# Гномы с Глостерской пустоши

Александр Владимирович Уваров

Гномы потерпели поражение в восстании против Мастера Закари и потому высланы всем селением на бесплодную Глостерскую пустошь. Единственный способ спасти селение - выкупить участок для разработки месторождения железной руды. Чтобы заработать золотых монет для сделки, гномы нанимаются цирковыми борцами. Первая битва, которая может стать для них и последней - с ужасным огром Чакром.

- Нам участок до летнего солнцестояния не выкупить...

Грязнуля растёр пудру по лицу.

Старикан поморщился.

Грязнуля - нытик.

Да, он ещё и грязнуля. Самый натуральный, и не только потому, что так нарекла его матушка, почтенная гномиха Цецилия, а потому что он и в самом деле - грязнуля.

Таким уродился, таким всю жизнь и живёт.

С детства любил возиться в грязи, лепить из неё самые разные забавные, и, в большинстве своём, совершенно нелепые пузатые фигурки, возводить кособокие дворцы высотой взрослому гному по пояс, а так же перегораживать бурные весенние ручьи грязевыми же плотинами.

А ещё - нудить, нудить, нудить.

Самому впадать в депрессию и всех прочих в неё вводить.

- Чепуха! - резонно возразил Старикан.

Ему лучше знать, он староста гномьей деревни на Глостерской пустоши.

Хотя, конечно, доля истины в словах Грязнули имеется. Присутствует, так сказать, хотя признавать это весьма и весьма неприятно, и потому, что это истина, и потому что доля её содержится в словах того самого нелепого Грязнули, чью правоту признавать просто нестерпимо.

А доля истины заключается в том, что деревня разорена, запасы продовольствия практически исчерпаны, а звонкой монеты - не то, чтобы кот наплакал, а надо бы признать, что не наплакал вовсе.

Не плаксивый получился кот в этом году.

Да и прошлогодний кот был весьма сдержан на слёзы.

Вообще-то гномы - народ зажиточный. Это если живут в горах, пещерах и подземельях. И вообще, в тех местах, где можно разрабатывать подземные рудные жилы.

Их народ тоже когда-то жил-не тужил в пещере Гровлейс.

До прихода Мастера Закари, который наложил свою загребущую восьмипалую лапу на все их гномьи богатства и обложил каждую горсть золотого песка и каждую пригоршню извлечённых из породу рубинов непомерной податью.

Известно, гномы - народ вспыльчивый, боевой и непокорный.

И, кстати, неплохие оружейники.

Известное дело, восстали.

Про то восстание уже пару томов исторических хроник написано. Бог даст, и ещё напишут, чтобы знали потомки славные дела предков.

Вот только окончание этих дел вышло - не очень.

У Мастера - пять сотен живорезов-вурдалаков под началом. Ещё, говорят, и болотные упыри есть, но те в решающей битве не участвовали.

Наверное, берёг их Мастер. Или полагал, что и живорезами обойдётся.

А что, так ведь оно и вышло. Живорезами и обошлось.

Живореза убить очень трудно. Если только под шлем ударить, острым копьём, да так, чтобы остатки гнилого мозга задеть в его вурдалачьей голове.

Тогда ему - каюк.

Но гномы эту премудрость в ту пору не знали, да и воевать привыкли секирами и дубинами. А секирой разве вурдалака убьёшь?

Его руби- не руби, а он плоть его поганая срастается и срастается.

Только зелёным соком брызжет во все стороны.

В общем, парочку живорезов в той битве успокоили, и то не известно - навеки ли. Мастер ведь и колдовством владеет, может и оживить.

Так себе итог, печальный и жалкий.

Гномов за строптивость и сопротивление Мастеру покарали - выселили из пещеры всем селением, на Глостерскую пустошь.

Место бесплодное, почвы песчаные, мёртвые.

Какие уж тут руды и драгоценные каменья, воду добыть - и то проблема.

Пять раз колодец пытались копать: либо нет вовсе грунтовых вод, хоть ты до преисподней докопайся, либо есть вода, но нестерпимо-солёная, та что после выпаривания из ведра - только треть ведра пресной получается.

Хорошо, что вместо копания шестого колодца догадались помозговать немного, и с подачи Голована Джареда поискать ручей какой поблизости.

Поблизости ручья не случилось, а случился он вдали от селения, милях в десяти.

Так на те десять миль канал прокопали... ну, не совсем канал, громко сказано - канаву проточную до селения.

Так ведь воду подвели к домам! Пресную! Настоящую!

Со вкусом лесных трав.

И то радость...

Потом участок выкупили в рассрочку, под шахту. Тоже ведь в стороне от селения, но, как говорится... нищие - не выбирают.

Старикан - рудознатец опытный, он сразу определил, что на участке, глубоко под землёй - железная руда.

Это - работа для кузней, это плуги и серпы на продажу, это монета для пополнения казны.

А ещё это секиры, топоры, шестопёры, шлемы и стальная оковка для щитов. Это возможность поквитаться с Мастером.

И вернуться...

Нет, об этом пока рано думать!

Сначала надо заработать побольше монеты. Потом запустить кузни. Понаделать побольше оружия.

Да, и научиться, наконец, обращаться с копьями!

И только потом...

Да, но будь она неладна - казна истощилась как раз на выплате первого взноса!

Вы, конечно, спросите: "а чего же это гномы так обеднели?"

Верно, гномы - народ зажиточный.

Но не те, что восстают против Мастера Закари. Те, что восстают - лишаются всех сокровищ, всех каменьев, золотых слитков и монет, и серебряных чеканных кругляшков, и звонких денежек из бронзы.

Всего!

Ибо так решил Мастер Закари, дабы исправно пополнять свою казну за счёт непокорных.

И унесли гномы на выселки только жалкие остатки своего прежнего богатства, и то, срамно сказать, в подштанниках, чулках, оборках и складках юбок наиболее отважных гномих.

А теперь, чтобы не пропустить второй взнос, а за ним - и третий, последний и решающий, пришлось трём гномам из селения наняться борцами в цирк-шапито господина Лемюзьена, что давал представления в городке Кладдерхарн, неподалёку от Глостерской пустоши.

В их глуши цирк, конечно, не задержится, и даст лишь одно представление, но какое!

Бой на выживание с легендарным цирковым борцом, огром Чакром, побороть которого не мог доселе никто.

Призовой фонд, учреждённый артелью местных меркаторов - сотня золотых дукатов.

На выкуп участка, с учётом первого взноса, хватило бы тридцати.

А ведь были ещё и ставки на исход боя, сыпавшиеся звонкой струёй в цирковую кассу, доля от которых полагалась победителю.

В общем, Старикану, Грязнуле и Подлому Портеру стоило рискнуть.

Вот только Грызнуля нудит и нудит. Не верит в исход боя. Настроение портит.

Старикан ведь недаром идею подал в цирк податься, и первым же нанялся.

Чтобы селение ободрить.

А это зануда...

На выручку пришёл Портер. Его, кстати, подлым прозвали за манеру в уличных драках камешек в кулаке прятать да противника ударять невзначай. Иногда - в висок.

Гномы - народ неприветливый, но честный, и так себя ведут. Как правило.

Но бывают и исключения.

Старикан специально Портера с собой в цирк сманил, и именно потому, что Портер - Подлый.

В цирковой драке честь ни к чему. Цирковая драка на потеху ведётся, и для денег. Как говорится, важен итог... ну и публику повеселить, конечно.

Портер и разрядил обстановку.

- Не хнычь,Грязнуля!

И хлопнул зануду по плечу.

- Будет нам всем радость и полное удовольствие, это я торжественно обещаю.

И начал красить бороду яркой хной.


***


Чакр раскачивался в кресле, лениво полистывая "Вестник людоеда". Майский номер со статьями о вкусной и здоровой пищи был затёрт до дыр и местами изгрызен.

Чакру было грустно.

"Экие мы, огры да людоеды, некультурные иногда бываем и невежественные" думал он, разглаживая помятый журнальный листок. "И номер вот новый, свежий, да уже - не свежий. Кусал его кто-то по краям, жевал нещадно, измусолил... Иные людоеды простые как дети - как чего вкусное на картинке увидят, так сразу в рот тянут. Изображён, к примеру, гном на вертеле - так рассмотри картинку повнимательнее, получи, олух ты этакий, эстетическое наслаждение. Так нет, сразу бумагу жрать! Бескультурность, одно слово..."

Мысль о гноме на вертеле сразу потянула за собой целую вереницу иных мыслей: о сегодняшнем представлении, о призовом фонде, о сборах и отчислениях из кассы, о директоре цирка, которому надо бы отгрызть руку за недостаточно вежливое обращение с порядочным и культурным огром, и (самая приятная) о столичных гастролях, где, говорят, на бой с ним записались лучники Девонгорна, человечьего поселения.

"А человеческая плоть - самая вкусная!" подумал Чакр и начал механически жевать уголок листа.

От приятных мыслей отвлёк его директор и единственный владелец цирка, господин Лемюзьен, растолстевший тролль из числа удачливых антрепренёров.

- Господин Чакр, восьмой удар колокола! - завопил Лемюзьен, влетая в гримерку. - Вы не готовы? Вы не в трико? Вы без грима! Жаба болотная, меня сейчас удар хватит!

Чакр поморщился. Ну не нравился ему этот суматошный толстяк, не нравился своей бесцеремонностью, лёгкой нагловатостью, иногда переходящей в тяжёлую и невыносимую, и развязным балаганным напором, который так и хотелось остановить, хлопнув кулаком по красному фетровому котелку, криво торчавшему на котлообразной башке шумного тролля.

Бить директора до получения денег было, конечно, не с руки.

Поэтому Чакр просто слегка сдавил ему горло и произнёс, медленно и весомо:

- Я выступаю в боевых лохмотьях, а не в твоём паршивом трико с блёстками. Мой грим - кровь врагов, пролитая на арене. И если бы не я и не моё прославленное имя - твой цирк давно бы прогорел. Даже здесь, в этой всеми забытой глуши, я приношу тебе доход. А что будет в столице? А когда я людишек сожру на арене - сколько тебе монеток отсыпят? То-то!

И отпустил горло. Потом поднял отброшенный в сторону журнал, пролистал демонстративно пару страниц.

Положил на дубовый стол и встал, потягиваясь.

Директор, ощупывая горло, зашипел и попятился к дверям.

- Не бойся, друг! - торжественно провозгласил огр. - К девятому удару колокола цирк будет реветь от восторга!


***


- ...И ещё одно правило, почтеннейшая бублика! - перешёл на высокую ноту шталмейстер.

- Правила - это скучно, - прошептал Паркер, поправляя съехавший на бок яро-зелёный, не по размеру подобранный камзол.

- Бой ведётся голыми руками, а так же всеми иными частыми тела, кои борцы сочтут удобными и подходящими для использования в драке, а та же любым инвентарём, который окажется на арене или будет туда выкинут почтеннейшей публикой, а так же дубинками из необструганной и сучковатой осины, длина коих по установленным в цирке правилам не должна превышать пяти локтей и которые, как вы видите, уже розданы нашим смелым борцам.

Чакр, лениво почёсывающий видневшуюся под лохмотьями бледно-жёлтую волосатую грудь, демонстративно махнул дубинкой, со свистом рассекая воздух.

Публика взвыла от восторга.

- Предметы можно кидать только после гонга! - предупредил шталмейстер, суетливым бегом покидая арену.

Сверху, перекрывая все входы и выходы, опустились стальные клетки.

Гонг!

И сразу же сквозь промежутки между толстыми прутьями полетели на арену палки, дубины, ослопы, обломки оглобель, камни, стальные заточки и почему-то цветы, видимо - от присутствовавших на представлении дам.

- Интересно, а зачем это цирковые ввели ограничение на длину дубин, если швыряют под ноги дубины безо всяких ограничений? - поинтересовался Грязнуля, рассматривая подкатившуюся ему под ноги грубо обработанную палицу.

- Осину берегут, - ответил Старикан.

И скомандовал:

- Врассыпную! Бьёмся как уговорено! Как демоны!

И тут же прямиком из-под ног метнул полено в лоб огру.

Огр взвыл, метнул в ответ оглоблю (неудачно, ибо шустрые гномы веером бросились в стороны) и начал с неистовостью безумной машины мазать дубиной направо и налево.

Гномы, с обезьяньей ловкостью взобравшись вверх по прутьям, одновременно метнули в огра дубинки, и разом же спрыгнули вниз.

Огр, явно не ожидавший столь серьёзного боя, осатанел от боли (а из рассечённой кожи местами уже брызнула желтоватая кровь) и начал кружить по арене, рассыпая удары и стараясь поразить хоть кого-нибудь из наглых карапузов, непрестанно метавших в него сыпавшиеся на арену орудия для нанесения увечий.

Радостный вой публики перешёл в истошный визг.

- Бей его, коротышки! Лупи громилу! - орали зрители, надрывая многочисленные глотки.

Наблюдавший за боем директор начал беспокойно метаться вдоль клеток, жестами пытаясь подсказать попавшему в переплёт огру, как ловчее выследить и прибить гномов.

Душа его разрывалась.

С одной стороны, бой получался зрелищным и неожиданным.

А что ещё нужно для публики и хороших сборов?

С другой же стороны, непредсказуемость боя ставила под угрозу здоровье, а, может, и саму жизнь огра. А это уже ставило под угрозу цирковую кассу в глобальной перспективе, ибо с увальнем подписан контракт на пятьдесят выступлений, а это - лишь двадцать шестое.

Кто выйдет на арену в остальных двадцати четырёх?

Назревал самый дурной исход: огр, конечно, перебьёт мелкоту, но за время боя будет серьёзно искалечен.

Придётся прогнать его из труппы.

И гори тогда огнём столичные гастроли!

Кто компенсирует издержки?

Разве только продать огра в зверинец... Но это же гроши!

- Дамы и господа, прекратите бросать что попало на арену! - тревожно вскрикивал директор, обращаясь к публике. - Особенно ножи, кинжалы и заточки. Помилосердствуйте! Не подначивайте карликов!

- Заткнись, зануда! - отвечала публика.

- Мы не карлики, мы - гномы! - гордо возгласил Старикан.

И, подхватив брошенный кем-то на арену остро отточенный стилет, подбежал со спины к огру, подпрыгнул - и всадил сталь ему в бок.

И немедленно по решётке полез вверх.

Чакр взвыл, вырвал стилет, понюхал его зачем-то - и начал яростно трясти ограждение, пытаясь сбросить обидчика.

- Ма-а-маня! - завопил Старикан, сообразив, что угодил в ловушку. - Подлый! Грязнуля! На помощь!

- Держись, старина! - ответил ему не проявивший себя доселе Грязнуля и храбро ткнул огра стальным прутом под колена.

И тут же отлетел в сторону от увесистого удара, на пару мгновений потеряв сознание.

Этот удар огра публика приняла с тем же восторгом, что и прежние нападения противной стороны, ибо ей, по большому счёту, было решительно всё равно, кто кого изрубит, растопчет, задушит или сожрёт, лишь бы убил непременно и красиво.

Огр оставил Старикана в покое и подошёл к лежащему неподвижно грязнуле с самыми серьёзными намерениями.

Он сообразил, что убить поверженного противника куда легче, чем гоняться за не поверженным и потому юрким и неуловимым.

А, убив одного, остаёшься только против двух, что многократно увеличивает шансы на победу.

Надо признать, что, несмотря на многочисленные контузии, способностей к логическому мышлению огр не лишился.

Но, склонившись над жертвой, лишился он периферийного зрения, а потому пропустил цплую серию ударов.

Для начала Подлый, оправдывая прозвище, подбежал к нему сзади, и, размахивая подобранным в песке кинжалом, распорол ему враз упавшие с ног штаны, вырвав тем самым хохот и одобрительные аплодисменты публики.

А упавший ему на голову Старикан заехал кулаком в глаз, тут же с головы скатившись вниз.

Огр инстинктивно наклонился вниз - и Подлый плеснул ему в глаза песком.

А пришедший в себя Грязнуля ударил дубинкой по пальцу ноги. И на четвереньках бросился наутёк.

Такого яростного вопля цирковой шатёр ещё не слышал.

Чакр, сорвав с себя одежду, непрестанно бил кулаками без разбора по всему, что попадалось под удар: по ограждениям, по песку, по воздуху.

Вот только ударить по гному - не получалось.

Директор зарыдал и опустился на колени, творя молитву.

Гномы ловкими волчками метались по арене, время от времени вставая друг-другу на плечи и запуская в огра дубинки и поленья, норовя попасть по срамным местам.

- Умора! - неистовствовала публика. - Жги, ребята!

Прошла половина часа после восьмого удара колокола.

Огр начал выдыхаться.

И тогда гномы нанесли решающий удар.

Грязнуля и Подлый подбросили Старикана, тот по верху решётки добрался до свисавшего с купола каната и, захватив конец, потянул его вниз.

Грязнуля заметался вокруг ошалело крутившего головой огра.

А Подлый, подхватив канат, и быстро завязал на нём петлю-удавку.

Огр, заподозрив неладное, повернулся к Портеру, но в это время отработанным движением на голову ему спрыгнул Старикан, нанеся свой коронный удар в глаз.

Одновременно Подлый набросил удавку на шею Чакру, а Старикан, изогнувшись, сильным движением затянул её.

Огр, захрипев, закинул руки за спину и, с трудом нащупав уворачивающегося Старикана, начал ладонями сжимать его, выдавливая из него кишки.

- По-мо-га-ай! - захрипел Старикан, не выпуская удавки из рук.

Подлый поднял с песка весело блеснувший кинжал и, подбежав к огру, до самой рукояти всадил ему лезвие в низ живота.

Огр завопил, выпустил Старикана (тут же поспешно покинувшего негостеприимную спину) и вырвал лезвие из стонущей плоти.

И сразу же на арену хлынул поток грязно-жёлтой крови.

Публика затихла, замерев на миг в высшей точке экстаза.

Огр, теряя остатки жизни, медленно побрёл по кругу, словно обходя арену торжественным маршем.

И на половине круга - рухнул с тяжёлым стоном, дрожащим телом вдавливаясь в тяжелеющий песок.


***


- Ещё деньги отдавать не хотел, - недовольно пробурчал Грязнуля, поправляя тяжёлый мешок.

- Жмот, - в кои-то веки согласился с ним Старикан, поправляя ещё более тяжёлый мешок, что висел у него на плече.

- А это несправедливо, - добавил от себя Паркер.

И с блаженной улыбкой прислушался к звону, доносившемуся из мешка, что висел на плече у Старикана.

- Не тяжело? Могу подсобить.

- Сам справлюсь, - ответил Старикан. - Не замай, это монеты селения!

- Я - честный гном, - обиделся Подлый.

И, не находя покоя, оббежал спутников по кругу.

- Ой! - озадаченно промолвил Подлый.

- Чего? - осведомился Грязнуля, подозревая, что это у него что-то не в порядке.

- Из твоего мешка тёмное сочится, - пояснил Подлый.

- Кровища, стало быть, - подтвердил Грязнуля, поднеся к глазам и ощупав мешок.

И махнул рукой.

- Да плевать! Я же Грязнуля.

Он забросил мешок за спину и троица бодро зашагала по дороге, ведущей к Глостерской пустоши.

Александр Уваров (С) 2020