# Транссибирский экспресс

Юрий Леонидович Нестеренко

Поезд стучит по стыкам, ломится сквозь пургу,

Вязнет надрывным криком тонкий гудок в снегу.

Заметены все тропки на перегон вперед.

Жаркое жерло топки уголь с лопаты жрет.

Окна купе погасли, ночью побеждены.

Ходят в холодном масле поршни и шатуны.

Ни огонька снаружи, только снега, снега,

Мертвым дыханьем стужи выморена тайга.

Старого машиниста медленно клонит в сон,

Раз уж, наверно, триста здесь проносился он,

Только сегодня тяжко в долгой ночи ему...

Он теребит фуражку. Пялит глаза во тьму.

Стынут во мраке ели, сгрудившись вдоль пути,

Сквозь пелену метели тянут ветвей культи.

Но не дотянут, полно, и не задержат бег.

Словно корабль сквозь волны, поезд идет сквозь снег.

На кочегарской кепке выступил едкий пот,

А буфера и сцепки утяжеляет лед.

Вьюга в стекло стучится, искры летят во мрак,

Что-то должно случиться, только когда и как?

Ложка дрожит в стакане. Полка слегка скрипит.

Доктор-американец в долгой ночи не спит.

Быстро, как в лихорадке, словно спеша успеть,

Что-то строчит в тетрадке, полной уже на треть.

Прямо напротив - дама, зрящая чрез вуаль

То ль на соседа прямо, то ль сквозь соседа вдаль.

Кажется, молодая. Нервно ее рука,

Бледная и худая, тискает ткань платка.

Доктору нету дела в том, что с начала дня

Так она и сидела, слова не пророня.

Что ей уснуть мешает, кто ее разберет?

Лампа слегка мерцает. Поезд летит вперед.

Севший в Чите поручик также не смежит век,

Как и его попутчик, некий восточный бек -

Так он сказал при встрече: родина, мол, Ташкент,

Только в манере речи слышен иной акцент,

И через эти щелки спит он иль нет, пойми!

Что у него на полке в ящике, черт возьми?

Из багажа сочится странный какой-то дух...

Что-то должно случиться, или одно из двух.

В третьем купе, во мраке, молча сидит один

Немолодой, во фраке, выбритый господин.

Признанный гость в столице многих почтенных мест,

Орден в его петлице, алый на шее крест.

Белые, как перчатка, пальцы холеных рук,

Перстень, на нем печатка - герб, заключенный в круг.

Свет у него погашен - верно, глаза болят...

Но отчего так страшен, так неподвижен взгляд?

Юноша в коридоре, лбом упершись в окно,

Замер, как будто в горе. Так он стоит давно,

Но на губах - улыбка, вызов ненастной мгле,

Хоть отраженье зыбко в черном ночном стекле.

Две непокорных прядки выбились у виска.

"Все ли у вас в порядке?" - голос проводника.

"Alles in Ordnung, danke." Тихие прочь шаги.

Станции, полустанки? Нет, не видать ни зги.

Там, за стеклом нагретым - тысячи верст глуши...

Ломкая сигарета тлеет в ночной тиши,

А в глубине жилета - лишь протянуть и взять -

Черного пистолета твердая рукоять.

Что-то как будто чуя, под паровозный свист

Едущий из Чанчуня бритый монах-буддист

Замер, скрестивши ноги в желтых своих штанах...

Даль дорогой дороги как оплатил монах?

Все остальные люди этой порою спят,

Медленно дышат груди, вялые рты храпят.

Заперты по вагонам, вырваны от основ,

Два или три - со стоном, но большинство - без снов.

Спят, позабыв устало тайны, интриги, страсть,

Пламени и металлу отданные во власть,

Планы не вспоминая, раны не бередя,

И ничего не зная, и ничего не ждя.

Спят они в первом классе, спят они во втором.

Поезд стучит по трассе. Доктор скрипит пером.

Что-то должно случиться. Ночь все темней, темней.

Поезд сквозь вьюгу мчится и пропадает в ней.


2015


Мое стихотворение "Транссибирский экспресс", в принципе, так и должно оставаться таинственным, предоставляя каждому читателю самому догадываться, кто все эти люди и что происходит. Но для любителей определенности все же дам некоторые ответы:


Действие происходит в начале 1914 года.


Доктор - археолог, возвращающийся из экспедиции на Восток, в которой, наконец, обнаружил некий древний артефакт, само существование коего считалось легендарным. Легенды эти мрачные и мало кому известные, но доктор, конечно, ни в какую мистику не верит. В своих предыдущих попытках добыть артефакт он потерял несколько человек, но главное - теперь цель достигнута, и реликвия будет предъявлена научному сообществу.


Дама - невеста или вдова одного из этих погибщих. Она винит начальника экспедиции в смерти своего любимого и специально взяла билет в это купе, чтобы остаться с доктором наедине. Но что именно она собиралась сделать, она и сама толком не знала. Возможно, убить его. Возможно - всего лишь "посмотреть ему в глаза" и обрушить на него свои обвинения. Теперь, оказавщись с ним лицом к лицу, она ни на что не может решиться. Вероятно, больше всего ее настрой сбило его полнейшее безразличие. Она-то подсознательно ожидала, что он заинтересуется таинственной незнакомкой, возможно, даже попытается за ней ухаживать, возможно, почувствует страх, "как человек с нечистой совестью" - и вот тут-то она и устроит ему шок! А он уделяет ей не больше внимания, чем стенке купе. Такого бесчувственного чурбана даже убивать неинтересно.


"Восточный бек" - японский шпион. Вероятно, он тоже охотится за артефактом. Впрочем, его целью может быть также и господин во фраке. Что у него в багаже, трудно сказать. Может быть, некие вещества, с помощью которых он, например, собирается в критический момент вывести из строя всех, кто мог бы ему помешать. А может быть - и "ответная часть" артефакта, с которой его надо соединить, дабы он обрел свою подлинную силу. Может ли офицер японской разведки (и пославшее его начальство) верить в мистическую силу артефакта? Как раз японцы - очень даже могут.


Поручик - российский контрразведчик. Об артефакте ничего не знает, но знает, что в поезде может находиться иностранный агент. "Бек" - не единственный подозреваемый.


Господин во фраке - высокопоставленный российский чиновник и не менее высокопоставленный член масонской ложи. Был послан на Дальний Восток с тайной миссией - как по официальному, так и, возможно, по неофициальному своему профилю. Совершил некую роковую ошибку, из-за которой миссия оказалась провалена - что делает крайне мрачным не только его собственное будушее, но и (по крайней мере, он так считает) будущее России и всего мира. Мировая война, крушение империи и т.д. Связано ли все это с артефактом, который он должен был добыть, но упустил? Не исключено. Если и так, он не знает, что артефакт едет рядом с ним в том же поезде.


Юноша - германский анархист, посланный убить "царского сатрапа". На самом деле - всего лишь марионетка в руках тех, кто хотел сорвать миссию господина во фраке. Юноша об этом, естественно, не догадывается, как и о том, что миссия уже и так провалена и убийство потеряло смысл. Однако, оказавщись в нескольких шагах от потенциальной жертвы, внезапно понял, что убить человека не так просто, как ему представлялось. К тому же понимает, что в поезде его почти наверняка схватят, а выпрыгнуть в зимнюю тайгу - верная смерть. Ругает себя трусом, но никак не может решиться. Улыбка на губах - нервная, а возможно, результат непроизвольных воспоминаний о детстве, о маме, о чистеньком и уютном городке в Германии, так не похожем на эту страшную русскую глушь...


Монах - послан, чтобы вернуть артефакт. Верит, что если этого не сделать, мир ждут страшные потрясения.


Верна ли мистическая версия об артефакте, или он - не более чем археологическая реликвия? Кто знает...

Впрочем, все это лишь версия. Никто не мешает вам придумать свою собственную ;)