# Печаль Буратино

Александр Владимирович Уваров

Октябрьский день, дождливый октябрьский день и - тянущийся бесконечно долго час с шести до семи вечера.

Половина седьмого. Прошла половина вечности.

Буратино, глянув искоса на тускло блеснувшие запыленной бронзой настенные часы, стряхнул пепел сигары в черепаший панцирь.

Шепнул, скривив деревянные губы:

- Театр "Молния"... Братство актеров, процветающий бизнес на основе любви и согласия...

Пнул носком ботинка скрученные рулоны желтых афиш, небрежно сваленные в углу директорского кабинета.

- Придумают тоже! Братство... Оно в теории хорошо, братство это! А как до реального бизнеса дело дойдет, да как это дело делить начнут...

Зажмурился на мгновение, щелкнув деревянными веками.

- Так братству и конец! - взвизгнул он пронзительным кукольным фальцетом.

Дверь кабинета со скрипом приоткрылась и в дверном проеме показалась взлохмаченная голова Пьеро, куклы-секретаря.

"вызывали?" прошептал Пьеро.

И на всякий случай пустил слезу.

- Воры! - продолжал вопить Буратино, не обращая внимания на появление Пьеро. - Бездельники! Театр "Молния"... Мой театр!

Деревянный кулак обрушился на отбитый в приступах гнева край директорского стола.

- Не для того я висел на дереве, глотал монеты, спасался от разбойников и падал в пруд, не для того страдал и мучился, спасая пять золотых, не для того терпел побои и унижения, не для того, в конец концов, отобрал бизнес у Карабаса, чтобы делить его с безмозглыми деревянными нахлебниками, фарфоровой дурой, пустоголовым поэтишкой, собакой-пустобрехом и выжившим из ума стариком, возомнившим меня моим создателем! Не для того!

Буратино вскочил и побежал прямо к двери, едва не запнувшись на ходу.

Пьеро в ужасе попятился.

- Нет у меня создателя! - завопил директор театра "Молния".

- Как скажете, господин Буратино, - поспешно согласился Пьеро. - Вот как скажете, так и будет...

И всхлипнул.

Буратино любил вечно хнычущего секретаря за трусость и безответность.

Потому, враз остыв, подмигнул театральному поэту, заметив, наконец, согбенную его фигуру.

- Ты чего? Чего тебе?

Пьеро поежился, будто от внезапно потянувшего сквозняка.

- К вам помощники по особым поручениям... На половину седьмого вызывали, в приемной ждут...

Буратино улыбнулся, ощерив подточенные напильником зубы, и вальяжно взмахнул рукой.

- Проси! Да не жмись ты так, не тушуйся! Это свои ребята, они не обидят...

И вдруг, словно вспомнив что-то нехорошее, снова помрачнел и вопросом остановил попятившегося было Пьеро:

- К вечернему представлению все готово?

Пьеро вжал голову в плечи.

- Все... Оно конечно... куклы всем довольно, братство там, союз актеров...

Буратино схватил секретаря за рукав и потянул к себе.

- А Мальвина? - зашептал директор. - Она того... Готова?

- А куда ей деваться, - упавшим голосом ответил Пьеро, поправив сползший на лоб колпак с помпоном. - Она, конечно, говорила, что не будет играть в спектаклях со стриптизом, а в последней постановке по вашей, господин директор, пьесе из сорока минут её роли как раз тридцать семь минут на стриптиз, и ещё эротический танец с плюшевым медведем и оставшиеся три минуты на сцену купания, которая по сути тот же стриптиз...

- Согласна? - выдохнул Буратино.

- А как же, - подтвердил Пьеро. - Без чесночной похлебки прожить трудно. И плата за место в театральном сундуке выросла... И ещё я ей про плетку напомнил, как вы, господин директор, и просили...

Буратино хохотнул довольно и, ослабив хватку, выпустил секретаря.

- Про плетку - это ты здорово! Плетка - это хорошая идея. Вот я в следующую-то пьеску пару садомазохистских сцен запущу - тут она и обрадуется! Тут-то ей, дуре шибко грамотной, радость и будет! Я эту интеллигенцию фарфоровую приучу к высокому искусству! Все правила правописания из башки выбью!

Пьеро затряс головой, выбив зубами короткую и отрывистую дробь и, поспешно попятившись, исчез, растворившись в полутьме скупо освещаемой керосиновой лампой директорской приемной.

А через секунду из этой же полутьмы явились приглашенные для конфиденциального разговора к директору лиса и кот.

Завидев проступившую из сумрака пыльно-рыжую лисью физиономию, Буратино прошептал:

- Постарела, Алиска...

- Я в форме, шеф, - шепотом же ответила лиса.

Буратино, отойдя на шаг, пропустил гостей в кабинет. Плотно прикрыл дверь.

И вернулся за директорский стол.

С минуту молча смотрел на помощников.

Минуту лиса умильно улыбалась (стараясь в улыбке не показывать зубов), а кот, прижимая к груди перевязанную грязной тряпицей лапу (правую, подрагивающая же левая как бы невзначай и машинально гладила эфес заржавелой шпаги), смотрел на хозяина затравленно-равнодушным взглядом существа, которому давно уже жизнь не мила и страх не ведом.

- Чего это я вас вызывал? - спросил сам себя Буратино.

Лиса посмотрела на кота. Кот посмотрел на сваленные в углу афиши.

- Верно, по делу? - не выдержав затянувшейся паузы, подала голос Алиса.

Буратино погрозил ей сухо треснувшим деревянным пальцем.

- А как вы меня, сволочи, обработали в свое время! - радостно воскликнул директор. - И за ноги подвесили, и с волшебным полем развели на бабки! Полицию натравили! Ай, выдумщики!

Алиса смущенно улыбнулась. В мутном взгляде Базилио мелькнул на мгновение злой желтый огонек.

- Учителя мои добрые! - продолжал веселиться директор. - Устроили деревянному школу жизни, научили уму-разуму!..

"Себе на голову" пробубнил Базилио.

И получил от рыжей подруги чувствительный пинок.

- Так чего я вас вызывал, - отвеселившись, продолжил директор. - Как там насчет...

Он понизил голос.

- ...Друга моего бывшего... Арлекина? Слухи дошли, будто он...

Буратино замер, оборвав фразу на середине.

Алиса, разгадав намек, тут же подхватила:

- Истинно так, господин директор! Святая правда! Вот с места мне не сойти - все так и есть! Как сбежал из вашего чудесного театра, так с месяц этот Арлекин на улицах выступал. Его и полиция гоняла, и мы по вашему совету пару раз изловить его пытались...

- Да прыткий он очень, - заметил кот, похлопав подушечкой лапы по эфесу.

Лиса фыркнула презрительно.

- Надо же! В лохмотьях - а туда же, перфомансы устраивает! Шут в заплатках!

- Короче! - прикрикнул на лису директор.

- Денег ему дали, - выдохнула лиса. - Нашлись ведь злыдни, добрые люди то есть... Слухи по городу пошли, что талантливые артисты бегут из театра вашей милости, потому что, видите ли, жить им хочется и кушать иногда. Бегут, а выступать им негде. Собираются вокруг Арлекина этого, репетируют... Вот кто-то из зрителей им денег и подкинул! И теперь собирается этот негодный Арлекин открыть свой собственный театр, и ещё...

- В воскресенье - первое представление, - угрюмо пробасил кот.

- Оно вот так! - несколько скомкано закончила речь лиса.

Буратино секунды три сидел с раскрытым ртом, словно из ожившей куклы превратившись в куклу неживую. Потом, завизжав бешено, вскочил на стол и принялся топтать деревянными башмаками разбросанные в беспорядке бумаги.

- Гад! Сволочь неблагодарная! Я спас его от Карабаса, я приютил его, накормил, напоил, дал работу, колпак с бубенчиками, любовь зрителей и кредит на три тарелки супа под мизерный процент! Славу! Сцену!! Всё это дал ему я! И ведь почти не бил его. Даже когда он ленился и болел! И что в ответ? Что?! Что?!!

Буратино спрыгнул на пол и подбежал к помощникам.

- Что?!!

- Черная, черная неблагодарность, - ответила лиса.

Кот кивнул в знак своего полного согласия.

Буратино воздел ладонь к потолку, словно призывая в свидетели бронзовый светильник, и воскликнул патетически:

- Клянусь могилой моего безвременно погибшего от удара молнии папы Карло, я доберусь до этого негодяя Арлекина! Каналья получит заслуженную награду! И он, и все его приспешники, беглецы и бродяги! Судьба Карабаса...

Кот и лиса вздрогнули.

- ...покажется им лучшей участью, райской участью по сравнению с тем, что им предстоит испытать!

Буратино подбежал к предупредительно склонившей голову лисе и отчеканил:

- В театр Арлекина должна попасть молния! И в самого Арлекина должна попасть молния! И в тех бродячих актеров, кто с ним связался! В них всех должна попасть молния!

- Когда грозу начинать? - уточнила Алиса.

- Сегодня же вечером! - распорядился директор.

Базилио, нахмурив лоб, заметил угрюмо:

- Сегодня вечером не получится. У меня пистолет в починке. Как Дуремара грохнули за просроченные пиявки, которыми он нас от боевых ран лечить пытался, так пистоль все ржавеет и ржавеет. Никакая смазка...

Но Буратино так грозно глянул на помощников, что те, раза три поклонившись, тут же попятились к выходу.

- Сегодня же! - подтвердила Алиса, закрывая дверь.

"У нас на крайний случай и удавка имеется..." донеслось уже из коридора.

Буратино же, проводив гостей, долго ещё стоял посреди кабинета, трясясь от приступов ярости и сжимая до хруста деревянные кулачки.

"Мой театр - единственный в городе!" шипела кукла. "И полиция здесь моя, и губернатор здесь мой! И все эти тупоголовые зрители здесь - мои! И ничьи больше! Зрелище, смотрилище, посмешище - все моё!"

Буратино подбежал к окну, раскрыл его нараспашку и закричал в вечернюю темноту:

- Это я нашёл золотой ключик! Я! Запомните это, болваны! Это мои куклы развлекают вас и будут развлекать вечно!

Прикорнувший под карнизом дворник протёр глаза и заметил меланхолично:

- Злится директор... Видно, опять скипидару опился...

Александр Уваров (С)