# Стивен Кови как альтернативная история бизнеса

Борис Аркадьевич Толчинский

Прочитав недавно книги Стивена Кови "Семь навыков высокоэффективных людей" и "Восьмой навык: от эффективности к величию", я был изумлён и шокирован - и это, поверьте, ещё очень мягко сказано.

(с) Борис Толчинский, 2012


Стивен Кови как альтернативная история бизнеса


Прочитав недавно книги Стивена Кови "Семь навыков высокоэффективных людей" и "Восьмой навык: от эффективности к величию", я был изумлён и шокирован - и это, поверьте, ещё очень мягко сказано.

Книги Кови и сам Кови более чем знамениты: повсюду в аннотациях автор упомянутых бизнес-бестселлеров называется "самым уважаемым в мире специалистом по вопросам лидерства". И это была первая причина моего изумления: если в вопросах лидерства - а что в нашем мире может быть важнее, чем вопросы лидерства? - Стивен Кови является наиглавнейшим специалистом, то почему мир, словно сговорившись, игнорирует советы Гуру?

Может быть, акулы капиталистического бизнеса, детально изучив науку Кови, впитав его авторитетные советы, осознав их верность и не на шутку испугавшись результатов, в реальной жизни стали действовать с буквальной точностью до наоборот?

Или, может быть, акулы капиталистического бизнеса у себя, на Западе, прилежно воплощают в жизнь его бизнес-стратегии - а нам, отставшим от "цивилизованного рынка" на десятилетия (если не на века), ненавязчиво подбрасывают гнилую ветхозаветную туфту а-ля Дейл Карнеги и Рон Хаббард?

Сказать по правде, мне представляются весьма вероятными обе обозначенные версии. Первая объясняет, почему цивилизованный Запад, на радость почившим и давно забытым советским партпропагандистам, гниёт и разлагается буквально на наших с вами глазах; примером для подражания сегодня он быть может разве что для самых упёртых и упоротых либероидов; даже Юлия Латынина, уж на что правоверная поклонница пиночетовской "шоковой" терапии, нынче с тоской взирает на ленивого заокеанского левиафана и пеняет ему за беззубость: так поглядишь, левиафан сей скоро окончательно утопнет в трясине европейской толерантности, разучится кусаться, внушать "анчоусам" должное почтение и трепет - Латынина, и та понимает, что тупой, ленивый, толстый, жадный и осоловевший нувориш может послужить примером для подражания лишь ещё более тупым, ленивым, толстым, жадным и осоловевшим от вседозволенности нуворишам колониальных земель.

Вторая же версия объясняет, почему наш новорождённый русский капитализм за 20 лет не только не повзрослел, но, оставшись диким, в этой своей неандертальской дикости ещё сильней мутировал до состояния совершенно скотского, когда "заниматься бизнесом в России" становиться или опасно, или неприлично.

Вместе обе версии свидетельствуют нам о том, что Стивен Кови для современного капитализма - вроде Иисуса Христа для Римской империи времён Максимина Фракийца и прочих солдатских императоров (235 - 285): все просвещённые люди века уже в теме, прекрасно сознают, что "учение всесильно, потому что оно верно", но до признания этого факта на уровне общества и государства, а тем более, до следования его заветам в своей реальной, обыденной жизни ещё очень, очень далеко.

Сходство бизнес-стратегий Стивена Кови с религиозным вероучением не заметить невозможно: оно - и в самих заветах, которые Кови скромно именует "навыками", и в пуританско-дидактическом способе подачи материала, и в незаурядной личности автора. У Кови девять детей, ровно столько, сколько было в древнеегипетской божественной Эннеаде; ещё бы трое, и сходство со Спасителем и апостолами сделалось бы совершенно изумительным. Собственно, религиозной составляющей своей теории Кови и сам не отрицает; вполне вероятно, он раньше остальных понял, что в наше время новая вера может появиться и овладеть умами миллионов лишь маскируясь "бизнес-стратегией".

Оказывается, за многие десятилетия работы автор успел проконсультировать едва ли не всю мировую верхушку, от президентов крупнейших корпораций до диктаторов разной степени кровавости. Нам остаётся только сожалеть, что среди консультируемых Стивеном Кови персон, вероятно, не было Михаила Горбачёва, Бориса Ельцина и Владимира Путина. Ключевая книга Кови "Семь навыков высокоэффективных людей" увидела свет в далёком 1989 году - Советский Союз уже шатался, но ещё стоял; его вполне можно было спасти.

Причём для этого спасения вовсе не нужно было отправлять туда, в 1989 год, инфантильных попаданцев из сонного "сегодня" - достаточно было вовремя прочитать Кови, и не как бизнес-стратега, а как политического мыслителя, увидеть в его книге сокрушительную критику капиталистических извращений - а ведь тот, образца позднего Рейгана, капитализм был ещё как хорош в сравнении с нынешним! - и сделать надлежащие выводы. Возможно, и ГКЧП бы не понадобился. А если бы понадобился, то лишь затем, чтобы вернуть советский народ из набиравшего силу морока потребительских соблазнов в пространство простых и ясных смыслов: "Всё во имя человека, для блага человека".

Напомню, эта крылатая фраза появилась в Программе КПСС более полувека тому назад, а нынче воспроизводится не иначе как с иронией. Но именно об этом пишет Кови в "Восьмом навыке": "Процесс создания богатства теперь сориентирован не на деньги и вещи, а на людей". Уважение к личности, доверие к человеку труда, вера в его творческий потенциал проходят красной нитью через все советы Кови. В его системе ценностей "высокоэффективный" лидер - не одержимый ненавистью к собственной стране чубайс и не болотный мутант-креативщик, родившийся у Путина от нефтяной трубы и ныне взбунтовавшийся против своих родителей, а человек труда - свободный в своём выборе творец и созидатель настоящих ценностей.

А не такой ли человек был идеалом первых коммунистов, тех, кто выстраивал нашу огромную страну и делал её великой?

Какая жестокая издёвка истории! В тот самый исторический момент, когда наша унылая партноменклатура готовилась, на радость зарубежным покровителям, похоронить СССР, разменять социалистические ценности на ценности материальные, распродать Родину самим себе же по дешевке, чтобы захапать её в личное владение и вдоволь насладиться ею - так вот, в тот самый исторический момент на Западе, чью историческую правоту нас принудили признать, признали нашу историческую правоту! То, во что мы верили, и оказалось на поверку истиной: сегодня тем же истинам учит начинающих капиталистов "самый уважаемый в мире специалист по вопросам лидерства". А то, что нам подбрасывали с самого конца восьмидесятых, оказалось ложью: Стивен Кови настаивает, что от этой дикости необходимо отказаться. Они пришли туда, откуда мы ушли! Они поверили, когда мы разуверились. Исчерпав ресурсы своего рынка, самые умные из них теперь ищут пути его спасения в идеях, которые, вольно или невольно, позаимствованы у СССР.

Глядя из нашего времени, в этих идеях нет ничего нового; да автор и сам признаёт это. В отличие от Эннеады, которая подарила миру всепобеждающий миф о божественности высшей власти, и Иисуса, который первым объяснил, что Бог - это Любовь, Стивен Кови не был пионером своей веры, он - умнейший интерпретатор, компилятор и синтезатор давным-давно известных истин: не более, но и не менее.

В отличие от идеологов КПСС, Кови не растекается мысью по древу, а предлагает чёткие стратегии успеха. Его идеология преподаётся в предельно прагматичной, структурированной упаковке: времена пошли такие, что иначе - не купят. Это раньше люди были голодны до знаний, любознательны и любопытны, везде, во всём искали смысл; сегодня люди - гаррипоттеры: везде, где можно, где нельзя, они ищут волшебную палочку - чтобы загадать желание, взмахнуть и тотчас сделаться счастливыми. Но какое же должно быть счастье, незнакомое гаррипоттеру: взмахнуть - и вдруг увидеть новый смысл в своей же жизни, и ощутить в себе стремление идти к нему.

Стивен Кови оставил бренный мир немногим более месяца тому назад, чуть-чуть не дожив до восьмидесяти. Судьба дала ему достаточно времени, чтобы прославить своё имя и свою веру. Он не страдал за эту веру и не был предан. Он умер, как и жил, в богатстве, человеком своего элитного сословия; но он хотел, чтобы это властвующее сословие было открыто для позитивных перемен и для новых лидеров, а не замыкалось в себе, упиваясь собственным обманчивым всемогуществом.

Когда сей бренный мир оставил Иисус, его гуманистическую веру спасли и сохранили единицы; в дальнейшем она стала достоянием миллионов, а затем покорила сердца миллиардов людей во всём мире. Гуманистическая вера Стивена Кови сделалась достоянием миллионов ещё при жизни автора. Но сумеют ли эти миллионы спасти и сохранить её? Или утопят в новой дикости, в новом Средневековье, которое стремительно наступает на мир?


(продолжение следует)