# Легионеры слов

Аркадий Николаевич Шушпанов

"Например, такой сюжет. Ты живешь на планете, где царит средневековье. Ты благородный фехтовальщик дон Румата, а на самом деле земной ученый, и твоя миссия - спасать всех, кто умеет читать. Годится?" Опубликовано в журнале "Шалтай-Болтай", 2009, N 1(42).

Если не знать секрета, с улицы в дом было не попасть. Никто им, если честно, и не интересовался, кроме парочки историков-краеведов. Слухи, что дом снесут в этом месяце, ходили уже больше года. Так или иначе, он, видимо, доживал свое последнее лето.

Проникнуть сюда можно было через не заколоченное окно, к которому вел узкий ход между деревянной стеной и высоким забором. Поверху забора натянули маломощную силовую защиту. С улицы дом тоже отгородили "силком", только настроили неправильно, и один угол открыли. Здесь, в кустах акации, и прятался ход к заветному окошку. Райское место - тихое, укромное, и собирались тут лишь Ганс, Томико, Мастер и Ходячий Гвоздь.

Благодаря "силку" дома не коснулось разорение. Пыльно, обои кое-где отслоились, инфопорты на всякий случай вырваны, а так ничего, жить можно. Из мебели прежние хозяева почему-то бросили массивный платяной шкаф, ветхий диван и деревянный табурет. На диване все четверо могли сидеть рядышком, только капризный Мастер тесноты не любил и всегда норовил оседлать боковой валик. На табуретку ставили толстую и длинную свечу в жестяной кружке, вечером ее хватало надолго.

Обычно что-нибудь рассказывал Ходячий Гвоздь, у него это получалось лучше других. Если начинал повествовать Ганс, то неизменно скатывался на пересказ того, как играл в "Меченосцев". Томико вообще болтать не любила. Даже во время косплейных вечеринок школьного аниме-клуба изображала кого-то бессловесного. Мастер, если начинал вещать, то обязательно настолько умное, что выдерживали его от силы минут десять. Так что затейником волей-неволей приходилось быть Гвоздю. Тот, кстати, не зря носил свое прозвище, - именно прозвище, хотя он везде пользовался им в качестве ника, даже подчеркивал: Ходячий_Гвоздь. Он был самый худой из четверки, а курчавые волосы, особенно когда долго не стрижены, торчали в стороны и вверх, делая макушку широкой и плоской, как шляпка гвоздя. Ходячий Гвоздь меньше других играл в игры, зато пересмотрел всю "Лунную фильмотеку". Ганс, если честно, не понимал, как это можно просто смотреть и не вмешиваться, потому сам "Лунную фильмотеку" не жаловал. Зато любил слушать истории друга. Хотя в них тоже нельзя было вмешаться, разве что перебить рассказчика.

Но перебивать никому не хотелось. Особенно здорово слушалось по вечерам, когда пламя свечи сжимало комнату, как новая версия силовой защиты, по стенам бродили неясные тени, а из глубины иных, запертых, комнат, доносились вздохи, шорохи и время от времени - перебор когтями по дверному косяку. Хорошо, что единственную дверь загораживал тот самый тяжелый шкаф, в нем еще хранили запас свечей.

Истории у Ходячего Гвоздя всегда выходили с подвывертом. Такого не услышишь и не встретишь ни в какой игре. Например, однажды Гвоздь завел рассказ про то, как давным-давно на селение викингов напал дракон. И никто не мог с ним справиться, потому что своей огненной желчью дракон всех сжигал еще на дальних подступах к его пещере. Тогда из-за моря пришел герой, чтобы раз и навсегда победить дракона. Подойти к пещере было нельзя: после драконовой желчи земля долго не остывала. Но у героя был с собой воздушный шар, а большая корзина нашлась и у викингов.

- Воздушный шар? - недоверчиво переспросил Мастер.

- Это такой мешок, пропитанный жиром грифона. Взлетает намного легче обычного дирижабля, - объяснил Гвоздь.

Комментарий Мастера вполне устроил, и Гвоздь продолжил сагу. Герой собрал воздушный шар, поднялся в небо и полетел к горе. Дракон извергал огненную желчь и дым, поэтому близко подобраться все равно было нельзя. Но герой понял, в чем дело и вернулся.

Тут Гвоздь замолчал, выдерживая паузу.

- Он убил дракона? - поинтересовалась Томико.

- Нет. Сказал, чтобы перенесли деревню подальше от горы. Потому что это не дракон, а вулкан. А герой на самом деле был ученым. Потому и летал к горе, чтобы проверить.

- Банально, - изрек Мастер.

- Ну-у, - закатил глаза Ганс. - А я думал, дракон его убьет. Или перевербует.

- Почему? - спросила Томико, тоже недовольная концовкой.

- Должен быть шанс. У всех. Как в игре. А в таких вот историях он есть только у хороших, - ответил Ганс.

- Логично, - согласился Мастер.

Гвоздь нисколько не обиделся на критику.

Но сегодня он пока ничего не рассказывал. Во-первых, еще не завечерело, а во-вторых, собрались ради другого. Диван занял один Ганс. Самый высокий из четверки ("и длинный в горизонтальной плоскости", - так говорил Мастер), он лег головой на валик, а ноги закинул на спинку. Томико училась писать иероглифы и перешла уже на вторую стену. Мастер сидел на подоконнике, закрыв глаза. Нейроприставка позволяла выходить в инфо даже с открытыми, но Мастер уже привык. Он снова подключился к интерактивной энциклопедии и мог сейчас находиться в любой точке исследованной галактики.

Друзья уже прослушали новости с Ближнего Космоса и Дальней Периферии. Ничего сверхнового не сообщалось. Главная загадка последнего времени оставалась неразгаданной.

Это тянулось уже несколько месяцев. Станции, разбросанные по недавно открытым планетам и астероидам, вдруг замолкали. Одни просто переставали выходить на связь, Другие присылали запрос о помощи, но не подтверждали его, и больше вообще не отзывались. Наконец, еще с одной пришла какая-то абракадабра. Две спасательные экспедиции не вернулись.

Гипотез выдвинули море. Стресс пребывания в глубоком космосе. Неизвестные природные условия, от которых люди сходят с ума. Даже материализация глубинных страхов. Ходячий Гвоздь тут же вспомнил: про это в "Лунной фильмотеке" было старое, адаптированное для детей кино со смешным названием "Солярис". Но кроме него, никто из четверки фильма не видел.

Станции замолкали на разных концах Периферии. Их отделяли друг от друга многие световые годы. Было принято решение работу некоторых свернуть и отозвать людей до выяснения. Отец Ганса, кстати, улетел на Дальнюю в инспекцию, и сына обстановка нервировала.

Потом Мастер вышел в портал непроверенных слухов. Там нашлись даже обрывки той космической абракадабры. Мастер опознал нечто похожее на немецкий язык. Хотел было уточнить состав персонала, но Ганс потребовал:

- Закрой!

Все были подключены к Мастеру через инфосеть. При желании можно было бы общаться бессловесно, но разговаривать намного приятнее.

Ходячий Гвоздь пошарил рукой в щели между стенкой шкафа и запертой дверью, которую никогда не открывали. Недавно он обнаружил там интересную вещь, и проверял, не найдется ли еще что-нибудь. Наконец Гвоздь отвлекся и спросил у Ганса, разгоняя неловкую тишину:

- Не пришло?

- Нет, - ответил тот, глядя в потолок. Томико со своей каллиграфией туда пока не добралась, но рисунок трещин тоже напоминал неведомые иероглифы, прошедшие сквозь века.

Гансу недаром уступили диван. Во-первых, у него была самая совершенная приставка: к нейрофизиологу ходил каждый год. Мастера родители не водили уже два года, Томико - два с половиной, а нога Ходячего Гвоздя, стыдно говорить, не ступала в кабинет с третьего класса, потому что мать наслушалась о жутком воздействии приставок на детскую психику.

Во-вторых, именно Ганс познакомился в сети с Крысоловом. А тот сказал, будто бы у него есть вербовочный пакет "Легионеров слов".

"Установочный", - поправил Мастер.

"Вербовочный", - упрямо настаивал Ганс.

Крысолов обещал порыться в своих завалах и прислать ему сегодня этот дистрибутив.

- Может, он тебе мозги форматировал? - спросил Ходячий Гвоздь.

- Нет, - вяло отозвался Ганс. - Не тот человек. Скорее, боится. За распространение "Легионеров" знаешь, что бывает?

- Что? - оживился Гвоздь.

- Лучше тебе не знать!

- Лишение выхода в сеть на срок до одного года, - объявил с подоконника Мастер.

- До года? - Томико даже повернулась к нему. Ее длинная русая коса - последний клик моды - взлетела и опустилась.

- А ты как думала? - Мастер открыл глаза.

Гвоздь не слышал, чтобы из инфо выгоняли так надолго. Даже отъявленного школьного хулигана Спайдера выгнали всего на три месяца. Так у него родители уже через месяц пришли к директору просить о допуске, и тот направил письмо в детскую комнату сетевой полиции. А Спайдер потом всю зиму вообще не хулиганил, а когда снова начал, то уже по мелочи.

- Что в них такого? - спросила Томико.

- Опасно, - заявил Ганс, продолжая глядеть в потолок. - Самая опасная игра на свете.

- Мало ли, чего болтают, а ты веришь, - подначил Гвоздь.

- Сетевой фольклор, - изрек с подоконника Мастер. Он опять закрыл глаза.

- Фольклор, говоришь, - Гансу явно не хотелось спорить, но еще меньше - признать, что ему отформатировали мозги.

- Каюми играла, - внезапно пришла на помощь Томико.

- Откуда знаешь? - Ганс даже соизволил оторваться от медитации на потолок и повернуть голову к девочке.

- В клубе шептались.

Историю Каюми, она же Ленка Караваева, слышали и Ходячий Гвоздь, и Ганс, и Мастер. Однажды ночью Каюми увезли на "скорой": якобы попытка самоубийства. В средних и старших классах потом провели беседу насчет вреда от игр всю ночь напролет. Караваеву приводили в пример, говорили, она чуть не сошла с ума, и с ней долго работали детские психологи, специалисты по сетевым фобиям и прочим отклонениям. В школу Ленка уже не вернулась, куда-то ее там перевели. Но главное было совсем-совсем в другом. Каюми никогда и ни во что не рубилась ночами. Напротив, училась очень хорошо, и даже аниме-клуб посещала только потому, что туда ходили подруги.

- Если Каюми... - начал Гвоздь. - Где она взяла пакет?

- Не знаю, - ответила Томико. - Может, тоже с кем-то познакомилась, и ей выслали.

- А может, оно как вирусы? - предположил Гвоздь. - Приходит тебе архивированный файл, ты распаковываешь, а это - "Легионеры"?

- Нет, - авторитетно заявил с дивана Ганс. - Крысолов говорил, кому попало "Легионеров" не дают.

- Еще не известно, кто он такой, твой Крысолов, - тряхнула косой Томико. - Ты его даже в лицо не видел!

- Ну и что? Я вон и Мастера сначала нашел в "Превентивном ударе".

- Подождите, - сказал Ходячий Гвоздь. - Крысолов-то, может, и есть на самом деле. А вот почему "Легионеров" у Каюми не нашли? И ни у кого?

- А потому! - на подоконнике, как ученый филин, снова ожил Мастер. - Они самоуничтожаются. Концы в воду.

- Пришло! - сообщил Ганс, чуть не свалившись с дивана.

Ходячий Гвоздь подпрыгнул. Томико выронила кисточку. Мастер остался неподвижен.

- Сейчас, - приговаривал Ганс, опять глядя в потолок. - Сейчас...

Потом вдруг процитировал:

- Вас приветствует мастер установки онлайн-казино "Счастливая фишка"... Ничего себе "Легионеры"!

- А еще что-нибудь есть? - поинтересовалась Томико.

- Ничего, - Ганс даже сел. - Один файл.

- Шутник твой Крысолов, - девочка отвернулась к стене, подняв кисть.

- Да нет, - выгородил друга Мастер. - Просто спамер-разведчик разговор подслушал.

- Точно, - подхватил Ходячий Гвоздь. - Слушайте, давайте говорить только голосом. А то у нас все через инфо транслируется. Нам сейчас таких "Легионеров" пачками будут сыпать!

- Да уж, - Ганс тряхнул головой.

Все отключили связь через нейроприставки. Проделать такое нетрудно: нужно только воспроизвести в голове цепочку картинок и мысленно прочитать коротенький стишок. Гвоздю это всегда напоминало заклинания.

Разговор можно было продолжать.

- Откуда вообще взялись "Легионеры"? - спросил Ходячий Гвоздь многомудрого Мастера.

- Корпорации придумали, - ответил с подоконника многомудрый. - Они всегда так. Разрабатывают новую игру и тестируют. Только кто же им даст на детях? Вот они и придумали: запускают слух о суперновинке и втихаря передают по рукам пробник. А потом программа сама себя уничтожает, и все шито-крыто. Так что, может, через годик выйдут эти "Легионеры" уже в лицензии. Только называться будут по-другому. Тоже, чтобы шито-крыто.

- Или никогда не выйдут, - произнесла молчаливая Томико. - Если все будут как Каюми.

- Да нет, - успокоил Ганс. - Сколько народу в них переиграло. И ничего...

В последних словах он сам как будто усомнился.

- А сколько? - не преминул спросить Гвоздь. - Ну, может, Каюми. Крысолов этот... А еще?

- Есть данные, - сообщил Мастер, закрыв глаза.

Эпизод с Каюми оказался не таким уж редким. То здесь, то там детей находили в своей комнате, часто в кровати, но с синяками, кровоподтеками, а некоторых даже с ожогами и переломанными руками-ногами. К счастью, никто не умер, медицина конца двадцать второго века восстанавливала быстро. Пострадавшие не помнили, что случилось ночью, как они наносили себе раны, все ли время оставались в доме или выходили. Зато многие помнили, что им снилось.

Сны бывали яркие, красочные, но жестокие.

Мальчик с многочисленными ушибами видел себя рыцарем на коне. Только почему-то рыцарем слабосильным, и коня он оседлал необыкновенно тощего. Но хотел сражаться с великанами, магами и чудовищами. Никаких чудовищ он не встретил, зато люди на пути били его, забрасывали камнями и всячески издевались.

Девочке снилось, будто ее душил высокий человек со смуглым лицом, которого она, тем не менее, за что-то любила. Девочке было всего двенадцать, и ее рассказ выглядел бы смешным, если бы не синяки на шее.

Несколько мальчишек получили различные ссадины и переломы в одно и то же время на разных концах Земли, а кое-кто даже находился в Ближнем Космосе. Все в один голос заявили, что участвовали в битве при Бородино. Об этом сражении теперь знали только профессиональные историки.

Еще одному тринадцатилетнему пареньку приснился совсем уже кошмар. Его долго пытали какие-то люди в военной форме. Он чувствовал боль, и временами хотел сказать все, что от него требовали, но каждый раз отчего-то не говорил. В конце концов его вместе с другими узниками отвезли куда-то за город, расстреляли и бросили в угольную шахту.

Паренек, кстати, врачей приятно удивил. Он не боялся засыпать, выглядел ничуть не растерянным и хотел "дальше бить этих гадов". Ему показали документальную запись из "Лунной фильмотеки" о войне двухвековой давности. Он узнал форму своих палачей и совершенно успокоился.

Томико поежилась и предложила не ждать никакой вербовочный пакет, а лучше пойти куда-нибудь отсюда. Тем более, что все отчетливо начали слышать шорохи в закрытых комнатах. Но Мастер не унимался. Он обозвал Томико паникершей и заявил, что просмотрел по ссылке доклад психолога, который работал со многими "ушибленными". Психолог оказался дядькой сообразительным. Он собрал информацию о других случаях, когда дети переживали во сне что-то странное, только уже без физических травм. Это было нелегко: ведь почти никто не жаловался.

Мальчик застрелил на дуэли лучшего друга из старинного неудобного пистолета. Девочка оказалась на шикарном балу, совершив ночной полет верхом на дедовской щетке для мытья пола. Еще несколько мальчишек просыпались каждое утро совершенно обессиленными и не верили, что прошла ночь, потому что на самом деле они в это время вспахивали огромное поле под названием Колхозное. Но даже им хотелось обратно, хотелось еще.

Медики использовали гипнопроекторы с заданными сновидениями, чтобы подавить кошмары. Дети, и правда, через какое-то время уже видели нормальные, не слишком реалистичные сны. Психолог долго рассуждал о влиянии сетевых игр, возбуждении архетипов бессознательного и генетической памяти поколений. Это все уже было непонятно даже для Мастера. Но главное, сообразительный дядька проанализировал сетевой фольклор и выудил-таки название игры, про которую многие говорят и никто толком не играл. Ее вообще как будто не было: ни игрового сервера, ничего.

Ганс, Томико и Ходячий Гвоздь сидели тихо, обрабатывая сказанное Мастером. Из закрытых комнат больше не доносилось никаких шорохов, словно тамошние призраки тоже переваривали информацию.

Зато раздался шорох снаружи, из узкого прохода, ведущего к окну.

Томико поднялась с пола. Тяжелая коса девочки качнулась, как маятник. Ганс пружинисто вскочил с дивана. Гвоздь тоже оказался на ногах. А Мастер остался сидеть на подоконнике, только повернул голову и бесцеремонно спросил, как хозяин дома:

- Вам кого?

- Это Невельского-пятьдесят три? - крикнули снаружи.

- Нет, - ответил Мастер. - Пятьдесят семь. А Невельского - вообще другая улица. Вы дальше пройдите, до угла. Там переулок - и выйдете.

- Спасибо! - Опять раздался шорох: заблудший путник покидал укромное место.

- Там кто? - спросил Ганс.

- Человек какой-то, - отозвался Мастер.

- Как он сюда-то проник?

- Откуда я знаю? Догони и спроси.

Догонять Ганс, конечно, не побежал. Даже вернулся на диван. Но неясная тревога не хотела покидать дом, будто ей тут понравилось, в уюте и под силовой защитой. Хотя еще не стемнело, Томико зажгла свечу и поставила в кружке на табурет в центре комнаты. Казалось, в пламени заплясал маленький храбрый человечек, который всем своим видом выражал: пусть только сунется кто-нибудь плохой, я его так обожгу!

К прежним занятиям уже не тянуло. Даже Мастер не стал по обыкновению закрывать глаза и нырять в инфо. Ходячий Гвоздь начал рассказывать еще одну историю, про зоопарк. Только это был совсем не обыкновенный зверинец. Раньше люди верили, что Земля - плоская и стоит на слонах и черепахе. А другие - что на трех китах. А какие-то племена даже верили, что мир - на спине у огромной лягушки. И вот, когда во все это верить перестали, всех держателей миров пришлось куда-то девать, а то вымрут, обидно будет. Где еще найдешь черепаху для целой планеты, она же не размножается. Тогда за Дальней Периферией устроили зоопарк, там и собрали всех сверхгигантских животных.

- А ухаживали за ними как? - спросила Томико.

- На орбите вокруг каждого был целый исследовательский город. Ну и еще всякие мобильные звездолеты, чтобы им астероиды ловить для пропитания. Чтобы у них было железо, кальций... - Ходячий Гвоздь вспоминал состав своего витаминно-минерального комплекса. - А еще от браконьеров охраняют. Кусочек панциря такой черепахи или бивень слона знаете, сколько стоит? На черном рынке?

Стоимость, разумеется, никто не знал. Даже не представляли, где находится черный рынок, на котором продают бивни планетарных слонов. Наверное, в одной из черных дыр.

- Пришло, - вдруг объявил Ганс.

- Что? - переспросил Гвоздь.

- Как что? Пакет.

- Точно? - недоверчиво отозвался Мастер, привычно оседлавший левый диванный валик.

- Ну, от Крысолова.

Все тут же нырнули в инфо. Да, это точно был вербовщик. Когда Ганс запустил его, четверо оказались перед массивными воротами. Их железные детали разъедала ржавчина, а дерево покрывали трещины, как морщины - кожу слона. Однако ворота выглядели крепкими: тараном не взять, разве что лазером. Обычная, не слишком затейливая фэнтези-заставка с эффектом присутствия.

На арке ворот было высечено: "Легионеры слов".

Ближе всего к входу оказался Ганс. Прямо перед его лицом открылось смотровое окошко. Совсем маленькое: виднелся только один глаз стражника, на который падала седая прядь.

- Кто такие? - спросил странно знакомый голос.

- Новенькие, - отрапортовал Ганс.

- Всех не берем, - донеслось из-за ворот. - У кого какие результаты в играх? Очки, живо!

К такому повороту новенькие не готовились. Чтобы в одной игре требовали показатели других?! Может, у них контракт?

- "Меченосцы". Двести очков! - гордо заявил Ганс.

- "Превентивный удар". Сто пятьдесят, - присоединился Мастер.

- "Гоэмон: Последняя надежда". Сто сорок две, - Томико.

- "Фронтир Периферии". Пятьдесят... пять! - Ходячий Гвоздь.

- Годится, - сообщил голос. - Завербованы.

Окошко закрылось. Ни пароля, ничего.

Каменные буквы на воротах вдруг начали плавиться, и надпись трансформировалась: "Вербовка завершена!" А дальше... Ворота словно задымились, превращаясь в серый туман. Когда он рассеялся, четверо снова очутились в комнате, где на верхушке свечи, как на пьедестале, продолжал танцевать огневичок.

- И все? - спросил Мастер.

- По-моему, опять фигня, - сказал Гвоздь.

- Нет, - Ганс не мог придти в себя. - Не похоже. Ведь от Крысолова...

- Дальше-то что? - поинтересовалась Томико.

Оказалось - тоже ничего. Они еще какое-то время посидели на диване (Мастер, как водится, - на валике), понаблюдали за свечой, будто ждали: сейчас посередине комнаты откуда ни возьмись появятся те же самые ворота и, наконец, раскроются целиком. Потом Мастер вспомнил, что ему куда-то надо, а Ганс - что обещал выйти в "Меченосцев" сегодня в десять, и ему тоже пора. Томико попробовала было написать еще один иероглиф, но с ней связалась бабушка и позвала ужинать. Ходячий Гвоздь проводил, благо, что жила Томико совсем недалеко.

Но потом Гвоздь вернулся, не вполне понимая, зачем. Решил, что хочет забрать ту штуку, найденную за шкафом. Уже темнело. Погашенную свечу Гвоздь, уходя, оставил на подоконнике, и теперь снова зажег ее, как только забрался в комнату.

Там уже кто-то был. Кто-то сидел на диване, будто ждал гостей. Он походил на пожилого мужчину с длинной седой прядью, закрывающей один глаз. Тот самый глаз, что смотрел на друзей через окошко в воротах.

- Вы кто? - выпалил Гвоздь, думая, что опять нечаянно вошел в сеть. С ним такое иногда случалось: задумался и воспроизвел комбинацию.

- Вербовщик, - спокойно ответил сидящий на диване. Голос Ходячий Гвоздь тоже узнал. - А еще я Крысолов.

- Это вы заходили сюда и спрашивали у Мастера, какой дом, - Гвоздь почувствовал, как стукнулся спиной о подоконник. Поставил свечу обратно и уселся в оконном проеме, готовый в любой момент скатиться наружу. - Но вы же искали другой...

- Я искал этот. А вот что ты здесь забыл?

- Вещь одну.

- Эту? - Вербовщик поднял находку Гвоздя: он держал ее на коленях. - Как называется, знаешь?

- Знаю, - гордо ответил Гвоздь. - Книга. Я такие видел.

- А читал?

- Нет, - Гвоздь мотнул головой. - Пробовал. Неудобно.

- Да, - вербовщик погладил книгу, словно любимого кота. - Неудобно. Никаких тебе запретов, никаких костров и пожарных. Когда есть другие развлечения...

Гвоздь ровным счетом ничего не понял. Решил, надо будет спросить у Мастера. Или самому полазить по инфо.

- Возьми ее домой, - сказал вербовщик. Будто отдавал кота в хорошие руки.

Ходячий Гвоздь подошел, взял подарок, крепко прижал к себе и попятился к окну. Огневичок продолжал танцевать на стеариновом пьедестале, и тени плясали вместе с ним, устраивая безмолвную дискотеку.

Все было настоящим. Гвоздь собрался с духом и спросил о главном:

- А игра будет? "Легионеры слов?"

- Будет. - Вербовщик помедлил и добавил, словно читал мысли: - С твоими друзьями ничего не случится. Игру нужно было назвать "Легионеры снов". Посмотрят интересные сны, вот и все.

- А почему другие?.. - выдавил Гвоздь.

- Увы, - развел руками вербовщик. - На войне как на войне. Мы стараемся. У кого меньше пятидесяти очков, того уже не вербуем. Иначе может выйти, как с этой девочкой, Каюми.

Он все время был здесь, сообразил Гвоздь. Подслушивал. Может, в одной из запертых комнат или снаружи.

А вербовщик продолжал:

- Какой бы ни была игра, в ней будет шанс не только у тебя. В этом ее недостаток перед чтением. Там всегда выигрываешь. Хочешь историю?

Гвоздь кивнул, но больше из вежливости. Он любил смотреть "Лунную фильмотеку", а слова без картинок вызывали у него такие же чувства, как у Ганса - наблюдение за чужой игрой.

Но то, что рассказал вербовщик, он не смог бы придумать.

Прежде чем появилась инфо и в ней объединились все другие сети, люди создали самую первую сеть. В глубине своего сознания. Там хранилась вообще вся информация, которую накопило человечество. Было нужно для выживания: если бы на Земле вдруг остался один человек, он носил бы в себе опыт всех остальных людей сразу. Это богатство по-всякому пытались достать из глубины на поверхность, но лучшим способом долго были книги. Цепочки символов на бумаге подключали человека к первой сети, как теперь комбинации мысленных картинок и стишок выводят в инфо.

Но книгам нашлось еще одно применение. Так сказать, побочный эффект. Там, в глубине, продолжали идти битвы, плелись интриги и готовились преступления, уже давным-давно совершенные на земле - или те, что не должны были совершиться никогда. Сандалии древних воинов, сапоги армейцев прошлых веков и ботинки солдат ближнего времени буквально маршировали по головам, только... э-э, внутри, а не снаружи. Читатель силой воображения заставлял все это жить и одновременно удерживал за гранью своего мира.

А потом у книг появились конкуренты. Информация подавалась все более разжеванной и перемолотой, и чтобы впитывать ее, уже не требовалось мысленных усилий. Тогда на место взрослых добровольно вставали дети. Они дрались с пиратами, воевали на фронтах, продирались сквозь джунгли иных планет. Это было единственным полем боя, где ребенок со своим воображением стоил многих воинов, и единственным, где он всегда выигрывал. Если приходилось совсем невмоготу, достаточно было захлопнуть книгу.

Затем читать перестали и дети. Чтение книг превратилось во что-то вроде умножения столбиком - всех учили, но редко кто пользуется. А развитие воображения теперь отдельный школьный предмет. Старым способом оно уже не развивается.

- У нас было! - гордо сказал Ходячий Гвоздь, из скромности промолчав о своих баллах. А вот Гансу родители даже нанимали репетиторов, но без особого толку.

- Хорошо, - отозвался вербовщик. - Только мало. Уже мало. Некому удерживать. Это все больше похоже на худую плотину. То здесь, то там течь. Вернее, пока только там.

- Дальняя Периферия! - догадался Гвоздь. - На станциях...

- Да, - кивнул вербовщик. - Те, с кем вы мысленно воевали не одну сотню лет, теперь почти не имеют противников. Захватывают один разум за другим. С Периферии просто удобно начинать. Стрессы, одиночество глубокого космоса... Граница разума становится очень тонкой и легко пробиваемой. Вы слушали запись, голос там говорил на старом варианте немецкого, им сейчас не пользуются. Он цитировал книгу, "Майн Кампф".

Ходячий Гвоздь не учил немецкого языка, тем более старый вариант, и никогда не слышал про такую книгу. И все же, показалось, он понял вербовщика. А тот продолжил. В первой сети у людей нашлись не только враги, но и друзья. Они-то и придумали выход. Дети не читают, зато прекрасно умеют сражаться. А сны заменяют им воображение. Только теперь нельзя было просто захлопнуть книгу. Драться приходилось до конца.

- Никакого сервера нет и не было?

- Конечно. Какие сервера? Одни головы, - вербовщик, кажется, уловил замешательство Гвоздя. - Зато все остальное, как в игре. Выбираешь во сне первый сюжет и героя. А дальше - все более сложные миссии.

Гвоздь посмотрел на свечу. Та почти догорела, но огневичок храбро воевал с тьмой. Один, такой маленький, он не пускал ее с улицы в комнату, заставлял отступать и прятаться в щелях.

- А могу я выбрать что-нибудь про Дальнюю Периферию? - Ходячий Гвоздь поспешно заговорил дальше: - Я справлюсь, у меня очков меньше, чем у Ганса, зато я в историях разбираюсь! Есть такое?

- Есть, и много. Раньше это называли "научной фантастикой". Например, такой сюжет. Ты живешь на планете, где царит средневековье. Ты благородный фехтовальщик дон Румата, а на самом деле земной ученый, и твоя миссия - спасать всех, кто умеет читать. Годится?

Гвоздь кивнул. Он схватил книгу и начал перелезать через подоконник.

- Подожди! - окрикнул его Крысолов. - Как тебя зовут?

- Ходячий Гво... - начал было новый легионер, но спохватился. - То есть, нет. Антон.


Иваново, 2008