понимал его смущение. Нечасто в наши дни врачам при- ходится выносить приговор. В условиях, когда медицина позволяет за четыре недели вырастить любой орган и даже все тело целиком, изле- чимы практически все болезни. Но мозг... мозг остается нашей ахил- лесовой пятой. (Сказано коряво, но мне теперь не до упражнений в изящной словесности.) Что толку от того, что можно искусственно вы- растить новый, если личность остается в старом и необратимо погиба- ет вместе с ним? Впрочем, кое-какой толк все-таки есть...

- Я понял, доктор, - кивнул я. -Спасибо и прощайте.

- Если вы еще не сняли копию, сейчас самое время, - поспешно произнес он.

- Именно этим я и собираюсь заняться, - заверил я его, пово- рачиваясь к двери.

- Простите, - донеслось мне вслед.

Я прошел до конца коридора и вышел на посадочную площадку. Мобиль услужливо поднял дверь перед хозяином.

- В Институт Свенсона, - распорядился я, усаживаясь.

- Принято, мистер Декстер, - отозвался компьютер, закрывая дверь и защелкивая ремни. -Ожидаемое время полета - 26 минут. Желаете в пути ознакомиться с последними новостями?

- Я уже знаю последние новости, - усмехнулся я.

- Тогда музыку?

- Ничего не надо. Впрочем, сделай мне "Марсианский закат".

- Должен заметить, сэр, что указанный коктейль содержит вредные для здоровья компоненты. Может быть, лучше апельсинового сока?

- Исключи заботу о моем здоровье из своей программы.

- Вы уверены, сэр?

- Абсолютно.

- Извините, ответ допускает различные толкования.

- Я абсолютно уверен, - произнес я совершенно спокойно. Если компьютер уловит нотки раздражения, он решит, что я действую под влиянием минутных эмоций, и позже переспросит еще раз.

- Исполнено, сэр.

Мобиль поднялся до третьего транспортного эшелона и влился в поток машин, мчащихся над вершинами небоскребов. Я откинулся в кре- сле и прикрыл глаза.

- Ваш коктейль, сэр.

Я, не глядя, протянул руку, отодвинул пластиковую крышку, взял бокал за темный холодный низ, отпил с обжигающего красного верха. С иронией подумал, что моя копия явится в мир слегка пьяной. Что ж, это будет мой последний подарок ей, точнее, ему.

Резервное копирование... Наш жалкий эрзац бессмертия. Когда-то люди пытались утешить себя тем, что продолжаются в своих детях. Мы продолжаемся в своих копиях. Это уже ближе к истине, но все-таки бесконечно далеко от нее...

Методика ускоренного клонирования позволяет вырастить из клет- ки донора тело взрослого человека всего за четыре недели. В том чи- сле, разумеется, вырастает и мозг - физиологически и анатомически полноценный, но пустой, если не считать безусловных рефлексов. Ра- зум попросту не успевает развиться за столь короткий срок. И это хорошо, иначе вместо клона, пригодного для наших целей, получалась бы полноценная личность со всеми причитающимися правами. Раньше но- вый мозг отправлялся в мусоросжигатель - пересаживать его, как я уже сказал, бессмысленно. Но с тех пор, как научились читать инфор- мацию из мозга и, главное, писать ее туда, появилась возможность создавать резервные копии личностей точно так же, как прежде ко- пировали компьютерные файлы.

Это не бессмертие. Когда просочились первые слухи об опытах группы Свенсона, многие газеты вышли с заголовками типа "Бессмертие у нас в кармане", но это обычный безграмотный журналистский бред. Личность не переселяется в компьютер, а из него - в новый мозг; личность остается в старом теле и умирает вместе с ним. Просто со- здается еще одна личность - точная копия исходной, какой та была в момент перезаписи. Если бы обратная перезапись - из компьютера в мозг клона - происходила тут же, на свете появилось бы две неза- висимых личности, идентичные в первый момент, но все более расхо- дящиеся со временем, как расходятся, к примеру, братья-близнецы. Но такое категорически запрещено; по закону новая личность созда- ется только после смерти старой. До этого момента вся считанная из исходного мозга информация хранится на компьютерных носителях - не в виде живущего и развивающегося сознания, а в виде мертвого, неизменного набора данных, так что никакой памяти о компьютерном периоде у копии не сохраняется.

Поскольку физически и ментально копия в точности воспроизводит оригинал, она получает тот же юридический статус, какой был у ори- гинала на момент перезаписи. Его имя, его имущество, его работу, его родственников, включая супруга. Копирование, таким образом, имеет приоритет над наследованием: если умерший оставил копию, за- вещание не вступает в силу. Тут, правда, возникает масса всяких казусов, связанных с тем, что статус оригинала мог поменяться уже после перезаписи. Он мог сменить работу, проиграть деньги, развес- тись или жениться и т.п. Мог совершить преступление или сесть в тюрьму за совершенное ранее (копирование заключенных запрещено). Но после целой серии судебных процессов были, наконец, выработаны правила на все эти случаи. Так, имущество достается копии, как при обычном наследовании - в том виде, в каком оно было на момент смер- ти оригинала. Развод или брак, имевший место после перезаписи, дол- жен быть совершен заново с согласия обоих супругов. На работе копия подлежит восстановлению в должности, бывшей на момент перезаписи, либо увольнению с этой должности с выплатой причитающегося пособия. Копия не несет ответственности за противоправные деяния оригинала, совершенные после перезаписи, но несет ответственность за совершен- ное до. Последний пункт вызвал особенно много возражений: получа- лось, что за преступление может быть осужден тот, кто его не со- вершал. Но возобладала другая логика: "да, физически обладатель этого тела не совершал преступления, но фактически его личность - это личность преступника, избежавшего наказания, и, как таковая, представляет точно такую же опасность для общества, как и личность оригинала". Впрочем, под давлением правозащитников срок давности для копии по преступлениям оригинала был ограничен тремя годами.

Многим довольно трудно разобраться во всем этом с первого ра- за. Что поделать - копирование вошло в нашу жизнь совсем недавно, и самих копий еще мало. Я даже не знаю, доводилось ли мне встре- чаться с ними - выяснять, является ли кто-то копией, считается гру- бейшим вмешательством в частную жизнь, тайну копирования стараются охранять так же тщательно, как тайну усыновления. Большинство моих знакомых так и не узнает, что я умер, и мое место занял другой...

Некоторые особо проницательные, возможно, заметят, что я по- молодел на восемь лет. Мне тридцать восемь, а клетки для клониро- вания я в последний раз сдавал в тридцать. Доктора не рекомендуют делать это позже, когда в организме уже начинаются возрастные из- менения. Некоторые, правда, все равно предпочитают создавать для копии более старые клоны, чтобы различие с оригиналом не броса- лось в глаза. Правозащитники требуют запретить такую практику, ут- верждая, что это нарушает права копии, обрекая ее на короткую жизнь в изначально старом теле. Их противники возражают, что, поскольку копия имеет все воспоминания оригинала, это то же самое, как если бы она сама прожила все эти годы - а значит, ее жизнь состоит не только из короткого будущего, но и из длинного прошлого. В Конг- рессе идут дебаты по этому поводу, но решение пока не принято. По- хоже, однако, что на сей раз победа будет целиком на стороне пра- возащитников.

Мобиль пошел на снижение и мягко опустился на площадку во вну- треннем дворе.

- Институт Свенсона. Время в пути - 25 минут 50 секунд, - доло- жил компьютер.

- В первый раз у нас? - осведомилась молоденькая медсестра, по- ка я, придвинув к себе монитор, заполнял форму.

- И в последний, - ответил я.

- О, простите, - порозовела она. Я всего полчаса как обречен, а их извинения уже успели мне надоесть.

Вопрос ее не был лишен смысла - сама процедура считывания лич- ности стоит не так уж дорого (записи - заметно дороже), и даже за то короткое время, что существует копирование, многие (особенно люди рискованных профессий) успели пройти ее не один раз. Не всем ведь повезло так, как мне - большинство не знает, когда умрет, вот и обновляет свою компьютерную копию периодически, чтобы, в случае чего, разрыв получился небольшим. Наверное, когда-нибудь резервное копирование станет такой же рутинной регулярной процедурой, как профилактический поход к дантисту.

- Вы указали, что желаете начать выращивание клона немедленно, - сказала медсестра, глядя на свой монитор. -Я обязана предупредить, что, если вы будете живы, когда клон достигнет зрелости, его при- дется уничтожить.

- Не буду, - заверил ее я и растянул губы в улыбке. Наверное, это больше походило на оскал, и она снова поспешно уткнулась в мо- нитор. Убедившись, что деньги с моего счета переведены, она встала.

- Пойдемте, я провожу вас, мистер Декстер.

Я прошел за ней по пустому коридору в кабинет. Ничего необыч- ного: кушетка, какие-то приборы, компьютерный терминал, свернутый кольцами жгут проводов, венчающийся сеткой с датчиками. Следуя ука- заниям сестры, я сел на кушетку. Она, сверяясь с показаниями при- боров, закрепила датчики у меня на голове. Практически все то же самое было в кабинете доктора, вынесшего мне приговор.

- Теперь ложитесь, закройте глаза и расслабьтесь. Это будет похоже на сон. Неприятных ощущений не будет.

Приборы загудели чуть громче - или, может, то была просто игра воображения. Я почувствовал легкое головокружение. Перед глазами замелькали несвязные образы, в сознании проносились обрывки фраз. Действительно, что-то подобное испытываешь, когда засыпаешь. Но образы не были фантасмагоричными, как во сне - нет, все это были мои реальные воспоминания, многие из которых, как мне казалось, стерлись из памяти много лет назад. Страница книги, прочитанной в детстве; фрагмент лекции в колледже; телевизионные новости два- дцатилетней давности; счет футбольного матча (я никогда не был спо- ртивным фанатом); имя девчонки, на которую я никогда не обращал внимания... Калейдоскоп кружился все быстрее, я вспоминал тысячи вещей в минуту - быстрее, чем мог их осознать. Возникло ощущение, что я мягко проваливаюсь в красноватую пустоту - это было не стра- шно, скорее даже приятно. Затем мое сознание окончательно раство- рилось в этой пустоте, и я погрузился в нирвану.

Из нирваны меня вывело мерное попискивание. Я открыл глаза и несколько секунд соображал, где нахожусь. Затем я сфокусировал взгляд на источнике звука и увидел монитор, на котором светилось сообщение "Запись закончена успешно". Значит, где-то в недрах этого компьютера в виде трехмерного массива байт теперь записана вся моя жизнь, все воспоминания, мысли и чувства, все, что делает меня - мной... Я вспомнил о поставленном мне диагнозе и пожалел, что не остался в нирване. Но что поделаешь - пора было возвращаться в ре- альный мир. Я ждал, что сестра снимет с меня датчики, но этого не произошло. Я осторожно повернул голову. В кабинете никого не было.

Я подождал еще пару минут, а затем почувствовал раздражение. Какого черта, у меня осталось всего три недели! И я должен терять свое время из-за нерадивости какой-то девчонки?! Я осторожно снял сетку, ожидая, что включится сигнал тревоги. Но ничего не случи- лось - процедура была закончена. Я встал с кушетки, оделся и вы- шел в коридор.

Когда прозрачные двери в холл уже разошлись, пропуская меня, я услышал сзади торопливый стук каблуков и окрик "Мистер Декстер!" Но я не стал оборачиваться. Не хватало еще выслушивать извинения в третий раз.

- Домой, - велел я компьютеру мобиля.

- Ожидаемое время пути - двадцать одна минута. Желаете прослу- шать последние новости?

- Я же сказал - я уже знаю новости! - рявкнул я. -Отныне запре- щаю тебе проявлять инициативу. Выдавай информацию только по запросу.

- Исполнить не могу, сэр. Я обязан сообщать информацию, пред- ставляющую непосредственную угрозу вашей безопасности.

- Ладно, но только ее, - объяснять компьютеру, что понятие "бе- зопасности" потеряло для меня всякий смысл, бесполезно.

- Исполнено, мистер Декстер.

Судя по наступившему молчанию, он считал, что в настоящий мо- мент мне ничто не угрожает. Впрочем, он не может рыться в моем ме- дицинском файле без моей просьбы. На этом тоже в свое время насто- яли правозащитники.

Я летел и думал об оставшихся трех неделях. По истечении их я покончу с собой, не дожидаясь, пока опухоль разрушит мой разум. Как встречали смерть древние римляне, обреченные по приказу кесаря? На роскошном пиру, под звуки чарующей музыки, в окружении верных друзей и юных красоток... Нет, это не по мне. Истратить свои по- следние мгновенья на ласки шлюх - что может быть пошлее? И верные друзья... какие они, к черту, друзья. "Привет, Рон. Привет, Боб. Как ты, Рон? Отлично, Боб. Пока, Рон..." Точно так же они будут обмениваться ничего не значащими фразами и приглашать на барбекю мою копию, и совершенно незачем им знать... Пожалуй, еще пару ме- сяцев назад я бы доверился Дэну. Дэн, старый друг. Сделавший все от него зависящее, чтобы место генерального менеджера досталось ему, а не мне. "Ты же понимаешь, Рон, это бизнес. Ничего личного." Пошли они все к черту. Не хочу никого видеть. Махнуть на Гавайи? Сейчас не сезон отпусков, можно, пожалуй, снять уединенный домик вместе с куском побережья, чтобы никто не докучал... Подумать толь- ко, за свою жизнь я три раза побывал на Луне и ни разу - на Гавайях. Дело прежде всего... Да, я всегда был человеком действия. Удоволь- ствие никогда не было для меня главным. Ну или, может быть, пред- ставление о счастье просто никогда не связывалось у меня с тупым лежанием в шезлонге на берегу. Я уже не помню, когда в последний раз был в отпуске (воистину, в последний раз...) Ставить цель и добиваться ее, вот в чем моя суть. Недаром для выходца из трущоб я сделал головокружительную карьеру. И, как говорится, если бы мне дали прожить жизнь заново - прожил бы ее так же. Хотя, конечно, к врачу пошел бы раньше. Но что уж теперь...

Три недели, чтобы доделать дела. Врач, сам того не подозревая, выдал мне единственно правильный рецепт. Попытайся я напоследок "насладиться жизнью", проводя дни в праздности - и эти дни превра- тятся в кошмар. Я взвою от тоски и ужаса, мысли о смерти не будут покидать меня ни на минуту. Только дело и может быть для меня спа- сением. Но ирония судьбы заключается в том, что как раз сейчас все мои дела закончены, так или иначе. Борьба за кресло генерального менеджера проиграна. Бракоразводный процесс завершен. Новый дом куплен и обустроен, вложения в акции не вызывают опасений. Собст- венно, я и поход к врачу откладывал потому, что хотел сначала разо- браться с другими заботами - как мне казалось, более важными... Начинать что-нибудь новое и крупное уже поздно. Дело потеряет для меня всякий смысл, если я буду знать, что не успею его закончить.

- Ваш дом, мистер Декстер. Время в пути - 21 минута 20 секунд.

Точность. Я всегда любил точность, но сейчас она вдруг стала меня раздражать. Я и без того знаю, что у меня мало времени.

- Впредь округляй время до минут.

- Принято, сэр.

Компьютер дома, получив сигнал от компьютера мобиля, открыл дверь. Я направился прямиком в спальню. От всех этих мыслей у меня разболелась голова. А может быть, не только от мыслей. Я принял таблетку и, не раздеваясь, завалился на кровать.

Мне снилась какая-то вечеринка. Вроде бы в офисе, но в то же время у меня дома. Еще в том доме, где мы жили вместе с Шилой. Ши- ла была совсем молоденькой, словно тогда, когда мы только познако- мились - хотя я помнил, что мы уже успели развестись. Еще там был Дэн и другие друзья и сослуживцы. Играла музыка, с потолка непре- рывно, словно снег, сыпалось конфети. То тут, то там звучал смех и хлопали пробки. Затем поднялся Дэн с бокалом в руке, позвонил ножом по хрустальной ножке, прося тишины.

"Леди и джентльмены! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отме- тить кончину нашего дорогого Рона!"

"Эй! - возмутился я. - Я еще живой!"

"Ты покойник, Рон, и пожалуйста, не перебивай", - ответил он, продолжая растягивать губы в улыбке, а Шила прошипела, зло повер- нувшись ко мне: "Рон, ты опять меня позоришь!"

"Если до вас дошли какие-то слухи, то это клевета, - возразил я. -Они опровергнуты в последнем пресс-релизе компании."

"Никаких слухов, Рон, - покачал головой Дэн. - У тебя рак моз- га, и все это знают."

"Ты! - воскликнул я в бешенстве, осознавая истину. -Это ты мне устроил!"

"Не надо было его убивать, Дэн, - капризно надула губки Шила. - Кто теперь будет платить мне алименты?"

"Извини, - еще шире улыбнулся он. -Это просто бизнес, ничего личного."

"Как ты это сделал?" - спросил я.

"Помнишь наше последнее барбекю, Рон?"

Я покосился на свою тарелку и увидел, что в ней лежит огром- ный, величиной с хорошего краба, жареный паук. Кусок его был уже отрезан и наколот на мою вилку.

"Это все пауки, Рон, - сказал Дэн. -Они пожирают твой мозг."

Тогда я напряг волю, желая, чтобы в руке моей оказался писто- лет, и он там оказался. Я принялся стрелять в Дэна. При каждом выс- треле из него начинал бить фонтанчик, как из дырявого шланга. На пятом или шестом выстреле он упал. Присутствующие разразились апло- дисментами. Я перевел пистолет на Шилу. "Только на это ты и спосо- бен!" - воскликнула она, презрительно отворачиваясь. Она великолеп- но умела презрительно отворачиваться, подозреваю, она тренировалась в этом перед зеркалом.

Тут сзади хлопнула дверь, и раздался голос Дэна: "Браво, Рон, все, как я запланировал!"

"Ты? - я обернулся к нему. -Ты не умер?"

"Нет, придурок, ты застрелил мою копию! Правда, я классно при- думал?"

Я бросился на него, и тут комната наполнилась полицейскими. Я боролся с ними, отпихивал, но мои движения становились все слабее, потому что они опутывали меня паутиной. Я совсем выбился из сил, чувствуя, как паутина забивается в нос и рот... и тут, наконец, проснулся с бешено колотящимся сердцем.

Голова была мокрая, особенно почему-то шея и затылок, но не болела. Последние фразы сна еще звучали у меня в ушах. Конечно же, это бред. Дэн не имеет к моей болезни никакого отношения. И никакой копии у него быть не может, пока он жив. Да и после его смерти она вряд ли появится. Дэн из тех людей, которые не переносят напомина- ний о собственной смертности. Такие люди крайне неохотно пишут за- вещания, страхуют свою жизнь или делают резервные копии личности. К первым двум действиям их все же вынуждает многолетняя культурная традиция (да и то лишь в том случае, если у них имеется семья), но третье пока еще остается непривычной экзотикой, и никакая семья тут не поможет. Тем более что семьи часто сами со страхом относятся к перспективе копирования своих близких. Уже были случаи, когда су- пруги или другие родственники отказывались жить с копиями, даже несмотря на то, что при жизни оригинала сами просили его скопиро- ваться. Мысль о том, что копия - это нечто ненастоящее, подделка, чуть ли не монстр Франкенштейна, оказывалась сильнее полного физи- ческого и психического сходства. Конечно же, это предрассудок, но человечеству еще долго предстоит его изживать...

Значит, когда Дэн умрет, место генерального менеджера вновь станет вакантным. И если это произойдет достаточно скоро, наилуч- шим кандидатом вновь окажется Рональд Декстер. Пусть даже это будет Рональд Декстер Второй.

Я встал и в волнении заходил по комнате. Дело. Вот оно, дело, достойное последних трех недель. Я начинал с нуля, даже хуже, чем с нуля - с минуса. Многие из моих детских приятелей давно сгинули в тюрьмах. Но я вырвался, пробился, зубами и когтями втащил себя в истэблишмэнт. Никто не заботился обо мне, кроме меня самого. Но у моей копии, у Рональда Второго, пока еще есть кому о нем поза- ботиться. Я сделаю его появление на свет более благоприятным, чем мое собственное. Я расчищу кое-какие завалы на его пути. В конце концов, никого ближе и роднее его у меня нет и быть не может. А дальше он пойдет сам. Он справится. Я верю в него, как в самого себя.

Я ни секунды не терзался сомнениями, заслуживает ли Дэниэл Батлер смерти и, тем более, вправе ли я это решать. К черту высо- копарные разглагольствования. Это бизнес, Дэн, ничего личного. Впро- чем, личного предостаточно. Ты не церемонился со мной и нашей друж- бой, чтобы занять этот пост - ну так не жди, что я буду церемонить- ся с тобой. Мне нечего терять, Дэн, и это делает меня всемогущим.

Я остановился и произнес это вслух: "Я все-мо-гущ". Обществу следовало бы изолировать безнадежных больных сразу после постанов- ки диагноза. А лучше - сразу же подвергать эвтаназии. Потому что других рычагов воздействия на нас у общества нет. Современная по- лиция прекрасно оснащена технически, но она рассчитана на преступ- ников, которые стремятся выжить и избежать наказания. А мне даже нет нужды особо скрываться. Я могу подойти к Дэну среди бела дня и застрелить его на глазах у сотни свидетелей. Моей копии ничего за это не будет. Конечно, некоторые посмотрят косо - раз, мол, Ро- нальд Первый оказался способен на убийство, чего ожидать от Рональ- да Второго. Но мои адвокаты - которые станут к тому времени его адвокатами - легко докажут, что последние поступки Рональда Первого вызваны серьезной патологией мозга, каковая у Рональда Второго от- сутствует.

Впрочем, немного поразмыслив, я пришел к выводу, что убивать Батлера в открытую не стоит. Если меня тут же возьмут или застре- лят, я больше уже ничем не смогу помочь Рональду Второму, а ведь Батлер - не единственная помеха, с какой ему предстоит встретиться. Правда, скрываться от полиции годами мне тоже не придется. Если у меня будет дня три, я, пожалуй, управлюсь. Но все равно, личный пистолет отпадает. Оружие, продаваемое частным лицам, стреляет то- лько в руках у владельца, делает индивидуальную насечку на пуле, да еще посылает при этом сигнал на полицейский сервер о времени и месте стрельбы. Ну что ж, у меня еще остались кое-какие знакомые со времен трущобного прошлого...

Я включил терминал, удалил, не читая, неразобранный е-мэйл и запустил поиск по базе данных. Из трех видеофонных номеров два не отвечали, по третьему располагалась какая-то контора. Что ж, не удивительно - в последний раз я вспоминал об этих парнях лет 15 назад... Ладно, попробуем глобальный поиск через сеть. Раздел: Персоналии. Имя: Тим Джокер. То есть не Джокер, конечно же. Как же его настоящая фамилия? Картер? Купер? Ч-черт... Крайтон! Ти- моти Крайтон. Возраст: 37-39. Область поиска: надеюсь, Тим, ты все еще в городе.

Компьютер выдал мне пятерых Крайтонов. Ладно, придется звонить им всем, все равно у меня защищенный канал... Не полагаясь на свою зрительную память, я откопал в архиве старую цифровую фотографию - мы тогда снялись всей компанией, нам было лет по шестнадцать - и подключил ее к системе распознавания.

Мне повезло - нужный мне Крайтон оказался вторым в списке. Распознавалка утвердительно пиликнула, когда он после седьмого или восьмого звонка появился на экране. Классные все-таки эти програм- мы, безошибочно находящие в толстом лысом бородаче черты худенького остроносого мальчишки...

- Привет, Тим. Узнаешь? Это Рон Декстер.

- Дек? Сколько лет мы не виделись?

- Много, Тим, много.

- У меня не определяется твой номер.

- Я звоню по защищенному каналу.

- Стал большой шишкой, а, Рон? Уж не на правительство ли ты работаешь?

- Нет, на "Юнайтед Роботикс".

- Неважно выглядишь.

- Выматываюсь на работе. Как там наши?

- Слушай, Дек, я ж тебя знаю. Наши тебе до фонаря. Если ты вспо- мнил обо мне спустя столько лет, значит, у тебя есть неотложное де- ло, так что давай выкладывай.

- Ну, допустим. Тебя не пасут?

- Я уж давно не давал им повода. Говори свободно.

- Мне нужен мытый ствол.

- Ну ты даешь, Дек. Решил поиграть в гангстеров? Как бы там ни было, я этим не занимаюсь. Я уже пять лет как законопослушный граж- данин.

- Тим, я ведь не зову тебя грабить банк или что-то вроде. Прос- то достань мне пушку. Остальное не твоя забота.

- Мне это не нравится, Дек.

- Надеюсь, тебе понравятся десять штук.

- Похоже, ты не шутишь, - покачал головой Тим. -Огнестрел или лучевик?

- Лучевик, конечно.

- Мытый лучевик достать сложнее. Его на коленке не соберешь. Как скоро он тебе нужен?

- Очень скоро.

- Ладно, я позвоню тебе дня через три.

- Ты позвонишь мне завтра, или твои десять штук уйдут кому-ни- будь более расторопному.

- Ты все тот же, Рон - уж если вцепишься, своего не упустишь, - хмыкнул он. -Что-нибудь еще?

- Да. Еще мне нужен "эдем".

- Дек? - его редкие брови вздернулись вверх. -Я надеюсь, ты не собираешься пробовать это дерьмо? Из подсевших выкарабкивается один из ста. А подсаживаются с первой дозы.

- Это не для меня, - соврал я.

- Похоже, кто-то из твоих влип по-черному.

- Похоже на то.

- Сколько тебе нужно?

- Полграмма, - вообще-то смертельная доза - четверть грамма, но я решил перестраховаться.

- Эдемщику этого хватит на пару недель максимум.

- Я уже сказал, это не твоя забота.

- Ладно, Дек, я сведу тебя с дилером. Но сам я эту дрянь и в руки не возьму. Если меня поймают с "эдемом", это верный четвертак. Да и тебе меньше десятки не дадут.

- Ладно, ладно. Сколько я тебе за это должен?

- Ничего, Дек. Расплатишься с дилером сам. Ствол - другое дело, это честный товар. Но я бы чувствовал себя последним ублюдком, если бы взял с тебя деньги за "эдем".

Отсоединившись (и заодно заблокировав любые входные звонки, кроме звонков с номера Крайтона), я продолжил обдумывать предсто- ящую операцию. Проще всего было бы прийти к Дэну домой - он, разу- меется, пустит меня, ничего не подозревая. Но дома у него жена и дети, а кроме того, его компьютер зафиксирует мой визит. Незаметно прикончить его в офисе было бы еще проблематичнее, не говоря уже о том, что в офисе он может не появиться еще несколько месяцев - со- трудники его уровня работают дома, благо защищенные каналы скорост- ной цифровой связи позволяют получать информацию и руководить под- чиненными из любой точки мира. Значит, надо дождаться, пока он от- правится еще куда-нибудь... придется установить наблюдение за его домом. Разумеется, я займусь этим сам, совершенно ни к чему впуты- вать в это дело лишних людей. Дэн не очень-то легок на подъем, и, возможно, мне придется провести в ожидании много часов, а то и не- сколько суток без сна. Я подошел к аптечке, достал пузырек гипнодо- ла, не раз выручавший меня и прежде. Когда-то считалось, что вы- спаться впрок невозможно, но "Вестерн Фармасьютикалз" опровергла этот тезис. Несмотря на то, что я спал совсем недавно и больше не хочу, препарат заставит меня уснуть еще часов на двадцать, после чего я с легкостью смогу обходиться без сна трое-четверо суток.

Разбудил меня звонок Крайтона. Я знал, что это Крайтон, еще до того, как протянул руку к кнопке - ведь все другие звонки мой ви-фон просто не принимал. Тим, должно быть, не слишком глубоко увяз в честной жизни - во всяком случае, с моим заданием он спра- вился за 16 часов. Он сообщил мне место, где меня дожидается пис- толет, и е-мэйл наркодилера - разумеется, временный, заведенный специально для разового контакта со мной. Списавшись с дилером, я получил инструкции по переводу денег. Когда двенадцать лет на- зад наличные деньги были окончательно изъяты из обращения, многие наивно полагали, что это станет тяжелым ударом для преступности. Но, разумеется, преступность приспособилась к переменам даже быст- рее, чем законопослушные граждане. Вы перечисляете деньги какому- нибудь абсолютно легальному и выдержавшему дюжину проверок благо- творительному фонду. Он, в соответствии со своим уставом, выдает их в кредит второй организации под гарантию третьей. Та перебрасы- вает их в свой филиал на Кипре, откуда они переводятся с баланса на баланс куда-нибудь на Тайвань и т.д. и т.п. Пару раз обогнув земной шар, ваши деньги - точнее, нолики и единички электронных транзакций - в конце концов (в засимости от суммы, это занимает от нескольких минут до пары дней) оседают на каких-нибудь марок- канских или азербайджанских частных счетах, пароль к которым знает ваш реальный получатель. Конечно, это чуть более сложно, чем просто передать деньги из рук в руки, но не так уж намного - ведь всю опе- рацию просчитывают компьютеры. Зато никаких комических сцен из ста- рых боевиков с заброшенными ангарами, набитыми долларами тяжелыми кейсами и нервными парнями с автоматами с обеих сторон.

Заброшенные ангары - это вообще дурной стиль. Пистолет я за- брал в кабинке туалета на узловой станции монорельса, а ампула с наркотиком была приклеена под клавиатурой уличного терминала в де- ловой части города. Теперь осталось лишь выбрать подходящую поса- дочную площадку неподалеку от дома Батлера и ждать.

Я припарковал мобиль на верхнем ярусе торгового центра. Трех- этажный особняк Батлера был отсюда как на ладони - правда, на ладо- ни руки длиной в милю, но для оптики мобиля это не препятствие. Я вывел на экран максимальное увеличение. Высокий забор с колючей проволокой поверху, черные башенки генераторов силовой защиты, не позволяющей нежеланным мобилям проникнуть на территорию сверху... да, Батлер заботится о своей безопасности. Бизнес есть бизнес, за- нимая высокий пост, лучше не рисковать. Машин семейства Батлеров не видно - они, разумеется, в подземном гараже. Пожалуй, старый добрый вертолет мог бы сесть во двор, но где сейчас найдешь вертолет, не говоря уже о топливе для него? И всю электронику у него бы вышибло к чертям при проходе через поле...

Закат уже горел расплавленным золотом в окнах небоскребов, а на востоке всходило орбитальное зеркало. Я люблю это краткое время, когда на небе сияют два солнца - настоящее и отраженное, и Земля кажется планетой двойной звезды... Но, любуясь световыми эффектами, я чуть не пропустил, как в саду Батлеров клумба вместе с нескольки- ми деревьями отъехала в сторону, и из образовавшейся круглой дыры в воздух поднялся темно-синий мобиль. "Мицубиси-Форд 400М", как и у меня. У нас с Дэном одинаковые машины.

Это соображение навело меня на новую мысль. До этого я намере- вался всего лишь поравняться с Дэном в воздухе, открыть окно и за- стрелить его. Лучевое оружие - чертовски удобная штука, недаром его не продают частным лицам. Помнится, в старых фильмах из лучевых пи- столетов вылетали этакие сверкающие стержни, летевшие так медленно, что от них можно было увернуться, да еще издававшие при этом визг или чмоканье... Поразительная безграмотность. Направленное излуче- ние на то и направленное, что его не видно со стороны (разве что в рассеивающей среде), бьет оно бесшумно и со скоростью света. Ни один из пассажиров летящих поблизости мобилей ничего не заметит. "Мицубиси-Форд" с мертвым Батлером будет продолжать полет по преж- нему курсу, ведомый компьютером, потом совершит посадку... Пройдет достаточно времени, прежде чем тело обнаружат.

Но теперь мне разонравилась эта идея. Батлер умрет мгновенно, так и не узнав, кто его убил. Конечно, дорогу Рону Второму он этим освободит, но неплохо бы заставить его уплатить по счетам Рону Пер- вому. За все те гнусности и интриги, которые он пустил в ход, чтобы место генерального менеджера досталось ему.

Так что я решил не убивать его в воздухе, а проследить, куда он полетит. Может быть, там нам удастся уединиться на пару слов.

Минут через десять я догнал его, пристроился в хвост и велел компьютеру следовать за ним, соблюдая дистанцию. Даже интересно, куда это он собрался на ночь глядя. Только бы он не сел на защи- щенную стоянку...

Позади остались особняки элиты и деловой район. Мы летели над многоквартирными домами среднего класса. Над одним из домов мобиль Батлера вдруг мигнул стоп-сигналами и, сбросив скорость, приземлил- ся на свободное место на крыше. Никакого защитного поля здесь, ко- нечно, не было - не тот уровень жилья. Я описал широкий полукруг, глядя, как фигурка Дэна скрывается в дверном проеме, и тоже пошел на посадку, опустив мобиль подальше от батлеровского.

Нападать на него прямо на крыше было, конечно, глупостью: в любой момент может выйти кто-нибудь из жильцов, да и пролетающие сверху могут заметить. У меня был готов более хитрый план, воз- никший в ту минуту, когда я вспомнил о сходстве наших машин. Но прежде следовало узнать, сколько у меня времени.

Я запросил у компьютера адрес дома, вышел в сеть и загрузил список жильцов, а затем, введя свой пароль - список сотрудников нашего отделения "Юнайтед Роботикс". Выяснилось, что в доме про- живают трое наших людей. Два из них были ничем не примечательные мелкие сошки, которых вряд ли почтил бы личным визитом сам гене- ральный менеджер. А вот третья, мисс Лора Дейтон... Что ж, очень похоже на истину. Старый пошлый сюжет: босс и его секретарша. Ин- тересно, какие байки он рассказывает своей жене. Впрочем, какие бы ни рассказывал, вряд ли у него хватит наглости провести здесь всю ночь. Но часа два у меня есть.

С пистолетом во внутреннем кармане я выбрался на крышу и, пет- ляя между машинами, пошел к мобилю Дэна. Конечно, внутрь мне не влезть: его компьютер не откроет постороннему, а при попытке взлома поднимет тревогу. Но лючок подзарядки мало кому в голову придет за- пирать. На крыше, как обычно, было несколько зарядных автоматов; я подошел к ближайшему, оплатил заказ анонимной карточкой, благо мел- кие суммы разрешается платить анонимно, взял толстый кабель с че- тырьмя гнездами на конце и потащил его к мобилю Дэна. Прежде, чем вставить кабель в лючок, я лучом пистолета разрезал снизу изоляцию. После того, как гнезда с мягким щелкчом приняли в себя клемы моби- ля, осталось лишь надавить на кабель сверху - и его нижняя часть замкнулась на корпус.

Я отскочил от шарахнувшего искрами разряда. Запахло озоном и горелым пластиком. Отлично, теперь дыра в изоляции обгорела, и уже нельзя однозначно сказать, что это сделано лазером. А электросис- тема мобиля выведена из строя. Не вся, конечно, но достаточно, что- бы летать было нельзя.

Я выдернул кабель и засунул его обратно в автомат, а затем позвонил в бюро ремонта и сделал заказ, оплатив его все той же кар- точкой. "Принято, сэр, эвакуатор прибудет через семнадцать минут", - сообщил приятный девичий голос. За что люблю роботов - они не за- дают лишних вопросов.

Семнадцать минут спустя, как и было обещано, тяжелый грузовик- эвакуатор с низким гудением завис над стоянкой. В стальном брюхе открылся люк, и на тросе вниз спустился приземистый робот. Деловито открыв в задней части "четырехсотого" крышку гнезда диагностическо- го интерфейса, он сунул туда свой щуп, убедился, что множественные отказы в электросистеме действительно имеют место, и вознесся об- ратно. Грузовик опустился ниже, четыре могучих опоры-манипулятора обхватили мобиль Дэна, а затем эвакуатор со своей ношей плавно взмыл и взял курс на ремонтный центр.

Я вернулся к своему мобилю, сел в кабину и перелетел на то ме- сто, где только что стояла машина Батлера. Остался последний штрих - изменить изумдрудную окраску на темно-синюю. Но это как раз одна из фирменных особенностей "четырехсотых" - покрытие, меняющее ко- эффициент преломления под действием магнитного поля. Вводишь в ком- пьютер цветовые составляющие - и окраска корпуса меняется на гла- зах.

Я перебрался на заднее сиденье. В моем плане оставалось одно слабое место - Батлер мог заметить, что у машины другой номер. Но я надеялся, что он выйдет от любовницы не в том настроении, чтобы присматриваться к номерам.

Ждать пришлось не так уж долго, чуть больше получаса. Все-таки Дэн, при всех его недостатках, деловой человек и ценит свое время. Не глядя в сторону номера, он подошел к двери (открывшейся по моей команде) и, что-то насвистывая, плюхнулся на переднее сиденье.

- Компьютер, блокируй двери, - сказал я.

Батлер испуганно обернулся.

- Рон? Что ты здесь делаешь?!

- Жду тебя.

- Как ты попал в мою машину?

- Ошибка. Это ты попал в мою машину.

Он дернул ручку двери, сначала слегка, потом сильнее. Никакого результата.

- Видишь? Компьютер слушается меня, а не тебя. Компьютер, за- темни окна, поднимись до эшелона 30 и возьми курс на запад.

Батлер овладел собой и широко улыбнулся.

- Рон, у тебя получился классный прикол, я и в самом деле испу- гался. А теперь, если не возражаешь, я тороплюсь домой.

- Возражаю, Дэн.

Улыбка еще висела на его лице, как неубранный после праздника транспарант, но блекло-голубые глазки снова забегали.

- Это что, похищение?

- Нет.

- А что?

- Убийство, - я наставил на него пистолет.

Похоже, эта мысль показалась ему столь невероятной, что он на миг обрел прежнюю уверенность:

- Рон, ты же не хочешь сказать...

- Хочу. И сказать, и сделать. У меня есть другая кандидатура на пост генерального менеджера. Это же бизнес, не так ли, Дэн?

Его пухлые губы задрожали, и на лбу выступил пот. Тем не ме- нее, он постарался придать голосу максимум твердости, когда заявил:

- Ты не выстрелишь.

- Почему? - искренне заинтересовался я.

Он, похоже, собирался воззвать к догматам морального характе- ра, но, взглянув мне в глаза еще раз, передумал.

- Если эта пушка зарегистрирована не на тебя, она просто не сработает. А если сработает, полиция немедленно получит сигнал.

- Если кто-то из нас двоих и идиот, то этот кто-то не я, - про- светил я его. -Мне прекрасно известно обо всех этих полицейских штучках. А вот тебе, похоже, неизвестно, что помимо стандартного оружия существует и другое, от этих штучек свободное. В кругах, в которых я был вынужден вращаться в юные годы, оно именуется мытым. Его либо изготавливают в подпольных мастерских, либо переделывают из стандартного. Дело это трудное, опасное и, разумеется, подсуд- ное, но нет такой вещи, которую люди не сделали бы за деньги - тебе ли этого не знать.

Он окончательно потерялся. Только открывал и закрывал рот, как рыба.

- Нет, - наконец пролепетал он. - Не надо.

- Считаю по пяти, - сообщил я. -Попробуй за это время придумать аргумент, почему мне не следует тебя убивать. Раз.

- Рон, пожалуйста!

- Два.

- Ради нашей дружбы!

- Карьера значила для тебя куда больше нашей дружбы. Почему я должен рассуждать иначе? Три.

- Я завтра же подам в отставку!

- Ты сегодня же побежишь в полицию. Четыре.

- У меня жена и дети!

- А также любовница-секретарша. Я в курсе. Пять.

Он крепко зажмурился, и в наступившей тишине я услышал какой-то странный стук. Сперва я кинул взгляд на приборную панель, проверяя, уж не вышло ли что-нибудь из строя в самый неподходящий момент, а затем понял, что это клацают его зубы. Я подождал еще несколько се- кунд, а затем выстрелил ему в переносицу.

Тело я выбросил в лесу, в восьмидесяти милях за городом. Затем велел компьютеру лететь назад.

После первого в моей жизни убийства я не почувствовал ничего особенного. Было, разумеется, удовлетворение от воплощения в жизнь (или правильней сказать "в смерть"?) моего плана, но ни сумасшед- шей радости, ни страха, ни раскаяния я не испытывал. Просто решен- ная проблема. И, размышляя о том, чем мне заняться теперь, я поду- мал, что остались и другие проблемы, которые мне следует решить прежде, чем они достанутся Рону Второму.

В частности, с какой стати ему платить алименты Шиле? Может быть, в неком высшем смысле такое заслужил я, как наказание за не- простительную глупость, которую я допустил, женившись по любви - но уж никак не Рон Второй, которого тогда и на свете не было. За- кон считает иначе, но сейчас закон - это я.

Я проверил индикатор заряда (разумеется, единственный выстрел в Батлера съел совсем чуть-чуть энергии) и посмотрел на часы. С этими орбитальными зеркалами, уничтожившими ночь, часто сбивается субъективное ощущение времени... Было 8:20 пополудни, и лететь ос- тавалось еще минут пятнадцать. Что ж, еще совсем не поздно, чтобы нанести моей бывшей дорогой женушке визит.

На сей раз я не опасался лететь к ней прямо домой. Потому что, черт возьми, прежде, чем она загребла его по решению суда, это был и мой дом. И я знал, где там находится компьютер и как убрать из его памяти нежелательную для меня информацию.

Защитного поля не было - все же это дорогая игрушка, а скидки, которые "Юнайтед Роботикс" предоставляет своим сотрудникам верхнего звена, теперь Шилу никаким боком не касались. Так что я сел прямо во двор. Дверь, разумеется, была заперта, и системы охраны - насто- роже, готовые поднять тревогу и вызвать полицию, но я совершенно не собирался вламываться или прокрадываться в здание. Я просто позво- нил Шиле из мобиля. Как я и рассчитывал, она оказалась дома.

- Шила, это я. Впусти меня, нам нужно поговорить.

- Рон? - она смотрела на меня так, словно я был коммивояжером, оторвавшим ее от любимого сериала. -Не о чем нам разговаривать. Если ты намерен оспаривать решение суда, обращайся к моему адво- кату.

- Я не собираюсь ничего оспаривать... - начал я, но она меня не слушала:

- Это, в конце концов, невыносимо. Я истратила на тебя шесть лет моей жизни. Три месяца длился этот ужасный судебный процесс. И вот, наконец, только я почувствовала себя свободной, как ты сно- ва объявляешься у меня под окнами и собираешься прочесть мне оче- редную нудную лекцию. Лекцию о том, какой ты замечательный и какие идиоты все, кто с тобой не согласен.

- Шила...

- Я вычеркнула тебя из своей жизни, Рон, пойми ты это наконец. Я не желаю тебя ни видеть, ни слышать, ни помнить. Наш брак был ошибкой, и лучше было исправить ее поздно, чем никогда. Так что, пожалуйста, оставь меня в покое!

- Шила, черт побери! Ты можешь замолчать на минуту и выслу- шать?! Я умираю!

- Ну да, конечно. Ты всегда умираешь на своей работе, ни на что другое тебя не остается. А сколько раз я умирала от тоски, жи- вя, как монашка, при живом-то муже, целыми днями уткнувшемся в свой компьютер!

- Шила!!! Это не фигура речи! Я на самом деле умираю. У меня рак мозга.

- Ага, и даже сейчас я должна решать твои п... - ее рот захлоп- нулся на полуслове. До нее, наконец, дошло. -Рон, ты это серьезно?

- Хотел бы я, чтобы это было шуткой...

- И... - она мучительно подбирала слова, - точно уже ничего нельзя сделать?

- Ничего. Мне осталось совсем немного.

На ее накрашенном лице отразилась борьба чувств: ей явно не хотелось меня впускать, но в то же время в свете открывшихся обсто- ятельств она не решалась ответить отказом.

- Входи, Рон, - сказала она наконец. -Я в гостиной.

Она встретила меня в дверях комнаты и тут же отступила на шаг, словно боясь, что я попытаюсь ее поцеловать. Злость исчезла с ее лица, уступив место иному выражению. Нет, не жалости - скорее стра- ха. Она смотрела на меня так, словно моя болезнь была заразна. Сло- вно в моем обличье в дом вошла сама Смерть. Собственно, так оно и было, но она об этом пока что не могла знать. Мой пистолет лежал во внутреннем кармане.

- Садись, - она сама опустилась на наш длинный восточный диван, тянувшийся почти через всю комнату. Я подвинул себе кресло и сел напротив. Она коротко посмотрела на меня, затем снова отвела взгляд куда-то в угол. Пальцы с наманикюренными ногтями теребили край ха- лата. За ее спиной беззвучно катились невысокие волны и в лучах за- ката реяли чайки - жидкокристаллические обои демонстрировали прог- рамму "вечер на море".

- Ну, как ты тут живешь? - спросил я, прерывая неловкое молча- ние.

- Ну, в общем, у меня все окей, - начала она неуверенно, но вскоре оживилась: - Вот сад переделывать собираюсь. В этом сезоне в моде китайский стиль. Магда себе уже такой сделала, прелесть! Эти бумажные фонарики, мне так понравилось... Жалко, что сейчас уже не бывает темноты, я думаю, не заказать ли над садом крышу с затемнением. Я взяла у Магды контактный ее дизайнера...

Она болтала еще о чем-то, но я не слушал. Я смотрел на жен- щину, с которой прожил шесть лет. Внешне она почти не изменилась, разве что стала больше краситься (сколько я ни отговаривал ее от этой дурацкой манеры). И все же я с трудом мог узнать в этой са- модовольной стерве ту нежную девушку с серебряным голосом, которая очаровала меня когда-то. Хотя она и тогда была пустышкой, красивой куклой. Но я говорил себе, что это не от недостатка ума, а от не- достатка образования; я тешил себя надеждой, что сам займусь разви- тием ее личности, что сделаю из нее идеальную спутницу для себя, это представлялось мне интересной творческой задачей...

- Что ты сейчас читаешь? - перебил я ее монолог. Она замерла с открытым ртом, брови округлились укоризненно.

- Но... Рон... я давно уже... сейчас вот сериал идет интерес- ный...

И с этой женщиной я прожил последние годы своей жизни. И эта женщина виновна в моей смерти - если бы не этот чертов бракораз- водный процесс, я бы, наверное, обратился к врачу раньше...

- Зачем ты столько красишься, Шила? Я тебе столько раз говорил, что это вульгарно. Чем больше человек озабочен своей внешностью, тем меньше у него внутри. А с этими зелеными волосами ты и вовсе похожа на утопленницу.

Она не знала, обидеться ей или принять это, как шутку, и от- того ее лицо обрело комичное выражение. Пока она решала этот во- прос, до меня вдруг дошло, что даже такая глупая вертихвостка, как Шила, не стала бы наводить макияж на ночь глядя без всякого пово- да. И еще я припомнил, что за время разговора она пару раз мельком взглянула на часы.

- Ты кого-то ждешь, - понял я.

- Ну... в общем, да.

- Понятно, - я поднялся из кресла и прошелся по комнате. -И кто же он?

- Рон, я больше не твоя жена. Я не обязана давать тебе отчет, - смущение быстро испарилось из ее голоса.

- Ну конечно. Но я почему-то обязан отдать тебе этот дом и пла- тить алименты. Тебе не кажется, что это нелогично? Впрочем, логика никогда не была твоей сильной стороной.

- Так ты все-таки пришел насчет раздела имущества! - ее голос окончательно обрел тот же мерзкий тембр, что и во время разговора по ви-фону.

- Да. И я нашел более дешевый и эффективный способ, чем обра- щаться к адвокату, - я достал пистолет и навел его на Шилу. В ее глазах метнулся испуг, но она тут же презрительно скривила напо- маженные губы:

- Брось, Рон. Ты на это не способен.

- До чего же вы все неоригинальны, - вздохнул я. -Один наш об- щий знакомый, чей труп сейчас валяется в лесу, тоже так думал.

- Ты... ты хочешь сказать, что и вправду кого-то убил?!

- Да, менее часа назад.

- Кого?! - она даже вскочила с дивана. В голосе ее звучал ужас, но я понял, что испугалась она не за себя. Она решила, что я до- брался до ее любовника.

- Шила, я ведь больше не твой муж и не обязан давать тебе от- чет, - улыбнулся я.

Ее взгляд сосредоточился на пистолете, смотревшем прямо в вы- рез ее халата.

- Ты и в самом деле хочешь меня убить? - она все еще не верила.

- Именно за этим я и пришел.

- А... твоя болезнь? Это правда?

- Нет, конечно. Я это придумал, чтобы ты впустила меня в дом.

Она стрельнула глазами налево, затем направо, и поняла, что пытаться бежать бессмысленно. Никому еще не удавалось убежать от лазерного луча. Ее лицо побледнело, отчего макияжные пятна высту- пили особенно безобразно, затем вдруг стало наливаться багровой яростью. Но прежде, чем поток ругательств успел сорваться с ее губ, она вдруг снова переменилась в лице.

- Рон, - сказала она, - я тут подумала... ну, насчет нашего брака... вообще-то я была неправа... все было не так уж плохо... и даже... мы, может быть, могли бы...

Рука Шилы коснулась кнопки халата, и тот легко соскользнул к ее ногам, оставив ее совершенно голой. В этом сезоне загар опять был не в моде, так что кожа у нее была белая, как брюхо лягушки. Шила стояла так и улыбалась мне - как ей казалось, обольстительно, но на самом деле заискивающе.

Я выстрелил три раза.

Она повалилась на диван, конвульсивно изогнулась, словно в порыве страсти, и застыла с бесстыдно раскинутыми ногами. Я заме- тил, что она снова отрастила волосы на лобке - меня всегда тошнило от этого зрелища. Я брезгливо отвернулся.

В тот же момент раздался переливчатый звонок. Кто-то хотел войти в дом.

Я поднял с пола халат и вытащил из кармана пульт. Шила всегда его там таскала. Наведя пульт на стену, я нажал кнопку - на фоне золотистого морского заката возникло изображение звонившего. Ка- меру, которая показала бы ему меня, я, конечно, включать не стал.

Я моментально узнал его. Это был Ловелл, психокорректор Шилы. Человек, разрушивший наш брак.

Ну то есть, конечно, этот брак был ошибкой с самого начала. Но в первые годы мы как-то ладили. Окончательно все пошло напере- косяк, когда она стала посещать его сеансы.

В прежние времена деньги из людей тянули психоаналитики, те- перь психокорректоры. Если можно считать и записать личность це- ликом, то можно это проделать и с отдельным ее фрагментом. Попут- но внося изменения, избавляющие человека от комплексов, внушающие ему уверенность в себе, вытравляющие неприятные воспоминания и т.п. Разумеется, деятельность психокорректоров обставлена кучей всевоз- можных запретов и регламентаций, дабы не позволить им злоупотреблять своей властью. Любые изменения производятся только с письменного согласия пациента, вся аппаратура психокоррекции находится в собст- венности Министерства здравоохранения и не подлежит передаче в час- тные руки, любые производимые на ней действия протоколируются. Но правозащитники упорно твердят, что всех этих мер недостаточно, и у меня есть серьезное подозрение, что в этом они правы.

- Привет, сладкая, - сказал он, глядя в камеру. -Ты не впус- тишь своего папочку?

Ах вот как. Ну конечно, впущу. Я нажал кнопку, открывающую входную дверь, убрал пистолет в карман и вышел в полутемный кори- дор.

Он поднимался по лестнице, полный самых приятных предвкушений, и заметил меня, только практически столкнувшись нос к носу.

- Рональд? - его лицо на мгновение вытянулось, но тут же вновь обрело профессионально приветливое выражение. -Это вы? (Нет, при- дурок, это Папа Римский!) А где Шила?

- Шила ждет вас, - я сделал приглашающий жест в сторону гости- ной. - Она уже готова.

Он подозрительно покосился на меня, затем еще раз (когда я пошел следом за ним), но все же вошел в гостиную. Мое присутствие никак не входило в его планы, но мысль о том, что у меня больше нет на Шилу супружеских прав, очевидно, притупляла бдительность. Может быть, он даже решил, что я тоже хочу стать его клиентом.

- Шила? (в моем присутствии он все же воздержался от словечек типа "сладкая".) Я, кажется, чуть задержался, но... О боже!!!

Надо отдать ему должное - он моментально понял, что она мерт- ва. От лучевого оружия остаются аккуратные маленькие дырочки, почти всегда бескровные, так что их не сразу заметно...

Он резко обернулся и встретился взглядом с моим пистолетом.

- Что вы наделали... - пробормотал он.

- Это наши с Шилой дела, - ответил я. -Вы в них не вмешивай- тесь, а я не буду вмешиваться в ваши. Вы ведь пришли сюда ее трах- нуть? Ну так валяйте, она, как видите, в полной готовности. А я пока подожду.

- Вы совершаете ужасную ошибку, - произнес он. -Давайте спо- койно все обсудим.

- Ты не понял, что я сказал? - я нетерпеливо шевельнул стволом в сторону трупа. -Давай приступай.

- Рональд, выслушайте меня. Вы находитесь в состоянии стресса...

- Снимай штаны.

- Что? - он глупо уставился на меня.

- Штаны. Ты должен их снять. Ты ведь не можешь трахнуть ее в штанах? Это не под силу даже психокорректору, правда?

- Рон...

- Говорить будешь, когда я разрешу. Снимай, а то я начинаю те- рять терпение.

Не сводя взгляда с кончика ствола, он расстегнул и спустил ни- же колен брюки, затем трусы. Я брезгливо поморщился и перевел ствол на обнажившуюся плоть.

- И этим ты хотел трахнуть Шилу? Тебе, должно быть, приходится здорово промывать мозги пациенткам, чтобы они согласились трахаться с тобой. Пожалуй, если я выстрелю туда, ты ничего особенного не по- теряешь.

- Пожалуйста, не стреляйте, - прорвалось у него. От его профес- сионального самообладания не осталось и следа. - Я сделаю все, что вы хотите.

- Я хочу, чтоб ты умер.

- Пожалуйста, умоляю вас...

- Бери ручку, бумагу и пиши, - я подошел к терминалу гостиной, выдернул бумагу из принтера и положил на столик. -Признание во всех случаях секса с пациентками. Имена, фамилии, даты. Не вздумай врать.

- Да-да... я сейчас... - путаясь в болтающихся на лодыжках шта- нах, он подошел к столику и принялся писать, неумело водя ручкой. Не часто в наше время человеку приходится писать от руки что-нибудь более сложное, чем собственную подпись.

Одного листа ему не хватило, пришлось дать еще один. Я бегло просмотрел крупные каракули, не забывая следить за Ловеллом, затем отложил их в сторону.

- Очень хорошо. Теперь иди к Шиле.

Он прошаркал к дивану и остановился, преданно глядя на меня.

- Хочешь еще что-нибудь сказать перед смертью?

- Вы же обещали, что отпустите меня!

- Я? - удивился я. -Когда? Я только сказал, чтобы ты написал признание.

- Моя смерть вам ничего не даст! - он сорвался на визг. - У меня есть резервная копия!

- Во-первых, тебе это ничем не поможет - ты-то сдохнешь, - на- помнил я. -Во-вторых, до твоей копии я тоже доберусь, как только она появится, - на это, конечно, у меня уже не оставалось времени, но он-то этого не знал.

Он силился еще что-то сказать, но издавал только нечленораз- дельные звуки. Внезапно из вялого пениса Ловелла на его голые ноги, на спущенные штаны и на пол полилась желтая струйка мочи. Я выст- релил.

Забрав листки из гостиной, где уже распространялся мерзкий запах, я прошел в свой бывший кабинет и включил терминал там. Я сунул признание Ловелла в сканер и отправил копии в Комиссию по медицинской этике и в редакции нескольких газет.

Теперь следовало позаботиться о себе и удалить из памяти до- машнего компьютера всякие упоминания о моем визите. Я привычно ввел имя "администратор", пароль и...

"Пароль неверен. Доступ запрещен", - огорошила меня машина.

Опечатка? Я попробовал еще раз. Тот же результат.

Шила! Чертова сука, она сменила пароль! Вот уж не думал, что это придет в ее глупую голову. К компьютерам она относилась так, как первобытный дикарь - к магическим амулетам. То есть пользова- лась, не имея понятия, что это такое, и уж тем более не смея что-то менять. Не иначе, Ловелл ее надоумил.

Так, ладно, без паники. Несмотря на все разъяснения специалис- тов по информационной безопасности, которые сейчас печатают даже в женских журналах, абсолютное большинство пользователей - а уж та- кие, как Шила, в первую очередь - используют очень простые и легко подбираемые пароли. Чаще всего - имя сексуального партнера. Как зо- вут Ловелла? Джон? Нет, кажется, Джеймс.

"Джеймс", - ввел я.

"Пароль неверен. Доступ запрещен. Предупреждение! Трижды введен неверный пароль. Доступ заблокирован."

Ну, это еще не так страшно. Это только на 15 минут. А вот если и следующая серия из трех попыток окажется неудачной, компьютер от- правит сигнал в полицию...

Пятнадцать минут я слонялся по дому, как зверь по клетке. На- конец уселся за терминал в спальне.

"Джим"

"Пароль неверен. Доступ запрещен."

"Ловелл"

"Пароль неверен. Доступ запрещен."

Вот дерьмо. Если идея смены пароля принадлежит Ловеллу, то, может быть, "Шила"? Нет, он был не так глуп - если пароль приду- мал он, мне его в жизни не подобрать... Да и рисковать больше нель- зя. Придется потрошить компьютер.

Я поднялся на чердак, куда от всех терминалов сходились прово- да к центральному системному блоку. Чтобы вытащить матрицу с за- писью, придется отключать питание - а это значит отключение управ- ляемых компьютером систем безопасности по всему дому. А это, в свою очередь, значит сигнал в полицию. Но не сразу - бывают ведь и слу- чайные сбои по питанию - а через 30 секунд. Чертовски мало, но надо успеть.

Я вздохнул, надел перчатки, еще раз мысленно представил всю последовательность действий и вырубил оба тумблера, основной и ре- зервный. Не тратя время на отвинчивание, срезал винты лучом. Сорвал крышку. Отсоединил шлейфы других устройств - матрица специально упрятана в самый низ, чтоб труднее было извлекать. Сорвал пломбы. Выдернул разъемы. Еще четыре выстрела по кронштейнам - не повредить бы чего по соседству... Рванул из недр корпуса увесистый прозрачный параллелепипед. Не поддается! Рванул сильнее - матрица выскочила, но при этом я порвал перчатку о разрезанный кронштейн. Однако рука, вроде, не пострадала - а то бы они нашли частички крови и кожи, и ДНК-анализ указал бы на меня даже точнее, чем компьютерная запись. Теперь подсоединить обратно все шлейфы (главное - не перепутать, какой куда!) и, не тратя времени на закрывание крышки, снова вклю- чить питание.

Я посмотрел на часы. Ровно 30 секунд. Кажется, уложился. Или нет? Монитор показал, что терминалы в трех комнатах не работают - видимо, что-то я все-таки подсоединил криво. Но это мелочи, а вот время...

Матрицу я отправил в мусоросжигатель, выставив максимальный температурный режим, а сам быстро выбежал из дома и прыгнул в мо- биль, велев компьютеру подняться на скоростной эшелон и лететь в противоположном от ближайшего полицейского участка направлении.

Минут через двадцать, несколько раз поменяв курс, я удосто- верился, что меня не преследуют. Но город, пожалуй, лучше все-таки покинуть. Почему бы не слетать, к примеру, на западное побережье? А там в спокойной обстановке подумаем, что делать дальше... Дом можно арендовать прямо в полете.

Но вот чего я не могу сделать прямо в полете - это поесть. В мобиле остались лишь ингридиенты для пары коктейлей, этого явно недостаточно. Перед дальней дорогой надо бы подкрепиться. Я запро- сил у компьютера ближайший ресторан.

- "Желтый цеппелин", сэр, - ответил компьютер. -Два километра, 10 часов.

"10 часов" - это не время работы, а направление; и действи- тельно, повернув голову на 60 градусов влево, я и без всякого ком- пьютера мог увидеть "Цеппелин" - огромный вакуумный аэростат, ви- сящий над городом на восьмисотметровой высоте. Четыре троса, заяко- ренные на крышах ближайших небоскребов, удерживали его на месте. Сбоку он и впрямь походил на цеппелин, но собственных двигателей у него не было, да и форма была на самом деле не веретенообразной, а эллипсоидной, этакий сплюснутый сверху и снизу шар. Верхняя часть эллипсоида была не желтой, а синей от фотоэлементов, питавших ресто- ран энергией. Гондола, тоже круглая, имела две палубы - на нижней находилась стоянка мобилей, на верхней - собственно сам ресторан, окруженный смотровой галереей. Вскоре после свадьбы Шила упросила меня свозить ее туда, но больше я там не был: цены кусаются, да и вообще, я всегда предпочитал тратить на еду как можно меньше време- ни и питаться дома.

Но сейчас я решил, что мой визит в "Цеппелин" не слишком подо- рвет бюджет Рона Второго, и я вполне могу себе позволить поужинать там во второй и последний раз в жизни. На стоянке как раз осталось последнее свободное место, куда я и посадил свою машину. По ажурной винтовой лестнице я поднялся на вторую палубу и вошел в ресторан.

Внутреннее убранство воспроизводило стиль "Хинденбурга" и дру- гих дирижаблей прошлого века. Разумеется, вместо стали, кожи и де- рева использовались современные сверхлегкие полимеры, но иллюзия выглядела очень правдоподобно. Даже свет орбитального зеркала, бив- ший прямо в круглые восточные иллюминаторы, встречал на своем пути не обычное поляризационное затемнение, а старинные шторки. Роботы- оркестранты (скорее всего - нашего производства), одетые по моде двадцатых годов XX столетия, наигрывали негромкие мелодии в стиле ретро.

Я сел за свободный столик и подождал, пока официант в форме стюарда принесет мне меню. В "Цепеллине" столики не оборудовались терминалами, и заказ можно было сделать только таким образом. Боль- шинство названий блюд было мне незнакомо - я никогда не был гурма- ном - и я доверился выбору официанта. С аппетитом съев что-то рыб- ное под пикантным соусом и запив бокалом белого вина, я принялся оглядывать посетителей, лениво размышляя, какова была бы их реак- ция, если бы они узнали, что рядом с ними ужинает вооруженный убий- ца трех человек.

За соседним столиком сидела худенькая девушка, выглядевшая лет на шестнадцать. Это, конечно, ничего не значило - в этом сезоне модно выглядеть лет на шестнадцать, а на самом деле ей запросто могло быть все тридцать пять. Не ослепительная, но довольно сим- патичная, она сидела, тем не менее, одна: на ней не было значка- оферты, подтверждающего готовность знакомиться, и никто не отва- живался подсаживаться за ее столик - кому охота попасть под дейст- вие Закона о харрасменте. Не особо задерживаясь на ней взглядом - это ведь тоже харрасмент - я посмотрел левее, на смачно глодающего индюшью ножку толстяка; мой взгляд уже без всякого понукания сколь- знул еще дальше, и то, что я увидел в иллюминаторе за плечом обжо- ры, мне совсем не понравилось.

К "Цеппелину" приближался полицейский мобиль. Зависнув на уров- не иллюминаторов, он скользнул вниз, и через несколько секунд пол чуть заметно качнулся. Я знал, что свободных мест на посадочной площадке нет, да и крена приземление туда практически не вызывает. Значит, мобиль пришвартовался с внешней стороны, и прилетевшие, оставив гравикомпенсатор включенным, сейчас переходят на площадку по трапу. Значит, им очень нужно попасть сюда.

Я сунул руку во внутренний карман.

В дверях показались двое полицейских, в форме и при оружии. Оружие, правда, висело у них на поясе. Будь они поумнее, они бы вошли, как штатские. Но полиция, со всем ее современным техничес- ким арсеналом, просто отвыкла от того, чтобы ей оказывали сопро- тивление. Они привыкли, что противостояние с преступником длится лишь до тех пор, пока необходимо его вычислить и найти. После чего он поднимает руки со словами "ладно, ваша взяла, офицер". Всякий преступник знает, что, раз уж его нашли, шансов у него нет, и, со- противляясь, он только значительно ухудшит свое будущее. Но это не распространяется на тех, у кого просто нет будущего.

Они оглядели гостей и двинулись прямиком ко мне, провожаемые любопытными взглядами. Черт, быстро же они на меня вышли... Дол- жно быть, распускаемые правозащитниками слухи о секретных маяках, которые ставятся на каждый мобиль и включаются по сигналу из по- лиции - все-таки правда.

И в этот момент девушка из-за соседнего столика поднялась и двинулась к выходу, оказавшись между мной и полицейскими. Решение созрело мгновенно. Я вскочил, обхватил ее за горло локтевым сгибом левой руки, прижимая к себе, а правой вдавил ей ствол в висок.

- Никому не двигаться!

Ответом мне был дружный женский визг. Моя пленница, впрочем, не визжала, она только удивленно ойкнула. Вопреки моему приказанию, посетители, вскакивая из-за ближайших столиков, бросились врассып- ную.

- Всем лежать! - гаркнул я. -На пол!

Лучевое оружие - замечательная штука, но в одном оно все-таки уступает огнестрельному: из него нельзя полоснуть грохочущей оче- редью над головами. Невидимый и беззвучный луч не оказывает такого психологического эффекта. Кое-кто все же распростерся на полу, ста- раясь забиться под столики, но остальные продолжали разбегаться. В этом, впрочем, мог быть и свой положительный момент: ломанувшиеся к выходу едва не снесли полицейских. На какой-то момент в этой су- матохе я потерял своих противников из вида, а когда между полуого- ленными женскими и облаченными в разноцветные костюмы мужскими спи- нами вновь мелькнул темно-синий мундир, я увидел, что стоящий на- против меня и раздраженно расталкивающий толпу полицейский только один. Я быстро повернул голову налево, потом направо - и как раз вовремя, чтобы заметить его напарника, заходившего сбоку. Продолжая прикрываться заложницей от первого, я развернул руку с пистолетом в сторону второго. Тот тоже вскинул свое оружие с явным намерением стрелять. Закрыться я уже не успевал и потому выстрелил первым.

Коротко вскрикнув и выронив пистолет, он упал на столик позади себя. Столик опрокинулся, и полицейский свалился на пол. Люди, ви- девшие это, застыли в ужасе. Еще кто-то пронзительно завизжал.

Я резко обернулся к оставшемуся полицейскому, целясь в него из-за плеча девушки. Тот поспешно поднял руки; его пистолет повис скобой на указательном пальце.

Воцарилась мертвая тишина. Даже роботы перестали играть - их программа предусматривала остановку при наличии признаков чрезвы- чайной ситуации. Те из гостей, кто еще не успел выбежать из ресто- рана, замерли на месте - иные в достаточно комичных позах.

- Брось оружие и подтолкни ногой ко мне, - велел я полицей- скому. Он повиновался.

- Теперь иди в свой мобиль и убирайся. И передай своим, чтобы не приближались к ресторану, если хотите видеть заложников живыми. А вы все на пол, руки за голову, быстро!

Теперь они меня послушались.

- Каковы ваши требования? - спросил полицейский уже на пороге.

- Я сформулирую их позже и пришлю вам кого-нибудь. А сейчас проваливай.

Пол несколько раз чуть дрогнул, и я увидел в иллюминаторы, как разлетаются в разные стороны мобили тех, кто успел выскочить. Не вы- пуская девушки, я обернулся на месте, обводя зал стволом пистолета. Среди распростертых на полу фигур было два официанта, но этим, ко- нечно, персонал "Цеппелина" не исчерпывался.

- Эй, - сказал я, - эй, официант! (Оба подняли головы. Я ткнул пистолетом в сторону ближайшего.) Ты. Сходи и приведи всех, кто здесь работает. И без глупостей. Я сказал - всех, это значит - всех.

Пока он ходил за коллегами, я, заставив девушку присесть, по- добрал лежавший у ног пистолет и сунул в карман. Затем, таща залож- ницу за собой, подошел к подстреленному полицейскому, тронул его ногой. Он был мертв. В его серых глазах застыло удивление.

Скверно. Я не хотел убивать полицейского. Но, если бы я не выстрелил, он бы убил меня. А впрочем, какая теперь разница? Я - всемогущ!

Я подобрал и его пистолет. Теперь рукоятки торчали у меня из обоих карманов. Не слишком удобно. Пожалуй, надо было дать первому уйти вместе с оружием. Сработал дурацкий стереотип из старых бое- виков...

Вернулся официант, с ним официантка-"стюардесса" и еще четве- ро в обычных костюмах. Так как в нормальных условиях они не выходи- ли в зал, им не нужен был маскарад, и теперь трудно было сказать, кто из них повар (оператор кулинарных машин), кто администратор, кто инженер... Да и не важно.

- Леди и джентльмены, мы отправляемся в небольшое путешествие, - объявил я. -Кто-нибудь из вас, -я указал пистолетом на персонал, - пойдите и отцепите тросы.

- Но... это невозможно, - попытался протестовать один из них.

- В самом деле? - я прицелился ему в голову.

- Не надо геройства, Джонс, - сказал другой. - Я сделаю это, мистер, только не стреляйте! Мне надо сходить за инструментом.

- Хорошо, - кивнул я. - Но помни, без глупостей.

Он нырнул в дверь с табличкой "Только для членов экипажа", откуда они появились перед этим. Минуту спустя он вышел снова, дер- жа в руке какую-то блестящую железяку, похожую на разводной ключ, и прошел мимо меня к выходу на галерею. Я увидел, как он идет сна- ружи мимо иллюминаторов...

Вдруг раздался оглушительно громкий сухой щелчок, и одновре- менно что-то ударило меня в спину. Я не устоял на ногах и повалился на пол вместе с девушкой. В недоумении обернувшись, я обнаружил, что один из посетителей вскочил на ноги, и в руке у него дымится огнестрельный пистолет.

Проклятье, кто же мог подумать, что у одного из этих придурков окажется оружие! Какой нормальный человек в наше время ходит в рес- торан с пистолетом?! Только чокнутые маньяки вроде тех, что в прош- лом веке были помешаны на рытье противоядерных убежищ... Но самое скверное, что он явно собирался стрелять во второй раз, а я лежал в чертовски неподходящей позе и никак не успевал навести на него оружие первым...

Однако в этот момент ресторан качнуло. И не слегка, как при взлете мобиля с края площадки, а очень основательно, как морское судно в сильный шторм. Повалились стулья, поехали под уклон столы, бились и катились падающие бутылки, расплескивая по полу вино, за- ложники скользили по полу среди сыплющихся, кувыркающихся и дребез- жащих тарелок и бокалов из небьющегося материала... Герой-самоучка тоже не устоял на ногах и грохнулся вместе с пистолетом, приложив- шись боком об столик. Я выстрелил в него, но не попал, потому что мы с моей пленницей теперь тоже скользили вниз. Он вскочил, кривясь от боли, бросился бежать вверх по накренившемуся полу, поскольнулся на какой-то закуске, упал на колени и продолжил бегство уже на чет- вереньках. Мне было уже не до стрельбы, ибо я почти въехал в копо- шащуюся людскую кучу у стены и должен был энергично отползать, пока они не опомнились и не вырвали у меня оружие. Когда, наконец, я счел свое положение достаточно устойчивым, в прямом и переносном смысле, мой противник был уже у выхода. Я выстрелил ему вслед и, кажется, попал, судя по донесшемуся вскрику. В следующий миг он скрылся за дверями, и я не знаю, насколько серьезной оказалась его рана.

Едва все более-менее успокоилось, инженер или кем он там был отцепил второй трос, и ресторан снова накренился, теперь уже в дру- гую сторону - к счастью, не прямо противоположную, иначе люди, сто- лы и стулья всей кучей-малой поехали бы прямо на меня. Наученный горьким опытом (а ведь мог бы и сам подумать, к чему приведет от- цепление тросов!), я уперся подошвами ботинок в пол и на сей раз остался на месте. После отсоединения третьего троса ресторан накре- нило сильнее всего, да еще вдобавок начало вращать. Я увидел в ил- люминатор своего посланца, который уже не шел по галерее, а полз, цепляясь за внешнюю оградительную сетку. Он взглянул внутрь, я по- грозил ему пистолетом, и он, восприняв это как призыв поторопиться, с удвоенной энергией пополз к четвертому тросу. Через пару минут ресторан сильно качнуло в последний раз, и он, слегка пошатавшись с быстро затухающей амплитудой, выровнялся. Ничем больше не удер- живаемый, он плыл по воздуху, плавно набирая высоту.

Я тяжело поднялся на ноги и поднял полузадушенную пленницу. Остальные заложники ругались, стонали и кряхтели, барахтаясь вдоль стен, выбираясь из-под столов и стульев. Вид они являли презабав- ный - облитые вином, перемазанные соусами и пюре... Дамы пытались привести в порядок разорванные платья, ползали на четвереньках, ра- зыскивая потерянные туфли и сумочки. Кто-то истерически верещал, отпихивая от себя труп полицейского.

У меня жгло бок и спину с правой стороны. Приложив туда на миг руку с пистолетом (левой я все еще удерживал девушку), я, как и ожи- дал, почувствовал горячее и влажное. Раз я мог стоять, вряд ли рана была по-настоящему опасной, но сил она мне отнюдь не прибавляла, особенно учитывая, что кровотечение еще продолжалось.

Я оценил ситуацию. Один, раненый, я вряд ли совладаю с этой оравой, у которой раздражение вот-вот пересилит страх. Девушка при- крывает меня только с одной стороны, и у меня нет глаз на затылке. Одну пулю в спину я уже получил...

- Тихо! - рявкнул я. Заложники замолчали, вспомнив о своем по- ложении. Множество взглядов, испуганных или разозленных, устреми- лись на меня. -Слушайте все. Сейчас вы, без паники и давки, а ор- ганизованно, пройдете вдоль стен на выход. Спуститесь на нижнюю палубу, сядете в свои мобили и улетите. Моей заложницей остается эта девушка. Передайте полиции, что, если они хотят снова увидеть ее живой, ни один мобиль не должен подходить к "Цеппелину" ближе, чем на километр. Пока это все.

Нельзя сказать, чтобы у них получилось совсем без паники и давки, хотя они старались. Последние еще толкались в дверях, а пер- вые внизу уже ругались по поводу состояния своих мобилей, которые во время расцепления тоже ездили по площадке, сталкиваясь друг с другом, хотя внешнее ограждение и удержало их от падения вниз.

Серия толчков, теперь, когда аэростат не был привязан, бо- лее заметных, возвестила об их отлете. Освободившись от тяжести мобилей и людей, ресторан быстро пошел вверх. Почувствовав падение давления и температуры снаружи, входная дверь автоматически герме- тизировалась.

Я подвел девушку к забытому у стены трупу полицейского, снял у него с пояса наручники и защелкнул их на ее заведенных за спину руках. Браслеты тут же автоматически сузились, подстраиваясь под тоненькие запястья. Интересная штука эти современные полимеры... Она не сопротивлялась, только спросила: "Зачем? Я ведь все равно не сбегу. Куда бежать с летящего аэростата?"

- А твой мобиль?

- До него еще надо добраться. А я не знаю, как разблокировать дверь.

- Я тоже, - усмехнулся я. -Но я ранен, и ты могла бы этим вос- пользоваться.

- А если я пообещаю не пользоваться?

- Мне очень хочется верить твоим обещаниям, но наручники на- дежнее. Но ты не думай, я не хочу причинять тебе зла. Давай прися- дем.

Я вытащил из груды мебели стол и пару стульев и поставил это все на середину зала. Нашлась даже почти чистая скатерть и прозрач- ная вазочка с искусственными цветами. Водрузив это все, я сделал приглашающий жест. Девушка неловко присела на краешек стула.

- Что будешь пить? - осведомился я. - Сегодня я угощаю.

- Как? - усмехнулась она, звякнув цепью. -Лакать из миски?

- Через соломинку, - заверил ее я.

- Безалкогольное красное вино. Я не люблю спиртное.

- Хорошо. Подожди немного.

Я обошел зал, проводя инспекцию неразбившихся закупоренных бутылок, и через несколько минут вернулся с двумя из них. Безал- когольное для нее и обычное - для меня. Мне-то уже незачем забо- титься о своем здоровье. Зайдя в дверь "только для членов экипа- жа", я вернулся с двумя чистыми бокалами и соломинкой в пакетике.

Хотя соломинка была длинной, ей все же пришлось наклониться, чтобы поймать ее губами. Я рассеянно смотрел на ее рассыпавшиеся каштановые волосы и думал, что это, пожалуй, их естественный цвет.

- Куда мы летим? - спросила она, отпив около трети бокала.

- Куда ветер дует, - пожал плечами я. -Если верить утреннему прогнозу, сейчас он юго-восточный.

- Но у вас есть какая-то конечная цель?

- Нет, - ответил я.

- Тогда зачем вы все это устроили?

- А что мне оставалось делать?

- Как что? Просто позволить им увести меня.

Я поперхнулся, брызнув вином на скатерть.

- Тебя? Ты хочешь сказать, что они приходили за тобой?

- Ну конечно, - пожала плечами она. -Я уже собиралась им сда- ться.

- Что ты такое натворила? - рассмеялся я, не зная, стоит ли принимать ее слова на веру. -Ограбила банк?

- Ну, не совсем, - ответила она серьезно. -Взломала школьную сеть и исправила кое-какие оценки.

Я расхохотался в голос.

- И из-за этого, по-твоему, станут присылать двух полицейских с оружием и наручниками?

- Взлом компьютерных сетей - федеральное преступление, - стро- го сказала она, явно недовольная недооценкой своего криминального таланта. -От года до двадцати, в зависимости от последствий. А у меня это к тому же не первый случай. В первый раз меня замели два года назад, но тогда я отделалась предупреждением, потому что мне еще не было шестнадцати.

- Так ты, выходит, хакер?

- Есть немного, - улыбнулась она.

- И тебе не тридцать пять?

- В августе будет семнадцать.

Мне вдруг расхотелось смеяться. А что, если это правда? Если полиция приходила за ней, а меня никто не искал и не подозревал? А я, выходит, своими руками отнял у себя последние три недели... точнее, две недели и пять дней. Ибо будущее мое, особенно после убийства полицейского, абсолютно однозначно, и никакие заложники не позволят мне оттянуть его больше чем на несколько часов.

Должно быть, мой взгляд полыхнул злостью, потому что девушка вдруг посмотрела на меня с испугом и даже попыталась отодвинуться от стола.

- Мистер? Я что-нибудь не так сказала?

- Нет, ничего... не обращай внимания, - я скривил губы в улыбке.

- Я, конечно, не собиралась попадаться на такой ерунде, - до- бавила она извиняющимся тоном, - просто кто же мог ожидать, что на какой-то паршивый школьный сервер поставят такую навороченную сис- тему защиты. Я читала о таких, ими пользуется ЦРУ, чтобы скормить врагу ложную информацию, а заодно и проследить, откуда он за ней пришел... Я, разумеется, попыталась замести все следы, но в таких делах никогда не знаешь точно... Вот я и решила, что, если уж меня загребут в тюрьму - схожу напоследок в "Цеппелин". Никогда раньше не была, дорого... А тут решила - гулять так гулять, - она снова улыбнулась. - И уж если мне все равно суждено закончить этот день в наручниках, то пусть лучше так, как получилось. Так интереснее. Хотя, конечно, жаль этого беднягу копа, - добавила она поспешно.

- Я не хотел его убивать. (Что это со мной? Чего ради я оправ- дываюсь перед какой-то девчонкой?)

- Я так и поняла, - кивнула она.

Мы молча допили вино. Она не стала возвращаться к своим рас- просам, и я был ей за это благодарен. Вместо этого она встала из-за стола и подошла к иллюминаторам. Я последовал за ней.

Под нами далеко внизу - километрах, должно быть, в пяти - из- вивалась серая лента Миссисипи; ближайший ее изгиб золотился в све- те орбитального зеркала. По обеим берегам тянулись леса, перелески, заброшенные поля и плантации - синтезированные продукты все более вытесняют старое доброе сельское хозяйство, но сверху и эти зарас- тающие квадраты и прямоугольники образовывали живописный орнамент. Между нами и землей плыли редкие белые облака, похожие на разлох- маченные клочки ваты. Мы постепенно обгоняли их - здесь, на высоте, скорость ветра была больше. Какой-то мобиль, сверкая в лучах зер- кала, двигался навстречу нам, но, как видно, получив предупреждение с земли, свернул в сторону.

- Людям надо чаще угонять аэростаты, - заметила девушка. -Гра- викомпенсаторы сделали полет доступным каждому, но отняли у него величественность. Мы носимся в своих мобилях, отдав управление ком- пьютеру, слушая, как он читает нам биржевые сводки или играет поп- музыку, и затемнив окна, чтобы внешние виды не мешали. А по-моему, если красота мешает делу, к черту такое дело...

- Я думал, хакеры проводят всю жизнь, не отрываясь от компь- ютера, - удивился я.

- А не надо судить о нас по дурацким фильмам, - возразила она. - И вообще, хакеры бывают разные.

У меня вдруг закружилась голова, и я невольно схватился за ее плечо, чтобы сохранить равновесие. Девушка вскинула на меня удив- ленный взгляд - ей это показалось грубым.

- Извини, - сказал я. -Я, должно быть, много выпил, или...

- ... потерял много крови, - закончила она за меня. -Вашей ра- ной определенно надо заняться. Снимите наручники, и я перевяжу вас.

- А ты умеешь?

- В отряде герлскаутов я была одной из лучших.

- Да и... чем перевязывать?

- У полицейского должна быть аптечка. Им положено. Только вы уж ее сами достаньте, а то я покойников... это... недолюбливаю.

- Эх ты, а еще герлскаут, - поддел ее я, размыкая наручники. Она с интересом осмотрела свои запястья, словно радуясь, что снова может поднести их к глазам.

Не то чтобы я видел в этом особый смысл, учитывая, сколько мне теперь осталось - но разделся до пояса, стиснул зубы и приго- товился терпеть. От первых прикосновений ее прохладных пальцев я действительно чуть не взвыл, но дальнейшие были скорее приятны.

- Ну что ж, вы везучий, - констатировала она (эх, знала бы ты!) - Пуля ударила в ребро, срикошетила и вышла сбоку. Внутренние орга- ны не задеты, в ребре, может быть, небольшая трещинка, но не более чем.

Когда она закончила перевязку, я, брезгливо отбросив липкую от крови рубашку, надел пиджак на голое тело. Девушка сходила вымыть руки и вернулась.

- Хотите снова меня сковать? - игриво поинтересовалась она.

- Нет, - я отдал ей наручники. -Если хочешь, можешь выбросить.

- Оставьте, еще пригодятся, - возразила она. -Наденете их на меня, если снова встретимся с полицией.

"Если!" Не "если", а "когда"... Да и не поможет. Копы стара- ются не брать живыми тех, кто убивает их коллег.

- Почему ты встала на мою сторону? - спросил я вслух. -Ведь я угрожал убить тебя. Собственно, и теперь угрожаю.

- Ну, это же для них, - сказала она как о чем-то самом собой разумеющемся. -Вы ведь не сделали бы это на самом деле.

Я невесело усмехнулся.

- Сегодня я убил трех человек, не считая полицейского.

Она помолчала.

- Но, наверное, для этого были веские причины? - спросила она наконец.

- Ну, в общем, были. Два дня назад я побывал у врача...

Сам не зная почему, я рассказал ей практически все. Не назвал разве что имени Тима и не сказал про лежавшую у меня в кармане ам- пулу с "эдемом".

- Знаю, это звучит дежурной фразой, но мне правда жаль, что с вами все так вышло, - сказала она, когда я закончил.

- Мне тоже, - хмыкнул я. -Особенно что я влип в эту дурацкую историю с захватом ресторана и убийством полицейского. Теперь скрыть мою смерть не удастся, и, боюсь, это может повредить Рону Второму. По закону он не отвечает за все, что я натворил, но общественное мнение... Так и вижу аршинные заголовки "КОПИЯ УБИЙЦЫ-ТЕРРОРИСТА ПРЕТЕНДУЕТ НА ВЫСОКИЙ ПОСТ В ЮНАЙТЕД РОБОТИКС". Какой уж тут гене- ральный менеджер... Хотя... все зависит от того, как повернуть де- ло. Правозащитники давно бьются против дискриминации копий за дей- ствия оригиналов. Рон Второй мог бы стать символом этой кампании, тем более что у него не будет опухоли мозга, и лозунги абстрактного гуманизма в этом случае получают вполне рациональное обоснование. И "Юнайтед Роботикс" с ее лозунгом "На шаг впереди прогресса" впол- не могла бы специально сделать упор на то, что ее генеральный ме- неджер - копия, продукт одной из самых впечатляющих современных технологий...

- Я буду свидетельствовать в вашу защиту, - горячо заверила она. -Я помогу вашим адвокатам доказать, что убийства были резуль- татом болезни, а в остальное время вы действовали исключительно гуманно.

- Если они поверят преступнице-рецидивистке, - усмехнулся я.

Она опустила голову.

- Черт, как не хочется в тюрьму, - донеслось из-за свесившихся волос. -Впрочем, глядя на ваши проблемы, я понимаю, что мои - это ерунда.

Внезапно из скрытых динамиков прозвучала тревожная музыкальная фраза, и затем женский голос компьютера произнес:

- Леди и джентльмены, мы приносим извинения за неудобства, но по техническим причинам ресторан закрывается. Просьба проследовать на выход. Времени для эвакуации достаточно, просьба покидать ресто- ран организованно и без паники. Благодарим за понимание.

- Это еще что? - вскинула голову девушка.

- Не знаю, - я поднялся и нырнул в дверь "только для членов экипажа". Здесь истина открылась мне сразу, не потребовалось даже искать их компьютер - во всех помещениях мигали красные транспа- ранты "Разгерметизация оболочки". И я ничуть не сомневался в при- чинах этой разгерметизации.

Я вернулся в зал. Девушка снова стояла возле иллюминаторов и смотрела на землю. Под нами простиралось плато Озарк - ровное и лысое, как стол в морге. Не спрячешься.

- Мне кажется, мы снижаемся, - заметила она.

- Да. Нас подстрелили.

- Но кто? Я все время поглядывала в иллюминаторы. К нам не при- ближался ни один мобиль.

- Очевидно, зашли сверху. Не удивлюсь, если это даже был лазер со спутника. Военные любят иногда устроить такой перформанс для прессы.

- Мы разобьемся? - я снова увидел страх в ее больших карих гла- зах.

- Нет. Им же не нужен скандал с гибелью заложницы, даже если они и впрямь хотят тебя арестовать. Они очень тщательно рассчитали размер дырочки, чтобы мы опустились достаточно плавно. Прямо к ним в руки.

- Сколько у нас времени?

- Думаю, примерно полчаса.

- Мы можем удрать на вашем мобиле! Или на моем.

- Куда бы мы ни полетели, нас будут пасти со спутников и с зем- ли. А у мобиля рано или поздно кончится энергия, и придется садить- ся. А на земле нас будут уже ждать полицейские снайперы. Ты ведь не можешь прикрыть меня сразу со всех сторон.

- И что мы будем делать?

- Знаешь, лично я со всей этой суматохой так и не успел толком перекусить. Ты как?

- Пожалуй, я тоже успела проголодаться. Гулять так гулять! Я ведь именно за этим прилетела в "Цеппелин".

Мы вошли в "Только для членов экипажа", отыскали кухню и на- брали себе разных экзотических блюд - уже подостывших, но выгля- девших и пахнувших аппетитно. Вряд ли все это можно было съесть за полчаса, но хотя бы попробовать по кусочку от каждого...

"Как встречали смерть древние римляне? На роскошных пирах..."

- Мне добавят срок еще и за уничтожение чужой собственности, - вздохнула она, подцепляя на вилку прозрачно-розовый мясной лом- тик.

- Скажешь, что я принудил тебя под дулом пистолета, - в тон ей ответил я.

"... под звуки чарующей музыки..."

- Оркестр! - обратился я к роботам. При отцеплении тросов они были единственными, кто удержался на ногах (наша разработка!), и с тех пор стояли неподвижно, как статуи. -Что-нибудь итальянское. Из классики.

"... в окружении верных друзей и юных красавиц..."

Что ж, то и другое у меня есть, причем в одном лице. Я вспом- нил, что так и не спросил ее имени. Впрочем, теперь уже неважно...

Осталось уложить последний элемент мозаики. У римлян этим эле- ментом был хирург, вскрывающий вены обреченному. У меня есть кое-что получше.

- Я сейчас, - сказал я, направляясь в сторону туалета.

Я встал над раковиной и вытащил из кармана ампулу - блестящий, почти плоский овал с красным содержимым. Да, технологии шагают впе- ред во всех областях. Это вам не какой-нибудь грязный шприц, как у наркоманов прошлого. Это целая машинка с цифровой установкой и ин- дикацией дозы, безболезненным перфоратором, автоматическим впрыском и стерилизацией... Нажимая крохотные кнопочки, я выставил дозу - "500". Цифры на индикаторе окрасились красным на черном фоне, пре- дупреждая, что доза смертельна. Современные наркодилеры заботятся о своих клиентах, не хотят, чтобы те уходили в мир иной слишком скоро... С другой стороны, воля клиента - закон. "Эдем" вообще иде- альный наркотик для самоубийства. Передозировка не вызывает субъ- ективно неприятных ощущений. Просто умираешь, и все - притом с удо- вольствием.

Я снял пиджак, чтобы было удобнее, нащупал пульс на локтевом сгибе, прижал к этому месту помеченный стрелкой конец ампулы и на- жал круглую кнопку. Раздался короткий пшик, и я ощутил легкое по- калывание. Вот и все. Через полчаса я буду уже мертв.

Я посмотрел на себя в зеркало - вероятно, в последний раз. В общем-то, я был довольно симпатичным парнем. Такое лицо можно представить и на афишах фильма (впрочем, кто в век компьютеров сни- мает фильмы с живыми актерами?), и на плакатах политической партии. Экий, однако, вздор лезет в голову... Потом мой взгляд скользнул ниже, и я отметил, что живот у меня по-прежнему подтянутый, хотя времени на спорт в последнюю пару лет не было совершенно (черт, да какое это теперь имеет значение?!) Гигантской белой сколопен- дрой с пластырными ногами на бок из-за спины выползала повязка...

Стоп. Что-то было не так. Я еще раз окинул себя взглядом, про- вел рукой по груди, по животу...

Шрам! Ну конечно же. Подарок трущобной юности, след от удара ножом. Я тогда три месяца провалялся в больнице - у моей семьи не было денег на быструю регенерацию... Я регулярно натыкался на него, когда мылся в душе, он стал такой же привычной частью тела, как и любая другая...

Его не было.

Все еще не веря, я ощупал кожу сантиметр за сантиметром. Абсо- лютно гладкий живот. Никаких следов шрама.

Этому могло существовать только одно объяснение. Я не Рон Дек- стер Первый. Рон Декстер Первый умер. Я его копия! КОПИЯ!

Сознание копии полностью идентично сознанию оригинала на мо- мент перезаписи. Естественно, у меня осталась память и об опухоли Рона, и обо всех его врагах и проблемах. А сестра в клинике Свен- сона - чертова сука!!! - куда-то свалила - может, в сортир, может, поболтать по ви-фону - как раз перед моим пробуждением. И меня не предупредили! А потом... потом я сам заблокировал свой ви-фон и не читал е-мэйл. А те, с кем я общался в эти дни, были просто не в курсе. Некому было объяснить мне, что у меня нет никакого рака мозга, что я не доживаю последние дни ради своей копии, а живу для себя...

Рон! Рон Первый! Почему ты не сделал того, что на твоем месте сделал я? Неужели просто потому, что тебе после возвращения из ин- ститута приснился другой сон, нежели мне? Или, может, ты покончил с собой сразу? Или погиб еще как-то? Если бы я, воплощая свои пла- ны, обнаружил, что иду по твоим стопам - я бы понял, в чем дело...

Поздно. Слишком поздно. Я убийца четырех человек, включая по- лицейского, внизу меня ждут снайперы, а по моим жилам уже циркули- рует смертельный яд. (C) YuN, 2002