# Пустошь (The Waste Land)

T S Eliot

Перевод поэмы Т.С. Элиота адаптированный к российским (петербургским) реалиям + предисловие переводчика.Исследование границ фантастики и реальности. Перевод опубликован в 24 вып. альманаха Urbi (2000).

С. В. Соловьев


ПУСТОШЬ


(Вольный перевод из Т.С.Э.)


Предисловие


Предлагаемая вниманию читателя работа первоначально мыслилась, как перевод знаменитой поэмы Томаса Стернза Элиота "The Waste Land" (1922). Окончательный вариант текста, однако, если и принадлежит к жанру перевода, то находится на самой границе, а возможно, и на нейтральной полосе сразу за нею, так что даже характеристика "вольный" может оказаться недостаточной. На то были свои причины.

Возможно, главная из них состояла в том, что поэма Элиота - произведение исключительное, по крайней мере, для современной литературы. Огромную роль в поэме играет скрытое и явное цитирование различных текстов, как старых, так написанных сравнительно недавно (Библия, "Божественная Комедия" Данте, произведения Шекспира, Мильтона, Бодлера, "Огненная Проповедь" Будды, солдатские песенки времен Первой Мировой и мн. др.) Александр Блок сравнивал где-то стихотворение с плащом, растянутым на остриях нескольких слов. Подобным образом используются Т.С.Элиотом цитаты. Они задают смысловое пространство поэмы.

Обычное противоречие межде духом и буквой, терзающее переводчика, в связи с этим достигает особенной остроты. Если дух заключается в "вызывании духов" - великих предшественников, исторических событий, духов места, или стихий, погибшей культуры, а средством - заклинаниями - служат цитаты, то надо ли переводить заклинания? Будут ли они действенны? И если да, то надо ли пользоваться цитатами из Шекспира в переводе Пастернака или Щепкиной-Куперник?

К особой роли цитат у Элиота надо еще добавить нагруженность смыслом физического пространства (разрывы непрерывности, символическое значение, придаваемое морю, пустыне и т. д.)

На сегодняший день опубликовано (в СССР и России) несколько русских переводов (с соблюдением традиционных правил). Первая часть поэмы была переведена на русский язык еще в тридцатые годы. Но даже лучшие из них, как например перевод Андрея Сергеева, оставляют ощущение утраты. По ним очень трудно ощутить воздействие оригинала на англоязычного читателя.

Таким образом, желание сохранить верность оригиналу заставило нас от него уйти. Результат может рассматриваться как творческий эксперимент, удачный или нет, судить читателю. Во всяком случае, большинство принципов современного перевода оказались нарушенными.

Основные принципы, положенные в основу данной работы, можно кратко суммировать следующим образом.


1) Поиск соответствий в контексте культуры и систематическая замена цитат, намеков, исторических событий, которым придается символическое значение, на им соотвествующие по смысловой роли. (Во всех случаях конкретный выбор остается на ответственности переводчика, и наверняка во многих конкретных местах покажется спорным. Тем не менее сама возможность последовательного проведения подобного подхода в случае "The Waste Land" говорит в его пользу. )


2) Географический "сдвиг". (Как уже говорилось, география играет в поэме немалую роль.) В переводе сделана попытка сохранить связи между упоминаемыми местами, одновременно сделав их понятными и вызывающими эмоциональный резонанс. В основном западноевропейские реалии заменялись петербургскими. Мотивировка - исключительное для Петербурга среди городов России сочетание прошлого имперской столицы с особой ролью в развитии культуры и географическим положением (неразрывная связь с морем).


3) Историческая модернизация. Она оправдывается тем, что лишь по завершении 70-летнего существования СССР мы оказались в положении, напоминающем Западную Европу после Первой Мировой. Взяв на вооружение первые два принципа, переводчик был фактически вынужден принять и этот.


Заинтереcованного в конкретных деталях читателя отсылаем к подробным примечаниям, которыми сопровождается текст поэмы. Значительная часть их принадлежит С. В. Соловьеву, а остальные (выделенные курсивом) являются переводом примечаний Т.С. Элиота. Все случаи "адаптации" текста подробно оговариваются в примечаниях.


В заключение автор хотел бы поблагодарить Андрея Лебедева за неоценимую помощь в работе над данным текстом и Сергея Шкодина за ряд полезных замечаний.


ПУСТОШЬ


`Nam Sibyllam quidem Cumis ego ipse oculis meis vidi in

ampulla pendere, et cum illi pueri dicerent: Sibulla ti qeleij;

respondebat illa: poqanein qelw.'


For Ezra Pound

il miglior fabbro


1. Погребение мертвых


Апрель - жесточайший месяц, выводит

Сирень из мертвой земли, морочит,

Нас, память смешивая с желаньем, тревожит

Дряблые клубни - весенним дождем...

Зима в тепле нас держала,

Забвенья снегами заботливо нас укрывала,

Скромную жизнь питала высушенными корешками...

Лето врасплох нас застало

В начале мая грозой в Петергофе,

10 Мы спрятались от нее в колоннаде

А вышли на солнце, посреди Летнего Сада,

Пили кофе и болтали в течение часа.

Bin gar keine Russin, stamm'aus Litauen, echt deutch

А когда в детстве меня позвали в гости к великому князю,

Моему кузену, и устроили катанье на санках,

Я испугалась. Он обхватил меня и говорит: Мария,

Мария, держись. И мы полетели вниз.

В горах чувствуешь себя свободным.

20 Я читаю большую часть ночи и езжу на юг зимой.


Что это за корни вцепились

В эти груды щебня, что за ветви растут

Из этого хлама? Сын человеческий,

Ты не знаешь ответа, тебе ведомы лишь

Осколки образов, где бьется свет.

Мертвое дерево не дает тени, кузнечик - утешения,

А сухой камень - и шума воды. Лишь

И есть там, что тень, под этой красной скалой.

(Иди сюда, в тень под этой красной скалой)

30 И я покажу тебе кое-что отличное от

Твоей утренней тени, шагающей за тобой,

И вечерней тени, что встает навстречу тебе -

Твой страх в пригоршне праха.


Frisch weht der Wind

Nach Heimat zu

Mein Irisch Kind

Wo weilest du?


`Вы впервые подарили мне гиацинты год назад.

С тех пор они меня называют "Девушка с гиацинтами"'

40 - И однако когда мы пришли назад, поздно, из Сада

Ворох цветов у тебя, в волосах не высохли капли,

Я был нем, и очи мои ослепли,

Не жив я был и ни мертв, и не знал ничего я,

Глядя в сердце света, молчанье.

Oed'und leer das Meer.


Мадам Созострис, знаменитая ясновидящая,

Здорово простудилась, но все ж

Всем известна была как мудрейшая дама Европы

С грешной колодой карт. Вот, сказала она,

50 Ваша карта: утонувший Финикийский Моряк,

(Ныне перлы, что было его глазами. Смотри!)

А вот Беладонна, Леди Скалы,

Она в центре ложится, вот так.

Бродяга с тремя посохами и Колесо,

Одноглазый Торговец, а эта пустая карта,

То, что он принесет с собой,

И чего видеть мне не дано. Что-то не видать

Повешенного. Остерегайтесь смерти от воды.

Я вижу толпы, бредущие по кругу.

60 Ну все, спасибо. Увидите госпожу Ровницкую -

Скажите, я сама ей занесу гороскоп.

Знаете, в наши дни надо быть осторожным.


Умышленный город,

Нереальный Невский,

Черные толпы в буром тумане зимнего утра

Я и не думал, что смерть истребила столь многих.

Изредка вздох, незаконное облачко пара,

Каждый только под ноги глядит.

Под землю, вниз, вверх, вдоль по Садовой спешит,

70 По Перинной, по Думской и хрип на девятом ударе.

Я узнал одного и окликнул через улицу: "Фрумкин!

Послушай, я вспомнил, мы бились вместе на Калке!

Кстати, как затея твоя с мавзолеем?

Труп этот твой, как он, пророс наконец?

Будет цвести, даст много плода к ноябрю?

Или снова не вышло? Заморозки? Постаралась Собака?

Я же тебе говорил - держи этих друзей человека подальше,

Не то они все разроют своими ногтями."

"Ты! hypocrite lecteur! - mon semblable, - mon frere!"


2. Партия в шахматы


80 То кресло, где она сидела,

Роскошное, как византийский трон,

На мраморе горело, будто угли,

А зеркало на столбиках резных,

Украшенных резьбою в виде

Двух Купидонов позолоченных, из коих

Один выглядывал из виноградных листьев

(Другой глаза прикрыл крылом), двоило

Свет семисвечников, отбрасывая отблеск

На столик, где навстречу поднималось

90 Сиянье драгоценностей, без меры

Насыпанных в обитые сатином

Шкатулки; из флакончиков хрустальных,

Стеклянных, костяных, небрежно

Оставленных открытыми, змеились

Ввысь сотни странных ароматов,

В природе небывалых, разжигая

И отупляя чувства; поднимались

Вдоль комнаты, гонимые дыханьем

Окна открытого, подкармливая пламя

100 Высоких свеч, и улетали дымом

Вдоль потолка деревянного, теряясь

В резных провалах.

Цельный ствол в камине

Горел, пропитанный в морских скитаньях медью,

Оранжевым и зеленью, и в этом

Печальном свете плыл резной дельфин.

Над кружевом старинного экрана

Прекрасная, как вид на райский сад,

Лесная сцена: превращенье Филомелы,

110 Что варваром-царем была когда-то

Так дико изнасилована. Голос

Афинской девы, обращенной в соловья,

Один лишь грубому насилью неподвластный,

Всю наполнял пустыню; и поныне

Рыдает дева, и поныне соловей

Захлебываясь, щелкает и свищет

В нечистые бальзам вливая уши.

Предания глубокой старины

Со стен пытались говорить; и тени

120 Склоняясь, обветшалые, смотрели.

Шаги прошелестели по ступеням.

Ее власа под щеткою искрились,

В слова почти переливаясь, но

Все замерло, оборванное грубо.


"У меня что-то плохо с нервами. Совсем сдают к вечеру. Останься, а?

Поговори со мной. Почему ты никогда ничего не говоришь. Говори.

О чем ты думаешь? Что ты думаешь? Что?

Я никогда не знаю, что же ты думаешь. Думай! "


"Я думаю, мы на крысином Невском,

130 Где мертвецы порастеряли кости."


"О боже, что это за шум?"

Сквозняк под дверью.

"А это? Что они там вытворяют?"

Ничего, и снова ничего.

"Ты

никогда ничего не знаешь? Не видишь? Не

помнишь?


Я-то помню.

Ныне перлы, что было его глазами.

140 "Ты жив или нет? Есть ли хоть что-нибудь у тебя в голове?"

Но

"Моей любви лишиться навсегда-а-а..."

Так это элегантно

Так интеллигентно.


"Ну и что мне теперь делать? Что я буду делать?

Вот выскочу на улицу, в чем есть, и волосы распущены, вот так?

Что мы будем делать завтра? И вообще?"

Горячая ванна в десять.

А если будет дождь, то крытая машина к четырем.

150 И мы сыграем партию в шахматы,

Тря усталые глаза и ожидая стука в двери.


Когда Лилькин муж увольнялся из рядов,

Я ей так прямо и сказала -

ПОТОРОПИТЕСЬ ПОРА

Алик вот-вот вернется, приведи-ка себя в норму!

Он же захочет знать, куда ты спустила бабки, которые он тебе давал,

Между прочим, на зубы. Я же была при этом, уж мне ли не знать.

Выдери-ка все, Лилечка, и сделай-ка челюсть

Он говорил, на тебя просто нет сил смотреть.

160 И мне, кстати, тоже противно, и не мешало бы тебе подумать о

бедном Алике

Четыре года с автоматом, человек захочет пожить,

А не с тобой - найдутся другие.

- Другие? - говорит она. - Да, - говорю я, - другие.

Тогда я буду знать, кого благодарить, говорит она, и смотрит эдак

прямо на меня.

ПОТОРОПИТЕСЬ ПОРА

Не нравится, не слушай, можешь продолжать в том же духе,

сказала я.

Других и без нас хватает.

Только если твой Альберт сделает ноги, не говори, что тебя не

предупреждали.

170 Да стыдно же, говорю, выглядеть такой развалиной!

(А ей всего-то 31)

Ну, рожа у ней вытянулась, я, говорит, ничего не могу поделать.

Это все таблетки, ну, те самые, ты знаешь, чтобы не залететь.

( Она уже пять раз была в клинике, а на Жорке чуть не сдохла);

Мне, говорит, сказали в аптеке, что без побочных, но я с тех пор

уже никогда не чувствовала себя как раньше.

Да ты НАСТОЯЩАЯ дура, я говорю.

Если уж Алик не дает тебе покоя, тут никуда не денешься.

Но коли ты детей не хотела, зачем лезла замуж!

Короче, в воскресенье Алик наконец был дома,

180 Они запекли по этому случаю окорок,

И меня позвали, как говорится, с пылу с жару.

ПОТОРОПИТЕСЬ ПОРА

ПОТОРОПИТЕСЬ ПОРА

Спокнок Боб,

Спокнок Лиз,

Спокнок Шур,

Спокнок. Баиньки. Спокнок. Спокнок.

Спокойной ночи, милые дамы, спокойной ночи, спокойной ночи.


3. Огненная проповедь


Река последнего лишилась крова; листья

190 Цепляются за берег, тонут. Ветер

Свистит ни для кого, поскольку нимфы

Разъехались. Державная Нева,

Беги себе, пока я допою.

Теченье не несет пустых бутылок,

Окурков, целлофановых оберток

И прочего - вещдоков летней ночи. Нимфы

Разъехались, и нет дружков их щедрых,

Младого племени, наследников тузов -

Ни их самих, ни даже адресов.

200 У Женевского озера сидел я и плакал.

Державная Нева, беги себе спокойно,

Ведь я пою негромко и пристойно.

Но в вое ветра за моей спиной

Я слышу лязг и хохот костяной.


Влача с трудом живот свой склизкий,

Тащилась крыса возле отмели по тине,

А я удил себе в канале мутном

Декабрьским вечером за газовым заводом

Где спуск к воде, гадая праздно

210 О батюшке покойном, о царе,

И о судьбе, постигшей позже брата:

Тела нагие, брошеные в яму,

Сухие кости на каком-то чердаке,

Тревожат крысы их своей возней...

Вдруг - звук рогов я слышу за спиной -

Моторов шум, то мчится Вася Свинкин

В дом к Ивановой вешнею порой.

Тот дом из лучших - лунный блеск в биде

И ... ножки моют в содовой воде.

220 Et O ces voix d'enfants, chantant dans la coupole!


Щелк-щелк-щелк-щелк

Чики-чики

Так грубо изнасил'ной

Терей


Нереальный Невский

В коричневом тумане зимнего полдня.

Г-н Евгенидес, бизнесмен из Смирны,

Небритый, с карманами набитыми изюмом

(С.И.Ф. С.Пб.: документы по первому требованию)

230 Позвал меня на демотическом французском

С ним отобедать в ресторане на Пушкарской,

А после и на уикенд в "Метрополе".


В лиловый час, когда

Усталые глаза впервые

За день взглянут не на конторский стол, а выше,

И сердца пламенный мотор дрожит подобно

Такси возле парадного подъезда,

Я, Тиресий, богиней ослепленный

И обреченный биться меж

240 половинок жизни,

Слепой старик со сморщенною женской грудью, вижу:

В лиловый час, вечерний час, к отчизне

Несущий моряка с волной прилива

(И дом его родной все ближе, ближе...)

Как секретарша дома торопливо

Спускает завтрак в мусоропровод,

Из холодильника жестянки достает

И создает уют, меняет платье, -

Закатный луч позолотил шмутье

250 За окнами, и нижнее белье

Не убрано еше с диван-кровати, -

Я видел все, и знал уже финал.

Я вместе с нею ее гостя ждал.

Вот он является, в карбункулах юнец,

Младший клерк какого-нибудь

"Общества с ограниченной отвественностью" или

"Товарищества на вере"

Плебей, на ком уверенность сидит

Словно шелковый цилиндр на псковском миллионере.

Он мыслит: пробил час; окончен ужин,

260 Она уже зевает и устала,

К чему слова, здесь лишний такт не нужен -

Да и вообще-то нужно очень мало -

Две пятерни оглаживают карту,

Хотя маршрут известен наперед,

Своим тщестлавие питается азартом

И равнодушие приходит в свой черед.

( А я, Тиресий, то же претерпел,

Все это чувствуя, всей кожей это видя,

Я - тот, кто у фиванских стен сидел

270 И с проклятыми говорил в Аиде.)

... Он ей дарит хозяйский поцелуй,

И уходит, нащупывая темные ступени.


Полоборота, быстрый взгляд в стекло -

Не более, едва ли об ушедшем

Хотя б полмысли - было и прошло,

И слава богу, что сие уже в прошедшем.

Зачем вы девушки... опять она одна,

Шагами меряет - от стенки до кровати,

Поставит музыку, покурит у окна,

280 Причешется движеньем автомата...


"Ко мне та музыка подкралась по волнам"

Как запах корюшки в весеннюю путину,

О мореплавателях и землепроходцах

Напомнив... Перекличка куполов -

Здесь, у Николы, и морской собор - в Кронштадте,

И хрип гармоники (поет моряк безногий) -

И надо всем неизъяснимый свет

Софии Китежской, где нас с тобою нет.


Реки на граните

290 Мазутный пот

Грузные баржи

Качает прилив

Миражем

Красного паруса взлет...

Гнилые бревна

Толкает борт

Заячий остров

Глазницы мостов

Причалы, доки

300 Торговый порт

Вейалала лейа

Валлала лейалала


Весел удары

Потешный флот

С шипеньем воду

Режет бушприт

От царских взмахов

Трещит весло

И ялик бодро

310 Летит вперед

Вейалала лейа

Валлала лейалала


Трамваи и пыльные деревья...

Охта родила меня, а Лиговка, знамо, сгубила.

На спуске к Обводному

Развела я колени


Мои ноги - у Нарвских ворот,

А сердце - у меня под ногами.

Как дело было сделано, он вдруг заплакал и говорит:

320 Забудь, начнем все сначала.

Ну, я пожала плечами

И промолчала.


На песках Залива

Я вам сведу

Ничто с ничем.

Обломанные ногти грязных рук.

Мои старики - это такой народ.

Забитый народ - и не ждут уже

Ничего.

330 Ла ла


Я прибыл тогда в Карфаген


Палящий палящий палящий палящий

Господи, выхвати меня отсюда

Господи, выхвати


Палящий


4. Смерть от воды


Флеб Финикиец четырнадцать дней как умер.

Забыл крик чаек и зыбь глубокого моря,

И доход, и убыток.

Морские течения нежно

340 Перемыли, шепчась, его кости. Затерянный в горьком просторе

Миновал он и зрелость и юность

Погружаясь в водоворот.

Язычник ты или живешь по Писанью,

Кто б ты ни был, держащий штурвал, взыскуя попутного ветра,

Помни Флеба: как ты, был он высок и прекрасен,

Хотя ни слова о нем не сохранило преданье.


5. Что сказал гром


Вслед за факельным отблеском света на покрытых испариной лицах,

Вслед за холодным молчанием в садах,

За агонией в камнем одетых столицах,

350 В орущих и плачущих тюрьмах и дворцах,

и раскатом

Весеннего грома над горами, застывшими в отдаленьи,

Он, живой, ныне мертв,

Мы, что жили, теперь умираем,

Допивая по капле терпенье.


Здесь нет воды, но только скала,

Скала, и нет воды, и дорога в песке,

Дорога, вьющаяся среди гор,

Скалистых гор без воды.

Была бы тут вода, мы б могли припасть и напиться,

360 А среди этих камней даже мысли не примоститься.

Наш пот сух и ноги в песке,

Если б только была вода среди этих скал -

Но даже плюнуть не может гор кариезный оскал...

Ни сидеть, ни лежать, ни стоять невозможно в проклятых горах -

Лишь всухую гром сотрясает прах.

Нет даже одиночества -

Какие-то красные рожи

глядят из потрескавшихся лачуг.


Если бы только была вода

И не было скал

370 Если б были скалы,

Но также вода

Вода,

Родник,

Лужица среди скал,

Хотя бы плеск воды,

А не стрекод цикад,

И шелест высохших трав,

Плеск воды за скалой,

Где пустынник-дрозд

380 Выводит в сосновых ветвях:

Кап-кап кап-кап кап-кап,

Но здесь нет воды.


Кто этот третий, что всегда идет рядом с тобой?

Когда я пытаюсь считать, нас только двое,

Но когда я гляжу вперед на кремнистый путь,

Краем глаза я вижу: есть третий рядом с тобой

В коричневом плаще с опущенным капюшоном.

Я не знаю даже, мужчина это или женщина.

Но кто тогда идет по другую сторону от тебя?


390 Что это за звук в вышине?

Шепот материнских жалоб.

А безлицые орды под капюшонами, несущиеся

По бесконечным равнинам, спотыкаясь, на растрескавшейся земле,

В кольце горизонта?

Что это за город над горами

Рушится и меняет форму и взрывается в фиолетовой дымке?

Падающие башни

Иерусалим Афины Александрия

Вена Лондон

400 Нереальны


Женщина натягивала свои длинные черные волосы на гриф

Руки, и нашептывала музыку на этой струне,

А летучие мыши с лицами детей под ее мотив

Свистели и хлопали крыльями по стене.

И вниз головами сползали с верхних рядов.

На первернутых башнях колокола звонили -

Лишь цитата из памяти - те, что некогда время хранили

И в пересохших колодцах эхо живых голосов.


В пересохшем озере среди гор

410 В бледном лунном свете поет трава

Над могилами Китежа с церковью рядом -

Есть там церковь пустая, лишь ветра жилище.

В ней окон нет, и дверь скрипит,

Сухие кости не грозят никому...

Петушок прокричал - на незримом коньке -

Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!

Вспышка молнии. Влажного ветра порыв

Несущего дождь.


Ганг обмелел и поникшие листья

420 Ждали дождя, пока черные тучи

Собирались вдали над Химавантом,

Джунгли присели, сжались в молчаньи.

И тогда гром сказал:

DA

Datta: что же мы дали?

Мой друг, кровь, что стучит в моем сердце,

Безумная смелость раздачи мгновений,

Которых возраст благоразумия никогда не сможет вернуть,

Этим, и этим только, мы существовали,

430 Об этом не прочтешь в наших некрологах,

Или в воспоминаниях, затканных благосклонным пауком,

Или под печатями, сломанными сутулым нотариусом

В наших опустевших квартирах.

DA

Dayadhvam: слышал я, как ключ

Повернулся однажды в дверях - и только однажды.

Мы все думаем о ключе, каждый в своей тюрьме,

Думая о ключе, этим лишь укрепляем тюрьму.

Лишь к ночи эфирные слухи

440 На миг возвращают к жизни

Сломленного Кориолана.

DA

Damyata: лодка ответила

Радостно, рукам, знакомым с веслом и парусом,

Море было спокойно, и сердце ваше

Забилось бы радостно, когда б

Звано оно было, послушное

Надежным рукам.


450 На берегу пустынных волн

Сидел я с удочкой. Безводная равнина - за мною.

Наведу ли я когда-нибудь порядок в своих землях?

Дворцовый мост падает, падает, падает.

Poi s'ascose nel foco che gli affina

Quando fiam uti chelidon - Ах, ласточка, ласточка...

Le prince d'Aquitaine a la tour abolie.

Эти обломки я выудил и сложил у моих развалин.

Вам это должно подойти. Мышкин отбывает 3 мартобря.

Datta. Dayadhvam. Damyata.

460 Shantih. Shantih. Shantih.


ПРИМЕЧАНИЯ


НАЗВАНИЕ. - Обычный перевод - "Бесплодная Земля", но крайне важен оттенок бесплодия не изначального, а приобретенного.


НАЗВАНИЕ ПЕРВОЙ ЧАСТИ. - Название указывает на Евангельские слова: "Но Иисус сказал ему: иди за мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов."(Матф., VIII, 22)


1. "Апрель - жесточайший месяц...". - Очевидна связь с пасхальной символикой смерти-воскресения. Еврейская Пасха - праздник в память Исхода из Египта, который назывался Черной или Мертвой Землей, христианская Пасха - праздник Искупительной Жертвы и Воскресения. На этом символическом фоне не столь важно, что апрель для сирени (в России) несколько рано.


9. "В начале мая грозой...". - Ср. Тютчев, "Люблю грозу в начале мая...". В оригинале тут цитаты нет. Мотивировка для использования цитаты в переводе: метод построения оригинальных произведений на основе цитат, никак не выделенных в тексте, но узнаваемых, стал встречаться в русской литературе сравнительно недавно, как правило, в тональности грубо-саркастической (Кибиров). Элиот же часто вполне серьезен. Требовалось как можно раньше обозначить прием, малознакомый читателю. По своему буквальному смыслу слова Тютчева очень близки к тексту Элиота.


9-12. Первое использование принципа географического (или топографического) переноса. Петергоф и Летний Сад соответствуют Starnbergersee и Hofgarten'у в тексте Элиота. Starnbergersee - большое озеро примерно в сорока километрах от Мюнхена, Hofgarten - сад при королевском дворце в центре города, возникший еще в эпоху Ренессанса. В этом месте поэмы нарушается непрерывность пространства (рассказчик прячется от дождя около озера и выходит в сад). Разрыв непрерывности настолько важен, как символическая тема, что переводчик счел необходимым воспроизвести его на понятном материале. К слову, дополнительной мотиворивкой использования цитаты из стихотворения Тютчева (ст. 9) служит парадоксальная перекличка мест: как известно, Тютчев создавал свое хрестоматийное стихотворение именно в годы службы в русском посольстве в Мюнхене.


13-18. Элиот использовал здесь мемуары Марии Лауриш, где речь шла о родстве с Австрийским Домом - после крушения Австро-Венгрии. В переводе Австро-Венгрия была бы анахронизмом, и роль отрывка (вводящего новую форму разрыва связей и нарушения непрерывности) может быть сохранена намеком на наш собственный императорский Дом.


23. ср. Иезекииль, II, 1. - Э. В русском синодальном переводе: "Такое было видение, подобие славы Господней; увидев это, я пал на лице свое и слышал глас Глаголющего, и он сказал: "Сын человеческий, стань на ноги твои, и я буду говорить с тобою."


26. ср. Екклезиаст, ХII, 5. -Э. В русском синодальном переводе: "И высоты будут им страшны, и на дороге ужасы, и зацветет миндаль, и отяжелeет кузнечик, и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой и готовы окружить его на улице плакальщицы."


34-37. Вагнер, "Тристан и Изольда", I, ст. 5-8. - Э.

44. Там же, III, ст. 24. - Э.


39. У Элиота "They call me "Hyacinth girl" ". Буквально, "они зовут меня "Гицинтовой девушкой" ". Важно, кто эти они, "they". Во всей поэме "они", толпа, всегла выступают как пошлая и опошляющая сила, отсюда "Девушка с гиацинтами" как вариант возможного в подобной ситуации прозвища.


47 и далее. Я не знаком с точным составом колоды Таро, от которого я очевидным образом отошел так, как мне было удобней. "Повешенный", который входит в состав традиционной колоды, соотвествует моим целям в двух отношениях: во-первых, поскольку он ассоциируется в моем сознании с Повешенным Богом Фрезера, и поскольку я связываю его с фигурой под капюшоном из путешествия учеников в Эммаус в части 5. Финикийский Моряк и Торговец появляются позже; также "толпы народа", а "смерть от воды" осуществляется в части 4. Человека с Тремя Посохами (аутентичный член колоды Таро) я связываю, весьма произвольно, с самим Королем-Рыбаком.-Э.


В данном отрывке поэмы Элиот совмещает крайне ироническое отношение к процессу гадания и к той, кто его осуществляет (насморк и т.д.) с вполне серьезным использованием его результатов как смыслообразующего фактора. Наиболее трудная для передачи линия поэмы - из основных - это мистическая линия Грааля и Короля-Рыбака, земли которого лишились плодородия в результате ужасной раны (кастрация) полученной королем.


В одном - не самом мистическом - из вариантов легенды, Грааль, это чаша с кровью Христовой, собранной у Распятия.


В русском фольклоре и культурной традиции эта линия практически не представлена, хотя угроза (и мистического, и практического) бесплодия русской земли очень реальна. Все, что удалось сделать в переводе - представить тему "диффузно", используя такие фольклорные образы как "Китеж" и их трансформацию (пересохшее озеро, на дне которого находился град). Все же тема Грааля у Элиота является инструментальной, подчиненной теме казни бесплодием.


52-53. Английские комментаторы Элиота сходятся на том, что Беладонна - символ всех женских образов поэмы, с которым постоянно ассоциируется тема изнасилованной и поруганной женственности. В этом смысле наш перевод ст. 53, на первый взгляд далекий от соотвествующего английского "The lady of situations", вполне соотвествует духу поэмы.


54. В английском тексте "Here is the man with tree staves...", т.е. "вот человек с тремя посохами". Мы перевели с некоторым усилением "Бродяга с тремя посохами", имея в виду такие образы изгнанных королей, как Лир - у Элиота также связь этого персонажа с королем-рыбаком никак не подчеркнута, и соотвествие символу ищется скорее по принципу незаполненного места.


55. Пустая карта, "бланковая"; в некоторых колодах Таро начала века их было до половины состава.


60. Госпожа Ровницкая. - "Mrs. Equitone" в английском тексте. Приходится следовать принципу переноса, раз он был нами принят.


63-70. У Элиота, разумеется, описывается Лондонский Сити. В переводе используется принцип топографического переноса. Данное место перевода может также служить оправданием и подтверждением самого этого принципа: удивительна сама степень соответствия двух традиций - образ нереальной, призрачной столицы, погруженной в туман. (Ср. знаменитые описания Петербурга у Гоголя и Достоевского.) Элиот ссылается на два литературных источника, отношение которых к тексту нашего перевода примерно такое же, как к тексту оригинала.


63. ср. Бодлер,

"Fourmillante cite, cite pleine de reves

Ou le spectre en plein jour raccroche le passant" - Э.


В прозаическом переводе

"Муравьящийся город, город, полный снов,

Где призрак средь бела дня обгоняет прохожего".


66. ср. Данте, "Inferno", III, 55-57.

"si lunga tratta

di gente, ch'io non averei creduto

che morte tante n'avesse disfatta".- Э.


В переводе Лозинского,

"А вслед за ним столь долгая спешила

Чреда людей, что верилось с трудом

Ужели смерть столь многих истребила".


67. Ср. Данте, "Inferno", IV, 25-27

"Quivi, secondo che per ascoltare,

Non avea piante mai che di sospiri

che l'aura eterna facevan tremare." -Э.


В переводе Лозинского,

"Сквозь тьму не плач до слуха доносился,

А только вздох взлетал со всех сторон

И в вековечном воздухе струился".


71. В оригинале имя окликаемого - Stetson. В переводе сделана попытка передать полное несоответствие имени и древней битвы, в которой будто бы участвовал персонаж. Стетсон, однако - также название ковбойской шляпы. "Стетсон - шляпа, короновавшая [Дикий] Запад... Этому стилю предстояло взять штурмом рынок ковбойских шляп и сделать мультимиллионером [ее создателя] Стетсона." (Colin McDowell, "Hats", Thames&Hudson, 1997). Этот круг ассоциаций в переводе отразить не удалось.


72. У Элиота "in the ships at Mylae" (на кораблях при Милах). По смыслу существенно: 1) упоминание битвы очень древней (физическая невозможность присутствия там рассказчика и его приятеля при обычном - непрерывном - времени), 2) битвы, безнадежно проигранной более культурной нацией, с разрушительными последствиями для культуры в будущем, 3) связь с водой (безводность связана с бесплодием). Мы старались сохранить эти аспекты.


73-78. У Элиота двусмысленные рассуждения о трупе, посаженном в саду, указывающие на магию плодородия - и ее бессилие, при бесспорно присутствующей (как контрапункт!) библейской теме о зерне, которое если умрет, то даст много плода. Более конкретный "мавзолейный" вариант выбран в переводе потому, что все наши российские прения вокруг Мавзолея также имеют явно магический оттенок, и также бесплодно противостоят библейской теме.


77. ср. с "Похоронной Песнью" (Dirge) из "Белого дьявола" Webster'а. -Э.

79. стих Бодлера, Обращение к Читателю из "Цветов Зла".-Э.

(В русском прозаическом переводе "Лицемерный читатель - мой ближний,- мой брат.")


Часть 2.


80. Ср. "Антоний и Клеопатра", II, ii, 190. - Э.


80-124. Некоторые комментаторы указывают на родство этого отрывка с рассказами Э. По, о погребении заживо и т. под. Нам представляется более правдоподобной связь мизансцены со стихотворениями Бодлера, именно, "Une Martyre" из "Цветов Зла". На Бодлера Элиот неоднократно ссылается сам. Одно не исключает другого, поскольку именно Бодлер открыл По для французской публики и переводил его рассказы. Что важнее, во всех источниках речь идет о трагической гибели женщины. (У Бодлера среди роскошной обстановки, описание которой занимает всю вступительную часть стихотворения, лежит обезглавленный труп.)


102. Резной потолок. Энеида, I, 726:

dependant lychni laquearibus aureis incenci, et

noctem flammis finalia vincunt. - Э.

Отрывок взят из "Энеиды" Вергилия, а именно, из сцены пира у Дидоны, приветствующей Энея:

"Ярко лампады горят, с потолков золоченых свисая,

Пламенем мрак одолев..." (пер. С. Ошерова)

В латинском оригинале "laquearia" означает не простой, а резной деревянный потолок.


109. Лесная сцена. Мильтон, "Потеряный рай", IV, 140. - Э.

110. Овидий, "Метаморфозы", VI, Филомела. - Э.

По отношению к женским образам поэмы Филомела является главным символом: фракийский царь Терей, муж ее сестры Прокны, изнасиловал Филомелу, отрезал ей язык и заточил, чтобы Прокна не узнала о его преступлении. Филомеле, однако, было разрешено ткать, и она сумела выткать свою историю и передать ткань Прокне. Та освободила Филомелу, и, чтобы отомстить Терею, убила своих детей и подала их мясо на ужин царю. Когда Терей узнал, чье мясо он ел, он попытался убить сестер, но боги превратили их в ласточку (Прокна) и соловья (Филомела). Терей был варваром (фракийцем), в то время как сестры - дочерьми афинского царя.


111. Ср. с ч. 3, ст. 224.


129. Ср. с ч.3, ст. 214.


132. Ср. Webster: "Is the wind in that door still?"- Э.

Буквально "И за той дверью тоже ветер?"


139. Ср. с ч. 1, ст. 40 и 51.


141. В оригинале "OOOO that Shakespeherian Rag...", что-то вроде "ОООО Шекспиировский рэг..." (на популярный мотив). В переводе взята строка из сонета Шекспира в переводе Маршака, с поправкой популярной певицы А.Б. Пугачевой, которая в своих исполнениях заменяла "твоей любви" на "моей любви", что произвело в свое время сильное впечатление на любителей поэзии.


150. Ср. с Игрой в Шахматы, Middletone, "Women Beware Women".-Э.

Название пьесы Миддлтона говорит само за себя: "женщины берегитесь женщин". Игра в шахматы (между ничего не подозревающей свекровью героини и сводней) разворачивается там одновременно с грубым соблазнением (почти изнасилованием) героини. Диалог до конца второй части является развитием темы отношения женщин друг к другу.


152-188. Перевод диалога почти дословен, и в точности передает его вульгарную интонацию. Единственное отклонение от оригинала, в соответствии с принципами данного перевода, состоит в полном исключении (достаточно расплывчатых) указаний на конкретную войну, 1914-18, в которой участвовал Альберт у Элиота.


Часть 3.


192 и далее. В соотвествии с принципами данного перевода, "Sweet Thames" ("Милая Темза") всюду заменяется на "Державную Неву".


200."У Женевского Озера сидел я и плакал..." Элиот использует синоним: Леман. По мнению переводчика, в культурно-историческом пространстве Леман занимает по отношению к России примерно то же место, что и к Англии, поэтому переноса не требуется. Название "Леман", однако, в России почти неизвестно, поэтому мы пишем "Женевское Озеро". Очевиден иронический парафраз "На реках Вавилонских...".


210-211. "О батюшке покойном, о царе..." У Элиота цитата из "Бури" Шекспира, где маг Просперо говорит о своих отце и брате (узурпация, изгнание...). К сожалению, "Буря" малознакома русскому читателю. Однако смысл отнятого наследия важен (см. далее - цитата из стихотворения Жерара де Нерваля). И что отнято, собственно говоря, царство - если говорить о ценности отнятого. В переводе фраза построена так, что сохраняется эта сторона смысла (хотя утрачена связь с Шекспиром).


216. "звук рогов" - цитата из нашей классики, подобно тому как у Элиота полустишие из ренессансной поэмы Day, "Parliament of Bees", где описывается охота Актеона. Вася Свинкин - проекция на русскую действительность гориллоподобного и вульгарного Суини (Sweeney), персонажа многих стихов Элиота.


217-219. Строки про бордель у Элиота взяты из австралийской солдатской песни времен первой мировой войны. За отсутствием похожей песни в России (но бордели появились), пришлось ограничиться почти буквальным переводом. "Ножки" - Пушкин.


220. Цитата из поэмы "Парцифаль" (снова легенда о Граале!) символиста Поля Верлена. "О эти детские голоса, поющие в куполе [церкви]"


221-24. Возврашение к теме Филомелы, изнасилованной Тереем. Звукоподражательное воспроизведение соловьиного пения Элиотом намекает также на механичность сексуального акта, осуществляемого насильником-варваром. "Чики-чики" - вариант звукоподражания и одновременно эвфемизм, обозначающий копуляцию (переводчику приходилось слышать такое словоупотребление в 80-е годы).


226. Невский вместо "Сity".


229. Изюм предлагался по цене "себестоимость, страховка и доставка в Лондон" [ "cost, insurance and freight " - c.i.f.]; и Bill of Lading и пр. должны были быть вручены покупателю по оплате векселя на предъявителя - Э.

Понятие с.и.ф. хорошо известно современным российским коммерсантам.


231. "Демотический" - простонародный, обычно в связи с диалектами греческого языка. Напоминание, что в поэме перемешаны обломки всех времен.


231-232. " ...в ресторане на Пушкарской ... в Метрополе." У Элиота "luncheon at the Cannon Street Hotel followed by a weekend at the Metropole", т.е. "ланч в отеле на Пушечной Улице за которым следует уикенд в Метрополе". Метрополь есть и в Петербурге и в Лондоне, Пушкарская (как называют Большую Пушкарскую улицу) - в Петербурге.


236-237. В оригинале ЗДЕСЬ цитат нет. тем не менее, как и в случае с цитатой из Тютчева ранее, мы сочли себя вправе напомнить о цитатном построении поэмы. Стилистически цитаты оправданы: оригинал резко ироничен; кроме того, мы сохраняем метафору. ( У Элиота: "when the human engine waits Like a taxi throbbing waiting", т.е. "когда человеческий мотор ждет, подобно такси, дрожащему в ожидании") Напомним, каково происхождение наших цитат: "сердца пламенный мотор", ср. " Нам Сталин дал стальные руки - крылья, А вместо сердца - пламенный мотор." (знаменитый "Марш Авиаторов"), "возле парадного подъезда" отсылает к циклу Некрасова "Размышления у парадного подъезда".


238. Тиресий, хотя и простой наблюдатель, а не настоящий `характер', является все же самым важным персонажем в поэме, объединяющим всех остальных. Точно так же, как одноглазый торговец, продавец изюма, переливается в Финикийского Моряка, а последний не полностью отличается от Фердинанда, Принца Неаполитанского (из "Бури"), так и все женщины суть одна женщина, и два пола соединяются в Тиресии. Что ВИДИТ Тиресий на деле есть субстанция поэмы. Весь отрывок из Овидия представляет большой человековедческий интерес:

" ... Cum Iunone iocos et `maior vestra profecto est

Quam, quae contingit maribus `, dixisse, `voluptas'.

Illa negat; placuit quae sit sententia docti

Quarere Tiresiae: venus huic erat utraque nota.

Nam duo magnorum viridi coentia silva

Corpora serpentum baculi violaverat ictu

Deque viro factus, mirabile, femina septem

Egerat autumnos; octavo rursus eosdem

Vidit et ` est vestrae si tanta potentia plagae `,

dixit `ut auctoris sortem in contraria mutet,

Nunc quoque vos feriam! ` percussis anguibus isdem

Forma prior rediit genetivaque venit imago.

Arbiter hic igitur sumptus de lite iocosa

Dicta Iovis firmat; gravius Saturnia iusto

Nec pro materia fertur doluisse suique

Iudicus aeterna damnavit lumina nocte,

At pater omnipotens (neque enim licet inrita cuiquam

Facta dei fecisse deo) pro lumine adempto

Scire futura dedit poenamque levavit honore." - Э.


Русский перевод:

Со своею Юноною праздной

тешился вольно и ей говорил: "Наслаждение ваше

Женское, слаще того, что нам, мужам, достается".

Та отрицает. И вот захотели, чтоб мудрый Тиресий

Высказал мненье свое: он любовь знал и ту и другую.

Ибо в зеленом лесу однажды он тело огромных

Совокупившихся змей поразил ударом дубины.

И из мужчины вдруг стал - удивительно! - женщиной, целых

Семь так прожил он лет; на восьмое же, снова увидев

Змей тех самых, сказал: "Коль ваши так мощны укусы,

Что пострадавший от них превращается в новую форму,

Вас я опять поражу!" И лишь он их ударил, как прежний

Вид возвращен был ему, и принял он образ врожденный.

Этот Тиресий, судьей привлеченный к шутливому спору,

Дал подтверждение словам Юпитера. Дочь же Сатурна,

Как говорят, огорчилась сильней, чем стоило дело,

И наказала судью - очей нескончаемой ночью.

А всемогущий отец - затем, что свершенное богом

Не уничтожит и бог, - ему за лишение света

Ведать грядущее дал, облегчив наказанье почетом.

Перевод С. Шервинского


242-244. У Элиота намек на Сапфо, который нам не удалось передать. Он пишет, что имел в виду "прибрежного" или "дорийского" рыбака, возвращающегося домой с закатом. Все является символом всего...


245. У Элиота машинистка, что звучало бы архаично.


254-258. Перевод, близкий к духу оригинала, стал возможен только в связи с капиталистическими реформами в России. Отсюда выбор названий для коммерческих организаций. "Псковский миллионер" (т.е. из "скобарей") соответствует, относительно Петербурга, "Bradford millionaire" оригинала. (ср. также "Деревенскую девку-соседку Не узнает веселый скобарь", Ахматова, "Поэма без героя".)


277. "Зачем вы девушки..." У Элиота "When lovely woman stoops to folly and" -цитируется песня из "Векфильдского священника" Голдсмита (одна из дочерей священника соблазнена и покинута). Чтобы понять смысл цитаты, надо помнить роман, где все семейство бедного деревенского священника являет образец взаимной любви и поддержки перед лицом трудных обстоятельств, и принять во внимание контраст ситуаций. Наша цитата из известной песни соотвествует по своей роли.


281-330. Возможно, самый спорный отрывок перевода. В этих строках на избранные нами принципы ложится наибольшая нагрузка. (В английском тексте это ст.258-306.)


281. В английском тексте - снова цитата из "Бури". Мы переводим по тексту. Комментария, однако, требует перевод отрывка в целом.


281-288. В английском тексте отрывок играет очень важную роль. Приведем его полностью.

"This musiс crept by me upon the waters"

And along the Strand, up Queen Victoria Street.

O City city, I can sometimes hear

Beside a public bar in Lower Thames Street,

The pleasant whining of a mandoline

And a clatter and a chatter from within

Where fishermen lounge at noon: where the walls

Of Magnus Martyr hold

Inexplicable splendour of Ionian white and gold."

В прозаическом переводе:

Ко мне та музыка подкралась по воде

И вдоль Стренда, по улице Королевы Виктории.

О Сити город, я могу порою слышать

За общим баром на Нижней Темзовой улице,

Приятное нытье мандолины

И стук и шум разговоров, доносящийся изнутри,

Где рыбаки перекусывают в полдень: где стены

Церкви Магнуса Мученика хранят

Необьяснимое сияние Ионийской белизны и золота.


Как уже отмечалось, в поэме постоянно соседствуют различные временные, символические, культурные планы. До сих пор сопоставление раз за разом оказывалось не в пользу "здесь и теперь" - настоящего времени, подчеркивая его пустоту и распад. И вот неожиданно, буквально на несколько строк, приоткрывается иное - под покровом настоящего, приглушенная линия преемственности и надежды. Обыденное, оказывается, открыто чуду ("Буря"), морю (с ним приходят все его символические значения) через людей (рыбаки), а скромно выглядящая снаружи церковь св. Магнуса Мученика (похоже, ни один из переводчиков на русский прежде ее не видел) скрывает один из удивительных интерьеров, созданных современником Ньютона, архитектором и астрономом, сэром Кристофером Реном (более известен его же лондонский собор св. Павла), который в свою очередь хранит сияние древней Ионии, т.е. "греческого чуда".


"Интерьер св. Магнуса Мученика является, на мой взгляд, одним из лучших среди интерьеров Рена" - Э.

Элиот ссылается ( иронически?) на книгу под названием "Предложение о сносе девятнадцати городских церквей."


Мы попытались сохранить эту сложную комбинацию смыслов. "Здесь и теперь", в переводе Петербург, нельзя было сменить. Баров для рыбаков в Петербурге нет, однако массовая ловля корюшки весной происходила. Многие помнят продажу прямо на набережных. Таким образом, получается соответствие рыбакам Элиота. Петербург менее тесно связан с морем, чем Лондон, Россия - менее, чем Британия, отсюда "мореплаватели и ЗЕМЛЕПРОХОДЦЫ" нашего перевода (требовалось подчеркнуть открытость в "большой мир", ср. с эпохой географических открытий для Англии). "Хрип гармоники" с некоторой поправкой на специфику страны соответствует нытью мандолины, но мы также позволили себе намек на "Поэму без героя" Ахматовой ("Безногий поет моряк") Строчка Ахматовой намекает на Цусиму (тема проигранной битвы). Увы, материального аналога церкви Магнуса Мученика нам найти не удалось - отсюда выбор "Софии КИТЕЖСКОЙ", которая указывает на дотатарский период Руси, и через эту Русь, столь близкую Византии, на Грецию.


289-330. "Песнь (трех) дочерей Темзы начинается здесь. Со строки 292 до 306 включительно (313-329 у нас) они говорят по очереди. Ср. "Gotterdammerung", III, i , дочери Рейна" - Э.

Мы заменяем дочерей Темзы на дочерей Невы, как Элиот заменил дочерей Рейна из "Гибели Богов" Вагнера на дочерей Темзы, и меняем топографические детали.


294. "Красного паруса взлет". В оригинале тоже есть "красные паруса", которые, согласно современным комментаторам, намекают на произведения Дж. Конрада. То же стилистическое поле, что и наш А. Грин.


297. "Заячий остров" - остров, на котором находится Петропавловская крепость. ( У Элиота - "the Isle of Dogs" - Собачий остров на Темзе.)


303-310. "Ср. Froude, Elisabeth, т.I, гл. iv, письмо испанского посла де Куадры Филиппу II Испанскому. ` После полудня мы были на барже, наблюдая игры на реке. [Королева] была одна со мной и графом Робертом на корме, когда они начали болтать чепуху и зашли так далеко, что лорд Роберт наконец сказал, прямо при мне, что нет никаких причин, почему бы им не пожениться, если королева этого желает.' "- Э.

Оригинал отсылает к одному из эпизодов елизаветинской эпохи в Англии, героической эпохи английской нации, надолго определившей ее судьбу. Быть может, стоит напомнить, что Елизавета умерла бездетной. Мы позволили себе близкую по символическому значению замену эпизодом из Петровской эпохи. Как и более ранние, отрывок полон морской символики, что также, на наш взгляд, оправдывает выбор соответствия. У Элиота есть еще намеки на историю Антония и Клеопатры, что ж, при Петре римскую символику очень уважали. К сожалению, символика ЖЕНСКИХ судеб оказывается утраченной, но единственная альтернатива - выбор Екатерины Великой, в данном контексте едва ли подходила.


301-2, 311-12, 330. У Элиота - чисто звуковые строчки, подготавливающие три последующих (горько-гротескных) монолога, пародируюших арии дочерей Рейна из "Гибели Богов". В моноспектакле по поэме (Париж, апрель 1996) Фиона Шоу исполняла их как оперные фьоритуры.


313-329. Три монолога дочерей Невы (соотвествующих дочерям Рейна, подобно дочерям Темзы у Элиота). Лондонские реалии заменяются на Петербургские.


314. ср. "Чистилище" Данте, V, 133:

"Ricorditi di me, che son la Pia;

Siena mi fe, disfesemmi Maremma"-Э.

В переводе Лозинского:

"Ты вспомни также обо мне, о Пии,

Я в Сьене жизнь, в Маремме смерть нашла."

Наш текст, с петербургскими реалиями, в таком же отношении к тексту Данте, как текст Элиота (с Лондонскими).


331. Из "Исповеди" бл. Августина: " Я прибыл в Карфаген: кругом меня котлом кипела позорная любовь". ( Августин А. "Исповедь". Пер. с лат. М.Е. Сергиенко. - М., изд. "Ренессанс", 1991.)


332. Из "Огненной Проповеди" Будды.


333. Снова из "Исповеди" Августина. Соединение этих двух представителей восточного и западного аскетизма, будучи кульминацией этой части поэмы, не является случайным. - Э.


Часть 4


343. В оригинале "Gentile or Jew". "Jew", "еврей", метонимически обозначение любого из "народов Писания". Ср. у ап. Павла: "... ни Иудея нет, ни Эллина".


Часть 5.


В первой части Части 5 используются три темы: путешествие в Эммаус, приближение к "Опасной Часовне" ( см. книгу Мисс Уэстон [О Граале - С.С.] ), и современный развал в восточной Европе. - Э.

Перевод этой части почти полностью укладывается в традиционные рамки.


349. "Камнем одетых" - использованы слова Екатерины Великой ("Одет камнем...".) Их можно и сейчас прочесть на бастионах Петропавловской крепости.


379. "Это Turdus aonalaschkae palasii, дрозд-отшельник, которого я слышал в провинции Квебек. Chapman говорит ("Handbook of Birds of Eastern North America"), что ` его дом в наибольшей мере пустынные леса и густые кустарники. ... Его песни не отличаются разнообразием, однако несравненны по чистоте и нежности тона и красоте модуляций `. Его `песня капающей воды' пользуется заслуженной славой."- Э.

383-389. Последующие строки были навеяны отчетом одной из Антарктических экспедиций (я забыл, которой, но думаю, что Шеклтона): сообщалось, что исследовательская партия, полностью сохранявшая силы, имела постоянно иллюзию, будто в ней одним человеком больше, чем показывали подсчеты.- Э. Данное примечание Элиота отдает издевательством - ранее он говорил о путешествии Иисуса с учениками в Эммаус, с которым связывается в Евангелии подобный феномен.


390-400. Ср. Герман Гессе, Blick ins Chaos: "Schon is halb Europa, schon ist zumindest der halbe Osten Europas auf dem Wege zum Chaos, fahrt betrunken im heiligen Wahn am Abgrund entlang und singt dazu, singt betrunken und hymnisch zie Dmitri Karamazoff sang. Ueber diese Lieder lacht der Burger beleidigt, der Heilige und Seher hort sie mit Tranen" - Э.


409-411. Линия Грааля передана линией Китежа. Образ ПЕРЕСОХШЕГО озера, вполне отвечая основной теме поэмы, возможно, компенсирует относительную слабость темы Китежа по сравнению с Граалем (при сопоставлении ее разработки в русской культуре с темой Грааля на Западе).


425. "Datta, dayadhvam, damyata" (Давать, сочувствовать, управлять.) Предание о значении Грома находится в Brihadaranyaka-Upanishad 5, 1-Э.

431. Ср. Webster, Белый Дьявол, V, vi. ` They'll remarry

Ere the worm pierce your winding-sheet, ere the spider

Make a thin curtain for your epitaphs.' - Э.

По-русски: "...они поженятся

Раньше чем червь успеет проесть ваш саван, раньше чем паук

Успеет соткать тонкую завесу для ваших эпитафий."


435. Ср. Inferno, XXXIII, 46:

` ed io senti chiavar l'uscio di sotto

all'orribile torre.' - Э.

(Перевод Лозинского, "Ад":

"И вдруг я слышу - забивают вход

Ужасной башни...")


Также F.H. Bradley (научный руководитель Элиота во время изучения им философии): "Мои внешние ощущения не в меньшей мере являются моей собственностью, чем мои мысли или чувства. В обоих случаях мой опыт попадает внутрь моего собственного круга, круга, закрытого для внешнего мира; и, подобно всем ее элементам, каждая сфера непрозрачна для других, которые ее окружают... Короче, рассматриваемый как существование, которое появляется в душе, мир в целом есть для каждого из нас нечто особенное и принадлежащее только этой душе."- Э.


450. "На берегу пустынных волн...". Элиот ссылается в этом месте на главу о Короле-Рыбаке из книги Jessie L. Weston "From Ritual to Romance", где говорится о Граале. Перевод - ср. "Медный Всадник".


453. В оригинале строчка из песенки "London bridge is falling down...".


454. "Чистилище", XXVI, 148: " Ara vos prec per aquela valor

que vos guida al som de l'escalina,

sovenna vos a temps de ma dolor."

Poi s'ascose nel foco che gli affina.'- Э.

В переводе Лозинского:

"Он просит вас, затем, что одному

Вам невозбранна горная вершина

Не забывать, как тягостно ему!"

И скрылся там, где скверну жжет пучина.


455. Строка из сборника песен позднеантичного периода. В переводе "когда я буду как ласточка", при этом в латинский текст вкраплено греческое слово "келидон", ласточка.


456. Из знаменитого сонета Жерара де Нерваля "El Desdichado"; название означает "лишенный наследства". Сама процитированная строчка говорит об историческом принце Аквитанском, который был лишен наследства ("башни") и об утрате высокого достоинства (башня - также в гербе); цитата, кроме того, указывает на судьбу самого Нерваля, одного из лучших французских поэтов XIX века, первого переводчика "Фауста" на французский язык и ярчайшего представителя так называемых "проклятых" (страдая от душевной болезни, он повесился на решетке сада).


458. В оригинале - цитата из "Испанской Трагедии" Кида (Kyd): "Hieronymo's mad againe", "Иеронимо снова безумен". В пьесе Кида, менее известной, чем "Гамлет", герой притворяется безумным, чтобы выполнить свою миссию вопреки козням злодеев. Ближайшим аналогом в контексте русской культуры мы сочли князя Мышкина в сочетаниями с Поприщиным из "Записок Сумасшедшего".