# Брат, которому двадцать семь

Аркадий Николаевич Шушпанов

"А еще Севка всегда мечтал о брате. Не о младшем, как в книжках его любимого Крапивина. О старшем, солидном брате, лет двадцати семи, который может и защитить, и научить многому такому, чему больше никто не научит."

Севкины мечты умещались в один автомобиль. Марка и конструкция зависели от того, что Севка увидел в рекламе. Я мог выехать на каком-нибудь супер-"Лексусе", часть пути проделать на недосягаемо элитном "Мерседесе", а подкатить на шикарном "Фрилэндере".

У школы я остановился как раз в момент звонка. Идеально.

Здесь собралось уже немало наших. Пестрело иномарками. Хоть кто-нибудь из юных мечтает об отечественной машине?

Я вылез, перекинулся парой фраз кое с кем из знакомых. Решил не дожидаться, как все, а пойти к крыльцу. Норм на заднем сиденье высунул язык и перебирал лапами. "Скоро вернусь, брат", - сказал я ему.

Вернусь в двойном размере.

Хлынул школьный люд. Вместе с ним из храма знаний ретировались кинозвезды, певцы и тому подобная публика. Мимо прошла симпатичная девочка в рыжем пальто и беретике. Ее держала за руку Милла Йовович. Я сдержанно поклонился.

В толпе блеснула серьга всемирно известного футболиста. Следующие пару минут мне попались, один за другим, четыре Орландо Блума. Каждый Блум сопровождал юную особу в возрасте от десяти до шестнадцати. Кто-то выглядел блекло, кто-то ярко - сила фантазии поклонниц разная.

Наконец, на крыльце возник мой Севка-бурка с закадычным другом Ромиком. Завидев меня, нахмурился. Быстро сказал Ромику: "Ладно, пока!", и подошел.

- Привет...

- Здорово, коли не шутишь, - ответил я.

- Шучу. - Конопатый Севкин нос потемнел.

- Ну, шути. Подвезти?

- Раз уж приехал...

- Тогда идем. Хочешь, рюкзак понесу?

- Нет уж, сам как-нибудь, - Севка вскинул сумку поудобнее. - Идем.

- Через боковые ворота.

- Твоя же вон стоит, - Севка кивнул вперед. На стоянке школьники рассаживались по дорогим авто своих идеалов.

- Наша, - поправил я. - Но выходим через боковые. Потому что.

Теплую компанию я приметил заранее.

- Корнилов, - Севка остановился. На лбу как будто зажглось: "Атас!"

- Да, Корнилов, - согласился я. - С бандой. Поголовье из восьми штук.

- Ты чего? - Севка уставился на меня. - Их же четверо.

- Виноват, - сказал я. - Семеро, это для меня. Ну что, идешь? Как я тебе показывал? Голова гордо поднята, глазами смотреть на уровень второго этажа, с неба как будто невидимая леска подцепила тебя за макушку и тянет вверх. Плечи не топырить. Как у меня!

- Вижу, - говорит Севка, но плечи все равно растопыривает. Получается плохо. Вроде все на месте, а чуть-чуть не так. Из-за этого "чуть-чуть" Севка и притягивает внимание корниловцев и прочих местечковых шаек.

- Не забудь улыбнуться и небрежно бросить "привет"! На равных. Как будто не помнишь худого. Победители не держат зла!

- Знаю, знаю, - говорит Севка, но все равно напрягается. Меня не обманешь. Всякую мелкую моторику отслеживаю лучше детектора лжи. Потому что идеальных детекторов не существует.

Меня, если вдуматься, тоже.

Хорошо, Севка-бурка не видел плоды мечтаний корниловцев. Те отирались рядом и в открытую пили ирландское пиво. Фэнтезийный воин в доспехах и две красотки почти без доспехов... и прочего гардероба. Среди этой шатии явно чувствовала себя неловко вполне нормальная девчонка. Только платье выдавало в ней нечеловека. Видимо, принцесса грез самого Корнилова.

Идеалы недобро покосились в нашу сторону.

Я улыбнулся.

У Севки вышло на порядок хуже. Но "привет" он выдавил на вполне приличной ноте.

- Молодец, - похвалил я.

- Слушай, - Севка выдохнул. - А ты можешь мне задачку решить?

- Пожалуйста. Только получится, как в прошлый раз.

- Зачем у тебя все так сложно?

- Идеальное решение, - ответил я. - Ни убавить, ни прибавить. Никаких сущностей сверх. Про бритву Оккама я тебе рассказывал?

- Ага, это ты ей, наверно, каждое утро бреешься. - Севка улыбался, казалось, не только глазами, но и носом. - Сущность...

- Садись, юморист, - я открыл дверь машины.

- Норм! - Севка полез обниматься к собаке.


В нашей с Севкой машине нет двигателя. Ее не нужно заправлять. Севка в механике не разбирается, поэтому в его воображении есть только то, что видно снаружи или из салона. Один раз, правда, некие механизмы у машины появились. Просто Севка посмотрел фильм, где были эти новомодные трехмерные прибамбасы. Когда камера летит по внутренностям мотора и показывает, как тот заводится.

- Мы куда? - спрашивает Севка.

- На окраину.

- А! Урок очередной? - Кривится.

- Вот именно.

Поначалу Севка хотел забраться на заднее сиденье. Подальше от моих нравоучений. Однако половину заднего сиденья занял Норм, безумно довольный появлением своего творца. А на свободное место я специально бросил объемистую спортивную сумку, где хранил свернутое кэйко-ги, перевязанное черным поясом. Еще свалил туда пару коробок с барахлом, которое Севка намечтал за неделю.

Он еще не научился перетаскивать. Возраст не тот. Кое-что из этого добра я даже начал потихоньку выбрасывать. В багажник все не входило. Одно только полное собрание Брэдбери чего стоило. Включая еще не написанное. Хорошо, что Севка Толстым не увлекся, как ему советовал сам мистер Рэй Дуглас. Ну, не сам, а идеальный Брэдбери, моложавый и пронзительный. Возмечтал однажды Севка встретиться, пришлось устроить.

- Ух ты! - выпалил единственный реальный пассажир нашего авто.

Это фары высветили на улице инопланетный вездеход. Я успел разглядеть пилота - плотного подростка в кабине.

Чужих идеалов просто так не видит никто. Но кусочек я Севке показать могу. Потому и включаю фары средь бела дня.

- Чуть не раздавил нас! - Севка разве что не прыгает на сиденье.

В действительности нам ничего не грозит. Мы едем сейчас с обычной пешеходной скоростью. Для стороннего наблюдателя Севка отрешенно шагает по улице.

- Кстати, - начинаю допрос. - Как занятия?

- Занятия? - Севка запускает руку назад и треплет Норма.

- Секция.

- А-а! - Севка выпрямляется на сиденье и смотрит вперед.

- Бросил? - Мне все понятно, но я не хочу, чтобы он врал. Даже мне. То есть себе самому.

- Потом опять начну.

- Сначала придется опять начать футбол, спортивную гимнастику, каратэ...

- Чего пристал? - огрызается Севка.

Я закладываю вираж, обгоняя чей-то воображаемый "ягуар".

- Жду отчета о проделанной работе.

- Письменно?

- Устно. Обещал? Отчитывайся! Что читал?

- По программе?

- По сверхпрограмме! Леви, "Искусство быть собой"? Гранин, "Эта странная жизнь"?

Севка молчит.

- Хорошо. У зубного был?

- Не был, - горько вздыхает Севка.

- А чего страшного? Под анестезией - два последних молочных зуба. И улыбка будет, как у меня. А так вырастут кривыми.

- Ты мне что, в рот заглядывал?

- Заглядывал. Нравится с кривыми ходить? А Олесе, думаешь, понравится?

Я ударил в больное место. Севка встрепенулся.

- Пункт третий. Он же первый, если по ранжиру. С Олесей говорил?

- Нет, - Севка-бурка на этот раз смотрит мне прямо в глаза. Я веду, не глядя на дорогу. Могу вообще бросить руль, ничего не случится.

- Почему?

- Да потому что все твои советы... Они у тебя действуют! А у меня нет. Я же человек! И вообще, кончай меня воспитывать! Своих детей заведи, вот их и будешь учить.

- Я бы рад, - говорю. - Если ты их придумаешь.

- Ладно, - отзывается Севка. - Извини.

Он смотрит сквозь лобовое стекло туда, где фары высвечивают идеальное.

- Смотри, а вон церковь. Там ваши есть?

- У входа ждут. И нереальных иномарок пруд пруди.

- А внутрь не пускают, что ли?

- Внутри слишком мощный коллективный идеал.

Строго говоря, мы все - плод нарушения заповеди про несотворение кумиров. Но мне лично с Севкой повезло. Он не стал делать меня знаменитым спортсменом, актером или даже писателем. Севка, если честно, вообще пока не знал, кем хочет быть. Он просто создал идеальный образ самого себя. Каким мог бы стать, если бы...

В общем, если бы.

А еще Севка всегда мечтал о брате. Не о младшем, как в книжках его любимого Крапивина. О старшем, солидном брате, лет двадцати семи, который может и защитить, и научить многому такому, чему больше никто не научит.

Две мечты слились в одну, и Севка получил собственный идеал-воспитатель. Который постоянно тянет и будет его тянуть до своего уровня. И никогда не дотянет.

Так что мне с Севкой повезло. А вот ему...

- Разве коллективные бывают?

- Сколько угодно. Свобода, например. Будь у всех общие идеалы, их было бы в миллион раз проще перетаскивать.

- Пере...что?

- Перетаскивать. Это наш жаргон. Как будто "мышкой". В жизнь воплощать, то есть. Когда в истории у людей складывались общие идеалы... О, они такое творили! Но идеал у каждого свой. Поэтому все так непросто.

- Куда мы все-таки, а?

- На Болото.

- На какое болото?

- С большой буквы. Узнаешь.


- Это оно и есть? - Севка щурился.

Мы стояли около машины. Фары пробивали далеко, но всей полноты картины Севка-бурка, конечно, разглядеть не мог. Для обычного человека здесь был пустырь.

- Оно самое.

Лет десять назад, говорили, кое-где в городах можно было найти свалки памятников. Туда складировались свергнутые статуи, бюсты и прочие былые символы эпохи.

Для настоящих идеалов все куда менее романтично. Никакой свалки истории. Только Болото. И распад...

- Ну и запах тут! - Севка поморщился. - Чем так таращит...

- Вон там видишь такое серое?

- Ага, - Севка вошел в свет фар. - Это же звездолет!

- Точно. Горючее давно вылилось, отравив, что только можно. А запах разлагающихся идеалов - это вообще...

- Откуда тут звездолет?

Севка подошел почти к самой воде. Почва под ногами чавкала, и он опасливо смотрел вниз после каждого шага.

- Кто-то мечтал о космосе. Может, книгу хотел написать. А потом отказался. Ну, и звездолет упал сюда.

- Он разложится? Это же металл.

- То, что под водой, наверняка уже сгнило.

- Мы тут зачем? Это урок?

- Сюда любые идеалы попадают. Любые.

- Ты? - Севка вскинул голову. - Ты же не звездолет.

- У меня с ним больше общего, чем с тобой.

- А как сделать, чтобы этого не было? - Севка насупил редкие брови.

- Научиться перетаскивать. Идеальным, конечно, ничего уже не будет. Зато настоящим.

- Тебя-то я как перетащу?

- Никак. Почти. Разве что если будешь на меня похожим. Хоть чуть-чуть.

Севка сглотнул.

Стыдно.

За непрочитанные книги, несделанную гимнастику, страх перед зубным врачом.

Ближе к берегу, среди обманчивых клочков суши, торчали остовы потопленных машин. Дальше была уже только мутная вода. Севка присел на корточки и вглядывался в нее, словно хотел увидеть там лица сгинувших.

- Ладно, Сев, не бойся. Я от тебя еще долго не отстану. Мы живучие. С идеалом справедливости вон сколько всего было, а ему хоть бы что.

Жалобно завыл бесстрашный Норм.

- Ты слышишь?

- Норма?

- Нет... Там. - Севка показал пальцем. - Я не вижу.

- Там дом на сваях. Весь перекосился. Наверное, кто-то мечтал о тропическом жилище.

- Оттуда кричат. Норм, замолчи! - Севка посмотрел мне в глаза. - Ты машину можешь подогнать поближе? Надо высветить.

- Засосет, - сказал я. - Не вытянем потом.

- На фиг, - отозвался Севка. - Новую придумаю.

Я сделал, как он просил. Нехотя, но сделал.

- Ты, что слепой? - накинулся на меня Севка. - Там же человек стоит, и нам машет.

- Не человек, - ответил я. - Люди не тонут в этом болоте. Только их надежды.

- Как мы его спасем?

- Никак, - сказал я. - Кто-то мечтал увидеть себя в таком вот бунгало. Больше не мечтает. Оттуда нет выхода.

Струился туман. Хлюпала болотная жижа где-то далеко - вырывались газы. Неожиданно ушел под воду остов еще нового, недавно выброшенного автомобиля. У меня промокали ботинки, и я чувствовал хлябь под подошвами. Хорошо, что машина сейчас имела образ внедорожника.

Хижина на сваях, кажется, осела еще на чуть-чуть.

- Нельзя, Севка, - сказал я. - Это идеальное болото. Нет из него спасения. Я потому тебя и привел. Прочувствовать. Обычно здесь никого из людей не бывает. Отсюда не возвращаются.

- Трос у тебя в машине есть? - спросил Севка.

- Не знаю. Надо искать. Там зажигания-то нету...

- Ищи, - потребовал он.

Я нашел.

- Мы справимся, - сказал Севка. - Норм сплавает и отнесет конец троса. Он же водолаз. Ты дашь задний ход.

- С ума сошел? Из Болота никто не выбирается. Норм оттуда не выйдет.

- Делай, как я говорю.

- Нет, Севка, - сказал я. - Нужно другое решение. Нельзя никем и ничем жертвовать.

- А если идеального решения нет?

- Ты пошлешь туда Норма?

- Там человек, - Севка упрямо смотрел на меня снизу вверх. - Пусть только похож. Не перетащим, так хоть вытащим. Если даже не получится. Надо делать.

Я молча открыл дверь и выпустил Норма. Он зашелся лаем.

Севка мечтал о собаке-спасателе. Мы оба мечтали.

- Свет долетает, - бормотал Севка, снимая с пса ошейник.

Сидя за рулем, я видел, как он что-то говорил Норму и показывал на далекий, едва различимый в тумане контур. Потом я увидел, как Норм вошел в воду, держа в зубах спасение для безразличного мне идеала и смерть для себя.

- Доплыл! - крикнул Севка.

Я поборол желание отвернуться.

И не зря.

- Ты куда? Севка, блин!

- Я успею, - крикнул Севка, ступая в воду.

Трос скользил в его руке. Севка, поежившись, и высоко поднимая ноги, зашел в Болото. Оттолкнулся от берега.

Норм по-щенячьи тявкал, барахтаясь. Севка мечтал об очень умной собаке. Но не о разумной. Норм не мог понять, почему болото его не выпускает.

- Я успею, - еще раз крикнул Севка.

К чужому идеалу нельзя прикоснуться. Даже в свете фар.

Но взять на руки Норма и выйти с ним на берег Севке было вполне под силу.

Только человек мог до такого додуматься. Я не мог.

- Успеешь, Севка-бурка, - повторяю я, наблюдая сквозь лобовое стекло, как голова Норма скрывается под водой. - Должен... брат.