# Куклы всадника Лойоди

Игорь Евгеньевич Пронин

Куклы всадника Лойоди


В сумерках подъезжая к Риглаву, странствующий всадник Витто Лойоди оказался вовлечен в довольно забавное приключение. Дело в том, что дорога вилась вдоль берега одной из местных речушек, мутной и быстрой, что объяснялось узостью русла. Река протекала через предместья Риглава и в этот поздний час, когда горожане обильно снабжали ее объедками, помоями, и просто нечистотами, отнюдь не благоухала. Пользуясь вечерней безлюдностью дороги, Лойоди держался левой стороны и если бы не крики бредущих впереди косарей вовсе не заметил бы попавшего в беду человека. Однако крестьяне вдруг бросились к берегу, принялись размахивать своим опасным инструментом, а потом повернулись и побежали навстречу всаднику, что в других обстоятельствах могло бы его немало встревожить.

"Добро какое-то плывет," - предположил Лойоди, направляя коня к реке.

Кочевая жизнь приучает всадника совать нос всюду, где риск остаться без этой части тела не превышает стоимость возможного выигрыша. Не слишком пока интересуясь плывущим предметом - золото не плавает! - Лойоди спешился и присел на берегу, всматриваясь в бурлящие воды. Река не заставила всадника ждать и тут же похвасталась своим приобретением: это оказался всего-навсего человек. Однако Церковь, какое учение ни возьми, всегда предписывает помогать утопающим.

К чести всадника, он действовал куда ловчее, чем сиволапые косари. Левой рукой крепко вцепившись в корни, Лойоди свесился над бурлящим потоком и мгновенно выхватил то, что только и умеет быстро выхватывать человек его профессии - меч. Именно в этот миг незнакомец скрылся под водой, будто река убоялась остаться без добычи. Несомненно, ей бы удалось провести кого-нибудь робкого, привыкшего во всем сомневаться, но не всадника. Лойоди погрузил меч в пучину и победил, то есть - попал.

Кряхтя от натуги, всадник еще с минуту поборолся с рекой, но сумел-таки одной рукой и удержать улов, и подвести его ближе к берегу, и приподнять, чтобы увидеть, куда именно угодил клинок. Крестьяне были уже рядом, но времени, чтобы стряхнуть с меча покойника и развести руками у Лойоди имелось достаточно. Само по себе возможное убийство всадника не тревожило: на Горнем Суде он легко сумеет доказать, что пытался лишь спасти несчастного. Но помимо Горнего имеется суд и обычный, к племени свободных меченосцев обычно весьма пристрастный.

Опасения оказались напрасными: меч прошел у утопающего под рукой и запутался в тяжелых складках мокрой одежды, а розовый цвет воде придавала кровь из неглубоких царапин. Несколько расстроили Лойоди лишь личность спасенного, мужского пола и весьма преклонных годов, и его же поведение, то есть неподвижность и, похоже, бездыханность.

Подбежавшие косари, рискуя обрушить в реку кусок берега, всей толпой бросились на помощь и вытащили на дорогу обоих. Пока всадник, отойдя в сторону, украдкой вытирал меч о траву, крестьяне давили старику на живот, с маху лупили по хребту, хлестали по щекам, поднимали за ноги и вообще проделывали с трупом все то, чего избегают обычно умершие при других обстоятельствах. Лойоди, даже в сумерках успевший оценить богатство наряда, мельком пожалел, что не стал единственным наследником карманов утопленника, но и только. Что мужикам попало - то пропало. Он уже вдевал ногу в стремя, когда народные целители опять заголосили хором, сменив ругань на хвалы Небу.

- Жив! Жив!

Всадник задержался. Глупо уезжать, не узнав даже, кого спас. Мошенник это, сброшенный с моста разъяренной толпой, или домовладелец, спасавшийся таким образом от грабителей? Лойоди имел достаточно денег для ночлега, но всегда лучше заполучить кров бесплатно. Он подошел ближе и склонился над стариком.

- Это он тебя-вас спас! - тут же сообщил рыжеватый мужик, державший голову изрыгавшего воду старика на коленях. - И поранил тоже он!

Старик поднял глаза и Лойоди как-то сразу догадался, что его запомнили навсегда. Он еще раз оглядел наряд спасенного и заметил толстую цепь на оголенной теперь груди. Цепь определенно была золотая... Да уж, с такими купаться не ходят.

- Надо развести огонь, - сказал Лойоди. - Господину необходимо высушить платье.

Крестьяне, которые заметили цепь куда раньше всадника, отнеслись к распоряжению с воодушевлением. Одни забегали по дороге, ломая редкие кусты, другие даже забрались на склон горы в поисках хвороста. Не прошло и пяти минут, как ярко запылал костер, а косари занялись сушкой одежды незнакомца, навесив ее на свой инструмент и поднеся к самому огню. Старик сидел у костра совершенно голый, если не считать той самой цепи, на которой, кстати сказать, болтался немалых размеров изумруд в оправе из белого металла. При виде этого амулета последние сомнения отпали: в реке оказался маг.

Лойоди не слишком любил представителей этой профессии, но не любить еще не значит не уважать. Он достал из седельной сумки одеяло и укутал худое бледное тело старика даже прежде, чем принес бальзам и старое белье для перевязки. Одеяло, честно говоря, тоже было старое и давно нуждалось в замене, такое не страшно и запачкать.

- Это ты меня? - хрипло заговорил маг, рассматривая длинные царапины на боку. - Пустяки. Меч не причинит мне вреда. Благодарю тебя за спасение, всадник.

- Я должен был поступить так, следуя заветам Церкви, - довольно веско заметил Лойоди.

- Конечно! Ты верный сын Ее. И вам я весьма благодарен за заботу, друзья-крестьяне. Полагаю, вам давно пора домой, к женам и детям, отдыхать после трудного дня. Примите же скромное вознаграждение и ступайте. О моей одежде не беспокойтесь, я сам о ней позабочусь.

В кривых пальцах мага откуда-то возник кошель, из которого каждый крестьянин по очереди получил монету. Насколько мог судить Лойоди по округлившимся глазам косарей и их же по дрожащим губам, речь шла не менее, чем о дукате. Низко кланяясь, мужики сложили все еще сырое платье в аккуратную стопку и поспешили удалиться. Всадник, скромно ожидая своей награды, присел на корточки у костра и с равнодушным видом протянул к нему руки.

- Холодает, - скрипучим голосом заметил маг. - Как твое имя?

- Витто Лойоди. Четвертый сын горожанина, посвящен во всадники князем Брасежи. Важно ли остальное?

- Нет, достаточно было твоего имени. Впрочем, и его я мог бы узнать сам. Каково твое прошлое, видно сразу. Но куда ты направляешься, Витто Лойоди?

- В Риглав. Война за Северное Наследство кончилась, толком не начавшись, полки распущены и я почел за лучшее сразу убраться подальше. На севере сейчас...

- Полно таких, как ты, - перебил маг. - Верное решение, тем более, что местный властитель, кажется, собрался проучить вассалов. Тебе будет не трудно поступить к нему на службу, хотя конь твой стар, а доспехи помяты.

- О всадниках судят по лицам, а не по доспехам, - заметил Лойоди, вовсе не собиравшийся терпеть издевательств.

- Да, шрамы - это хорошо при твоем занятии, - кивнул старик. - Однако они не превратили тебя в закаленного вояку. Лицо, да, лицо... У тебя лицо горожанина с шрамами от драк в пивных. Так же, впрочем, как и у большинства молодых всадников. Четвертые сыновья, пятые сыновья, десятые сыновья... Хорошо ли ты владеешь оружием?

Прежде чем ответить, Лойоди вытянул ноги, расположившись поудобнее. Как бы объяснить этому старику, что единственное, чего от него хочет всадник - получить немного денег и расстаться навсегда? Между тем маг затеял такой допрос, что того гляди предложит принять в ученики. Пусть ищет дурака среди крестьян!

- А могу ли я узнать, почтенный господин, ваше имя?

- Я - Персех. Поскольку ты уже догадался о моем занятии, то должен понимать, что при рождении я получил другое имя. Однако оно давно забыто... Я - Персех.

Старик так надулся от важности, что даже жиденькая бородка встопорщилась. Пряча ухмылку, Лойоди отвернулся к костру.

- Как же вы, господин Персех...

- К магам обращаются просто. Такова традиция и в ней истинная вежливость.

- Не знал... Как же, Персех, ты оказался в воде? Прости мне мое любопытство.

- И у магов есть враги.

- Но тогда, должно быть, эти враги - очень могущественные маги?

Персех возмущенно запыхтел. Всадник улыбался, высматривая в костре огненных ящерок. Да, может быть, Витто Лойоди и не абы какой боец, и не прославлен подвигами, и вообще не знает, что будет с ним завтра, но он - настоящий, честный всадник. Эта профессия не располагает к себе мошенников, тогда как магия... Изображают из себя повелителей теней, а сами только и делают, что попрошайничают. Грозят карами сильным мира сего, а оказываются в реке, среди помоев.

- Да, всадник Лойоди, мои враги - могущественные маги. Обманом и подлостью им почти удалось меня погубить... Но теперь я закрою брешь в своей защите. Впрочем, это сложно и неинтересно для тебя, ведь жизнь мага так далека от жизни простого человека. Ты, наверное, ждешь награды? Что ж, ты получишь ее. Но с моей стороны было бы неблагодарно дать тебе денег. Ты не крестьянин, ты заслуживаешь большего.

- Может, омолодите моего коня? - буркнул Лойоди.

Он предпочел бы именно деньги. Желательно, побольше, чтобы хватило не только на нового коня, но и на доспехи, оружие. На хлеб, вино и женщину, в конце концов. Последний пункт особенно волновал Лойоди, потому что когда идут войны, то вокруг полно не только охочих до женщин всадников, но и попов. А они, как известно, обязаны оберегать войско от падших душ, в чем церковникам помогают и князья, больше, правда, думающие не о душевных, а телесных болезнях. Когда шлюх мало, они становятся дороги, так дороги, что думаешь уже не о болезнях, а как бы зарубить врага побогаче. Увы, Лойоди и правда не отличался ратным умением, и проклятые шрамы свидетельствовали как раз об этом. К тому же не красавец, и завести роман с горожанкой, как это удавалось некоторым, не умел... Деньги, деньги!

- Зачем тебе омоложенный конь? Лучше купи другого.

- Другой стоит немало.

- Хорошо бы, чтобы деньги не переводились, а, всадник? Чтобы их хватало. Неплохо бы также, чтобы в бою везло, везение в бою вещь весьма полезная. И не только в бою... Помоги мне одеться, будь так любезен.

Всадник со вздохом поднялся. Что задумал старый мерзавец? Сказки сочиняют, чтобы детей пугать, но ведь в них намек: связываться с магом - не к добру. Если мошенник, то проведет, а если нет, так еще хуже. Одежда, к немалому удивлению Лойоди, оказалась сухой и даже... Чистой? Выглаженной? Всадник почувствовал аромат каких-то трав, он не мог иметь отношения к купанию в помойной речке.

- Благодарю тебя, - сказал старик, влезая в подштанники перед отвернувшимся скорее от омерзения, чем от скромности Витто. - Итак, судьба преподнесла тебе подарок, ты спас Персеха. От этого имени содрогаются многие, уж поверь. Среди своих собратьев я славен, но что тебе до этого? Ты хочешь прожить жизнь прямо, пройти по лучу Света от начала до конца, как учит старуха Церковь, верно? Ни к чему тебе сворачивать в темные закоулки, где чистую душу подстерегает так много опасностей... Что ж, так и поступай. Но дар есть дар. Благое дело должно быть вознаграждено.

- Вы меня смущаете... - проворчал крайне недовольный такой прелюдией Лойоди. - Пустяки. Я мог бы обойтись и немногим, я лишь всадник. Ой!

Он обернулся и увидел перед собой совершенно одетого в свои длинные, пышные одежды мага, державшего двумя пальцами вырванный у всадника волос.

- У тебя еще много осталось, не убудет, - гаденько усмехнулся волшебник. - Дай руку.

- Но...

Персех сам завладел кистью своего спасителя и мгновенно проколол его палец длинной золотой иглой, непонятно как оказавшейся в руке мага. Лойоди снова ойкнул и вырвался, но Персех успел подхватить пальцем капельку крови и смочил в ней прежде добытый волос.

- Не бойся, ты же всадник! Тем более, что самое трудное еще впереди.

- Да что ты делаешь?!

- Собираюсь отблагодарить тебя как следует. А деньги... Что - деньги?! Возьми!

Тяжелый кошель ударился в грудь Лойоди и упал в траву. Всадник быстро поднял его, взвесил. Немало. Пожалуй, хватит.

- Спасибо тебе, Персех!

- А ты небось думал, я из тех бездарей, что умеют получать золото лишь из чужих рук?! - захохотал маг. - Мальчик, золото - ерунда! Есть вещи куда важнее. Для тех, кто их видит.

- Я не мальчик, - заметил Лойоди. - Мне двадцать семь лет. И про вещи важнее золота я знаю, водила мама в храм, заповеди помню. Еще раз спасибо тебе, и... Мне, пожалуй, пора.

- Что ты будешь делать в городе ночью?! Ворота-то уже закрыты! - продолжал веселиться Персех. - Конечно, можно сунуть стражникам монетку. Но не боишься ли ты, что в кошельке окажутся сухие листья, а? Мне это, честно говоря, не трудно. Оставь в покое коня, вернись.

Лойоди, уже почти отвязавший своего пожилого скакуна от куста, помедлил. В самом деле не весело получится, если обиженный Персех сыграет с ним такую шутку. Бесчестно! Но какая честь у магов? Грехов они не боятся, у них свои счеты и со Светом и с Тьмой.

- Персех, я надеюсь, что мы с тобой в добрых отношениях.

- Верно. Я желаю тебе лишь добра. Вернись, мальчик, вернись. Ты ведь не знаешь, что ждет тебя впереди, а мне это открыто... Я хочу спасти тебя и помочь. Клянусь, что это не затронет твою душу.

- Ничто не может ее затронуть, - мрачно заметил Лойоди. - Душу может погубить только сам человек. Смерти же я не боюсь, я всадник.

- Ты прав! Но если ты не боишься ни за душу, ни за тело, то почему не хочешь остаться? Витто, если бы ты спас хорошего сапожника, он сшил бы тебе славные сапоги. Если бы ты спас кузнеца, он выковал бы тебе меч. Богатый отец выдал бы за тебя дочь. Девушка подарила бы невинность. Чем богаты, понимаешь? А я маг. Я тоже подарю тебе кое-что.

Персех вроде и не двигался, а почему-то оказался прямо перед всадником. Ночь, пустынная дорога, никакого жилья поблизости. Лойоди представил себе, что мог бы теперь сидеть в самом дешевом кабачке Риглава, проигрывать в кости остатки жалованья... Мерзкий запах капусты... В желудке заурчало.

- Я подарю тебе власть над тобой самим. Ведь что такое судьба человеческая? Игра случая. Иногда везет, а иногда нет. Почему одним везет чаще, а другим никогда? Даже старушка Церковь признает, что от самого человека это не зависит, будь он хоть праведник из праведников. Сын Света бьется с Сыном Тьмы, во все стороны летят искры от их мечей. Но есть некоторые способы прикрыться от неожиданностей... Маги знают их.

- Зачем же прикрываться от благодати? - сглотнув, возразил Лойоди. - Я открыт Свету.

- И благодать обжигает. Всем известно, что некстати пришедшее добро хуже зла, даже поговорка такая есть. Благодать благодати рознь... Ты сможешь выбирать сам, только и всего. Выбирать время, выбирать форму. Впрочем, многого не обещаю, - остановил сам себя маг. - Ты ведь только всадник и обращаться со сложными вещами не умеешь. Я подарю тебе просто... Игрушку. Только сперва ее надо создать. Кое-что я уже получил, теперь врагам будет трудно выпускать из тебя кровь, да и волосы с твоей головы не упадут однажды по капризу земного владыки. Однако нужны еще два пустяка, чтобы подарок был достоин и тебя, и меня, дарителя. Дай мне золотой.

- Что?

- Золотой. Дукаты из кошеля не годятся. Золота нет? Ну хорошо, дай любую монетку.

Лойоди покашлял. С одной стороны, маг наконец-то повел себя как нормальный человек - пытается выцыганить деньги. С другой... Да пусть забирает! Пусть в подаренном кошеле свинец, только бы уже расстаться с этим сумасшедшим.

- Вот, молодец, теперь мы сможем влиять на твое финансовое положение, - улыбнулся Персех, принимая медяк. - Остался пустяк, но очень важный. Без него мы не сможем помочь тебе еще с одним делом, важным для молодого мужчины... Потребуется твое семя.

Всадник снова сглотнул. Маг отошел от костра куда-то в темноту, к реке, и продолжил уже оттуда.

- Я понимаю твое замешательство, Витто! Но стесняться нечего, все мы были детьми, а грех этот, как тебе известно, невелик. В конце концов, можно пожертвовать немного денег Церкви, вот и все...

- Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, - проговорил Лойоди. Колени у всадника подрагивали. - Что еще за колдовство?

- Ты спас меня, чего же боишься? - прокряхтел от берега маг, видимо, занятый какой-то работой. - Да, колдовство. Это работа мага, в конце концов. Мы заговариваем доспехи, и даже целые крепостные стены. Мы наделяем силой талисманы, и людям после этого везет в любви, везет в игре, везет в бою или в делах... Но талисман постепенно теряет свои способности, растрачивает их. Кроме того, они имеют кое-какие побочные эффекты. А я задумал применить мало известное в наших краях умение, тебе понравится! Ты станешь хозяином себе. Давай, всадник, сделай это! Я же сказал: твой подарок обеспечит тебя деньгами и защитит от врагов. Неужели ты не хочешь дополнить его еще одним свойством?

"Талисман?.." - растерянно подумал Лойоди. - "Нет, он сказал, что не талисман. А вообще талисман неплохо бы, никакого греха тут нет. Подарок, да и все. Поносил и продал. И есть талисманы для удачи в любви, как раз с семенем, только, кажется, висельников, мне же Алессо рассказывал..."

- Ну? - несколько устало спросил Персех.

- И я... Я смогу... - всаднику тяжело давались некоторые слова. - Я смогу влюблять в себя?

- Мальчик, да не стремись же в рабство к вещам! - рассердился маг. - Добро, пришедшее не ко времени, хуже зла! Я все сделаю куда лучше, это не твоя забота. Будешь хозяином себе, и все у тебя устроится. Только поторопись, потому что я не могу торчать тут и уговаривать тебя всю ночь!

Оглядевшись по сторонам, что не слишком-то умно на пустой дороге ночью, Лойоди отошел за кусты. Глупо как-то и стыдно... Но стыд глаза не ест, а подарок, вроде бы, очень даже полезный. Не врал бы только маг. Но - с какой стати ему делать вред собственному спасителю? В любом случае душа остается чистой, грех и в самом деле пустяковый. Уж меньший, чем свидания, со шлюхами! Витто вспомнил, как отчаянно и как правило безуспешно торговался с ними в последние месяцы. Стыд какой. Деньги, деньги... А кое-кто безо всяких денег женится на дочках старых богатых рыцарей. Удача, слепая удача... И талисманы, если ребята не врут.

Волнение не помешало всаднику - длительное воздержание оказалось куда сильнее. Держа в руке запятнанный лист лопуха, Витто почувствовал себя полным кретином, но только на миг, потому что откуда-то появилась тощая рука мага и вырвала результат недолгих трудов.

"Что я творю?" - Лойоди будто отрезвел неожиданно, его пошатывало. - "Один, тут, с мерзким старым чудаком... Почему не уехал? Плевать на его обещания, ведь ясно же, что не к добру это все!"

Всадник, лихорадочно застегивая штаны, повернулся к коню. Он сразу понял, что дело плохо: Вьеж стоял совершенно неподвижно, даже ночной ветерок не тревожил поредевший хвост. Конь не интересовался травой, не переступал ногами... И - наполненный ужасом глаз, косящий на хозяина.

- Ты что, ты что?.. - зашептал Лойоди, подошел, потрепал по холке. Конь не пошевелился. - Все в порядке, Вьеж, мы уедем. Прямо сейчас...

Может быть, так всадник и поступил бы, но маг вернулся к костру.

- Готово, мой мальчик! Подойди, полюбуйся на мою работу.

- Я не мальчик... - Лойоди все гладил коня. - Что ты сделал с Вьежем?

- Не хотел, чтобы он нам мешал. Животные должны ждать, когда разговаривают люди. Ну, иди же! Смотри, какая прелесть.

Лойоди приблизился к костру, который, будучи никем не подкармливаем, отчего-то до сих пор ярко пылал. В руках старика оказалась глиняная кукла, самого грубого и неприглядного вида. Даже, пожалуй, непристойного, потому что мужской пол куклы был обозначен задиристо торчащим отростком.

- Ну вот, это и есть твой подарок!

- Странно как все... - поежился всадник. - Это талисман?

- Нет. Это - ворота твоей удачи. Как я уже говорил, специалистов по этому виду колдовства в здешних краях немного, тебе повезло... На, рассмотри как следует. Только осторожно: с куклой ничего не должно случиться!

Всадник принял подарок и едва не выронил: глина была тверда и горяча, словно ее только что обожгли в гончарной печи.

"Глины, допустим, на берегу полно... Но когда он успел? И костер, и конь... И я! Я сам! О, Небо, да узнает кто - позор один!"

- Так вот слушай, мой мальчик. - Колдун уже уселся возле огня, перебирая четки. - Слушай, какой подарок ты получил! В эту игрушку переселился твой дух. Не душа, а дух. Не будем вникать в тонкости... Что случится с куклой, то, очень скоро, случится и с тобой. Если отрубишь ей голову - жди, когда придут за твоей головой. Отрубишь руку - останешься без той же руки. Это не значит, что тебе ее отрубят, может быть, она попадет в колесо или сгниет сама... Все понятно?

- Ничего не понятно.

Сперва кукла никакого интереса в Лойоди не вызвала. Мерзкая рожа ничуть не походила на Витто, даже шрамов не имелось. Голова непропорционально большая, половой член, если разобраться, скорее подошел бы соразмерному игрушечному всаднику коню, а ручки и ножки короткие, беспалые, торчащие во все стороны. Зато на груди Лойоди разглядел какие-то буквы и наклонился к огню, чтобы прочесть их...

- Проклятье! Тут мое имя!

- Это очень важно. Сотрешь - тоже погибнешь, только безымянным. Сгинешь, говоря по простому, неизвестно куда. Не советую это делать... Уж лучше сразу голову.

- Чушь какая-то!

Лойоди с омерзением протянул куклу обратно магу, держа ее, впрочем, весьма бережно.

- Это тебе, подарок. - Персех отстранился. - Ты не понимаешь еще своего счастья, мальчик...

- Я не мальчик.

- Кукла не простая, и не только беды от нее могут происходить. Сшей ей кафтанчик. Уж извини, но я не стал этим заниматься, недосуг. В карман, или просто за пазуху положи монету, да не скупись, лучше - золото. Мои дукаты сгодятся. Пока золото будет у куклы - будет и у тебя. Не так, чтобы очень много... Но много золота - много печали. Всаднику надо, чтобы в кармане всегда звенело, разве не так? Считай, что этой беды для тебя больше не существует.

- Да при чем тут я?!

- При том, что дело сделано. В кукле есть твой волос и твоя кровь, твое семя и твое золото. Четыре нити связывают вас. Их могло бы быть больше, много больше, но... Ты ведь только всадник и не собираешься сворачивать с луча Света, верно? - Персех мягко, один за другим, сомкнул пальцы Лойоди на кукле. - Держи ее крепко, но нежно. Беды от власть имущих тебе не грозят, волос обережет тебя от немилости, пока кукла цела. Кровь связывает ваши тела, тебя не убьют в бою, а если и ранят, ты быстро оправишься. Правда, сильно задираться я бы тебе не советовал, мало ли у кого какие талисманы окажутся... Магия соперничает с магией. Не рискуй зря, ведь это - самоубийство, смертный грех, так в Книгах сказано.

Лойоди наконец понял, что произошло. Если кукла и в самом деле все это умеет, то... То она - сокровище!

- Береги ее. Не скупись на тряпочки, оборачивай. И, конечно, не показывай никому, - продолжал поучать Персех.

- Спасибо, - вырвалось у Витто. - Но постой... А...

- Семя? Не надо быть мудрецом, чтобы догадаться! - Маг довольно мерзко захихикал и поднял с земли еще одну, прежде незамеченную всадником фигурку. - Вот, над ней тоже прочтены заклинания, береги. Она символизирует женщину.

Этого Персех мог и не говорить, символизировала вторая кукла на редкость откровенно. Глаза занимали половину лица, как у детских творений, но главные символы, конечно, располагались ниже. Груди торчали далеко вперед и даже имели соски, между ног - глубокая дырка.

- Как призывать любовь, догадался? - Маг, продолжая хихикать, показал процесс на пальцах. - Не ленись, поиграй иногда в куколки! А результат себя ждать не заставит.

- То есть я должен... - Лойоди наморщил лоб. - Написать имя женщины, да?

- Вот дурачок! Не становись рабом вещей. Заклинание произнесено, твои надписи ничего не изменят. Это - просто женщина. А откуда она придет, как ее будут звать, будет она шлюхой или княгиней - твоя судьба. В том и цена моего подарка, он не мешает тебе, не сталкивает с луча Света. Цени же! И вот еще: в жизни всадника бывают времена, когда деньги не имеют цены. Там, где прошли армии, дороже всего хлеб. Итак, если захочешь перекусить - помажь губы куклы любым съестным. Так что не забывай, храни в кармане хоть крошку. То же и с водой.

- Здорово, - Витто зачарованно рассматривал свою куклу, она начинала ему нравиться. - Значит, я останусь всадником, как и прежде, просто буду всегда иметь в сумке свою удачу?

- Именно так. Испытай ее прямо сейчас.

Всадник посмотрел на лежащую у его колена куклу женщины, но маг снова мерзко захихикал.

- Потом! Проверь пока вещи, которые, поверь, важнее! Начни с еды.

- Ну... - Витто достал из кармана обернутый тряпочкой сухарь - завел привычку посасывать в пути, как и многие всадники. - Вот.

- Делай. Это просто.

В желудке снова заурчало. Лойоди размотал тряпку и провел сухарем по губам куклы.

"Зачем мне сухари? Горячего бы. И потом... Ну ладно, проверим"

Ничего не произошло. Маг спокойно перебирал четки, глядя в негаснущий огонь. Витто повторил фокус с сухарем еще раз, потом убрал еду обратно в карман. Маг молчал, молчал и всадник, конь продолжал изображать собственное изваяние. Где-то в горах шумел ветер, похоже, собиралась гроза.

- Мне пора, - вдруг сказал Персех и быстро посмотрел на всадника. - У тебя все получится, увидишь.

- Я верю, - вежливо ответил Витто.

- Да хоть не верь, все равно получится. Я ухожу, но скоро мы увидимся.

Лойоди чрезвычайно не понравилась улыбка старика, да так, что захотелось изрубить его в куски. Желание было настолько же сильным, насколько и неожиданным, и чтобы справиться с собой, всадник опустил на миг веки, а когда снова поднял их, маг уже исчез. Просто исчез.

- Персех!

Вместо мага ответил Вьеж: он заржал и принялся рваться с привязи. Всадник вскочил, огляделся. Горы, река, дорога - и никого. Хотя проклятый старик мог прятаться совсем рядом, ведь догорающий костер давал совсем немного света, и с каждым мгновением все меньше. Волшебство кончилось.

- Спокойно, старина! - прикрикнул всадник на всхрапывающего Вьежа и принялся, уже в полной темноте, шарить у ног. - Сейчас, я только прихвачу кое-что...

Обе куклы были здесь, нашлось и одеяло. Лойоди осторожно завернул подарки, отнес к Вьежу и запихнул поглубже в суму. Коню, видать, и вправду пришлось нелегко, будь он помоложе - наверняка вырвал бы куст и умчался в темноту.

- Порядок... - Лойоди забрался на пританцовывающее, дрожащее животное. - Едем, все кончено.

Вьеж так и рвался вперед, и всадник тоже с удовольствием убрался бы со стоянки побыстрее, но облака закрыли все, даже самые яркие звезды. Справа река, слева - склон горы, на котором полно камней, в них старый измученный конь запросто переломает ноги. Нет, только шагом, прислушиваясь к журчанию воды и редкому громыханию где-то за горой. И мысли не так, чтобы очень далеко - в седельной суме.

"Куклы. Неужели все так просто? Впрочем, главное - заклинание, а мне до него и дела нет, не мой грех. От сути колдовских штучек надо держаться подальше, это не на луче Света, это где-то в самом темном углу бытия... Может, освятить кукол? Надо будет подумать. Хотя о чем я, о чем?! Сухарей мне вроде бы никто не везет. Может быть, все - обман?"

Лойоди нащупал кошель с дукатами, растянул зубами узел и зубами же достал один кругляш на пробу, прикусил. Вроде бы, золото... Хотя как знать, наверняка только меняла на рынке скажет.

Дорога сделала еще один поворот, повторяя русло, и впереди показались огни. Вьеж не испугался, наоборот, вытянул к кострам морду. Вскоре и всадник различил тени пасущихся рядом с палатками коней.

- Кто здесь?! - гаркнул невидимый часовой и люди у костра поднялись на ноги.

- Всадник Витто Лойоди, одинокий путник, - честно сообщил Витто, которому, как и Вьежу, захотелось оказаться среди сородичей. - Еду в Риглав, не позволите присесть у вашего огня?

Часовой молча взял коня под уздцы и повел к палаткам. Навстречу шли, размахивая горящими головнями, вооруженные люди. Лойоди разглядел большой котел и даже узнал запах вареной баранины.

- Присоединяйся к нам на всю ночь, всадник, - распорядился старший охраны, когда разглядел получше гостя. - Риглав еще далеко, а вот-вот начнется гроза. Зачем тебе мокнуть на дороге до утра? Мы хорошим людям рады, сами всадники. Я - Моркен из Тольгиза. Голоден?

- Сытый всадник - плохой всадник, - улыбнулся Лойоди, спрыгивая с коня. - Охраняете кого-то?

- Да, брат, караван сопровождаем. Из Тольгиза, опять же, прямо сюда. Проходи в палатку, потому что жрать будем там. Хорошо еще, сварить успели до грозы. Только учти, что купцы хотят встать до рассвета, и прибыть в Риглав к открытию рынков. Если, конечно, погода позволит...

Славно было вновь оказаться среди своих. Всадники есть всадники, они всегда могут понять друг друга, а вот никто другой их до конца не поймет. Сегодня вместе будут пить и закусывать, а завтра, быть может, сойдутся в сече под разными стягами. Что ж, для чего-то ведь Небо создало младших сыновей?

Лойоди едва не забыл про свой подарок, и только дойдя до палатки вдруг вспомнил о содержимом сумы. Он бегом вернулся, принес ее на кошму.

- Это зачем? - удивился Моркен. - Что-то ценное?

- Да нет, просто... Одеяло там, и ремешок подлатать бы надо, - неловко соврал Лойоди.

- Это верно, - хмыкнул старший охраны. - Мы, всадники, не любим, когда ремешки не в порядке... И одеяло можем спереть. Все свое держи при себе, парень, это верно.

Больше расспросов не было, зато была еда и пара чарок крепкого вина. Сытый Витто устроился в уголке, согрелся и слушал, как дробно стучат по войлоку палатки капли, как грохочет гром. Иногда совсем рядом била молния, и тогда на миг становилось светло. Продолжавшие пить всадники хохотали, показывали друг на друга пальцами...

- Всадник!

Лойоди подскочил, но нигде не увидел старого мага, голос которого только что слышал.

- Я здесь, снаружи.

- Что тебе нужно?

- Ты уже понял, что мой подарок прекрасно справляется?

- При чем здесь... - Витто потер глаза, прогоняя сон. Опять загрохотало и у него было время на раздумья. - Ты хочешь сказать, что без куклы я не встретил бы купцов? Но караван стоял здесь еще когда ты плыл по реке!

- Если бы здесь не стоял караван, ты встретил бы других людей. Важно другое: тебя не прогнали, а пригласили к огню и накормили.

- Я сам попросился... - буркнул Лойоди. Он ни в чем не был уверен.

- Жаль, я думал, что ты успеешь все понять и серьезно отнесешься ко второй части моих поучений... Тем не менее, у меня мало времени. Выходи, переговорим.

- Ты уже говорил, что спешишь, даже попрощался.

- А теперь вернулся, как обещал, потому что успел сделать кое-какие дела. Выходи, мальчик мой, выходи, - в голосе мага появились знакомые гаденькие нотки. - Выходи, я расскажу тебе о твоем подарке.

Лойоди хотел брякнуть нечто вроде "да забери его себе!", но передумал. Если Персех привязался всерьез, то стоит хотя бы выслушать. С тяжелым сердцем всадник накинул на голову куртку и шагнул под ливень. Старик сидел прямо на земле.

- Может, отойдем к лошадям, под деревья? - предложил было Витто, но осекся, заметив, что одежда на Персехе совершенно сухая.

- Ближе, а то промокнешь. Ты, надеюсь, не сомневаешься в моих способностях?

- Нет, - признался Лойоди, с опаской поглядывая вверх, в темноту, откуда не падало ни капли. Вокруг них дождь стоял стеной. - Я оставил кукол внутри.

- Пусть лежат. Послушай, всадник, еще кое-что о моем подарке. Все, что я сказал прежде - правда, и у тебя будет время насладиться плодами моего искусства. Однако это не все.

- Что еще?

- Кстати, никогда не пытайся меня убить, - скрюченный палец Персех указал на рукоять меча, которую бессознательно стискивал Лойоди. - Это совершенно невозможно. Имей против меня силу сталь, разве стали бы враги доверять мою смерть воде? Так вот, что касается глиняной куклы. Если ты будешь ее беречь, то с тобой ничего не случится. Ты не только не заболеешь, ты даже стареть не будешь. Прекрасно, а?

Маг сделал паузу, чтобы посмеяться. Всадник молчал, твердо решив хотя бы выглядеть достойно.

- Да, прекрасно. Мечта. Только вот какая штука: кукла не даст тебе умереть с голода, но и не сделает богатым. Ты просто не сможешь стать богатым, мой мальчик...

- Я не мальчик.

- Так произнесено заклятие. Разве можно меня в этом винить? Дареному коню в зубы не смотрят. У тебя будет столько женщин, сколько ты пожелаешь, но семью тебе не создать, и даже детей не завести. Извини, так произнесено заклятие. Ты будешь на хорошем счету, но никогда князь не сделает тебя своим военачальником.

- Старик, зачем это все? - просил Лойоди, едва сдерживая ярость. - Ты обманул меня. Ты не рассказал всего, но всучил свой подарок, вдобавок... Заколдовал меня!

- Нет, заклятие действует, только если твой дух не сопротивляется вселению в куклу. Ты не сопротивлялся, а я не лгал, просто не все сказал. Но ты не спросил, ты тоже виноват. Может быть, я немного повлиял на твое настроение... - маг хихикнул. - Может быть. Но - в пределах правил. У магов есть свои правила, как и у всадников. Даже более строгие, потому что когда мы их нарушаем, магия рассыпается... Итак, ты обречен быть всадником, вечным скитальцем.

- Да я разобью эту дрянь прямо сейчас!

- А вот этого тебе делать нельзя... Душа, мой мальчик. Мы наконец-то добрались до самых важных и интересных мне тем. Ты знаешь, что смерть куклы - твоя смерть. Значит, убив ее, ты совершишь самоубийство. Смертный грех, Витто.

Всадник протянул к горлу мага руку, и Персех сразу оказался на два шага дальше. Непроницаемый для дождя круг переместился вслед за ним и холодные струи потекли за шиворот несчастного Витто.

- Слушай, слушай! Ты не можешь оставить фигурку в поле, потому что знаешь: в ее гибели твоя смерть. Это тоже самоубийство, Горний суд не обмануть. Ты обязан заботиться о ней, так же, как Небо заповедовало верным себе заботиться о теле. А из этого выходит что? - Персех выдержал паузу, но Лойоди не поддался. - Зайди в круг, не мокни. Все равно не заболеешь, кукла-то в тепле! Так вот: ты обречен стать вечным всадником, ведь глина прочнее тела, если, конечно, ее не разбить. Ты будешь скитаться сотни лет и молить Небо послать тебе вора, который польстится на глиняную безделушку, или еще какую-нибудь случайность. Сам ты не сможешь приложить к ней руку, потому что все, что не случайно, погубит твою душу.

- А если я не против пожить долго и счастливо?

- Всадником? Даже сытый и удачливый всадник сойдет с ума через сотню лет. Я же сказал: тебе не стать ни богачом, ни мужем, ни вельможей. Попробуй представить это однообразие... Хотя времени у тебя достаточно, развивай фантазию.

- Я пойду в храм и попрошу помощи там.

- Если ты хоть кому-то расскажешь о фигурке, будешь осужден! - осклабился маг. - Можешь не верить мне... Что ж, если глуп, расскажи. Что произойдет? Тот, кто захочет тебе помочь, похитит фигурку и разобьет ее. Ты можешь надеяться только на это, а значит ты - самоубийца. Да еще и душегуб, потому что пожалевший тебя сам станет грешен, это - убийство безоружного, убийство из-за угла.

- Злодеев, продавших души Сыну Тьмы, предостаточно! - упрямствовал Лойоди.

- Да, но твою собственную душу это не спасет. Хоть продай сначала, что ли... Тогда в качестве платы можешь потребовать освобождения от моего заклятия, но мне кажется, ты забыл, чего желаешь. Ты ведь хотел пройти по лучу Света от начала до конца, сохранив душу в чистоте, не нарушая заповедей? Иди, я не мешаю. Только дорога выйдет безумно длинной, как бы тебе не передумать, ведь времени на размышления, как я уже сказал, достаточно. Не спеши.

Всадник шагнул к магу, присел рядом и заглянул в злые глаза.

- Чего ты хочешь, Персех?

- Службы, - просто ответил маг.

- Зря я вытащил тебя из воды.

- Возможно. Хотя, если разобраться, мой подарок вовсе не плох. Недостаток-то всего один: от этой благодати трудно избавиться.

- А если я найду другого мага? Ты сам сказал, что у меня много времени, а у тебя - могущественные враги.

- Найди хоть сотню. Только они не помогут, чужие чары не всегда возможно снять... Скорее, они похитят куклу и заставят тебя служить себе. Это ведь просто - достаточно потыкать иголкой тебе в ноги, например... Вряд ли ты вынесешь такую жизнь. Ну, а если вынесешь и не согласишься на службу, они убьют тебя. И Горний Суд отдаст твою душу Сыну Тьмы, потому что ты рассказал о фигурке, зная о последствиях. Поверь, уж я-то знаю о грядущем Суде все, что только может знать человек, это мой прямой интерес. Витто, хватит пустых разговоров. Лучше просто спроси меня, что делать.

- Что? - Всадник всерьез подумывал все же попробовать обезглавить старика. Нужно только поймать момент, когда он будет говорить и одновременно опустит глаза. - Скажи, наконец.

- Так вот, мой мальчик, мне нужна твоя служба. Короткая. Потом - отпущу тебя, расколдую куклу. Хотя служба не простая...

- Чем же я, всадник, могу быть полезен такому могущественному магу?

- Я уже говорил тебе, что маги живут иными интересами... - Персех не отводил взгляда. - Но сойдя с луча Света, трудно не заплутать. В юности мы совершаем ошибки... А пытаясь исправить их, заводим врагов. Могущественных врагов, к которым опасно даже приблизиться. А знаешь, кто настоящий враг?

- Кто? - Лойоди старался выглядеть спокойно, но сердце гнало кровь тяжелыми толчками.

- Тот, кто хочет только погубить тебя - и ничего больше. У настоящего врага не купить спасение. Ты можешь предлагать очень много, весь мир, но он не продаст. Скверно, если в его руках твоя душа.

Всадник не смог сдержать короткого, почти истерического смешка.

- Ты продал душу, маг! Ты продал душу!

- Разве это смешно?

- Ты в дураках! Сын Тьмы не вернет тебе ее!

- Ох, всадник, всадник. Мальчик... Ты ничего не понимаешь. Сыну Тьмы чрезвычайно нужны души, это правда, иначе ему не выиграть в Великом Споре, породившем этот мир. Но если есть большой спрос, то развивается и рынок. Люди тоже скупают души, Витто. Они выступают посредниками между Им и пропащими, формируют большие пакеты, а оптом иногда дороже... Хотя игра опасна: Сын Тьмы не любит переплачивать, ему это оскорбительно, а маги знают, какова настоящая цена. Торговля часто продолжается веками... Ты меня слышишь?

- Ага, - Витто захлопнул рот. - Я просто не знал, что...

- Да тебе и не нужно этого знать! Забудь, как только закончим дело. Ты сделаешь кое-что для меня, а я дам тебе заклинание, которое расколдует куклу, когда ты сам этого захочешь.

Всадник протянул руку, подставил ее под струи дождя. Сказка, глупая, но довольно страшная сказка. Попал кур в ощип. И не понять толком, правду ли говорит Персех. Ясно только одно: надо было бежать без оглядки... Но жизнь назад не поворотишь. И все же лучше его убить: судя по сказкам, часто колдовство мага рассыпается после его смерти. Но бывают другие сказки, там все иначе. С кем бы посоветоваться? Магам верить нельзя, а попы сразу замолкают, как только дело касается волшбы. "Не сходи с луча Света, сын мой, пройди его от положенного тебе начала до положенного тебе конца, и душа твоя будет в безопасности на Горнем Суде" А как быть Витто теперь?

- Слышал, что я сказал?

- Ты обманешь. Ты все время меня обманываешь. Я тебе не верю.

- Фалес. Его зовут Фалес. Ему сейчас принадлежат права на мою душу, и еще на многие души. Он живет в Азирете, это на востоке, далеко.

- Никогда не слышал.

Всадник стряхнул с руки капли, сед вполоборота к магу. Ножны за вытянутой левой ногой.

- Времени достаточно. Фалес отчаянно торгуется со слугами Сына Тьмы, и, насколько я знаю, сделка состоится не скоро. Ты бессмертен, если только не соберешься убить себя и отправить душу прямиком во Тьму. Наслаждайся, живи жизнью счастливого всадника. Я дал тебе хороший подарок. Только помни, что... - Персех усмехнулся, глядя на четки. - Однажды тебе это смертельно надоест.

Лойоди сидя выхватил клинок, стараясь первым же движением достать до шеи мага. Сверху ударила вода, больно хлестнула прямо по глазам. Всадник вскочил на колени, широкими взмахами разрезал ливень, насколько достал... Бесполезно. Где-то в стороне заливисто хохотал Персех. Чтобы отыскать его, Витто пришлось побродить вокруг палатки.

- Мальчик мой, я ведь маг.

- Я не мальчик... - устало буркнул всадник. - Ненавижу тебя, Персех.

- Издержки нашей профессии. Ну что, пора расставаться? Запомни: Фалес из Азирета. Свитки с договорами находятся в комнате над библиотекой, это на самом верху башни. Один из договоров очень меня интересует... Время есть, но и медлить десятилетиями я тебе не советую. Вдруг Фалес покинет свою башню? Вдруг они сторгуются с Тьмой? Поспешай не торопясь, всадник, и береги куклу. Душу погубить легко.

- Уж кому знать, как не тебе! - вскипел Витто, но мага уже не было.

Когда он, мокрый насквозь, вернулся в шатер, бодрствовавшие всадники так захохотали, что на шум прибежали купцы. Все решили, что жирная баранина оказалась слишком тяжелым испытанием для желудка Лойоди, а он не стал спорить. Просто лег на кошму, положил голову на суму и сразу же уснул.

К утру дождь прекратился. Купцы, как и планировали, снялись затемно, но Лойоди остался. На рассвете всадник достал куклы и "поиграл" с ними, не забыв и о сухарях. Потом забрался на сонного Вьежа и не спеша отправился в Риглав. На первой же улице конь споткнулся. Лойоди качнулся в седле, едва не вывалился, и этим до слез рассмешил горожанку с коромыслом. Разговор завязался сам собой, и очень скоро выяснилось, что муж женщины по каким-то причинам остро интересуется итогами короткой войны за Северное Наследство.

А потом был плотный завтрак с вином, перешедший в еще более плотный обед, и был громко храпящий пьяный мужчина, и была обнимавшая Витто женщина, и была ночь, когда всадник сунул руки в суму и ощупал подарки Персеха. На душе легкость сменяла тяжесть, снова уступала, но победила и уснул Лойоди с улыбкой.

Он нанялся к местному князю, и прослужил у него полтора года. Между походами дружина квартировала в городе, и хотя жалованье платили не слишком регулярно, у Лойоди немного денег имелось всегда. Всегда, сколько бы он ни проигрывал. Товарищи уважали его за отвагу в бою, а еще больше - за холодную высокомерность, с которой Лойоди вызывал всякого, кто пытался задеть его честь всадника. За все время службы Витто не получил ни царапины, только дважды падал, когда стрелы бунтовщиков убивали под ним коня. Начальники любили Лойоди, и каждый раз, обходя его с повышением, извинялись: "Ты еще молод, ни одного седого волоса. Да и кто поведет за собой сотню, если ранят командира?"

Лойоди покинул Риглав, когда его хороший приятель, Глошич, женился на дочке трактирщика. Тоска, время от времени прерывавшая лихие загулы, накатила с новой силой и город стал неприятен. Многие всадники осели здесь, счастливые младшие сыновья, нашедшие в службе не смерть, а счастье. Лойоди не грозило ни то, ни другое, он вообще ничего не искал. Он больше не был простым всадником, он превратился в персонаж сказки, рассказываемой бедняками детям вместо ужина зимней порой.

Город за городом. Служба вовсе не нужна, если в кармане не переводятся монеты. Постепенно Лойоди стал объезжать крупные поселения стороной. Разбойников, бунтовщиков, еретиков и прочей нечисти, отдавшей душу Тьме, всадник окончательно перестал опасаться. Пока никто не знал о кукле, никто не мог и причинить ему заметного вреда.

Не раз его заставали за "играми", тогда Лойоди улыбался той печальной улыбкой, которую все принимали за смущение. Что ж, мало ли какие причуды бывают у всадников? Никто не пытался выкрасть уродливые глиняные безделушки. А оставить их без присмотра... Лойоди еще в Риглаве часто заводил разговоры о грядущем Горнем Суде, о доводах, которые будут там приводиться. Увы, и пьяные философы в кабаках, и церковные чины в храмах, и даже попы-расстриги на сельских дорогах сходились в одном: если человек делает что-то, зная, что может тем самым причинить себе смерть, а к его служебным обязанностям или защите Церкви, или же целости душ и жизней ближних, это отношения не имеет... Нет, никто не сможет оправдать такую душу на Суде.

Лойоди несколько раз порывался рассказать о куклах, о Персехе, но как ни напивался, ни разу не сумел. Погубить душу - что может быть хуже? Шли годы. Он еще несколько раз нанимался, участвовал в войнах, потом совсем забросил профессию. Ничего не менялось. Деньги приходили то от игры, то от крестьян, просивших защиты. Его кормили, поили, ублажали, все получалось как-то само собой.

Всадник не раз прятал кукол в горах, старался обойтись без них. Что ж, получалось и голодать, и бедствовать, все блага исчезали, кроме одного: безопасности. Жизнь становилась уж совсем скучной, невыносимо тягостной, и Лойоди возвращался к тайнику, чтобы достать свои проклятые сокровища.

Своему идолу всадник сшил кожаную курточку с большим карманом на животе, куда влезал золотой дукат. Куколке-женщине досталось платьице - как-то неудобно было оставлять ее голой. "Играть" платье не мешало, как и курточка. Лойоди завел привычку вечерами, усевшись у костра или в комнате на постоялом дворе, ставить перед собой обе фигурки и подолгу беседовать с ними шепотом. Он жаловался на судьбу, и проклинал мага-обманщика, которому придется поверить еще раз. Не века прошли, годы, а все успело наскучить.

Мало помалу, иногда сознательно, а иногда лишь по прихоти судьбы бродячего всадника, Лойоди перемещался на восток. Именно здесь пылали войны и бунты, бродили шайки тьмопоклонников, уничтожать которые Витто полагал своей святой обязанностью. Через двенадцать лет после встречи с Персехом всадник случайно услышал в трактире о городе Азирет и понял, что время пришло.

Город оказался совсем крохотным, и о Фалесе не пришлось даже расспрашивать. Ему сразу же, в первом кабаке, рассказали и о зловещей Безымянной башне, возле которой никто не смеет селиться, и о маге, что сумел победить демонов места. Теперь Фалес уже сто лет живет в башне, а демоны - снаружи, и разрывают всякого, кто осмелится подойти без спроса.

- Туда, наверное, никто и не ходит? - усмехнулся Лойоди, болтая кости в стаканчике.

- Ходят! - усмехнулся собутыльник. - Еще как ходят. У Фалеса много врагов. Он - настоящий маг, не из тех мошенников, что сидят на площадях. Кстати, ты заметил, что в Азирете их совсем нет? Так вот, враги Фалеса, тоже маги, пытаются добраться до него. Но это бесполезно, их посланцы гибнут и гибнут, никакие амулеты не помогают.

"Скольких из них послал Персех? Бедняги!" - подумал Лойоди, кидая кости. Выиграл, ведь в кармане почти ничего не осталось.

- Что же маги сами не нападут?

- Фалес заколдовал башню так, что там действуют только его чары. Все остальные становятся там... Просто людьми, понимаешь? - Проигравший вздохнул и полез за деньгами. - Позволь удвоить, всадник?

- Давай. Не верю я этим слухам. Сплетни.

- Сплетни, - сразу согласился азиретец. - Есть, скажем, такая сплетня, что в верхней комнате башни горит Святой Огонь. У мага - Святой Огонь! Ну не глупость?

- Конечно, глупость.

- Вот и я думаю: почему про других магов таких глупостей не рассказывают? Однако, я опять проиграл.

- Ставь поменьше, - посоветовал всадник.

И конечно же, совет оказался хорош. Чары Персеха не предполагали наличия в карманах Лойоди слишком уж больших сумм. Можно бросить играть, и тогда поблизости окажется ловкий карманник, а можно продолжить, и уйти с небольшой прибылью.

Сплавив наконец счастливо отдувавшегося противника, Лойоди направился прямиком к башне. Локтей пятидесяти в высоту, без единого окошка, Безымянная действительно производила мрачное впечатление, но замусоренный пустырь вокруг нее не походил на обитель кровожадных демонов. Как отличить правдивые слухи от лживых?

"О чем я думаю? Мне все равно не справиться с магом. Зато и самоубийством это не назвать - я наоборот, пытаюсь спасти свою душу. И даже, если разобраться, душу Персеха..." - всадник, поднаторевший в мыслях о грядущем Суде, почесал затылок. - "С другой стороны, попробовать-то я должен всерьез. Кукла - вот мое оружие. Может быть, колдовство Персеха, весьма редкое, если ему верить, окажется сильнее чар Фалеса? Что ж, пытаться так сейчас. Ночью время Тьмы..."

В необычном душевном подъеме Лойоди вернулся к гостинице, поднялся в комнату и вытащил из сумы кукол. Вообще-то говоря, его сейчас интересовала только одна, но не бросать же Глазастика? Все-таки привязался, не простой кусок глины. Всадник бережно обернул кукол тряпочками и понес прочь. Если твоя смерть в кукле, следует спрятать ее подальше.

"Сказка, да и только!" - качал головой Витто, шагая к скалам у озера. - "Может быть, записать ее? Пусть найдут в комнате и помнят о всаднике Лойоди! Впрочем, пустое. Сказок и без того достаточно, а времени с моим-то почерком уйдет немало".

Выждав некоторое время, чтобы убедиться в отсутствии слежки, всадник запрятал сверток в скальную расщелину и присыпал галькой. Теперь с Лойоди ничего не должно случиться даже в башне Фалеса - если, конечно, Персех правильно все рассчитал. Ну, а если нет... Пусть все произойдет быстрее.

Снова оказавшись на пустыре, всадник улегся в кустах и стал наблюдать за башней. Лезть напролом - самоубийство, так что придется ждать. Хоть до ночи, хоть до утра, хоть неделю. Лойоди сунул в рот травинку подлиннее и уставился на тяжелую низкую дверь, ведущую в логово Фалеса. Интересно, как он ее закрывает? Наверняка чарами. Если не получится войти сразу, придется вернуться в гостиницу и думать. А можно начать думать прямо сейчас...

Фалес не дал ему такой возможности. Дверь распахнулась и маг, чуть более грузный, чем Персех, но с такой же жидкой бороденкой, выглянул наружу. Осторожно выйдя, волшебник извлек из кармана большой золотой ключ и запер свое жилище на три оборота, потом не спеша обошел башню кругом. Выглядело это довольно глупо, и Лойоди тихонько засмеялся в своем укрытии. Засмеялся, как не смеялся уже давно. Скоро, скоро все кончится!

Наконец маг убрался куда-то в сторону города. Выждав еще немного, всадник поднялся и с обнаженным мечом пошел к башне.

- Ну, где же вы, демоны? Попробуйте убить человека, чей дух живет в кукле!

Никого. Лойоди подергал за железную ручку двери, налег на нее плечом. Замок, и вроде бы даже не слишком прочный... Но наверняка зачарованный. Все же всадник просунул меч в щель между створками, нажал - и с руганью повалился на спину, когда язычок замка из белого металла выломал кусок старой древесины. Вот и все.

- Замок зачарованный, а дверь - нет?

Лойоди поднялся на ноги и осторожно заглянул в башню. Вверх уходила темная, узкая лестница.

- Вряд ли я отсюда выйду, Персех, если уж так легко вошел, - сказал Лойоди далекому магу. - Но ведь это ты послал меня сюда и обнадежил своими чарами? Я обезопасил себя, как мог. На Горнем Суде ты не сможешь лжесвидетельствовать.

Он поднимался в кромешной тьме - как-то не пришло в голову днем захватить с собой факел. Да и не надеялся так просто войти, думал, что короткая схватка произойдет сразу, внизу. Шаря руками по стене, Лойоди ждал, что вот-вот сработает какая-нибудь ловушка, но попадались лишь двери, много дверей. Он не пытался войти, его комната - самая верхняя.

В конце лестницы обнаружилась крохотная площадка. А вот и она, дверь. Она отворилась сразу и беззвучно, стоило Лойоди слегка толкнуть. Внутри светло от пылающего в очаге огня. Огня, который ни с чем не спутаешь - переливающегося всеми цветами радуги Святого Огня. Прежде всадник видел его лишь в храмах, во время больших праздников. Откуда это чудо Света в каморке колдуна, в обычном очаге?

Слева от входа - заставленный колбами непрозрачного толстого стекла стол, рядом тяжелый стул. Справа очаг, а прямо напротив двери шкаф, на полках которого пылятся сотни или даже тысячи свитков.

- Так просто, Персех?

На негнущихся ногах всадник подошел к шкафу, провел рукой по пергаментам. Взял наугад: "...передаю все права на свою душу...". Порыжевшая от времени подпись. Сколько их! Чего же хочет просить Фалес у Сына Тьмы в обмен на эти проданные и перепроданные души, собранные здесь? Лойоди поежился и попытался сообразить, что теперь делать. Искать пергамент с подписью Персеха? Слишком долго. Он заметил под столом сумку, набитую книгами, с трудом вытащил ее на середину комнаты и принялся швырять фолианты на пол. Надо попытаться унести все, это дело угодно Свету, да и проще так. Он почти успел освободить сумку.

- Дурак ты.

Лойоди замер с толстым томом в руках, медленно повернул голову. За столом сидел Фалес и поигрывал глиняной куклой. Жалобно зазвенев, покатился по полу выпавший из кармана курточки дукат.

- Персех тоже дурак, но в чем его глупость? Вот это мне не ясно... Что он тебе приказал?

- Украсть его договор.

Медленно разогнувшись, всадник перевел дух, готовясь к последней атаке.

- Здесь действуют только мои чары. Зато действуют очень хорошо. Попробуй достать меч.

Лойоди попробовал. Клинок и ножны стали одним целым, да еще и сами ножны будто приросли кончиком к каменному полу.

- Вот-вот, - кивнул Фалес. - Итак, в чем же дело? Не мог Персех не знать, что я сразу почувствую тебя в городе. Не мог надеяться, что не разберусь, в чем тут дело и где находится твой дух.

- Значит, он просто попробовал, - робко заметил Лойоди. - А ты можешь снять его чары с куклы, маг? Освободи меня.

Фалес поиграл куклой, даже слегка постучал ей по столу. У всадника загудело в голове.

- Мне это ни к чему. У меня достаточно слуг, и потом: если бы мне был нужен слуга, я не стал бы снимать чар. Все готово, прекрасно работает... Ох, Персех, старый выдумщик! - Маг принялся с невинным видом ковыряться в своем заросшем ухе отростком куклы. Лойоди закатил глаза. Как же это отзовется в его жизни? - Но постой: на что он рассчитывал? Я уже отвык от столь глупых попыток. Персех предвидел, что ты спрячешь куклу, предвидел, что я ее найду... Не понимаю. Вспоминай, всадник, что он еще говорил. Тогда умрешь легко и быстро, цени предложение.

- Он говорил... - Лойоди искренне пытался вспомнить. - Говорил про договора, про "оптом дороже", про...

- Не то, не то. Это все не твое дело. Что ты должен был сделать? Войти в башню, пробраться сюда... Вот почему, интересно, он не приказал тебе сразу спалить все договора в Святом Огне? Это проще, быстрее, надежнее... - Фалес держал куклу двумя пальцами над каменным полом и задумчиво смотрел на всадника. - Думай всадник, а то я что-нибудь отобью у этой фигурки, для начала.

Лойоди показалось, что складки тяжелых одежд мага чуть шевельнулись. И вот еще раз - уже отчетливо, будто там копошилась крыса. Впрочем, чему удивляться?

- Я думаю. Подожди, Фалес. Он ничего особенного не приказывал, только обещал, что избавит меня от чар, если я принесу ему договор.

- Ну, обещать мы все мастера! - маг захихикал, совсем как Персех. - Первое, чему нас учат! Думай еще.

Глазастик. Под столом она добралась до шкафа и скрылась за ним. Лойоди почувствовал, как вслед за коленями у него задрожали губы.

- Не расклеивайся, пожалуйста, ты же всадник! - пристыдил его Фалес. - Думай, мальчик мой, время истекает.

- Я не мальчик...

- Скоро не будешь, верно. Но думай, прокляни тебя Тьма! Кукла... Не великий мастер Персех их мастерить, я имею в виду - с художественной точки зрения. К чему это похабство, расскажи.

- Ну, дело в том, что...

Лойоди сделал паузу. Что сейчас делает Глазастик? Ищет договор на полках? Но там тысяча пергаментов, Фалес заметит ее, услышит шорох.

- Дело в том...

Скрежещущий, тонкий смех. Всадник обернулся и увидел куклу, стоящую в очаге, у самого пламени. Она хохотала: на крошечном лице раскрылся жабий рот, щеки уродливо сморщились.

- Голем!! - Фалес, несмотря на возраст и комплекцию, молнией кинулся к очагу. Слишком поздно, Глазастик шагнула прямо в пламя. - Ты не сказал, что привез две куклы, всадник! В тайнике была лишь одна...

Маг поднял руку с куклой Лойоди, явно собираясь разбить ее об пол. Всадник схватился за вместилище своего духа, попытался вырвать.

- Голем... - пальцы Фалеса сами разжались.

Из Святого Огня, который нестерпим для всего живого, вышла Глазастик. Она покрылась копотью, от нарядного платьица не осталось и следа. Но сам голем чувствовал себя прекрасно.

- Вот и все, Фалес! - в коротких ручках Глазастик сжимала длинную тонкую иглу. - Вот и все!

Она опять засмеялась, игла выгнулась.

- Не надо, Персех, я заплачу любую цену!.. - проблеял маг.

- Враг - это тот, кто хочет погубить тебя, а не продать! - сообщил голем. - Встретишься с Персехом на Горнем Суде!

С тихим звоном игла сломалась. Лойоди едва не упал, потом что ножны вдруг отклеились от пола - маг умер, и наведенные чары рассеялись. Возле очага лежал старик, почти незаметный в ворохе богатых одежд.

- А вот и я!

Всадник почти не удивился, увидев входящего Персеха, а маг и вовсе не обратил на Витто внимания. Он быстро прошел к шкафу, провел вдоль полок рукой.

- Вот он!

Персех выхватил один из свитков, быстро прочитал.

- Теперь все, Фалес! Теперь все!

Задев плечом Лойоди, маг прошел к очагу и швырнул свой договор в Святой Огонь.

- Все!

- Ай-ай-ай... - еще одна фигура появилась в углу комнаты. Вокруг нее будто сгустилась тьма, не позволяя рассмотреть толком нового гостя. - Персех, а сможешь ли ты выбраться из башни? Я заключал с Фалесом немало сделок, он покупал знания и войти сюда куда легче, чем выйти. Запрет на чужую магию смерть хозяина не все отменила, это моя работа.

- Главное, что ты не посмеешь ко мне притронуться! - засмеялся Персех. - Ну, а как я выйду - мое дело.

Маг подтянул к себе почти опустошенную Лойоди сумку, выкинул из нее оставшиеся книги и стал не спеша, аккуратно приминая, складывать в нее свитки. Фигура в углу спокойно наблюдала за ним.

- Персех... - позвал всадник.

- Потом! - бросил через плечо маг. - С тобой потом. А ты, Слуга, не слишком сюда спешил, верно? Опоздал на самую интересную часть представления. Я его провел! Провел, как ребенка! Он сам принес сюда голема и даже не почувствовал этого, потому что рассматривал другую куклу!

- Я действительно не спешил, - медленно произнес гость из Тьмы, продолжая следить за действиями Персеха. - Надо было еще кое-куда заскочить.

- Неужели там больше душ, а? - маг ногой придавил пергаменты, чтобы все влезли в сумку. - Не может быть, у Фалеса был самый большой пакет. Теперь он соединится с моим, и станет еще больше. Поторгуемся?

- Боюсь, что нет.

Маг сгреб с полки последние договора, уже медленнее, что-то соображая, впихнул их в сумку и застегнул бронзовые замочки.

- Так где ты был, Слуга?

- У наследника.

Слуга Сына Тьмы подошел ближе, и Лойоди увидел наконец его лицо. Мертвенно бледное, но вполне человеческое. Только чуть мерцающее, будто пляшет перед ним горячий воздух. Сердце всадника сжалось в крохотный, готовый разорваться комочек.

- У наследника Фалеса. Ты не знал, что Фалес имеет родственников? А это так. По всем законам и эта башня, и все ее содержимое принадлежат им. Я, к прискорбию, не успел защитить все имущество покойного, но эти договора забрать тебе не дам. Отстаивая справедливость, я имею право на вмешательство...

- И чьи же они теперь? - хрипло спросил Персех. - Какого-нибудь юнца, понятия не имеющего, чей праправнук?

- Не важно, потому что сделка состоялась.

Слуга показал магу еще один пергамент, на котором Лойоди различил только алую, с подтеками подпись.

- Вот почему я не спешил. Да, юнец, он и проснуться-то толком не успел, но все подписал и получил кое-какие пустяки. Как видишь, я успел многое, пропустив представление. Ну, а теперь - удачно тебе выйти из башни. Ты бессилен здесь, помнишь?

Старик лихорадочно перебирал четки, что-то бормотал. Посланец Тьмы усмехнулся и легко подхватил сумку.

- Прощай, Персех. Сдается мне, до Суда не увидимся...

Маг бормотал свои заклинания все громче, но ничего не происходило. Темный нарочито не спеша шел в угол, из которого появился. Кто-то подергал Лойоди за ножны. Всадник опустил глаза и увидел Глазастика, протягивающую к нему уродливые ручки, ну просто как ребенок. Витто послушно поднял голема, и к его уху тут же прижались глиняные, горячие губы.

- Убей же его! В башне он бессилен! Убей!

Словно во сне Лойоди снова опустил голема, рядом положил другую, свою куклу. Меч легко выскользнул из ножен и еще легче перерубил тонкую шею старика, выкрикивающего проклятия вслед Слуге Сына Тьмы. Слуга сразу же остановился.

- Договор сгорел? - спросил он, не обращая внимания ни на падающее тело, ни на катящуюся под стол голову.

- Только обуглился, - ответила Глазастик. - Лежит там, где прежде хранилась игла, я забрала его почти сразу.

- Чтобы достать пергамент, его придется снова пронести через Святой Огонь. Выдержит ли?

- Выдержит, уж очень старая, грязная душонка! - Голем засмеялась. - Но я хочу договор по всей форме.

- Я не готов платить много, - прошипел Слуга, наклоняясь ниже. - Да и что тебе может быть нужно?

- Пара пустяков. Я хочу, чтобы ты вынес нас из башни. И я хочу, чтобы ты освободил моего Витто от всадника.

- От всадника?

Слуга перевел взгляд на неподвижную куклу. Секунду он размышлял, потом выхватил прямо из воздуха пергамент.

- Текст готов. В качестве продавца я указал единственного, кто здесь имеет право на подпись.

Лойоди принял документ то ли из руки, то ли из когтистой лапы и кое-как разобрал пляшущие перед глазами буквы.

- Подписывай, - поторопила Глазастик. - Продай душу Персеха, которую я сейчас достану из очага, и больше никогда не увидишь нас с Витто. Да и мы тебя, уж очень надоел. Хотя... Спасибо за платьице, мне его немного жаль.

Не прошло и часа, как всадник Витто Лойоди вернулся на луч Света, с которого уже не сворачивал до положенного ему от роду конца. Сказки о глиняных куклах, живущих в горах возле Риглава, знает там каждый ребенок.