# Где они, прыжки в поднебесье?

Данила Олегович Врангель

- А как баранка?

- Нормально, с маком.

- Дай куснуть!

Колька огляделся, сверкнул взглядом на мать, и, отломив кусочек, протянул другу. Тот быстро сунул угощение в рот и, захрустев прожаренным тестом, уставился куда-то вдаль.

Их матери говорили быстро и уже достаточно долго, без труда переходя от керогаза на крепдешин, с индийского мохера на соседей по дому, с урожая картошки к унитазам-компактам, сантехническому чуду сезона. Все это гудение производимых ими звуков, подобно гудению пчел, расшифровке не поддавалось, проходя фоновым режимом. И стояли два Кольки, будто в рое, на нижнем уровне своего мальчишьего общения - как двое в горящем доме, когда внизу, над самым полом, стоит еще чистый и прозрачный воздух, а буквально метром выше ничего уже не видать и вовсю идет реакция с непредсказуемыми последствиями.

В пригороде небольшого украинского местечка с красивым названием они жили в домах напротив. Один из друзей был старше другого ровно на год - в детстве это колоссальное преимущество. Это дает моральное право высказывать окончательное мнение в серьезных вопросах. По мелочам Николаи спорили до хрипоты, и младший с тяжелыми боями уступал, хотя не всегда. Но - дружили. По большому счету, младший Николай во всем доверялся старшему.

Так было, пока старший не раздобыл где-то странную старинную рукопись. Говорил, что в сундуке у троюродного деда лежала. Сам, конечно, ничего прочесть не смог, - текст старославянский, - но сильно уж картинки в нем понравились своей убедительной перспективностью. Потому старший досидел у родственника дотемна - знал, чего ждал, - ну, а к вечеру дед был уже хорош. И девятилетний Колька, всячески подделываясь под дурня годков трех, стал выпытывать у дедули, что это за рецептик с картинками да как им пользоваться. Естественно, и клятву дал: молчать! Дед, сколько смог, объяснил - и спрятал потертую тетрадь красной кожи в сундук, закрыл на ключ да завалился спать. А перед сном добавил:

- Не скоро ты, Колька, поймешь... как пользоваться этими... секретными инструкциями. Я вот-вот только понял... а времени выполнять нет уже. Нет! - и захрапел.

"Не скоро поймешь!" - во дает! Старший Николай несся сквозь бурьяны к младшему, а в голове у него роились невообразимые картины будущего. Ну да ладно, что рецепт сложный! Совсем, видно, постарел деда, если такие вещи сложными считает. А может, ему просто лень? Вот это - вернее всего.

К младшему Кольке старший в тот вечер не дошел совсем чуть-чуть. Мать за порог не пустила, грозно глянув и сказав, что тот спит. - "Ну спи, спи. Завтра тебе не до сна будет!"

Наутро оба сидели на своей любимой скамейке, спрятанной в разросшемся кустарнике. Младший слушал старшего, широко раскрыв глаза. Все было просто. Если в полнолуние глядеть на Луну - не моргая! - два часа кряду, то тело человека изменяется. Изменится его удельный вес относительно Земли, изменится еще много чего, но главное - станет меньшей сила притяжения. Место Земли в этом займет Луна. И тогда можно будет передвигаться по земле, как будто по Луне, - прыжками по двадцать метров, то есть подпрыгивать до третьего этажа! Правда, так бывает только в ночи полнолуния. Но все равно перспективы открылись настолько захватывающие, что весь день у Колек прошел в ожидании вечера. По отрывному календарю друзья определили, что сегодня как раз полная луна.

С наступлением темноты два друга на скамейке уже ожидали неторопливо выплывающий из-за горизонта громадный диск. Прошло некоторое время. Луна появилась целиком и стала продираться сквозь ветви старых тополей. Младший и старший уселись поудобней и уставились на ночное светило, как рыбы на сковороду.

В тишине прошло пару минут. Старший вдруг шевельнулся, неожиданно вскочил и стал прыгать на месте, размахивая руками: "Хочу запомнить разницу".

Младший привстал тоже и скептично глядел на него.

- Человек быстро привыкает к новому, - сообщил старший. - Мне вот и отец говорил, - добавил он: "Помни, - говорит, - Коля, о прошлом. Будущее оттуда растет". Ну, и всякое такое понес в своем стиле. Но батя прав. Вот съел я вчера твою баранку - и как не было ее. И память о ней почти уже стерлась. Я бы еще одну съел, для укрепления памяти... - вздохнул старший, покачав ногой. Глянул на небо, на друга. - ...Ладно, хватит болтать! - хотя младший не проронил и слова. - Давай работать.

Они снова удобно расселись на скамье в форме изогнутого кресла и, закинув руки за голову, стали глядеть на Луну, как раз высвободившуюся из веток громадного тополя. Наступила гробовая тишина. В соответствии с рецептом разговаривать было нельзя, иначе лунный дух мог не закрепиться в земном теле. Беда подкралась неожиданно в виде тоненького подвывания. Друзья напряглись, но не шевельнулись. Подвывание приблизилось, совершило несколько кругов, то удаляясь, то приближаясь. Но что-то спугнуло вампирическое насекомое, - сила духа, наверное, - и оно уплыло в темноту, затихнув вдали. Адепты лунного света вздохнули и снова сосредоточились, уставившись в Море Спокойствия1.

Шли секунды, быстрые, как кузнечики; ползли минуты, скользкие, как улитки. Темнота ночи и тишина обступивших зарослей давили, сводя на нет теоретическую комфортность процесса превращения в лунного сверхчеловека.

- Тьфу! - свалился со скамейки старший и стал тереть глаза. - Не могу, аж слезы навернуло. Прабабку вот покойную вспомнил. Хороший была человек и надо же - померла!

- Давно?

- Год назад.

Младший сочувственно кивнул:

- Ты знаешь, и у меня тоже слезы на глазах выступили. Наверное, мне тоже твоя прабабка вспомнилась, хоть я и не видал ее никогда.

- Ладно, - прервал разговоры старший. - Время идет.

Они снова впились взглядами в желтый диск и замерли, слившись с рельефом скамейки. Вдали заквакали лягушки. Прямо над головой, пахнув крыльями, проплыла сова. Тишина обволакивала округу.

"Филя-а-а!" - вскрикнул хриплый голос матери одного известного им человека. - "Домой!!!"

"Чертов Феликс! - пронеслось в голове у старшего. - Вечно морду сует, куда не надо. Как серьезное что-то задумаешь - он уже тут как тут, жирный маменькин сынуля. И все на халяву. Сладкое любит. Ему халява - что халва".

"Фи-и-ля-а-а!!" - снова и громче. В ответ - тишина.

Старший, не сводя глаз со светила, продолжил озабоченно размышлять. Умеет, однако, Филя оказываться в нужное время в нужном месте! Когда еще старший Колька младшему о действии рецепта рассказывал, тот халявщик в кустах прополз и стал подслушивать, о чем речь. Он это любит - незаметно слушать и помалкивать. Получал уже в харю, да мало, видать. Впрочем, Филю вовремя засекли, и главных деталей процедуры он не узнал. Хотя очень просил рассказать. Предлагал за это надувную лодку. Клялся, что никому не скажет. Друзья пытались его убедить, что это Коля-старший пересказывал мультики. Но по глазам было видно - не поверил. И вот теперь в полнолуние его тоже нет дома. Очевидно, где-то в кустах или с крыши пятиэтажки пялится на Луну и на месте подпрыгивает. "Ладно, Филька, - мрачно заключил старший: - Прыгай не прыгай - толку не будет. Зад твой не позволит, балласт тяжеловесный. Ползай-ка в кустах. У тебя это лучше получается".

Два Николая продолжали глядеть на Луну. Глядели долго, минут семь. Старший, шурша, полез в куртку и, не отрывая глаз от светила, стал рыться в карманах. Чиркнула спичка, и в летней ночи поплыло пахучее облачко. Старший не выдержал - чихнул и свалился с лавки. Это была его двойная ошибка. Нарушение технологии - во-первых. Равновесия - во-вторых. Младший не мог видеть друга, и падение вдохновителя лунной программы воспринял на слух, но не дрогнул, продолжая неотрывно глядеть на Луну.

- Комары проклятые, отогнать хотел... Я специально у отца папиросы стянул, - оправдывался старший.

Младший молчал. На глаза ему навернулись слезы, и он изо всех сил старался не моргнуть.

- Ну ладно. Если уж моргнул, то докурю, - пробурчал старший и, присев на спинку скамейки, стал потягивать папиросу и пускать дым.

- А ты, Коля, гляди, гляди. Просто немного раньше меня зарядишься, а там подождешь. Ты же все равно не куришь. Вот и попрыгаешь тут по окрестностям, пока я дозаряжаться буду. Сбегаешь на озеро. До него рукой подать. Прыг, прыг - и там. Заодно Фильку пришлепнутого в кустах найдешь. С высоты-то виднее. Отправь его домой. Скажешь, что главного компонента он все равно не знает, а без него - до старости будет в небо глядеть. Только борода вырастет, - старший сплюнул и затянулся. Младший молчал и терпел.

- Проскочишь там мимо наших окон, - продолжал старший наставительно. - Как родичи наши себя чувствуют, посмотришь. Антенну заодно поправь на крыше. Да, вообще-то особо там не мелькай, город маленький - узнают: представь, что поднимется! Ну, а в крайнем случае - это не ты. Разворачивайся и дуй обратно вприпрыжку, да поживей. Подумают, что это, как его... массовая галлюцинация.

Младший вскочил со скамейки и стал тереть глаза:

- Не могу, моргать хочу! Какие еще галлюц...цинации! Я их сам только что видел. Горячие котлеты в сковородке у меня на кухне. Еще кастрюля полная. И бабка ждет, чтоб в тарелку подлаживать. Конечно, могу я через пару часов в окно впрыгнуть прямо с клумбы, но котлеты!.. Котлеты простынут! И как я раньше об этом не подумал? Время-то сколько? Полдесятого? А ты уверен вообще, что на голодный желудок лунная гравитация работает?

Старший задумчиво смотрел на младшего:

- Да не знаю уж. Наверное, питаться нужно всегда. Хотя какая-то диета должна быть. К примеру, есть только ночью и при Луне.

- Коль, ночь и так кругом. А Луна - вон, как дирижабль, зависла. Только котлет не хватает... - протянул младший.

- Так давай волоки котлеты. Да, бабку с собой не бери! Я тебе сам подложу, если хватать не будет. Время у нас еще есть. Вон она, лупатая, только-только из-за леса выползла. Ей еще пилить через весь городок. Успеем!

Минут через пятнадцать младший принес кастрюлю с котлетами, завернутую в тряпку. Для бабки пришлось сочинить целую легенду, но выманить ее из кухни удалось. Остальное было делом одной секунды.

- Во молодец! - похвалил старший, сглотнув слюну. - А запах-то, запах какой! И правда горячие. Понятно, чего ты на Луне сосредоточиться не мог. А тот веник, наверное, голодный лежит. Где он там сейчас? Н-да, пропал Филя как-то подозрительно. И мать не докричалась. Эдак еще и правда перейдет на лунный режим.

- Да спит, наверно. Дома, - добавил младший. - Зубами к стенке.

Они открыли кастрюлю и принялись руками есть горячие котлеты. Без хлеба. Котлет было много, на два дня готовили. Но младшего это сейчас не волновало, а старшего - тем более. Вытерев руками жирные губы, кастрюлю поставили под скамейку. Сытые и довольные, улеглись в прежние позы.

Осоловело уставились на Луну.

Разбудила их веником мать младшего. Старший аккуратно завалился со скамейки набок и пополз было в кусты, но был схвачен за шиворот и посажен на скамью рядом с младшим. Полеты во сне и наяву имеют довольно специфические различия.

На следующий вечер, хмурые, голодные и злые после проблем с котлетами, друзья все равно оказались на старом месте. Стратегия была уже другая: никаких отвлекающих действий. Сели, сколько нужно посмотрели и, так сказать, полетели. Они немного пообщались, как бы на прощание, перед стартом, - и заняли исходные позиции.

Глядели долго и молча.

Старшему стало уже казаться, что он там, и ходит среди лунных гор. Но подводили глаза. Слизистая оболочка предательски норовила морганием перемкнуть входящий поток лунной энергии и прекратить ее накопление.

Часа через полтора, после многократных обрывов в цепи межпланетного интерфейса, старший влез на спинку скамьи и проговорил неуверенно:

- Неужели дед обдурил?

- Тебе виднее - твой же дед!

- Да нет, я так не думаю. Мы сами не смогли продержаться два часа, - он указал на громадный будильник, лежащий рядом. - А наполовину такие дела, наверное, не делаются.

Старший помолчал и попрыгал на скамейке.

- Сколько ты смог выдержать? Десять минут? Ты разницу представляешь? Но он мне, если честно, сразу сказал - рецепт непростой. Хитрый дед. Что же он имел в виду?

- Ладно, Коль, я домой пойду. Привет деду, - мрачно сказал младший и, сорвав ветку можжевельника, исчез в гуще кустов. Старший остался. Снова повисла тишина ночного августа.

Посмотрел на предательскую Луну, на звезды, скромно пылавшие в стороне, сплюнул и вытащил папиросу. Прищурясь, опять глянул в небо: "Копать картошку деду не буду. Хотя... В общем, он был прав". Посмотрел по сторонам. Вгляделся в горящие неподалеку огни двух пятиэтажек. "Интересно, а как киты в воде дышат? - неожиданно возникла мысль. - Наверное, долго набирают воздух, они же здоровенные...". Запищали летучие мыши, промчавшись стайкой самолетов-невидимок.

Колька-старший еще раз глянул на Луну и медленно пошел домой, ведя рукой по густому кустарнику вдоль дорожки.