# Деяние 12

Павел Виноградов

История человечества - история тайной Большой Игры, которая ведётся некими мощными организациями незримо для большинства людей. В наше время Игру ведут Клаб, представляющий европейскую (в широком смысле) цивилизацию, и Артель, защищающая Евразийский мир. Сторонам даёт преимущество обладание некими артефактами - мистическими предметами, за которые ведутся секретные битвы. Но периодически в Игре появляется "джокер". Игроки называют его Отрок. Он должен совершить Деяние - найти самый главный Артефакт и распорядиться им по своему усмотрению. Последний, двенадцатый с начала нашей эры, Отрок родился в 1965 году в Сибири. Его зовут Руслан Загоровский. Весть об этом предназначении сваливается на обычного советского школьника, как гром с ясного неба, и сразу же он погружается в жуткий, кровавый и феерический мир Игры, где нет очевидных истин, где он должен рассчитывать только на собственные силы, да на помощь свыше. Бумажную версию романа можно приобрести тут.

1.


Выпало ходить ему, задире, --

Говорят, он белыми мастак! -

Сделал ход с е2 на е4...

Что-то мне знакомое... Так-так!


Владимир Высоцкий "Игра"


СССР, Энск, 10 сентября 1981.


Класс был как класс: с покоцаными многими поколениями оболтусов, покрытыми несчетными слоями краски партами, суровой известкой белеными стенами, зловещего вида темной доской. Глобус еле держался на подставке, судя же по многочисленным потертостям на карте, значительная часть мира так и пребывала в категории терра инкогнита. Выморочное осеннее солнце тускло расцвечивало небрежно вымытые оконные стекла. Голос историка Пал Палыча томительно гудел над склоненными, стандартно стриженными "под канадку" или оснащенными косичками с белыми бантами, головами.

Руслан любил историю. Более того, он чувствовал ее, и Палыч понял это сразу, как только услышал его первый ответ у доски. Парень, конечно, был абсолютно невежественен в его предмете, как и большинство школьников супердержавы, чьи скрюченные вышестоящими установками мозги были неоднократно промыты идеологически стерильной и дозированной информацией. Но этот мальчишка все время демонстрировал волю вклиниться в кажущийся хаос событий, уяснить его пружины, да еще и не те, какие предлагал к рассмотрению исторический материализм. Пал Палыч ценил и уважал подобные умонастроения, редкие не только среди однокурсников, но и отягощенных учеными степенями преподавателей.

- Империалистическое соперничество между Британской и Российской империями характеризуется термином "Большая игра", который ввел в широкий оборот писатель Редьярд Киплинг. Что, Калинина? - спросил учитель вытянувшую руку белокурую ученицу.

Его серьезные ярко-зеленые глаза внимательно смотрели из-за толстых стекол квадратных очков в рыжеватой оправе, вкупе с густыми усами, создававшими немного комический эффект. Кроме того, допотопная оправа старила тридцатипятилетнего мужика лет на десять.

- Это который "Маугли" написал? - спросила девица, хлопнув огромными карими очами.

Класс давился смехом. В принципе, против Палыча никто ничего не имел, его, скорее, любили и охотно ходили на его уроки. Однако относились не очень серьезно, поддевать положительного и степенного "москвича" почему-то считалось хорошим тоном с тех самых пор, когда он, года три назад, неожиданно появился в школе. Говорили, раньше жил в столице, работал в закрытом учебном заведении для отпрысков больших людей. А потом резко бросил все, переехал в Сибирь и устроился в обычную школу на сто двадцать рублей месячной получки.

Когда этот полноватый парень в мешковатом мышином костюмчике из универсама (московского, однако, в местных и таких не было), первый раз объявился в кабинете Шефа - директора школы, тот был абсолютно уверен, что видит перед собой ссыльного. Никто из здравомыслящих педагогов, да и вообще советских людей, и помыслить не мог, что можно так вот, по доброй воле оставить столичное жилье и работу, да перебраться в снулое захолустье. Самое невинное, что предположил Шеф - пьет, гад... Он, конечно, категорически не желал лишней мороки себе на голову, но попросту завернуть приезжего не мог: москвич все-таки, мало ли, сегодня в провинции учителем, а завтра простят - и в министерстве референтом, да и припомнит ему, Шефу. Директор был многоопытен, карьеру начал вертухаем в Норильлаге, и знал, что почем. Потому ничего определенного соискателю не сказал, некоторое время ожидая, что вот-вот на подозрительного гражданина придет разъяснение из "органов". Но "органы" безмолвствовали, трудовая книжка Пал Палыча была безупречна, а посему, скрепя сердце, директор взял его в штат. Не пожалел - преподавателем тот оказался прекрасным, оценки по истории устремились вверх. Да и слухачи Шефа из учителей и учащихся рассказать про Палыча ничего сомнительного не могли. Вот только его интерес к странному парню...этому...Загоровскому. Тонкое чутье Шефа подсказывало: тут точно что-то не так. Но, поскольку что именно, он пока понять не мог, обстоятельство сие было отложено. Однако незабвенно.

- Да, Инга, он написал "Маугли", вернее, "Книгу джунглей", - ровно объяснил Пал Палыч, зелено высверкнув из-под очков. - Но еще и многое другое... Загоровский?

Руслан поднял руку небрежно, почти лениво, словно сомневаясь, стоит ли это делать. На смуглом лице колыхалось немного скучливое выражение.

- Объясните, пожалуйста, термин "Большая игра", - попросил он, вставая.

Инга поморщилась, недовольно дернув пухлыми губками. "Русь заколебал! Зачем ему это? Такой кадр...Красивый...Только одевается голимо. И ноги кривые..." Не додумав эту не слишком логичную мысль, раздраженно отвернулась к окну.

Под "заколебал" подпадали все случаи, когда Руслан вдруг начинал изъясняться "книжным" языком, может быть, потому что при этом лицо его выражало надменную скуку. А то, что это не более чем маска, надеваемая в момент особой заинтересованности, одноклассникам и в голову не приходило. С малых лет он умел скрывать свои истинные эмоции, хотя, казалось бы, в небольшой четырнадцатилетней жизни мало, что могло подвигнуть к подобным манерам.

Сейчас, впрочем, он и сам не знал, почему рассказ историка заинтересовал его.

- Видишь ли, - проговорил Пал Палыч, мельком глянув на Руслана, - этот материал не входит в программу. Если хочешь, останься после урока.

Руслан кивнул и опустился на место.

Не в первый раз он неторопливо шел с учителем из школы до автобусной остановки по вечерним дворам областного центра.

- Ты меня немного тревожишь, - очевидно, из-за ранней гипертонии Палыч слегка задыхался при ходьбе, поэтому говорил не очень внятно. Руслан все время приостанавливался и вытягивал шею, чтобы расслышать.

- В тебе есть что-то, способное однажды очень сильно подвести, - продолжал учитель, словно в раздумье. Руслан слушал молча, машинально обрывая на ходу листочки с еще по-летнему зеленых кустов и растирая их длинными пальцами, так, что скоро они покрылись липким налетом.

- Что вы имеете в виду? - он и вправду ничего не понимал.

- Твое постоянное желание знать больше, чем тебе положено... Нет, это очень хорошо - стремиться к знаниям. Но ты все время задаешь неудобные вопросы.

- Почему неудобные?

Учитель пожал плечами.

- Ладно, - со вздохом произнес он, - это так, лирическое отступление...А вообще-то, предупреждение от умудренного опытом человека. Остальное додумаешь сам, ты способен... Так вот, Большая игра...

Палыч вздохнул и пошел медленнее.

- В узком смысле термин касается Центральной Азии и периода с 1813-го по 1907 годы. Но это не совсем точно. Вернее, совсем неточно. На самом деле Игра захватывала в разные периоды и Ближний Восток, и Кавказ, а то и Тибет. А её временные рамки...

Он замолк, раздумывая, не слишком ли сухо излагает юноше материал. Глянул на Руслана. Глаза мальчика, странно светлые на смуглом лице, блестели. Мысленно пожав плечами, Палыч продолжил:

- ...Они тоже далеко расходятся в разные стороны. Может быть, началась она во втором веке до нашей эры, когда китайцы стали вывозить лошадей из Средней Азии в обмен на шелк. Так возник Великий шёлковый путь, пронизавший всю Евразию, и Игра завертелась вокруг него.

- Причем тут шёлк? - спросил Руслан.

- Потому что тогда он был стратегическим товаром. Вши, знаешь ли...

- Вши?..

- Ага. Они почти не заводятся на шёлковом белье - им на нем жить скользко, - Палыч издал смешок, - А с гигиеной вплоть до Нового времени в мире было не очень хорошо. Потому во всех развитых по тем временам странах был огромный спрос на натуральный шелк. Ну вот, понравилось бы тебе, будь ты римским патрицием или византийским патрикием, все время чесаться?..

- Думаю, нет, - рассудительно ответил Руслан.

- То-то. В общем, на шелк в то время можно было купить все. Но весь шелк тогда производили только в Китае, и китайцы строго следили, чтобы гусениц шелкопряда не вывозили из их страны. Понял?

- Теперь понял.

- Ну, так вот, везде, где стратегическое сырье, возникает Игра. Заинтересованные государства начинают интриговать, шпионить, проводить всякие тайные акции... А в этом регионе сразу получилось так, что Игра пошла очень большая...

В пустынных дворах спокойного города в глубокой провинции огромной страны странно и тревожно звучали эти слова. Руслану вдруг померещилось, что они предвещают невзгоды и ужасы. Но мало-помалу его охватывала какая-то лихорадка. Он все еще хотел узнать об этом предмете как можно больше.

- И все из-за вшей?

- Нет, конечно. Когда Китай утратил монополию на производство шелка, тема стала не актуальной. Но были еще пряности, наркотики, драгоценные камни, фарфор... И игроки тоже сменились - появились арабы, потом монголы, потом турки. А потом, где-то в конце XVII века, возник новый игрок - Россия. И так получилось, что к прошлому веку лицом к лицу там встали Российская и Британская империи.

- Из-за чего?

- Из-за всего. В Индии много интересных вещей, и англичане очень за нее боялись, пытались не пустить туда русских. А Россия медленно, но верно завоевывала Центральную Азию и подходила к Афганистану. Афганистан же - это ворота в Индию...

- Афганистан...

- Да, Руслан, Афганистан...

Оба замолчали. Смеркалось, зажглись длиннющие бетонные фонари, похожие на озаренные мертвенным светом виселицы. Было тихо. В эту минуту неподалеку от пакистанской границы советский армейский грузовик в двух километрах от части попал в засаду моджахедов. Водитель, рядовой Юрий Калинин, 1963 года рождения, призванный в Советскую Армию в апреле 1981 года Ленинским райвоенкоматом города Энска, так и не понял, что произошло - его тело пробил осколок ручной гранаты.

Молча они дошагали до автобусной остановки, откуда Палыч уезжал домой, готовить на грязной общажной плите холостяцкий ужин.

- Пал Палыч, - прервал молчание Руслан, - вы говорили о временных рамках Большой игры. А в нашу сторону?..

- Да, конечно, она идет и сейчас, - кивнул учитель, - только теперь главные игроки - США и...страна, в которой мы с тобой живем.

Из-за поворота показались желтые фары автобуса.

- А стратегический товар? - успел задать вопрос Руслан.

- Думаю, нефть, - ответил Палыч уже с подножки. Перекошенные дверцы нехотя закрылись.

Дом Руслана, пятиэтажный, кирпичный, хорошей сталинской постройки, был кварталах в двух вглубь дворов. Чтобы добраться до него, надо было повернуть назад по дороге в сторону школы, пересечь обширный пустырь, поросший жухлой сентябрьской лебедой, и миновать ряд капитальных гаражей. Было уже довольно поздно, а осенью в Сибири темнеет быстро. Он шел, не замечая ничего вокруг, и, честно говоря, уже забыв о словах учителя, вернее, отложив полученную информацию. Сейчас же в голове его царил обычный юношеский хаос - думал, что завтра пятница, и в субботу он, как всегда, пойдет в кружок самбо, еще думал о странной книге, которую начал читать вчера. И еще - о звенящем смехе Инги...

- Пацан, дай-ка закурить! - из-за гаража возникли два темных силуэта.

От скрипучего голоса стало тоскливо и тошно. В неярком сизом свете отдаленного фонаря проявилась глумливая щербатая ухмылка. Движения парня были нарочито расхлябаны, грязные, плохо сидящие, но "штатовские" джинсы перехватывал широкий полосатый тряпичный пояс с никелированной пряжкой. Второй гопник сдержался чуть поодаль. Намечалась большая задница.

Стоящий перед ним не стал дожидаться ответа на ритуальный вопрос, его рука уже шла вперед и вверх. Руслан растерянно смотрел, как приближается тусклый блеск кастета. Только в последний момент вспомнил, что надо делать, перехватил руку, попытался провести простейший прием. Не очень удачно - завалился вместе с противником. Второй уже замахивался чем-то, вроде железного прута. Но хуже было то, что из-за угла выскочили еще две тени, а, судя по звукам, позади были еще.

Поймал плечом прут, охнул от резкой боли и мельком увидел еще двоих. И - ясно и четко в стылом свете отдаленного фонаря - лезвие ножа.

Полный текст романа "Деяние XII" можно приобрести в интернет-магазине ЛитРес.

Купить бумажную версию романа можно здесь.